Оглавление

1. Святая Екатерина
2. Часть 3. Судьбы людей
   1. 1
   2. 2
   3. 3
   4. 4
   5. 5
   6. 6
   7. 7
   8. 8
   9. 9

Часть 3. Судьбы людей

«Каждый человек — это мир, который с ним рождается и с ним умирает»

(Генрих Гейне)

«Берегите в себе человека»

(А. Чехов)

1

Шумиловка и другие деревни в округе после войны лежали ещё не умершие, а как будто на боку. Поля местных колхозов и совхозов были полузаросшими, что говорило о нехватке в селе мужских рук.

Большая часть деревенских мужиков сложили свои головы где-нибудь под Ржевом, Сталинградом или уже на немецкой земле. Филиппу Федотову повезло — он вернулся домой в Болотовку, хотя и израненный, но живой. Радости у Александры, что вернулся любимый сын с войны, не было предела. Она по такому случаю созвала всех своих родных, вернувшихся в начале войны из столицы в деревню, отпраздновать такое событие. На встрече не было только Полины и Прасковьи, оставшихся в Москве и очень редко навещавшие свою малую родину. Последней на встречу с родными пришла Екатерина. Сёстры смотрели и вовсе не узнавали её. Это была другая женщина, что они знали прежде. Её глаза, прежде всегда искрящиеся добрым, весёлым светом, были теперь безрадостны, невероятно грустны. Из-под тёмного платка, накинутого Катериной на голову, выглядывали густые, седые волосы. Филипп смотрел на дорогую ему тётушку и вспомнил своего близкого друга Славку, безвозвратно и так рано ушедшего. Комок стоял у него в горле от таких воспоминаний. Собравшиеся больше старались вспоминать хорошее в их непростой жизни. Не обошлось и в этот раз без весёлых и душевных песен. В конце стали строить планы на будущую жизнь. А как её строить, мало кто из них знал. Нужно было определяться где её продолжать — в городе или деревне. Катерине некуда было ехать из родной деревни, поскольку Москва оставила у неё печальные воспоминания. А вот её сестры, Прасковья и Полина, навсегда останутся жить в столице. Прохор почти сразу после войны смог осуществить свою давнюю мечту заиметь личную машину. Ворошилов помог ему приобрести автомобиль Опель, реквизированный у побеждённой Германии. Выбор реквизированных машин был большим, но Прохор остановил свой выбор на уже не новеньком, Опеле. Тогда он не мог предположить, что эта машина станет для него роковой, первой и последней в жизни. Возвращаясь после очередного застолья на даче у Ворошилова, Прохор на своём Опеле при въезде в Москву попал в смертельную аварию, оставив Агафью вдовой. После случившегося ей пришлось с детьми вернуться в родную деревню. Она вторично вышла замуж за председателя местного колхоза Павла Кошелева. С ним она была знакома еще с детства. Они жили в одной деревне, а потом учились в одной школе. Павел с тех времён был влюблён в Агафью и пытался добиться её взаимности, но она тогда выбрала Прошку и стала его женой. Павел больше не искал себе спутницу жизни и жил все эти годы со своей матушкой, оставшейся рано вдовой. О гибели Прохора он узнал от сестёр Агафьи, проживающих в деревне. Сашка и Катерина это сделали с дальней целью, зная отношение Павла к их сестре. Они рассчитывали, что Павел остался не равнодушен к Агафье, и со временем может сделать ей предложение пожениться. Их планы поженить Павла с сестрой сбылись довольно быстро. Он, узнав о возвращении любимой Гани, на следующий день захватил бутылочку вишнёвой наливки и пяток-другой мочёных яблок отправился поздравить её с возвращением в родные края. Подойдя к её дому, Павел первым делом обратил внимание, что дом уже порядочно пришёл в запущение. Агафья с Прохором жили уже давно в Москве, её братья и сёстры тоже поразъехались кто куда, родители умерли, поэтому за домом не было присмотра и ремонта.

— Жить в такой хате в осеннее ненастье и зимой Агафье с детьми будет проблематично, — подумал Павел, ступая на заскрипевшие ступени крыльца.

Агафья, увидев входившего на крыльцо Павла, вышла в сени его встретить.

— Агафа, добрый день! Вот решил тебя навестить. Не прогонишь? — первое, что спросил Павел, весело засмеявшись.

Агафой он её стал называть любя ещё в молодые годы. Она не обижалась, когда Павел называл её таким сокращённым именем.

— Проходи, раз пришёл! Видимо, что-то очень важное ко мне тебя привело? — даже не улыбнувшись, пригласила Агафья.

Войдя в дом, Павел обратил внимание на чистоту и прибранность во всех комнатах.

— Когда она успела навести такой порядок, — подумал он, усаживаясь за кухонный стол.

Ему было приятно отметить такую хозяйственность Агафьи. Не понравилось Павлу только то, что она всё ещё была одета во всё траурное, хотя со дня гибели Прохора прошло уже немало дней. Детей в доме не оказалось и можно было спокойно всё обсудить.

— Ты правильно, Агафа, отметила, что я пришёл не только поприветствовать твой приезд, но и кое-что обсудить. Вот принёс наливку и мочёных яблок, давай отметим возвращение твоё и детей в родные края. Если не возражаешь?

Агафья не возражала и быстренько накрыла на стол своё угощение, чем была богата на данный момент. Павел, долго не думая, после первой рюмки наливки завёл разговор о главной причине своего прихода.

— Агафья, я представляю, как тебе непросто сейчас без мужа. Но его уже не вернуть, а тебе с детьми нужно жить дальше. Дом и хозяйство нужно восстанавливать и приводить в порядок, для чего нужны мужские руки. Я жил в надежде, что ты когда-нибудь вернёшься в деревню и мы сможем образовать семью. У меня остались к тебе всё такие же добрые чувства. Одним словом, я предлагаю тебе стать моей женой. О чём я мечтал всю свою жизнь! Что, Агафа, скажешь на моё предложение?

Агафья долго молчала, видимо, не ожидая такого кардинального предложения изменить семейную жизнь. Выпили ещё по одной рюмке наливки. Павел терпеливо ждал ответа.

— Спасибо тебе, Паша, за такое предложение! Мне сейчас тяжело принимать любые серьёзные решения. Давай немного подождём и обо всём подумаем. Сначала мне нужно обжиться на новом для меня месте. Ведь, я в деревне давно не жила, немного отвыкла. Не обижайся, что так говорю! — при этих словах Агафья ласково погладила плечо Павла.

Агафья ещё долго бы решала и вряд ли приняла предложение Павла о замужестве. Уговорили её сёстры, Сашка и Катерина, чтобы она не раздумывала о таком стоящем предложении Павла, а скорее бы приняла его.

— Смотри, Ганя, как бы такого жениха не увели у тебя из-под носа! Сейчас после войны много вдов и не замужних баб вокруг. Им бы хоть какого-нибудь мужичка охомутать, даже «завалящего»! — подтрунила Сашка сестру.

— Ладно, ладно! Если не передумает и предложит снова создать семейный очаг, наверное, дам согласие. Может Павел уже забыл о своём предложении, — заключила Агафья.

Но Павел уже многие годы не забывал её, ждал, и вот, наконец, дождался. Они больше не ходили вокруг да около, а стали жить вместе. Агафья народила Павлу ещё детей, Владислава и Валентину. Владислав, женившись, жил с родителями. У него с женой родилось семеро детей, а сам он всю жизнь проработал на совхозной пасеке. Дочь Валентина также всю жизнь прожила в родной деревне, трудилась простой колхозницей.

2

У Александры жизнь сложилась иначе. Она ещё до войны потеряла мужа и сына, но у неё оставались ещё Филипп и Клавдия. Клавка, пока была маленькой, росла весёлой и доброй девчушкой. Когда она немного подросла, мать, уходя на работу, доверяла ей заботу о брате и поручала посильные Клавке дела по дому. Деловые навыки по дому очень пригодились ей в школе, а потом при обучении в училище. Училась она не блестяще, но была во всех общественных мероприятиях заводилой. Когда их семья переехала жить в Москву, Клавдия окончила курсы бухгалтеров. Однако работать бухгалтером ей пришлось только спустя многие годы, уже после войны. А до войны, сразу после училища, она вышла замуж за парня с Кубани, служившего в московской милиции. Накануне войны у них было уже две девчушки. Малые дети позволили Александру, мужу Клавдии, не сразу быть призванным на войну. Потом, он всё же, был мобилизован на фронт, с которого уже живым не вернулся. Клавдия со своими девочками возвратилась к матери в родную деревню. В первые годы после войны выживали как могли. Только спустя пару лет, когда Клавдию пригласили на работу в бухгалтерию соседнего большого совхоза, их семье жить стало значительно легче. Александра работала простой колхозницей и держала несколько ульев с пчёлами, а Клавдия получала на свои трудодни в совхозе не только зерно, но и стала приносить хоть какие-то «живые» деньги. Со временем, когда Клавдия возглавила всю бухгалтерию совхоза и стала получать уже большую зарплату, для их семьи в материальном плане наступили счастливые времена. Но материальное благополучие далеко не всегда приносит людям настоящего счастья в жизни. У Клавдии дело обстояло именно так. К тому времени, когда она стала главным бухгалтером совхоза, её девочки уже стали совсем взрослыми. Старшая дочь Валентина, окончив кулинарное училище в Тамбове и выйдя замуж за военного инструктора лётного училища, осталась жить там навсегда. Её младшая сестра Раиса замуж не выходила, но родила дочь раньше, чем старшая сестра первенца сына. Вскоре Раиса серьёзно заболела. Врачи были бессильны её спасти и она, недолго проболев, скончалась. Её дочка осталась на попечении бабушки Клавы и прабабушки Саши. Случившееся беда сильно подействовала на Клавдию. Если раньше она употребляла спиртное только по праздникам, то теперь, после смерти дочери, начала делать это всё больше и чаще. Замуж Клавдия так и не вышла — сначала не захотела, а потом стало уже поздно. К тому времени мать Александра была не способна на неё повлиять, хотя много раз пыталась это делать. В совхозе тоже долго пытались ей помочь победить свою болезнь. Кончилось тем, что Клавдию сначала перевели из главного в рядового бухгалтера, а потом в простого счетовода-кассира. Свою пагубную страсть она смогла победить только за пару лет до выхода на пенсию. Внучка же Клавдии в основном находилась на попечении прабабушки Александры. Сама Александра также не захотела после смерти мужа Ивана выходить замуж, хотя мужчины не обходили её вниманием. После войны она стала искренно верить в бога. Церковь в Трескино, куда она ходила на службу с бабушкой, в годы Советской власти передали под школу, а с течением времени она совсем превратилась в развалины. В связи с этим, Александра усилено молилась в своём старом доме перед домашними иконами и умерла глубоко верующим человеком. Её сын Филипп, вернувшись с войны, не захотел возвращаться на свою прежнюю работу в Москве, а поступил в Тимирязевскую академию на агрономический факультет.

Стать агрономом и работать в родном колхозе он всегда мечтал, даже на войне. В послевоенные годы в академии училось много бывших фронтовиков. Их было легко отличить от остальных студентов не столько по возрасту, сколько по одежде. Они приходили на занятия в военных гимнастёрках, брюках-галифе и сапогах, а зимой одевались кто в шинели, кто в солдатские полушубки. Другой одежды и обуви у них тогда ещё не было, они донашивали оставшуюся военную форму. Филипп, как и другие студенты-фронтовики донашивал свою авиационную форму. Свой первый костюм из модного тогда бостона он приобрёл только к последнему выпускному курсу. Ему повезло с тогдашними педагогами. В те годы в академии работали такие выдающиеся учёные как Д. Н. Прянишников (основоположник русской научной школы агрономической химии), А. Г. Дояренко (вошёл в историю отечественной сельскохозяйственной науки как первый агрофизик и организатор опытного дела в России), Д. Л. Рудзинский (основоположник отечественной селекции и семеноводства), П. И. Лисицын (организатор системы семеноводства в СССР). Он смог слушать лекции замечательных академиков и профессоров тех лет: Якушкина И. В., Мишустина Е. Н., Клечковского В. М., Эдельштейна В. И. и многих других. Особенно ему нравились лекции профессора Н.А.Майсуряна, который читал свои лекции словно артист Малого театра. Послушать его лекции приходило почти всё студенчество агрономического факультета. Жить в те годы в Москве было не просто. Студенческое общежитие, куда поселили Филиппа, находилось на Лиственничной аллее, где в военные годы располагался госпиталь, в котором проходил лечение после ранения его двоюродный брат Степан.

С питанием у студентов было, мягко говоря, скудновато. Им выдавались продовольственные карточки, а часть карточек заменяли выдачей талонов в студенческую столовую, где обед состоял, зачастую, из квашеных капусты или помидоров, жиденького картофельного пюре или серых невзрачных макарон с котлетами, состоящими на 80 процентов из хлеба. Чтобы облегчить себе жизнь, устраивались на сменную подработку дворниками, истопниками или сторожами. При возможности ходили на разгрузку вагонов на станции Отрадное. Предпочитали разгружать вагоны с картофелем или овощами, которые можно было немного унести домой. Так протекала внеклассная жизнь студента Филиппа Федотова. Учёба для него, бывшего фронтовика, поначалу была трудной. В сельской школе, которую он закончил, некоторые предметы вели не профессиональные учителя, уроки часто отменяли из-за различных хозяйственных работ в колхозе и учебная программа, по этим причинам, полностью не выполнялась. Всё это сказалось на качестве подготовки школьников, в том числе и Филиппа. На втором курсе и всех последующих, изучаемые предметы стали даваться ему намного легче. Студенческая жизнь в Тимирязевке была разносторонней и интересной. Ежегодно во время посевных и уборочных работ их направляли на помощь учхозу академии. Студенты там не только работали и проходили практику, но и хорошо проводили свободное от трудов время. В картишки и домино они, конечно, баловались, но большей частью проводили время на спортивных площадках, играя там в футбол или волейбол. Вечерами посещали сельский клуб, где демонстрировался или кинофильм, или проводили весёлые танцы. На танцах Филипп и познакомился со своей будущей супругой Мариной. Она сразу привлекла его внимание, как говорят — любовь с первого взгляда! Марина была невысокого росточка, с красивыми чертами лица и вся ладно скроена. Особенно Филиппу нравились её большие, умные глаза и в меру припухлые губы. Марина училась в Тамбовском педагогическом институте на последнем курсе и прибыла на практику в школу посёлка учхоза им. Калинина. В это время она проживала на квартире в соседнем селе Мановицы.

Марина родилась четырнадцатым ребёнком в бедной крестьянской семье Сафоновых. Все её старшие братья и сёстры не дожили до её рождения, а умерли в младенческом возрасте от недоедания и болезней. Врачей в селах в округе в то время не было. Время тогда было исключительно лихим — сразу после Гражданской войны. Да и бывало ли когда-нибудь оно в России хорошим для простых людей, в особенности для крестьян. Деда и бабушку в живых она не застала. Они не дождались слишком долгого её появления на свет. Дед умер от частых запоев, так как был на всю округу знатным резаком домашней скотины. Даже местные помещики старались его приглашать в свои усадьбы для забоя животных. А какой забой мог проходить без обязательной, традиционной до сих пор, обильной выпивки. Он был безотказным как в работе, так и, тем более, к застолью, что и стало причиной преждевременной его смерти. Но стоит отметить, что благодаря деду, пока он был жив, семья Сафоновых выживала в трудные голодные годы, поскольку он как-то умудрялся, несмотря на пьянку, приносить домой не только потроха от забитых им животных, но и небольшие гроши, выданные ему помещиком за работу. После смерти деда жизнь Сафоновых стала скудной, отчего многочисленные дети стали один за другим болеть и умирать. Отец Марины до женитьбы служил в армии и успел повоевать на Первой Мировой, где попал под химическую атаку немцев и на всю жизнь остался инвалидом. Земельный надел, что достался Сафоновым от Советской власти, был небольшим и давал им только самую малость — чтобы не умереть с голоду. Хотя однажды, в 30-е годы прошлого века, когда от засухи был сильный неурожай, они чуть не умерли от голода. Спасли их тогда лебеда, щавель, скудный урожай ягод, грибов и другая съедобная трава. Хорошо, что рядом с деревней протекала небольшая речушка Панда, в которой можно вентерем или вершей (мордой) поймать хоть немного мелкой рыбёшки, засушить её впрок и потом разнообразить свой скудный обед. Первые колхозы были очень небольшими, мелкими. Их образовывали первоначально в каждой деревне свой, да и народ тогда не умел и не хотел работать в общественном хозяйстве. Крестьяне больше ещё тяготели к частному, единоличному подворью. Такие мелкие колхозы не могли накормить в достатке людей. Лишь позднее, когда стали объединять, укрупнять колхозы, жизнь крестьян значительно улучшилась.

