Алексей Муренов

Нонстоперы

#1

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

© Алексей Муренов, 2018

Рай и ад существуют не в иных измерениях, а прямо здесь, в наших сердцах и мыслях.

Невозможно изменить мир, но вполне под силу поменять к нему отношение.

Герои сжигают за собой мосты и безжалостно разрушают прошлое, чтобы отправиться в автопутешествие по всему миру и превратиться в НОНСТОПЕРОВ.

18+

ISBN 978-5-4493-2068-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оглавление

1. Нонстоперы
2. Дисклеймер

Дисклеймер

Все действия, события, персонажи и места являются вымыслом автора. Любые совпадения с реально существующими личностями, или объектами считать случайным. Имена, фамилии, названия населённых пунктов, стран и планеты, а также названия торговых брендов, гостиниц, авиакомпаний, ресторанов, кафе, музеев, улиц, торговых точек и других мест общественного посещения, либо объектов исторического наследия взяты автором из собственной головы. События разворачиваются в вымышленном мире и не имеют ничего общего с миром реальным. Автор не ставил перед собой цель оскорбить чьи-то чувства, призвать кого-то к каким-либо действиям, или вызвать у кого-то негативные чувства. Данное произведение носит исключительно развлекательный характер.

ВСЕМ ДОБРА!

1 мая 2015. Мы с Виолеттой летим в Москву.

Ужасное состояние мандража сопровождало меня в течение всей последней недели. Особенно яростно моя нервная система лютовала по ночам, когда я старался уснуть изо всех сил, но, чем больше прикладывал к этому усилий, тем меньше у меня получалось. Не знаю, почему я переживал. В принципе, ничего нового не происходило, кроме того, что Гай в очередной раз собирался прилететь из Москвы, и на этот раз с хорошими новостями. Но всего сутки назад он неожиданно поменял своё решение.

И для меня всё стало только хуже: я ворочался, поднимался, в полной темноте находил пачку сигарет, пепельницу и курил прямо в постели. Если бы это увидела моя бывшая жена, она бы точно устроила скандал. Но сейчас в этом плане я был абсолютно свободен.

В половине шестого утра я окончательно поднялся с дивана и пошёл в ванную, чтобы умыться и вообще привести себя в порядок. Отражение в зеркале меня слегка напугало. Я подумал, что если не изменю образ жизни, то за год-два превращусь в развалину, которой не то что по миру — по собственной квартире будет сложно путешествовать. Позавтракать я так же не смог, ограничившись лишь парой стаканов крепкого кофе и ещё пятью-шестью сигаретами.

После нашего новогоднего разговора с Гаем по Скайпу, моя жизнь полностью изменилась. Теперь у меня не было цели найти работу, или что-то ещё из банальных и рутинных дел. Теперь все действия вообще, так или иначе соотносились с нашей главной Целью — организацией путешествия длинною во всю оставшуюся жизнь.

Гай признавался, что его самого просто трясло от одной только мысли на эту тему. Но он был твёрдо уверен, что у нас всё получится. Я же продолжал сомневаться даже сейчас, когда новый кемпер на базе «КамАЗа 43118» был фактически готов и ждал всего лишь оценки Гая и предварительного тестирования.

Мы оба понимали, что затягивать нельзя. Обычно так и рушатся все грандиозные проекты, когда люди начинают по тем или иным причинам «тянуть резину», придумывая себе всё новые и новые поводы для отсрочки.

— Первого июня мы стартуем, — сказал по телефону Гай. — И не ипёт!

А всего сутки назад он позвонил мне и сообщил, что пересмотрел наши планы.

— Вот, что я подумал, — немного взволнованно и торопливо заговорил он. — Какой смысл мне снова прилетать в Екат, если автодом в Москве?

Я сразу же ухватил его мысль:

— Ты предлагаешь прилететь мне?

— Ага, — ответил Гай. — И взять, наконец, всё в свои руки. Ты же знаешь, я терпеть не могу брать на себя ответственность. Я — исполнитель и точка. Босс у нас ты.

Так мы решили изначально, ещё на заре нашего грандиозного плана, когда он был так далёк от истины, что лично мне казался чем-то вроде пьяной мечты. Гай не хотел «командовать». По его словам, всё, что, так или иначе касалось управления другими людьми вызывало у него однозначно негативную реакцию. Я мог только предполагать, с чем это связано.

В тот день я сообщил ему, что намерен взять в команду Виолетту, свою старую знакомую, с которой у меня в последнее время возникло что-то вроде романа, основанного на сексе и взаимной необходимости. Ей просто не куда было деваться. Мне же требовалось избавиться от щемящего душу одиночества. Иногда я сильно жалел о том, что втянул в наше предприятие свою бывшую жену Ксюшу. Гай уже высказывался на этот счёт, но я настаивал на том, что всё будет в порядке, и Виолетта, опять же, выступала здесь в роли своеобразного щита.

— Смотри сам, тебе решать, — только и сказал Гай, когда я сказал ему о своём намерении взять с собой в Москву Виолетту.

В семь утра я позвонил ей на сотовый и спросил, готова ли она к своему первому в жизни путешествию. Она ответила, что не спала всю ночь, и вообще, её жутко «колбасит». В это легко было поверить, учитывая тот факт, что Виолетта за свои почти двадцать четыре года жизни вообще не покидала пределов Нижнего Тагила. Ни разу! Для неё и предстоящий полёт на самолёте был первым. Я сказал, чтобы она собиралась, и тут же вызвал такси.

Виолетта временно обитала у моего двоюродного брата в паре кварталов отсюда. Своего жилья у неё не было так же, как и всего остального в этой жизни, кроме, разве что, красоты и искреннего умения радоваться мелочам.

Утро было пасмурным, но сухим. Дул лёгкий восточный ветер. Я посмотрел на небо и вдруг осознал, что с этого самого момента моя жизнь изменилась радикально и навсегда. Ничто не будет как прежде. Всё перевернулось с ног на голову.

Как выяснилось, Виолетта в хлам разругалась с моим двоюродным братцем-алкоголиком в минувшую ночь. Она была взвинченная и бледная, но искренне обрадовалась моему приезду. Из всех вещей у неё едва набралась одна спортивная сумка. Даже я брал с собой куда больше, хотя и знал, что в Тагил мы ещё вернёмся. Вышедший братец дохнул на нас перегаром и пожелал поскорее подохнуть где-нибудь в дороге. Я поблагодарил его за такую «доброту», после чего мы загрузились в другое такси и поехали уже в Кольцово. На часах было девять утра. Время летело как сумасшедшее, хотя торопиться нам было особо некуда. Самолёт вылетал в 18:40. А до аэропорта в самом худшем случае можно было добраться за три часа. Виолетта сказала, что мосты сожжены. Ей реально больше некуда деваться.

— Забери меня с собой, хоть на край света, — сказала она, блеснув глазами. — Я на всё готова ради этого. Честно.

Водитель такси, молодой кавказец борцовского телосложения с опаской глянул на неё через зеркало заднего вида.

Я предложил ей успокоиться, а сам порадовался тому факту, что моя бывшая жена сейчас в Перми «Лэнд-Крузером 200», выполняет ответственное задание по контролю качества над его апгрейдом.

До аэропорта мы «долетели» за два с небольшим часа, сначала по Серовскому тракту, а затем по ЕКАДу. Мы сидели на заднем сидении, и где-то после Невьянска я уже задремал. Виолетта же таращилась в окно, как будто старалась впитать в память все нюансы пейзажа. Я ездил по этой трассе в уже десятки, если не сотни раз и в тот момент ей даже позавидовал, а потом снова вспомнил, что нам предстоит путешествие вокруг всего света и почувствовал, что голова пошла кругом.

В здании аэропорта я вообще почувствовал полный «расслабон», не смотря на то, что прибыли мы туда в 12:10. Первым делом мы прошли регистрацию, сдали багаж, а затем отправились прогуляться по магазинчикам аэропорта; посидели в «Jazz кафе»; в бутике я раскошелился и прикупил кое-что из шмоток помоднее для себя и Виолетты, поскольку летели мы всё-таки в Москву, и не хотелось выглядеть там полными колхозниками. В пассажирский зал мы прошли уже накануне вылета, поэтому сильно расслабиться не удалось. Вскоре объявили о посадке на наш рейс до аэропорта Домодедово. В глазах моей спутницы горел искренний восторг. В модных джинсах и кардигане она сильно преобразилась и теперь привлекала внимание пассажиров мужского пола.

В 18:40 наш «Боинг» оторвался от взлётно-посадочной полосы и устремился к пасмурному небу. Виолетта пялилась в иллюминатор, пытаясь что-то разглядеть в густой облачности, я же вдруг почувствовал страшную усталость, и после того, как съел сэндвич с курицей и томатным соком, уснул.

Время полёта заняло два с половиной часа, но из-за разницы в часовых поясах в Москву мы прибыли в 19:10, как будто прошло только тридцать минут. Виолетта сидела рядом со мной с почти обезумевшим взглядом и сумасшедшей улыбкой. Она не верила в то, что оказалась в Москве. Сказать по правде, я и сам раньше бывал здесь только проездом.

Конечно, аэропорт Домодедово произвёл на Виолетту ещё большее впечатление. Размеры его намного превышали Кольцово, да и вообще, всё здесь было грандиознее и масштабнее в десятки раз. Сразу из аэропорта я позвонил Гаевскому и сообщил, что мы уже прибыли. Гай тут же предложил нам подождать, поскольку хотел встретить самолично, но не успевал добраться до места по причине пробок. Здесь это явление обыденно и злободневно.

Времени мы терять не стали, вышли на улицу подышать воздухом. От резкого перепада давления кружилась голова. Виолетта прижималась ко мне как запуганный ребёнок. Позже она призналась, что слегка офигела от такого количества народа вокруг. Прежде в своей жизни она никогда ни с чем подобным не сталкивалась. В Москве тоже было пасмурно, но здесь ещё и моросил небольшой дождик, да и вообще, было прохладнее, чем на Урале.

Гай приехал примерно через час, когда мы успели выпить по три пластиковых стаканчика кофе и выкурить по пять сигарет. На часах была половина девятого вечера. Из-за пасмурной погоды стемнело раньше обычного. Мы долго метались по бесконечно-огромной парковке, пытаясь отыскать «серебристый Гелик», пока, наконец, Гай не догадался выйти из машины и не встретил нас лично. Он широко улыбался, оценивающе осмотрел Виолетту с головы до ног, одобрительно мне подмигнул, а затем сказал, что сегодня мы будем тусить по полной программе, потому что лично он уже осмотрел кемпер и пришёл в полный восторг.

— Только не надо сейчас говорить, что вы устали и хотите спать, — затараторил он. — Я настаиваю на том, что наш «дом на колёсах» должен быть тщательно «обмыт» чем-нибудь элитным.

Виолетта радостно захлопала в ладоши. Я же сказал, что для начала требую душ и глубокую тарелку чего-нибудь вкусного и горячего. Гай заверил меня, что так и будет. Но уже в его «Гелендвагене» на заднем сидении нас с Виолеттой ждала пара бокалов и бутылка шампанского «Вдова Клико», которую я открыл трясущимися руками. Аромат кожаного салона авто смешался с запахом элитного шампанского. И тогда я реально почувствовал, что оказался в Москве.

Кстати, Гай, не смотря на свой неофициальный статус сына олигарха, обитал отнюдь не в особняке на Рублёвском шоссе, а снимал квартиру в районе Хамовники. Правда, когда он сказал, что платит за неё почти триста «косарей» в месяц, я едва не подавился шампанским. И это при том, что квартира была двухкомнатная. Тут уж само собой в памяти всплывает выражение всех провинциалов о том, что москвичи зажрались. Наверное, так оно и есть на самом деле. В том же Нижнем Тагиле за полтора миллиона можно купить «двушку» в спальном районе. Здесь же этих денег не хватит даже на полгода проживания в съёмной квартире. Я сказал Гаю, что во время путешествия по провинции он будет страшно удивлён не только ценами, но и тем, как можно прожить на бюджет в десять раз меньше его квартплаты.

— Я не просто так хочу убежать от такой жизни, братишка, — сказал он с улыбкой, но получилось у него как-то грустно.

Как и следовало ожидать, на Каширском шоссе мы застряли в жесточайшей пробке. Но к этому моменту нам с Виолеттой было уже всё равно. Шампанское подействовало. Я начал шутить в своём репертуаре, подкалывать Гая и Виолетту, позвонил Ксюше в Пермь и слегка её «потроллил». Она отреагировала сдержанно, хотя и пыталась шутить в ответ, но не искренне, а так, что называется, «разговор поддержать».

— Ей там скучно, наверное, — с издёвкой произнёс Гай.

На самом деле он уже убедился в том, что найти стоящих претендентов для нашего грандиозного проекта не так-то легко. А Ксюша, кроме того, что неплохо разбиралась в машинах, так же не была привязана к месту своего рождения. Её познания в автомобилях Гай уже успел оценить при личной встрече и знакомстве в екатеринбургском кафе, когда он прилетел в январе на Средний Урал во второй раз. В этом плане она была куда ценнее той же Виолетты, которая являлась скорее украшением команды, чем её полноценным участником. Хотя Гай сказал, что это тоже немаловажно.

Около 23:00 мы были в Хамовниках. Гай припарковал свой «Гелик» на подземной автостоянке, расположенной как раз под домом, в котором он снимал квартиру. Ну, и мы, собственно, отправились наверх.

Не смотря на то, что квартира была всего на пару комнат, я очень быстро понял, почему он «отваливал» за неё такую солидную сумму. Кроме шикарного джакузи вместо привычной ванной, здесь находилась и другая куча навороченных и ультрасовременных приспособлений, делающих стандартный быт поистине королевским. Пока Виолетта осваивала джакузи, Гай извлёк из бара огромную бутыль настоящей мексиканской текилы, достал из холодильника тарелочку порезанных лаймов и солонку в виде черепа.

Мы уселись в удобные кожаные кресла. Возле стены затрещал искусственными дровами ненатуральный камин. Я почувствовал состояние небывалого комфорта и расслабился. Этому немало поспособствовала и текила.

— Почему, — спросил я друга. — Ты решил отказаться от всего этого? Ради чего?

Я и раньше задавал ему этот вопрос, но всякий раз Гай старательно уходил от ответа. Теперь он решил, что между нами больше не должно быть секретов.

— Понимаешь, — медленно произнёс он, устремив свой тёмный взор и острый нос в потолок. В этот момент он больше напоминал армянина, чем еврея. — Я три года избавлялся от наркозависимости. Героин и «кокос» никак не хотели отпускать меня, пока внезапно не пришло осознание, что живу я совсем не своей жизнью. Это сложно объяснить, но это так. Меня блевать тянет от пафосных клубов, силиконовых тёлок и фальшивых, мать их, друзей.

— В общем, пошло оно всё! — внезапно с улыбкой закончил он. — Завтра вы увидите наш «дом на колёсах» и офигеете.

Он снова наполнил наши стопки с толстыми донышками, запрокинул свою, грохнул её об лакированную поверхность журнального столика. Наверное, как и всё здесь, он был каким-нибудь антикварным и стоил бешенных денег. Из ванной комнаты показалась Виолетта с мокрыми распущенными волосами, намотавшая на себя длинное банное полотенце. Невозможно передать, каким счастьем в это время сияли её глаза. Гай рассмеялся. Я тоже.

2 мая 2015. «Дом на колёсах» и реки текилы.

Усталость как рукой сняло. После Виолетты я быстро сбегал в душ, который так же имелся в элитном жилище Гаевского, а когда вышел, увидел, что моя подружка сидит у него на коленях, хохочет и обнимает свободной рукой за шею. При этом Гай бесстыдно разминает её мягкие места обеими руками. Увидев меня, он нисколько не смутился.

— Если вы ожидали узреть мою негативную реакцию, — сказал я. — То вы ошиблись. Её не будет.

Я спокойно сел на своё кресло и налил себе текилы.

— Ты серьёзно? — спросил Гай.

Я кивнул:

— И вообще, во избежание межличностных конфликтов, предлагаю в нашей команде взять за правило установку свободных отношений.

Гай секунду подумал, а потом шлёпнул Виолетту по попке и отправил ко мне.

— Звучит сложновато, но я согласен, — сказал он.

В эту ночь нам было не до сна. Разницу в часовых поясах я практически не ощущал и Гай сказал, что это хорошая тенденция, так как в будущем мы столкнёмся с этим явлением множество раз. Текила лилась рекой, но никто из нас не перепил. Только Виолетта ближе к утру задремала на софе, и мы с Гаем бережно перенесли её на широкую двуспальную кровать. Наверняка на этом ложе мой друг «перепользовал» уже не один десяток тех самых «силиконовых клубных кукол», которых, по словам, так ненавидел.

Разговор наш был целиком посвящён проекту. Я высказывал опасения по поводу того, что мы тупо не успеем к первому июня завершить все подготовительные процедуры. Гай настаивал именно на этой дате.

— Кит на своём «Мега-Крузере» уже несётся на всех парах в Москву, — сказал он. — Мы созванивались вчера, и он обещал, что будет здесь не позднее четвёртого числа. А пятого, я думаю, мы выдвинемся все вместе в Тагил, проедем через Пермь и заберём там Ксюшу.

Он снова наполнил стопки и закончил:

— Времени вагон.

Кит Тауэр был ещё одним членом нашей команды, одним из очень немногих друзей Гая, британец, весьма недурно говорящий по-русски, юрист и бизнесмен. По словам Гая, он давно мечтал о подобном путешествии и искал единомышленников, но до недавнего времени безуспешно.

Я кивнул и снова ощутил, как где-то в районе сердца начинается странная вибрация. Возможно, это было действие адреналина, который вырабатывал мой организм при каждом упоминании о Путешествии. Должно быть, со временем это должно было прекратиться. Люди привыкают ко всему, но сказать честно, я даже представить не мог, как вообще возможно привыкнуть к такому. Реально ли это?

Спать мы всё-таки легли, но уже на рассвете, а когда проснулись, часы показывали 13:30. Гай растолкал нас с Виолеттой и сказал, чтобы мы проводили себя в порядок, а сам отправился к своему шикарному автомобилю на подземную парковку.

Пока я принимал душ, Виолетта сварила кофе и приготовила яичницу с беконом. Гай вернулся в квартиру, но от завтрака отказался, мотивировав это тем, что бережёт место в желудке для барбекю, которое он планировал устроить возле кемпера. По его же словам мы поняли, что «дом на колёсах» припаркован во дворе его знакомого на Рублёвско-Успенском шоссе. Правда, мы пока ещё не знали, куда именно отправимся для «обмывки» кемпера.

