Серж Бэст

ЧЕЛОВЕК-УЛИТКА

Стать любимой девушкой молодого и красивого парня мечтает каждая девушка. Стать любимой женщиной богатого и влиятельного мужчины мечтает каждая женщина. У Адель, главной героини романа, есть и тот, и другой, но нет главного — чувства любви. Кто он — человек улитка? Об этом читатель узнает, прочитав данный роман…

Письмо к читателю

В ходе своей бренной жизни мы постоянно испытываем множество разнообразных чувств и эмоций. Каждый из нас в той или иной степени был подвержен разным по силе эмоциональным воздействиям, оставившим свой след в нашей психике.

Среди нас есть те, кто не ощущают и не могут осознать многие эмоции. Это может быть следствием долгого болезненного переживания, которое травмировало психику на протяжении многих лет и в результате привело к «алекситимии».[1]

Если, к примеру, ребёнок в детстве регулярно подвергался физическому насилию со стороны родителей, то единственной возможно защитой для его психики, в таком случае, являлось игнорирование боли. Ребёнок начинал постепенно подавлять все эмоции и чувства, которые он испытывал. Такой механизм защиты, как правило, приводит к «заторможенности» психики.

Или вот ещё пример. Ребёнок упал и истошно вопит от боли. Родитель ругается: «Прекрати выть!» «Ремня захотел?» В последствие, сильные эмоции будут восприниматься этим ребёнком неверно и даже пугать его, а выработанные механизмы психики будут им подавляться.

Наше тело, как лакмусовая бумажка, оно обязательно даёт свою реакцию на эмоциональное состояние: сжатые кулаки, дёргающийся глаз, нервозное подёргивание ногой — это результат физиологической реакции на внутренние процессы, происходящие в нас.

* * *

Жизнь каждого из нас, как не крути, является не написанным романом, но уже наполненным реальными событиями и историями.

В данной книге не оставлено без внимания несколько человеческих историй, полагая, что они будут интересны нашему читателю, в силу своего драматизма и «эмоционального градуса».

Подмечено, что мы непросто проживаем свою земную жизнь, а продолжаем цепочку поколений, предшествующих нашему появлению. Невидимая внутренняя сила и «невидимая преданность предшествующему поколению» подталкивает нас к повторению не только приятного опыта, но и травмирующих нашу жизнь событий.

«Мёртвый хватает живого», — эта известная французская поговорка как раз о том, что сложившееся предубеждения в прошлом, их живучесть, не позволяют правильно оценить происходящее.

Несмотря на то, что мы менее свободны, чем полагаем, у нас все-таки есть возможность избежать роковых повторений в своей жизненной истории — в этом и состоит главная задумка книги.

Данная книга содержит лишь некоторые суждения на житейском уровне по отдельным аспектам практической психологии, широко известным в специальной и популярной литературе, и не претендует на какую-то роль в познании поведенческих особенностей человека.

Она рассчитана на простого читателя, не желающего утомлять себя тяжеловесными знаниями, но стремящегося при этом к пониманию подобного рода процессов на бытовом уровне.

Обращаем также внимание, дорогой читатель, что это художественное произведение, и несмотря на то, что в его основу положены отдельные зарисовки из реальной жизни, имена героев, места событий, названия местности, городов изменены, поэтому любые совпадения случайны.

Серж Бэст

Пролог

Человек из мяса, он портится…

Сергей Шнуров, певец

Ослепительное весеннее солнце, выглянувшее на мгновение из паутины проплывающих над городом облаков, заиграло в позолоте крыльев грифонов, удерживающих стальными цепями Банковский мост на берегах Невы. Четыре мифических чудовища в виде крылатых львов отбрасывали зловещие тени и с холодным достоинством чугуна воспринимали в дар монеты и поцелуи людей, возжелавших избавиться от денежных неудач, чем вызвали улыбку у пары, вступившей на мост.

Это были — Адель и Роберт.

Роберт — владелец сети ювелирных магазинов в Санкт-Петербурге, на вид грубый и жёсткий: короткая шевелюра седеющих тёмных волос, крупное мускулистое тело, крючковатый мясистый нос, колючий взгляд. Всё это указывало на некое сходство его с позолоченными грифонами.

Двигался Роберт с небрежностью стареющего спортсмена, держа руки в карманах короткой кожаной куртки. Распахнутый ворот белой рубашки обнажал крепкую шею борца вольного стиля, а седые волосы на груди свидетельствовали о его немолодом возрасте.

Он был похож на братка из 90-х годов, о которых его спутница знала лишь из современных фильмов, снятых по мотивам лихого времени.

На вид ему было около пятидесяти, но он ещё продолжал источать уверенность в себе и недюжинную силу. Встречные мужчины, спешившие по мосту, безропотно уступали им дорогу, столкнувшись с его колючим взглядом.

Адель была вдвое моложе его. На ней было лёгкое длиннополое пальто из альпака лавандового цвета с капюшоном. Сюда следует добавить её горделивый вид, которым зачастую отличаются молодые и красивые девушки.

Стройная фигура и налитое тело, просматривающееся под лёгкой тканью пальто, и грациозная походка выдавали в ней профессиональную гимнастку. Вожделенные взгляды мужчин, бросаемые вслед, лишний раз свидетельствовали о её привлекательности.

Сама Адель не обращала на них никакого внимания, рядом с ней был богатый и властный мужчина, которого хорошо знали в определённых кругах, так как он влиял на ход многих процессов, происходящих в городе.

К тому же, сам Роберт считал, что каждый мужчина, если он не гей, смотрит на хорошенькую женщину с вожделением и в этом нет ничего удивительного, ибо такова его природа и поэтому обижаться на него не следует.

Они были знакомы около года. Впервые они увидели друг друга на «Неделе Русской Моды», проходившей в Александрийском театре Санкт-Петербурга. Тогда Роберт беседовал со своим приятелем из мира профессионального моделинга, они встретились глазами, и она не отвела их от его всепожирающего взгляда.

Крепкая фигура, рост выше среднего, твёрдая линия подбородка, насмешливо нагловатый взгляд — таким он предстал перед ней. Он казался немного высокомерным, но Адель нравились мужчины, знающие себе цену. Тогда она не обратила внимание на жёсткие линии, бороздящие лицо, которые явно не указывали на его миролюбивый характер.

Незнакомец подошёл к ней и впился взглядом, затем в его глазах проскочила едва заметная искорка тепла, и он улыбнулся.

— Здравствуйте, Адель! — назвал он её по имени, словно по головке погладил.

— Здравствуйте, — сухо сказала она в ответ. — Откуда вы знаете моё имя?

— Спросил у своего товарища. Несмотря на то, что в мире моды вы делаете первые шаги, многие мужчины уже заглядываются на вас, вот и я не смог устоять — запал на вашу красоту.

— Вы, наверное, посещали какие-то курсы по формированию положительного имиджа?

— Почему вы так решили?

— Имя моё назвали, комплимент в мой адрес отпустили…

— Меня зовут Роберт, — сказал он, сверкнув белыми зубами. — Я намного старше вас, но это же не означает, Адель, что я не могу высказать свое восхищение красивой девушкой. Не так ли?

— Конечно, можете?

— Знаете, Адель, вам очень идёт сценическое имя — «Снежная королева». Всё в вас: и наряды, и внешний вид, и горделивая осанка указывают на королевский статус.

Адель выдавила из себя что-то наподобие улыбки. Ей уже доводилось не только слышать в свой адрес комплименты от мужчин, но и испытывать сексуальное влечение. Однако признать то, что этот незнакомый ей мужчина вызвал в ней какие-либо чувства, она не могла, потому как с детских лет испытывала затруднения в различении эмоций и телесных ощущений.

Каким был этот суровый мужчина для неё это не имело тогда никакого значения. Он спросил разрешения угостить её шампанским, и она согласилась, отчётливо при этом сознавая, что этим его желания могут не ограничиться.

Её рассуждения были просты. Какой вред взрослой девушке может причинить ночь с мужчиной, если у неё почти год не было любовника? Если же ей придётся при этом показать своё к нему отношение, как это делают многие девушки, то она сможет это сделать. Она ничего не имеет против, если рядом с ней будет «барсетка с ушками», так у них в агентстве девушки называли своих богатых и влиятельных покровителей.

Роберт же видел в ней лишь очередной объект своих вожделенных желаний и предмет гордости, коем является для мужчины обладание красивой женщиной.

Она заметила, как на его губах появилась еле заметная улыбка, а глаза хищно блеснули. Он взял её за руку и повёл к чёрному мерседесу, стоявшему на стоянке у театра…

 

Парочка остановилась на середине моста.

— Обрати внимание, Адель, какой замечательный вид открывается с этого моста на Невский проспект, ты эту красоту отныне будешь видеть каждый день. Я как-то в одном рекламном дайджесте прочёл, что Питер подвешен к небу за шпиль Адмиралтейской иглы и город впускает небо в себя распахнув ему навстречу двери своих многочисленных храмов. Как, верно, сказано. Купола храма Спаса на Крови и Казанского собора, которые мы сейчас видим, казалось бы, рвут небесную синь, но это только нам кажется — это соединение воедино земного и духовного…

Она коснулась рукой его небритой щеки и мило улыбнулась.

— Вы, Роберт, сегодня небритый, а ещё вы такой умный и столько всего знаете…

Он заглянул ей в глаза и лукаво усмехнулся, словно сомневаясь в искренности сказанных ей слов.

— Просто я хорошо учился в школе, хулиганом я стал позже… Время тогда было такое — наверх выбирались парни с крепкими кулаками и я был одним из них…

 

Роберт, как он сам говорил, был родом из детдома. У детдомовских друзей постарше он быстро научился премудростям воровства и грабежа. Позже сообразил, что удачи в лихих делах не сыскать, и ему следует освоить финансовые махинации. И уже через некоторое время он козырял перед собратьями по криминальному ремеслу знанием мудрёных словечек, таких как вексель, аваль, инкассо, авизо и др. Так он и въехал в мир большого бизнеса…

 

Они подошли к четырёхэтажному зданию старинной постройки.

— Вот в этом доме, Адель, я купил тебе квартиру — «Снежная королева» должна жить в соответствующих покоях. Несмотря на то, что этот дом один из старейших домов на набережной канала Грибоедова, тебе не придётся жить среди старого хламья, я об этом позаботился. Вчера закончили внутреннюю отделку квартиру и мне там всё понравилось. Роберт поднял голову верх.

— Посмотри на окна третьего этажа этого дома. Видишь окно с большим пурпуровым сердцем. Вглядись в него, на нём написано твое имя. — Это и есть твоя квартира, — добавил он.

Адель удивлённо посмотрела на него. Некоторое мгновение она молчала, словно собираясь с мыслями, затем молвила.

— Своя квартира, это, наверное, хорошо. Но зачем вы, Роберт, вы это сделали? Я ведь не смогу выплатить вам за неё даже части денег…

— Не грузись, малыш, по этому поводу. Снежная королева — это мой любимый сказочный персонаж! Я хочу быть в твоём заснеженном плену. К твоему сведению, у меня через-чур горячая плоть, её нужно постоянно остужать. — И это лучше делать не на съёмных квартирах, — лукаво прошептал он ей на ухо.

После чего он подхватил её за бедра и увлёк на себя. Она ловко запрыгнула на него, обхватив его мощный торс длинными ногами.

— Ты сейчас словно медвежонок на дереве, — расплылся в добродушной улыбке Роберт.

— Хорошо, я буду вашим медвежонком. У всех мужчин девушки — зайки, рыбки, киски, а у вас медведь… Впрочем, вы и сами как медведь — сильный, жёсткий, смелый…

Роберт удовлетворённо хмыкнул, сравнение ему явно пришлось по душе.

— Единственный недостаток этого места, — продолжил он, — здесь нет рядом подземной парковки для твоего автомобиля…

Адель сползла с него и встала как вкопанная, широко раскрыв глаза.

— Но у меня нет автомобиля. Отцовский автомобиль, на котором я училась ездить, неисправен и уже несколько лет пылится в гараже в Пушкине.

Роберт лукаво усмехнулся.

— А красный ягуар?

— Какой ещё ягуар? — вытаращила глаза Адель.

— Ну тот, который стоит неподалёку отсюда в подземном гараже…

— Вы хотите сказать, что вы мне…

— Да, — прервал он её, — я хочу сказать, что дарю тебе на твои два десятка лет два подарка — квартиру и красный ягуар.

Адель глубоко выдохнула.

— Таких дорогих подарков мне никто не дарил…

Роберт взял её за руку и заглянул ей в глаза.

— Ты необыкновенная девушка, такую, как ты, я не встречал ранее. Лёд и пламень — это про нас с тобой…

Она отшатнулась от него.

— Быть холодной — это плохо, — возразила она. — Мне всегда говорили, что я бесчувственная и холодная, как «Снежная королева». Поэтому и сценический образ у меня такой…

— Если захочешь, то я растоплю твой лёд. Он притянул Адель к себе и впился в ее губы.

 

Прохожие с удивлением и улыбкой на лице обходили их стороной. Лишь один весельчак, лет тридцати, вполголоса обратил внимание своего друга, идущего рядом:

— Посмотри на этих двух милующихся. Мужика явно сушняк замучил…

— Испить из этого источника я бы тоже не отказался, — гоготнул тот.

— Только ты вряд ли бы словил кайф. Я встретился с этой девицей взглядом — в её глазах полное безучастие. Она подглядывает за эмоциями своего мужика, не испытывая при этом даже намёка на проявление собственных чувств.

— Ты хочешь, сказать, что если «чудачка», которую лобызаешь, не закрывает глаза, то ей по «барабану» твои поцелуи?

— Именно это, дружище, и хочу сказать. Большинство людей целуясь закрывают глаза, чтобы исключить зрение, таким образом, они сильнее ощущают запахи, вкусы, прикосновения. А те, кто их не закрывает, те менее чувственны, на их холодной заднице можно пиво охлаждать, — заржал он.

