Ох, и хороша была Лиса Патрикеевна, ох и пушиста. Мягкий мех, отливающий рыжиной, а местами — охряной осенней краской. Колдовские черные глаза с поволокой, ресницами опушенные — того и гляди, утонешь. Острый носик, по которому сразу видно, сколь часто он бывает в чужих делах и вообще — там, где ему не место. Лисичка свою красоту лелеяла, любила. А более, чем красу — свою хитрость, изворотливость и ум. Краса что: мех потускнеет, пойдет клоками, нос сморщится, глаза погаснут. А ум он и в Африке ум. Он и прокормит, и защитит.
Хитростью своей Патрикеевна была известна на весь лес — и даже дальше. Славилась она умением обвести вокруг пальца так, что обманутый потом долго понять не мог — обманули его или нет? Лисичка мало того, что была умной, так еще дурой не являлась: портить отношения с теми, с кем потом в одном лесу видеться — себе дороже. Потому ее обманы всегда были мягкими, витиеватыми и запутанными — и захочешь не подкопаешься.
Могла Патрикеевна и напугать, конечно. Но только тех, кто отомстить сильно не мог, или кто уж очень сильно досадил красавице. Ёж вон, вторую зиму икоту нервную лечит. А Куница пару месяцев боялась из норы нос показать. А нечего было рыжую обзывать, да еще за спиной. Будут знать, как вредничать!
Лисичка очень уж сплетни не любила. Особенно те, что про нее были. Про других ничего, сойдет, даже интересно. А ещё она на дух не переваривала сказки, где упоминалась: ух, как они ее злили! Батоны она говорящие лопает? Петух ее из дому выдворяет? Кота она в мужья чуть не силой берет? Ох и попадись только Лисоньке эти сочинители! Полетели бы клочки по закоулочкам. Кто вообще в это поверит? Всем известно: она на зайцевой диете, а Петуха она бы запекла с каштанами так быстро, что он и кукарекнуть бы не успел!
Но пункт про замужество Патрикеевну волновал больше прочих: замуж и правда было пора. Хитрости хитростями, а в ее большом деревянном доме (построенном, прямо скажем, не совсем чистыми да прямыми путями) временами было весьма одиноко. А еще на носу был Новый год, и Патрикеевне вдруг захотелось отпраздновать его как-то по-особенному в этот раз. Лесные посиделки с горячим сбитнем и еловыми шишечками в меду, конечно, тоже были забавны. Но Лисе хотелось чего-то интересного и волнительного. А раз она была натурой расчетливой, то точно знала: коль тебе чего-то захотелось, добудь это сама. И потому Патрикеевна рано поутру — еще ночная темень из-под ёлочьих лап не выветрилась — отправилась к тетушке Сове.
— Чего пожаловала? — ухнула Сова, сощ
