Мария хмыкнула про себя: улыбка мужчины была такой же обольстительной, как если бы ей вдруг улыбнулось пятьдесят рублей
1 Ұнайды
Легко оставаться отрешённой, когда на тебя обращён чужой взгляд, куда сложнее сохранить выдержку под гнётом собственных дум
Вы считаете меня хорошенькой?
– Что, простите?
– Хорошенькой. – И бровью не повела графиня, пустившись в дальнейшее перечисление эпитетов, из которых хоть одно да должно было подойти: – Миловидной. Очаровательной. Привлекательной. Да будет вам угодно, прелестной, – закончила она на последнем дыхании.
– Вы могли спросить всё, что…
– Но я спросила это. И теперь жду вашего ответа.
– Ну что ж, пусть будет по-вашему. – Князь неторопливо омыл руки до самого локтя и только после того, как насухо вытер их вафельным полотенцем, посмотрел на Марию так, словно только что увидел впервые.
Сначала графине показалось, что задумчивость, с коей он исследовал её лицо, шею, наряд, мало походила на мужскую заинтересованность, скорее это напоминало интерес доктора к своему пациенту. Но чем дольше Влас Михайлович задерживал взгляд, тем реже и тише становилось его дыхание.
– Я нахожу вас красивой. Опьяняющей. Да будет вам угодно – волнующей, – едко передразнил он.
Вы удивитесь, но слёзы меня вовсе не развлекают. – В руках князя оказались кусок ваты и бутыль, от которой веяло спиртом. Тем самым, что она уже чуяла от него. Промокнув беленький комок, он приблизился к ней, стоявшей у двери. – В том числе и слёзы кого-то вроде вас.
Мария тихонько шикнула, почувствовав жжение на щеке. Ветвь дерева, на которое она лезла за кошкой, оставила ей порез. Образы женщины в алом и колье кляксой начали расползаться по мыслям. От этих дум надо было срочно избавляться. А потому графиня сделала первое, что пришло в голову.
Князь Ранцов замер и скользнул взглядом к ладоням, которыми она зажала его пальцы, словно в тиски. Когда Измайлов увидел её руки без перчаток, то отступил: оставил любые попытки поцелуя-приветствия или ненарочного прикосновения. Когда Влас Михайлович увидел её руки, то бессовестно обвил их своими и поднёс к лицу.
В чёрных махровых лепестках фиалки не было ни свежести, ни хрупкости, ни особой притягательности, и всё же на них хотелось смотреть. Девочка коснулась одного из них, гадая, что же могли значить эти причудливые цветы?
Русско-цветочный разговорник
«Языкъ цветовъ»:
Фиалка чёрная – «До скорого свидания!»
Маленькой девочкой она так хотела, чтобы кто-то из них так же твёрдо и искренне уверил её о том, что главное в жизни – это быть собой. И они принимают её именно такой: не всегда чувствительной, немного жёсткой, большую часть времени размышляющей о богатстве и расчётливой, а теперь ещё и видящей призраков, но, безусловно, умеющей уважать и любить.
«Что за времена пошли, теперь приходится выслушивать оскорбления и от мёртвых», – мелькнуло в голове графини Ельской прежде
– Подозреваю, теперь многим в городе известно, что графиня Волкова обращалась в мой салон. Весть любопытная, а значит, за развитием событий будут следить с огромной охотой. Если откажусь, злые языки станут судачить о моей неумелости. Соглашусь, но не справлюсь – рискую уничтожить репутацию. – Мария прикусила кончик указательного пальца.
Картина вырисовывалась однозначная: всё или ничего.