Бабуся-Ягуся
Сказка
В страшном и темном лесу, на холмике посреди гнилого болота, в деревянной избушке на курьей ножке жила-была себе старая и одинокая Баба-яга. Ворчливая она была, не добрая. Да и как ей доброй-то
быть, если ни одной живой души вокруг. Только кот один рядом по имени Чурбазайкин на печке лежит и тихо мурлычет. Кот хоть и волшебный был, но ленивый больно. С ним ни в картишки не перекинешься, ни в шашки тебе, да и поговорить с котом не о чем. Ему бы сметаны погуще и печку потеплей. Не жизнь у кота, а малина.
Посмотрел Чурбазайкин, как старушка мается: все по дому ходит и ворчит и, потягиваясь, спрашивает:
— Что это ты так глубоко вздыхаешь, бабуся? Нездоровиться тебе, что ли?
— Скука меня одолевает, Чурбозайкин. Тоска гнетет, — отвечает ему Баба-яга.
— А ты бы полетела куда, да тоску свою развеяла, — говорит ей кот.
— Эх, котейка, — отвечает ему Баба-яга. — Я, может быть, и полетела б куды. Да куды же лететь? Раньше было летишь себе, летишь — только просторы вокруг, да сороки. А сейчас гляди: вертЕлеты, леший бы их побрал, да самолЕты жужжать. Гляди так врежессИ, что и костей не соберёшь и расшибёшьсИ.
— А ты вверх не подымайся. Над деревьями бери, — говорит ей кот и усами поводит.
— Эй, что ты, что ты? — отвечает ему Баба-яга. — Видали, какой умный нашелсИ! Ниже, оно то можно, только вид не тот и размаху нету. Да и куды лететь? Раньше народ был глупый, темный. Я их травкой, грибочками да кореньями разными от хвори лечила. А сейчас, гляди, лекарствь всяких повыдумывали, пилюлей разных. Не нужна им больше бабушка. Одно мне только и осталось — что пакость какую-нибудь выкинуть, да приворожить кого, — сказала Баба-яга и, на лавку кряхтя, присела.
— А я вот слышал, бабуся, — говорит ей кот, — что люди от скуки ящики железные выдумали. КоПЮтеры называются. Играют себе в них целыми днями и в ус не дуют.
— И где ж ты это услыхал? — спрашивает Баба-яга. — Ты же цеЛьными днями на печи лежишь, и нос свой из избы не высовываешь. Вон мыши, гляди, дыр в мешках понаделали, да все зерно повытаскали. Взял бы, отловил окаянных, гляди и польза была б.
— Мыши, бабуся, — дело понятное, но уж больно шустрые они, — отвечает ей кот. — За ними не угонишься, да и сметана мне милей. Сама в рот так и просится, так и просится. Знай себе лежи на печи, да из мисочки сметанку вылизывай. А про коПЮтер мне волк рассказал. Говорит, что на краю леса коПЮтером его тем чуть не пришибли. Думал он, что на свалку машина что-нибудь вкусное привезла, а люди железные ящики повыкидывали и поехали. Темно было в лесу. Не разобрал волк в потемках и свою глупую голову под кузов дуралей подставил, чтобы кто раньше не поспел съестное утащить. Так со всего маху и получил по голове коПЮтером. Аж звезды с глаз посыпались. Думал волк, что все — конец ему пришел. Да нет. Очухался, не помер. На голову мох понакладывал, сидит себе под деревом, шишку с головы сводит, — глупый.
— А что это за диковина такая — коПЮтер? — спрашивает Баба-яга.
— Ящик железный такой, а посередине ящика — окно, — отвечает ей кот. — Лапами на кнопки давишь и играешь.
— Хм, чудеса, — говорит Чурбазайкину Баба-яга. — Ладно, полечу, пока не стемнело. Посмотрю, что там за диковина такая — коПЮтер. Может и мне сгодится. — Села Баба-яга на метлу и полетела.
Летела она, летела, и вот город скоро показался. Смотрит Баба-яга, а в окне одного дома свет горит, а в окне за столом мальчишка худой сидит, руками на кнопки давит и в ящик глаза свои в очках таращит.
«Ну, — думает Баба-яга, — верно в коПЮтер мальчишка играет. Надо спуститься пониже и поглядеть, что и как».
Спустилась она на балкон, пошептала что-то и в ту же секунду одежду свою рваную на новую сменила. Метлу в уголок балкона, чтоб не заметил кто, поставила и в дверь балконную постучала.
Увидел ее мальчишка, и рот от удивления открыл. Затем опомнился, дверь слегка приоткрыл и спрашивает:
— Вы кто, бабушка?
— Я, милок, соседка твоя, — отвечает ему Баба-яга. — Я, любезный мой, дверь свою впопыхах захлопнула. Дай думаю, перелезу через оградку и помощи попрошу у тебя. Поможешь старушке?
— Соседка? — удивился мальчик. — Но я вас там никогда не видел. Да и нет у них там никакой бабушки. Это балкон Вовки Семенова. Мы с ним школу в один класс ходим.
— Ты бы впустил меня в дом, внучок, — сказала Баба-яга. — А то зябко мне на балконе. Годы уж не те. Замерзла я. Слышишь, зуб на зуб не попадает.
— Я бы впустил вас, бабушка, только один я дома, — отвечает ей мальчишка. — Папа с мамою мне строго настрого запретили дверь незнакомым людям открывать.
— Ты что испугался меня? — спрашивает Баба-яга.
— Да нет, — отвечает мальчик. — Чего бояться? Вы же не съедите меня?