— А мне эта «чудачка» с холодной задницей нравится. Шикарная девчонка! Интересно, зачем только этой красотке сдался долгоиграющий папик? Видимо никто ей по жизни не сказал, что деньги и цацки не стоят того, чтобы из-за них пускать свою молодую жизнь под откос…

Глава первая

Растяжка

То, что не можешь заполучить, всегда, кажется, лучше того, что имеешь. В этом и состоит романтика и идиотизм человеческой жизни.

Эрих Мария Ремарк, писатель

Всё началось ранним июльским утром на скоростной трассе «М-11», связывающей две столицы — Москву и Санкт- Петербург.

За два дня до этого Адель закончила выступления на показе моды «Плюс Размеры Москвы» и без особого сожаления разорвала намечавшийся роман с руководителем одного из московских агентств, который оказался обыкновенным занудой.

На все это ей потребовалось менее двух часов. Рассталась она с ним без особого сожаления, так как не ожидала от их короткого романа чего-то большего, чем мог предложить этот, ничем не выдающийся представитель «рода он», закончивший общеобразовательную школу в одном из самых захудалых пригородов Москвы.

Поднявшемуся на поставке длинноногих девочек-нимфеток богатым папикам, ему и в голову не приходило получить высшее образование. «Мне высшее образование ни к чему, — говорил он. Нужно будет, я куплю диплом. Вот ты психолог, у тебя высшее образование, а сама вихляешь задом на подиуме. В задачнике спрашивается, зачем тебе высшее образование?»

С его стороны это был явный перебор, такого выпада в свой адрес она ему простить не могла. «Как ты можешь рассуждать о том, чего ты не имеешь»? — огрызнулась она в ответ и удалилась восвояси.

 

Вечером Адель спустилась в ресторан при отеле и оглоушила себя тремя коктейлями «Голубые Гавайи». Последующий день она потратила на тягостные размышления, в ходе которых пришла к выводу, что должна покинуть Москву несмотря на то, что до возвращения Роберта из Сингапура оставалось ещё пять дней.

 

Утром, едва только первые лучи солнца проникли в спальню, она поспешила на стоянку отеля, где был припаркован её двухместный родстер с откидным верхом.

Адель не совсем хорошо представляла себе, что с ней произойдёт дальше, она просто возвращалась в родной город, где у неё есть роскошная квартира и возможность продолжить карьеру в престижном модельном агентстве.

Все-таки хорошо, что у неё есть работа профессиональной модели, а за плечами гуманитарный вуз. Жаль вот только, что Роберт оказался не тем человеком, каким он ей изначально представлялся.

Он, конечно, не худший вариант, если жить, не задумываясь о дальнейшей своей жизни, он богат, умён, интересен. Она понимала, что является для него лишь красивой вещью, которую он купил для своих потребностей и таковой она будет всегда. Поэтому она была холодна и рассудительна, как, впрочем, и он сам.

«Чувства нас не захлестнут, — говорил Роберт, — ибо таковых у тебя не имеется в наличии, а я давлю в себе малейшую привязанность к чему-либо и к кому-либо, поэтому до сих пор остаюсь ещё живым.

«Мы с тобой хоть и лежим в одной кровати, но сны видим разные», — как-то раз сказал он. И с этим его постулатом она легко согласилась, так как не видела цветных снов в своей жизни вообще.

Интересно, что испытывают влюблённые девочки, которых не любят мужчины? — задалась вопросом Адель. Наверное, страдают? А что такое страдать? Она неожиданно вспомнила своего первого кавалера с невыразительным лицом, который мусолил её на свиданиях слюнями и норовил стащить трусы. Уже через неделю ей это надоело окончательно, и она указала ему на дверь. Но отделаться от него ей так просто не удалось. Он вновь объявился на пороге её дома, жалобно «скуля», что у него болит душа и он страдает от неразделённой любви.

Что это за напасть? — «болит душа», она так и не поняла, видя перед собой жалкого человека, с виноватой мимикой на лице. Позже, учась в университете, ей рассказали, что означает «страдать», но ощутить это чувство она не смогла, даже на похоронах матери, так как была закрыта от проявления каких-либо чувств вообще.

 

Адель открыла дверцу машины и плюхнулась в объятья кожаного сидения, в салоне по-прежнему приятно пахло дымной розой ее любимых французских духов. Она вырулила со стоянки, нажала на педаль газа, родстер басовито отозвался и триста коней резво понесли ее в город любви, гламура и авантюрных приключений.

 

Машина резво катилась по дороге. Адель не прекращала думать о том, что с ней происходит — ведь она вновь разорвала отношения с мужчиной, который был богат, и в отличие от Роберта, предлагал ей замужество. Может не так уж и важно девушке любить самой? — на мгновение задумалась она. Хотя в её случае, дело в генах её бесшабашного папочки, в клочья разметавшего семейные устои.

На ум пришли его крылатые слова: «Если у девушки нервный припадок из-за неизвестности любят её или нет: не веди её ужинать в ресторан, ибо это ставка на негодный объект»…

А как быть, если ей не суждено влюбиться из-за того, что она другая — у неё на чувства с детства поставлен сторожок? Отказаться вообще от общения с мужчинами? И от секса с ними тоже?

Ну уж, нет! На такое она подписываться точно не будет, хоть Роберт и говорит, что в сексе она не смыслит ничего.

 

Солнце постепенно входило в зенит. Адель открыла верх машины, её копна золотистых волос в мгновение распалась на ветру, обрамляя красивое лицо. Она достала цветастую бандану и подвязала волосы, чтобы они не лезли в глаза.

Впереди со скоростью немногим более ста километров в час маячил форд эксплорер цвета холодной стали, движущийся по ее полосе. Для Адель и её внутреннего состояния эта скорость была слишком мала. Она надавила на акселератор и выехала на встречную полосу, чтобы обогнать его.

Когда она поравнялась с кабиной, ее взгляд упал на странную аэрографию, охватывающую левую сторону авто — спортивного телосложения красавчик в плавках, скрестив руки на груди, растянулся на шпагате на двух противотанковых минах.

Адель бросила взгляд на водителя, чьё украшение произвело на неё впечатление. За рулём авто сидел загорелый парень в белой майке, примерно её возраста, с лицом голливудского киноактёра, его гладкие тёмные волосы были затянуты в тяжёлый узел на затылке.

Интересно, почему этот красавчик выбрал столь странный сюжет? Может быть он «подрывник»? — ей неожиданно пришло на ум название фильма, который довелось видеть пару недель лет тому назад. Этот парень явно похож на главного героя из этого фильма.

Подрывник покосился краем глаза на красный родстер, обгоняющий его. «Какая красотка и машина у неё премиальная. Интересно, что она представляет собой в постели»? — пронеслось у него в голове.

Адель пришла в голову шальная идея подразнить красавчика. Она встала в ряд перед его машиной и заметно сбавила скорость, показывая тем самым, с какой скоростью ему следует ездить по шоссе.

Подрывник был вынужден нажать на тормоза, чтобы держать дистанцию с внезапно замедлившим ход родстером.

Вот стерва, что она о себе возомнила! Решила щёлкнуть мне по носу? Крепко ругнувшись, он нажал несколько раз на клаксон, вдавил в пол педаль газа и пошёл на обгон.

Но Адель не собиралась позволить ему сделать это. Подрывник догнал её и поравнялся с ней всего лишь на мгновение, потому как она вновь нажала на педаль газа, удерживая свой родстер на той же скорости, с какой шёл эксплорер. Подрывник, оставаясь на встречной полосе, также резко увеличил скорость в попытке обойти ее.

Однако Адель не думала сдавать позицию и держалась наравне с ним. Обе машины набрали одинаковую скорость — стрелка спидометра лихорадочно плясала на отметке сто пятьдесят километров. Впереди появилась встречная машина и это было уже небезопасно. Такая играла не стоила свеч, Адель сбавила скорость и пропустила вперёд эксплорер.

Подрывник расплылся в улыбке и торжествующе просигналил ей. Она бросила взгляд на его лицо и её внезапно озарила догадка — этот парень, как две капли воды, похож на подрывника с картинки, распластавшегося на шпагате.

 

Забавно… Этот парень делает рекламу самому себе… Самовлюблённый нарцисс, хотя и сложен как аполлон, — мимолётно подумала она.

Адель свернула автомобиль на обочину. В её голове вызрел новый дерзкий план. Держись красавчик! Сейчас ты увидишь «вживую», что такое настоящая растяжка! Она скинула футболку с портретом американского президента на груди, подаренную самой Джиллиан Майклс, у которой она брала уроки фитнеса в Нью-Йорке, стянула с ног льняные бриджи светло-серого цвета, оставив лишь стринги, и пристально всмотрелась вдаль, где эксплорер уже отсвечивал маленьким светлым пятнышком.

Догнать машину подрывника для Адель ничего не стоило, тот ехал с прежней скоростью. Услышав протяжный сигнал её клаксона, он посмотрел в боковое зеркало и обомлел. Девушка сидела на сложенном водительском сидении почти голая в полной растяжке и кокетливо махала ему пальцами стройных ног.

Лицо подрывника озарилось улыбкой. Он жадно посмотрел на неё, облизывая губы, сбросил газ и стал притормаживать в надежде познакомиться с ней поближе.

Девушка к его удивлению, общаться не захотела, она громко рассмеялась, надвинула верх машины и нажала на газ, давая понять, что представление окончено. И сделала это она вопреки своему желанию, так как вновь испытывала сильное физическое, почти животного влечения к совершенно незнакомому мужчине.

Подрывник же воспринял нежелание Адель, как своего рода прелюдию — ещё ни одна женщина не сказала ему «нет».

Глава вторая

Неожиданная встреча

Всё заканчивается встречей влюблённых.

Уильям Шекспир

Адель посмотрела на старинные часы, стоящие в углу около камина. Половина шестого — пора собираться на тренировку. На набережной канала горели фонари, щедро разбрасывающие жёлтый свет в вечернюю мглу, опустившуюся на город.

Она подошла к платяному шкафу, достала спортивную сумку и принялась складывать в неё одежду для фитнеса.

Бросив случайный взгляд в не зашторенную часть окна, она увидела, что мостовая почти пустынная — всего лишь несколько прохожих. Жёлтые листья, подхваченные порывами ветра, кружились в свете фонарей в медленном танце и мягко падали на мостовую.

Адель всегда любила осень, каждый её солнечный день магически преобразовывал любой унылый день в праздник, но, к сожалению, в Питере таковых дней было не так уж много, как хотелось.

Внезапно её словно обожгло — на мраморном парапете стоял мужчина в тёмной куртке и разглядывал в бинокль её окно, она быстро выпрямилась и подошла к окну. Мужчина, завидев её, спрыгнул с парапета и растворился в темноте.

Адель брезгливо поморщилась, решив, что Роберт организовал за ней слежку, села на диван и тяжело вздохнула. Идти на тренировку явно расхотелось. Что делать? Позвонить Роберту? Она подошла к мобильнику, лежащему на журнальном столике, и набрала его.

— Адель? — послышался его голос.

— Роберт, у тебя найдётся свободная минутка поговорить со мной?

— В чём дело, малыш?

Адель, проглотив ком в горле, выпалила.

— Роберт, за моим окном кто-то вёл наблюдение. Я подошла к окну, мужик с биноклем спрыгнул с парапета и убежал. Как ты считаешь мне лучше не идти на тренировку по фитнесу?

Роберт усмехнулся.

— Ты уверена, что он вёл наблюдение за тобой?

— Да.

— А твоё окно не было зашторено полностью, и ты при этом переодевалась?

— Ну, да. Хотя, нет, в этот момент я складывала сумку. Переоделась я немного ранее…

— Не переживай, малыш, это обыкновенный вуайерист — мужик, который любит подглядывать за женщинами. Он исследовал все окна дома и наткнулся на твоё. — Я его понимаю, есть на что посмотреть, — рассмеялся Роберт.

— Да, ну тебя, Роберт! А вдруг этот озабоченный мэн нападёт на меня?

— Но тебе же не знакомо чувство страха.

— Не знакомо. Но я знаю, что такое физическая боль, и я не хотела бы вновь испытать её на себе.

Говоря о физической боли, Адель имела в виду телесные наказания, которые применялись к ней в самом раннем детстве за безобидные непослушания.

— Не бойся, никто тебя не обидит. Я порву любого, кто тебя тронет, хотя бы пальцем…

— Знаешь, Роберт, а что ещё я подумала по этому поводу?

— И что же ты такого жуткого удумала?

— Мне стыдно об этом говорить, но в голову пришло, что это ты, перед отъездом в Москву, дал поручение своим головорезам из охраны проследить за мной. За моей подругой Инной всегда скрытно присматривают по поручению её мужа.

— Скрытно присматривают, говоришь? — Роберт закатился громким смехом. — Вот поэтому я и не связываю себя узами брака, чтобы потом не мучится дурью. Я считаю, что девушке, равно как и мужчине, нужно предоставлять возможность погулять, чтобы она возвращалась домой.

В противном случае будешь мучиться от ревности, как муженёк твой подружки.

— Я бы убрала слово «мучиться», — как ни в чём не бывало сказала Адель. — Мне вспомнился анекдот, который знаю ещё со студенческой скамьи.

На приёме врач-психиатр спрашивает пациента:

— Пациент, вас мучают эротические сны?

— Почему мучают? — изумился пациент.

Роберт раскатисто рассмеялся и Адель окончательно успокоилась. Когда Роберт рядом, сидит ли он на диване, пьют ли они кофе, смотрят ли они по телевизору фильм или играют в карты, они близки настолько, насколько это возможно между любящими людьми. Они с ним просто идеальная пара, их счастье кажется полным и безмятежным.