В этот день в Москве была переменная облачность. Температура воздуха колебалась в районе двадцати градусов, но дождём в воздухе даже не пахло. Моя голова тут же загудела от обилия городских шумов: машины, люди, снова машины…

Первым делом мы решили отправиться в магазин «М-Видео» на Красной Пресне и накупить там видеоаппаратуры для съёмок нашего путешествия. Гай сказал, что кемпер уже оснащён здоровенной «плазмой» и высокоскоростным интернетом, который поставлял один из ведущих российских спутниковых провайдеров. Нам же оставалось только приобрести камеры и на всякий пожарный пару Макбуков с хорошими видеокартами для монтажа видео. Я в этом разбирался не особенно хорошо. Но Гай тут же успокоил, заверив, что в магазине работает один из его многочисленных знакомых.

«Гелендваген» Гаевского прокатился с ветерком по Хамовническому валу, затем по живописной Новодевичьей набережной. Иногда нам навстречу попадались автомобили и покруче, так что мажорами мы перестали себя чувствовать почти сразу. До этого дня у меня не было возможности познакомиться с Москвой так близко. Несколько раз я бывал в аэропорту Домодедово, а почти год назад мы с бывшей женой проезжали на «Двухсотке» по МКАДУ, торопясь поскорее оказаться в Европе.

У Виолетты быстро закружилась голова от обилия высотных и значимых зданий. Многие из них я видел по ТВ, например здание Белого Дома, или похожее на крепость «Рэдиссон Ройал». Нам повезло, что в середине дня по пути мы не «встряли» ни в одну автомобильную пробку.

В «М. Видео» нас уже встречал знакомый Гая, высокий худощавый парень с сильно московским говором, который оказался менеджером логистики. Он грамотно рассказал нам о видеокамерах. Лично я сделал ставку на экшн модели, в результате чего мы приобрели десяток Sony HDR-AS300/WC, которые идеально подходили для съёмок в экстремальных условиях. Много времени у нас вся эта процедура не заняла. Как выяснилось, те самые Макбуки были уже подготовлены и оплачены. Всё программное обеспечение установлено, включая лицензионные версии прог для работы с видео. Со всем этим барахлом мне предстояло разобраться уже в ближайшие дни. Кроме того, Гай купил несколько радиостанций. Их мы собирались установить в наши автомобили.

— Ну что, — сказал Гай, когда мы выбрались из торгового зала на свежий воздух. Выглядел он удовлетворённым. — Теперь предлагаю закупиться мясом и ехать за нашим «домиком».

Виолетта осторожно поинтересовалась, а не хочет ли он купить что-нибудь из спиртного. Гай заржал как конь.

— Кемпер битком забит текилой, виски и пивом, ребята! Не спрашивайте, зачем я это сделал. Нам нужно напиться сегодня. Ибо потом это делать придётся не так часто… наверное.

Все коробки с аппаратурой мы загрузили в багажник «Гелендвагена», после чего вновь забрались в кожаный салон. Гай созвонился с тем самым мужиком, во дворе которого стоял наш «дом на колёсах» и мы поехали на Рублёво-Успенское шоссе, по пути собираясь заскочить в какой-нибудь мясной магазин.

Наш путь пролегал через проспект Маршала Жукова, известный несколькими своеобразными достопримечательностями, в числе которых вантовый мост и длинный подземный тоннель. Лично меня после посещения Польши и Чехии сложноструктурированными дорогами удивить было сложно. Но Виолетта удивлялась всему как ребёнок. Её практически невозможно было оторвать от окна. Гай с улыбкой заметил, что её компания всё больше и больше доставляет ему удовольствие.

— Девочка моя, — ласково заметил он. — Ты не представляешь, какую позитивную нотку ты вносишь в нашу мрачную мужскую компанию.

Я был с ним абсолютно солидарен.

После очередной чудовищной развязки мы оказались на МКАДе и тут же увидели длинную многокилометровую пробку, растянувшуюся по противоположной стороне автобана. Гай недовольно цокнул языком и сказал, что не хочет сегодня возвращаться обратно. Виолетта на секунду оторвалась от стекла и выдала:

— А зачем нам возвращаться в квартиру? Мы ведь едем в «дом на колёсах»!

— Устами истинной красоты глаголет истина, — сказал Гай. — Вот тебе и женская логика, братишка.

Ну, а потом мы выехали на Рублёво-Успенское шоссе, где начались дачи и виллы далеко не бедных людей. Я не стал даже спрашивать Гая, сколько здесь стоит земля, или, тем более, строения, дабы не травмировать свою провинциальную психику астрономическими суммами. Мы проехали Барвиху, Жуковку… всю эту иную планету с нереально дорогими тачками, людьми в костюмах и ботинках, стоимость которых превышала мой привычный годовой бюджет. В тот момент я ощутил себя инопланетянином, оказавшимся в чуждом и непонятном мире. Виолетта, судя по всему, вообще выпала из реальности. А Гай, подонок, поглядывал на нас в зеркало заднего вида и уссыкался.

Наконец мы оказались в местечке под названием Знаменское. Гай сбросил скорость, проехал по узкой тенистой улочке и остановился в тупике, образующем широкий заасфальтированный прямоугольник. Именно там, рядом с парой «БМВ» представительского класса стоял и наш КамАЗ, окрашенный в цвета хаки, с длинным кунгом на дополнительных восьми колёсах и параболической интернет-антенной на крыше. Именно там мы и увидели впервые наш «дом на колёсах», на котором нам вскоре предстояло отправиться в долгий и полный неожиданностей путь.

Гая искренне веселила наша с Виолеттой реакция. В принципе, я уже знал, что он представлял собой в техническом плане, и какие бонусы и фишки команда авторемонтников запихала в сам кемпер. Но знать и видеть своими глазами — это далеко не одно и то же. Военный кунг, выбранный в качестве основы для кемпера, оказался ещё больше, чем я ожидал. Высотой он был три метра, шириной — два с половиной, а длиной — семь с половиной! Кабину мастера так же удлинили. С самим кемпером она связана не была, но внутри располагалось удобное спальное место, прозванное дальнобойщиками «люлькой». При желании там спокойно могли уместиться двое.

В кемпере присутствовал комфорт премиум класса, не смотря на то, что я просил Гая обойтись без излишеств. Видимо, по его мнению, мини-гостиная с кожаным диваном в форме буквы «П», огромной плазмой на стене и складным столиком из красного дерева — это не роскошь и не изыск.

Денег он не пожалел и на кухню. Все приборы были ультрасовременные, управляемые через смартфон и по Интернету. Нашлись там и мультиварка, и соковыжималка, и блендер. В конце салона-кемпера компактно расположились четыре спальных места, сделанные по типу откидных нар, если слово «нары» вообще целесообразно использовать в контексте такого сооружения.

Гай был доволен нашими восторженными возгласами и округлившимися глазами. Из кухонного шкафчика он извлёк бутылку шампанского и три фужера.

— Сейчас я покажу вам, что он умеет снаружи, — сказал он и подмигнул.

В этот момент на его телефон позвонил Кит, а мы вышли на улицу. Пока я разбирался с пультом управления и пытался включить автоматический выпуск навеса, Виолетта обошла КамАЗ по часовой стрелке и вдруг вскрикнула. Я перебежал на её сторону и тут же понял, что вызвало у неё столь неоднозначную реакцию. Оказалось, что забетонированная площадка не была тупиком, а имела выход в виде кованых ворот, за которыми длинными неровными рядами поблескивали на солнце надгробия и могильные плиты. Кладбище было небольшим, возможно, даже частным, но от того не умоляло мрачной атмосферы. Виолетта поёжилась, что было на неё не похоже. В юности она являлась самой отпетой готессой. Кладбища притягивали её как магнит, собственно, как и любая другая тематика, так или иначе касающаяся смерти.

— Мы здесь останемся? — спросила она.

— А почему бы и нет, — неожиданно для самого себя ответил я. — Вряд ли мы потревожим мёртвых запахом шашлыков и текилы.

Однако мне долго ещё не давало покоя столь близкое соседство могильника с жилыми и, надо заметить, элитными домами. Позже я спросил об этом Гая и его товарища, который через пару часов прибыл к нам с огромным мешком древесного угля и кастрюлей замаринованного мяса. Гай просто пожал плечами и сказал, чтобы я не заморачивался.

Его знакомым оказался достаточно известный видеоблогер, который настоятельно просил меня не снимать его на камеру и не афишировать имя. Но в этот долгий и тёплый вечер под текилу, льющуюся реками, и барбекю он умудрился научить меня основам работы на программе видеомонтажа.

Гай надрался в стельку. Он залез на крышу кемпера и, расправив руки как крылья, орал, что любит этот мир, пугая и местных жителей и призраков с ближайшего кладбища. Виолетта под вечер осмелела и отправилась на прогулку. Но далеко она не уходила. Я видел её силуэт, блуждающий среди памятников с распущенными чёрными волосами. В тот момент она напоминала ведьму, а я пытался понять, что царит в её голове, но не смог приблизиться к разгадке ни на миллиметр.

Когда уже на горизонте затеплился розоватый рассвет, я забрался на одну из коек в автодоме и мгновенно провалился сон. Смутно помню, что перед этим созванивался с Ксюшей и она вроде бы возмущалась по поводу того, что мы с Гаем уже второй день подряд бухаем. И, вроде бы, я послал её в жопу.

3 мая 2015. Рандеву рядом с кладбищем.

Я проснулся в середине следующего дня в состоянии дичайшего похмелья, и в первые несколько секунд не мог вспомнить, где нахожусь. При этом, в момент пробуждения я был уверен, что вся эта пятимесячная затея с Путешествием — не более чем долгий и красочный сон. В холодильнике обнаружилась какая-то дорогая минералка в бутылке из затемнённого стекла. Я залпом выдул целый литр, рыгнул, взял вторую и вышел на улицу. Виолетта сидела под автоматическим навесом в пластиковом кресле, огромной шляпе и тёмных очках. Увидев меня, она улыбнулась.

— Ты как? — спросила она.

— Дерьмово, — честно признался я. — Где Гай?

— Они с другом уехали встречать этого британца. Вроде как, он приехал раньше срока.

Почему-то мысль о приезде Кита сильно подняла мне настроение. Я тут же захотел заменить минералку чем-нибудь покрепче, но вспомнил, что до этого пил уже два дня и передумал. С Китом мы много общались, но всегда только по Скайпу. Он был отличным парнем с полным набором джентльменских качеств, присущих подданным Её Величества, но при этом не являющийся типичным, или стереотипным англичанином. В Лондоне осталась его жена по имени Линда, которую он позже планировал внедрить в нашу компанию. Гая она почему-то страшно раздражала. Но я никогда не пытался разузнать у него, в чём была причина.

В этот день, кстати, в Москве похолодало. Небо затянулось тяжёлыми свинцовыми тучами. Изменилось направление ветра. Рядом с КамАЗом на парковке не было ни одной машины. Но пару раз на близлежащем кладбище я замечал одиноко блуждающие фигуры.

Около семи вечера Гай позвонил в первый раз, причём, как раз в тот момент, когда мы с Виолеттой активно занимались любовью, закрывшись в кемпере. Этот гад сообщил, что они с Китом несутся к нам на его «Мега Крузере», и, видите ли, нам нужно было срочно разводить огонь в универсальной печке-трансформере, которая поставлялась вместе с кемпером. Судя по всему, он планировал продолжить банкет. Виолетта тут же забыла про секс, вся засияла, как новогодняя ёлка и принялась носиться туда-сюда, больше мешая мне, чем оказывая какую-то помощь.

Но, как выяснилось позднее, два товарища застряли в адской пробке где-то в Кунцево, и, судя по всему, ждать их стоило ещё долго. Но мы, как ни странно, не скучали: Виолетта вынесла на улицу несколько настольных фонариков, которые мы поставили на раскладной стол под навесом. Я зажарил на гриле пару хороших стейков из холодильника, открыл бутылку французского красного вина. После первого же бокала захотелось в очередной раз позвонить бывшей жене и поиздеваться над ней. Но я не стал этого делать. Всё же нам предстояло заново находить общий язык уже в ином качестве, нежели супруги. Ведь впереди нас ждали тысячи километров дорог, сотни гостиниц и ночей, проведённых в единой компании.

К вечеру похолодало ещё сильней. Мы растянули сначала защитную сетку, соорудив под навесом некое подобие палатки, а затем установили к печке теплоотражатели и поставили ветрозащиту. Стало тепло и уютно, как в каком-нибудь хорошо устроенном таёжном домике. Печка весело потрескивала, поедая огненной пастью топливные брикеты. Вино приятно щекотало нервы. Мы с Виолеттой принялись обсуждать перспективы путешествия. Она знала, что народу для такого масштабного предприятия собиралось маловато, но только теперь решилась предложить взять с собой Ольгу.

Это была наша общая подруга, с которой я в своё время занимался изучением магии и шаманизма. Отношения у нас были исключительно дружеские, и по-другому просто не могло быть, поскольку знались мы практически с детства. Я был удивлён, почему мне не пришла мысль насчёт её кандидатуры раньше. Ольга была одинока, жила в съёмной квартире и по сути, ничего бы не потеряла, отправившись с нами в этот долгий и интересный путь.

Я тут же позвонил ей и без долгих прелюдий выложил всю информацию. Она сначала решила, что мы с Виолеттой её разыгрываем, но когда поверила, отнеслась к предложению весьма сдержано, хотя и ответила согласием.

— Пару месяцев я с вами с удовольствием покатаюсь, — сказала она. — Но на большее вряд ли соглашусь.

Я решил, что в дальнейшем смогу убедить её остаться и на более длительный срок, и потому не стал возражать. Сразу после этого, чтобы скоротать время, мы принялись обсуждать другие возможные кандидатуры, иногда забредая в такие дебри воспоминаний, что обоим становилось смешно. Потом Виолетта внезапно замолчала и посмотрела на меня долгим пронзительным взглядом. Ветерок слегка поигрывал её длинными чёрными прядями. Где-то там, в сгущающейся темноте за её спиной навеки застыли надгробья и памятники. В тот момент она показалась мне ведьмой более, чем когда-либо раньше.

— Как ты думаешь, — тихо и очень серьёзно спросила она. — Всё это реально?

И просто кивнул и наполнил её бокал вином. Почему-то резко захотелось, чтобы парни приехали поскорее.

Но ребята появились в нашем лагере уже заполночь, когда мы закрылись в кемпере и снова занялись любовью.

4 мая 2015. Начало пути. Краденое колесо от «Мега Крузера».

Не смотря на усталость, Кит был радостный, как ребёнок: смеялся над глупыми шутками Гаевского, широко раскрывая рот и запрокидывая голову назад. В реале он оказался ещё более привлекательным персонажем, чем на экране монитора. Как выяснилось, ребята в Москве хапнули приключений. Сначала они застряли в многокилометровой пробке на Рублёвском шоссе, затем, когда выбрались на МКАД, продырявили переднее колесо «Мега Крузера», что само по себе уже казалось просто верхом абсурдности. А в последующие часы друзья Гая никак не могли подвезти им запаску, так как «английский простофиля» потерял свою где-то в Чехии.

Я с интересом обследовал его похожий на танк автомобиль, но на предложение прокатиться ответил отказом. Во-первых, потому что был не совсем трезв, а во-вторых, потому что эта махина была «праворулевой», что всегда у меня вызывало лёгкое чувство тошноты.

Пришлось мне заново разводить огонь в печке и насыпать угли, пока Виолетта накрывала стол в кемпере. К ночи похолодало ещё сильнее, так что желания сидеть на улице ни у кого не возникло. Когда же Кит узнал, что мы стоим рядом с кладбищем, то немедленно захотел перебраться в какое-то другое место. Гай не упустил возможности устроить ему на этой почве жёсткий троллинг, с серьёзным видом сообщив, что все мы являемся членами тайного сатанинского ордена.

Закончилось всё это безобразие только под утро. Однако помимо праздного времяпровождения мы сделали и кое-что полезное, например, установили рации в кабине КамАЗа, в самом кемпере и «Меге». Кроме того мы активно обсуждали первый план нашего путешествия. Виолетта не участвовала, но с интересом наблюдала за нашими спорами и предложениями. Мнения у нас разошлись. Я предлагал из Нижнего Тагила двинуть на юга и с комфортом провести лето в районе Чёрного моря, Кит мечтал поскорее узнать не понаслышке, что такое Сибирь; уставший от столичного гламура Гай требовал жести и трэша в виде автопробега в какой-нибудь провинциальной клоаке. В конце концов, мы вынуждены были найти абсолютно иной вариант, тупо бросили скомканную бумажку на развёрнутую карту и попали в ХМАО.

— Туда и поедем первым делом, — заключил Гай.

Кит тут же решил, что это тоже не плохо. Я лишь пожал плечами, потому что никогда не бывал в этом регионе и знал о нём только то, что там люди добывают много нефти, а ещё протекает река Обь, на которую когда-то ездил рыбачить мой отчим.

Когда разговор перешёл к рыбалке, я увидел, как загорелись глаза Гая и тут же понял, что пяти месяцев мне было явно недостаточно, чтобы узнать своего друга достаточно хорошо. Кто бы мог подумать, что богатый столичный модник окажется самым настоящим фанатом простой рыбалки на уду?

Выдвигаться мы решили завтра поутру, а оставшуюся часть суток хорошенько проспать, и возможно, слегка поколесить по Москве, чтобы «отрепетировать» совместное продвижение до Нижнего Тагила. Решено было, что впереди поедет «Мега Крузер», а КамАЗ за ним следом. Последним будет управлять Гай, а Кит поведёт свой «проворульный танк» сам. Я наотрез отказался садиться за него в ближайшие пару месяцев.

И да, мы с Виолеттой сообщили им о новой участнице команды Ольге. Гай лишь пожал плечами. Ему хотелось поскорее отправиться в путь. Всё остальное было уже не столь важно.

На этот раз в кемпере мы улеглись вчетвером, заняв все существующие там койки. Я быстро уснул и пробудился только во второй половине дня, первым делом отправившись к холодильнику за минералкой и ощущая «дежа вю». Виолетта снова бродила по кладбищу, Кит шастал неподалёку со своей «зеркалкой» и с упоением снимал её готический облик на фоне тёмно-серого неба и памятников. Гай спал, как труп, сложив руки в замочек на груди. Я растолкал его, сказал, что уже половина третьего, после чего мы вместе начали соображать что-то вроде завтрака. По ходу дела Гай заметил, что сегодня нам надо будет прошвырнуться по магазинам и закупить разнообразных припасов в дорогу. Это касалось как банальных продуктов и предметов личной гигиены, так и предметов одежды, походных костюмов, обуви, спальных мешков и рыболовных принадлежностей.

— Я только вчера вдруг понял, — сказал Гай с улыбкой. — Что мы можем поставить своеобразный рекорд и порыбачить на всех крупнейших водоёмах страны.

— Начнём с Камы, — сказал я.

— Замётано, — ответил Гай.

Но уже за общим завтраком все четверо, не сговариваясь, пришли к единому мнению, что спешить нам особо некуда. Ксюша жила в Перми на съёмной квартире. В её распоряжении был мой «двухсотый». При желании она могла найти себе и занятие, и развлечение. А мы имели право не гнать, сломя голову, а спокойно ехать, по пути оценивая возникающие нюансы и, что называется, проверять наши автомобили в деле. В особенности это касалось КамАЗа и его многофункционального кунга-кемпера.