Родители Марины после стольких потерь детей, очень сильно берегли её от любых, даже незначительных, жизненных трудностей. Но Марина росла не совсем изнеженным ребёнком, как обычно бывает в таких случаях. Она с удовольствием помогала матери по дому и в огороде. Потом, когда пошла в школу, Марина стала лучшей ученицей в школе. В аккурат к окончанию школы, началась Великая Отечественная война. И хотя немцы не дошли до её родной деревни, Марина с начала войны ушла на трудовой фронт — рыла рвы и окопы, ухаживала за раненными в госпиталях, помогала убирать урожай. После того, как немцев разгромили под Сталинградом и Курском, Марину отправили продолжать учиться, зная её отличные успехи в школе. Отец и мать поначалу были против отъезда Марины далеко из деревни, так как боялись, что она потом не вернётся домой и они останутся на старости в одиночестве. Обещание Марины вернуться после учёбы домой и настоятельная просьба любимой школьной учительницы отпустить её на учёбу, убедили родителей не противиться и дать добро на учёбу в Тамбове. Марина поступила в Тамбовский педагогический институт. Студентов института ежегодно направляли на практику в сельские школы. Марину на последнем курсе направили проходить практику в школу посёлка имени Калинина Мичуринского района, где она и познакомилась с Филиппом. Но практика была недолгой. Марина возвратилась в свой институт, а Филипп, почти следом за ней, в Тимирязевку. Перед расставанием пообещали не забывать друг друга и встретиться в первый же приезд в родные им деревни. Филипп не был обделён вниманием девчонок. Он был смуглым брюнетом, за что друзья-сокурсники прозвали его «грузином». Филипп на друзей за это не обижался. Знакомые девчонки порой слишком назойливо и открыто предлагали ему свою дружбу, а иногда и сексуальную близость. Но у Филиппа сформировалось твёрдое убеждение, как у честных тогдашних девушек, быть не порочным до своей женитьбы. Друзья подсмеивались над такой, не свойственной мужикам, склонностью Филиппа, а отвергнутые им девушки на него обижались. Он любил просто гулять с девчонками и друзьями по Лиственничной аллее или красивому Тимирязевскому парку, беседуя на разные темы.

Время обучения в академии незаметно подошло к концу. Филиппу, за хорошую успеваемость и активную общественную работу, декан агрофака предложил ему остаться в академии и продолжить обучение. Но Филиппу уж очень хотелось вернуться поскорее в родную деревню и работать в своём колхозе. Так он и сделал, возвратившись в родное село.

3

Как и обещала Марина, она вернулась на работу в школу родной деревни. Родители были несказанно рады такому обстоятельству, но теперь у них появились новые заботы и тревоги. Надо было, как думали они, во что бы не стало задержать Марину дома, чтобы она была всегда рядом. Марина была умна и красива, отчего женихов вокруг неё было предостаточно. Это и пугало отца и мать Марины, что не сегодня завтра она может выйти замуж и упорхнуть от них в какое-нибудь дальнее село. Они поспешили решить дело со свадьбой по-своему. Договорившись с кумовьями из самой ближайшей к ним деревни, отдали Марину замуж за их сына. Она росла послушной и скромной девушкой. И хотя жених ей совсем не был люб, она не стала перечить родителям и согласилась выйти за него замуж. Но долгой супружеской жизни у них не получилось. Брак вскорости распался. Долго оставаться одной Марине не пришлось. Филипп поначалу был сильно расстроен, когда узнал, что Марина не сдержала своего обещания и вышла замуж. Мать Александра его успокаивала, убеждая в том, что печалиться о таких девках не стоит, а нужно искать себе другую, более честную и достойную. С тех пор Александра невзлюбила Марину и до конца своей жизни не простила невестку. Филипп же не смог забыть Марину и, не послушав мать, встретился сразу после её развода с мужем. Упрекать её он не стал, а предложил выйти за него замуж. Марина дала согласие стать его женой в том случае, если он переедет жить к ним. Марина так сильно нравилась Филиппу, что он оставил мать и переехал жить «в примаках», как говорили о таких женихах в деревнях. Первое время жить с родителями молодым было достаточно удобно и не приносило никаких проблем. Но прошло несколько лет, рождаются дети один за другим. Их у Марины с Филиппом уже четверо, а пятый мальчик умер малолетним от кишечной инфекции и тесноты в стареньком доме. Было принято решение строить новый дом. В колхозе, где они жили, не было ни кирпича, ни строительного леса. Филипп доставал и привозил лес за десятки километров от дома. Через год в деревне вырос новый красивый дом с резными наличниками и затейливыми сердечками из металла на крыше. И хотя новый дом был красив, но в нём не было электрического освещения и топить печь нужно было дровами или торфом. Горючими материалами учителей обеспечивала школа, но проблем с их приобретением и доставкой было предостаточно. Электричество в их колхоз и деревню подвели только в середине 60-х годов прошлого столетия, а до этого Марина и все дети готовили уроки возле керосиновой лампы. Марина, придя с работы, готовила еду на всю большую семью на сутки вперёд, а подоив корову в обед, шла пропалывать огород. Почему-то по тем советским законам сельским учителям выделяли наполовину меньше земельного надела, чем колхозникам. С такого небольшого огорода удавалось собрать в минимальном достатке только картофель и некоторые овощи для еды. Для необходимого содержания домашней скотины остро не хватало сена. Чтобы обеспечить домашний скот сеном, Марине и Филиппу приходилось привлекать собственных детей для сбора травы (сорняков) вручную на колхозных полях, где росла кукуруза или подсолнечник. Трудились в летнюю жару по выходным дням с утра до позднего вечера. Эта работа была самая изматывающая из всех деревенских хлопот. Вечерами, после дойки коровы, топки печки и семейного ужина, Марина садилась за проверку контрольных заданий учеников и подготовку планов к завтрашним урокам. Ложилась спать глубоко за полночь, когда деревня уже давно спала. А с раннего утра надо было заново топить печь, доить корову и готовить еду. И так изо дня в день на протяжении долгих лет. Пока были живы родители Марины, ей было полегче вести деревенское хозяйство и работать в школе. Но отец умер от онкологического заболевания рано. Сказались на этом, вероятно, химические атаки немцев во время Первой Мировой войны, на которой он воевал. Мать Марины умерла несколькими годами позже отца. Вся тяжесть домашних хлопот легла на плечи Марины. Работа в школе и домашние дела длились бесконечной чередой. Хорошо, что Марину уважали коллеги и любили ученики школы. Это хоть немного радовало и облегчало ей жизнь. Марина больше 30 лет проработала в сельской школе и оставила после себя много способных учеников, достойных во всём людей.

4

Филипп после окончания академии вернулся в родную Болотовку. Поначалу жил с матерью Александрой и сестрой Клавдией в старом отцовском доме. В родном колхозе проработал недолго. Потом началось укрупнение колхозов и его перевели на должность главного агронома в совхоз Караваинский. Там он тоже работал недолго, поскольку при женитьбе Марина поставила ему условие перебраться жить к её родителям. Он послушался и переехал жить в Кирьяковку, небольшую деревушку. Совхоз Караваинский находился далеко от Кирьяковки и ему крайне неудобно было туда добираться. В те времена служебных легковых машин для специалистов совхоза ещё не было и Филиппу приходилось добираться в совхоз на лошади. Вставать приходилось очень рано, а возвращаться домой уже ночью. Он ежедневно с утра объезжал поля совхоза, просматривая, что было сделано за вчера и планировать, что необходимо делать на сегодня. За короткое время в совхозе ему не удалось осуществить многое из задуманного, поэтому уезжать работать в другое хозяйство ему не хотелось. Но спустя некоторое время он пришёл к выводу, что при таком ритме работы его надолго не хватит — уставал безмерно! Близкие также советовали ему сменить место работы. В прежние времена специалисты сельского хозяйства не могли сами выбирать место своей работы. Всеми важными и не столь важными вопросами на селе занимались райкомы КПСС. Райкомы указывали — когда, что и сколько сеять, а потом — когда косить и убирать, сколько от убранного урожая оставлять себе, а сколько сдавать государству. Одним словом, всё было под жёстким контролем партии, а специалистам оставалось только неукоснительно исполнять эти указания свыше. Филиппу также пришлось ехать в местный райком и объяснять причину смены места своей работы. Ему пошли навстречу и перевели на должность управляющего отделением совхоза «Калугинский», правление которого находилось в Трескино. Добираться на работу Филиппу теперь было намного ближе и удобнее, чем прежде. Тем более, что некоторое время в Трескинской школе работала жена Марина. Она чаще добиралась до школы весной и летом на велосипеде, а зимой пешком. Но при возможности её в школу подвозил Филипп. До того, как ему предоставили первый служебный автомобиль ГАЗ-69, Филипп предпочитал всюду передвигаться на своём любимом рыжем жеребце Полёте, сильно норовистым и не признающего других наездников, кроме своего хозяина. Любовь к лошадям Филипп привил и своим сыновьям Владиславу и Валерке, которые часто пропадали на колхозной конюшне. Филипп, работая управляющим, первым делом не забывал свои агрономические навыки и прежние наработки. Он за короткое время в совхозе успел многое поменять в полеводстве: разработал и внедрил семипольные севообороты с чистыми парами; приобрёл новые сорта ржи, пшеницы и проса; организовал правильное компостирование навоза и внесение его на поля; начал организацию, передового на те времена, зернового тока с новыми машинами по очистке, сушке и сортировке зерна. Были у Филиппа и другие задумки по улучшению агрономической службы в совхозе. Однако должность управляющего требовала внимания и к другим объектам совхозной жизни. Из года в год увеличивалось поголовье скота. Только дойных коров райком обязал за ближайшую пятилетку довести до четырёхсот голов, а ещё было немало овец, свиней и лошадей. Приходилось, как и прежде, крутиться с раннего утра до ночи. Но Филиппу нравилась его новая должность и он отдавался без остатка работе. На домашние дела у него оставалось мало времени. Все домашние хлопоты лежали на плечах Марины и на подросших детях. Родилось у Филиппа с Мариной пятеро детей, но один ребёнок вскоре после рождения умер от болезни. Четверо подросших детей были хорошими помощниками и отлично учились в школе. Мальчишки Федотовых, Владислав и Валерка, кроме домашних дел, как и все деревенские ребятишки 60-х годов прошлого века, много времени проводили на улице. Ребятня тех лет ещё застала жилые деревенские дома под соломенной крышей, а в некоторых избах — земляной пол. Но для мальчишек земляной пол тогда не был проблемой. Многие семьи в тех деревнях жили небогато, если не сказать — бедно. Ребята часто собирались в избах друг у друга и угощались чем придётся. Обычная мальчишеская еда «на скорую руку», чтобы быстрей убежать из дома и заняться любимыми играми — это молоко с «чёрным» (ржаным) домашним хлебом. Хлеб такой вкусный, какой бывал прежде, теперь вряд ли где встретишь. С малых лет все мальчишки были приучены к нелёгкому деревенскому труду. Обычным делом для них было пасти деревенских коров и овец, вначале вместе с отцом или дедом, а чуть повзрослев уже самостоятельно. Выгоняли домашний скот с восходом солнца, а пригоняли домой уже на вечерней заре. Обедали мальчишки в поле тем, что собирали им в холщёвые мешочки матери. Еда состояла, как правило, из ржаного хлеба, домашнего кваса, сваренных вкрутую яиц и картошки «в мундире», зелёного лука весной и в начале лета, а позднее переходили на огурцы и помидоры. Некоторые ребята, у которых был свой фруктовый сад, в августе брали ещё с собой яблоки и вишню, а в лугах могли полакомиться луговой клубникой. Пасти скот весной и летом для мальчишек не составляло большого труда. Самое трудное в этом деле приходилось на позднюю осень, когда шли бесконечные промозглые дожди, от которых в поле некуда было укрыться, да и выпасаемый скот не стоял на месте, а всё брёл и брёл куда-то.

Ещё одним постоянным делом деревенских ребят было участие в посадке и поливе колхозной махорки, которую в то время выращивали в больших количествах. Мальчишки подвозили на лошадях, запряженных в телеги с металлическими бочками, из ближайшей речки воду для полива, а потом вёдрами разносили её женщинам, садившим махорку. В конце лета — начале осени махорку сушили и сдавали на приёмный пункт, что давало ощутимый доход колхозу, а работникам и мальчишкам немного подзаработать. Выращивать махорку в колхозе потом вскоре прекратили, что было неприятным событием для мальчишек.

Самой любимой работой мальчишек в те времена была, конечно, работа на сенокосе. В их обязанность входило сволакивание копен сена («вязки») к скирдам и стогам, где с сеном уже управлялись мужики. Для выполнения этой работы, мальчишки ещё задолго до восхода солнца шли в луга, где паслись лошади и, поймав своего любимого конягу, одевали на него уздечку, хомут с верёвками для сволакивания копен сена, и наперегонки в галоп гнали своих лошадей в луга, где происходил сенокос. Это была для мальчишек самая захватывающая пора, несмотря на то, что такая езда верхом на лошадях целыми днями без седла растирала их ягодицы вначале до болезненных, а потом до огрубевших, но уже безболезненных «натёртышей» или мозолей. В конце каждого такого сенокосного дня, когда лошадей нужно было возвращать на конюшню, мальчишки устраивали скачки наперегонки, что и было для них самым интересным занятием!

Радостной порой для мальчишек была также уборочная страда в колхозе, когда шла жатва зерновых хлебов, подсолнечника и уборка кукурузы на силос. Основной работой у ребят в это время была разгрузка деревянными лопатами машин с зерном, доставивших его на ток от уборочных комбайнов. Разгрузив грузовик, мальчишки садились в кузов машины, каждый к своему знакомому шофёру, и ехали в поле к комбайнам за новой партией зерна. Особенно они ждали, когда их знакомый шофёр разрешит сесть им за руль грузовика и вести машину. Вершиной удовольствия и гордостью каждого пацана было, конечно, когда шофёр доверял мальчишке самостоятельно, одному, ездить на машине за зерном до комбайна и возвращаться обратно на колхозный зерновой ток. Но такого счастья удавалось испытать далеко не каждому мальчишке, а только самому трудолюбивому и смышлёному.

В осенний период, октябре — ноябре, мальчишки помогали колхозу в уборке сахарной свёклы. В этот период на улице уже было сыро и холодно, но ребята не отлынивали от работы, а шли выдёргивать из земли неубранную комбайном свёклу, складывать её в кучи, очищать корнеплоды от ботвы, загружать свёклой грузовики для отправки её на заготовительные пункты. Такая уборочная страда происходила до наступления устойчивых зимних морозов.

Зимой мальчишки иногда ездили с мужиками на лошадях, запряженных в сани-дровни, в поля за сеном или соломой для доставки этих кормов колхозной скотине — телятам, коровам, овцам и свиньям.

Завораживающим зрелищем было наблюдать в это время за гружёными санями, едущим гуськом друг за другом по белоснежному полю и растянувшихся на большое расстояние. Привезённые на животноводческую ферму корма, сено или солому, ребята помогали мужикам перетаскивать и раскладывать животным по кормушкам.

Сейчас уже трудно поверить — какие увлекательные игры практиковались у тех мальчишек шестидесятых годов прошлого века. Ещё будучи совсем малыми пацанятами, их главным увлечением было наблюдать, свесив свои вихрастые головы с печи или с полатей возле печки, за маленьким телёнком или шустрыми кучерявыми ягнятами в углу за печкой, куда в деревнях их приносили и размещали в сильные морозы зимой, чтобы они не замёрзли. Было приятно не только наблюдать за ними, но и гладить их по мягкой шёрстке, а телёнку ещё давать свою ладошку, чтобы он мог лизать и заглатывать, как бы сосать, эту ладошку. Для любого мальчишки такое действо приносило неописуемую радость!

Весной у деревенских ребятишек начиналась радостная пора многочисленных игр. Самыми любимыми из них были лапта, чижики, клеки и, конечно, футбол. Лапту и футбол, я думаю, многие знают и разъяснять не следует. А вот что такое чижики и клеки? Сейчас, наверное, о них мало кто и что расскажет, и в них уже не играют. Чижик — это деревянная палочка длиной 10—15 см и толщиной 2—3 см, слегка заострённая (сточенная) с обоих концов. Заострение концов палочки (чижика) делалось для того, чтобы при ударе по одному из этих концов палкой-битой, «чижик» подскакивал над землёй и в этот момент по нему надо было ударить битой, чтобы он улетел как можно дальше. А потом игра шла, упрощённо говоря, на быстроту бега и точность попадания игроками в тех или иных оговоренных вариациях игры. Игра в «клеки» напоминала чем-то городки, только вместо нескольких «рюх» (палочек), как в городках, здесь использовался только один. В этой игре также, как и во многих других, основные преимущества заключались в быстроте бега и точности попадания.