— Ты что, хороший мой? — отвечает Баба-яга. — Я внучок, лет как триста уже никого не ем. Да и больно костлявый ты на вид. Гляди, еще косточкой подавлюсь.
Улыбнулся мальчик, принимая за шутку слова странной бабушки, и говорит:
— Это я такой костлявый, бабушка, что аппетита у меня нет, да и некогда мне.
— А ты бы, внучок, больше на свежем воздухе гулял. Гляди и аппетит появится.
— Что вы, бабушка, — отвечает ей мальчик. — Поесть даже не успеваю. Я на четвертом уровне в игре сейчас. Мне срочно нужно этап пройти.
— Так вот оно что? КоПЮтр мешает? — спросила Баба-яга и пальцем в экран ткнула.
— Не коПЮтер, а компьютер, — поправил ее мальчик.
— Да, да я и говорю — коПЮтер, — согласилась Баба-яга. — Так говоришь, один дома? А родители-то где?
— Ааа, — отмахнулся мальчик. — Они еще на работе.
— Ты бы показал мне, как тебя там зовут? — спросила Баба-яга.
— Меня зовут Никита, — ответил мальчик.
— Вот я и говорю, Никитка. Как на твоем ящике играть? Мне интересно, чем себя нОнешняя молодежь тешит. А то я древняя, за модой не поспеваю.
— А просто, — ответил Никитка и живо уселся на стул, и пальцами по кнопкам запрыгал.
— Лихо у тебя все, получается, — сказала Баба-яга и по комнате Никитки глазами пробежала. — А что это у тебя, Никитка, не прибрано вокруг? Книги и игрушки повсюду валяются.
— Ай, — снова отмахнулся мальчик. — Не хочу. Мамка уберет.
— Так она не чай, усталая с работы придёт, — сказала Баба-яга. — Взял бы помог мамане-то своей.
— Не а, — ответил Никитка. — Некогда.
— Занятой, значит? — спросила Баба-яга.
— Угу, — ответил мальчик.
— Ну, о чем же ты мечтаешь? — спросила Яга.
— Мне бы, бабушка, туда, — сказал Никитка и головой в экран кивнул.
— Туды, сынок? — спросила Баба-яга и удивилась.
— Хочется, бабушка, по-настоящему. С настоящего автомата пострелять и нашим помочь, — сказал Никита и губами выстрелил: Буф-буф!
— А не боишься ты, милок? — спросила Баба-яга.
— А чего? — удивился Никита. — Чего бояться? Главное хорошенько вооружиться и в бой.
— А хочешь, я тебя туды оправлю? Прямо сейчас! — спросила Баба-яга.
— Туда? — не поверил Никита.
— А что? — спросила Баба-яга. — Ты я вижу готов. Глянь, как живо с ружьем управляешься. Не мажешь. Все в цель.
— Гг, — замялся Никита. — Шутите, бабушка? Это не реально.
— А что тут шутить, — ответила Баба-яга. — Я тебе это, как ты там говоришь, вмиг реально все устрою.
— Давай, — согласился Никита и в ту же секунду среди развалин дома оказался: вокруг взрывы, пули свистят, а в руках тяжелый автомат; с бронежилета, не по размеру, руки торчат, каска на голове на бок свалилась, а граната карман вниз оттягивает.
— Ну, милок, воюй, — говорит ему Баба-яга. — Храни тебя Господи! — после чего экран перед глазами Никиты исчез и пылью, и гарью в лицо пахнуло.
— Мамочка! — простонал Никита, едва автомат сдерживая.
— Ничего, сынок, — говорит ему кто-то сзади. — Поначалу все мамочку вспоминают. А потом ничего. Попривыкнешь, если не убьют.
Повернулся на голос Никита, смотрит, а перед ним штурмовик с пулеметом наперевес: весь в пыли, а одна рука бинтом перевязана. Ну и не стерпел наш солдат. Как не сдерживал, а штаны со страху все же намочил.
— Не дрейфь, солдат, — говорит ему штурмовик. — Стыдиться нечего. К вечеру все высохнет.
— Дяденька, дяденька, где я?! — спрашивает Никита, а слеза сама на щеку просится.
— Не до вопросов сейчас, солдат, — отвечает ему штурмовик. — За мной давай — перебежками. Вот этого дома держись! На открытое место не суйся, а то в раз очередью срежут! Что я потом твоей мамке скажу? — спросил штурмовик и своим телом от взрыва и осколков прикрыл.
— Мамочка! — закричал Никита и в ту же секунду в комнате своей оказался. Сидит на стуле в мокрых штанах и на Бабу-ягу смотрит.
— Ну, что, помощничек? — спрашивает Яга. — НавоевалсИ?
Молчит Никита, словно в рот воды набрал, только глазами моргает. Поверить не может, что живым с боя вернулся.
— Хочешь еще? — спрашивает Баба-яга.
— Не а, — отвечает Никита. — Я лучше в комнате уберусь и за уроки сяду.
— И то дело, — говорит ему Яга. — Воевать легко, а вот мамке по дому помогать — трудное дело.
— Нет-нет, бабушка, — отвечает Никита. — Для меня это пустяк. — Вскочил Никита со стула, отключил компьютер и за уборку принялся, аж любо дорого посмотреть. А ведьма — вуххх — и тут же исчезла.
Прилетела Бвбв-яга домой, а кот у нее давай спрашивать:
— Ну как, Бабуся-Ягуся? Развеяла тоску?
— Ох и развеяла, Чурбазайкин, развеяла! Рано я себя, котик, на пенсию отправила. Завтра полечу снова. Видала я там одну девочку с телефончиком в руках. Ей тоже видать все некогда. Может быть, и ей чем-нибудь подсоблю.
