Царевна-лягушка
Здравствуй, милый мой читатель!
Пред тобой свой труд писатель,
То бишь я, спешит прочесть,
Сладкой грёзой перенесть
В сказку, что сложили предки.
Нынче добры сказки редки.
Вот героев караван:
Младший царский сын Иван,
Его чудная невеста…
Впрочем, не с такого места
Стоит начинать рассказ.
Вот как было в этот раз.
Жил да был когда-то царь,
Христианский государь.
Воевал с врагами грозно,
Управлял делами сносно,
Дури много не плодил,
И народ его любил.
Раз взяла царя кручина:
Неженатые три сына.
Самому уж много лет,
А внучат всё нет и нет.
Дал тогда он им задачу
Попытать свою удачу:
Взять стрелу да лук тугой,
Стрелку ту пустить дугой.
Где залётная падёт,
Там и суженая ждёт.
Братья долго не гадали,
В тот же день они стреляли.
Старшие-то похитрей,
Метят в цели поверней:
Вот одну на двор боярский
Первенец отправил царский,
А у среднего стрела
На крыльцо купца легла.
Подошёл черед Ивана,
Но стрелял он без обмана.
Так стрелу свою пускал,
Что три дня её искал.
За невестою охота
Привела его в болото.
Тут царевичу судьба
Дар особый припасла.
Что ж он видит? Не девица,
А лягушка-баловница
Стрелку вострую нашла.
За Ивана и пошла.
В день венчанья царь решил,
Что маленько поспешил.
Но ведь слово не синица
И в гнездо не воротится.
Отгремел церковный звон —
Сыновей сзывает он.
Молвит им: «Невесткам сам
Испытания задам.
Пожелал я убедиться,
Кто какая мастерица.
Испекут они пускай
К утру сдобный каравай».
Братья вмиг переглянулись,
Над Иваном усмехнулись
И довольные на том
Удалились чередом.
Ну, а младший сын не весел,
Буйну голову повесил.
Так с понурой головой
Возвратился он домой.
«Отчего, супруг, печальный?
Аль не люб обряд венчальный?
Не случилось ли беды?
Что набрал ты в рот воды?»
Не сказал я, что квакушка —
Необычная лягушка.
Речь мудрёну говорит,
Что иной не разумит.
И хотя и зелена,
Да собой мила она.
Рассказал ей тут Иван
Про отцовский хитрый план:
«Горе, горе мне, Ивану.
Наберусь я завтра сраму».
«Не спеши смешить людей.
Утро вечера мудрей.
Не кручинься, не томись,
Помолись да спать ложись».
Спит царевич. Полночь бьёт,
А лягушка спать нейдёт.
В тёмной горнице одна
Кожу сбросила она
И такой царевной стала,
Что рука б писать устала:
Слов не хватит, чтоб сказать,
И чернил, чтоб описать!
Всю-то ночь она творила,
Тесто белое месила.
Вышел диво-каравай,
Как тут рот не разевай?
По бокам — дворцы с садами,
Сверху — птицы с небесами.
Просто чудо из чудес,
Кто не хочет — и тот съест.
Утром кожу нацепила
Да Ивана разбудила.
Подивился молодец
И собрался во дворец.
Вот и царская палата.
С караваями три брата
В свой черёд к отцу на суд
И его решенья ждут.
Первым старший сын идёт,
Свой горелый хлеб несет.
Царь недолго разбирал —
Псам дворовым гарь послал.
Средний выступил вперёд —
Хлеб сырой отцу даёт.
Тут на псарню перву вслед
Подан был второй обед.
Третьим вышел сын меньшой.
Вмиг поднялся гвалт большой.
Эко чудо! Вот-так диво!
Ай да жаба! Как красиво!
Этот знатный каравай,
Только в пир и подавай!
Старши братья посмотрели
Да пред младшим присмирели.
А царю уже невмочь:
Захотел, чтоб в эту ночь
По ковру ему соткали.
Братья уж не хохотали,
Припустили к жёнам враз,
Чтоб исполнить в срок наказ.
Вновь Иван идёт не весел,
Буйну голову повесил.
Вот с понурой головой
Возвратился он домой.
«Отчего, мой свет, молчишь,
Отчего с тоской глядишь?
Что случилось, отвечай?
Не по нраву каравай?»
Всё Иван ей рассказал,
Что родитель наказал:
«Спрясть ковёр — не булку спечь.
Лучше броситься на меч,
Мёртвые не имут сраму!»
А лягушка тут Ивану
Говорит: «Ты слез не лей,
Утро вечера мудрей.
Не кручинься, не томись,
Помолись да спать ложись».
Тёмна ночь. Все крепко спят.
Лягушачий свой наряд
Ловко скинула девица
И пошла в свою светлицу.