Но вот наступает ночь, она засыпает у него на груди и вновь, кажется, что они являют собой одно целое. Но это только ей кажется, они по-прежнему существуют в разных мирах и сны цветные видит только он.

— Забавный анекдот, — сказал Роберт, — мне он понравился. Это ещё одно подтверждение тому, что мы все разные: кто-то мучится, кто-то ловит кайф, а кто-то, словно жемчужина, спряталась в своей раковине.

— Ну, да, — хмыкнула она. — Спасибо за параллель с жемчужиной…

— Ты что обиделась?

— Нет. Ты же знаешь, мне не ведомо это чувство. У меня конкретно-предметное мышление — я ничего не имею против жемчуга.

— Я знаю. Просто на меня многие обижаются. Вдруг и в тебе это прорезалось.

— Не прорезалось…

— Как я понял, ты на тренировку по фитнесу сегодня не идёшь?

— Уже не иду. Опоздала.

— Тогда позвони подруге, той, у которой муж ресторатор, и махните в какой-нибудь из его кабаков — оттенитесь. Не убивайся в тоске, хотя, о чём это я, — рассмеялся он. — В общем, малыш, помни, твоя жизнь принадлежит только тебе, и ты её хозяйка. Живи без напряга.

— А как у тебя дела?

— Я с друзьями через пару часов еду в крутой московский кабак «Сохо». Расслабление обязательно нужно тому, кто напрягается, — изрёк он.

— А ты напрягся? — тут же последовал ее вопрос.

— Я всегда, малыш, в напряжении. Свободно храпит только лев…

 

Закончив разговор с Робертом, Адель ещё некоторое время ошалело смотрела на телефон. Роберт вновь поразил её своим видением отношений между мужчиной и женщиной. Жизнь без напряга? Именно такую жизнь и проживал её беспутный отец, только он при этом напрягал её бедную мать. Нужна ли ей такая жизнь — без напряга?

 

— О, Адель! — заворковала Дарина, заслышав голос своей подруги. — Ты не на тренировке, а где?

— Я дома. На тренировку не пошла. Похоже мне всё надоело.

— Что за настроение, зайка? Роберт достал?

Адель утаивать ничего не стала и рассказала всё, что произошло, и передала свой разговор с Робертом.

— Он у тебя какой-то необычный. Удивительно слышать от мужика — оттенись с подругой в кабаке, пока меня нет дома. Мой Вадим не такой, но у него своих тараканов через край. Порой не знаю, как ко всему тому, что него исходит, относиться.

— Ты о чём сейчас?

— Помнишь слова из песни Любы Успенской?

За него, за него все отдам и потеряю…

Пропадаю я, пропадаю я…

Так вот, мы своим возрастным мужикам отдаём молодость и красоту, хотя и не бесплатно, но, в конечном итоге, мы пропадём, заплатив дорогую цену. Не знаю, как ты, а я уже пропадаю окончательно…

— Ты что такое, Дарина, говоришь? — едва не вскричала Адель. — Давай, подруга, я подъеду к тебе, и ты мне всё расскажешь.

В трубке послышалось шмыганье носом.

— Адель, ко мне ехать не надо. Мы воспользуемся советом твоего Роберта и поедем ужинать в ресторан, там и поговорим.

— А куда поедем?

— В «Памфлет-Портрет». Это один из кабаков Вадима. Он говорит, что там хорошая кухня. Закажи такси и подъезжай через пару часов. Успеешь войти в образ?

— Успею…

— Итак, у меня есть полтора часа в запасе, — буркнула под нос Адель, подходя к платяным шкафам. — Вопрос какие шмотки надеть? Может, приталенную «Аврору» от Бродяги или хайповую «Небесную музыку» от Пачеламы? А может просто жёлтые льняные штаны и зелёный вышитый блэйзер от Гоши Рыбинского и бирюзовую кепку «Крокс»?

Она открыла поочерёдно дверцы трёх шкафов и перебрала в них все вешалки. После некоторых раздумий выбрала «Бохо стиль» — сиреневое платье со шлейфом и накидкой. Посмотрела на часы — пора заказывать такси…

 

Как только Адель вошла в зал ресторана «Памфлет-Портрет», к ней сразу поспешил метрдотель.

— Вас зовут Адель? — учтиво спросил он.

— Да, это я, — сухо ответила она.

Метрдотель проводил к столику, стоящему у окна, где её уже поджидала Дарина.

— Адель, да ты просто секс-бомба! — встретила её чувственным распевом Дарина, — ты рождена для славы.

Адель, не обращая внимания на столь лестный комплимент своей подруги, огляделась вокруг.

— А здесь красиво и необычно, — оценила она интерьер.

— Мне здесь тоже нравится. Все выполнено в стиле аристократических салонов конца XIX — начала XX века: антикварная мебель, тяжёлые дубовые столы, старинные патефоны, фотографии, вырезки из пожелтевших газет. Все это стоило Вадиму уйму денег…

 

Адель сдержанно улыбнулась. Икающий говор Дарины являл собой нечто среднее между тем, как говорят жители Москвы, где она прожила большую часть своей жизни, и питерским произношением. Сейчас он был особенно заметен.

 

Подошёл официант, держа в руках бутылку игристого вина.

— «Мартини», как вы и заказывали, мадам Дарина. Открыть?

— Да.

 

Дарина отдала модельному бизнесу более десяти лет. Она была одной из самых ярких звёзд на модельном подиуме. Ее хорошо знали не только у себя дома, но и в зарубежных агентствах моды, таких как IMG, Women, Elite, Next, DNA, The Society, Marilyn, Oui, Select, Storm, D’Management и других.

Несмотря на свои неполные тридцать лет, она была похоже на долговязую девочку-тростинку с бледным лицом, у которой острые колени напоминали надломленные спички. Подобных гламурных штудий, скроенных по лекалам профессионального моделинга, можно видеть во многих глянцевых журналах, где они представлены в качестве арт-объектов для подражания девочкам-подросткам старшего возраста.

Адель не видела Дарину пару месяцев и не могла поверить в то, что её высокооплачиваемый личный диетолог довёл ее подругу до такого жалкого состояния.

Дарина была в зелёном «трансформере Джаз» от Чин Тамани, облегающая ткань которого бесстыже подчёркивала ее худобу. Её тонкую шею венчало колье из разноцветных камней, с преобладанием жёлтых и оранжевых цветов. Как ни странно, но в этой взрослой девочке-осень было что-то нездоровое, но при этом порочно-соблазнительное.

Адель неожиданно вспомнила фото Дарины трёхмесячной давности, размещённое в какой-то из газет, относящейся к бульварной прессе. Заголовок к нему гласил: «Тощая корова, далеко не газель…».

Тонкая, как тростиночка, Дарина была сфотографирована в кожаном кресле, она сидела, свесив ножки, на которых мяса было меньше, чем на руках у обычной девушки. «Не эти ли гламурные образчики доводят ваших дочерей до полного истощения?» — заключал свой гневный эпос автор статьи.

 

Официант открыл шампанское и разлил его по бокалам-флюте. Принесли клубнику и десерт…

— Я совершенно обескуражена твоим отчаянием, Адель. В чём дело? Я всегда считала, что у тебя есть всё, что только можно пожелать! Твой Роберт не жмот — купил тебе шикарную квартиру, крутую машину, драгоценных бирюлек у тебя навалом.

Откуда взялась у тебя на лице вселенская тоска? Может тебе нравиться надевать маску несчастной? Или ты, действительно несчастна? Мне кажется, дело в твоих мозгах? Будучи психологом, ты излишне занимаешься психоанализом себя родной, в этом твоя беда.

Адель тяжело вздохнула.

— Ты права, подруга, — всё дело в моих мозгах. Когда училась в школе, я думала, главное быть красивой и счастье ко мне придёт.

В институте я думала, чтобы быть счастливой нужно выйти замуж за богатого мужчину, парни — сверстники при этом в счёт не шли, потому как все они «босота».

Теперь у меня всё это есть, правда с одной оговоркой, — мужик, лежащий рядом со мной на кровати явно староват, ему бы лет на пятнадцать быть помоложе. Вот по ночам теперь лежу и думаю, чего же мне не хватает, чтобы по-настоящему быть счастливой?

— А Роберт тоже так мучается?

Адель громко рассмеялась.

— Нет. Он спит как убитый, его храп сотрясает стены. Роберта наши отношения вообще не занимают, его всё устраивает — молодое, крепкое, а главное безропотное тело, лежит рядом, что ещё надо!

Мои чувства? Это вопрос захламлённый. Ощущения есть, мне нравится секс, но он без эмоционального окраса — чувств, связанных с ним нет.

Я не знаю, что такое любовь и похоже на то, что никогда не узнаю. Впрочем, Роберта это обстоятельство не волнует, ему так со мной проще. Он вообще не думает о таких вещах, ибо сам, также, как и я, эмоционально не окрашен.

Мы с ним, в этой части, похожи, с той лишь разницей — я нахватала аберраций в семье, а у него запрет на чувства связан с его криминальным укладом. Кстати, такой запрет, говорил нам профессор в университете, нередко наблюдается у военных. Помимо военной тайны, они вдруг начинают хранить в себе всё подряд.

— Подруга, так никуда не годится! Я даю тебе установку — не мучайся дурью и заведи себе любовника. Спать будешь хорошо и сны будешь видеть розовые…

— Я уже думала об этом. Даже завела интрижку с одним, когда была на показе мод в Москве. Но он оказался моральным уродом…

— Так ты заведи себе не урода. Я же ведь завела, — разоткровенничалась Дарина.

— Ты молодец! А мне не везёт. К тому же я боюсь Роберта, он был в 90-е годы бандитом, у него и сейчас дружки такие. Он просто меня убьёт.

— Не убьёт, сейчас время другое. Выгонит с квартиры, заберёт машину, цацки. Может ещё отлупит. Эта проблема всех карманных девочек, живущих на дотации…

— И тебя тоже?

— А чем я лучше других. Мой Вадим, в отличие от твоего Роберта, к тому же маниакально ревнив. Вот он может точно меня убить. Но это меня не пугает…

— Почему?

— Есть кое-что пострашнее…

На лице Дарины высветился испуг и у Адель невольно возникло желание прижать подругу к груди. Наверное, подобное желание всегда возникает у родителей, когда они видят перед собой взрослую дочь в платье детского размера и с невесомой задницей, — подумала она.

— И что это? Ты меня пугаешь, подруга…

— Вадим посадил меня на наркотики…

Адель какое-то мгновение не могла взять в толк, о чём она говорит.

— Как так, взял и посадил? — сердито спросила она ее. — Ты же можешь от них умереть. Что ты думала в это миг?

Дарина чуть отодвинулась и с укором посмотрела на неё.

— Пожалуйста, без этого сердитого выражения на лице. Ничего, подруга, я не думала, я тогда была полной дурой, к тому же ещё и навеселе. Потом пристрастилась. Сейчас мы почти каждый вечер проводим с ним в элитном клубе, в котором собираются такие же «рафинированные», как мы.

Это богема Питера, кого там только нет — известные музыканты, узнаваемые киношники и телезвезды, прокаченные стилисты, детки богатых родителей и прочая хрень. Пьём, нюхаем, ширяемся…

Я давно поняла, что для того, чтобы попасть в так называемый «высший свет» талант не нужен. Нужно иметь смазливую внешность, одеваться в модные тряпки, посещать нужные вечеринки и затащить на себя какого-нибудь именитого мужика. Нужен холодный и циничный расчёт.

У нас с Вадимом вначале было иначе. Я влюбилась в него до беспамятства, он был в восторге от меня. Но папины деньги и профессиональная деятельность сгубили его.

— Я никогда у тебя не спрашивала, а чем занимается Вадим? — проявила интерес Адель.

— Помимо того, что он ресторатор, он ещё известный в Питере сомелье, но это полбеды. В нём не на шутку разгулялись гормоны, в то время как моя «физика» не была ещё «разбужена» полностью. Вот и пошло всё у нас на перекос.

— А полиция? Разве она не знает о существование этого подпольного клуба? В прочем, можешь не отвечать на этот вопрос, она, скорее всего, его «крышует» (сленг).

— Эта действительно тайный клуб — пароль на каждый день разный, его отправляют Вадиму на телефон. Один из друзей Вадима назвал этот клуб «ВКПБ».

Адель рассмеялась.

— Это что? Всероссийская Коммунистическая Партия Большевиков? И место ваших тайных встреч — крейсер «Аврора»?

Дарина усмехнулась.

— Нет. Он расшифровал эту аббревиатуру как «Всемирный Конгломерат Питерских Бля…».

 

Адель, отставив бокал с шампанским в сторону, на мгновение задумалась. На её лице отразилось смятение. Дарине это не понравилось.

— В чём дело, Адель?

— Всё это неправильно, Дарина. С этим надо что-то делать. Иначе ты погибнешь. Ты так не считаешь?

— Согласна с тобой, подруга. Моя болезненная худоба, — это ведь не заслуга диетолога. Я тихо сгораю от того, что употребляю наркотики, у меня нет желания принимать пищу. В этом вся проблема.

— Тебе надо лечь в специализированный центр на излечение.

— Я так и сделаю, но это будет потом…

— Когда потом?

Дарина пристально всмотрелась в глаза подруги.

— Через пару месяцев. Я уже не паникую от всего того, что со мной происходит. Моё сердце бьётся все медленнее, и я уверена, что я смогу пройти через все это.

— Через что всё это?

— Дело в том, что Вадим сознательно подсадил меня на наркотики. Сам он их тогда не употреблял, сейчас стал…

Адель ошеломлённо посмотрела на Дарину.

— И зачем ему это надо было?

— Из-за отвязанного секса. Сначала у нас в доме появилась пара свингеров, потом он подложил меня под своего друга, когда я была в «отключке». Ты понимаешь, почему я его ненавижу? — И это, заметь, не из-за того, что он старше меня.