Я так до конца и не понял, что заставило Гая выбрать такое неординарное место для стоянки нашего КамАЗа. Кроме того, что неподалёку находился дом его товарища, иных объяснений я не находил.

— Вы не думаете, что сегодня уже поздновато для начала пути? — спросил Кит за обедом, и глянув на свои старомодные механические часы.

Гай пожал плечами. Я ответил:

— Не всё ли равно, когда отправляться в путь? Тем более, для начала нам нужно проехаться по магазинам.

— Ты имеешь в виду, сделать покупки? — уточнил Кит.

Мы переглянулись с Гаем и рассмеялись. Нашему британскому другу ещё только предстояло столкнуться с кучей нюансов великого и могучего русского языка.

Итак, в 16:30 по МСК в пасмурную прохладную погоду мы выехали с насиженного места рядом с воротами Знаменского кладбища. Гай управлял КамАЗом, Кит сидел за рулём «Меги», а мы с Виолеттой, что называется, кайфовали в кемпере. Такое решение было продиктовано необходимостью. Лучше всех в Московских дорогах разбирался как раз Гай, да и навигатор в кабине КамАЗа был круче того, что стоял на «Мега Крузере». Скучать Киту не приходилось. Гай постоянно болтал обо всём на свете через радиосвязь.

Не хочется писать банальные вещи о московских дорогах. Упомяну лишь о том, что и на Рублёвско-Успенском, и на Волоколамском шоссе мы попали в пробки, правда, не такие страшные, какие здесь бывают обычно. Так сказал Гай. Мы с Виолеттой сначала торчали возле бокового большого окна в кемпере, а затем она сварила кофе, и мы развалились на П-образном диване в мини-гостиной. Она положила голову мне на колени, рассыпав свои длинные шикарные волосы. Я поглаживал их рукой, потягивал горячий напиток, а сам пытался собраться с мыслями и придумать, кого ещё можно «затянуть» в нашу команду. Но на ум никто не приходил.

Минут через сорок мы подъехали к высотному зданию на улице Тушинской. Помимо гипермаркета «Ленты» здесь располагалось ещё пару десятков различных торговых точек, среди которых нашёлся и рыболовный магазин, который мы с Гаем посетили в первую очередь, пока Виолетта и Кит с глубокой тележкой отправились по длинным рядам «Ленты». Списком они не пользовались, так что возрастал риск того, что они понаберут много ненужного. Тем более, это касалось Виолетты, которая никогда не пользовалась карточкой с условно неограниченным балансом. Её сознанием могла овладеть потребительская лихорадка.

Продавец рыболовного магазина был приятно шокирован обилием наших покупок. Гай начал с рыболовных снастей, я — с туристического снаряжения. Пока он возился со спиннингами и фидерами, засыпая пожилого продавца тысячами вопросов, я подобрал себе несколько комплектов костюмов для летней рыбалки, несколько спальных мешков, дождевики, резиновые сапоги… Мы решили приобрести только летние вещи и снасти, потому что у нас и так вышло просто пугающе огромное количество всякого барахла. Впоследствии пришлось распихивать покупки по многочисленным багажным ящикам кунга. Кроме прочего мы приобрели две резиновые лодки на три места каждая. Прицепной двигатель взяли только один, потому что сомневались в его качестве.

Как мы и ожидали, Виолетта с Китом завалили кемпер кучами нужных и ненужных товаров, приобретённых в «Ленте». Холодильник оказался забит до отказа продуктами. Всё, что могло храниться в теплоте оказалось в ящиках, шкафах, и даже на полках мини-гостиной.

Из самой Москвы мы выбирались более двух с половиной часов по причине всё тех же пробок. Мы двигались преимущественно по МКАДУ и выезжали через Балашиху, проезжая мимо огромных торговых центров и многочисленных новостроек. Столица России продолжала разрастаться по всем фронтам, и делала это, судя по всему, в круглосуточном режиме. Виолетта иногда «прилипала» к окну, но я очень быстро устал от созерцания этой ультраурбанистической картины. Да и вообще, я всегда в больших городах чувствовал себя крайне неуютно. Возможно, причина скрывалась в банальной провинциальной организации моей психики. Я поделился этой мыслью с ребятами по рации. Кит ответил, что от Москвы устаёт и он, житель Лондона, а Гай предположил, что у меня просто-напросто комплекс «нищеброда». Чувство дискомфорта, якобы, возникало у меня при созерцании дорогих автомобилей и прочего, поскольку я подсознательно понимал, что не могу себе этого позволить. Что ж, с этим вполне можно было согласиться. Иными словами, сукин сын не был далёк от истины. Между прочим, я именно так ему и сказал. Слово в слово.

Около восьми часов вечера мы проезжали мимо ещё одной «Ленты» и увидели огромную надпись «Бургер Кинг» на сине-жёлтом фасаде здания. Гай предложил остановиться и поужинать, а за одним справить малую и большую нужду.

— Мы будем ехать всю ночь? — осторожно поинтересовался Кит, неторопливо пережёвывая наггетсы. Это было очень по-американски с его стороны. Я слышал, что англичане никогда не разговаривают во время еды.

Гай равнодушно пожал плечами.

— Вообще-то я планировал одним марш-броском добраться до Нижнего.

— Тагила?! — Виолетта вытаращила глаза.

Гай снисходительно улыбнулся:

— Новгорода, зайка, Новгорода.

Я лишь зевнул и вальяжно развалился на диване. Ехать пассажиром, да и ещё и в таком комфортабельном кемпере было одним удовольствием. Всё дальнейшее путешествие до Нижнего Тагила внезапно показалось мне царским вояжем. Но подонок Гай, как всегда, всё разрушил. Он успокоил Кита:

— Не переживай. Твой «броневик» уже официально зарегистрирован, как российский. И страховка на машину открытая. Так что, если устанешь — передашь управление Лёхе.

Он подмигнул мне, как маленькому мальчику. При этом гад отлично знал, что я терпеть не могу машины с правым рулём.

Далее мы двигались по Горьковскому шоссе под аккомпанемент ритмичных и приглушенных «бум-бум», доносящихся из кабины КамАЗа. В этот момент я понял, что отсутствие прямого соединения кемпера с кабиной — это не так уж и плохо. Мы с Виолеттой прикалывались, выводя изображение камер на «плазму» в мини-гостиной. Особенно впечатляла та, что демонстрировала сосредоточенную физиономию Гаевского, который временами начинал покачивать головой в такт музыке и открывать рот, очевидно, подпевая.

Как раз в это время мне неожиданно позвонила Ольга. Она спокойно поинтересовалась, не передумали ли мы насчёт её кандидатуры. Я ответил, что нет.

— Ну, о’кей. Позвоните, когда доедете, — сказала она и завершила сеанс связи.

Как будто человеку каждый день предлагали путешествие по всему миру на халяву. Порой люди меня действительно удивляют. И самым чудесным является тот фактор жизни, который касается осуществления мечтаний. Возможности порой даются тем, кому они вообще никуда не упёрлись.

До Ногинска движение было затруднено, из-за чего мы двигались по автобану как черепахи. А затем, когда городские пейзажи окончательно уступили место деревенским, а дорога превратилась в двухполосную — Кит и Гай «поддали газку». Не смотря на позднее время, возле многих частных домов, расположенных на краю шоссе, всё ещё велась торговля. В основном, это были сувениры из разряда тех, которые «впаривают» российские предприниматели доверчивым интуристам: игрушки, флаги, атрибутика СССР во всех её проявлениях. Подчас товаров было так много, что из-за них едва виднелся только «конёк» крыши. Очевидно, дело это было прибыльным. Я настоятельно порекомендовал Гаю ни в коем случае не останавливаться в подобных местах, чтобы не провоцировать Кита и Виолетту на покупки подобного барахла.

Из-за пасмурной погоды стемнело раньше обычного. Уже в 21:00 фары у обоих автомобилей освещали дорогу перед собой. Из всего, что я запомнил на том отрезке нашего большого путешествия, стал только город Покров, который впечатлил меня своей ни с чем несравнимой энергетикой места. Правда, ощущения подпортила плохая погода и сгущающиеся сумерки. Именно в этом городе мы совершили следующую остановку, так как ещё в Москве Кит созвонился с человеком, обещавшим продать ему «запаску» на «Мега Крузер». Возле кафе под названием «Славянка», что с виду напоминало обычный хоть и симпатичный домик на три окошка, нас поджидал высокий небритый тип на раздолбанном «УАЗе», который никак не ожидал встретить англичанина в такой компании.

Однако колесо он всё-таки привёз. Кит с Гаем долго исследовали его на наличие повреждений, осматривая протекторы под светами фар КамАЗа, а затем и освещая походными светодиодными фонариками. От моего опытного взгляда не укрылось то, как всё это время сильно нервничал продавец. Мужик курил одну сигарету за другой, при этом постоянно озираясь по сторонам. Я подошёл к парням и вполголоса сообщил им об этом, а потом напрямую задал мужику вопрос:

— Не ты ли спёр у нас это колесо?

Мужик бросил на асфальт тлеющую сигарету, отчаянно замахал руками и попятился к своей машине.

— Забирайте, забирайте! Да, да, это ваше! Я не хочу проблем!

Он запрыгнул в «УАЗик», захлопнул дверцу и умчался в темноту по извилистым улочкам Покрова, оставив нас в недоумении вместе с колесом от «Мега Крузера», за которое мы так и не заплатили ни копейки.

— Вот дела, — наконец, сказал Гай и рассмеялся. — Лёха, сразу видно, из какой среды ты вышел. Колесо-то и вправду ворованное. Кит, пакуй его быстрее, и валим отсюда!

Тут нас с Гаем и Виолеттой разобрал просто дьявольский смех. Шарму добавлял наш перепуганный британский друг, который вообще ничего не понимал в происходящем, а только торопливо запихивал тяжёлую «запаску» в багажник и бормотал что-то про полицию и преступление.

Новые сутки мы встречали уже на АЗС в семи километрах от Владимира, в который заезжать не собирались. Наш путь пролегал южнее, через Мостострой и Байгуши. Гай зевал буквально каждые пять минут, а вот Кит к моей радости казался бодрым, как огурчик и сказал, что с удовольствием обкатывает российские дороги, которые не так уж и плохи, как мы, россияне про них говорим.

Я слегка остудил его пыл, сообщив, что до Нижнего Новгорода ещё около трёх часов езды. Гай снова зевнул и попросил Виолетту сварить в кемпере «термоядерный» кофе. Надо сказать, подобные поручения наша красавица всегда выполняла с большим энтузиазмом. Очевидно, ей импонировала сама мысль быть в чём-то полезной.

5 мая 2015. Долгая дорога через три региона.

На этой же остановке мы укрепили новую «запаску» Кита на её законное место — спецкрепление на задней дверце «Мега Крузера». Повозились мы с колесом изрядно. При этом и я, и Кит вымазались в грязи и стали напоминать парочку рандомных автослесарей в какой-нибудь российской глубинке. Подданный Её Величества постоянно засыпал меня вопросами по поводу того, не станем ли мы уголовно наказанными личностями в связи с тем, что взяли на борт, по сути, чьё-то краденое имущество. Я ответил, что в России это происходит сплошь и рядом.

— Просто прими, как факт, Кит. Такой уж мы народ.

Далее мы двинулись в прежнем порядке по шоссе М7 (она же Е22), прямой широкой дороге. Впереди мчался кряжистый силуэт «Мега Крузера», освещая дорожное полотно пожектороподобными фарами. Я чисто из вежливости предложил Киту на какое-то время заменить его за рулём, но он, к моему счастью, отказался. Мы же с Виолеттой некоторое время блаженствовали в кемпере, пока Гай по рации не сообщил, что начинает засыпать за рулём, и даже хиты «The Prodigy», орущие из колонок, не способны привести его в чувства. Пришлось мне перебираться в кабину и усаживаться за руль КамАЗа. Надо сказать, делал я это впервые в жизни. Габариты автомобиля с таким длинным и широким кунгом не ощущались вообще. На первых километрах я чувствовал только страх и дичайший дискомфорт, не смотря на рулевые гидроусилители. Оказавшись на пассажирском сидении, Гай расслабился, начал в своей манере шутить и веселиться. А потом он кряхтя полез на спальное место. Я решил было, что он собирается вздремнуть часок-другой. Но не тут-то было. Вместо отдыха в горизонтальном положении он предпочёл расслабленное бдение с банкой пива в руках, которую извлёк из холодильника, спрятанного под лежаком.

— Я вижу, ты тут всё предусмотрел, — сказал я раздосадовано, и в тот же момент, понимая, что остаток пути за рулём придётся сидеть мне.

— Хочешь? — он протянул мне банку.

— Ты сбрендил? Я, мать твою, за рулём!

Гай заржал как дебил:

— Вот за это я тебя и люблю, Муренов! Ты всегда такой правильный. Дай поцелую.

— Иди ты в жопу.

— О! Мы ещё не достаточно хорошо друг друга знаем, чтобы переходить к интиму.

Я уже не смог удержаться и тоже начал хихикать.

— Вы все там, в Москве педики.

— Да? А я слышал, в провинции педиков бьют.

— Тебя я сам скоро прикончу.

Примерно в таком русле и продолжалась наша «беседа» на всём пути до Нижнего Новгорода. Виолетта из кемпера перебралась в машину Кита, чтобы англичанин не скучал, или, того хуже, не стал засыпать за рулём «Мега Крузера». Чем они там занимались, я не знал. Радиоэфир молчал. Я же видел впереди только габаритные огни массивного внедорожника и мощную полосу света от его передних фар, прочертившую асфальт впереди на добрых триста метров.

В районе деревни Илевники мы сделали «зелёную» остановку. Виолетта перебралась в кемпер, сообщив нам, что собирается приготовить калорийный ужин для троих уставших мужиков. Гай не упустил возможности для «подкола»:

— Какая ты умничка. А вышивать умеешь?

Впрочем, прозвучало это беззлобно. Но к моей радости Виолетта уловила юмор и дала достойный отпор:

— Я в аптечке видела слабительное. Хотела испытать, как оно действует. Думаю, теперь знаю, на ком.

И зловредно улыбнулась. Гай поперхнулся пивом и закашлялся. К тому времени он допивал уже вторую банку. Глядя на него, я тоже захотел «промочить горло». Но теперь я был рулевым КамАЗа; а это сулило трезвый образ жизни. По крайней мере, временно.

В Чичерево мы заезжали на заправку. Внедорожник Кита сжирал просто адское количество топлива, и мы с Гаем по этому поводу начали сомневаться в его дальнейшей респектабельности. Впереди нас ждала неизвестность и, возможно, тысячи километров полудиких дорог, где АЗС могли встречаться не так часто. А возить с собой ещё пару дополнительных канистр было бы крайне накладным делом. Мы решили в ближайшее же время рассмотреть этот вопрос, что называется, детально.

На этом отрезке пути нам попадалось большое количество тягачей, несущих длинные разнокалиберные полуприцепы. Иногда мы переключали рацию на пятнадцатый канал и веселили себя, слушая, как дальнобойщики обсуждают политическую обстановку в стране и качество проституток в разных городах России.

Лишь в половине пятого утра по Московскому шоссе мы въехали на территорию Нижнего Новгорода. Виолетта по рации сообщила, что ужин готов, и что, наверное, правильнее его было бы назвать завтраком. К тому времени я уже был голоден и чувствовал усталость. С непривычки от управления грузовиком болели руки и поясница, хотя Гай и предусмотрел на месте водителя ортопедическое кресло. Очевидно, со мной такая оказия случилась из-за того, что я постоянно вертелся на месте.

При виде первых же зданий Гай шумно зевнул и тут же сказал Киту по рации:

— Справа по курсу гостиница «Орион». Сворачивай на парковку.

Спустя буквально несколько секунд, в обзоре появилось небольшое трёхэтажное здание с фасадом, выкрашенным в красный цвет.

— Мы будем ночевать в гостинице? — вытаращился на него я.

— Спокойно, — поднял руки Гай. — Нам нужна только парковка.

Едва только я приостановил КамАЗ на въезде, Гай распахнул дверцу и выскочил из кабины на улицу. Он помчался к центральному входу в здание, пока мы с Китом парковали свои крупногабаритные автомобили. Особенно тяжело это давалось мне. В какой-то момент я вообще решил, что мне это не удастся, либо же я зацеплю задней частью кунга одну из припаркованных там иномарок. Меня выручил Кит, уже успевший вылезти из своего внедорожника. С фонариком в руке он начал исполнять роль регулировщика, пока, наконец, я не загнал здоровенную задницу автодома в свободное место. Непередаваемое облегчение доставила мне минутка тишины после того, как я заглушил двигатель и развалился в том самом ортопедическом кресле, которое не спасло мою спину от перенапряжения.

Я вышел на улицу и выкурил три сигареты подряд. Из приоткрывшейся двери кемпера выглянула Виолетта и спросила, как у меня дела. Я сказал, что дерьмово. Именно так я себя чувствовал физически, но вот душевно испытывал полнейший подъём. В небе над Нижним Новгородом сквозь разрывы в тучах просвечивало светлеющее небо. Воздух казался более чистым, чем в Москве.

В этот момент из гостиницы выбежал Гай и сообщил, что заплатил за парковку. Теперь мы могли спокойно засесть в кемпере и отдохнуть перед новым транспортным рывком. Виолетта приготовила отбивные из куриных грудок и овощной салат, сварила крепкий кофе, который кроме меня пить никто не стал. Кит выглядел более уставшим, чем все остальные. Я спросил, в чём причина, но вместо него ответил полусонный Гай:

— Российские дороги его вымотали.

Кит улыбнулся:

— Не так уж всё и плохо. Я ожидал, что будет намного хуже.

Тут улыбнулся я и зловеще произнёс:

— Посмотрим, что ты скажешь где-нибудь в Сибирской глухомани, дружище.

После приёма пищи Виолетта отправилась мыть посуду, а мы по очереди приняли крошечный душ в кемпере, экономя воду настолько, насколько это было вообще возможно. Потом Гай засобирался в кабину.

— Я храплю, — сказал он и хлопнул дверью.

Мы же втроём прекрасно уместились в спальне кемпера. Одна кровать даже оставалась свободной. Едва только моя голова коснулась подушки, как я тут же провалился в глубокий сон.

В момент пробуждения я услышал англоязычную речь, доносящуюся из мини-гостиной кемпера. Кит разговаривал по телефону со своей женой, и, вроде бы, диалог происходил на повышенных тонах. Увидев, что я проснулся, он тут же выключил телефон.

— Всё в порядке?

— Файн, — ответил он раздосадовано.