За станок уселась ткать,
Всё узоры вышивать:
Где игла её пройдёт,
Дивным цветом сад цветёт.
А в саду том как ручные
Звери дикие лесные,
В небе звезды-жемчуга
Да парчовы облака.
Словом, этот наш ковёр
Исфаханским нос утёр.
До утра работа длилась,
А с рассветом обратилась
Вновь лягушкою жена,
Мужа будит ото сна.
Тот, глазам своим не веря,
Взял ковёр — и раз за двери.
Да пустился во дворец,
Где троих всех ждал отец.
Снова царские покои.
Снова собрались все трое.
Снова ждут, когда отец
Их рассудит наконец.
Прежде старший подносил.
Царь от смеху глаз скосил
И велел, его браня,
Тем ковром укрыть коня.
Вот второй выходит брат,
Снова батюшка не рад.
«Постелите к воротам,
Да не к главным, а к задам.»
Наступил черед Ивану.
Что тут стало, шуму, гаму!
Ох да ах! Какие краски!
Боже правый! Точно сказки!
Украшение для стен,
По-французски — гобелен!
У царя занялся дух,
От восторга молвил вслух:
«Эту дивную вещицу
Отнести в мою светлицу.
Там по праздникам большим
Расстилать его велим».
Братья про себя решили,
Что на жабу зря грешили.
Да красавица-жена
Не для вышивки нужна.
Тут и царь опять с заданьем,
Распоследним испытаньем.
Жён сыновних чтоб сравнять,
Послабленье старшим дать,
Дал указ на пир явиться
Да красой своей хвалиться.
Победит пусть та из них,
Кто прелестнее других.
Братья про себя смекнули,
Что меньшого-то надули,
И меж них теперь борьба,
А Ивану — не судьба.
Пуще прежнего не весел,
Буйну голову повесил,
Мрачных дум гудящий рой
Наш царевич нёс домой.
«Отчего, душа моя,
И не взглянешь на меня?
Что? Ковёр? Нет, тут другое.
Расскажи мне! Что такое?»
Царский сын решил — не скажет,
Но кто женщине откажет!
Да и как откажешь ей,
Коли женщина мудрей.
И Иван всё рассказал:
Как отец гостей созвал
И назначил завтра им,
Вместе с женами троим,
Ввечеру на пир явиться,
Петь, плясать да веселиться.
«Пусть печёшь и ткёшь ты ладно,
Да с красою-то накладно.
Видно, завтра на пиру
Со стыда с тобой умру».
А жена ему: " Мой милый,
Ты зато у нас красивый!
Хватит горестных речей,
Утро вечера мудрей.
Не кручинься, не томись,
Помолись да спать ложись».
Целый день царевич ждёт,
Вдруг чего произойдёт:
Аль война за трон случится,
Иль чума где приключится —
И гонца пошлёт отец,
Чтоб не ехать во дворец.
Солнце к вечеру клонит,
Вот квакушка говорит:
«Поезжай к царю, мой свет.
Я тебе отправлюсь вслед.
Малость с виду зелена
И припудриться должна.
Как услышишь шум да гром,
Так не думай о лихом.
Всем скажи, что лягушонке
Справней ехать в коробчонке
И сейчас прибыть должна
Твоя милая жена».
Вот Иван один явился —
Царь немного рассердился.
Чтоб вперёд не осуждать,
Согласился обождать.
Час, второй ему вослед,
А лягушки нет как нет.
Братья с жёнами вкруг ходят,
Словно пав ручных выводят.
На царевича смешком:
«Отпустил жену пешком?
Где лягушка-мастерица?
С нами что не веселится?
Иль ревнуешь так всерьёз?
Хоть в платке б её принёс!!!»
Братьям — смех, Ивану — мука.
Вдруг сошла лавина звука!
Гости в панике, шум, гром
Раздаются под окном.
«Это просто лягушонка,
А стучит, знать, коробчонка!»
Все бегут к окну скорей,
Видят: тройка лошадей,
Золочёная карета.
Удивило всех не это.
Вышла девица-краса,
Будто чистая роса.
Словно солнышко сияет —
Божий свет благословляет.
Вот к Ивану подошла,
К царску трону подвела
И пред всей хмельной толпой
Назвалась его женой.
Уж так братья изумились,
Что чуть-чуть не подавились.
Правду молвить, сам Иван
Без вина стал будто пьян.
Вот живёшь-живёшь с женою,
Как с лягушкою лесною,
А потом на пир берёшь
И её не узнаёшь:
То ли так идёт каблук,
То ль мужчина близорук.
Сели гости вновь за стол,
И весёлый пир пошёл.