— Н-да… Тот, у кого ума мало, радость находит в скотстве. Не думала я, что Вадим такой…

 

Адель обратила внимание, как при этом задрожала её верхняя губа. Боже, да она вот-вот разрыдается! Только этого не хватало.

— Так вот, — продолжила Дарина, взяв себя в руки. — Уйти и прекратить всё это я не могу, так как увязла с головой. Но кое-что я предприняла. Посмотрим, кто кого быстрее загонит в гроб. — Дарина огляделась по сторонам и наклонила к ней голову. — Я скрытно подсыпаю Вадиму в пищу молотый мухомор. Око за око! Он меня посадил на наркотик, я его на мухомор! Думаю, это вполне справедливо.

Адель с трудом проглотила образовавшийся комок в горле.

— Странная отравляющая связь… А мухомор ты где взяла?

— Купила в пригороде на сезонном рынке у какой-то бабки, она из него готовит настойку для лечения желудочно-кишечного тракта.

— И что теперь происходит с Вадимом? — осторожно поинтересовалась Адель.

— Сохнет, как и я. Он ходит по всяким врачам, сдал кучу анализов, проверился на ВИЧ, СПИД, и другие заразы. Заставил меня провериться. В общем, пишут ему всякие диагнозы, но никто ему не сказал, что не надо было поступать со мной так. Сейчас он понял, что дни его сочтены и стал глушить своё состояние наркотиками.

— Ну, вы даёте! — протянула Адель, скрывая при этом массу непечатных выражений, хорошо известных не только молодым парням, но и молодым девушкам.

Как всё страшно, Дарина! Ты сжигаешь себя… А я тут со своими душевными метаниями лезу к тебе… Понимаю, что я дура, но ничего поделать с собой не могу. Ночью плохо сплю, часами прокручиваю в голове прошедшие события, подвергаю их оценке, выскребаю из них всё новые подтверждения своим мыслям. А теперь вообще не засну, буду думать о тебе.

— Не надо думать обо мне, со мной все ясно…

— Ну уж, нет! — категорично заявила Адель. — Тебе надо отпустить эту ситуацию с Вадимом. И сделай это, прежде всего, для себя самой. Твоё озлобление на него, способствует собственному эмоциональному выгоранию, — это я тебе как психолог говорю.

Что касается Вадима, то он серьёзно болен, его заболевание называется гиперфилия.[2] В прошлом веке это заболевание было приравнено к наркотической зависимости. Во многих странах существуют группы взаимопомощи по типу клуба анонимных алкоголиков.

— ВКПБ и есть такой клуб. Там все пьют как лошади или «ширяются». Кстати, а твой Вадим волосатый? — неожиданно спросила её Адель.

— В каком смысле волосатый? Залысин на голове я у него не замечала…, а спина, грудь и плечи, заросшие как у обезьяны.

— Это один из признаков гиперсексуальности у мужчин, а у женщин это крутые бедра…

— А ещё какие признаки есть?

— Они тебе хорошо известны это неуёмность и неудовлетворённость в сексе. Давай лучше вернёмся к нашим баранам. Тебе не надо больше травить Вадима. Если он умрёт, ты будешь нести в себе груз убийцы до конца своих дней.

То, что ты делаешь, разрушает и тебя, как личность. Вадим получил своё сполна — по крайней мере, вы с ним сравнялись в весовых категориях. Ты должна срочно пройти курс лечения! Я завтра приеду за тобой и увезу тебя в хорошую клинику.

— Обещай, мне подруга, что ты не сбежишь и сделаешь, как я тебе сказала, — пристально посмотрела на неё Адель.

На лице Дарины отразилось смятение и это Адель явно не понравилось.

— В чём дело?

— Я не знаю… Давай выпьем ещё для смелости. Когда я пьяна, то мне море по колено…

Дарина шмыгнула носом, глаза ее увлажнились…

— Выпьем, но я жду от тебя ответа, — не отступала Адель.

— Я обещаю тебе! — выпалила Дарина, смахнув со щеки набежавшую слезу.

— Ну вот и хорошо!

Адель пододвинула к ней своё кресло, обняла и поцеловала в щеку.

— Знаешь, Адель, а мне сейчас в голову пришла гениальная мысль как помочь тебе. Тебе нужно не только завести любовника, но ещё и загрузить себя надомной работой, притом по специальности.

— Боже, какая трезвая идея — поработать на кубышку, — усмехнулась Адель. Ты, наверное, подруга, забыла, что я не нуждаюсь в деньгах…

— Не иронизируй, Адель, и, пожалуйста, выслушай меня. Эта работа в колл-центре РДВ. РДВ расшифровывается как разговоры для взрослых.

Озабоченный клиент набирает телефон коммутатора, оператор соединяет его со свободной девушкой, находящейся в сети, и таймер тикает. Ты, к примеру, лежишь на диване, называешь своё вымышленное имя, и разговариваешь с клиентом на тему любви, секса и прочего, как человек понимающий в этом толк.

У меня одна знакомая девушка, с ней мы познакомились в клубе, работает в этом центре, в деньгах тоже не нуждается, у неё мужик богатый, поэтому она их переводит на благотворительный счёт детей больных раком. Раньше она от скуки выла, теперь все своё свободное время проводит по приколу и с пользой.

Тебе, как психологу, это может быть интересно, со всяким людом пообщаешься, и в сексологии поднатореешь. Если тебе не понравится это направление, то можешь в удалённом доступе заняться онлайн-консультированием, как психолог. Там у них есть и такое…

— Вот это направление для меня намного интереснее, чем имитация вздохов и оргазмов по телефону. И где этот колл-центр находится?

— Эльза, так зовут мою знакомую, говорит, что офис центра находится в городе Пушкин. Руководит им доцент кафедры психологии из университета, в котором ты училась, тётке лет сорок с лишним, зовут Марго…

— Не знаю такую, это имя скорее всего вымышленное. Интересно, кто у них там такая шустрая? Только ради того, чтобы узнать это, можно съездить в этот колл-центр, — рассмеялась Адель. — Кстати, Пушкин — мой родной город, я там родилась…

— Давай, я прямо сейчас позвоню Эльзе и узнаю координаты этого центра, — предложила Дарина.

— Давай, звони!

Дарина набрала по телефону свою знакомую и принялась оживлённо с ней беседовать.

 

Адель допила бокал шампанского и со скучающим видом стала рассматривать людей, сидящих в зале за соседними столиками. И вдруг она обомлела. В поле её зрения попали двое — лысеющий здоровяк, сидящий к ней спиной, и его собеседник — молодой парень с необыкновенно красивым лицом и узлом темных волосы на затылке.

Почувствовав на себе её взгляд, молодой парень посмотрел в её сторону. Адель замерла. Все в нём напоминало того парня на трассе, которого она окрестила «подрывником» — красивое лицо, целеустремлённый взгляд, мужественный подбородок, узел волос на голове. В тоже же время было и отличие, но она никак не могла взять в толк какое. Вот если бы он был в белой майке, тогда другое дело, — подумала она.

Адель сместила в сторону своё кресло, чтобы не встречаться с ним взглядом…

 

«Подрывник» узнал её сразу. На его лице отразилась сложная гамма чувств. Нереализованное право на знакомство не позволяло ему так просто забыть девушку на красном ягуаре, продемонстрировавшую незабываемую растяжку. В нём вновь взыграло самолюбие. Он что-то прошептал на ухо своему собеседнику, поднялся из-за стола, подошёл к метрдотелю и предъявил ему какие-то корочки.

— Скажите, пожалуйста, на кого был заказан столик номер пятнадцать, за которым сидят две девушки? — спросил он его.

Метрдотель понимающе улыбнулся, обнажив белые зубы.

— В зелёном платье подруга нашего хозяина, ее зовут Дарина, а другую девушку зовут Адель, так она себя назвала на входе в ресторан.

«Подрывник», повеселевший вернулся за свой стол. Дело приобретает забавный оборот. Посмотрим, что из этого получится, — вбросил он в себя обнадёживающий посыл…

 

— Что с твоим лицом, Адель? — обеспокоилась Дарина. — О чём ты сейчас задумалась?

— Посмотри налево. Видишь, через два ряда от нас, за столиком у стены, сидят двое.

Дарина небрежно посмотрела туда, куда она показывала.

— Вижу.

— Так вот, молодой парень мне показался знакомым. Помнишь, я тебе как-то рассказывала о парне, который сделал аэрографию на автомобиле, использовав для этого своё фото. На нем он изображён сидящим на шпагате, на противотанковых минах. Этот молодой, и тот на трассе, — одно и тоже лицо.

— Если это так, что ты будешь делать? — задорно рассмеялась она.

— Да ровным счётом ничего. Я его не знаю и, честно говоря, знать не хочу, — категорично ответила Адель.

— А он, тем временем, идёт к нам…

— Вижу, — процедила сквозь зубы она, слегка покраснев.

 

— Здравствуйте, девушки! — поприветствовал их парень. — Пожалуйста, не сочтите меня бестактным, но я подошёл к вам, потому как увидел, что Адель, узнала меня тоже. Я Игорь.

Адель вконец растерялась, но на её лице не дрогнул ни один мускул.

— Неужели, Адель, вы не помните меня? Позвольте вам напомнить. Это был июль, трасса «М-11», вы гнали на красном ягуаре, я же едва волочился на своём эксплорере. Припоминаете?

Он посмотрел на неё долгим взглядом, что Адель на мгновение подумала, а всё ли у неё в порядке?

— Вы присаживаетесь, Игорь. — Дарина жестом указала ему на свободный стул. — Как ты считаешь, Адель, может нам стоит пригласить за стол ещё одну влажную помощницу?

Адель осуждающе взглянула на подругу. Дарина начала гнать понты — влажной помощницей она называла бутылку шампанского. Но её это не остановило, она поманила пальцем к себе официанта.

— Любезный, будь добр, принеси ещё одну бутылочку «Асти Мартини» и клубнику.

Официант принёс шампанское и разлил его по трём бокалам.

— Выпьете немного шампанского с нами? — спросила Игоря Дарина.

— Нет, спасибо, я за рулём!

— Посмотрите на нас с Адель и берите пример, мы тоже за рулём, — слукавила она.

Дарина подняла бокал.

— Велика и сильна Россия — русский человек не страдает от ожирения! — пафосно произнесла она тост с намёком на свою стройную фигуру и лукаво подмигнула Адель.

 

Игорь сдержанно улыбнулся и взглянул Адель в глаза.

— А я вас узнала, — ровным голосом сказала Адель. — Вы тогда напомнили мне одного голливудского киноактёра из фильма «Подрывник». Я не знаю его имени, фильм очень старый…

Игорь вновь расплылся в улыбке.

— Скотт Байо — так зовут этого парня. Недавно этот фильм показывали по телевидению и все мои друзья, посмотревшие его, сочли нужным отметить наше сходство.

Пришлось вечером и мне отыскать этот фильм в интернете. Честно скажу, фильм не понравился, а с главным героем у меня действительно есть некое сходство…

Адель всмотрелась в черты его лица. А он действительно красив — широко распахнутые миндалевидные глазами с длинными ресницами, прямой нос, высокие скулы, красиво очерченные губы, волевой подбородок с ямочкой в центре. Смотреть на него доставляет огромное удовольствие, наверное, многие девушки потеряли голову, завидев такого парня?

 

— Скажите, Игорь, а откуда вам стали известны наши имена? — проявила интерес Дарина.

— Всё, Дарина, очень просто, — поспешила ответить за него Адель, — Игорь из ФСБ или ВКПБ, я краем глаза видела, как он показывал метрдотелю какие-то корочки.

После чего, обе девушки залились звонким смехом. Однако Игоря это не смутило.

— Нет, девушки, ни в одной из названных структур я не работаю, — одарил он их лучезарной улыбкой. — Я морской офицер и служу в спецназе военно-морского флота.

— Ого! — почти одновременно воскликнули подруги и сразу же обрушились на него с вопросами.

— А почему у вас волосы «в хвост»? — первой выпалила Дарина. — Всем известно, что морякам такую причёску носить не разрешается.

— И ещё, — подключилась Адель, — если вы морской офицер, то почему вы делали шпагат на противотанковых минах, уложенных на травке, а не на палубе военного корабля? — спросила она, не глядя на него.

Игорь сделал паузу, чтобы придать весомость своим словам.

— Это не совсем так, — усмехнулся он, блеснув белизной зубов. — Я вам, девушки, сказал, что служу в спецназе ВМФ, а спецназ решает различные задачи не только на море, но и на суше. Представьте, что было бы, если спецназовцы отсвечивали бы своими выстриженными затылками и походкой военного человека? Противник их с лёгкостью обнаружил бы и первым нанёс удар.

— А в вас действительно трудно признать офицера морского спецназа. Вы замаскировались хорошо, — сделала неожиданный ему комплимент Адель.

При этом на её губах неожиданно появилась улыбка, от которой он не мог отвести глаз. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Она уже хотела отвернуться, но он поспешно спросил её, чтобы помешать этому:

— А в вас всё выдаёт гимнастку. Вы гимнастка?

Адель усмехнулась и удивлённо подняла брови:

— Вероятно, вы судите по моей растяжке, увиденной вами? Но вы ведь тоже делаете её, хотя и являетесь морским офицером. Что касается меня, то я психолог, работаю в специализированном колл-центре в Пушкине…

— А откуда у вас взялась такая великолепная растяжка?

— Это благодаря русским народным танцам в школьном возрасте и фитнесу в зрелом. А у вас она откуда?

— Спорт всему виновен, — улыбнулся Игорь. — Я много лет занимался дзюдо…

— А можно, Игорь, посмотреть ваше удостоверение, — вклинилась в их диалог Дарина. — Полагаю, что это не составляет военную тайну, вы только что его показывали метрдотелю.

Игорь достал из кармана удостоверение и протянул Дарине. Она открыла его и с пафосом прочла:

— Капитан Тарасов Игорь Леонидович… — А форма вам идёт, товарищ капитан, — добавила она с улыбкой на лице. — Только вот, где ваша косичка?