Я тут же решил, что не буду лезть к нему в душу. Вроде бы его жена Линда, как говорил Гай, через месяц-другой собиралась примкнуть к нашей компании, что, конечно же, было бы очень здорово. Вот только семейных дрязг и разборок нам бы приобрести не хотелось.

В окна кемпера щедро заливал яркий солнечный свет. На часах было уже начало второго пополудни. Пока я умывался и чистил зубы, в наш дом на колёсах заглянули счастливые и чем-то довольные Гай и Виолетта. Рука первого лежала на пояснице последней.

— Встал, сурок, — сказал Гай, увидев меня. — Тогда завтракаем и выбираемся отсюда.

— Вот только не надейся, что сегодня КамАЗ поведу я, — буркнул я, вытирая лицо полотенцем.

За завтраком мы решали, как поедем сегодня. Изначально Гай предлагал одним броском добраться до Перми, но навигатор показывал почти тысячу километров. Это означало, что при всём желании, добраться до столицы Пермского края мы смогли бы лишь к утру следующего дня. Кит и я тут же воспротивились такому раскладу.

— Хреновые из вас дальнобойщики, — тут же изрёк Гай и сделал скучающий вид.

— А разве мы куда-то торопимся? — спросил я.

Гай пожал плечами и предложил добраться до Казани, где и провести следующую ночь.

— Поступим по обстоятельствам, — решил я. — Нам так или иначе придётся ехать через Казань. Если всё пойдёт гладко, может, и путь до Перми осилим.

На том и порешили.

Пока Гай прогревал двигатель КамАЗа, я позвонил Ксюше и спросил, как у неё дела. В ответ услышал, что «двухсотый» давно тюнингован и она его уже второй день обкатывает по пермским дорогам. Голос у неё, вроде бы, был довольный, так что причин для волнения я не обнаружил.

И вот, в 15:00 мы тронулись в путь. На этот раз я снова кайфовал в мини-гостиной кемпера вместе с Виолеттой, снимал на экшн-камеру всё подряд от сменяющихся видов за окном, до себя любимого, развалившегося на диване и несущего в объектив всякую чушь.

Выехав из Нижнего Новгорода, мы двинулись всё по той же трассе М7, намереваясь заехать в Казань через Чебоксары. К моей радости за рулём грузовика сидел Гай, а мы с Виолеттой расслаблялись в кемпере. Сам не знаю зачем, я включил радио и очень быстро об этом пожалел. Новости, как всегда не радовали: на востоке Украины по-прежнему гремели взрывы и проливалась кровь, Запад вводил против России всё новые санкции. Я высказал в эфире подозрение, что из-за всей этой мерзости наше дальнейшее путешествие может оказаться под угрозой. Гай незамедлительно ответил по рации:

— Мир гораздо больше, чем ты думаешь, дружище. По одной только России можно интересно и плодотворно путешествовать десятки лет.

Кит незамедлительно его поддержал, хотя и не упустил возможности высказать колкое замечание в адрес нашего правительства. Его «Мега Крузер» оторвался от автодома метров на двести вперёд, но на ярко освещённом солнечными лучами полотне дороги всё равно выделялся, как неестественное движущееся средство. Я никак не мог привыкнуть к машине с такими крупными габаритами.

Виолетта посмотрела на меня с улыбкой и сказала, что я очень мнительный, а затем поцеловала прямо в губы и шепнула на ухо, что ко всему прочему, ещё и очень милый. Понятия не имею, что это означало, но думаю, она сказала так, просто, чтобы меня поддержать.

Еще в Нижегородской области, проезжая через село Запрудное, Кит попросил разрешения остановиться, поскольку увидел типично русскую «картинку», и как профессиональный фотограф просто не мог проехать мимо, не сделав серию художественных снимков. В этих местах и вправду было красиво: деревянные дома и огороды на спусках, огромные тополя, тёмные глубины заводинок, словно с иллюстраций книги русских народных сказок.

Пока Кит с почти детским восторгом ползал по склонам и оврагам, не переставая щёлкать камерой, мы немного прогулялись. Гай скучал и зевал на каждом шагу, с завистью поглядывая на нас с Виолеттой, ибо мы попивали холодненький «Будвайзер» из запотевших бутылок. На улице ярко светило солнце, но при этом воздух прогрелся только до тринадцати градусов. Ветер дул северный, шелестя молодыми тополиными листочками.

— Если он будет устраивать фотосессии в каждой деревне, — сказал Гай. — Мы доберёмся до Тагила только к декабрю.

Основную часть пути мы ехали по территории Нижегородской области. Я наслаждался видами из окон кемпера: просторные поля, деревни, следующие одна за другой. Иногда мы проезжали небольшие города, мало чем отличающиеся от многих других городов России, но при этом в каждом из них присутствовала какая-то своя неповторимая энергетика. Я вспоминал, как год назад мы с Ксюшей, ещё будучи мужем и женой проезжали по этой трассе в европейском направлении. Тогда мы торопились поскорее оказаться в Прибалтике и на территории России остановок делали по минимуму.

Уже в Чувашии мы остановились возле придорожного кафе под названием «Никольское». На часах было около пяти вечера. Как ни странно, с момента нашего выезда прошло всего два часа. Мне же показалось, что мы едем как минимум две трети суток. Кит потягивался и сиял своей белозубой улыбкой. По всему было видно, что он крайне доволен происходящим. Виолетта же ворчала, так как считала, что вполне могла приготовить обед сама, тем более что в Москве они с мистером Тауэром забили холодильник продуктами. Гай весело хлопнул её по плечу и чмокнул в щёчку.

— Детка, — сказал он. — Наслаждайся бездействием, пока у тебя есть возможность. Непонятно, что нас ждёт впереди.

Неожиданно его передёрнуло. Гай рассмеялся.

— Чёрт! У меня даже мурашки по коже, когда я говорю, или думаю об этом.

— Я постоянно тоже мурашка, — сказал Кит, вызвав наш всеобщий хохот.

Весь придорожный сервис, включающий в свой состав гостиницу и автосервис, имел название «Талгар». Кафе здесь так же оказалось весьма недурным. Наш поздний обед превратился в переедание. Только я, обычно умеренный в еде, «умял» пару тарелок борща и огромную котлету по-киевски. Увидев пельмени, Кит тут же решил, что будет кушать именно это блюдо. И в результате объелся так, что потом с трудом выбрался из-за стола.

— Сейчас бы поспать, — Гай зевнул.

— Иди в кемпер, — неожиданно для самого себя предложил я.

Гай махнул рукой:

— Ты сегодня пил пиво. Расслабляйся дальше.

Я пожал плечами, а затем почувствовал, как Виолетта положила руку мне на плечё.

— Продолжим? — шепнула она.

Я кивнул.

— Суки, — беззлобно констатировал Гаевский. — Завтра поведёшь ты.

Мы забрались в кемпер, но не успели как следует усесться, как услышали в эфире голос Кита, который затребовал остановку, потому что впереди увидел пару живописных мостов через реку Сура. По одному из них проходила дорога, второй располагался правее, метрах в трёхстах от «нашего». Вид у всего этого действительно был впечатляющий. Несмотря на весенний вечер, солнце по-прежнему пригревало. Мы вышли на улицу и просто покурили, стоя возле въезда на мост, пока наш британский друган лазил со своей «зеркалкой» по крутому склону и присаживался возле опор, чтобы сделать снимки под особым ракурсом.

— Не переживай, — сказал я Гаю. — Скоро ему надоест это дело.

— Надоест? Видимо, ты плохо смотрел его личный сайт и профиль в Инстаграм. Там миллиард фотографий.

Следующую остановку мы сделали возле кафе «Магнолия», расположенного в новом бревенчатом здании. Пока ребята по очереди пользовались туалетом, я купил в дорогу пару десятков свежих беляшей. В кемпере присутствовала микроволновка, так что разогреть их на ужин не составило бы труда. Виолетта попросила распечатать ей бутылку красного вина и составить компанию. Но я не решился в этот день налегать на спиртное. Пары банок пива мне было достаточно. Тем более, что завтра целый день мне предстояло сидеть за рулём КамАЗа. И, Боже, как же мне не нравилась эта идея. Я уже начал скучать по своей ненаглядной «двухсотке».

В начале восьмого вечера мы заехали не территорию Чебоксар, но сначала долго двигались по Ядринскому шоссе сквозь пышущую весенней зеленью лесопарковую зону. А затем сам город открылся нам во всей своей красоте. Прекрасный, и я не побоюсь назвать его именно таким словом, ибо Чебоксары мы единогласно признали прекрасным городом. К сожалению, в наши планы не входило его детальное изучение, хотя в дальнейшем мы планировали в него обязательно вернуться.

Мы проехали по северной части, близ реки Волги, через район Калининский. По крайней мере, эта часть Чебоксар оказалась весьма привлекательной во всех планах: превосходные дороги, оригинальные и интересные в архитектурном смысле здания…

Кит трижды просил останавливаться. Каждый раз Гай лишь равнодушно пожимал плечами и напоминал мне о том, что на самом деле руководителем проекта являюсь я, и от моего решения зависит всё. Со своей стороны я не мог препятствовать энтузиазму Кита. Смотреть на его восторг было очень весело.

На Марпосадском шоссе, близ кольцевого движения мы застряли в пробке на целых полтора часа. При этом Кит, успел уехать вперёд метров на двести и всё это время мы не видели его «Мегу», имея возможность общаться только по рации. День быстро заканчивался, Гай сетовал на то, что ящик с пивом за его спиной в кабине КамАЗа сильно нервирует. Виолетта разумно предположила, что ужинать нам придётся в кемпере, и принялась что-то готовить, деловито нарезая лук на маленькой кухоньке нашего автодома. Я же решил воспользоваться моментом и позвонил своей бывшей жене, а затем и Ольге, ещё одной предполагаемой участнице проекта. Последняя в данный момент находилась на работе и потому разговор не получился. А вот Ксения настырно пыталась узнать у меня все подробности в течение минут пятнадцати. Причём, в большей мере её интересовал именно мистер Тауэр. Я сказал, что он женат и чтобы она выбросила из своей головы мерзкие мыслишки.

Как выяснилось позже, причиной пробки стала довольно жёсткая авария. Внедорожник фактически размазал по дороге «шестёрку» Жигули и её водителя, который, конечно же, погиб на месте.

— Пиздец, — сказал Гай по рации. — Нехороший день у кого-то. Очень не хороший.

Я посмотрел на часы и ужаснулся — 21:40. День практически закончился. Решение нужно было принимать уже сейчас. Тогда я предложил ребятам всё-таки добраться до Казани, а уже там, за полноценным ужином решить, стоит ли сегодня двигаться дальше, или всё-таки переночевать там, а уже завтра продолжить путешествие.

На этом наши приключения не закончились. Вскоре мы нагнали «Мега Крузер» Кита, которого на автодороге Вятка тормознули гаишники и затем долго и нудно проверяли все его документы. Виолетта воспользовалась этой остановкой и быстренько сварила кофе нашим водителям. Один из гаишников, тот, что помоложе, с явным интересом рассматривал наш автодом. А затем, услышав, какое мероприятие мы затеяли, просто завалил меня кучей вопросов. В конце концов, господа полицейские вежливо извинились и пожелали нам счастливого пути. Кит выдохнул прямо в рацию:

— Фуф! Я думал, это из-за колеса, которое украл тот бородатый человек. У меня в багажнике это чёртово воровайное колесо!

Гай заржал как конь. И потом ещё долго издевался над парнем, пугая Кита ГУЛАГом и расстрелом без суда и следствия.

Всего через пару минут после поста ДПС мы заехали на новый мост через Волгу. Кит ахнул и тут же попросил дать ему пять минут для фотосета, которые затянулись на полчаса. Кое-где на мосту ещё продолжались строительные и отделочные работы, но в целом он был полностью готов и, что называется, пах краской. Ветер с Волги обдувал наши лица. Далеко внизу спокойные и величественные воды неслись куда-то вдаль. В этом месте река была особенно широка. Гай мечтательно вздохнул и снова заговорил о рыбалке. Я посмотрел на часы и крикнул Киту:

— Эй! Сворачиваемся! Уже без пятнадцати одиннадцать!

По ту сторону моста начиналась республика Марий Эл и первый её населённый пункт, название которого не было указано ни на интерактивной карте, ни в навигаторе. Именно там мы остановились, чтобы поужинать и немного передохнуть. Виолетта приготовила пару салатов с морепродуктами и говяжьи бифштексы с овощным пюре. По тому, как жрал Гай, я понял, что он сильно проголодался. Кит сказал, что его жена готовит намного хуже, чем вызвал смещение Виолетты и румянец на её щеках. Солнце уже ушло за горизонт.

— Я думаю, — сказал Гай. — Сегодня надо ехать дальше. До Казани осталось не так много, а оттуда и до Перми рукой подать.

Кит лишь пожал плечами, а я напомнил Гаю, что пью пиво и за руль сегодня точно не сяду.

Мой друг отмахнулся.

— Управлять этой махиной мне нравится всё больше и больше. Но ещё сильнее мне хочется сделать сюрприз твоей бывшей жёнушке.

Мы решили её разыграть. Для этой цели я снова набрал её номер и сказал, что мы остаёмся ночевать в Чебоксарах. Она ответила равнодушным «ну, ладно». Мерзавец Гай потёр руки.

— Тааак!

Уже отъезжая от деревни мы узнали и её название. Если не врал указатель, этот населённый пункт именовался Уржумкой. Почему-то это слово вызвало приступ смеха у Виолетты, которой, я, кстати, открыл вторую бутылку вина. Выпив первый же бокал новой порции, она заметно захмелела. Я же неспешно потягивал «будвайзер» и временами курил в раскрытое боковое окно кемпера. Ощущения того, что я — какая-то вип-персона присутствовали на протяжении всего пути.

Едва только мы выбрались обратно на шоссе, ребята припустили что есть мочи. Гай пытался выжать из КамАЗа по максимуму, благо сделать это позволяла относительно пустая трасса. Кит тут же оторвался от нас, умчавшись далеко вперёд. Но «Мега Крузер» было хорошо видно и с такого расстояния даже в камеру-регистратор, изображение которой я вывел на «плазму» внутри кемпера. Фары дальнего света рассекали пространство впереди него метров на четыреста. Иногда на поворотах свет уходил в поля и лучи яркого света скользили по всей поверхности до самого горизонта.

6 мая 2015. Авторывок до Перми. Пранк.

Начало новых суток мы встретили на трассе А295, когда до Казани оставалось меньше ста километров. За окнами кемпера начали стремительно проноситься фонарные столбы с оранжевыми лампами. Один населённый пункт сменялся другим, и теперь расстояния между ними стали менее протяжёнными. Виолетта весело смеялась над шутками Гая, звучащими в радиоэфире, сидя у меня на коленях и держа в руке бокал с вином. Свет внутри кемпера мы погасили. Для уютной атмосферы нам вполне хватало того, что попадал через окна и исходил от экрана «плазмы», на которой я постоянно переключал виды с разных камер.

Примерно через полчаса мы услышали усталый голос Гая:

— А вот и Казань.

Автомобили сбросили скорость и поползли по узким неважно освещённым улицам города. Мы с Виолеттой прильнули к окну, и очень быстро я ощутил разочарование. В принципе, та часть Казани, по которой мы ехали, ничем особым не выделялась: типовые «хрущёвки», разносортные торговые точки, довольно грязные улицы. В целом, лично мне этот город местами напоминал Екатеринбург, а местами и Нижний Тагил, в котором я родился и вырос. Немного попетляв дворами, мы заехали в тихий и тёмный квартал. Ребята тут же заглушили двигатели. Я распахнул двери кемпера и тут же понял, что мы оказались в каком-то глухом, заросшем кустарниками дворе. Две пятиэтажки стояли параллельно друг другу на расстоянии метров двадцать.

— Что за тупик? — спросил я, оглядываясь.

Выйдя из кемпера, я оказался возле заплёванного подъезда.

— Этот чокнутый навигатор определил здесь центр города, ты представляешь? — сказал Гай, выбравшись из кабины и разминаясь. Где-то неподалёку громко стрекотал сверчок. К нам приблизился Кит. Вид у него был слегка уставший.

— Надо выбираться отсюда, — сказал он.

Виолетта уже гремела на кухне посудой, «соображая» парням свежего горячего кофе и разогревая в микроволновке беляши. Те самые, что я купил ещё в Чувашии.

— А мне здесь нравится, — сказал Гай на полном серьёзе.

— Что будем делать? — спросил я. — До Перми по самому кратчайшему пути ещё шестьсот километров.

Парни переглянулись.

— Мы спать пока не хотим, — сказал Гай за них обоих. Кит лишь кивнул, соглашаясь с ним. — Думаю, стоит испытать и себя и наши машины. Тем более, что встали мы сегодня довольно поздно.

— Вчера, — поправил его я. — Уже вчера.

Пока ребята пили кофе и поедали горячие беляши, я пил пиво, находясь в полной эйфории от происходящего, развалившись на диванчике, обнимая свободной рукой Виолетту. В этот момент мне хотелось признаться всем присутствующим в любви. Дверь в кемпер мы не закрывали, чтобы проветрить внутреннее пространство, а в результате напустили внутрь тучу комаров, которых позже пришлось вытравливать при помощи фумигатора.

Во время отдыха мы спокойно, но с энтузиазмом обсуждали то, как потратим оставшуюся часть месяца. Я предложил на три дня задержаться в Перми и сходить на рыбалку. Гай тут же поддержал эту идею. Неделю мы сами себе отвели на полную укомплектацию команды, после чего собирались выехать на природу и протестировать всё наше туристическое оборудование, что называется, в полевых условиях, чтобы к первому июня быть уже во всеоружии и не столкнуться с каким-нибудь неприятным нюансом в начале большого путешествия.

Выезжать из двора пришлось задним ходом. Здоровенный кунг цеплялся за кусты, ломал ветви деревьев. Я вышел из кемпера и «маячил» Гаю в зеркала заднего вида. Когда он вывел КамАЗ на дорогу, историю пришлось повторять с «Мега Крузером». Проезд был настолько узким, что с обеих сторон машины до стальных изгородей оставалось не более пары сантиметров. Увидев это, Кит мгновенно вспотел, вспомнив, как он браво «залетел» в этот двор всего минут сорок назад.

Но на этот раз всё обошлось. Мы забили новый маршрут в навигаторы и двинулись в путь. Время подбиралось к часу ночи. При самом лучшем раскладе в Пермь мы должны были приехать не раньше восьми утра.

Как только мы выехали за пределы города, за окнами кемпера воцарилась чернильная тьма. Виолетта погасила свет. Я прилёг на диван, чувствуя приятную качку и ощущая, что проваливаюсь в сон. Слабый свет от экрана падал на лицо девушки, делая его бледным и загадочным. В шкафчиках на мини-кухне тихо позвякивала посуда.

— Спи, — сказала мне Виолетта.

В темноте было видно, что она улыбается.

— Я так благодарна тебе, — сказала она едва слышно.