В футбол мальчишки начинали играть с ранней весны, как только растает снег и появятся первые луговые полянки, а заканчивали пока не «ударят» морозы и пожухнет трава на лужайке. Летом играли вечерами, когда спадала жара, а потом все вместе шли купаться на речку. Часто устраивали футбольные баталии с мальчишками других деревень, из которых нередко выходили победителями. Футбольную площадку-стадион ребята размечали и устраивали сами. Ворота сооружали из тонких деревьев, за которыми ходили в лес, произраставший в пяти километрах от площадки. Футбольные ворота местные мужики часто спиливали, чтобы они не мешали выпасать на этом месте домашний скот — коров, телят и овец. Мальчишки не отчаивались, а шли снова в лес и строили новые футбольные ворота. Ибо, без футбола те мальчишки своей жизни вовсе не представляли!

Зимой, когда на речке замерзал лёд, очень любили ребята играть в хоккей с шайбой. Фабричных клюшек и коньков тогда ни у кого не было. Приходилось ребятам мастерить клюшки из крючковатых веток тонких деревьев и носиться потом с этими клюшками. Играли без коньков. Бегали, обутыми в валенки, по скользкому льду речки. В воскресенье играли в хоккей с утра до позднего вечера, а в понедельник шли в школу «на полусогнутых» ногах. Очень сильно уставали и болели ноги после «хоккейных» выходных.

Местная речка Мокрая Панда была излюбленным местом отдыха мальчишек летом. В те времена речка была очень чистой, богатой рыбой и раками. Мальчишки, порой, целый день проводили время на речке, купаясь до «мурашек» — это когда от холода синела кожа на теле и от холода дрожали коленки. Только тогда, чтобы согреться, они бегом мчались с речки домой. И хотя речка находилась недалеко от деревни, ребята даже на обед не ходили домой. Еду им обеспечивала речка. Во время купания, мальчишки «голыми» руками ловили в береговых подводных норках раков и налимов, а потом в вёдрах варили их на костре, чтобы ими же и отобедать прямо у реки. Любили они ещё ловить удочками рыбу. Речку тогда регулярно запруживали плотинами и она была, хотя и не широкой, но чистой и полноводной. В ней много водилось различной рыбы, но особенно многочисленны были стаи пескарей. Ловить их было достаточно просто. Непросто в то время было оборудовать саму удочку — за удилищем нужно было идти в тот самый дальний лес, ибо, только там рос подходящий для удилища орешник (лещина). Поплавки делали сами из куска пенопласта или из пробки от винной бутылки, а леску, грузила и крючки приобретали у «тряпичника», который тогда регулярно приезжал в деревню для сбора тряпок, старых металлических чайников, кастрюль, чугунов и прочего вторсырья. Соорудив, наконец, удочку и накопав навозных червей, шли ловить рыбу. На утренней зорьке, за пару часов, можно было наловить полное ведро жирных пескарей. Ещё любили ловить на живца щук. Нечасто, но всё же в той небольшой речке, мальчишкам удавалось выловить щуку весом в 2—3 кг, а иногда и более. Дед Федотовых был также заядлым рыбаком и любил рассказывать мальчишкам, что однажды он не смог справиться с попавшимся ему на удочку сомом. Не докричавшись до кого-либо себе в помощь, деду пришлось сома отпустить вместе с удочкой. Сейчас уже не верится, что когда-то в небольшой речке могла водиться такая крупная рыба. Мальчишки ловили рыбу не только удочками, но и другими способами, и орудиями лова. В половодье, когда вода в речке была мутной, рыбу ловили «колпаком» (это что-то вроде большого и широкого сачка с длинным деревянным черенком или ручкой). Летом ребята для ловли рыбы использовали небольшие самодельные маленькие бредни. Мальчишкам нравилось помогать мужикам при их ловле рыбы большими бреднями. В обязанности ребят при такой ловле входило следовать за мужиками по берегу речки и собирать пойманную рыбу, которую потом делили поровну между рыбаками.

Любимым местом досуга деревенских мальчишек была колхозная конюшня. Крыша конюшни вначале была соломенной и в такой крыше гнездились тысячи воробьёв. Ребятам нравилось не только слушать нескончаемое и громкое чириканье этих неугомонных птиц, но и лазить на высоте по стропилам под соломенной крышей, выискивать гнёзда с появившимися птенцами и с интересом рассматривать этих желторотых малюток. Было для мальчишек верхом удачи, если кому-то удавалось в гнезде поймать взрослого воробья! Но главной притягательной силой к конюшне были вовсе не воробьи, а красивые и разномастные — гнедые, вороные, рыжие и серые в яблоках лошади. У каждого из мальчишек была своя любимая лошадь, за которой он с большим удовольствием ухаживал, а при удобном случае мог на ней прокатиться верхом. Был у ребят любимый конюх — дядя Миша, который разрешал им не только прокатиться верхом, но и позволял на лошадях устраивать игры в «чапаевцев» или «будённовцев». Увлекательным занятием ребят было купание лошадей в речке.

Купали лошадей в самых глубоких местах речки — омутах. Лошадь в таких местах, не доставая ногами речного дна, должна была плыть вместе с пацаном, сидящим на её спине. Ощущения в такой момент у мальчишки были непередаваемые какими-либо словами — это было что-то за гранью возможного и реального!

Летом деревенских мальчишек можно было наверняка найти в каком-либо одном из трёх любимых ими игровых мест — на конюшне, на речке или на футбольном поле.

Учились ребята сначала в местной восьмилетней школе. Многим мальчишкам до этой школы приходилось ежедневно, в любую погоду, преодолевать пешком расстояние в три километра туда и столько же обратно. Зимой им необходимо было идти по глубокому снегу, а в сильные морозы их лица приходилось матерям или сёстрам закутывать платками до самых глаз, чтобы ребятишки не обморозили себе лица в пути. Средняя школа, где ребята заканчивали 9 — 10 классы, находилась в селе другого колхоза, отстоявшая от их деревни за 5 километров, куда также они добирались пешком. Заканчивали школу мальчишки с разными результатами. Некоторые из них выпускались с отличными и хорошими аттестатами, но немалая часть ребят окончили школу с тройками. К большому сожалению, мало кто из мальчишек навсегда остался в родном колхозе, большинство уехали в города или районные посёлки. Работать в колхозе стало некому и он к началу 21-го века окончательно распался. Сейчас в этих деревнях, о которых я вам рассказывал, осталось совсем мало ребятишек, школа закрылась и их теперь возят учиться в далёкое село.

5

Дети Федотовых были весьма разнохарактерными, не походили друг на друга. Старший сын Владислав был по характеру флегматичен, учился в школе без особого старания, не увлекался спортом и футболом, не восторгался лошадьми, но очень любил охоту и рыбалку. Однажды на рыбалке, вернее, при ловле раков голыми руками в обрывистых речных берегах, едва не утонул, когда, нырнув под воду и засунув руку в норку за раком, едва смог её вытянуть обратно и всплыть из-под воды. С ним часто случались какие-нибудь истории. В раннем детстве он ушёл на улицу погулять и надолго запропастился. Все «домашние», как выражались в деревне, обыскались его повсюду, но было тщетно. И только когда он, наконец, появился в доме, выяснилось, что он весь день спал в лопухах, росших около родного дома. Там, в зарослях лопухов, было ему прохладно и тихо, отчего он так долго дрыхнул! В другой раз, будучи уже повзрослее, он также пропал из дома с утра до глубокой ночи. Родители сильно волновались и не знали, что подумать и что делать?! Мобильных телефонов тогда ещё не было, обходились без них. Вернулся Владислав домой уже далеко за полночь, объяснив своё отсутствие поездкой на машине со знакомым шофёром дядей Володей в районный посёлок по важным колхозным делам. Родители слегка его пожурили за такой серьёзный проступок. Филипп и Марина не применяли к своим детям грубого обращения, даже когда их шалость выходила далеко за рамки дозволенного. Владислав в старших классах школы выглядел уже как взрослый мужчина с привлекательной внешностью. Девчонки в школе стали явно ему симпатизировать, уделять повышенное внимание. Но особенно, почему-то, он нравился девицам явно постарше его одноклассниц. Это вызывало тревогу у родителей, особенно когда он увлёкся молодой учительницей, пришедшей недавно работать в их школу. Ну и совсем они запаниковали, когда к нему стала проявлять явный интерес молоденькая продавщица колхозного магазина, к которой он тоже не был равнодушен. Родители, как говорят в таких ситуациях — от греха подальше, сразу же после окончания школы отправили его учиться в Саратовский политехнический институт.

Первоначально Владислав не изъявлял желания учиться в Политехническом институте и уезжать из родной деревни, убеждая родителей, что он хотел бы также стать агрономом, как отец. Но когда отец объяснил ему, что там есть факультет, который готовит специалистов для работы в машиностроении, в том числе и в автомобильной промышленности, Владислав согласился ради своих любимых автомобилей ехать учиться в Саратов. Потом Владислав благодарил судьбу, что оказался в нужное время в нужном месте. Там он повстречал свою настоящую любовь, а Саратов стал его любимым городом на всю жизнь! Первые месяцы учёбы в институте дались Владиславу мучительно. Он никак не мог привыкнуть к новому ритму жизни и забыть свою любимую деревню. В этот период своей городской жизни он не раз был готов сорваться и немедленно уехать домой, в Кирьяковку. Тогда же, он от своей тоски по родной деревне посвятил ей своё стихотворение:

Мы в своих стремленьях словно птицы,

Сердце наше просит высоты.

Высоты ж не столько поднебесья,

Сколь высот житейской суеты.

Если ж наши крылья очень прочны,

Мы парим, порою позабыв,

О тебе, родная деревенька —

Той, что вознесла нас в эту высь.

Наша ж жизнь не соткана из нитей только рая,

Лихолетья постоянно будоражат нашу жизнь.

И случается, на смену ласковым метелям,

Вдруг ворвутся снежный вихрь или едкий чёрный дым.

Вот тогда, в такие грозные годины,

Вдруг очнёмся мы и вспомним о тебе.

О тебе, сторонушка родная,

Той, что нам верна и предана вовек.

Ты была верна в любое время года,

В летний зной и в зимнюю метель.

Ты была верна какая б непогода,

А за что? — попробуй-ка ответь.

Просто ты была верна как мать-старушка —

Верила, любила и всегда ждала.

Мы ж твои нашкодившие всуе дети,

Не всегда умели Землю-мать беречь.

Владислава удержало то, что в первый год учёбы он жил у родной тёти отца на 2-й Садовой улице, недалеко от красивого городского парка, куда он часто ходил погулять и развеяться от грустных мыслей.

На той же улице Саратова в общежитии Мединститута проживала сестра Тая, которая заботилась о брате и умело спасала его от хандры. Она часто приглашала Влада бывать у неё в выходные и праздничные дни, когда Тая вместе с подругами устраивали весёлое застолье, с песнями и танцами. После таких дней Владиславу было легче переносить разлуку с родным домом. Всё изменилось в настроении Владислава после его возвращения из деревни с зимних каникул. Как он ждал этих каникул! Первый семестр учёбы был до предела загружен сложными предметами. Сопромат и черчение у него были ещё впереди, но освоение высшей математики, физики и теоретической механики требовало также предельных усилий. Ехал Владислав домой набраться новых сил. Зима в тот год была морозной и снежной, поэтому в такою погоду добраться от районного посёлка до деревни можно было только на гусеничном тракторе с санями. Так в колхозе практиковали встречать своих земляков с поезда. Других вариантов не было, если не считать варианта, как встреча на лошади, запряженной в сани-дровни. Но этот вариант подходил для встречи одиночных пассажиров. Владислав не рассчитал на такую погоду и приехал в лёгкой городской одежонке, а добираться необходимо было более 20 километров. Обычно трактор преодолевал такой длинный и сильно заснеженный путь за 3,5—4 часа. Чтобы окончательно не окоченеть в пути, Владу приходилось почти всю дорогу трусить за трактором. Потом надолго осталась в памяти у Владислава эта поездка, научила серьёзно относиться к своим путешествиям на дальние расстояния. Родители обрадовались приезду сына, но были сильно расстроены его легкомысленным поступком отправиться зимой в такой лёгкой одежде. Пожурили Влада, что не сообщил им о своём приезде. Если бы он сообщил, они бы приехали его встретить и привезли тёплую одежду. Были приятно удивлены, что в такой лютый мороз он не только не замёрз, но даже умудрился не получить серьёзного обморожения. Первые дни на каникулах Владислав посвятил родителям, временно освободив их от нескончаемых и нудных дел по хозяйству. С друзьями начал встречаться лишь на третий день по приезду домой. В беседах с ними его больше интересовал вопрос, как изменилась их жизнь за прошедшее время. Задавая друзьям эти вопросы, он, как бы, присматривался и оценивал современную деревенскую жизнь. Из бесед с друзьями Влад понял, что его студенческая жизнь в городе гораздо интересней, чем у них в деревне. В этот раз уезжал он из дома после каникул без тягостной грусти о родной деревне, и уже немного скучая по институту. В те годы было великой проблемой добраться не только из деревни до районного посёлка, но и ещё больше трудностей доставляло приобретение билетов на поезда. Пригородный поезд из Инжавино в Тамбов отправлялся по одному разу туда и обратно, а сидячие места занимались с боем в прямом и переносном смысле.

Чаще приходилось всю дорогу ехать стоя и пожилым, и детям. Уступать сидячие места тогда было не принято. Передвигался этот поезд очень медленно, порой более четырёх часов. Одним словом, тот поезд за время передвижения изматывал людей до предела. Не лучше обстояли дела и с приобретением билетов в кассах Тамбовского вокзала на поезда дальнего следования. В каждую кассу выстраивалась длинная очередь. Билетов хватало не всем и приходилось стоять за ними по нескольку суток, а ночью спать по очереди на деревянных лавках-диванах вокзала. Такая же проблема была и с приобретением билетов до Саратова. Часто Владислав и Тая добирались до Саратова на грузовых поездах в товарных вагонах. Были случаи, когда Влад из Саратова до села Иноковка добирался на крыше вагона поезда. В Иноковку поезд прибывал обычно в полночь, а поезд на Инжавино только в 10—11 часов следующего дня. Коротать ночь приходилось на лавках холодного Иноковского вокзала. В этот раз Владу повезло. На вокзале Тамбова было мало пассажиров и он приобрёл билет до Саратова уже на первый проходящий поезд. На следующий день Владислав был уже на занятиях в институте. Трудных предметов всё прибавлялось, но учёба во втором семестре Владу давалась намного легче. Он уже не так часто вспоминал деревню. Сильная тоска по ней улеглась, что давало ему больше сил на изучение сложных дисциплин, которых становилось всё больше. Из-за загруженности учёбой, времени на развлечения почти не оставалось. В нечастые свободные дни Влад с друзьями любил посещать Драматический театр, особенно те спектакли, в которых принимал участие популярный в Саратове актёр Олег Янковский. Они очень жалели, когда Янковский покинул театр и уехал радовать зрителей столицы. Кроме театра они любили зимой играть в хоккей, когда разгорались между друзьями нешуточные страсти. Летом, когда закончилась учёба и началась практика, появилось больше свободного времени. Лето было жарким и Владислав с друзьями частенько стал бывать на пляже. Городской пляж, куда предпочитали ходить друзья, находился на острове Покровские Пески, почти посередине р. Волги. Место, где находится пляж, очень живописное, что являлось одной из причин притяжения друзей к этому месту. Обычно в день посещения пляжа они собирались возле речного вокзала и потом весело шли пешком по длинному Саратовскому мосту, красуясь волжскими просторами, по которым курсировали красивые пароходы и многочисленные быстроходные лодочки. Пройдя чуть далее середины длинного моста, друзья спускались на красивый остров, где с раннего утра уже отдыхало множество народу.