— Тогда её у меня ещё не было.

— С косичкой всё понятно. А вот скажите, Игорь, — принялась пытать его Дарина, — морской офицер в вашем представлении настоящий мужчина, или он ничем не отличается от всех остальных, например, от метрдотеля, с которым вы только что беседовали?

Игорь картинно вобрал в себя приличную порцию воздуха. В его тёмных глазах забегали дьяволята.

— Я не буду говорить за всех офицеров флота, скажу лишь за себя, а вы уж судите сами, — принялся он повествовать в шутливой манере.

Во-первых:

• Я не пью, не курю, веду здоровый образ жизни;

• Я не кобель, по натуре однолюб, поэтому сплю исключительно на своих подушках. У меня нет бывшей жены, внебрачных детей;

• Я не жмот. Мне не жалко потратить большую часть своего денежного довольствия на любимую мной женщину.

 

Адель смотрела ему прямо в лицо широко открытыми глазами. Но это его нисколько не смущало.

 

• Я люблю домашних животных, они веселят меня, когда грызут, царапают мои туфли и писают в них, — спокойно повествовал он.

• Мои носки не пахнут сыром, и я не разбрасываю их где попало, они всегда лежат на одном месте, свёрнутые калачиком;

• Я не икаю, не пускаю ветры в присутствии любимой женщины и её подруг.

 

Игорь видел, как глаза девушек наполнились смехом, они едва сдерживали его в себе, и это его только подзадорило.

 

• Я уважаю маленькие женские слабости. Их многочасовые разговоры с подругами по телефону меня умиляют;

• Я не храплю ночью и люблю искромётный секс;

• Я не люблю проводить время за просмотром футбольных и хоккейных матчей по телевизору, но при этом обожаю смотреть мексиканские сериалы;

• Я не хожу в баню с друзьями, не езжу с ними на рыбалку;

• Я скромен, не выпячиваю наружу свои лучшие качества, которых у меня не мало.

 

— Все я не могу! — взорвалась от смеха Дарина. — В вашем лице, Игорь, мы встретили с Адель идеального мужчину!

— А мне сейчас вспомнился старый анекдот, — сказала Адель.

Блондинку спросили: «Какая вероятность того, что, выйдя на Невский проспект, вы встретите динозавра. Та, не раздумывая ответила: «Пятьдесят процентов. Я его либо встречу, либо нет».

— Ты права, Дарина, нам действительно повезло — мы встретили идеального мужчину, а могли и не встретить, — с иронией в голосе сказала она.

Игорь громко рассмеялся.

— Да, девушки, я такой, но это ещё не все, я не рассказал вам главного о себе.

— Так, расскажите, не томите нас, — потребовала Адель.

Игорь внимательно посмотрел на Дарину, затем вновь перевёл свой взгляд на Адель.

— Вы не поверите, но я люблю мыть посуду, стирать и гладить белье. Мечтаю отводить своих детишек в садик, забирать их оттуда. А ещё люблю делать с детьми уроки и ходить на родительские собрания.

Ну и последнее. Я готов женится на милой и доброй девушке, осознавая, что красота не самое главное. Хотя, глядя на вас, уточню, что она лишней точно не будет. А ещё я обязуюсь и любить всех её родственников…

— А вот в последнее верится с трудом, — усомнилась Адель с едва сдерживаемой улыбкой, — у мужчин порой на одну женщину чувств не хватает, а тут объять своей любовью ещё и её родственников. Вы явно погорячились, Игорь. Может с них достаточно уважения?

— Согласен с вами. Я широко размахнулся. Ведь в родственниках могут оказаться и смазливые сестрёнки, — хохотнул он.

— А как насчёт ревности? — поспешила уточнить Дарина.

Игоря её вопрос не обескуражил, и за ответом в карман он не полез.

— Я, Дарина, поступлю просто — приму на сей счёт точку зрения своей возлюбленной и буду следовать ей неукоснительно. Ведь главное в семье спокойствие и понимание. А ревность — это оружие разрушения. Не так ли?

— Так, — согласилась с ним Дарина и её глаза при этом потускнели.

— А какие перспективы будущего рисует для себя морской офицер, — игриво поинтересовалась Адель. — Наверное, стать адмиралом? — слегка прищурилась она.

— Нее, придурком…

— Почему придурком?

— Мне понравился, Адель, ваш забавный анекдот про динозавра, расскажу вам свой.

У мальчика спрашивают:

— Пацан! Кем ты хочешь быть, когда станешь взрослым?

— Придурком! — отвечает он.

— Почему придурком?!

— Потому что все говорят: «Посмотри какой крутой мерседес у того придурка!»

— Шутка вам, Игорь, явно удалась, — задорно рассмеялась Адель. — Не знаю, как там насчёт всего остального, но об одном уже можно судить вполне определённо — вы умный человек с хорошей долей юмора.

Говоря эти слова, Адель неожиданно поймала себя на мысли, что ей приятно осознавать, что Игорь, предстал перед её подругой в выгодном свете — красивым, умным, думающим.

— Я рад, Адель, что именно таким вы меня увидели. А это уже немало, с таким багажом можно и в бой, — сказал, улыбаясь Игорь.

— В какой такой бой? — недоумённо спросила она.

— В бой, чтобы завоевать ваше сердце…

— А если оно…

— Ни каких «если», и никаких «оно», — прервал он её решительно на полуслове. — В бою всегда побеждает сильнейший, так меня учили по жизни мои отцы-командиры…

 

Адель потупила глаза. Теперь она видела в нём не только красивого мужчину, она почувствовала его цинизм, смягчённый юмором и дружелюбием. Всё в нём притягивало, как магнитом.

— Мне нравится, Игорь, ваш настрой, — вклинилась в их диалог Дарина. — Мою подругу нужно встряхнуть и запустить её пульс вскачь.

— М-м-м… Тогда придётся посвятить этому ещё одну нашу встречу, — молвила Адель.

— Я за это обеими руками, — воскликнул радостно Игорь.

Адель насмешливо покачала головой.

— Похоже на то, что ваш корабль, товарищ капитан, вошёл в океан чувств, только мой оттуда давно уплыл. Берегитесь качки!

Губы Игоря дрогнули в улыбке.

— Пусть меня захлестнут чувства! Я не боюсь влюбиться! — заявил он.

А этот парень похоже знает, что делает! — подумала Адель и на минуту закрыла глаза собираясь с мыслями.

Дарина наклонила к ней голову и прошептала на ухо:

— Пойдём в туалет — мне нужно немного освежиться. А Игорь нас подождёт…

— Игорь вы подождёте нас?

Игорь блеснул белизной своих зубов.

— К сожалению, девушки, я должен оставить вас — мне нужно ехать по делам службы.

— Очень жаль, — проговорила Дарина. — Нам с вами было интересно. — Она протянула ему свою визитку. — Это на тот случай, если пожелаете с нами вновь встретиться.

* * *

В туалете Дарина вымыла лицо холодной водой и причесала волосы, вернув им прежнюю форму. Затем открыла свою сумку от Версачи, достала кошелёк и извлекла оттуда маленький бумажный конверт и пластиковую трубочку.

— Мне это нужно, — сказала она, завидев вытаращенные глаза Адель. — Ты когда-нибудь пробовала наркотики — марихуану, LSD, экстази?

— Да бог с тобой! Мне от твоих слов кровь леденит. Ещё в школе мне как-то предлагали лизнуть какую-то соль, но я наотрез отказалась. По мне лучше выпить шампанского бокал, другой… Я не при каких обстоятельствах не собираюсь садиться на наркоту — это прямая дорога в ад!

Дарина провела её в кабину и закрыла дверь.

— Постой со мной рядом, Адель.

— Дарина, уймись! Не нужно этого делать, ты мне обещала…

— Это в последний раз. Завтра мы едем с тобой в клинику, — клятвенно пообещала ей вновь Дарина. — А сейчас я взбодрюсь и протрезвею. — Этот наркотик совсем не сильный, — рассмеялась Дарина. При этом в её улыбке было что-то липкое и нездоровое. Адель содрогнулась…

 

Дарина встала на колени на грязный мокрый пол в своём длинном «трансформере Джаз» от Чинтамани, опустила крышку унитаза, раскрыла конверт и высыпала немного белого порошка на крышку унитаза.

— Боже! Что ты делаешь, Дарина? Это же негигиенично, — возмутилась Адель.

Она не обратила на её слова никакого внимания, вставила в ноздрю пластиковую трубочку и сделала вдох…

Когда они вернулись, то увидели на своём столе большой букет чайных роз и визитку, оставленную Игорем. На обратной стороне Адель прочла:

«Адель, позвоните мне, пожалуйста, когда будете дома.

P.S. Я рад, что встретил вас вновь…».

— Люблю цветы, добавить бы мне их в мою жизнь, — невесело сказала Дарина, рассматривая букет.

— Это, подруга букет для тебя, — неожиданно для себя сказала ей Адель.

К столику подошёл официант и осведомился о желании заказать что-либо ещё.

— Пожалуйста, принесите счёт, — попросила его Дарина.

— Ваш заказ, дамы, оплачен. Его оплатил молодой человек.

— А он не такой уж и плохой, — заметила Адель.

— А я тебе что говорила? Этот Игорь нормальный мэн, поверь мне на слово, — восторженно отозвалась о нём Дарина.

— Нормальный. Только мы с тобой ненормальные. Он здоровый, молодой парень. Ему нужна любящая жена, которая бы нарожала ему кучу красивых детишек. А мы с тобой кто? Мы украшение к нашим замшелым, но чертовски богатым снобам. Нам подавай отдых на Мальдивах, модные клубы, ночные тусовки, заграничные тряпки и побрякушки. С нами можно не церемониться, если что пойдёт не так, то можно подарить другому или даже проиграть в карты. Скажешь не так? Могу привести примеры…

— Не надо примеров. Ты права, подруга, — согласилась с ней Дарина. — Но ведь хочется лучшего…

— А тут ничего не поделаешь, дорогая, — «кесарю — кесарево».

 

Приехало vip-такси. Адель и Дарина неспешно покинули ресторан. На столике, за которым они сидели, осталась лежать визитка Игоря. Официант, убиравший со стола, на мгновение взял её в руки, бегло пробежал глазами по написанному, после чего смахнул её в корзину с мусором…

 

Шампанское совершенно разморило Адель, едва её голова коснулась подушки, она сразу же провалилась в царство Морфея.

Перед глазами пёстрым хороводом замелькали события прошедшего дня. Она думала о Марго и её столь необычном бизнесе, о Дарине и её бестолковом существовании, о Игоре, он представился ей совершенно идеальным мужчиной. Думала и о себе, что даст ей работа с клиентами, которые не могут разрешить без её участия свои жизненные проблемы…

Глава третья

Роберт

Единственный способ отделаться от искушения — уступить ему.

Оскар Уайльд, писатель

На Балтике объявили штормовое предупреждение. Уже третье за месяц.

 

Адель набрала номер телефона Роберта и попросила поехать с ней к Дарине, чтобы увезти её в наркологическую клинику. Она, знала, что он уже два дня находится в Питере. Сейчас ей захотелось проверить его на наличие обыкновенного человеческого сострадания.

— Послушай, малыш, — расхохотался он. — Скажи, что ты пошутила. Я видел твою подругу всего лишь пару раз. К тому же, у неё есть мужик. Согласись, что это смешно.

— Я в этом ничего смешного не вижу, — сердито ответила Адель. — Кощунственно смеяться над чужим горем. А что касаемо её мужа, то он и посадил её на наркотик. Я же рассказывала тебе…

— А она чем думала? Как всегда задним местом?

— Роберт, мы должны помочь ей, — настойчиво сказала Адель. — Я никогда тебя ни о чём подобном не просила, но теперь мне действительно нужно чтобы ты был рядом со мной. Роберт, пожалуйста, умоляю тебя.

— Малыш, так дела не делаются, — раздражённо сказал он. — У меня другие планы. Не могу же я бросить всё и поехать спасать твою подругу? Мои друзья сильно огорчатся…

— Но ты и меня можешь огорчить, — со слезами в голосе проговорила она.

— Ты другое дело. Ты моя подруга, чёрт побери! В его голосе появились нотки недовольства.

Наступила минута молчания.

— Роберт? — первой прервала её Адель.

— Что ещё?

— Я так устала быть одна. К тому же у меня есть новость для тебя. Если ты приедешь, то я расскажу тебе зачем я ездила вчера в Пушкин, — прибегла она к маленькой женской хитрости.

— Девочка моя, ты часом не, залетела? Может тебе нужны деньги на врача, а ты тут мне рисуешь узоры?

Адель остолбенела.

— Нет. Со мной всё в порядке…

— Точно всё в порядке? Ты меня не обманываешь?

— Не обманываю.

— Ну ладно. Тогда может быть, я завтра подъеду? — кисло и как-то неуверенно сказал он.

— А почему не сегодня?

— Сегодня, малыш я не могу, у меня мальчишник, на котором мы распишем в картишки важную «пульку».

— Роберт, у тебя мальчишники каждый день. Я не видела тебя больше недели. Хотя бы на пару часов заехал ко мне, — вернулась она к основной теме. — Я тебя не просто прошу, а умоляю? Адель особенно нежно выговорила слово «умоляю».

— Сейчас прикину, что стоит твоё «умоляю», — с сарказмом проговорил Роберт. — Ладно, я заеду… — Судя по голосу, большой радости он не испытывал, она даже подумала, что скоро он её бросит. — Но меня есть условие.

— Какое?

— На мальчишник поедем вместе, а там мы что-нибудь придумаем! — добавил он, и тем самым развеял грустные опасения…

 

Роберт никогда не спрашивал, хочет ли она поехать с ним куда-либо. Она уже в первый же месяц знакомства усвоила, что избранник не задаёт лишних вопросов. Он отдаёт приказы, которые следует выполнять. Он говорил: «Прыгай в седло!», она отвечала: «Держи, милый, крепче коня!»