Когда я снова открыл глаза, в боковое окно уже проникали первые розоватые лучи света. От выпитого накануне пива сильно хотелось по-маленькому. Виолетта не спала, — она ходила по кемперу в одном нижнем белье и с мокрыми волосами.

— Привет, — сказал я. — Ты приняла душ?

— Ага, — улыбнулась она. — Во время движения делать это не просто.

Я поднялся с дивана и сходил в уборную, чтобы справить нужду и умыться.

— Где мы сейчас? — спросил я.

Электронные часы на плазменной панели демонстрировали время 5:20. Изображение с фронтальной камеры демонстрировало тонкую серую полоску дороги и кряжистую белую фигурку «Мега Крузера» вдали.

— Я точно не знаю, — сказала Виолетта. — Вроде бы, где-то в Удмуртии. Гай сказал, что через пару часов будем в Перми. Хочешь кофе?

Я кивнул. И пока Виолетта варила свежий кофе, я перекинулся парой слов с парнями, спросив, нормально ли они себя чувствуют.

— Сейчас сделаем остановку, и я покажу тебе свою сонную морду, друг, — сказал Гай.

Кит зевнул прямо в рацию.

— В Перми я напьюсь, — предупредил всех Гаевский, когда пару минут позже мы сидели все вместе в кемпере и пили кофе.

Виолетта ходила по автодому в одних трусиках, явно тролля Кита, который весь раскраснелся, но всячески старался избегать останавливать на ней свой взгляд. Увидев это, Гай хрипло рассмеялся:

— Мистер Тауэр, у нас тут, между прочим, сексуальная революция.

Кит покраснел ещё больше.

— Виолетта имеет на это право. Она не задевает мои чувства, — сказал он с серьёзным видом.

— Ладно, — примирительно сказала наша красотка. — Не буду смущать парня и накину халат.

Через открытое боковое окно в кемпер врывался свежий прохладный воздух, насыщенный лесными ароматами и фитонцидами. Птицы пели так, будто пытались перекричать друг друга. Настроение у меня неожиданно взлетело вверх. Тут же в голове начали генерироваться креативные идеи. Я решил, что позвоню Ксюше в семь утра и скажу, что мы задержимся в Чебоксарах ещё на день. И предложил пару вариантов, как можно её разыграть. Удивительно, что после многочасовой дороги у парней ещё оставались какие-то силы. Но они были готовы на всё, ради веселья.

Кстати, в Пермском крае по какой-то непонятной причине сегодня было довольно холодно. Наружный термометр кемпера показывал только шесть градусов тепла. Зато дорога пролегала через живописные и просторные луга, бескрайние поля и холмы, покрытые лесом. Иногда среди этой дикой местности появлялись жилые зоны, сёла и деревни. Двускатные крыши поблескивали под светом утреннего светила.

Улучив момент, когда на мобильнике появились «антенны», я по-быстрому позвонил Ксюше и сказал ей, что мы выехали на тестинг машин в пригород Чебоксар. По её голосу я понял, что Ксюша спала в тот момент, когда я набрал её номер.

— Числа восьмого мы выдвинемся в Пермь. Не скучай там, — закончил я свой звонок.

Тем временем мы медленно продвигались вперёд, и Гай ошибся, решив, что до финиша мы доберёмся за пару часов. На самом деле, через два часа мы заехали на границу небольшого городка под названием Краснокамск, что находится западнее Перми. Обычный промышленный и достаточно грязный населённый пункт, в котором мы не стали делать остановок. Наверняка Кит уже очень устал и хотел спать, потому что полностью проигнорировал это место, хотя обычно он питал слабость к разного рода полуразрушенным объектам и промышленным сооружениям. Он называл это «декадансом». Хотя это и не совсем правильно.

На самом деле в Перми я бывал много раз, поскольку в этом городе живут мои родственники. Я всегда неплохо ориентировался даже в новостройках, и знал неплохие места для рыбалки. В одно из них я планировал завтра или послезавтра свозить Гая. А вспомнил я о своём обещании, когда мы проезжали автомобильный мост через Каму, реку, с которой были связанны мои детские воспоминания. Не смотря на усталость, Гай оживился и тут же начал шутить в радиоэфире.

Ещё в марте, когда мы с Ксюшей ездили в Пермь в первый раз, я снял квартиру на улице Аркадия Гайдара, что было в непосредственной близости к центру. Сам дом, конечно, располагался в каком-то тесном и довольно тёмном дворе. Всего пять этажей, узкий и мрачный подъезд и непривлекательный вид из окна. Но зато квартира была капитально обставленной, с отличным ремонтом и за сравнительно небольшие деньги. В тот раз мы пробыли там всего пару дней, но позже Ксюша вернулась одна на моей машине и «застряла» в Перми на две недели. Большую часть этого времени она ждала, когда в автосервисе закончатся работы по модернизации «двухсотки». А потом мы с Виолеттой отправились в Москву, чтобы вместе с Гаем и нашим британским другом совершить пробный выезд. Всё это, в конце концов, должно было вылиться в большое путешествие. Официальной датой его начала мы ещё в январе решили сделать именно первое июня.

Не знаю, как это у нас получилось, но на месте мы оказались только в десять часов утра. Кит зевал во весь рот. Его глаза закрывались, хоть он и не жаловался на сонливость. Гай странным образом посвежел, словно «бахнул» банку энергетика. Вначале я так и подумал, но потом он сам признался, что психологически подготовил себя к пьянке. Просто так ложиться спать он не собирался.

Чтобы Ксюша не «спалила» нас раньше времени, пришлось поставить машины в соседнем квартале. Я натянул бейсболку, надел тёмные очки и отправился на разведку. Моя дорогая и любимая «двухсоточка» спокойно «отдыхала» возле подъезда. Я знал, что окна съёмной квартиры выходили во двор и потому не стал на всякий случай приближаться к машине, чтобы Ксюша не увидела раньше времени. На самом деле в такое время она обычно ещё спала.

Суть розыгрыша заключалась в следующем: так как моя бывшая жена не знала в лицо только Виолетту, основную часть «спектакля» пришлось сыграть именно ей. Воспользовавшись дубликатом ключей и имея в наличии код «противоугонки», я по-быстрому открыл дверцу «Крузера», сел за руль и умчался в соседний двор. Виолетта в это время уже звонила в дверь квартиры, а когда заспанная Ксюша открыла дверь, сообщила ей, что машину угнали.

Эффект получился вполне ожидаемый: Ксюша в чём была, рванула на улицу, потеряв по дороге даже свои домашние тапочки. С бледным лицом и расширенными зрачками она выскочила во двор, увидела, что парковочное место пустует и громко выкрикнула:

— Твою в бога мать! Да как так-то?!

В этот момент из кустов вынырнул довольный Гаевский с букетом роз в одной руке и пакетом в другой, в котором позвякивала бутылка шампанского и несколько фужеров. Кит вынырнул с другой стороны. Происходящее он снимал на видео. К сожалению, всего этого я не узрел, что называется «вживую», но позже, уже в кемпере десятки раз пересматривал её неподдельную реакцию на происходящее. Во взгляде и голосе смешалось всё: страх, отчаяние, злость, безысходность…

— Да плюнь ты на эту говняную машину! — сказал ей Гай и издевательски заржал.

Ксюша увидела его, Кита с камерой, спускающуюся по лестнице улыбающуюся Виолетту… и всё поняла. А тут и я зарулил с противоположной стороны двора на «угнанном» джипе и приветственно ей посигналил.

Как позже призналась Ксюша, она могла ожидать всего чего угодно, но только не того, что произошло. На раздумье у неё просто не было времени. У подъезда весьма кстати пришёлся бокал шампанского, который она осушила залпом. Виолетта принесла ей потерянные тапочки и порекомендовала нам всем передислоцироваться в квартиру, так как на улице, не смотря на ясное небо, вряд ли было теплее восьми — десяти градусов.

В квартире мы продолжили веселье. Гай быстро переключился на алкоголь покрепче. Мы с Виолеттой пили пиво, а Ксюша по своему обыкновению маленькими глоточками попивала шампанское и вино. Кит принял душ и тут же раскланялся. Всего через пару минут из соседней комнаты до нас донёсся негромкий храп.

— Вымотался парень, — прокомментировал Гай.

— Сам-то как держишься? — спросил я.

Гай улыбнулся.

— Всё дело в тренировках. Знаешь, какая у меня раньше была бурная ночная жизнь? Ага, ты даже предположить этого не можешь. Иногда я по трое суток вообще не спал.

Не смотря ни на что, я был рад увидеть свою бывшую супругу в добром здравии. Виолетта, словно нарочно весь день и вечер не отходила от меня ни на шаг, будто боялась, что в её отсутствии у меня могут проснуться к Ксюше угасшие былые чувства. Но ничего подобного я не испытывал. Из разговора Ксении я понял, что в Перми торчать ей ужасно надоело. А ещё она живо интересовалась, куда мы поедем в первую очередь. Я сказал, что жребий определил ХМАО. Она сначала слегка расстроилась, но потом, очевидно вспомнила о том, что наше путешествие не имеет лимитов и снова повеселела.

Целый день мы просидели в квартире. В скромной обстановке обычной комнаты непривычно было лицезреть Гая, которого я привык видеть среди роскоши. Теперь он казался простым парнем с весёлым пьяным взглядом и пошлыми шуточками на разные темы. Пару раз мы выходили на улицу, но лишь для того, чтобы пополнить запасы спиртного, благо для этого нужно было всего лишь добраться до кемпера.

Ближе к вечеру мы завели разговор о рыбалке. Я предложил Гаю сделать завтра выходной, чтобы и он, и Кит полноценно отдохнули после утомительного автопробега. А мы с девчонками как раз и займёмся организацией. Честно говоря, произнося эти слова, я смутно представлял, куда вообще отправиться на рыбалку. Мест я знал много, но почему-то выбрать из них лучшее оказалось сложной задачей. В конце концов я решил, что за помощью обращусь к своим пермским родственникам.

Около шести часов вечера Гай неожиданно «отрубился» на диване, запрокинул голову назад и громко захрапел. В окна светило яркое весеннее солнце, щедро заливая ультрафиолетом комнату и её обстановку. Ксюша задёрнула штору и чтобы не мешать парням спать предложила продолжить банкет в нашем автодоме, тем более, что до сих пор она не имела возможности познакомиться с ним поближе. Мы с Виолеттой поддержали эту идею, хотя лично я в этот вечер внезапно начал испытывать лёгкую хандру. Вдруг показалось, что вся наша затея с большим путешествием — на самом деле явление временное, и скоро запал участников угаснет.

Уже из кемпера я начал названивать родственникам, пытаясь выяснить те самые «рыбные места», куда можно было нашей компании съездить послезавтра. Из всех только троюродный брат являлся каким-никаким рыбаком. Он дал пару адресов рыбацких баз с платными водоёмами, и кроме всего прочего просто посоветовал тупо опробовать снасти на любом свободном берегу Камы прямо в черте города. Родственники приглашали меня и моих друзей в гости, но я внезапно осознал, что не хочу задерживаться в Перми даже на день. С чем это было связано, можно было только догадываться.

Около десяти часов вечера я поднялся в квартиру, принял душ, а затем вернулся обратно в кемпер. Девчонки куда-то ушли, не сказав мне ни слова. В тёплом и уютном кемпере я быстро начал «клевать носом», плюнул на всё и завалился спать на одну из кроватей.

7 мая 2015. Рыбалка на Каме.

Рано утром меня разбудил Гай, явно отдохнувший и посвежевший, без тени похмелья на лице. Выглядел он довольным и радовался жизни.

— Какого хрена ты ночевал здесь с незапертой дверью? — с улыбкой спросил он.

Я удивился, что вчера не удосужился, заперта дверь, или нет, прежде чем завалиться спать. В боковое окно кемпера щедро светило солнце, но по влажному и холодному воздуху, ворвавшемуся снаружи, я понял, что в Перми не потеплело. Когда я спросил, где все остальные, Гай пренебрежительно отмахнулся:

— Ксюша рвётся ехать дальше, Кит настаивает на поездке по городу, Виолетте вообще всё по фигу.

— А ты? — спросил я.

— Вот, что я думаю, — начал Гай. — Пусть Ксюша берёт Кита, и они вместе отправляются кататься по городу, а мы с тобой возьмём с собой Виолетту и прямо сейчас на «шару» двинем куда-нибудь порыбачить.

— А Виолетта тогда нам зачем?

— Какой ты глупый, Муренчик, — Гай плотоядно улыбнулся. — Если бог рыболовства нам сегодня не соизволит благоволить, то бог любви и секса в лице его жрицы — всегда и везде.

Мне не понравилось, как он воспринимал Виолетту, но, вообще-то, положа руку на сердце, он был прав. И в этот же миг я почувствовал, как настроение начало стремительно подниматься.

Пока Гай упаковывал снасти, перекладывая их из грузовых отсеков кунга в багажник моего «Лэнд Крузера», я поднялся в квартиру. Виолетта вышла из ванной причёсанная и с дежурным макияжем. Я спросил, согласна ли она на такой расклад, на что она лишь улыбнулась и пожала плечами. Мне кажется, ей и в самом деле было всё равно как проводить время. Уже седьмые сутки подряд её личная сказка продолжалась в онлайн режиме и заканчиваться пока что не собиралась. Правда, Ксюшу наше решение, мягко говоря, не порадовало. Однако она не стала спорить. Кит уже орудовал на кухне, соображая на всю компанию классический «энглиш брэкфаст» из омлета и тостов с клубничным джемом.

Уже за завтраком, сидя на кухне в тесной компании мы пересмотрели свои планы и решили, что выдвинемся из Перми послезавтра. По пути можно было заехать на Чусовую и порыбачить ещё и там. Я отметил, что без чёткого планирования маршрута и мероприятий очень сложно занять себя на весь оставшийся месяц. Гай на это улыбнулся и заметил, что с креативностью у меня дела обстоят не очень хорошо.

— У меня предложение, — сказал он, обведя всех сидящих за столом взглядом. — К завтрашнему дню каждый из нас должен будет продумать, как мы проведём целый день. Каждому участнику — целый отдельный день. Можно затеять всё, что угодно. Остальные будут обязаны его поддержать.

— Говоришь не понятно совсем, — нахмурился Кит. Я же идею ухватил, и мне она показалась просто гениальной.

— Мы будем по очереди планировать свои дни, — пояснил я. — И начнём, пожалуй, с меня.

Ксюша показала всем большой палец. Идея приглянулась и ей.

— Завтрашний день объявляю Муреновским, — заключил Гай и разом допил свой кофе.

Когда мы вышли на улицу часы показывали половину десятого утра. Дул холодный северный ветер. Вокруг нашего кунга собрались любопытные люди, среди которых большинством оказались подростки. Некоторые фоткали наш чудодом на камеры мобильников. Я уселся за руль «двухсотки», не без удовольствия ощущая себя на привычном и удобном месте. Именно в этой машине пару лет назад мы с Ксюшей проехали несколько тысяч километров, добравшись, в конце концов, до Праги. Воспоминания о той поездке до сих пор не давали мне покоя, отзываясь в сердце приятным теплом.

Гай разместился на переднем пассажирском месте, Виолетта привычно развалилась сзади. Не стесняясь нас, она начала прямо там переоблачаться в походный костюм «горку». Увидев это, мой друг умилённо улыбнулся, а затем заговорщицки подмигнул мне.

— И куда мы поедем? — спросил я.

Из подъезда дома выходили Кит и Ксюша. Они направлялись к «Мега Крузеру». Впервые мы оставляли наш автодом в гордом одиночестве. Гаевский пожал плечами:

— Ваши предложения?

Недолго думая, я предложил для начала прокатиться до Камской ГЭС. Сказать честно, куда сейчас ехать, мне было всё равно. Я чувствовал только то, как сильно соскучился по своему автомобилю и по этой причине был готов просто кататься по городу весь день.

Услышав моё предложение, Гай кивнул.

Пока мы неторопливо выбирались к месту, проезжая через новую и старую часть города, Гай пытался прикинуть, какие снасти использовать и какая наживка нам может понадобиться. Я предложил половить уклейку, а затем использовать её в качестве живца на щуку, или какого-нибудь иного хищника. Не факт, что в мае месяце удача нам улыбнётся, но попробовать стоило.

Небольшой рыболовный магазинчик нам встретился в длинном ряду старинных двухэтажных домов на улице 1905 года, в Мотовилихинском районе. Честно сказать, я и сам был здесь впервые. Мои родственники жили в Закамске, и, собственно, все мои предыдущие посещения Перми ограничивались либо этим районом, либо центром города.

На пробу мы взяли всего понемногу: мотыль, мормыш, опарыш… Виолетта морщилась и «фукала», глядя на то, как мы голыми руками собираем наживку в коробочки. Нашлись здесь и уклейки, которые мы с Гаем решили не брать, так как нам обоим они показались полудохлыми. Неподалёку обнаружился и мясной магазинчик, где мы купили свиную шейку и маленький складной мангал, решив побаловать себя шашлычком на берегу Камы, если, конечно, нам повезёт отыскать удобное место.

Проезжая по узкой Соликамской улице, я неосознанно сбавил скорость. Это был частный сектор, состоящий преимущественно из очень старых деревянных домов. Некоторые из них, прямо скажем, вызывали гнетущее впечатление: с полусгнившими дворовыми надстройками, посеревшими и потемневшими от времени брёвнами и досками. Некоторые утопали в разросшихся кустах так сильно, что с дороги их едва было видно. В окне одного из таких мелькнул розовый плюшевый медведь, возле открытых ворот другого дома сидела девочка в инвалидном кресле. Я посмотрел краем глаза на Гая и увидел, как сильно он изменился в лице. Наверняка он знал, в каких условиях могут жить современные люди, но вряд ли когда-либо видел это в реальности.

Далее дорога крутой дугой забирала влево и сразу за поворотом начиналась территория ГЭС, по дамбе которой мы проехались, с интересом выглядывая в окна. Возможно, где-то здесь был выход к воде, но мы не стали рисковать и останавливать машину. Вдоль всего берега тянулся белый металлический забор и железнодорожное полотно, протянутое по высокому земляному валу. Сразу за дамбой мы повернули налево и поехали вниз. Если мне не изменяла память, где-то там снова начинался частный сектор и вполне вероятно, нам удалось бы найти доступное место уже на другом берегу Камы.

На этот раз нам повезло. Проехав ещё несколько километров, мы углубились в частный сектор и выскользнули на берег Камы, где оказалась одна из окраинных улиц с говорящим названием Рыбацкая. Гай тут же расцвёл, начал шутить более обычного, его глаза загорелись. По грунтовой дороге мы подъехали к самому берегу, который не был пологим и представлял собой плотноземельную поляну. По рогатинам, торчащим из воды возле самого берега, мы определили, что это место пользуется спросом у местных рыбаков, хотя поблизости никого из них не наблюдалось. На противоположном берегу реки отлично просматривалась густонаселённая часть города с деловыми кварталами, новыми высотными зданиями, лодочная станция.