На пляже друзья уже давно облюбовали себе место невдалеке от моста, с хорошим видом на Волгу и Саратов. Их облюбованное место было не занято. Невдалеке от них небольшая компания молодых людей играла в волейбол. Как обычно, вначале Владислав и его друзья с шумом поплавали и немного поиграли в салки-нырялки в волжских волнах. Напоследок устроили азартные водные брызгалки друг в друга. Победила — дружба! Потом стали заниматься любимым делом, кто чем. Большинство друзей Влада любили на пляже отводить душу, играя в карты. Владислав очень любил пляжный волейбол и мог играть в эту игру часами. Он не стал играть в карты, несмотря на просьбу друзей составить им компанию, а быстренько потрусил к группе молодёжи, играющей в волейбол. Только теперь Влад заметил, что среди играющих находилось и несколько девушек. Играли девчонки азартно и достаточно умело, не портя общего рисунка игры. Все играющие девушки были хороши собой. Влад, вступив в игру, не испортил её картину. Он всё больше старался своей игрой привлечь внимание девушки, играющей напротив от него. Эта девушка поразила Владислава своим совершенством. Что-то в её облике, фигуре, чертах лица было от горских или греческих красавиц. У неё было спортивное, абсолютно пропорциональное гибкое тело, рост чуть больше среднего, слегка расширенный таз, осиная талия, стройные ноги и плоский подтянутый живот. Слегка рыжеватые волосы, серо-карие глаза и тонкий нос с небольшой горбинкой выдавали в ней всё же принадлежность к терским казачкам или близких к ним горским народностям. Она не походила на них лишь цветом кожи — не была смуглянкой. Как узнал Владислав позднее, Галина, так звали эту девушку, действительно родилась в городе Нарткала Кабардино-Балкарской Республики. Одним словом, место рождения Галины также указывало на то, что горские черты были в её облике не случайны. Влад к тому времени уже имел опыт общения с девушками и не тушевался при общении с незнакомками. Но в этот раз Галина вызывала у него незнакомые ему чувства. Она казалась ему каким-то созданием неземным. Чувство её особенности мешало Владиславу быстрого и раскованного сближения с Галиной в первый период знакомства. В игре в волейбол Влад не ощущал этой неуместной скованности. Наоборот, он в игре преображался, был сверх подвижным и весёлым. В самый разгар игры Влад начинал «стелиться» на песке при приёме мяча или наносить сильные неотразимые удары мячом в сторону играющего партнёра, а чаще партнёрши, в качестве которой выступала Галина. Она умело отражала все его резкие подачи, мило улыбаясь при этом. Влад был готов отдать всё за эту ангельскую её улыбку. Первое общение с Галей вызвало у Владислава какие-то приятные вибрирующие токи во всём его теле, что с ним никогда не случалось прежде. Вот так сильно захватила эта девчонка Влада! Игра временно прекратилась. Все, кто был в игре, дружно пошли окунуться и поплавать в освежающих водах Волги. Владислав, плавая, старался держаться рядом с Галиной. Она давала понять Владу, что ей приятно его внимание. Вдоволь наплававшись, из воды выходили вместе. Вдоль песчаного берега плавала большая стайка мелкой рыбёшки. Влад резко бросился на стайку мальков, пытаясь поймать их в свои ладошки. Рыбки ловко разбежались в разные стороны в глубины Волги, оставив ловца ни с чем. У Влада в ладонях осталась красивая раковина улитки. Галя озорно расхохоталась его неумелой выходке с шустрой рыбёшкой. Владислав, бережно держа в ладонях улитку и подойдя к Галине, протянул ладони к своей спутнице.

— Галя, держи это красивое создание! Это я дарю тебе на хранение своё сердце, — добавил он.

— О, какая прелесть! За хранение такого бесценного сердца потребую немалую плату. У тебя хватит на это злата? — с улыбкой отвечала Галина

Отойдя от реки, в блаженстве улеглись на тёплом прибрежном песке. Вблизи шумели тополя и берёзки. Весело чирикали неугомонные воробьи, подбирая хлебные крошки, оставленные отдыхающими после себя. Первой возобновила разговор Галина.

— Скажи, Владислав, ты и твои друзья откуда, чем заняты? Хотелось бы побольше узнать о вас. Я и девчонки, что играют со мной, учимся в Мединституте на первом курсе. Живём все в одной комнате в общежитии института на 2-й Садовой улице. Расскажи немного о себе, мне очень интересно!

— Предлагаю покинуть уже сейчас пляж и пройтись до города по мосту. Очень мне нравится наблюдать с моста Волгу и её просторы! Пока будем идти я успею рассказать о себе и своих друзьях. Как тебе моё предложение покинуть пляж? Здесь нам не дадут спокойно побеседовать. Идём? — неожиданно предложил Влад.

— Мне необходимо предупредить своих подруг, захвачу свои вещички и можно будет идти. Давай встретимся через полчаса у моста, — заключила Галина и, привстав с песка, лёгкой походкой направилась к подругам.

Владислав долго смотрел ей вслед, любуясь этой необыкновенной девушкой. Она явно обладала каким-то магнетизмом. Ему ещё не верилось, что он нашёл тропинку к девушке своей мечты. С улыбкой на лице он зашагал к своим друзьям, чтобы с ними попрощаться. Влад в этот момент был готов не идти, а лететь, чтобы снова увидеть свою Галинку.

— Как медленно тянется время! — думал он, ожидая её возле лестницы, ведущей на верх моста.

Наконец Галина появилась с улыбкой на устах и счастливой искоркой в глазах. В этот момент можно было с неё рисовать картину под названием «Как прекрасна наша жизнь!» Быстренько поднялись по лестнице на мост и не спеша пошли в сторону Саратова. Пешеходов в этот час на мосту было мало, а те, кто шли, направлялись в туже сторону. Спокойно можно было поговорить. Влад во время пути поведал Галине о себе и своих друзьях всё, что её интересовало. Оказалось, что их институты находились почти рядом. А самое для Влада оказалось приятным то, что он в ближайший год собирался переселиться от тётушки Даши в общежитие своего института, которое также располагалось вблизи общежития, где проживала Галина. За приятной беседой незаметно дошли до Речного вокзала, хотя путь был не близким. Возле вокзала работал киоск по продаже мороженого и газированной воды. И хотя наступал вечер, на улице было ещё довольно душно. Влад предложил своей спутнице зайти в привокзальное кафе и посидеть там в тени, съесть мороженного и чем-нибудь утолить жажду.

— Давай зайдём, — согласилась Галина. — Мне очень нравится здешнее мороженое. Пробовала его в разных местах и городах, но такого, как в Саратове, я не встречала. А ты любишь мороженое?

— Нет. Я к разным сладостям совсем равнодушен, а вот здешние пельмени и пирожки очень люблю. Здесь ещё выпекают вкусный хлеб, — добавил Владислав.

Съев по мороженому и распив по стакану прохладного «Ситро», долго гуляли вдоль набережной и никак не могли наговориться. Было видно, что Владислав и Галина стали испытывать сильные взаимные симпатии. Дойдя в который раз по набережной до Бабушкина Взвоза, Владислав, показав рукой на Ротонду, с нескрываемым смущением предложил.

— Галя, если ты не против, давай будем встречаться вот у этой красивой Ротонды. Это будет заветным местом наших встреч!

— Хорошее место для встреч, кругом такая красота! Только для встреч у меня будет очень мало времени, если вообще оно будет.

— Неужели, Галя, ты мне заранее отказываешь в таких встречах, — удивился Влад?

— Нет, Владислав, ты неправильно понял мои слова. Просто у нас в институте очень большая загруженность учебными занятиями. Почти каждый день возвращаемся в общежитие уже к вечеру, а там ещё готовка еды, стирка, глажка и прочие дела. Так что, свободного времени остаётся совсем ничего. Давай не будем загадывать наперёд, посмотрим как сложатся дела в институте. А за предложение встречаться, спасибо! Теперь настала пора нам отправляться домой. Ты проводишь меня до остановки?

— Я провожу тебя до общежития. Мне некуда спешить, а хотел бы ещё побыть с тобой. Давай по пути пересечём парк «Липки», там сейчас красиво. Можем идти, — предложил Владислав.

От Ротонды на набережной Владислав с Галиной поднялись по длинному склону и вскоре оказались в парке. Как и говорил Влад, парк выглядел ухоженным, в нём было много красивых цветов. В парке они не стали задерживаться надолго, а сразу направились на трамвайную остановку и уже через полчаса были возле общежития, где проживала Галина. Владу было жалко, что такой счастливый для него день пришёл к завершению и надо было расставаться. Но теперь он знал, где живёт его любимый человек, что давало Владу надежду больше никогда не потерять Галю. Однако, Владислав глубоко ошибался относительно своих будущих потерь. Но об этом мы узнаем чуть позже. Сейчас они расставались с надеждой о скорой встрече. Прощаясь, условились в ближайшее воскресение сходить в кинотеатр посмотреть фильм «О любви», в котором наряду с другими известными актёрами снялся их любимый Олег Янковский. Владислав в глубокой задумчивости шагал домой по железнодорожному мосту около Вагонного депо и уже строил радужные планы на будущую встречу с любимой. Всю следующую неделю Влад жил этой встречей. С Галиной встретились, как условились, у кинотеатра «Экран», недавно отстроенного возле Речного вокзала. После просмотра фильма решили прогуляться по Набережной Космонавтов и обсудить свои впечатления о картине. Скоро эта набережная станет для них любимым местом встреч. Да и как не полюбить красивые аллеи набережной, одну из которых Саратовская молодёжь именовала «Аллеей Любви», а позднее в одном из мест этой аллеи установят скульптуру «Влюблённых».

В этой аллее Влад впервые признался Галине в любви и впервые её поцеловал. Первый поцелуй показался ему каким-то неземным. Его, наверное, можно было сравнить с поцелуем матери при рождении своего первенца или с чувством ребёнка, получившим любимый подарок. Подобных ощущений Владислав в своей жизни больше не испытал. С тех пор они чаще всего встречались на той любимой аллее. Но их встречи не были столь продолжительными, как им бы хотелось. На следующий год, осенью, Влада призвали на службу в армию. Галина, провожая Влада на службу, не клялась его обязательно дождаться, всё было каким-то мимолётным. Может ей казалось само собой разумеющимся ждать любимого человека столько, сколько потребуют обстоятельства. Влад, наверное, также был уверен в чистоте и надёжности их любовных чувств. Он спокойно отбыл на службу. Служить ему пришлось в Куйбышеве в учебной дивизии все два года. Поначалу часто писали письма друг другу. Влад в своих письмах называл Галину ласковым именем «Галчонок». На второй год службы Влада письма от его «Галчонка» стали приходить всё реже и реже. Он сильно тосковал, когда от неё долго не было писем, но всё же не сомневался в её верности. В минуты сильной тоски Влад сочинял, как мог, ей стихи. Вот одно из его стихотворений, посвященных Галине:

Я тебя люблю ещё сильнее,

Я тебя ласкаю всё нежней.

Отчего ж на сердце так тревожно,

Отчего в душе моей темно?!

Надо бы летать подобно белой птице,

Надо бы журчать весенним ручейком.

Отчего ж на сердце так тревожно,

Отчего в душе моей темно?!

Видимо, такие грустные стихи родились в голове Владислава в предчувствии чего-то неладного в их отношениях с Галиной. Его предчувствия оказались не напрасными. Владислава за полгода до окончания службы назначили на должность старшины роты. К тому времени у него было много отличий по службе. Он не раз получал от военного руководства почётные грамоты, отправлялись благодарственные письма его родителям за отличную службу их сына, да и ему самому много раз объявлялась командованием военной части благодарность. Незадолго до окончания службы Владиславу даже предлагалось остаться служить в армии насовсем, предварительно отучившись в офицерской школе. Владислав от такого предложения отказался, поблагодарив командира части за высокое доверие к нему. А вот поехать в отпуск на несколько дней домой он с радостью согласился. Но поехал он сразу не домой к родителям, а отбыл с хорошим настроением в Саратов к своей ненаглядной Галинке. Пока ехал в поезде Владу не спалось. Под стук вагонных колёс мечтал, строил планы как они встретятся и проведут время. Обязательно, думал он, сходят на пляж и погуляют по любимой «Аллее Влюблённых». Планов у Влада сложилось громадьё! Первым делом, приехав в Саратов, Влад со своим небольшим дорожным чемоданчиком направился в общежитие к Галине. На вахте общежития в тот день дежурила давно ему знакомая тётя Нина, которая его также узнала. Немного поговорив с Владиславом, она разрешила ему пройти, не требуя оставить какой-либо документ, что было для неё необычно. Влад шёл по длинному коридору второго этажа общежития, не встретив ни одного человека. Было утро и в комнатах тоже стояла тишина.

— Не ушли ли все студенты на занятия? Плохо дело, если так, — подумал Владислав, подойдя к двери комнаты, где должна была проживать его несравненная Галя.

Он прислушался, прежде чем постучать в дверь. Слышались негромкие голоса и позвякивание ложек о тарелки или стаканы. Было нетрудно догадаться, что люди за дверью завтракали. Только в этот момент у Влада что-то ёкнуло в груди от недобрых предчувствий, откуда-то взявшихся. Радость встречи с любимым человеком у него мигом куда-то ушла, оставив внутри одни неясные сомнения. Чтобы не тревожить жильцов в соседних комнатах, Владислав тихонько постучал в дверь. Внутри затихло, не стало слышно звона ложек и вилок. Послышался девичий возглас, позволявший постучавшему войти.

— Здравия желаю! — по военной привычке поприветствовал Влад девчонок, войдя к ним в комнату.

— Здравствуй, здравствуй! Привет, привет! — дружно ответили, сидевшие за обеденным столом девушки.

С большим удивлением и любопытством смотрели на Владислава четыре пары девичьих глаз. В комнатах общежития всегда проживало по четверо студентов. Влад также видел перед собой четыре девушки, но среди них не было Галины. Опять у него что-то недоброе ёкнуло в груди.

— Если её нет сейчас здесь, то это не значит, что Галка исчезла навсегда! — подумал про себя Влад.

— Садись, Владислав, пить с нами чай. У нас до ухода на занятия ещё есть немного времени. Пока будем пить чай, расскажи, если можно, о своей службе, — попросила Ольга, хорошая подруга Галины.

Влад скромно примостился возле девушек. Они с любопытством рассматривали его красивую форму, погоны старшины и все многочисленные знаки отличия, которые у него были прикреплены на парадном кителе.

— Сейчас всё вам расскажу. Только мне, сначала, скажите — куда делась Галя, что её здесь нет? — попросил девчонок Влад.

Владислав заметил, как девушки при его последних словах, смущённо переглянулись и притихли. Молчали и старались отводить взгляды в сторону. Владислав терпеливо ждал ответа.

— А разве, Галя не писала тебе, что выходит замуж? И ты до сих пор об этом не знал? — прервала молчание Ольга. — Мне казалось, что она тебя заранее предупредила о своём замужестве. Я у неё была на свадьбе, было это у неё на родине. Её муж также с тех мест, они учились в одной школе.

После таких слов Влад буквально впал в ступор. В оцепенении он находился не долго, но Ольга и её подруги заволновались, видя в какое состояние пришёл Владислав. У него исчезло всякое желание продолжать беседу с девчонками. Захотелось немедленно покинуть их и остаться где-нибудь наедине, чтобы переварить случившееся с его чистой и бескорыстной любовью. А чувства к Галине у него действительно были необычными. После знакомства с ней, Владислав больше не испытывал симпатий ни к одной другой женщине, хотя многие девушки не прочь были с ним сблизиться в прямом смысле этого слова. Только она жила в его душе и больше никто! Он, влюбившись в Галю, стал испытывать устойчивое чувство сохранения себя в целости, как честная девушка до замужества — никому и ни с кем! Странно так думать и поступать с позиции мужчины, но это происходило с Владом именно так.

— Но как же могла так поступить Галка со мной? — размышлял Владислав, уединившись в Детском парке.

Он не хотел верить в случившееся. Галина всегда казалась ему эталоном женщины и надёжным другом.

— Но, увы! И среди святых апостолов нашёлся Иуда, что уж меж нас, простых людей, — размышлял Владислав.

Влад старался заглушить тоску приятными воспоминаниями счастливых моментов их встреч с Галиной.

— Их было немало, но что-то пошло не так? — подытожил свои размышления Влад.

В парке было ещё мало посетителей. Ярко светило солнце, по дорожкам прогуливалась в поисках съедобных крошек стайка голубей. Владу было приятно всё это созерцать, заглушая свою тоску и постепенно приходя в себя. Все начальные планы проведения отпуска нарушились и Владислав вместо того, чтобы навестить своих друзей и родных, купил билет на самолёт и улетел в Тамбов повидать своих родителей. Он потом долго отходил от всего случившегося у него с Галиной и больше не смог найти полноценную ей замену, отчего обрёл свою семью относительно поздно. Почти точная копия их отношений отразилась в песне «Галина» в исполнении группы «Белый день», которую Владислав случайно услышал, будучи уже на пенсии:

Ему тогда показалось, что будто кто-то внимательно следил за их любовными отношениями с Галей и потом изложил это в стихах, а потом превратил их в замечательную песню. Жену он нашёл на своей будущей работе. После института Владислава направили трудиться на автомобильный завод в Тольятти, где он и встретил свою супругу. Влада всё время тянуло вернуться в родные места, но такой возможности у него не случилось.