По своей натуре Роберт был скрытым человеком. Она никогда не была в его жилище, которых у него было несколько. Он из соображений безопасности избегал ночевать две ночи подряд в одном месте. Первую ночь с ним Адель провела в отеле «Европа», затем были съёмные квартиры.

Роберт обладал огромным состоянием — Адель не могла даже предположить, сколько денег у него было. Однажды от его подвыпившего друга она узнала, что они с Робертом в 90-е годы «бомбили» ювелирные магазины, теперь им этого делать не нужно, потому как вся «ювелирка» Питера принадлежит им и они теоретически могут купить даже маленькую страну.

Несмотря на такой образ жизни, Роберт умудрялся одеваться всегда с «иголочки» и водил дружбу с известными столичными кутюрье. Этим объяснялось его появление на «Неделе Высокой моды» в Александрийском театре, где они впервые встретились.

 

Свободное и независимое поведение Роберта было сформировано благодаря тому, что он воспитывался в детдоме среди равных ему и умел ценить свободу. Он не коллекционировал машины, не скупал виллы на островах, не заводил арабских скакунов, породистых собак, потому что не считал их показателем собственной значимости.

Его успех таился в крепких кулаках и колючем взгляде тёмных глаз. Ничто не могло пошатнуть его уверенности в себе — Роберт не боялся никого и ничего на свете, потому как сам излучал опасность.

Если в день их первой встречи она обратила внимание на небольшой шрам под его левым глазом, то когда она увидела его тело со следами, пронёсшимся на ним жизненных бурь, то её охватил панический страх.

Нам нём были линейные полосы от ножевых порезов, розочки от вошедших в него пуль и заточек, рваные следы от зубов собак и многочисленные порезы от разбитых бутылок.

За каждой такой отметиной стояли истории, о которых он не любил рассказывать. Исключение лишь составили шрамы на его груди в виде белых полос под правым соском, о которых он всё же ей рассказал.

Это случилось ещё в детдоме. Тогда он тогда заступился за малолетнего друга из своей группы, которого долговязый уличный хулиган в окружении пьяных друзей заставлял целовать ему ноги, за непослушание.

Мальчик закрыл лицо и молча сносил побои. Это взбесило его обидчика, и он стал тыкать ему в грудь сигаретой. Малолетка истошно вопил.

Случайно оказавшийся в этом месте Роберт, не раздумывая, наскочил в прыжке на обидчика, свалил с ног и стал беспощадно наносить кулаками удары по лицу. Силы были неравны, хулиган вскочил на ноги, выхватил из кармана опасную бритву и в приступе бешенства нанёс несколько ударов наотмашь.

От полученных порезов Роберт упал на землю, истекая кровью, и неизвестно, чем бы это закончилось, если бы не крики женщин с балконов дома и не помощь мужчин, прибежавших к месту кровавой бойни.

 

Позже, когда Роберт отбывал свой очередной срок в колонии, судьба уготовила ему встречу со своим давним обидчиком, после короткой и кровавой разборки в живых остался лишь один…

За уникальное расписное полотно, коем являлось его тело, в криминальном мире Роберта окрестили необычным для уголовника погонялом — «Звезда».

Однажды он разрешил ей сосчитать все свои затянувшиеся раны и рубцы — их у неё получилось тридцать девять. Как оказалось, Роберт знал об этом.

«Сороковая отметина будет для меня последней в жизни, — это как для удачливого охотника роковая встреча с сороковым медведем, в этом случае победителем в ней всегда оказывается косолапый», — горько усмехнулся он.

 

Адель понимала, что близкие отношения с Робертом были опасными, однако желание быть рядом довлело над ней. Для того, чтобы войти в его жизнь, приходилось рисковать. Ей нужен был уверенный и сильный покровитель. С университетской скамьи она знала, что такие люди как она, существуют благодаря «ключевой фигуры», так как страдают от невозможности помогать самой себе.

К тому же Роберт был очень хорош в постели, он в совершенстве владел техникой секса. Единственное, что занимало Адель в минуты сладострастия, — это то, что она далеко не единственная в Санкт-Петербурге молодая девушка, кому он столь щедро дарит это удовольствие.

Адель не рассчитывала на постоянство Роберта, так как знала, что он полигамен и не умеет хранить верность одной женщине. Тем не менее, в своих мечтах она представляла, что с ней всё будет иначе, ведь когда-то он должен угомониться. И когда это случится они, возможно, сыграют свадьбу, примеров таких пар как они, ни счесть, особенно в шоу-бизнесе. А сейчас ей нужно периодически сдавать анализы крови на СПИД и ВИЧ (к счастью, результаты всегда были отрицательные).

К тому же отступать поздно — она обречена сидеть и ждать этого порочного сукина сына, которого имела неосторожность полюбить.

Сетовать на судьбу не имело смысла, ведь благодаря ей она заполучила в любовники одного из самых богатых людей Питера.

Поэтому она никогда не будет доставать его своими расспросами «где был?» и «с кем был?». Она знает, что Роберт ещё не исчерпал свой «золотой запас» веселья. И пока он не заразил её какой-либо гадостью, она смирится с его мужскими шалостями и капризами. У каждого взрослого мужика, как и у молодой модели, есть свой «срок годности».

А может её Роберта однажды похитили инопланетяне и промыли ему мозги, от того он такой жестокий и бессердечный? — иронично подумала как-то о нём Адель.

 

Раздался звонок мобильника, Адель поспешила к нему, тот неистово крутился на лакированном столе. Звонил Роберт.

— Малыш, я не могу сегодня приехать к тебе, — сказал он. — Плесни себе винца и скоротай вечер одна.

— Роберт, ну, пожалуйста, приезжай хоть на часок, — не сдавалась она.

— Адель, прошу тебя, мне не нужны эти сопли. Ты же знаешь, я их терпеть не могу. Ты же не хочешь испортить моё мнение о тебе, не так-ли?

— Не хочу.

— Ну тогда не скули, ладно?

— Ладно, прости меня.

— Вот такой ты мне нравишься больше. Я же не бросаю тебя, детка.

На лице Адель отразились скука и покорность судьбе.

— Завтра или послезавтра я появлюсь у тебя, — добавил он…

Послышались короткие гудки…

 

Адель положила телефон перед собой и ещё долго смотрела на него, не в силах поверить в произошедшее. Её губы отчаянно дрожали, а внутри всё клокотало от злости, раздражения и бессилия.

— Мне плохо, плохо, плохо…, — неустанно твердила она.

 

Роберт появился на третий день поздно ночью, когда Адель уже спала.

Она открыла ему дверь. Он шагнул навстречу и обнял её. В нос ей ударила пьянящая смесь туалетной воды «Аква Ди Джио» и пота.

Роберт притянул её за бёдра и быстро поцеловал в губы, обжигая запахом коньяка. У Адель подогнулись колени.

Он сбросил с себя на пол чёрный плащ. Верхние пуговицы его белой рубашки были расстёгнуты. Он был явно разгорячён. Это она поняла сразу, как только его сильные руки сорвали с неё ночную рубашку. Затем он стянул через голову и свою рубашку.

— Твои соски, малыш, возбуждены, они все знают о нас, не будем вводить их в заблуждение, — пробормотал страстно он, лаская её грудь.

— Что с тобой происходит, Роберт, я не узнаю тебя, — прошептала Адель. Она видела в зеркало, как он жадно целует её шею и водит пальцами по набухшим соскам. У неё было ощущение, что она смотрит порнофильм с собственным участием.

— Малыш, я хочу тебя съесть. Не помню, что я тебе наговорил пару дней назад, но все эти дни я думал о твоём теле.

— Вот, вот, о теле…, — обиженно скривилась она. — Все эти дни…

Она стояла перед ним обнажённая и беззащитная.

Он склонился ещё ниже. Это было свыше её сил. Пряди её светлых волос опустились ему на плечи. Она коснулась исполосованной шрамами его спины и медленно опустилась на пол.

— Я хочу, чтобы было быстро и сильно, — прошептала она…

* * *

Когда она проснулась и открыла глаза, то увидела стоящего посредине спальни Роберта, он был полностью одет.

— Ты не останешься?

— Нет.

— Когда придёшь в следующий раз?

— Не знаю. Я позвоню тебе, когда вернусь из Испании. Кстати, что с твоей подругой? Ты устроила её в наркологическую клинику?

— Устроила.

— Ну вот, ведь можешь все сделать сама…

— Могу…

Он вышел из спальни, а она осталась лежать обнажённой одна на смятых шёлковых простынях…

 

Разболелась голова… Адель встала, растерянно потёрла виски. Выглядела она совершенно изнурённой и очень бледной. Отыскала глазами тренажёр и принялась изнурять себя физическими упражнениями — это был единственный, проверенный способ, коем она могла помочь себе.

Глава четвёртая

«Мертвые хватают живых»

Тот, кто приподнимает шляпу, в знак приветствия, воскрешает, сам того не сознавая, условный знак, доставшийся в наследство от Средневековья.

Пьер Бурдьё, философ

Резкие удары грозы, словно огненным кнутом, полосовали небо и сотрясали стекла балконных рам. Адель бросила испуганный взгляд в окно. Вдали на фоне неба зловеще маячили силуэты майолик мусульманской мечети. Где-то снаружи послышался звон разбитого стекла…

В Питере уже третий раз за неделю разверзлось и небо, и всё заливало беспощадным дождём. И это несмотря на то, что сентябрь, в целом, выдался неплохим месяцем для отдыха. Горожан и многочисленных туристов радовало бабье лето с безоблачным синим небом, ласковыми солнечными лучами и жёлто-красным-зелёным лоскутным одеялом в садах и парках.

Адель сжалась в комок от страха, в ожидании новых раскатов грома. Неожиданно ей почудился какой-то странный шум, донёсшийся из прихожей. Неужели, это пришёл Роберт? — первое, что пришло ей на ум. Она набросила на голое тело простынь и поспешила в прихожую…

* * *

Роберт лежал на животе у дверей ванной комнаты, широко распластав руки, словно обнимал кого-то. Она устремилась к нему и сразу же поскользнулась на паркете. Увидев под ногами кровь, она от страха едва не потеряла сознание, ноги подкосились, и она опустилась на колени. Плача навзрыд, на четвереньках, поползла к нему, не сводя с него обезумевших глаз. Прикоснувшись к его руке, она ощутила еле уловимый пульс. Живой! Словно в подтверждение этого послышался его тяжёлый стон.

— Роберт, милый, крепись, я сейчас позвоню в «Скорую», — пролепетала испуганно она.

— Малыш, не надо никуда звонить. Лучше помоги мне сесть, — сипло прохрипел Роберт, протягивая к ней руку.

Она с трудом перевернула тяжёлое тело на спину и обхватив сзади под руки подтянула его к стене. Он с благодарностью взглянул на неё.

В его широко открытых, тёмных глазах, устремлённых вглубь комнаты, отражались блики молний и свет уличного фонаря. Левый бок его белой рубашки был полностью окровавлен. Спереди и сзади виднелись, едва заметные, рваные следы, указывающие на сквозное ранение. Она громко зарыдала навзрыд.

— Успокойся, моя девочка. Дай мне твою простынь… Нужно перевязать рану…

— Я сейчас принесу чистую…

— Не нужно, дай эту, она тоже чистая…

Адель стянула с себя простынь и протянула ему. Роберт устало улыбнулся.

— Ты очень красивая, моя обнажённая Маха! — тихо молвил он.

Она неожиданно для себя смутилась, присела рядом с ним и обхватила колени руками.

Роберт крепкими зубами разорвал на части простынь.

— Этого хватит, чтобы перевязать рану. Сможешь это сделать?

— Смогу! — решительно ответила она.

— Тогда скрути эти полосы в бинты, так легче будет их применить.

Когда бинты были скручены, Роберт отдал новое распоряжение.

— Расстегни рубаху и стяни её с меня через голову…

Адель присела перед ним на корточки, от волнения, охватившего её, пальцы плохо слушались, и она с трудом смогла расстегнуть все пуговицы на его рубашке.

Когда она встала, то почувствовала жаркое прикосновение к своей плоти его обескровленных губ, которое мгновенно отозвалось волнообразным движением многочисленных импульсов в нижней части живота, доселе дремавших в ней.

— Боже мой! — прошептала она, задыхаясь от внезапно нахлынувших на неё чувств. — Милый, Роберт, скажи мне, что ты выживешь… Я так сильно люблю тебя…

— Выживу, малыш, обязательно выживу. Мне сейчас умирать нельзя, я должен ещё кое-что сделать. А уж потом, как бог рассудит…

— Ты будешь жить, обязательно будешь, — бормотала она, стягивая с него окровавленную рубашку.

 

Пуля, как она и предположила, прошла ниже левого соска и вышла наружу со спины. Оба отверстия продолжали кровоточить. Она прижала бинт к ране на груди и принялась вкруговую обматывать его тело…

— Скажи, пожалуйста, кто это сделал и зачем? — плача задавала она ему один и тот же вопрос.

— Это уже не имеет никакого значения, все, кто это сделал, уже мертвы…, — наконец ответил он. — Это был мой сороковой медведь… Помнишь, я рассказывал тебе об охотнике и его сороковом медведе?

— Помню. Только ты больше не говори мне о нём, — снова забилась в плаче Адель.

Роберт какое-то время отрешённо смотрел мимо неё, куда-то в угол, затем, проглотив комок в горле, выдавил из себя:

— Прикати сюда кресло. Хочу покататься…, — слабо улыбнулся он, опустив голову на грудь.

 

Адель вышла в зал. Подошла к платяному шкафу, отыскала там длинную тунику и одела её. Укрыла кресло пододеяльником и выкатила его в прихожую.