— Коллекцию посещённых для рыбалки водоёмов официально объявляю открытой! — радостно выдал Гай и тут же полез в багажник за снастями.

Я же неторопливо прогулялся вдоль берега. Было понятно, что утренний клёв мы уже давно проспали, и сейчас торопиться не имело смысла. В очередной раз меня посетило осознание нереальности происходящего. События набирали обороты. За короткий промежуток времени успело произойти так много всего, что мой мозг просто не успевал переваривать полученные впечатления. Я видел нечто подобное и в глазах Виолетты. Вместе с радостью она испытывала и что-то похожее на растерянность.

Метрах в пятидесяти от места нашей остановки я обнаружил уютное местечко близ берега со старым костровищем, обложенным камнями, и удобной мини-бухточкой, заботливо расчищенной от водорослей и мусора. Я вернулся к машине и перегнал её поближе к этому месту, после чего начал помогать Гаю распаковываться.

Первую рыбу мы поймали только во второй половине дня, когда на берегу уже была установлена палатка, и потрескивал костерок. Трофеем оказался небольшой подлещик, пойманный мною на опарыша. Гай испробовал различные способы, в том числе позакидывал спиннинг, но всё это не принесло результата. Раздосадованный, он уже было отправился к джипу, чтобы выпить бутылку пива, как вдруг его поплавок ушёл под воду. На поверхность он вытянул крупную плотву.

И понеслось…

К вечеру клёв только усилился. Небо затянуло плотной пеленой туч, но дождя не было. В промежутке между поклёвками я успел установить мангал, а Виолетта «зарядила» пару решёток с мясом. Вскоре воздух наполнился ароматами шашлыка. Нам позвонила Ксюша и сказала, что неугомонный Кит объехал в Перми все музеи, какие сегодня только были открыты. Теперь они собирались присоединиться к нам. Я посоветовал для начала заехать в какой-нибудь магазин и прикупить ещё одну палатку, а за одним и мяса для новых порций шашлыка.

Но через пару часов они перезвонили и сообщили нам об изменении собственных планов. Теперь они собирались двинуться в какой-то ночной клуб. Гай поморщился.

— Бог с ними, — сказал он.

С наступлением сумерек небо снова расчистилось. В бескрайней синеве замерцали россыпи звёзд и яркий месяц. Воздух остыл до пяти градусов. Костёр уже не спасал. Я закинул пару «донок» в надежде поймать лещей покрупнее, и отправился спать. Не смотря на двойной слой стен, в палатке всё равно было холодно. Я извлёк из багажника ещё и спальник, в который мы забрались вместе с Виолеттой. А Гай ещё долго бродил с удочкой по берегу. Его поплавок-светлячок было видно издалека. Спать он ушёл в машину.

8 мая 2015. Рыбалка с комфортом на Чусовой. День Муренова.

Из сна меня выдернул хлопок закрываемой автомобильной двери. Я осторожно высвободился из тёплых объятий Виолетты, выбрался из спального мешка, а затем и из палатки. Солнце уже приподнялось над горизонтом, но было так холодно, что у меня тут же застучали зубы. Гай стоял на берегу и освобождал свой мочевой пузырь прямо в реку. Его лицо было опухшим и сонным. Над водами Камы расстилался плотный туман.

— Ты что, — спросил я, — спал вниз головой?

— Ха-ха-ха, — сказал Гай. — Шутка от Петросяна. Нет, мой юный друг, я просто пропустил через своё тело очень много пива.

Он отошёл на несколько метров от того места, куда только что помочился, склонился над водой и умылся.

— Бррр, — Гай содрогнулся. — Ночью на одну из твоих донок попался двухкилограммовый лещ, кстати.

Сначала я ему не поверил, но заглянув в садок, убедился в том, что это чистая правда. Всё пространство в нём занимала огромная серебристая туша рыбы с покрасневшими от перепада давления глазами.

— Кстати, — сказал Гай. — Сегодня твой день. Не забыл? Что бы ты ни придумал, мы будем обязаны исполнить.

Неожиданно я почувствовал, как губы сами собой растягиваются в улыбке.

— Нет, не забыл, — ответил я. — Сегодня мы уезжаем в Чусовой.

Гай вытаращился на меня, как на умалишённого, но затем рассмеялся.

— Ну, ладно, дело хозяйское. Пойду, позвоню нашим клубным тусовщикам и «обрадую» их твоим решением.

И пока он звонил Ксюше на сотовый, голосом радостного идиота сообщая «отличную новость», я разворошил угли в потухшем костре, подкинул дров и повесил на перекладину котелок с чистой водой. Перед отъездом нужно было попить чаю и чего-нибудь перекусить. Подразумевалось, что к моменту нашего возвращения в съёмную квартиру ребята должны были собрать все вещи и вызвонить хозяина, чтобы передать ему ключи.

Как ни странно, весть о немедленном выезде из Перми Ксюшу сильно обрадовала. Хотя, если поразмыслить, ждала она этого момента больше двух недель. По какой-то причине город Пермь ей никогда не нравился. По телефону же она сообщила, что клубный тусовщик из Кита так себе. Уже в час ночи он заныл о том, что его уши устали от музыки и вообще он внезапно захотел спать.

— Что мы будем делать в Чусовом? — спросил Гай, когда мы втроём сидели возле костра и потягивали из кружек горячий крепкий чаёк.

Виолетта была какой-то помятой и бледной, словно спала на камнях и пила не меньше Гаевского.

— Мы будем мёрзнуть в палатках, Гай, но на этот раз на берегу другой реки, — сказал я с улыбкой и добавил: — И трижды поменяем место.

Эта идея очень приглянулась моему другу. В какой-то момент мне даже показалось, что подобная мысль крутилась и в его голове. Но я его опередил. После кружки горячего чая взбодрилась и Виолетта. По всему она поняла, что день ожидается богатым на события. Она вспомнила про страсть Кита к фото и резонно предположила, что сегодня его флешка на фотоаппарате должна лопнуть от гигабайтов свежего материала.

Собираясь к выезду мы с Гаем отпустили всю пойманную рыбу обратно в воды Камы, исключая того самого гигантского леща, пойманного на мою «донку». Он бы всё равно не выжил. Гай выпотрошил его, промыл и щедро пересыпал солью. Этот трофей должен был стать закуской к пиву в ближайшие два-три дня. Когда я вырулил с берега на Рыбацкую улицу, часы на панели показывали восемь утра. На этот раз рядом со мной сидела Виолетта. Гай было потянулся за банкой пива, но тут же вспомнил, что сегодня ему предстоит садиться за руль КамАЗа. Выезжал я нарочно по иному пути, выбрав направление в сторону другого моста, расположенного западнее дамбы ГЭС. Город открывался передо мной с совершенно иного ракурса. Никогда прежде я не был в этих местах, не видел этого обилия новых, растущих как грибы после дождя зданий.

Автомобильный мост под названием Коммунальный в этот ранний час уже переполняли автомобили, но мы ехали быстро и уверенно. Я приоткрыл окно, чтобы свежий воздух с Камы ворвался в салон и хоть немного выветрил пивное амбре, созданное там Гаем за минувшую ночь.

Всего минут через десять мы были на месте, возле знакомого пятиэтажного дома на улице Аркадия Гайдара. Кит уже готовил свой «белый танк» к выезду. Вид у нашего англичанина был помятый, словно спать он не ложился вовсе. Я спросил, как он себя чувствует.

— Айм файн, айм окей, — хрипло ответил он и вымучил улыбку.

Гай ободряюще похлопал его по плечу и мы поднялись в квартиру, где по комнатам носилась растрёпанная Ксюша, матерясь как сапожник. В коридоре уже стояло несколько наспех собранных дорожных сумок. Я попросил её успокоиться и постараться ничего не забыть, тем более, что хозяин обещал приехать только через час. За это время мы успели прибраться, загрузить сумки в багажное отделение кемпера и вывести автомобили на стартовую черту. По всему было видно, что моя жена сильно волнуется. По сути, путешествие как таковое для неё начиналось только теперь.

Хозяин, грузный мужчина средних лет, как и обещал, приехал в указанное время. Лично я не видел его с марта месяца. Нашим отъездом он был расстроен. Как квартиранты мы с Ксюшей ему очень нравились.

Когда двигатели наших авто завелись, часы показывали половину одиннадцатого. По-прежнему ярко светило весеннее солнце, и по-прежнему воздух был холодным, дул северный ветер. Я ощутил лёгкий мандраж, сидя за рулём своей «двухсотки». Впервые мне предстояло возглавить наш маленький караван. Следом ехал КамАЗ, а в хвосте — «Мега Крузер» с мистером Тауэром у руля. Со мной в салоне ехала только Виолетта. Ксюша расслаблялась в кемпере, решив протестировать его комфорт и удобство в течение всего пути до Чусового. А ехать предстояло всего пару часов.

Едва только мы выбрались за черту города на прямую, как стрела дорогу, я включил свой «дорожный» плейлист и тут же погрузился в иную реальность. Машина не ехала, а словно плыла по дорожному полотну. Истинная природная красота Среднего Урала раскрывалась перед нами во всех своих проявлениях и ипостасях. Мы проносились через длинные мосты, словно взлетая над зеркальной поверхностью рек и озёр, проплывали мимо холмов, покрытых смешанными лесами, с торчащими, словно зубы дракона, древними скалами над верхушками сосен, берёзок и елей…

Я предположил, что по пути Кит попросит нас остановиться не один десяток раз, но обошлось. Очевидно, он и в самом деле пресытился фотографией, либо же просто в это чудесное утро был не в духе. О том, как они с Ксюшей провели вчерашний день, мы по-прежнему практически ничего не знали.

Погрузившись в происходящее, я не заметил, как далеко мы угнали вперёд, удалившись от КамАЗа не менее чем на километр. Пришлось сбавлять обороты и дожидаться, пока автодом и следующий за ним «Мега Крузер» приблизятся к нам на привычное расстояние.

Когда машины сблизились, я услышал в радиоэфире голос Гая:

— Кстати, Лёх, а кому из нас ты передаёшь завтрашнюю эстафету?

— Тебе, — ответил я без промедления, хотя до этой секунды вообще не задумывался на подобную тему.

— Тогда завтрашний день уже распланирован, — весело отозвался Гай. Из рации донёсся его хитрый смешок.

— Надеюсь, тебе не придёт в голову вернуться в Пермь, — передала Ксюша из кемпера.

— О! — ответил Гай. — Какая превосходная идея!

— Тогда мой день мы бэк ту зе Лондон, — включился в разговор Кит. Голос его звучал с тресками помех и приглушенно.

— У тебя рация работает от севших батареек, английский балбес, — сказал Гай.

Около часу пополудни мы въехали на территорию города Чусовой. Здесь я так же бывал раньше, но исключительно проездом, не имея возможности познакомиться с этим населённым пунктом, что называется, лицом к лицу. В основном, улицы представляли собой узкие неважно заасфальтированные дороги, извивающиеся как змеи среди деревянных домов частного сектора. Гай спросил по рации, знаю ли я, куда еду. Я ответил, что имею лишь приблизительное представление об этом, но тут же попросил друзей сильно не «париться» и относиться к происходящему исключительно как к очередному приключению.

— Поверить не могу, — тихо сказала Виолетта, сидящая рядом со мной в «двухсотке».

— Что? — спросил я.

— До сих пор не могу поверить, что всё это происходит на самом деле. Каждое утро я просыпаюсь, и в первые несколько секунд мне кажется, что эти майские дни — всего лишь сон. Затем я понимаю, что это не так, и мне хочется плакать от радости.

Я бросил на неё короткий взгляд: солнце освещает бледное лицо с глубокими тёмными глазами; длинные чёрные волосы уложены назад. В этот момент она снова походила на ведьму. Не знаю почему, но у меня возникли именно такие ассоциации.

С прошлого года Чусовой получил официальный статус моногорода, что, конечно же, было не очень хорошо для его жителей. Разумнее всего было предположить, что градообразующим предприятием является именно ЧМЗ, Чусовской Металлургический Завод, по прилегающей территории которого мы вскоре проехали. Атмосфера, созданная дымящими трубами, протянутыми над дорогой газовыми магистралями и ТЭЦ, были лично мне очень близки, так как в своё время я пару лет отработал на похожем предприятии, находящимся в Нижнем Тагиле. Сам же город располагался на неровном горном ландшафте. Улицы находились на разной высоте, представляя собой своеобразные гигантские ступени.

Когда мы проехали мост через главную реку города, Гай сразу оживился. В эфире возобновились его шуточки, которые бесцеремонно оборвал Кит, не устояв перед соблазном сделать пару десятков фото промышленных объектов.

— Началось, — выдохнула Виолетта.

— Кит, — крикнул Гай в рацию. — У тебя нездоровый интерес к промышленным предприятиям моей родины, что не может не навести на подозрения… а не иностранный ли ты шпион?!

Кит принялся «лепить» какие-то совершенно наивные «отмазы», очевидно, восприняв слова Гая всерьёз. Я же только посмеялся и сказал, что мы подождём друга-фотографа на противоположном берегу Чусовой. К счастью, в этот раз наш британский друг долго не задержался. Само по себе появление белого «Мега Крузера» на улицах промышленного города уже вызвало у местных жителей подозрение и интерес. В купе с человеком, вооружённым профессиональной фотокамерой, это действительно выглядело настораживающее.

Кита мы дожидались в относительной тишине под мостом, с которого только что съехали на узкую улицу Гастелло. В этом месте Чусовая выглядела не столь живописно, как в тех местах, где я бывал ранее, но определённая своеобразная энергетика всё же присутствовала. Гай выбрался из кабины КамАЗа, подошёл к воде и долго всматривался в мелкую рябь на поверхности. О чём он думал, я не знал и мог только догадываться. Виолетта вышла на улицу, накинув на плечи мою флисовую кофту. На улице было действительно прохладно, если не сказать, холодно. Северный ветер хоть и не дул сильно, но имел свойство пронизывать до костей. Ксюша предложила попить чаю, но мы дружно отказались, решив сделать это на первом месте из трёх, определённых мною для сегодняшнего посещения. И надо сказать честно, я по-прежнему не имел представления, куда мы поедем дальше.

Улица Гастелло оказалась очень узкой грунтовой дорожкой, протянувшейся вдоль берега. С одной стороны её прижимали частные деревянные дома, с другой — собственно, река. Практически напротив каждого дома в воде покачивались на волнах деревянные или стальные лодки, либо же лежали кверху дном на берегу в непосредственной близости к воде. Широкий кунг нашего автодома корячился по раскиданной щебёнке как неуклюжий увалень. Кемпер раскачивался из стороны в сторону, несмотря на рессоры и гидравлические выравниватели. В этот момент я не позавидовал Ксюше. «Мега Крузер» полз следом, выглядя ещё более неуклюжим в этих условиях, чем грузовик.

Мы проехали вперёд к тонущему в лёгкой дымке силуэту железнодорожного моста, двоюродного брата автомобильному, по которому мы съехали к берегу несколькими минутами раньше. Из-под ворот одного дома с визгливым лаем выскочила дворняга, едва не бросившаяся под колёса моего внедорожника. На последнем отрезке дорога стала такой узкой, что я начал волноваться, но тут улица Гастелло закончилась, и мы благополучно выбрались на проезжую часть. Эта улица называлась Береговой. Уже за железнодорожным мостом я обнаружил разрыв в барьерном ограждении и вполне себе сносный съезд к самому берегу Чусовой. Это место и было определено как первая остановка. На ровной земляной полянке спокойно разместились все наши автомобили.

Я вышел из «двухсотки», потянулся и молча стал распаковывать рыболовные снасти. Гай вскоре присоединился. Кит ушёл гулять вдоль берега, всё так же непрерывно щёлкая фотоаппаратом. А Виолетта отправилась в кемпер. Они с Ксюшей решили приготовить обед. От кучи продуктов, купленных ещё в Москве, надо было срочно избавляться.

Места здесь были живописные: на противоположном берегу из густых лиственных зарослей проглядывали крыши домов, а чуть выше по течению горизонт занимала гряда холмов, поросшая хвойным лесом. В воздухе пахло топящимися печками и тиной. Не смотря на достаточно позднее время, вовсю голосили птицы.

Мы решили не выпендриваться в плане рыбалки: настроили обычные удочки и сделали несколько пробных забросов неподалёку от берега. Поклёвок не было. Гай поставил складной стульчик и уселся лицом к поплавку, задумчиво глядя на воду.

— Надо бы нам уже начать составлять июньский маршрут, — сказал он.

Я с ним согласился и предложил обсудить детали сегодня же вечером на третьей стоянке. Подразумевалось, что там же мы переночуем, и, глядя на погоду, мне не очень хотелось снова укладываться спать в палатке. С прошедшей ночи у меня ныла поясница.

Около трёх часов дня, когда мы вывалились из тёплого кемпера на свежий воздух, на нашу стоянку забрели трое местных рыбаков. Выглядели они как представители «ауешной» субкультуры: типичные угрюмые выражения лиц, синие размытые татуировки на фалангах пальцев. Один из них разглядывал мой джип, двое других бесцеремонно расхаживали среди наших вещей, разбросанных по берегу.

— Это платное место, — с вызовом сказал один из них.

Гай начал было перечить, но я спокойно осадил его, сказав, что мы всё равно уже уезжаем. После сытного обеда, приготовленного нашими девчонками, мне стало лень вообще что-то делать, особенно выяснять с кем-то отношения. Однако когда я сказал нашим новым знакомым о том, что мы уезжаем, один из них усмехнулся и сообщил, что, видите ли, за использование этого места нам УЖЕ положено заплатить. Гай чертыхнулся и молча полез в кабину КамАЗа, откуда появился спустя несколько секунд со «Стечкиным» в руках. Я знал, что эта модель является травматической, но на «гостей» пистолет произвёл потрясающий эффект: все трое мгновенно сбились в одну кучку. Самый борзый из них примирительно поднял вверх руки:

— Ладно, братва! Хорош, хорош! Мы поняли всё!

Маргинальное трио поспешно удалилось. Со стороны дороги мы услышали шум заведённого двигателя и взвизгнувшие шины, стартовавшего автомобиля.

— Фуф! — сказал Кит. — Россия душа!

Гай же, убирая пистолет обратно, мрачно заметил:

— Сколько же этого вонючего быдла нам ещё предстоит встретить на просторах нашей необъятной?

У меня в багажнике лежала гладкоствольная «Сайга», на которую имелось разрешение. Но я всегда предпочитал улаживать конфликты менее опасными способами, хотя в тот момент задумался о словах Гая и решил, что не мешало бы прикупить пару резиновых палок и перцовых баллончиков для самообороны.