6

Дочери Марины и Филиппа Федотовых были разительно непохожи друг на друга, как внешне, так и по складу характеров. Старшая Таисия уродилась с хорошими разносторонними способностями. Она росла любознательной и организованной во всём. В ней нередко проявлялся мальчишеский задор. Не один раз забиралась она на лошадь брата, приехавшего домой на обед, и скакала вместе с ним без седла бешеной скачкой. Приходилось ей не раз падать с лошади, но желания скакать на коне у неё не пропадало, пока не уехала из деревни. С раннего детства её окружало множество подруг. Ей очень легко давалась учёба, сначала в школе, а потом в институте. Школу она закончила с серебряной медалью. Внешность её была не броской, но тонкие черты лица придавали завидную миловидность и притягательность образа. В ней чувствовался целостность характера, надёжность поступков. Её, как и брата Владислава, отец отвёз в Саратов. Тая с первого раза и без особых проблем, хотя в то время был огромный конкурс абитуриентов, поступила в Медицинский институт на педиатрический факультет. Первоначально проживала на квартире у тётушки отца вместе с братом. Таисия хорошо закончила первый курс института и ей предоставили комнату в общежитии на 2-й Садовой улице. Учёба в Медицинских вузах всегда была очень трудной, отнимающей у студентов всё свободное время. Те, кто позволял себе слабину в учёбе, обычно быстро отчислялись из числа студентов. Саратовский мединститут в те годы довольно высоко славился качеством обучения, отчего требования к студентам там были очень высокими и далеко не всем были под силу. Тая преодолела все эти трудности в обучении, успешно окончив институт. Потом её ждала ординатура. Продолжать учёбу в аспирантуре не захотела, а уехала работать детским врачом в родные края. Ей, как всем Федотам, была присуща тяга к родной деревне. По распределению её направили работать в одну из детских поликлиник, находившейся далеко от родного дома. Работа участковым детским врачом — непосильный труд! Несмотря на это, работа Таисии нравилась и она отдавалась ей полностью, без остатка. Благодаря своим врачебным знаниям и отношению к маленьким пациентам, она быстро завоевала уважение родителей, наблюдавшихся у неё детей. И когда она, проработав много лет, переезжала в столицу, родители бывших её подопечных сильно сожалели об этом. В столице Таисия также много лет трудилась участковым педиатром в одной из детских поликлиник. В те годы у неё очень ярко проявились организаторские способности. Сотрудники поликлиники, в которой она работала, избрали её председателем профкома. Тогда же её приняли в члены КПСС, где она тоже исполняла общественные поручения. Одним словом, как говорилось в известном советском фильме, Тая была «комсомолка, спортсменка и просто красавица!» Что касается спортсменки — в свободное время она увлекалась туристическими походами и даже не боялась ходить в горы. В плане женской привлекательности Таисия также была не обделена. Её симпатичный образ и живой ум не могли не обратить на себя внимание парней. Но, однако, Тая оставила без ответа все их ухаживания. В этом немаловажную роль сыграла её матушка, которая упорно отговаривала Таю не торопиться с замужеством. Таисия очень уважала мнение матери и всегда прислушивалась к её пожеланиям. В вопросе замужества это оказалось для Таи печальным. Она так и не вышла замуж, осталась до старости одинокой. Таисия, как врач, здорово помогла своей матушке прожить долгую жизнь, несмотря на её серьёзные заболевания. В последние годы Тая врачевала в Доме ребёнка. Выйдя уже на пенсию и похоронив мать, она стала послушницей в Зачатьевском женском монастыре, а впоследствии приняла постриг монахини. Там, в монастыре, Таисия нашла своё настоящее призвание и счастье!

Сестра Таи Анастасия была на три года младше. Она в молодости не скакала на лошадях, не была столь упорной в достижении практических, бытовых целей, и в школе не имела выдающихся результатов, как её старшая сестра. Только родившись, Настя сразу громко заявила о себе. Будучи малюткой она часто и долго плакала, доставляя беспокойство матери и неудобства окружающим её родным. Когда она немного подросла, они с сестрой Таей стали неразлучными подругами, просыпались и засыпали вместе. Только уроки в школе их ненадолго разлучали. В родной деревенской школе Настя проучилась недолго. У неё рано проявились творческие задатки. Родители, заметив у неё эти задатки, отправили Анастасию учиться в интернат г. Тамбова. В интернате у неё проявились хорошие способности к рисованию и её направили в художественную школу. Кроме этого, она обладала хорошими физическими данными и могла добиться успехов в спорте. Однако, к спорту Настя не проявляла большого интереса, а больше любила рисовать картины. Рисунки у неё получались свежими и живыми. Но в художественной школе, которую она посещала, не нашлось достойного педагога. Отправить её учиться в другие художественные школы родители тогда не смогли. Но, видимо, самой Анастасии не хватило желания и настойчивости стать настоящим художником. Она больше не пыталась вернуться к своей детской мечте стать художником. Окончив школу-интернат, Настя вслед за братом и сестрой уехала в Саратов. После недолгих раздумий поступила в авиационный техникум. Приняли Настю сразу на второй курс, поскольку она уже имела 10 классов образования. Имея большой опыт проживания в большом коллективе, жить устроилась не у тётушки, а сразу определилась в общежитие техникума. Желания заниматься спортом или какой-то общественной работой у Насти не было и она спокойно овладевала знаниями самолётостроения. После окончания техникума её направили работать на Саратовский авиационный завод. Вначале Анастасия трудилась техником-электриком в одном из цехов завода и проживала в заводском общежитии. Со временем она закончила заочно Саратовский экономический институт. Её перевели из цеха в планово-финансовый отдел завода, вначале на должность экономиста, а через несколько лет она стала начальником отдела. После этого руководство завода выделило ей однокомнатную квартиру в доме старой постройки. С течением времени Анастасия забрала из деревни своих престарелых родителей и обихаживала их до самой старости. Уже в перестроечные годы завод, как и многие другие предприятия в нашей стране, пришёл в крайний упадок. К тому времени на нём трудилось уже не тысячи работающих, а несколько сотен людей. Постепенно от завода ничего не осталось — остались одни воспоминания! Настя всю жизнь трудилась на этом заводе, отработав там более четырёх десятков лет. В итоге — заработала себе пенсию, едва хватающую сводить концы с концами. Приходится ей подрабатывать на различных работах, иначе не прожить. Успокоение душе она нашла в православной вере. И когда ей становится совсем трудно, она идёт в храм и молится богу. Только это ведёт её дальше по жизни.

7

Младший сын Валерка появился у Федотовых, Филиппа и Марины, пятым ребёнком. Его назвали в честь предыдущего ему мальчишки, умершего от болезни в младенчестве. Валерка был совсем непохожим ни на кого из Федотов. С малых лет он был неуёмным, крайне любознательным и глубоко вникающим в суть явлений ребёнком. В нём чувствовались черты организованности, пунктуальности, дотошности, а позже проявились хорошие организаторские способности и чувство справедливости. Мальчишкой рос уличным, не любил сидеть дома. У него были те же увлечения деревенских мальчишек 60-х, о которых я упоминал чуть выше. Многие его детские увлечения остались с ним на всю жизнь. В отличие от многих своих сверстников, ему нравилось учиться в школе. Закончил Валерка школу на все пятёрки с многочисленными почётными грамотами и наградными книгами за хорошую учёбу. Родители, как и всех других своих детей, отправили учиться его в Саратов. В авиационный техникум, как советовал отец, он поступил без экзаменов, имея отличный школьный аттестат. Проучился он там всего один год и, не выдержав тоски по родной деревне, вернулся домой. Но дома долго ему побыть не довелось. Ему подошёл срок службы в армии. Валерий в военкомате попросился направить его служить в морфлот или пограничные войска, о которых он мечтал в детстве. Ему ответили, что в эти войска уже истёк срок призыва и направили проходить службу в мотострелковую дивизию. Пока новобранцы ехали в поезде навеселе, поскольку у них всех чемоданы были до предела набиты продуктами и немало у кого была водка, или самогон. Одним словом, проснувшись на следующее утро, мало кто из новобранцев вспомнил, что и как было вчера. Встретившие их командиры части быстренько навели порядок в подгулявшем, ещё полувоенном, братстве. Их быстренько отвели в баню, предварительно освободив их головы от зарослей волос и блатных прядей. Переодевшись после бани в солдатскую форму, мало кто узнавал своих соседей и знакомых по вагону. С лысыми головами и в солдатской не по фигуре форме их, наверное, даже собственные родители вряд ли узнали. Жёсткую солдатскую жизнь новобранцы ощутили сразу же после бани, получив первые уроки уважения старших. Сержанты, встречавшие их на вокзале и организовавшие им баню, сразу после помывки реквизировали у новобранцев не только оставшееся у них спиртное, но и значительную часть продуктов. Если при осмотре находили у кого-то деньги, забирали и их, объясняя свои действия предупреждением будущих пьянок и других недоразумений. Продуктов у новобранцев ещё оставалось довольно много и первые два дня нахождения в армии они совсем не принимали армейскую пищу, смотрели на неё с некоторым презрением. Но вот прошло несколько дней после этого и уже не только армейские щи и кашу съедали без остатка, но и подбирали хлебные крошки, осыпавшиеся на обеденный стол. После ужина, если оставались не съеденными кусочки хлеба, прятали их по карманам, чтобы потом вечером немного утолить голод. Впоследствии голод был их постоянным спутником, пока они не становились старослужащими, когда могли немного улучшить своё пропитание за счёт недавно призванных воинов, так называемых «Салаг». Салагами называли солдат первые полгода их службы. Солдатские клички менялись каждые полгода службы. Очень тяжело было новобранцам входить в режим армейской жизни. Особенно им докучали ранний утренний подъём и физзарядка с голым торсом, кроме зимы, когда бегали в гимнастёрках. Трудны для них также были наряды по кухне и лагерные сборы зимой. В наряде по кухне, где питались по очереди все полки дивизии, в количестве более пяти тысяч человек, приходилось целые сутки обходиться без сна и в беспрерывной кухонной работе — ручная очистка клубней картофеля, мойка посуды, уборка обеденных столов и мытьё полов в залах огромной столовой по нескольку раз за сутки. Считалось за счастье во время кухонного наряда попасть работать в хлеборезку. Там работа была полегче и хлеба можно было наесться «до отвала». А ещё, в хлеборезке можно было немного ночью поспать. Возвратившись вечером в казарму с такого наряда, служивые после отбоя валились «замертво» в свои кровати и спали всю ночь непробудным сном, а утром следующего дня им всем казалось, что они и вовсе ещё не спали. Трудно было и на зимних сборах, когда в 40-градусный мороз приходилось спать ночью в палатках. Обычно группа солдат, одетых в шинели или бушлаты, садились вокруг печки-трубы и так дремали, пока топилась печка. Все, кто ночевал в палатке, к утру уже сидели в притык к остывшей печурке и плохо выспавшиеся за ночь. После таких ночей мало кто показывал хорошие результаты на стрельбище, да и сама результативность таких сборов была крайне низкой. Валерка Федотов уже с первых дней службы не испытывал серьёзных трудностей. Его признали своим, как молодые сослуживцы с ним одновременно прибывшие, так и старослужащие, которые далеко не всем позволяли такие послабления. Он был открытым в общении со всеми, не пресмыкался перед начальством и старослужащими, а, главное, был всесторонне развитым. Во все времена в армии ценились физические качества воинов. Валерий не был обделён и в этом плане. Он постоянно становился первым в беговых соревнованиях взвода, которые проводились почти ежедневно. Видя хорошие физические результаты, командование дивизии включила его в сборную по лыжным гонкам, куда он потом вызывался регулярно. Был он и членом сборной своего батальона по футболу. Одним словом, Валерка был рождён для занятий спортом. Это давало ему и отдохновение от трудной солдатской службы, и уважение среди своих командиров и солдатской братии. Благодаря своим отличиям по службе, Валерке через полгода было присвоено звание младшего сержанта. Он был оставлен продолжать службу в родной части, а его одногодки по призыву почти все были отправлены служить в советские военные части за границей, в основном, в Германию (ГДР), Венгрию и Польшу. На протяжении дальнейшей службы Валерий прошёл весь путь младших командиров — от командира отделения взвода, до старшины роты. За время службы не всё у него проходило гладко. Происходило это у Валерия из-за его принципиальности и честности, от которых он никогда не отказывался. Первый казус случился, когда политотдел части настойчиво агитировал его вступить в члены КПСС. На собрании по приёму в партию ему задали вопрос: «Почему он не остался в авиации, а уехал в деревню?» Последовал шутливый от Валерия ответ: «Рождённый ползать — летать не может!» После таких слов, в Ленинской комнате, где проходило собрание, было очень весело. Валерка отказался вступать, объяснив, что он пока недостоин и не готов нести высокое звание коммуниста. Долго потом сердился на него замполит части. Хотя незадолго до демобилизации он уговаривал Валеру остаться служить комсомольским секретарём в родном батальоне. В то время такая должность в Советской армии реально существовала, но Валерий от предложения остаться служить отказался. Другая неприятная история случилась с Валеркой тоже незадолго до демобилизации из армии. У командира батальона вошло в практику поручать увольняющимся, так называемый, «Дембельский аккорд» — выполнить определённый вид и объём хозяйственных работ. Тот, кто брался и выполнял этот аккорд, комбат отпускал их домой на несколько дней раньше. А те, кто не брался его выполнять, отпускались домой в последние дни срока увольнения в запас. Из всех солдат, подлежащих демобилизации, только Валерка из-за своей принципиальности не согласился выполнять «Аккорд», сказав комбату, что он и так всё доказал своей службой. Он впервые, будучи заместителем командира взвода и старшиной роты, добился звания отличного взвода и отличной роты. Поэтому Валерию было крайне обидно такое обращение комбата с ним. В результате все, кто выполнил аккорд, уехали досрочно домой, а Валера оставался служить почти до последнего дня срока демобилизации. Несмотря на всё произошедшее, покидал он любимую роту с большой грустью, ибо, много было вложено души в неё. Улетал же он в родной Тамбов уже без грусти, полный радужных надежд за своё будущее. Своё будущее Валерий мечтал связать с родным селом, с родным колхозом. Надеялся немного отдохнуть от армейской службы, побыть с родителями и повидать друзей, а уж потом серьёзно взяться за дело. Когда Валерка добрался до дома, дверь была закрыта на щеколду, приткнутой палочкой. В то время в деревне все так поступали. Когда покидали дом на короткое время, входную дверь закрывали лишь на щеколду. Замком пользовались только тогда, когда уезжали далеко и надолго. Валерка не помнит, чтобы в их деревне когда-либо случались кражи. Люди в деревнях тогда жили небогато, но бескорыстно и доверчиво друг к другу.

— Родителей дома нет, раз дверь прикрыта на щеколду, — подумал Валерий и присел на скамеечку возле дома.

Стояла прекрасная тёплая погода. В уголке карниза под крышей террасы дома была маленькая лазейка внутрь, где жили скворцы уже много, много лет. Валерка тихо сидел и слушал, как маленькие скворчата шуршали и попискивали внутри карниза. Он любил их слушать, просыпаясь на террасе рано утром. Валерий не заметил, как задремал. Его разбудил Вовка, закадычный друг детства. Друзья крепко обнялись, расцеловались. Потом сидели и делились последними новостями. Их дружеская беседа прервалась с приходом родителей Валерки. Теперь разговор переместился внутрь дома. Мать и отец Валерия сияли от счастья, что их младший сын достойно отслужил в армии и вернулся домой. Беседа велась за праздничным столом вокруг дальнейших жизненных планов Валерия.

— Немного отдохнёшь, да и давай опять в Саратов. Правильно тебе, Валера, было бы восстановиться в техникуме и закончить его. Получишь диплом и уже будет у тебя профессия, которая даст, если потребуется, возможность зарабатывать на хлеб. А после техникума можно будет, при желании, продолжить учёбу в институте, — советовал Валерке отец.

— Да, папа, немного побуду дома с тобой и мамой, а потом поеду в Саратов. Только хочу стать, как и ты, агрономом. Попробую в Саратове поступить в Сельхозинститут и не тратить время на учёбу в техникуме. Если удастся поступить и закончить этот институт, потом вернусь в родной колхоз. Вот так я решил, отец!

— Тяжело жить и работать, сынок, в деревне, — вступила в разговор мать. — Мы вот с отцом всю жизнь с утра до вечера трудимся, а жизнь наша не стала намного легче. Так что, Валера, семь раз отмерь, один раз отрежь, как советуют. Ты, конечно, уже взрослый, тебе жить и тебе решать!

— Сейчас ещё худо-бедно, в селе можно жить, но что будет через пять-десять лет, трудно предположить. По моим наблюдениям, жизнь не только в сёлах, но и вообще в стране может скоро сильно измениться. Как я помню, такая же обстановка была накануне войны, — заключил разговор отец.