— Я обниму тебя, малыш, за шею. Старайся не упасть… Иначе мне не сесть в это проклятое кресло. Похоже на то, что я потерял все силы, как только вошёл в квартиру, — с досадой молвил он…

 

Водружение Роберта в кресло на удивление прошло успешно. Роберт держался изо всех сил, по его напряженному лицу было видно, что он делает это из с трудом. Он был похож на старого голубя, серого блеклого усталого, из которого высосали все жизненные соки.

— Принеси мне телефон, который лежит в моей шкатулке, — попросил он её.

Адель принесла телефон.

— Набери номер и включи громкую связь…

Послышался хриплый мужской голос.

— Привет, «меченый». Узнал?

— Это ты «звезда»?

— Я, — тихо ответил Роберт. — Слушай, кореш, меня внимательно. Я поймал в грудь свинец… Приезжай на набережную Грибоедова. Ты знаешь куда… Поторопись, могу не дождаться… Тебя встретят… И ещё. Если что, ты теперь главный на хозяйстве…

 

Адель почувствовала, что состояние Роберта ухудшилось. Это было заметно по его речи, она стала тяжёлой, прерывистой и бессвязной. Страх окончательно овладел ей. Время жизни, отведённое Роберту, неумолимо подходило к концу.

— Подкати кресло к балкону, я подышу свежим воздухом, — попросил он. — Пока не ушёл в забытьё, я должен тебе кое-что сказать. — Морщась от боли, он слегка прокашлялся. — Как только приедет мой друг, ты должна уехать отсюда и больше сюда не возвращаться.

— Нет, я останусь с тобой, — решительно заявила Адель.

— Здесь тебе оставаться, малыш, не безопасно, — устало бросил он. — За мной присмотрит друг, он знает, что делать в таких случаях.

— На твой счёт в Райффайзенбанке я перевёл достаточно большую сумму денег, чтобы ты могла купить себе новую квартиру, где пожелаешь, — продолжил Роберт, прерывисто дыша. — Фитнес центр, в котором ты занималась, я выкупил у прежнего владельца и оформил документы на тебя. Ты там можешь, помимо фитнеса, открыть собственный центр психологической помощи…

— Ах, Роберт…, — только и смогла молвить Адель. — Ей вдруг стало стыдно, что считала его чёрствым и бездушным. Она подошла к креслу и положила голову ему на колени и горько заплакала. Слезы ручьём полились по её щекам.

Роберт провёл пятерней по её волосам.

— Это ещё не всё, — сказал он, — я почти построил в пригороде детский дом, который нескромно назвал — «Звезда».

Его владелец мой детдомовский друг — Коля Васильев, он школьный учитель. Я тебе о нём как-то рассказывал… Это с ним мы выжгли себе звезды на спинах, в память о пленных русских солдатах, которых пытали фашисты.

Так вот, в этом детском доме пятьдесят процентов доли будут твоими. Коля о тебе знает, строительство находится в завершающей стадии. Я хотел, чтобы вы вместе творили добро для людей. Мне по жизни не очень-то удавалось это делать, о чём сейчас искренне сожалею…

 

Роберт на мгновение закрыл глаза, затем попросил Адель принести ему красного вина и шоколад.

— Вспомнил, что после сдачи крови пьют красное вино и закусывают горьким шоколадом, — устало улыбнулся он.

Адель подкатила к нему журнальный столик и принесла бутылку «Мукузани» и горький шоколад. Наполнила бокал и с болью в глазах протянула его ему.

Роберт взял бокал, сделал несколько глотков и пристально посмотрел ей в глаза, словно прощаясь.

— Знаешь, что я хочу тебе сказать,… — он сделал паузу, собираясь с мыслями, помнишь, как ты мне рассказывала о феномене, когда «мёртвые хватают живых».

— Да, помню, — испуганно отреагировала Адель, не понимая до конца, к чему клонит Роберт.

— Так вот, меня «схватил мертвец». Помнишь, я рассказывал тебе, как меня в детстве исполосовал бритвой взрослый парень, когда я вступился за своего малолетнего друга?

— Да, помню…

— Позже мы с ним встретились, и он захотел мне отомстить, но тогда удача была на моей стороне… Сейчас она была на его стороне…, но я не думаю, что он рад этому обстоятельству.

— Он что, остался жив? — вскричала испуганно она.

— Нет. Он давно мёртв. Живы были до сегодняшнего дня его сыновья, которые возжелали отомстить мне за своего «отмороженного» папашу. У них это не очень вышло — они теперь лежат на трассе вместе с моими парнями из охраны…

— Ужас какой!

Роберт тяжело и хрипло вздохнул, покачал головой, словно досадуя.

— Да, малыш, жестокость всегда порождает жесто…

Роберт обмяк, не успев договорить, и умолк. Его тяжёлая голова опустилась на грудь, лязгнув зубами…

 

Через несколько минут в дверь позвонили. Адель, продолжая всхлипывать, молча открыла её. На пороге появились двое взрослых мужчин в тёмных куртках.

— Где он? — холодно спросил её один из них.

— В зале, в кресле… Я его перевязала, но он всё-равно умер, — обречённо молвила она, потупив голову.

— Одевайся, девочка. Бери с собой только необходимое, тебе здесь оставаться больше нельзя, отвезём в безопасное место…

* * *

Адель металась в бреду, крича от боли. Её израненное сознание поставляло ей ужасающие картины последних дней.

Она видела себя на берегу реки «Черной» Северного кладбища Санкт-Петербурга. На кладбище всё взывало к унынию и слезам: вокруг торчали, вперемежку с крестами, одинаковые серые могильные камни, уравнивающие в правах всех почивших её обитателей, мокрый снег падал на умирающие красные гвоздики, лежащие возле колумбарных стен, и превращал их в травяную слизь.

Над кладбищем висели тёмные, зловещие тучи. Качались на ветру деревья, которые царапали небо. Вместе с ними яростно рвал низкие, надвигающиеся мрачные тучи и купол Церкви Успения Святой Богородицы.

На кладбище кроме неё самой, больше никого не было, поэтому она не стеснялась своих чувств, которых неожиданно для себя обрела сполна.

Милый Роберт, — взывала она к нему. Прости, что я плачу по тебе. Знаю, что если бы ты был жив, то тебе это не понравилось. Но мне так сильно хочется оплакивать тебя. Я не плакала много лет, наконец, я выплачусь без остатка.

Где ты теперь? Вряд ли в раю, скорее всего, в аду, среди грешников. Ты ведь сам говорил, что когда окажется в аду, то займёшь и мне место на сковороде — грешников с краю, там не так печёт.

Молится за тебя я не стану, потому как не умею это делать. Желать тебе счастливого пути в небытие тоже не буду, так как это глупо.

Просто знай, что на похоронах у тебя было много народу, в основном это были твои лихие друзья, все они были опечалены и лишь один радовался, что тебя нет в живых — это был тот, кто организовал твоё убийство, прости, но его лица я не разглядела…

 

Адель с криком проснулась посредине ночи.

— Снова этот сон-исповедь, — безрадостно хмыкнула она. Его она видела уже несколько раз. Он стал её преследовать с той самой поры, когда из её жизни ушёл Роберт.

Похоже на то, что Роберт основательно прихватил меня. Нужно сходить в церковь и поставить ему свечку. Он её заслужил — снял с меня родительский запрет на чувства. Я теперь реву, как дура, тоскую по нему, у меня болит душа…

В общем, у меня полный набор человеческих чувств. Вопрос лишь в том, насколько это лучше для меня, ведь я стала уязвимой? Мне предстоит прожить новую жизнь — открытую всем ветрам, и не сомнения в том, что я понесу новые потери.

«Человеку выпадает на долю только то, что он в силах перенести», — вспомнила она неожиданно для себя слова, которые часто говорил Роберт.

 

Адель остановилась в раздумье посредине комнаты. А вот что делать сейчас? Снотворное закончилось, нового она не купила…

Может «оглоушить себя спиртным»? А может просто удовлетвориться тем, что её сны стали сюжетными, как у всех нормальных людей?

Она открыла холодильник, достала бутылку шотландского виски, налила четверть бокала и положила пару кусков льда. Явно переборщила с количеством алкоголя, — пожурила она себя, но отливать не стала. Стараясь не нюхать, цедящими глотками влила в себя содержимое бокала.

Ого! Крепкая зараза! — содрогнулась она, — так и алкоголичкой недолго стать.

Адель закашлялась. Налила ещё и снова выпила. Подождала немного, перевела дыхание, и устало подошла к окну. На площадке перед домом никого не было…

 

Она жила на съёмной квартире на Петровской набережной. Покупать жилье в Питере ещё не решилась. Пусть все успокоится.

Все городские СМИ неустанно вещают о криминальной разборке, произошедшей в начале месяца по дороге в аэропорт «Пулково», где были обнаружены на обочине шесть, изрешечённых автоматными очередями и пистолетными выстрелами, трупов…

 

Адель долго смотрела на фонарь. Опьянение не заставило себя ждать, в голове появился нарастающий шум. Страх отступил. Её тревоги показались ей глупыми и нелепыми. Она рассмеялась, шатаясь, добралась до кровати, и повалилась на неё поверх одеяла.

Перед глазами неожиданно появился образ Игоря. Интересно, где и с кем сейчас этот красавчик из спецназа ВМФ? — подумала она.

Глава пятая

Марго

Законный поцелуй никогда не может сравниться с поцелуем украдкой.

Ги де Мопассан

Осень уже основательно прошлась по кронам деревьев. На фоне ярко- синего неба, природа приобрела какой-то холодный и зловещий оттенок.

Адель безрадостно смотрела в окно своего автомобиля, за которым мелькали вымокшие от бесконечных дождей, архитектурные пейзажи городских анклавов Питера. Она ехала в Пушкин, где по совету Дарины, намеревалась устроиться на работу удалённым психологом-консультантом в колл-центре РДВ.

В этом городе некогда был её отчий дом, на месте которого, после смерти матери, появился современный супермаркет.

 

Отчий дом…

Дом, в котором родилась, всегда был ей близок, именно его она считала отчим домом. Здесь она грезила о том, что когда-нибудь повторит судьбу красавиц с глянцевых обложек «космополитенов», купленных на деньги, сэкономленные на школьных обедах.

Карьера модели, блистающей на подиуме, — лучшее, о чём можно было мечтать в четырнадцать лет красивой и стройной девушке, чей рост укладывался в модельную норму — 175 сантиметров.

Когда в школьном дворе к ней подошёл экстравагантный парень в жёлтом пиджаке и узких брюках цвета «баклажан» и вручил ей визитку питерского модельного агентства, ищущего новых лиц для съёмок в кино и рекламных роликах, её охватило волнение, она поняла, что выиграла билет в мир, о котором так мечтала.

Вхождение в мир красоты началось для неё с курса по искусству ходьбы по подиуму, основам наложения макияжа и прочим премудростям, чем славен моделинг.

С диетой проблем не было в силу её природных особенностей, а вот с фитнесом пришлось подружиться, так как с выносливостью дело обстояло хуже.

Дефилирование часами на десятисантиметровых шпильках, сохраняя при этом «королевскую осанку», дело непростое. Знаменитая походка «от бедра» — это тоже не простое виляние задницей, а фирменный стиль моделинга, и чтобы её заполучить надо попотеть, ободрать ступни ног в кровь.

Несмотря на все трудности в профессии модели, она не сдалась, тихо надеясь, что в жизни всякое бывает — а вдруг её ожидают сверкающие подиумы модных столиц мира? Чем чёрт не шутит?

Билет на рейс в Европу ей, конечно, не предложили, но уже через три месяца с ней заключили контракт, и она улетела на съёмки в Китай, где и получила свои первые «зелёные» — пять тысяч долларов. После Шанхая Азия стала для неё любимым направлением.

 

Жить в северной столице было непросто, ритм родного Пушкина ни шёл, ни в какое сравнение. В Питере он просто бешеный, хотя со временем, благодаря поддержке родной тёти, она сумела к нему приспособиться и вскоре её все устраивало.

Судьба не всегда была благосклонна к ней. Два года прошло с тех пор, как трагически скончалась её мать. При воспоминании о ней, у Адель защемило сердце. Она помнит её руки: мягкие и нежные, а также запах волос и аромат лаванды, пропитавшей одежду.

Мать часто садилась у изголовья кровати, гладила её по голове, целовала в макушку.

Преждевременная смерть матери, а ей тогда не было пятидесяти лет, подкосила её, и она даже некоторое время провела на излечении в больнице.

 

Адель достала из сумочки таблетку валидола и положила её под язык.

Милая и добрая мать так и не смогла пережить измену своего мужа. Некоторое время она сидела на седативных препаратах, а затем стала много пить и в результате оказалась в психушке, где и «наложила на себя руки». Остроты в восприятии семейной трагедии добавил её беспутный отец.

На похороны своей жены он явился под ручку со своей очередной пассией, пятой счёту. Адель не смогла удержаться и врезала ему по физиономии. После чего он смотался куда-то за границу и больше не напоминал о себе.

Смазливый на внешность и бездарный актёр, снимавшийся на «Ленфильме», таковым был её отец, об этом с уверенностью она могла судить по прошествии многих лет.

Он любил молоденьких брюнеток, которые как мухи роились вокруг него. К сожалению, у матери не хватило прозорливости, в силу её юного возраста, ей тогда было девятнадцать лет, увидеть все перспективы, которое сулило её замужество.

Адель решила, что никогда не допустит ошибки, подобной той, которую совершила её мать, вот только бы знать, что ожидает её впереди…

 

Вдали показался её родной город, огни которого ярким светом пробивались сквозь опускающуюся темноту. Все те же знакомые улицы, все те же парки, все те же старинные здания и дворцы, построенные в стиле «русского барокко» во времена Екатерины Алексеевны, и классицизма, во времена Екатерины Великой.