Смотрят дочь купца с боярской
За меньшой невесткой царской:
Как вино из кубка пьёт
Да в рукав остатки льёт,
А в другой — лебяжьи кости.
Те от глупости и злости
Стали тоже со стола
Загребать всё в рукава.
Загудела плясовая.
Тут царевна молодая
Вместе с мужем, как была,
Танец чудный начала.
Правым рукавом махает —
Гладь озёрну разливает.
Левым поведёт нежней —
Лебедь поплывёт по ней.
Царь и гости всё дивились.
Тут невестки расхрабрились
И решили показать,
Что горазды поплясать.
Раз махнули рукавом —
Всех забрызгали вином,
На другой — честных гостей
Било градом из костей.
От стихии дикой танца
Скрыться не было ни шанса.
Царь от этой плясовой
Сам остался чуть живой
И велел двух буйных дам
Срочно выслать по домам.
Шумный пир к концу ведётся,
А царевичу неймётся:
Нужно раньше уходить,
Чтоб жену опередить.
Оседлал коня булана —
Только видели Ивана.
Кожу отыскал в ночи
И спалил её в печи.
Возвратилась молодица,
Хочет в кожу нарядиться,
Да теперь уж не найдёшь,
Что сгорело — не вернёшь.
«Ах, Иван, не в добрый миг
Ты домой тайком проник.
Знай, зовусь я Василиса.
Видно, нам с тобой предписан
Путь и горше, и трудней.
А виной всему Кащей.
Прихожусь ему я дочкой,
Лягушачьею сорочкой
Наградил меня отец.
Тяжек мудрости венец,
Коли глупый власть имеет —
Умный там дышать не смеет.
Выжди ты ещё три дня —
Получил б навек меня.
Минул срок бы наказанья
После трёх лет испытанья.
Что ж, ищи меня теперь
Ты за тридевять земель,
В тридевятом мрачном царстве,
Тридесятом государстве.
А сейчас к отцу одна
Возвратиться я должна».
Только вымолвить успела,
Как лебёдушкой слетела
И растаяла во мгле
На пути к родной земле.
Хуже ль что могло случиться?
Вот, казалось бы, девица —
Только руку протяни
Да за талью обними.
Ну, а следом пир горою,
Зелено вино рекою.
Тут и сказке бы конец,
А кто слушал — молодец!
Нет. По воле провиденья
Да Ивана нетерпенья
Будем сказку продолжать.
Нешто станет горевать
Наш царевич безутешно?
В путь собрался он поспешно,
Взял колчан да лук тугой
И отправился стрелой
Во сторонку, где сокрылась
Та, что сердцу полюбилась.
Дни за днями в свой черёд,
А царевич всё идёт:
Где широкими долами,
Где зелёными лугами,
Где минует тёмный бор,
Где отроги синих гор.
Раз пошёл добыть он снеди,
Да наткнулся на медведя
И решил его убить:
Нужно что-то есть и пить.
Косолапый тут взмолился,
На колени опустился:
«Не губи меня, клянусь:
В трудный час к тебе вернусь».
И царевич отступился.
Он немало удивился:
Прежде думал, лишь лягушки —
Говорящие зверушки.
Да коль хочешь смерть избечь —
Выучишь людскую речь.
В раз другой забрёл он в поле.
Видит — селезень на воле.
Приготовил гибкий лук,
А ему хохлатый вдруг
Говорит: " Не бей стрелою,
В горе буду я с тобою.
Коли попадёшь в беду —
Так на помощь вмиг приду».
Царский сын его простил,
На свободу отпустил.
Вдруг бежит навстречу зайка.
Тут Иван подумал: " Дай-ка
Хоть косого подстрелю
Да рагу себе сварю».
Видит заяц: дело худо.
Хочет жить, а не на блюдо.
Стал просить: " Не тронь, Иван!
Может, я судьбою дан.
Сослужу тебе я службу
За твою такую дружбу».
И царевич пощадил —
Зайца тоже не убил.
К морю синему выходит,
По песку голодный бродит.
Вдруг волна как набежит,
Глядь — на берегу лежит
Барракуда — рыба-щука.
«Эта не издаст ни звука.
Где-когда такое было,
Чтобы рыба говорила?»
Наш Иван, видать, забыл,
Как Емеля щук ловил,
Да о рыбке в золотом —
Божьем символе святом,
И астрологи твердят:
Рыбы-звёзды говорят…
Впрочем, это слов кадриль.
Что нам сказка — ему быль.
Так и вышло, щука эта
Обещала без ответа
Не оставить в час лихой,
Только отпусти домой.
И царевич покорился,
С рыбой дивной распростился
И скорей покинул край,
Где зверям болтливым рай.
Вот в пути он много дней,
А навстречу лес, темней
Не сыскать на белом свете.