Мы выбрались с берега и продолжили движение в прежнем направлении. Асфальт снова уступил место разъезженному грунту, а улица Береговая привела нас в глухой тупик, где мы, тем не менее, наткнулись на нечто интересное. На самом берегу Чусовой возвышалось новенькое трёхэтажное здание, сложенное из экоматериалов. Большая парковка под двускатной крышей, каменное ограждение и, в конце концов, вывеска на воротах сообщили нам о том, что перед нами находится гостевой дом. На почтовом ящике я увидел наклейку с номером телефона, по которому тут же позвонил и убедился, что мы не ошиблись. В данный момент дом пустовал.

А всего через полчаса на таком же внедорожнике, как и у меня, «прилетел» хозяин этого заведения, высокий долговязый мужчина средних лет, слегка напоминающий актёра Хью Лори. Новым клиентам он явно был рад, вот только слегка расстроился, узнав, что уже завтра утром мы, скорее всего «отчалим».

Гай на финансы не поскупился, в очередной раз удивившись, насколько низкими были цены в регионах по сравнению с Москвой. Когда Ксюша его спросила, сколько бы это стоило «там у вас», он лишь махнул рукой и буркнул, что раз в двадцать как минимум и расплачиваться пришлось бы долларами.

Дом оказался со всеми современными удобствами: четыре спальни, вай-фай, баня, сауна, мансарда. Внутренняя отделка полностью исключала материалы ПВХ, что не могло не обрадовать Кита, который просто фанател от всего «экологически чистого». В просторной гостиной на стене висела «плазма», раза в три больше той, что была у нас в кемпере. Но самое главное, задний двор представлял собой террасу, нависающую прямо над водой. Вид с неё открывался потрясный: противоположный берег и возвышающаяся над ним длинная гора с метеовышкой на вершине.

— Мы остаёмся, — сказал я с уверенностью, и Гай с хозяином гостевого дома тут же хлопнули по рукам.

— Что насчёт третьего места? — спросила Ксюша, слегка нахмурившись, когда мужик, похожий на Хью Лори помахал нам ручкой. Я ответил, что считаю заселение в это чудесное место хорошим завершением дня и потому вижу смысл пересмотреть свои изначальные планы. Думаю, вряд ли бы кто-то из нашей компании обрадовался, предложи я сегодня «дёрнуть» куда-то ещё. Гай уже радостно потирал руки, предвкушая уютный и комфортный вечер на террасе с удочкой в одной руке и стаканом виски — в другой. Я напомнил ему, что сегодня мы собирались обсудить наш июньский маршрут, на что он с готовностью ответил, что одно другому не мешает.

Вопреки нашим ожиданиям, вечер оказался достаточно суетным, чтобы можно было позиционировать его как отдых. Большую часть времени мы провели в активных обсуждениях предстоящего сбора в Нижнем Тагиле. Я звонил Ольге и уточнял у неё, не передумала ли она участвовать. Оказалось, что нет. Правда, Ксюша, как всегда, высказывалась против. По сути, с самого начала она негативно относилась ко всем претендентам женского пола. Это касалось и Виолетты, и Линды, жены Кита. Вот и сегодня она завела старую «песню» о том, что девушки на подобных мероприятиях всегда становятся обузой. На этой почве они даже разругались с Гаем. К счастью, конфликт удалось уладить. Удочка, спокойная вода реки и пара стопок виски ввели моего друга в полумедитативное состояние.

Ближе к закату я растопил баню. Кит с удивлением смотрел на то, как мы с Гаем, предварительно напарившись, бросаемся в ледяную воду прямо с террасы. Когда я поинтересовался у своего друга, как он собирается вести завтра КамАЗ, ибо вечером он был уже изрядно пьян. Гай хитро улыбнулся:

— А завтра КамАЗ поведёшь ты. Это часть моего условия.

Я сказал ему, что он — ублюдок. На том и порешили.

Рыбы мы так и не поймали. Не знаю, в чём уж тут дело. Наверное, звёзды не сошлись. Но время напрасно не потратили: мы набросали примерный маршрут первого этапа пути, который охватывал северную часть Свердловской области и все более менее крупные города Ханты-Мансийского АО. Очень быстро до нас дошло, что проделать такой вояж за один летний месяц мы не успеем.

Когда начало темнеть, на мансарде и во дворе гостевого дома зажглись автоматические фонари. Наше временное обиталище превратилось в фешенебельный мини-комплекс со всеми атрибутами вполне себе роскошной жизни. Я ощутил внезапную усталость и только теперь осознал, каким же длинным был этот день. Ещё утром мы проснулись в Перми на берегу Камы, а теперь готовились ко сну в Чусовом, вблизи совсем другой реки, с иной энергетикой и историей. Мимо меня, сладко зевнув, прошла Виолетта, вильнув задом и нарочно задев моё бедро своим. Её волосы всё ещё были влажными после бани. В полумраке дверного прохода она остановилась, подмигнула мне и с улыбкой поманила пальчиком. И тогда я понял, что у этого замечательного дня будет не менее замечательная концовка. По крайней мере, для нас двоих.

9 мая 2015. День Победы и жуткое ДТП на Соликамской трассе.

Около пяти утра я выбрался из дома на улицу, трясясь от холода и понимая, что я вообще не выспался. Да, ночь была превосходной и на сто процентов оправдала все самые смелые ожидания. Именно поэтому мы не заметили, как сначала наступили новые сутки, а затем и пришёл рассвет. Я в тайне надеялся, что Гай не придумает сегодня чего-нибудь сумасшедшего, поскольку был вымотан в край и пугался одной только мысли снова оказаться за рулём КамАЗа. Я понимал, что рано или поздно этот страх придётся преодолеть, но как мог, оттягивал поединок с самим с собой на потом.

Сегодня направление ветра с северного поменялось на северо-западное, но почему-то стало ещё холоднее. По светлеющему небу ползли ряды перистых облаков. Мне вспомнился самолёт, на котором мы с Виолеттой добирались в Москву. Теперь казалось, что произошло это как минимум пару месяцев назад. С тех пор изменилось моё отношение к жизни в целом. Однако страхи и сомнения по поводу того, что эта радужная сказка скоро закончится, по-прежнему оставались.

Немного размявшись, я вернулся в тёплую спальню и ещё более тёплую постель, в которой мирно посапывала Виолетта. Спальня, в которой ночевала моя бывшая жена, располагалась за стенкой. Я почувствовал, что неосознанно начинаю улыбаться, потому что отлично помнил, как скрипела наша экологически-чистая деревянная кровать. На ум всплыли слова, сказанные Ксюшей пару лет назад где-то в Польше:

— Ты никогда не сможешь осуществить даже свои мечты. Что уж говорить про мои.

В этот момент я понял, что она ошибалась на все сто.

Поспать мне всё-таки удалось, поскольку Гай, сегодняшний генератор креативных идей благополучно продрых сам до половины десятого утра, а поднялся с такой рожей, как будто его покусали пчёлы. Девчонки всячески подкалывали его по этому поводу, а я на полном серьёзе сказал, чтобы он впредь бухал поменьше.

— Ой, да ладно тебе! — махнул он рукой. — Ты и сам-то вчера не надрался только потому, что сегодня садишься за руль.

— Мы всё-таки куда-то поедем? — я увидел, как Ксюша напряглась.

— Да, — сказал Гай, усаживаясь за стол. Мы все вместе сидели в гостиной за круглым лакированным столом. На стене тикали часы-ходики. Под ними яростно пылал камин, растопленный Китом. Гай открыл банку пива и, прежде чем заговорить, сделал серию жадных глотков.

— Сначала у меня были другие планы, — сказал он, отдышавшись. — Но затем я подумал, что мне хочется сделать для тебя что-нибудь приятное.

Он посмотрел на Ксюшу. В глазах — ни намёка на иронию.

— Так что, как ты и хотела, сегодня мы возвращаемся в Пермь.

За столом воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь треском дров в камине и тиканьем часов. Затем Гай отпил из банки ещё, с грохотом поставил ей на стол и громко заржал.

— Придурок, — сказали все хором. Разве что у Кита получилось поставить ударение на последний слог.

— О! — Гай оглядел нас. — Вы мыслите шаблонно.

— Ладно, — улыбнулся я. — Не томи. Выкладывай, что ты там придумал, и не забудь сказать, кому передаёшь эстафету.

— Насчёт эстафеты, — Гай кивнул в сторону Кита. — Пусть завтра наш иностранный шпион блеснёт своим креативом. А у меня план простой.

Я не имел ни малейшего представления о том, что возникло в буйной голове моего друга, но подозревал, что это как-то может быть приурочено к сегодняшнему празднику, Дню Победы. И как выяснилось, оказался прав.

Гай пристально посмотрел на Кита:

— Эй, иностранный шпион, какой сегодня праздник?

Кит снисходительно улыбнулся:

— Сегодня день окончания войны с нацистами.

— Похвально, — кивнул Гай. — Сегодня мы снова будем ночевать в этом чудесном месте. Но через час отправимся в лес и займёмся тем, чем на войне занимались наши предки.

Как позже выяснилось, вчера вечером Гай активно штурмовал местные форумы в безуспешных поисках развлечений. Ехать из Чусового ради этого в другой город он не собирался. Очень скоро он понял, что попал в ловушку: в этих местах иных развлечений, кроме рыбалки и собственно, сплава по реке просто не существовало. Единственное, что вызвало у него хоть какой-то интерес, стало объявление о стендовой стрельбе, местного выездного клуба. Он тут же созвонился с организатором и предложил свой сценарий.

В одиннадцать утра к нашему дому подъехал потрёпанный минивэн с тучным улыбающимся мужиком за рулём, у которого не было двух передних зубов. Одет он был в костюм цвета хаки и, в общем, смахивал на отставного военного.

— Ну, что, — весело крикнул он из приоткрытой дверцы. — Погнали?

У меня закралось подозрение, что в честь праздника он слегка «принял на грудь», но паники я подавать не стал. К моменту его приезда мы и сами переоблачились соответственно мероприятию: На всех без исключения красовались новенькие костюмы «горка». Особенно эффектно они смотрелись на наших девушках. Виолетта затянула свои шикарные чёрные волосы в длинный конский хвост.

— Куда мы поедем? — задал я вопрос Гаю, когда мы уже расселись по местам в грязном салоне авто. Вместо него ответил водитель:

— В Усьву.

Неожиданно Ксюша, сидевшая к нему ближе всех, широко раскрыла глаза. В них читался неподдельный ужас. Она с тревогой посмотрела на меня, как бы говоря: «Ты это тоже почувствовал?»

— Так, — решительно заявила она. — Либо мы все никуда не поедем, либо отправимся в эту вашу Усьву на своей машине!

Водитель снисходительно улыбнулся, в очередной раз продемонстрировав нам отсутствие передних зубов. Возражать он не стал. Чтобы не провоцировать конфликт, Гай предложил ему ехать впереди.

— Ну, а мы на одном из внедорожников двинемся следом, — закончил он.

Когда я выбирался из минивэна на улицу, то явно ощутил волну алкогольного перегара, исходящую от нашего водителя.

— Ты молодец, — сказал я Ксюше.

В качестве авто мы выбрали «двухсотку», за руль которой привычно уселся я. Гай «приземлился» на переднее пассажирское сидение. Остальные разместились сзади.

— Всё равно ехать на этом «ведре» было бы непростительной ошибкой, — сказал Гай.

Через лобовое стекло мне отчётливо было видно, как толстяк в минивэне склоняется к рулю, затем подносит ко рту бумажный пакет с бутылкой внутри и отпивает её содержимое. Мне вдруг стало наплевать на этого урода, однако холодок под сердцем только увеличился. Очень не хотелось, чтобы из-за него на дороге пострадали другие люди. Гай словно прочитал мои мысли:

— Доедем до места и разобьём ему хлебало.

— Оу, гад дэм, — отозвался с заднего сидения Кит. — Это Россия, детка!

Наш новый знакомый повёл свой автомобиль какими-то «козьими тропами», проезжая мимо свалок, по узким грунтовым дорожкам частного сектора, объезжая гаражи. Думаю, он выбрал такой маршрут не случайно. В день парада Победы на улицах города было много сотрудников ГИБДД, и пьяный водитель минивэна просто избегал с ними встречи. Впрочем, встречались и позитивные места, например, улица Решетникова, которая протянулась вдоль реки Усьва. С правой стороны дороги открывался живописнейший вид на объёмный ландшафт, овраги и холмы, покрытые лесом.

Благополучно выбравшись из Чусового, мы двинулись по скоростному шоссе в направлении Соликамска. В сущности, расстояние было небольшое, каких-то шестьдесят километров. Однако на протяжении всего пути я чувствовал себя словно на взводе. Причиной был пьяный водитель минивэна. Оказавшись на относительно прямой трассе, он погнал, как сумасшедший. При этом я был почти уверен, что сидя за рулём, он продолжал «накидываться» алкоголем.

— Умеешь ты искать хороших людей, — сказал я Гаю.

— Угу, — ответил он. — Один из них — ты.

Я посмотрел на спидометр и ужаснулся: скорость превышала 160 км/ч. Минивэн подпрыгивал на неровностях дороги как теннисный мячик. Чтобы избежать возможного столкновения, я сознательно отстал от него метров на сто. При каждом появлении встречной машины я неосознанно начинал молиться, не смотря на то, что всегда считал себя атеистом. Возможно, срабатывала та самая пресловутая мнительность, доставшаяся мне по наследству от матери. С начала нашего путешествия я уже неоднократно приходил к мысли, что мне придётся избавляться от этой черты характера.

Но в нескольких километрах от Усьвы мои самые страшные предположения подтвердились. В месте, где дорога уходила на спуск, минивэн в очередной раз подпрыгнул на неровности асфальтового покрытия, а затем начал вилять «задницой» из стороны в сторону. Я машинально нажал на тормоз, заставив всех сидящих в «двухсотке» завалиться вперёд. Гай громко заматерился. Девчонки взвизгнули от испуга. И, прямо на моих глазах чёрный минивэн резко развернуло на сто восемьдесят градусов, после чего он слетел с дороги в кювет, врезавшись правым бортом в толстую сосну. Из-под капота тут же повалил дым.

Я перегнал внедорожник на обочину, быстро скинул ремень и выскочил из салона. В нос ударил запах хвойного леса, смешанный с острой вонью жжёной резины. До минивэна было метров пятьдесят, но уже с такого расстояния я понял, что дело дрянь. Удар оказался такой силы, что автомобиль практически обернулся вокруг толстого ствола дерева. Несколько сидений из салона вылезли через разбитые окна, как рваные изуродованные внутренности.

— Вызывайте «скорую»! — услышал я крик Гая. Судя по всему, он побежал следом за мной.

Оказавшись возле машины, я понял, что наш новый знакомый, любитель выпить за рулём, похоже, привёл свою жизнь к логическому завершению. Голова толстяка была откинута назад. Изо рта, ноздрей и левого уха стекали струйки тёмной крови. Один глаз был приоткрыт и с безразличием взирал в пустоту. Руки водителя подёргивались, как будто их поразил неверный тик.

Я просунул голову через разбитое боковое окно, тут же ощутив резкую волну алкогольного перегара, ударившую в нос. Отыскать пальцами пульс на толстой небритой шее не удалось, я просунул в салон руку и попытался ощутить его на запястье, но — безрезультатно. Краем уха я слышал, как Ксюша громко и взволнованно разговаривает по телефону с диспетчером службы спасения.

— Приехали, — сказал подошедший Гай. — Как он там?

— Не дышит, — ответил я. — И пульс не прослушивается, да и…

И тут я увидел то, что едва не заставило мой желудок вывернуться наизнанку. Под ногами водителя собралась целая лужа крови, а из его правого бока торчал цилиндрический предмет, вонзившийся в подреберье, район печени. Очень быстро я понял, что рана смертельная, и что это был за предмет. Судя по всему, в тело водителя вонзилась та самая бутылка, из которой он потягивал спиртное ещё несколько минут назад.

— Мёртв, — сказал я. — Даже если ещё и жив, то явно ненадолго.

Позже выяснилось, что я оказался прав. Приехавшая через двадцать минут «скорая» констатировала смерть. Гай бродил вокруг нашей машины, держась обеими руками за голову, Виолетта плакала, Кит пытался её успокоить.

— Чуйка тебя не подвела, — сказал я Ксюше. — Хотя ты просто меня опередила. Навряд ли мы поехали с ним дальше, если бы увидели, что он бухает прямо за рулём.

— Надо быть полным мудаком, — подал голос Гай, — чтобы вот так не ценить свою жизнь!

Чтобы продолжить своё путешествие сегодня не могло быть и речи. Дождавшись спасателей и ГАИ, и дав им свои показания, мы развернулись и поехали обратно. Я чувствовал, что в горле встал противный ком, ехал аккуратно, но неосознанно поторапливался. Мне хотелось поскорее добраться до гостевого дома и на пару с Гаевским напиться чего-нибудь крепкого.

— Хреновое девятое мая, — сказал Гай.

Кит его не правильно понял:

— Да, это большой праздник победы над нацистами.

Лёха кисло улыбнулся:

— Плохая мне в голову пришла идея. Кит, придумай на завтра что-нибудь получше.

Кит тяжело вздохнул, сделал многозначительную паузу и произнёс:

— Вы знаете, после этого происшествия, я бы хотел завтра не ехать, не ходить, а сидеть в один место и пить «чивас».

Сидя за рулём, я кивнул:

— Думаю, нам это подойдёт.

Никто не стал возражать. Через зеркало я видел, как и без того светлокожая Ксюша стала бледна, как снег. Виолетта с раскрасневшимися глазами вытирала сопли носовым платком. В этот момент мне стало её безумно жаль, и в то же время я подумал о том, какие ещё злоключения нас могут поджидать впереди. Отправляясь в подобное путешествие, глупо полагать, что оно будет представлять собой нескончаемый праздник и позитив. Мир не однополярен. И с этим тоже придётся считаться. Хочешь ты того, или нет, но неприятности всегда будут случаться.

Возвращаясь обратно, мы почему-то заблудились. Улица Береговая оказалась прерывистой пунктирной линией с многочисленными тупиками. Мы постоянно сворачивали не туда, заезжали в очередное глухое место, откуда потом приходилось выбираться задним ходом, поскольку узкая дорога не позволяла развернуться даже «Лэнд Крузеру». Наконец, мы увидели наше фешенебельное временное пристанище. Из-под крыши парковки торчал «нос» «Мега Крузера». Стало намного легче, словно мы переступили какую-то невидимую энергетическую черту.

Часы показывали уже половину третьего пополудни. Нужно было пообедать, но ни у кого из нас кусок в горло не лез. Мы накрыли стол на балконе второго этажа, так же выходящем в сторону реки. Гай разлил в стопки виски и предложил выпить за упокой души.

— Мрачное событие, — услышал я собственный голос. — Но, давайте не будем сворачивать назад. Впереди ещё много дорог и городов. Неизвестно, что нас ожидает за поворотом.

— Красиво сказал, — кивнул Гай и выпил. Все, кроме Ксюши последовали его примеру.