Ощущение таково, словно она и не уезжала никуда, а годы, прожитые в Питере, были лишь затянувшейся загородной прогулкой.

На улице пахло кофе и пончиками, которыми торговали в маленьких киосках. Адель потянула воздух носом из открытого окна автомобиля и украдкой вздохнула: она с детства любила эти запахи…

 

Видеорегистратор известил о прибытии к месту назначения. Адель узнала этот дом, ранее в нём размещалось какое-то учреждение бытового назначения. Припарковав автомобиль недалеко от входа, она вошла в здание. Внутри её встретил охранник, осведомился о цели визита и известил директора колл-центра по селекторной связи.

Услышав в ответ властный женский голос «Пропустите!», он открыл вертушку.

 

Петрову Маргариту Николаевну, доцента кафедры психологии Санкт-Петербургского госуниверситета, она узнала сразу: приятный тембр голоса, насмешливый взгляд карих глаз, и, конечно же, пышные формы, которыми так гордилась она. Всем на факультете было известно, что она называет себя не иначе, как «Большая Красивая Женщина», и это было сущей правдой, потому как таковой она являлась и ныне.

В кабинете, кроме неё, была ещё молодая девушка, лет тридцати, она сидела за приставным столиком, держа в руках планшет.

— И какими же студёными ветрами занесло в наш центр виртуального порока такую красотку? — встретила она насмешливым возгласом вошедшую в кабинет Адель.

— Мне захотелось, Маргарита Николаевна, на практике узнать обо всем, что прячется в потаённом сознании у «человека рода он», — ответила, улыбаясь Адель.

Марго удивлённо посмотрела на неё поверх сползших на нос очков и тут же радостно воскликнула:

— Деточка, так вы же наша!» Только нашим известен этот феномен — «человек рода он». Какая приятная неожиданность! А вас, если память мне не изменяет, зовут Адель, не так ли? Фамилию, к сожалению, не вспомню, да она, скорее всего, у вас другая.

— Я Дегтярёва, это моя девичья фамилия.

— Ну, конечно же, Дегтярёва! — всплеснула руками Марго. — Красный диплом, группа 415, выпуск 2010 года. Я не ошиблась?

— Совершенно, верно, Маргарита Николаевна.

— Берите, Адель, стул у окна и подсаживайтесь к столику. Мою коллегу зовут Ирина, она тоже из «наших». Мы с ней сейчас разбираем одну из ситуаций недавней практики. Я вкратце расскажу вам о ней.

Марго грациозно откинулась в кресле, и её начинающие седеть волосы легли волнами на кожаную спинку кресла. Она по-прежнему была умна и красива.

— Пару дней тому назад в колл-центр обратилась женщина лет сорока пяти. Её встревожили ухудшившиеся отношения с мужем, тот стал якобы изменять ей с другими женщинами. Ира принялась детально разбирать с ней ситуацию, чтобы понять чувства обеих супругов. И в вдруг женщина вопрошает: «Вы полагаете, что мой муж это понимает? Разве он может что-то чувствовать, он не понимает простых слов?

— Вот, чтобы вы, Адель, сказали по этому поводу?

Адель пожала плечами и на мгновение задумалась. Она всегда старалась подходить к происходящему философски.

— Конечно же, её муж всё понимает и всё чувствует, — улыбнулась она. — Всё дело в том, что он скроен по другой схеме, чем она сама и даже другие мужчины.

Он другой в силу своего воспитания, природной наследственности, сформированности семейного уклада и много ещё чего. Этой женщине нужно понять, что мы все другие. Как-то так…

— Правильно вы сказали, Адель, — похвалила её Марго, — мы все другие и не похожи друг на друга. Я вот сейчас представила себе такую картину, её мне часто приходилось наблюдать в своей жизни: люди сидят за обеденным столом, ведут заумные беседы. Рядом лежит породистая собака, тоже умная. Хозяйка произносит слово «гулять».

Пёс радостно откликается. Гости восторгаются: «Умная собака! Понимает!» Зададимся вопросом: почему собака понимает, а муж женщины, о котором идёт речь, как, впрочем, и другие его собратья, «не понимают»? Да всё просто — этим мужчинам отказано в чувствах и в понимании женщины. Точка зрения этих женщин такова — мужчин надо постоянно «воспитывать», «песочить», одним словом, делать из них человека.

— Маргарита Николаевна, — вклинилась в разговор Ирина, — может мне следовало сбить градус её волнений по поводу измены мужа, сказав, что некоторые мужики настолько сильно любят своих жён и заботятся о них, что нередко пользуются чужими, чтобы своих не изнашивать.

Марго громко рассмеялась.

— Да уж, сколько вокруг нас, таких вот «любящих, бережливых и заботливых? — протянула она.

Ирина встала со стула.

— Я, наверное, пойду, Маргарита Николаевна?

— Да, Ирочка, иди. Спасибо, что пришла. Я пообщаюсь с Адель, потом побеседую с «девочками РДВ» и тоже пойду домой.

Ира ушла.

 

Марго внимательно оглядела Адель с ног до головы.

— Не похоже на то, чтобы вы, Адель, нуждаетесь в деньгах. Прекрасно выглядите. Чем занималась до сегодняшнего дня?

— Я работала и продолжаю работать в модельном агентстве. Но, как вы понимаете, век модели недолог — не больше двадцати пяти лет. Никто из кутюрье не желает видеть на своих подиумах возрастную модель.

Поэтому о вхождении в профессию я должна задуматься заранее, что я, собственно, и сделала — пришла к вам. Мне у вас нравится удалённый доступ и ненормированное рабочее время…

— Но у нас заработок ни в какое сравнение не идёт с оплатой труда модели, это вы должны понимать, Адель.

Кстати, у нас в эскорте работают две девушки — бывшие модели. Но вы по поводу их можете не беспокоиться. Никто не затмит новобрачную в первые годы семейного счастья. Нашим девушкам, в отличие от вас, уже далеко за тридцать, хотя у них ещё не выветрилось гламурное, — рассмеялась Марго.

Адель тоже улыбнулась.

— Меня, Маргарита Николаевна, такого рода соперничество не беспокоит. Что касаемо зарплаты, то в моделинге она очень нестабильная. Большинство девушек вообще не получают никакого дохода от своей деятельности и поэтому относятся к этому, как к хобби. В лучшем случае, их гонорар составляет — от двух до пяти тысяч долларов за контракт. Бывают, конечно, случаи и до тридцати тысяч долларов, но это очень редко и не у всех.

Видимый фон успешности, в основном создают модели, которые стали объектами интереса богатых мужчин. Встречаться с такими покровителями, конечно, выгодно, но не очень почётно. Хотя кого в наше время это занимало бы?

— А на вашем жизненном пути, Адель, встретился богатый друг? — проявила интерес Марго.

— Лукавить не буду, встретился…, — разоткровенничалась Адель. — Он хороший человек, но так случилось, что мы уже не вместе. К тому же, я кажется, влюбилась в другого. Он морской офицер…

— О, морской офицер! — расплылась в улыбке Марго. — Однажды я была влюблена в такого. Но виновата сама, когда он был в длительном походе, меня бес попутал с другим. Но об этом вспоминать не хочется…

И так, Адель, вы хотите работать у нас. Полагаю, что предметом вашего интереса не является секс по телефону, который мы маскируем под «разговоры для взрослых».

— Совершенно, верно, он меня не интересует.

— Тогда могу предложить вам онлайн консультирование в удалённом доступе в качестве психолога по проблемам межличностных и семейных отношений. Мы ведь официально называемся «Центр по оказанию психологической помощи». Вас это устраивает?

— Вполне.

— Схема, по которой вы будете работать, простая. Об обращении клиента и сути проблемы, волнующей его, вы узнаёте от нас. Время и дату беседы назначите сами. Разговор с клиентом ведётся через наш коммутатор, всё это, включая порядок оплаты, будет изложено в письменном виде. Если вас это устраивает, то подписываем договор на оказание услуг психолога в удалённом доступе и в добрый путь!

 

Адель встретила взгляд карих глаз Марго и улыбнулась ей.

— Я готова подписать договор.

— Ну, держитесь теперь, заблудшие души! — задорно воскликнула Марго. — Всех на светлую дорожку выведем! Кто против нас устоит? Всем залезем под корку!

Она отличалась от других преподавателей университета своим необыкновенным умением рассмешить аудиторию.

— Умеете вы, Маргарита Николаевна, подбросить уголька в топку, — содрогаясь от смеха сказала она.

— Работа со студентами обязывала меня быть веселушкой-хохотушкой. Если не оживлять беседу, то через полчаса увидишь перед собой «спящее царство».

Марго бросила взгляд на часы.

— Мне пора. Сегодня в «умной комнате», есть у нас такая, я буду беседовать с девочками и «недевочками», которые работают у нас операторами психологической помощи, по проблеме работы с клиентами.

— И много мужчин обращается в центр за подобного рода помощью?

— Много, Адель, много… Мы ведь работаем на весь регион. Удивительно, но больше шестидесяти процентов клиентов звонят, чтобы просто поболтать с девочками, тему секса они при этом даже не затрагивают.

Разговоры для взрослых напоминают мне порой исповедание в церкви у священнослужителя. Девочки слушают всё, что требует у клиента выхода, но не вписывается в нормы общепринятой морали.

Они нередко узнают от клиентов столь много личного, что им порой от этих знаний становится не по себе. И тогда мы оказываем им самим психологическую помощь внутри учреждения.

— А вам приходилось сталкиваться с осуждениями, нападками на работу вашего центра?

— Приходилось. Поэтому мы рекламируем себя как центр по оказанию психологической помощи населению в удалённом доступе. Мне доводилось слышать от высоколобых поборников нравственности, что продавать себя физически — намного честнее и достойнее, чем разыгрывать эротическое телефонное шоу без какого-либо контакта.

Для меня РДВ — это не деградация нравственности, это расширение возможностей. Я не могу осуждать тех, кто живёт в мире старых принципов, где проститутка — это нормальное явление, а вот девушки в сервисе «секс по телефону» — это унижение собственного достоинства.

— Удивительно, но выходит так, что секс по телефону выступает как способ коммутации для одиноких сердец, — резюмировала Адель. — А сколько девушек работает непосредственно в центре?

Марго улыбнулась.

— Мы сейчас пойдём в «умную комнату», где я вас представлю девушкам, и вы посмотрите сколько их. А потом вы можете ехать домой. Через недельку с вами свяжется наш оператор, а вы пока почитаете соответствующую литературу, сделаете апгрейд своей памяти…

* * *

В «умной комнате» сидели на стульях, образовав полукруг, не менее двух десятков сотрудников центра. В основном это были женщины от двадцати до сорока лет, а также несколько «недевушек» — мужчин, примерно такого же возраста.

Все устремили взоры на Адель. Из угла, где сидели «недевушки», послышался восхищённый шёпот:

— Ух, ты какая!

Марго усмехнулась, реакция ожидаемая.

— Представляю вам новенькую. Нашу коллегу зовут Адель. Она психолог по образованию и будет работать в удалённом доступе.

— А кое-кто знает её хорошо, — приподнялась со стула, стоящего у окна, девушка в жёлтом свитере. — Здравствуй, Адель. Узнаешь меня?

— Женя Крачковская! Конечно же, я тебя узнала. Сколько лет, сколько зим!

Светловолосая миловидная девушка, с большими лучистыми глазами и слегка вздёрнутым носом, была её одноклассницей.

— Вот, Адель, и подруга у вас нашлась, — улыбнулась Марго. — Как-нибудь пообщаетесь с ней. А сейчас мы поговорим о «человеке рода он», с которым вы постоянно имеете дело в своей работе…

 

Адель попрощалась со всеми и вышла из комнаты.

На крыльце центра болтала по телефону экзальтированная девица, словно сошедшая со страниц эротического журнала.

— Ты представляешь, что отчудил мой благоверный, — вещала она кому-то неприятным скрипучим голосом, — он просадил все деньги на секс по телефону. Я к нему не лезла, потому как ему не сняли ещё швы. А он, кобель такой! Чтобы ты делала, подруга, оказавшись в моей шкуре?

Девица бросила на Адель презрительный взгляд и продолжила:

— Я разузнала, где находится гнездо этих кукушек, хотела поговорить, но меня выставил оттуда охранник. Но я так дело не оставлю…

 

Адель уставилась на дорогу, бегущую навстречу под колёсами её автомобиля, и размышляла, насколько проще было бы жить, если бы знать, что тебя ожидает впереди. В будущее, как не крути, приходится тащить с собой весь багаж прошлого.

Могла бы я быть хорошей женой морского офицера? — вдруг задалась она вопросом. Вряд ли… Жить, в лучшем случае, пришлось бы в гарнизонной двушке, носить, как все, безликие тряпки, ездить в общественном транспорте…

Стоп! — осадила она себя. Машину у Игоря точно хламом не назовёшь — большой американский кроссовер. Да и за ресторан заплатил он, а не мы — богатые девочки. А вообще-то, кто я сама такая. Рисую узоры, а сама живу в чужой квартире, за чужой счёт. Опомнись, девочка!

 

Адель подумала о Марго. Какая она молодец! Открыла свой центр, наверняка, пишет докторскую. Интересно какая тема её диссертации?

Скорее всего, она связана с сексуальной культурой неудовлетворенных в половом плане мужчин и звучит примерно так: «Секс по телефону как способ коммутации мужчин с сексуальными дисфункциями?» Хотя эта тема вряд ли годится для докторской диссертации, для кандидатской — да!

Секс во все времена являлся для человека источником самого распространённого беспокойства. Для кого-то он значит в отношениях больше, чем любовь, потому как приносит величайшее удовольствие, а для кого он является просто актом совокупления двух полов, столь необходимого для деторождения.

Секс вообще всё усложнил и даже когда его нет это ещё сильнее всё усложняет. Поэтому и возникла иная его форма — секс по телефону, в котором Марго и её девочки абсолютные профи…