Что ж он видит: на просвете
Посреди гнилых трясин
Между скрюченных осин
Куроногая избушка,
В ней беззубая старушка.
Эта ветхая карга
Называлася Яга.
Каждый маленький ребёнок
Про неё слыхал с пелёнок
От отцов и матерей,
Что пугают ей детей,
Если чадо непослушно.
Те им внемлют простодушно,
А потом своих мальцов
Крестят верою отцов.
Редкий гость к старухе ходит:
Их кикимора заводит,
Или стая лебедей
На обед приносит к ней.
Потому и удивилась,
На царевича воззрилась,
А Иван — земной поклон.
На постой спросился он.
Напоила, накормила,
Чёрну баню истопила.
Рассказал царевич ей
О печали о своей.
«Эх, Иван, кто одевает,
Тот и после раздевает.
Кожу ведь не ты дарил,
Так зачем её палил?
Ну да что теперь об этом,
Помогу тебе советом.
Чтоб Кащея одолеть,
Отыскать ты должен смерть,
Что сокрыл колдун в иголке.
Та — в яйце, а не на ёлке.
Утка то яйцо хранит,
А сама внутри сидит
Зайца резвого, который
Заточён в ларец пудовый,
Что висит среди ветвей
Дуба всех дубов древней.
Вот тебе клубок заветный,
Он укажет путь секретный.
А теперь, Иван, прощай
Да хоть редко навещай».
Тут с Ягой герой простился
И иглу искать пустился.
Ниток шерстяных клубок
Катится, как Колобок:
От Ивана убегает,
Только песни не слагает.
Долго ль, коротко ли сказ —
Дело всё ж длинней в сто раз.
Наконец среди дубравы
Исполинский дуб. Как травы,
Все деревья перед ним:
Тайной силою храним,
В землю на сто вёрст корнями
Он уходит, а ветвями
Небо держит над собой.
Там, высоко над землёй
Ларчик свой Кащей повесил.
На него глядит не весел
Наш Иван. Взял лук тугой
Да пытался сбить стрелой.
Опустел колчан до срока.
«Эх, медведь, твоя подмога
Пригодилась бы теперь».
Тут же косолапый зверь
Ниоткуда появился,
Лапами в тот дуб вцепился
И с корнями наконец
Вырвал. Кованый ларец
С высоты небес свалился
Да о землю и разбился.
Серый заяц из ларца
Дёру дал от молодца.
«Кабы мой косой плутишка
Вслед за этим». Тут зайчишка
На Иванова врага:
Будто заячьи бега
Начались меж ними споро.
Вот должник догнал другого,
Ухватил — и пополам.
А из зайца к небесам
Утка лёгкая вспорхнула,
Только крыльями махнула.
«Стрелы все зазря извёл,
Где-то селезень?» Обвёл
Взглядом бездну небосклона
Царский сын. Глядит — погоня:
Утке той наперерез,
Словно молния с небес,
Селезень стремглав ударил,
Шансов крякве не оставил.
Обронила та яйцо
Как последнее словцо
Прямо в воды синя моря.
Вышел на берег, от горя
Чуть не плачет наш Иван,
Кличет в море-океан:
«Помоги мне, барракуда,
Без тебя не сладить». Чудо
Вдруг случилось: на волнах
С колдовским яйцом в зубах
Щука-рыба выплывала
Да находку отдавала.
Царский сын яйцо разбил
И иголку надломил.
Страшный гром потряс дубраву,
Разнося Ивана славу,
Возвестив Кащея крах,
Обратил того во прах.
Вслед таинственная сила
Царска сына подхватила,
Закружила так, что лес
В круговерти той исчез.
Сколько б это ни продлилось —
Так же вдруг остановилось,
Враз доставив молодца
До хрустального дворца.
Полный сумрачной тревоги,
Входит в звонкие чертоги
И зовёт свою жену,
Что в кащеевом плену.
Вышла тут к нему супруга,
Целовала мила друга.
«Раз сумел меня спасти,
Буду век с тобой вести.
Счастье получить — не штука,
Добывать — вот где наука!
Чем препятствия трудней,
Тем оно для нас ценней!»
Царский сын с подругой милой
Дом оставили постылый,
Взяли лошадь порезвей
Да пустились в путь скорей
К царству, где начался сказ.
Здесь и кончим свой рассказ.
Вам спасибо за вниманье
Да к Ивану состраданье.
Чаю, мой нехитрый слог
Вас, читатель мой, развлёк,
И меня не будешь дружно
Осуждать, что было скучно.
Как сумел — так записал,
Что народ встарь рассказал.
А теперь пора проститься,
В нову сказку снарядиться.
Боже Вас благослови,
Счастья, мира и любви!
12.11.2018 Валерий Вахрамеев