Побыв немного дома, Валерий отправился в Саратов. Первым делом он навестил всех своих родных и друзей техникума. Друзьям поведал, что в техникум он больше не вернётся, а будет поступать в какой-нибудь Сельхозвуз. Валерка не любил откладывать дела в долгий ящик и он, возвращаясь от друзей, а жили они не далеко от института, заглянул в приёмную комиссию вуза. Там он узнал, что конкурс в институт всегда бывает очень большим и сразу поступить не всегда, и не всем удаётся. В комиссии ему посоветовали сначала поступить на подготовительное отделение или рабфак — так кратко именовали его слушатели, чтобы подтянуть свои знания школьных предметов. После рабфака поступить в институт будет намного проще. Он так и сделал, но поступил на рабфак не в Саратове. Его армейский друг Михаил поступил в Московский авиационный институт и позвал Валерку учиться в столицу. Михаил рассказал Валерке, что в Москве намного перспективней жить и учиться, там больше и других возможностей, которых нет на периферии. Он также агитировал Валерия поступать в его институт и продолжить своё авиационное образование. Валерка категорически ответил другу, что для него теперь намного важнее получить аграрные знания и потом вернуться в родные края. Михаил был удивлён такими устремлениями друга, но больше отговаривать его не пытался. Но вот учиться в столице вместе с другом Валерий согласился и уже скоро оказался в Москве. До поступления в институт ютился в общежитии у Михаила, а осенью стал слушателем подготовительного отделения сельскохозяйственного вуза. На Подготовительном отделении в то время работали чуткие и знающие педагоги-учителя. До поступления на рабфак Валерка плохо разбирался в химии, поскольку ученикам в сельской школе её преподавали плохо, а после службы в армии химия забывалась совсем. Пройдя химию на рабфаке и уже обучаясь потом в институте, Валерке на всех экзаменах по химии «пятёрки» выставлялись досрочно или, как говорили, «автоматом». Год учёбы на подготовительном отделении запомнился ему как наиболее интересным из всех институтских лет. На рабфаке Валерку избрали секретарём комитета комсомола. Благодаря ему и стараниям старосты рабфака, был хорошо организован быт и досуг обучающихся слушателей. Кроме правильно организованной учёбы, на подготовительном отделении регулярно проводились спортивные соревнования, различные конкурсы, встречи с шефами-старшекурсниками. Группы на рабфаке в основном состояли из парней, только что отслуживших в армии. Им подбирались группы-шефы, состоящие по большей части из девушек старшекурсниц. Они устраивали совместные мероприятия — концерты, танцевальные вечера, конкурсы типа «А ну-ка, парни!» или «А ну-ка, девушки!», походы на природу и многое другое. На таких встречах часто завязывались любовные отношения, правда, не всегда заканчивавшиеся свадьбой. С Женькой Валерий познакомился на одном из вечеров под Новый год. У Евгении был добрый и весёлый характер. Её броская красота вызывала интерес у всех парней, кто впервые знакомился с ней. С Валеркой всё было наоборот. На том вечере Евгения была с подругой, своей землячкой Таней, приехавшей к ней в гости. Татьяна приглянулась Валерке и он на вечере всё время старался танцевать только с ней, но на «Белый танец» его постоянно ангажировала Женька, которая не скрывала своих симпатий к нему. Женькины чары, в конце концов, какими-то неведомыми путями передались и Валерке. С тех пор он стал испытывать к ней привязанность. Они стали дружить и встречаться, но под венец идти не торопились. Видимо, сама судьба проверяла их отношения на прочность. Оба проходили не на шутку эту проверку и не один раз. Валерий был заметным студентом с первого года обучения. Его, как и на рабфаке, избрали секретарём бюро комсомола первого курса. Кроме отличной учёбы, он серьёзно занимался спортом и входил в сборную института по футболу. Девушки его курса проявляли повышенный интерес к Валерию. Находились среди них и такие, которые, улучив момент, когда Валерка оставался один в комнате, приходили к нему и объяснялись в своих чувствах. Валерка и в этом вопросе оставался предельно прямым и честным, не поддающимся слабостям. Он тогда безгранично верил Женьке, а его чувства к ней были чистыми и глубокими, не подверженным на тот момент ни каким бурям. Бури Валерку серьёзно согнут несколько позднее, а пока у них с Женькой всё развивалось по восходящей траектории. Любовь их застигла неожиданно, но развивалась первоначально поступательно. Евгения, кроме своей прекрасной внешности, обладала феноменальными организаторскими способностями и общительным характером. Если Валерку ввели в бюро комсомола факультета со второго курса, то Женьку — уже с первого. Через год она уже входила в комитет комсомола института. Эта её активная работа в комсомоле могла с ней сыграть злую шутку. Если, конечно, те случаи, которые произошли с Евгенией можно назвать шуткой. Комсомольские вожаки, с которыми приходилось Евгении встречаться и работать, также проявляли к ней чисто мужской интерес. Одним из первых и настырных ухажеров за Женькой оказался секретарь бюро комсомола факультета. Он постоянно, когда удавался ему случай, явно предлагал Евгении свою дружбу, намекая на свою исключительность и превосходстве по отношению к Валерке. Так происходило довольно долго, пока Женька не дала ему жёсткий отлуп, сказав при этом, что у неё с Валерой всё всерьёз и насовсем. После таких слов надежды враз рухнули и комсомольский вожак потерял всякий интерес. В другой раз Евгении пришлось отбиваться от ухажёра, когда в комитет комсомола института приехала с проверкой комиссия из ЦК комсомола. Обычно в таких случаях в конце визита комиссии ЦК для неё организовывался дружеский ужин в кафе вуза. В тот раз встречать и сопровождать «высоких» гостей комитет поручил Евгении. Проверка, как всегда, ничего серьёзного не усмотрела и все ждали финальной вечерней части в кафе. В кафе было также всё как надо — вкусный ужин с шутливыми тостами, современная музыка и танцы без ограничений! По окончании ужина Евгения была обязана проводить до лимузина главу комиссии, чтобы он не заблудился в темноте и спокойно отбыл бы домой. Но высокий гость не желал уезжать один и всё приставал к Евгении, чтобы она тоже садилась с ним в машину и проводила его до дома. Он даже пытался её обнять и насильно усадить рядом с собой. Женька не поддалась уговорам и смело отказалась куда-либо с ним ехать. Он от досады нецензурно выругался и отбыл восвояси ни с чем. Секретарь комитета комсомола института потом «дулся» на Евгению, что она так неразумно поступила, не уважив высокого и ценного для института гостя. Она же в ответ говорила секретарю, что для неё важнее своя честь! С тех пор она потеряла уважение к своему комсомольскому вожаку. С Валеркой же она делилась всеми своими новостями и об этом случае Женька также поделилась с ним. Тогда между ними не было никаких секретов. Их встречи к тому времени длились уже около двух лет. Только на третьем курсе они решили сыграть свадьбу. На свадьбу пригласили всех своих друзей и близких родственников. Валерию и Евгении, как ярким активистам, деканат выделил для проживания комнату в общежитии. Правда, эту небольшую комнату им пришлось делить с другой семьёй студентов. Поставили шкафы посередине комнаты и повесили цветастые занавески — вот и вся делёжка. В самой половинке комнаты стояли кровать, холодильник, стол и два табурета, да телевизор, который в интимный момент включался на полную громкость. За год жизни в такой обстановке обе семьи не только ни разу не поскандалили, но и стали друзьями на все оставшиеся годы учёбы. Через год Валерка с Женькой стали отцом и матерью славного малыша. Деканат в связи с рождением ребёнка выделил им в общежитии отдельную комнату. Евгения оставила общественную работу и взяла академический отпуск, полностью посвятив себя воспитанию малыша. Валерка перестал заниматься спортом на высоком уровне, но работу в бюро комсомола не прекращал, поскольку ему за отличную учёбу и активную общественную работу назначили повышенную стипендию, которая их семью очень выручала материально. Но всё равно, этого было недостаточно и Валерий устроился ещё на работу дворником. Приходилось ему утром очень рано вставать и идти убирать свой участок, а потом бежать на занятия, иначе могли лишить повышенной стипендии. Так непросто начиналась семейная жизнь молодых Федотовых. А вскоре начались испытания на прочность их брачного союза. Женька, оформив академический отпуск, уехала с малышом в деревню к своим родителям, чтобы было легче справляться с навалившимися на неё заботами. Пока Евгения была в деревне, на Валерку, необъяснимо как, нахлынули новые серьёзные любовные чувства. Он не мог объяснить самому себе, почему так с ним произошло? Откуда всё это возникло? Ведь, он продолжал также любить свою Женьку, чувства к ней вовсе не остыли. Просто какое-то наваждение, чертовщина — да и только! Валерка понимал, что сильно подвёл Женьку, но оправданий случившемуся не находил. Размышляя и копаясь в самом себе, он не находил оправданий, но и забыть вторую свою женщину не мог. Она, вероятно, затронула какие-то струны его души, к которым не смогла добраться Женька. Эта женщина вызывала у Валерия возвышенные чувства, пробуждала спавшие творческие начала, что вызывало неимоверный прилив адреналина. Чувства к этой женщине накалились до предела, что приводило Валерку к мысли покинуть семью и создать новую. К началу осени из деревни вернулась Женька. Малыш, которого назвали Мишкой, уже заметно подрос. При первой встрече с отцом, он мило улыбался и тянул к отцу ручонки. Уложив сына в кроватку, Евгения стала делиться с мужем деревенскими новостями. Она говорила, но видела, что Валерка её мало слушает и вид у него был какой-то потерянный.

— Что с тобой? Ты меня не слушаешь, — удивлённо спросила Женька.

— У нас с тобой не было никогда секретов друг от друга. Прошу тебя выслушать спокойно мои признания и понять, по возможности. Хотя понять меня будет сложно, — начал объясняться Валерий.

Евгения удивлённо смотрела на мужа и не понимала пока его намёков. Но её женская интуиция подсказывала, что случилось что-то неординарное, раз муж настроен на серьёзный разговор, а не на приятные поцелуи после их долгой разлуки. У Женьки был сильный характер, который помогал ей достойно держаться и не отчаиваться, не зная ещё по какому поводу.

— Женя, я виноват перед тобой. Пока тебя не было, я повстречал женщину и у нас возникли близкие отношения. Вот уже сейчас я должен уходить и если вечером не вернусь домой, то это навсегда.

После этого, Валерий встал и стал одеваться, чтобы уйти, оставив записку в стихах:

Женька сидела молча и плакала. У неё просто не слушался язык от только что услышанного, а из её больших глаз катились слёзы. Когда муж оделся и направился к двери, чтобы уйти, Женька вскочила и встала у него на пути.

— Не уходи, прошу! — прошептала Евгения, совсем поникнув и обливаясь слезами.

Валерий, положив руки ей на плечи, тоже плакал. Крупные слёзы катились по его щекам. Он так никогда не плакал, даже в детстве. Некоторое время они стояли возле двери, обнявшись. Затем, Валерий мягкими движениями рук, отстранил Женю со своего пути и скрылся за дверью. Женя продолжала стоять и плакать. Наконец она, как бы очнувшись ото сна, подошла к кроватке спавшего сына и, утерев слёзы, села возле Мишки. Он сладко спал и не ведал семейной драмы. Как развернётся дальше эта драма не могла представить и его мама. Она напряжённо ждала и надеялась на провидение. Евгения сидела и ждала возвращения мужа почти до рассвета. На рассвете в комнату тихо вошёл Валерка. Он не смог покинуть семью, постоянно видя перед собой ручонки и улыбку сынишки. В ту ночь ему хватило сил распрощаться со своей второй непрошенной любовью. Женя не стала устраивать мужу гневные сцены, а приняла случившееся как данность. Оба в тот момент выглядели ужасно, походили на выжатый лимон. Им хватило сил только на то, чтобы доплестись до постели и погрузиться в тревожный, очень короткий сон. Мишка не позволил своим родителям долго находиться во власти своих тревожных снов. Он сначала завозился в кроватке, а потом начал негромко хныкать. Женя подошла к сыну и, взяв его на руки, стала успокаивать. Мишка перестал плакать. Обняв маму, он смотрел чистыми глазами ребёнка на своего отца. Валерий, в ответ этому взгляду, мысленно благодарил сына, что помог ему принять верное решение. Евгения передала Мишу на руки отцу, а сама стала готовить завтрак. Валерий, играя с сыном, сразу повеселел, взгляд его подобрел. Вскоре завтрак был готов, и Евгения пригласила мужчин к столу. Валерий, быстро перекусив, стал одеваться, чтобы куда-то уйти, пообещав жене скоро вернуться. Когда он вернулся домой, Мишка уже спал. Было обеденное время и Евгения, как и прежде, предложила мужу поесть, быстро накрыв на стол.

— Женя, я был в деканате и написал заявление на академический отпуск. Декан подписал мне заявление. Хочу уехать поработать в какой-нибудь колхоз и забыть всё, что со мной произошло. Оставаясь здесь, мне трудно будет всё забыть. Я, как доберусь до места, напишу тебе. Если ты пожелаешь и сможешь, приезжай ко мне туда с Мишкой, повидаться. Завтра я уже уеду, пока не знаю куда. Проведаю родителей и там приму решение. С первой же зарплаты пришлю вам с Мишей деньжонок. Что скажешь мне в напутствие? — спросил жену Валерий.

— Я тебя не гоню, можешь остаться и попробуем жить как раньше. Только ты сам, зная своё состояние, можешь принять верное решение. Мы с Мишей будем тебя ждать.

На прощание Женька протянула ему записку со своим посланием на память:

Через две недели Женька получила письмо от мужа. Он писал, что устроился работать агрономом в колхозе «Победа» на Брянщине. Председатель устроил его жить у одной старушки в селе Малая Топаль. Село относительно большое, но колхоз бедный. Валерка с большим желанием взялся за работу. На полях колхоза выращивали из года в год одни и те же сельскохозяйственные культуры — рожь, овёс, пшеницу и картофель. Севообороты мало соблюдались, машины и агротехника были устаревшими. Первоначально Валерию выделили личную лошадь, седло и бричку. Навыки детства обращения с лошадью ему здесь как раз очень пригодились. Не мало ему приходилось мотаться по полям и пешком. К ближайшим посевным работам Валерий закупил новые сорта пшеницы, приобрёл семена новых для колхоза культур — вики, клевера, гречихи и амаранта. Ему за эти покупки пришлось выслушать много упрёков от бухгалтера, что он зря тратит колхозные деньги на эти семена, которые никогда себя не окупят. Всё оказалось наоборот очень удачно. После уборки смогли продать много семян вики и амаранта. За семенами амаранта приезжали покупатели аж из Костромы. Прекрасный травостой клевера в смеси с тимофеевкой и кострецом получили уже в первый год посева. В тот памятный сенокос у Валерки случилась большая радость. К нему на несколько дней приехала жена с сыном. К тому времени колхоз приобрёл Валерке мотоцикл с коляской, на котором они всей семьёй прокатились по полям, побывали в лесу, и даже удалось немного порыбачить, а в конце рыбалки сварить на костре уху. После этой поездки Евгении к мужу, семейная жизнь у них снова стала налаживаться. Жена в одном из разговоров обещала Валерке больше никогда не вспоминать и не упрекать его в измене. С тех пор она крепко держала своё обещание и в этом проявился её сильный характер. С того времени они начали писать друг другу тёплые письма, а ближе к осени Валерию уже сильно захотелось домой. К тому времени колхозники привязались к своему новому агроному и уговаривали его остаться жить в Малой Топалке насовсем. Но Валерка, завершив строительство современной зерновой сушилки и испытав её в первые дни уборочной страды, отбыл домой. Вернувшись домой и приступив к учёбе, Валерка с головой ушёл в общественную работу своего факультета. Он снова устроился на подработку, но теперь в качестве сторожа. Сынишку оформили в ясли, поскольку у Евгении закончился академический отпуск и нужно было продолжать обучение. Парторг факультета вместе с деканом уговорили Валерку вступить в ряды КПСС. Когда его принимали в партию, Валерий снова услышал вопрос о причине смены профессии авиатора на агронома. Пришлось ему также, как прежде, ответить, что «Рождённый ползать — летать не может!» Такой ответ вызвал весёлое одобрение собравшихся и при голосовании о принятии его в члены партии не было даже воздержавшихся. В ряды КПСС Валерку приняли единогласно. Время в делах пролетало очень быстро. Незаметно наступили госэкзамены и защита дипломов. Валерка окончил институт по всем предметам на пятёрки, а у Евгении в дипломе было несколько четвёрок. Валерию предложили продолжить учёбу в институте дальше. Ему же больше хотелось работать в колхозе, независимо в каком — передовом или отсталом. Тайно он мечтал вернуться в родной колхоз и превратить его из середняка в богатое передовое хозяйство. Валерке хотелось сделать землякам жизнь лучше, чем они жили до сих пор. Во время распределения на работу он шёл первым по списку и мог выбрать любое из предлагаемых для работы хозяйств. Среди них были и передовые хозяйства, главным образом, Московской области. Комиссия по распределению пошла ему на встречу, направив на работу в родной район. Получив дипломы и отгуляв в ресторане на выпускном вечере, Валерка и Евгения уже через несколько дней отбыли по месту назначения. Всю дорогу, пока ехали в поезде и Мишка спал, они обсуждали свою будущую жизнь в деревне. Первым делом им хотелось заиметь свой дом с огородом и хозяйственными постройками. За годы учёбы, благодаря высокой стипендии Валерки и постоянной подработки они смогли скопить немалую сумму денег. Этих денег им хватило потом на обустройство своего жилья, которое выделил им колхоз. Валерий был рад, что районное начальство не стало чинить ему препятствий и направило на работу в родной колхоз. Сбылась, наконец, давняя мечта Валерки — он вернулся в родной колхоз! Первые дни пребывания ушли у него на оказание помощи своим родителям. Оба они, отец и мать, перешагнули пенсионный возраст и уже не справлялись, как прежде, со всеми домашними делами. Валерий помог отцу управиться с сенокосом, а Женя неотступно находилась возле свекрови, участвуя во всех её домашних хлопотах. Валерка умудрялся находить от работы время, чтобы побродить по своим любимым местам, утоляя свою тоску по ним. Положенный после окончания института отпуск ещё далеко не закончился, а молодые специалисты поспешили приступить уже к работе. Они ещё не до конца понимали, насколько трудна работа агронома. Но председатель колхоза не сразу определил им такую работу. Валерия он назначил быть управляющим во вторую бригаду, а Евгения должна была заведовать зерновым хозяйством. В её ведении находились склады зерна, хранилища семян, зерновой ток со всеми машинами и сушилкой, а также две мельницы. Они не противились такому назначению председателя, а приняли как данность. С того дня Валерка и Евгения с огоньком принялись осваивать свои участки работы. Женьке, правда, не пришлось долго поработать на своей новой должности. Она вскоре родила дочурку и ушла в отпуск по уходу за ребёнком. А у Валерия почти с первых дней начались приключения. В его бригаде работал чудаковатый тракторист Васька, по прозвищу «Бычок». В тот день он перепахивал чистые пары. После сытного обеда Бычок решил немного прикорнуть и, вскоре, крепко заснул. Трактористы, которые работали с ним на одном поле, решили над Василием подшутить. Пока он спал, они вложили в его ладони солидол, а сами продолжили пахать поле. Было тепло, вокруг Василия летали мухи и много разной мошкары, периодически садившиеся на сладко спавшего «Бычка». Когда одна шустрая муха села на его лицо и стала не спеша ползать, Вася со всего маху ударил её намазанной солидолом ладонью. Он моментально проснулся от такого удара и неприятного запаха. Василий вскочил и с бешенством погнался за извозчиком горючего для трактористов, который, как нарочно, в это время на лошади проезжал мимо. Вася был мужчина богатырского сложения, немного неуклюжий и мало разговорчивый. Но в тот момент Бычок рвал и метал, орал матом на всё поле и, вытряхнув извозчика из телеги с бочкой, начал его ругать и дубасить. Извозчик еле отбился от Василия, объяснив ему свою непричастность к той шутке над ним. Потом Васю Бычка разбирали на колхозном товарищеском суде, тайком подсмеиваясь над ним. Товарищеским судом всё это и закончилось, хотя для Василия могло сложиться намного хуже, если бы этим случаем занялась милиция. С Василием случалось немало смешных историй. Расскажу лишь о некоторых. Семья у него была большая — жена и четверо детей. Придя однажды с работы домой сильно голодным, Вася сразу набросился на еду. Он достал из печи сковородку с картошкой и быстро управился с ней, доскоблив, напоследок, поджарки на дне большущей сковороды. Не утолив голод, он крикнул жене, сидевшей в соседней комнате:

— Нюрка, что поесть?

— Там в печи стоит сковородка с картошкой, — прокричала в ответ жена Анна.

— Я её уже съел, — прогундосил Василий.

Бычок обычно выговаривал слова, пропуская их через нос. Слова в таком случае звучали словно из бочки. В народе таких людей дразнили «Гундосами».

— У, мать твою ети..! Чем же я кормить детей буду? — выругалась Анна.

Василий посопел, посопел, как бычок, и спокойно завалился спать. Он любил хорошо покушать, отчего был большим и толстым, еле вмещавшегося в кабину трактора. Два других с ним случая также связаны с едой. Мужики, зная эту Васину слабость, часто разыгрывали с ним шутки на эту тему. Один раз, Бычок поспорил с деревенскими парнями, что за раз съест, не очищая от скорлупы, двадцать варёных куриных яиц. Не рассчитал Вася в тот раз свои силы и съел только восемнадцать. На девятнадцатом ему стало плохо и его пришлось срочно везти в районную больницу. Другой курьёзный случай случился с ним в гостях, когда к обеденному столу подали варёные говяжьи потроха в виде кишок. Бычок очень любил это блюдо. Он так увлечённо кушал в тот раз потроха, что неожиданно ими подавился. Хозяин начал спасать Васю и тянул из его утробы проглоченные потроха, пока не засомневался, чьи это он тянет потроха — не Васины ли? И смех и грех, да и только! Но эти случаи с Бычком были не так трагичны, как смешны. А вот пьянство механизаторов и шоферов для бригады Валерия было настоящим бичом. В этой бригаде, правда, ещё до назначения Валерия её руководителем, случилась настоящая трагедия. Тракторист Володька, по прозвищу «Кандырь», будучи на ночной вспашке, напился самогонки и заснул в борозде. Другой тракторист, работавший на этом же поле, в темноте не заметил Кандыря и проехал на тракторе с плугом по спящему в борозде Владимиру. Кандырь мог погибнуть, также по пьянке, ещё раньше. В прежние времена, после окончания основных полевых работ и накануне сенокоса, всегда отмечали праздник «День молодёжи». Отмечали его семьями всем колхозом в лесной роще, куда приезжала продуктовая автолавка. Весь день, расстелив на траве ковры и уставив на них угощение — пили, ели, потом пели песни и плясали. В один из таких праздников среди молодых парней, хорошо подвыпивших, разгорелся спор, перешедший в драку на ножах. В этой драке Володьку Кандыря серьёзно поранили ножом. Он тогда благополучно выжил, что не случилось потом. Валерий, вступив на должность, принялся, как мог, бороться с любителями серьёзно подвыпить. Он сам не употреблял спиртное, занимаясь всю жизнь спортом. То же самое Валерка хотел привить и своим мужикам. На Полевом Стане, где механизаторы производили мелкий ремонт своих машин и собирались на обеденный перерыв, он организовал волейбольную площадку. Со временем, поиграть в волейбол после обеда стало любимым занятием у механизаторов бригады. Никогда не забывал Валерка и свой любимый футбол. С первых дней своего возвращения в колхоз, он создал футбольную команду и оборудовал с ребятами из своей команды неплохой стадион. Во время матчей с командой из других сёл на этом стадионе собирался почти весь родной колхоз. Для Валерия это было настоящим праздником — собирать и радовать родных земляков! Так понемногу стало уменьшаться число любителей спиртного и, что особенно радовало, не трезвых во время работы. Понемногу налаживались у Валерия и дела на производстве. Он прежде всего организовал и построил Полевой Стан. Там были: столовая с большой комнатой отдыха, мастерская для мелкого ремонта, крытая площадка для хранения техники, небольшая заправка горючим и спортплощадка. Серьёзным упущением в системе земледелия колхоза было отсутствие достаточного количества паров. Валерий ввёл в севообороты бригады чистые и занятые пары, что сглаживало потери при засушливых сезонах, которые в той местности было частым явлением. С этой же целью и для сохранения плодородия почвы, он постепенно стал применять систему Терентия Мальцева — мелкую безотвальную обработку почв, вместо глубокой вспашки. Валерий внедрил сидераты (зелёные удобрения), в качестве которых использовал рожь и однолетний люпин. Много внимания он уделял развитию животноводства в своей бригаде. В бригаде Валерия находилось три свинофермы с поголовьем девятьсот свиноматок, триста голов овец и двести дойных коров. При нём стали заметно улучшаться условия труда доярок и других животноводов. Несмотря на жёсткую требовательность, колхозники с уважением относились к Валерию за его хорошие профессиональные качества и справедливость. Но несмотря на явные производственные успехи, председатель колхоза, как мог, затягивал продвижение Валерия по служебной лестнице. Он не обижался по этому поводу. В свободное время отводил душу, играя в футбол. Ещё Валерка много свободного времени уделял сыну Мишке. Он уже с десятилетнего возраста постоянно брал его играть в футбол со взрослыми мужиками. Мишка заразился футболом и старался, как можно искусней, научиться в него играть. Уже тогда у него просматривались хорошие задатки футболиста. Валерий видел эти задатки сына и старался их развивать, чтобы со временем осуществить, через Мишку, свою мечту стать высококлассным футболистом. Что из этого у них получилось, узнаем на других страницах романа. Евгения, в отличие от мужа, после рождения дочери Марины больше внимания уделяла ей, а не подросшему сыну. Однажды они с мамой Женей сочинили небольшое шуточное стихотворение, в котором угадывался портрет Марины:

Когда дочка немного подросла и стала посещать детский садик, Евгения вышла на работу. На прежней должности она проработала недолго. Уже скоро ярко проявились её большой опыт работы в комсомоле и общительный характер. На одном из партийных собраний Женьку избрали парторгом колхоза. Ни председатель, ни райком не возражали её избранию и Евгения всерьёз взялась за эту работу. Первым делом она навела должный порядок в своих партийных рядах. Как и многие беспартийные рядовые труженики, некоторые коммунисты в колхозе также были не прочь не только в праздники или выходные пропустить не одну рюмочку водки, но умудрялись это делать и в рабочее время. Особенно её удручало то обстоятельство, что среди таких выпивох были и руководители разного звена, вплоть до главных специалистов колхоза. Наблюдался такой грешок, правда не слишком часто, за председателем колхоза. Некоторые его оправдывали, говоря, что ему положено по должности, иначе он ничего и никогда бы не добился, решая важные колхозные проблемы. Евгения однажды откровенно поговорила с председателем на эту тему и больше не возвращалась к разговору с ним, видя правильную его реакцию на её критику. Некоторое время он дулся на Женьку, но «палок в колёса» ей не вставлял. Больше всего бесед насчёт пьянства Евгении приходилось проводить с главным ветврачом и его помощником. Их часто колхозники приглашали для проведения кастрации поросёнку, молодому баранчику или бычку. Обычно с ними расплачивались бутылкой водки или застольем с обильной выпивкой. На ветврачей никакие Женькины беседы по поводу прекращения выпивок не подействовали. На одном из партийных собраний их и ещё нескольких завзятых выпивох пришлось исключить из партии. Такие решительные действия парторга несколько уменьшили количество случаев употребления алкогольных напитков на работе, но не искоренили пьянства в колхозе совсем. Другой заботой Евгении было налаживание хорошей работы колхозного Дома культуры или Клуба, как его именовали сами колхозники. Первым делом она подобрала способного и не равнодушного заведующего Клубом. Если прежде в Клубе проходили только танцы, то теперь там регулярно, несколько раз в неделю, демонстрировали кинофильмы и проводили концерты. Особенно полюбились местным зрителям индийские фильмы с участием Раджа Капура, на которые собиралось чуть ли не всё население колхоза.

Евгения добилась в райкоме оказать колхозу помощь в организации библиотеки и приобретении большого количества книг и журналов. Впоследствии библиотека стала популярным местом посещения многими молодыми и пожилыми колхозниками. В фойе Клуба, рядом с библиотекой, был установлен биллиардный стол, приобретённый на колхозные средства. Таким биллиардным столом мог похвастаться не всякий городской Клуб! Игра в биллиард стала одним из популярнейших занятий колхозной молодёжи в свободное время. Большую заботу Евгения оказывала ветеранам войны и пенсионерам колхоза. Под её руководством был построен монумент колхозникам, погибшим в годы Великой отечественной войны 1941—1945 г. Вокруг монумента местными школьниками был посажен тополиный парк. Со временем Евгения приобрела высокий авторитет не только среди своих колхозников, но и стала членом бюро райкома партии. Её не раз приглашали на работу в райком, но она всегда находила причину, чтобы оставаться в родном колхозе. Не захотела она и стать во главе колхоза, несмотря на многочисленные просьбы земляков. Проработала Женька парторгом до перестроечного времени в начале 90-х годов прошлого века, когда на слом пошло всё — колхозы, КПСС и сама страна СССР!

8

Валерка тоже проработал в колхозе до той самой перестройки. В начале 90-х, когда руководством нашей страны, уже России, а не СССР, был взят курс на преобразование также и аграрной отрасли. На смену прежних колхозов должны были прийти фермерские и крестьянские частные хозяйства. В колхозах и совхозах начался раздел земли на паи бывшим труженикам этих хозяйств для организации своих различных форм предприятий сельскохозяйственного профиля. Основная масса таких собственников земельных паёв объединились со своими наделами в новые общественные сельхозпредприятия под другими названиями — СПК, ТОО, ООО, АОЗТ, ОАО, АКХ и т. д. Лишь немногие из прежних колхозников решились на организацию своих частных крестьянских, впоследствии фермерских, хозяйств. Валерий пожелал также получить земельный надел и организовать своё частное хозяйство. Он не ожидал, что некоторые бывшие колхозники, а кто-то жил с ним рядом в одной деревне, были против выделения ему участка земли. Для него это оказалось неожиданным. Но всё-таки, собрание проголосовало за выделение Валерию земельного надела, правда, на не самых плодородных полях. Он планировал создать хозяйство по выращиванию и переработке семян сои. Но получить землю — это лишь полдела. Валерий без особых проблем приобрёл семена сои ультраскороспелого сорта, который должен надёжно вызревать в той местности. Необходимо было обзавестись всей необходимой для возделывания и переработки сои техникой, оборудованием, удобрениями, пестицидами и ещё много чем. Для этого необходимы немалые денежные средства. Валерий попытался получить кредиты в местных на тот момент банках. Он потратил немало времени и сил, посетив, почти все банки в Тамбове и пару банков в столице. Для привлечения средств, Валерка вёл переговоры по сотрудничеству с некоторыми известными в то время фирмами. Побывал он и на переговорах в МНТК «Микрохирургия глаза», который якобы желал вкладывать свои свободные денежные средства в сельскохозяйственное производство. Дальше переговоров дело у Валерия не пошло ни с банками, ни с другими частными фирмами. Первый год ему пришлось вести все полевые работы на своём участке путём отдельных договорённостей со знакомыми ему людьми, имеющих ту или иную технику. У одного он выпросил трактор с плугом и культиватором, у другого — сеялку, у третьего — уборочный комбайн. Обработку посевов гербицидами от сорняков Валерке пришлось делать с помощью собственного ручного ранцевого опрыскивателя, который он заправлял, вешал себе за спину и проводил опрыскивание. В тот год, несмотря на немыслимые трудности при возделывании, был получен неплохой урожай семян сои. Всё это говорило о том, что эту сельскохозяйственную культуру вполне можно было возделывать в той местности. В связи с невозможностью получить денежные кредиты и приобрести всю необходимую технику, Валерке пришлось расстаться со своей затеей стать фермером. Он отказался от своего земельного надела и занялся совершенно другим делом. К тому времени сын Мишка стал уже подростком. Ещё мальчишкой Валерий стал возить сына и ещё нескольких деревенских ребятишек на различные футбольные турниры, где их команда играла вполне сносно, а Мишку заметили детские тренеры столичных команд. Почти каждый из них стал приглашать Мишку в свою команду с проживанием в спорт-интернате. Отец считал те приглашения преждевременными и сыну пока нужно жить дома. Один из столичных тренеров рассказал в высоких футбольных кругах в Москве о талантливом деревенском парнишке Михаиле Федотове, после чего его пригласили на просмотр в юношескую (его возраста) сборную по футболу. Мишка успешно прошёл тот просмотр, после чего его стали регулярно вызывать в юношескую сборную на различные игры и турниры. Попав в сборную, к Михаилу, а вернее к его отцу, стали всё настойчивее поступать предложения о переезде в ту или иную команду. Эти предложения были какими-то однобокими. Вы, мол, приезжайте, а там посмотрим, что вам предложить. Было видно, что каждый московский футбольный клуб хотел заиметь парня, не делая никаких обещаний. Валерий понял, что с таким подходом к футболу, в Москве сыну делать нечего и в скором времени повёз Мишку на просмотр в киевское «Динамо». Отец хотел, чтобы Мишку посмотрел и оценил сам Лобановский, в то время всемирно уважаемый футбольный тренер. Показать сына Лобановскому не удалось — накануне их приезда в Киев он скончался. Приехав в Киев, Валерий с Мишкой отправились на метро к центральному стадиону «Олимпийский». Их никто там не встретил. Валерию, когда он звонил руководству «Динамо», сказали приезжать на стадион, не уточнив — какой? Возле «Олимпийского» они просидели долго. Оказалось, что им надо было быть на стадионе «Динамо», а не на «Олимпийском». Только к середине дня наши путешественники добрались до нужного места.

Стадион и офис Динамо сильно поразили и порадовали Валерия и Михаила. Ни в одном из московских футбольных клубов они такого не видели. Вокруг идеальная чистота и много зелени. Попасть в офис клуба было непросто. Сначала надо было пройти стационарный пост охраны при входе на стадион, а потом ещё один такой же пост на входе в офисное здание клуба. Первый пост ини прошли самостоятельно, показав охране паспорта, а второй — только в сопровождении офисного сотрудника. По сверкающим коридорам офиса их провели в селекционный отдел клуба. Пока шли по коридорам, Мишка во все глаза разглядывал портреты футбольных легенд «Динамо». Ещё недавно он мог их видеть только по телевизору, а тут вживую увидел А. Демьяненко, В. Мунтяна, Л. Буряка, А. Михайличенко и «самого» О. Блохина. Совсем не думал Михаил, что одним из первых его тренеров в «Динамо» станет, почитаемый им, В. Онищенко. Не ожидал он, что «крёстным отцом» его футбольной судьбы в «Динамо» станет ещё одна легенда клуба Й. Сабо. Он тогда был вице-президентом «Динамо» и отвечал за селекцию клуба. От него во многом зависело кого брать в команду, кого не брать. Встретил он Федотовых доброжелательно, долго и внимательно с ними беседовал. В конце беседы посоветовал начальнику третьей команды «Динамо» Михаилу Коману взять парня на просмотр в течение одного месяца, а потом уже окончательно решать его футбольную судьбу в «Динамо». После разговора с Йожефом Сабо, Валерия и Михаила забрал тренер третьей команды и на личной машине отвёз их на свою тренировочную базу. Второй тренер команды для проживания определил им на базе жилые комнаты. Мишку он отправил жить с игроками команды, а отца разместил в своём тренерском номере. База третьей команды к тому времени уже была несколько устаревшей и обветшалой. На этой базе проживала и тренировалась когда-то в старые времена первая команда «Динамо» во главе с главным тренером Валерием Лобановским. Теперь там были жилые номера игроков и тренеров, столовая, баня и один устаревший тренировочный стадион с изношенным травяным газоном. Большей частью команда проводила тренировки на арендуемом в другой части города стадионе. Столовая была небольшая, но кормили игроков, тренеров и весь обслуживающий персонал команды обильно и вкусно, потому что там работал свой хороший повар. Валерия, пока он там жил в ожидании результатов просмотра сына, бесплатно кормили в той же столовой вместе с игроками. Мишку определили тренироваться с юношами на год старше его. Тренировки проходили в трёхразовом режиме ежедневно, кроме субботы и воскресенья. В субботу проводили утреннюю пробежку, а вечером была баня. Тренировочные занятия были тяжёлыми, но Мишка быстро в них втянулся и привык выполнять всю программу тренировок. Тренеры, по прошествии нескольких дней, хвалили Мишку и благодарили отца за хорошее воспитание сына. Через месяц отцу предложили оставить Мишу на год в команде, а потом вернуться, если всё будет хорошо, к вопросу подписания контракта. После этого отец уехал домой, а Михаил остался жить и тренироваться с третьей командой «Динамо». Поначалу дела у Мишки складывались удачно. Он регулярно выступал за команду в чемпионате Украины, не один раз забивал голы. Но на одной из игр Михаил получил травму. Он об этом не поведал ни врачу, ни тренеру. Мишка как ни в чём не бывало продолжал с травмой играть и тренироваться, пока на одной из игр второй тренер не заметил у него сильно побелевшее лицо. Мишке пришлось рассказать тренеру о своей травме. Его отправили лечиться у врача команды, хотя нужно было отправлять на лечение в хорошую спортивную клинику. Руководство «Динамо», видимо, посчитало, что лечить серьёзно новичка не стоит — дорого! Врачи команды так толком и не смогли установить диагноз травмы, пока лечением сына не занялся отец. Валерий отвёз сына на диагностику и лечение в Москву в ЦИТО имени Н. Н. Приорова, где у Михаила установили причину и место травмы. Травма оказалась серьёзной. Лечиться Мишка поехал в Киев. Все врачи «Динамо», как умели, начали лечить парня. Оказалось, что умения и желания лечить Михаила у киевских врачей особо и не было. Основная тяжесть в организации лечения легла на плечи отца. Более года длилось лечение, из-за чего было потеряно ценное время становления Мишки, как футболиста. Восстановившись после болезни, Михаил продолжал играть за третью команду «Динамо». Наконец его перевели во вторую команду, тренировочная база у которой находилась в Конча-Заспе. Там же находилась и первоклассная база первой (главной) команды «Динамо».

В Конча-Заспе кроме баз первой и второй команд находилось несколько футбольных полей и крытый манеж с искусственным покрытием. К моменту перевода Михаила во вторую команду руководство клуба пригласило Валерия на переговоры по заключению Михаилом профессионального контракта с «Динамо». Переговоры с ним проводил президент ФК «Динамо», в присутствии вице-президента Й. Сабо и тренера. Президент клуба встретил Валерия без особой радости. Выглядел он важным и говорил надменно, словно барин, давая понять всем присутствующим, что слушать и слышать необходимо только его. Он много говорил и мало чего обещал. Наверно думал, что в его «Динамо» молодые футболисты все мечтают попасть, стоит ему только позвать. Разговор в кабинете президента несколько оживился, когда там появился Г. Суркис, на тот момент возглавлявший весь украинский футбол. Он, в отличие от президента, со всеми присутствующими на переговорах обменялся крепким рукопожатием. Потом с интересом стал расспрашивать Валерия о сыне и тут же предложил ему, чтобы Михаил принял украинское гражданство, тогда будет возможность задействовать его за сборную Украины. Этим предложением Г. Суркис — «хитрющий Лис», интеллигентно намекнул Валерию, что судьба сына, как футболиста «Динамо», будет во многом зависеть и от положительного решения вопроса гражданства. Валерий тогда ничего не ответил на предложение Суркиса, а принял этот намёк как информацию для серьёзного размышления. Итог переговоров подвёл Й. Сабо, заявив, что Михаил неплохо проявил себя и его надо брать в «Динамо». Перед подписанием контракта, президент пообещал Валерию небольшую сумму денег для поощрения детских тренеров и родителей за подготовку Михаила, как футболиста для «Динамо». Забегая вперёд надо сказать, что президент выплатил Валерию только половину от обещанной небольшой суммы, а остальную половину оставил себе, в очередной раз подтверждая нехорошую славу скряжничества своих далёких предков. Невыполнение своих обещаний президент «Динамо» делал не единожды. Один из таких случаев был почти сразу после подписания контракта, когда он пригласил в свой офис Валерия для очередного важного разговора. Валерий более двух часов просидел в приёмной, дожидаясь приглашения на встречу. Но встреча не состоялась. По прошествии почти трёх часов ожидания, к Валерию вышла секретарь и объявила, что встречи не будет, поскольку сейчас у него находится бывший президент Украины Леонид Кравчук. Это происходило после одной из игр «Динамо» и, видимо, президенты и их друзья «хорошо отмечали» очередную победу их любимого клуба. Валерий понял, что сейчас им не до него. Он встал и, попрощавшись с секретаршей президента, побрёл не спеша домой. Впоследствии президент «Динамо» ни разу не пытался хоть как-то объяснить Валерию обстоятельства не случившейся встречи. С тех пор Валерию так ни разу не удалось встретиться или поговорить по телефону с президентом «Динамо», хотя поводов таких встреч было предостаточно. По контракту Михаилу выделили служебную квартиру. Отец подолгу жил с ним. Валерию пришлось основательно подтянуть свои знания и умения по ведению домашнего хозяйства. Пока Мишка бывал на тренировке или очередной игре, отец, сходив в магазин, приступал к подготовке еды на весь день. Валерка научился хорошо готовить борщ, различные супы и вторые блюда, а ещё научился варить к завтраку разнообразные каши. Ну а приготовить салат Валерию не составляло особого труда. Кроме поварских дел, ему также часто приходилось заниматься стиркой и глаженьем различных Мишкиных вещей, а по выходным дням один раз в неделю проводить генеральную уборку квартиры. Кроме домашних дел, ставших обычными и каждодневными, у Валерия оставалось немало времени для ознакомления с городом. Когда он впервые с Мишкой приехал в Киев, его целиком покорил этот город своей особенностью и красотой. Необыкновенно красивым город казался во время цветения каштанов, растущих почти в каждом дворе Киева. Чуть позже, когда они подписали контракт и перебрались жить в служебную квартиру недалеко от Майдана Незалежности, Валерка любил гулять в различных уголках Киева. Особенно ему нравилось бродить по территории Киево-Печерской Лавры и её окрестностям.

Любил он гулять по Мариинскому парку, пешеходному мосту через Днепр, а далее долгие пешеходные прогулки по живописному Труханову острову. Частые прогулки по территории Киево-Печерской Лавры привели к тому, что через год Валерий покрестился в храме иконы Божией Матери «Живоносный Источник». Он с юношеских лет и до зрелого возраста придерживался атеистических взглядов, но по велению своей матушки принял обряд крещения в этой церкви Лавры.

Мишка редко был спутником отца в его прогулках по Киеву. Он продолжал тренироваться и играть за второе «Динамо». В первую команду его не старались переводить, видимо, из-за нежелания принимать гражданства Украины. Михаила продолжали вызывать в юношескую сборную России, что также не радовало футбольное руководство команды и федерации. Не повышали Мишке и денежное довольствие. Несмотря на невысокую зарплату, он умудрялся помогать деньгами своей семье, в те годы столкнувшейся с материальными трудностями. Видя бесперспективность заиграть в основной команде, Михаил настоял на том, чтобы его отправили в аренду в другую команду. После этого он смог поиграть за различные команды Украины и России. Уже долго играя в одной из Российских команд, Мишка получил серьёзную травму. Он долго залечивал травму в одном из госпиталей Москвы. Но лечение оказалось неэффективным. На первых же сборах команды, в одной из тренировок, случился рецидив прежней травмы и Михаил решил закончить с футболом. Лечить его за границей команда не смогла, а в российских клиниках такое лечение, как показал его собственный опыт, было бесполезным. Мишка вернулся домой к родителям и начал осваивать новые для него сферы деятельности. А у Валерия после возвращения из Киева начался тяжёлый период жизни. Он всю предыдущую жизнь активно занимался спортом. Даже в Киеве, когда много времени уделял сыну, регулярно делал объёмную утреннюю зарядку с пробежкой. Вернувшись домой, Валерка также ежедневно по утрам делал зарядку и дважды в неделю с друзьями в спортзале играл в футбол, баскетбол и волейбол. В субботу после игры все вместе посещали сауну. Всё было до поры до времени хорошо, пока однажды Валерий не почувствовал, что стали отказывать и быстро уставать ноги. Врачи на приёме говорили, что это произошло, скорее всего, от сильных нервных переживаний и стрессов. С годами Валерка передвигался всё хуже и хуже. Он не только не мог уже заниматься спортом, но и перестал выходить из дома на улицу. Валерий нашёл в себе силы не отчаиваться, а заняться творческой деятельностью. Он начал писать книги, рассказы и стихи. И хотя понимал, что его стихи и романы «не высокого полёта», продолжал регулярно делиться с людьми своим опытом жизни. Ему ещё помогал выстоять со свалившимися невзгодами пример родной тётушки Екатерины.

9

Жизнь и судьба Екатерины была во многом схожа с судьбой других русских женщин, но были и исключительные особенности её бытия. До войны, когда все её мужчины были живы и здоровы, жизнь у Катерины складывалась вполне удачно. У неё был любимый муж, трое ребятишек и не плохой, по тем временам, достаток в доме. Семья много трудилась, чтобы не бедствовать. Но в семье нередко случались и весёлые праздники. Дети росли послушными и здоровыми. Муж любил и глубоко уважал Екатерину. Естественно, тогда она была довольна своей судьбой, выглядела всегда весёлой и красивой женщиной. Война с фашистами круто перевернула её жизнь и судьбу. Потеряв на войне мужа и всех своих сыновей, оставшись одинокой, Екатерина не отчаялась и не огрубела к людям. Она, конечно, стала заметно меняться внешне. На голове у неё появилось много седых волос и стало больше морщинок на её красивом лице. Но глаза Катерины оставались по-прежнему молодыми и приветливыми, безумно притягивающие к себе собеседника. Её природная красота всё также оставалась заметной. Особенно заметной для мужской половины деревни. Она также, как её сестра Сашка, раз и навсегда отвергла все ухаживания своих ухажёров. Катерина была убеждена, что таких душевных чувств, как у них с Сергеем, больше не будет, а делить супружеское ложе с кем-то другим ей противело.

— С Божьей помощью проживу и одна. Да и добрых людей на свете не мало. В трудную минуту, помогут! — успокаивала себя Екатерина.

Но помогать тогда не спешили. У каждого после войны была уйма забот. В первые послевоенные годы мужскую работу ей помогал справлять Сашкин сын Филипп. Пока он жил с матерью, подправил покосившуюся избу тётушки Кати. Каждое лето он косил у неё луга, помогая заготавливать сено. Вспашка огорода, посадка и уборка картошки тоже была его заботой. Заготовка дров на зиму лежала на плечах Филиппа. Но так продолжалось несколько лет, пока он жил с матерью и избы их были по соседству. После своей свадьбы Филипп уехал жить в доме жены. Деревня, где он стал жить, находилась довольно далеко от дома Катерины и Филипп уже не мог регулярно ей помогать. Потом у Филиппа один за другим появились дети и он совсем редко стал бывать даже у матери. Екатерина сразу почувствовала отсутствие в хозяйстве мужских рук. Все заботы легли на её плечи. Кроме хлопот по своему хозяйству, Екатерина прилежно трудилась в колхозе. Она работала в полеводстве по нарядам бригадира. За свою работу, как и все колхозники, получала лишь небольшое количество зерна. Чтобы выжить в таких условиях, Екатерина содержала огород, небольшой фруктовый сад и небольшое количество живности. Всё это ей хватало лишь на пропитание. Ни колхоз и ни одно учреждение советской власти не удосужились хоть раз помочь одинокой женщине, потерявшей на войне мужа и трёх сыновей. Советские органы, спустя несколько лет после войны, смогли лишь вручить Екатерине награды погибших. Её спасало от всех невзгод глубокая христианская вера. Её любимая церковь в Трескино к тому времени была закрыта, как и большая часть храмов Тамбовской области. Катерина обычно совершала молитвы дома. В 1947 г. стал действовать приход в селе Терновое, где была церковь Архангела Михаила.

Храм в Терновом находился далеко от дома Екатерины, а более близко расположенные церкви были порушены или закрыты. Из-за этого она посещала церковь в с. Терновое не часто, как ей бы хотелось, а лишь по большим православным праздникам. По прошествии нескольких лет Катерина начала вести зaтвopничecкий oбpaз жизни. Вся жизнь у неё превратилась в нескончаемые молитвы. Земляки дали ей ласковую кличку «Катя святая» и все в округе знали, если их спрашивали, о ком идёт речь. Они её уважали и часто шли к Екатерине за советом или помощью. В своей избе она устроила молельную комнату, куда приходило из соседних деревень немало желающих помолиться. Катерина предоставляла ночлег приходившим из дальних мест к ней за помощью или совершить какой-либо церковный обряд. Она научилась, ещё у юродивого Степана (Саввы), собирать и готовить лечебные настои из трав. За врачебной помощью к ней приходили и приезжали тяжело больные из дальних краёв. Но немалое действие в облегчении болезней, как признавали многие к ней обращавшиеся за помощью, оказывала искренняя, всепоглощающая доброта Екатерины. За эту доброту её очень любили дети. Когда не стало её сестёр, Александры и Агафьи, живших по соседству, заботу о старенькой бабушке Кате взяли на себя их внуки. Они помогали Екатерине до самой её кончины. Похоронили Катерину на кладбище в Трескино. Теперь на её могилке стоит скромный деревянный крест с её именем. И сейчас, внучатые племянники не забывают добрую тётю Катю, с любовью ухаживая за местом её упокоения.