На улице было холодно, не смотря на яркое солнце, сияющее с неба и отражающееся с глади воды. Но мы всё равно весь оставшийся вечер просидели на балконе. Чтобы как-то отвлечься от мрачных мыслей, я завёл разговор о предстоящем июньском путешествии. Мы пытались предугадать, что нас ждёт в Югре и на севере Свердловской области, но, как стало понятно в последние дни, неожиданности могли произойти в любое время. Гай решил, что завтрашний день посвятит рыбалке. Кит на ночь растопил в гостиной камин, а в спальнях мы включили электрические обогреватели.

Перед сном я позвонил в Нижний Тагил Ольге и перекинулся с ней парой слов. Она сказала, что ждёт нас с нетерпением. Размышления о путешествии не давали ей покоя во все последние дни.

Кит сказал, что завтра хочет позаниматься обработкой своих фотографий и предложил мне начать монтировать видео. Все вместе мы снимали с первого мая, и материала накопилась просто уйма. Мы подумали о том, стоит ли включать в ролики видео с аварией, которую запечатлел мой видеорегистратор и пришли к выводу, что сделать это просто необходимо в назидание тем, кто считает, что пьянка за рулём автомобиля сойдёт им с рук.

Не смотря на огромное количество выпитого алкоголя, чувствовал я себя не плохо, хотя и понимал, что завтрашнего похмелья всё равно не избежать. Виолетта улеглась спать, не снимая одежды. В спальне было тепло от обогревателя, но я решил, что её знобит от пережитого стресса. Я даже не стал её тревожить, выключил свет, взял плед и отправился спать на диван в гостиную, развернув его лицевой стороной к пылающему камину. Уютное потрескивание дров вскоре погрузило мой уставший мозг в дремотное состояние. А затем я провалился в сон.

10 мая 2015. «Нонстоперы». Рождение канала.

Я проснулся около восьми утра от того, что замёрз. В окна щедро вливался солнечный свет. Оказалось, что плед упал на пол, а камин давно погас. Даже угли превратились в светло-серый пепел. В огромном доме было подозрительно тихо. Я прошёл на кухню, включил электрический чайник и вышел на террасу. Гай сидел в пластиковом кресле с удочкой в одной руке и банкой пива в другой.

— Как дела? — спросил я.

Гай молча поднялся и вытащил из воды садок, до половины заполненный крупной плотвой, карасями и подлещиками.

— Ты проспал утренний клёв, — с улыбкой сказал он.

— Бухаешь опять? — я кивком указал на банку пива.

Гай поморщился:

— Я два года сидел на героине, дружище. Теперь только «синька» и спасает от дурных мыслей.

Я настроил и свою удочку, но клёв не пошёл. За пару часов мне удалось поймать только одного небольшого окунишку, которого я тут же отпустил обратно в реку.

К полудню из своих тёплых постелей повылазили и все остальные. На улице, кстати, было гораздо теплее, чем вчера, но всё равно слишком прохладно для мая месяца. Мы позавтракали все вместе на первом этаже, после чего Кит осторожно тронул меня за локоть и напомнил, что вчера мы вообще-то планировали заняться фотками и монтажом видео.

Для этой цели нам пришлось вернуться в кемпер, потому что мощный стационарный компьютер находился именно там. К тому же на широкой «плазме» все детали просматривались намного качественнее, позволяя подойти к процессу более скрупулезно. Я был удивлён, как много материала мы наснимали за прошедшие дни. Прогулка по московскому кладбищу, замена колеса на «Мега Крузере», розыгрыш Ксюши в Перми, всё это казалось теперь далёким и безвозвратно ушедшим прошлым. Выяснилось, что Кит отлично разбирается в программе-видеоредакторе. Сам бы я с поставленной задачей справился куда хуже. До редакции его фотографий сегодня у нас дело так и не дошло. Создание видеороликов полностью захватило нас.

В половине четвёртого мы сделали перерыв на поздний обед. Виолетта сказала, что мы всё ещё поедаем продукты, купленные в московском супермаркете. Ксюша бродила по комнатам с вялым видом и явно не в настроении. Я резонно считал причиной этого вчерашнее происшествие, но она призналась, что на самом деле просто устала сидеть на одном месте. Я проанализировал собственные чувства и понял, что испытываю нечто подобное. Новый режим жизни нас быстро затянул. Хотелось бросить всё и двигаться дальше, хотя мы до сих пор так и не решили, куда же отправимся на этот раз. В Нижний Тагил ехать пока не хотелось. До официального встарта оставалось ещё три недели, и надо было всерьёз подумать о том, как их занять.

— Я предполагал, что будет такая хрень, — сказал Гай. — Надо было подольше потусить в Москве.

Название своего родного города он произнёс с типичным «московским» говором.

— Мааскве! — передразнила его Ксюша.

— А ты напрасно веселишься, — прищурился Гай. — Мне кажется, креативную эстафету Кит передаст именно тебе.

— Ты прав, — кивнул Кит, посмотрел на часы и многозначительно глянул на меня. Каждый день нашего путешествия мы превращали в отдельную серию. Хронометраж составлял примерно полчаса. И к вечеру мы добрались только до шестого мая. В отличие от меня, Кит твёрдо намерился завершить начатое.

— Ну, окей, — сказала Ксюша. — Тогда будьте готовы, что завтра утром мы выезжаем.

— Во сколько? — спросил Гай.

Ксюша прищурилась:

— В восемь.

Гай кивнул:

— Тогда я прекращаю пить пиво и пошёл звонить хозяину дома, чтобы завтра не пришлось его ждать.

Мы с Китом вернулись в кемпер и продолжили заниматься своим делом. Часа через полтора после ужина, когда за окном уже мало-помалу начинало темнеть, в дверь постучали. Это была Ксюша. Она отвела меня в конец кунга и шепнула:

— Я не знаю, куда нам завтра поехать. Поможешь с выбором?

— Нет уж, — я покачал головой. — Так не честно. Давай сама.

Сразу после её ухода заявился явно скучающий Гай. Он сел перед экраном с безразличием наблюдая за нашими манипуляциями и пробегающими кадрами вчерашней аварии. Совсем уж жестокие кадры мы решили в ролик не вставлять, поскольку собирались опубликовать его на YouTube.

— Название для канала уже придумали? — спросил Лёха.

Мы переглянулись с Китом как два идиота и поняли, что до сих пор такая простая вещи нам вообще не приходила на ум.

— Чёрт, — сказал я. — А действительно, как мы его обзовём?

Долго по этому поводу «заморачиваться» не пришлось. Будучи писателем со стажем, я никогда не жаловался на отсутствие креативных идей подобного рода. Быстро проанализировав наши цели и способ их осуществления, я выдал:

— «Нонстоперы».

— Это, как от английского non stоp? — улыбнулся Кит. — Итс кул!

— Согласен, — сказал Гай, и тут же снова нас озадачил: — А оформление?

Вот с этим мы решили разобраться позднее, потому что сегодняшние мозги были уже не способны сгенерировать что-то стоящее. Кит даже пообещал, что возложит эту миссию на себя.

К одиннадцати часам вечера мы закончили обработку всех девяти серий, создали канал, но загружать видео пока ещё не стали, потому что визуализация первой серии ещё не закончилась. В этой части мы с Виолеттой летели в Москву на встречу с Гаевским, пили текилу в его съёмной квартире и долго продуктивно обсуждали детали путешествия.

— Я спать хочу, — пожаловался Кит.

— Иди, — сказал я. — Сегодня переночую в кемпере. Ночью встану и загружу видео на канал.

Кит раскланялся и отправился спать в гостевой дом. Некоторое время я просто сидел в одиночестве, смотрел на экран «плазмы», курил в открытое боковое окно, пил кофе. В кемпере я чувствовал себя комфортнее, чем в большом холодном доме. А когда я уже собирался спать, в дверь снова постучали. На этот раз пришла Виолетта. Выглядела она куда лучше вчерашнего, больше разговаривала и даже иногда улыбалась.

— Тебе чего не спится? — спросил я.

Она моча встала, погасила в мини-гостиной свет и забралась на меня верхом. Кожаная обивка дивана иронично скрипнула, словно усмехнувшись над тем, чем мы начали заниматься.

11 мая 2015. В Екб по самой живописной трассе.

В половине восьмого утра нас бесцеремонно разбудил Гай, начав барабанить по боковой стенке кемпера. Я выглянул в окно и увидел, что он уже во всеоружии: кроссовки, кожаная куртка, бандана на голове. Не смотря на довольно глупый прикид, выглядел он странным образом гармонично.

Как истинный нонстопер, — подумал я и усмехнулся.

Сегодня на улице потеплело. С утра пораньше столбик термометра приблизился к отметке в плюс пятнадцать. По небу проплывали редкие облачка. Солнце пригревало по-летнему. Внутри кунга воздух успел прогреться. Кондиционер мы не включали, и поэтому стало немного душно. Чтобы исправить эту ситуацию, я открыл боковое окно.

— Чего так поздно? — спросил я, зевая.

— Завтрак на столе, голубки, — ответил Гай с улыбкой. — Мойте рыльца, чистите зубки и бегом в детский садик.

— Хорошо, мамуль, — ответил я.

В тот момент, когда мы уселись за круглый лакированный стол в деревянной гостиной нашего съёмного дома, приехал хозяин, тот самый, что напоминал Хью Лори. Увидев, что мы завтракаем, он вежливо извинился и сказал, что подождёт снаружи. Девушки пригласили его за стол.

— Куда вы дальше? — спросил Фёдор, хозяин дома, когда уселся за стол в нашей компании и сделал глоток горячего кофе.

Все без исключения повернулись к Ксюше. Лично мне в тот момент показалось, что за всю ночь она так и не смогла придумать, куда же мы поедем сегодня. Иногда у моей бывшей жены случался ступор на поприще креативности. Я сталкивался с этим и раньше, всегда в такие моменты перехватывая инициативу в свои руки. И в тот миг, когда взгляды всех сидящих за столом обратились на неё, я был уверен, что она вымучит виноватую улыбку и скажет, что ничего не придумала.

— Мы едем в Екб, — внезапно выдала она.

Гай продемонстрировал «фейспалм», Кит непонимающе нахмурился. Так как он сидел рядом со мной, я хлопнул его по плечу.

— Дружище, — сказал я. — Так мы сокращённо называем Екатеринбург, столицу Среднего Урала.

— Вау! — произнёс Кит. Впрочем, восторга в этом возгласе было куда меньше, чем удивления.

Ксюша тут же пояснила, что её план включал проезд через такие города как Кунгур, Ревду и Первоуральск. Детальное их изучение оставалось под вопросом, так как километраж составлял более четырёхсот километров. Виолетта при этом заговорщицки подмигнула моей бывшей жене и сказала, что её идеей, соответственно, является екатеринбургская тусовка в течение всего завтрашнего дня. И ежу было понятно, что обо всём они договорились заранее, что само собой было уже удивительным, так как я знал, что девушки, мягко говоря, друг друга «не переваривают». Гай быстро прикинул, что день ожидается весёлым и богатым на события, отчего его настроение тут же значительно поднялось. В своей обычной манере он включил режим шутника и балагура.

Однако засиживаться не стоило. Сразу после завтрака мы начали поспешно готовиться к выезду. В последний раз я вышел на террасу, посмотрел на мелкую водную рябь, вдохнул речной воздух Чусовой. Неизвестно, когда мы вновь окажемся в этих краях. Каждый день дарил нам новые сюрпризы. Я осознал, что трагическое происшествие по дороге на Усьву уже сильно поблекло в моей памяти, словно прошло не два дня, а как минимум месяц. Наверное, стоило бы уже начать привыкать к подобному. Время при таком образе жизни имело своё течение.

Как мы не торопились, сборы всё же затянулись. По машинам мы расселись только без пятнадцати девять. Хозяин гостевого дома помахал нам на прощание рукой. Я тронул «двухсотку» с места, со смешанными чувствами наблюдая в зеркало заднего вида, как высокие бревенчатые стены и красные крыши нашего временного пристанища скрываются среди густых кустов. Следом за мной корячился массивный автодом. За рулём сидел Гай. А где-то сзади тащился «мегатанк» Кита. Сегодня Ксюша составила ему компанию, так что кемпер пустовал.

За минувшие дни я странным образом быстро запомнил дороги Чусового и потому сегодня быстро и безо всяких проблем вывел «караван» на междугороднюю трассу. Виолетта сидела на переднем пассажирском рядом со мной и, как всегда, широко улыбалась. Ветер, врывающийся в салон из-под слегка опущенного стекла развевал её шикарные тёмные волосы. В очередной раз я убедился в том, какую страсть испытываю к брюнеткам, и в очередной раз испытал недоумение, вспомнив, что моя бывшая жена к ним не относилась.

Дорога впечатляла гигантскими перепадами, то извивалась как змея, то вытягивалась в одну многокилометровую прямую линию. Местность была исключительно холмистой, что придавало открывающемуся ландшафту особенный колорит. Густой хвойный лес периодически расступался, уступая место обширным зелёным лугам. На протяжении всего пути нам постоянно встречались деревни. Некоторые из них были такими крошечными, что, скорее, напоминали хутора.

Одним из населённых пунктов такого «пошива» оказался крошечный посёлок под названием Олени, где мы решили сделать первую за сегодня остановку. Естественно, инициатором был Кит, который просто не мог проехать мимо такого природного великолепия. Немногочисленные дома посёлка были хаотично раскиданы по границам и дну огромного лога, который по краям обрамляли густые бакенбарды леса. Не смотря на близость автомобильной трассы, воздух здесь казался кристально-чистым, таким, что у меня закружилась голова. Красота здесь царила нереальная. В этот момент я даже позавидовал живущим здесь людям и подумал о том, что в своё время променял бы относительно комфортный, но унылый быт городского жителя на полную трудов и забот жизнь сельчанина. За то, чтобы каждое утро видеть такое великолепие на пороге собственного дома можно было отдать многое.

О существовании данной дороги я знал, но никогда прежде по ней не ездил, как и не бывал во всех тех городах, которые мы собирались посетить сегодня. Исключением являлся только Екатеринбург, конечный пункт нашего сегодняшнего путешествия. В столице Свердловской области я бывал неоднократно, а одно время там даже жил, пытаясь выйти на новый социальный уровень. Тогда мои усилия не увенчались успехом, и с тех пор город стал для меня прочно ассоциироваться с бесконечными поисками работы, наглыми и высокомерными работодателями, людьми с толстыми кошельками, глядя на которых я неизменно чувствовал себя нищим.

Виолетта молчала о том, что она запланировала в Екатеринбурге, а я сознательно не задавал ей даже наводящих вопросов. Одно было понятно точно: инициатива целиком исходила от Ксюши. Виолетта до первого мая текущего года НИКОГДА не покидала пределов Нижнего Тагила. И, сказать честно, именно это обстоятельство стало ключевым фактором, по которому мы с Гаем решили взять её в команду. Мой друг тогда предположил, что искренние эмоции, исходящие от неё, будут и нас заряжать позитивной энергией. Надо согласиться, что он оказался прав. Иногда восторг и граничащая с ним детская радость просто били фонтаном.

Следующую остановку мы сделали в районе населённого пункта под названием Мичково. С правой стороны дороги открылся вид на гигантский овраг, поросший на склонах кустарником и густым лесом. Проехать мимо такого чуда не остановившись, было бы кощунством. Кит тут же убежал с фотоаппаратом вниз. Остальные, как могли, фиксировали происходящее на видео. Гай заметил, что Урал в разы живописнее остальной европейской части России. Я не мог с ним не согласиться, и не только потому, что это моя родина. Здесь каждый километр пути был чем-то особенным, отдельной своеобразной локацией бытия. Я знал, что на Среднем Урале встречается глухая тайга, и дорога, проложенная сквозь неё может сотни километров казаться однообразной. Но здесь было всё по-иному.

— Слушай, — сказал я Гаю. — Ты не думал о том, что со временем для нас это путешествие превратится в рутину, и мы перестанем удивляться видам вокруг, а будем смотреть на всё, как на набившую оскомину банальщину?

Гай сначала пожал плечами, а потом, очевидно проанализировав услышанное как следует, рассмеялся:

— Бляха-муха! Мурик, ну, какой же ты всё-таки нытик, боже мой!

Во второй раз за день он изобразил «фейспалм». Я обдумал его слова и понял, что он прав. Мою пессимистичную натуру, похоже, исправить в силах была только могила. Даже теперь, когда основной костяк команды был собран, когда мы уже выехали и даже проехали более тысячи километров, я продолжал сомневаться в том, что вся эта затея окажется долгосрочной.

Чтобы избавиться от навязчивых мыслей, я спустился с дороги и пошёл по узкой тропинке, ведущей вдоль оврага. Высокая прошлогодняя трава по её краям достигала пояса. Свежий ветерок обдувал лицо. Кит уже пробирался через заросли где-то на дне оврага. И тут меня словно дёрнуло током. Я посмотрел на свой кроссовок и тут же увидел ползущего по нему клеща.

Как я мог забыть, что в данное время у этих кровососущих тварей был сезон активности?

Чтобы не создавать паники, мы с Гаем осторожно вызвали Кита наверх, где ему всё и объяснили.

— О, май гат! — сказал подданный Её Величества и мгновенно побледнел.

Мы приняли решение провести осмотр вне автомобилей. Для этой цели пришлось перепарковать КамАЗ как можно ближе к обочине дороги, а над входом в кемпер растянуть брезентовый тент. Именно под ним сначала девушки осмотрели друг друга и тщательно перетрясли свои вещи, а потом уже и мы детально изучили «прелести» друг друга. Гай при этом не упустил возможности пропустить несколько шуточек «голубой» тематики. Но, как выяснилось, веселился он напрасно: именно с его долговязого тела мы сняли пару клещей. Причём, один из них уже активно «юзал» его подмышку в поисках места для отсоса. А вот мы с Китом в этом плане, как ни странно, оказались полностью чисты. Чувство юмора Гая как ветром сдуло. Теперь побледнел он, быстро нырнул в кабину КамАЗА и не успокоился, пока не проверил там всё, а затем не обработал сидения и лежак репеллентами, которые я лично приобрёл в московском рыболовном магазине и о которых, почему-то, благополучно позабыл.

Дальше мы двинулись, находясь в состоянии лёгкого шока. По рации я перед всеми извинился и настоятельно рекомендовал не выходить в лес, или поле, предварительно не обработав одежду специальными аэрозольными средствами.

— Вовремя ты вспомнил, — буркнул в ответ Гай. — Эта тварь едва не заразила меня энцефалитом.

— Ну, какой же ты нытик, Гаевский, боже мой! — поддел его я.

В ответ Лёха что-то неразборчиво проворчал в рацию. Впрочем, уже километров через десять его отпустило. В эфир снова посыпались шуточки. Теперь для всеобщего обсуждения он почему-то выбрал попки наших девушек, причём, на повестке дня стояла не их привлекательность, а как раз наоборот — минусы и несовершенства. Ксюша из машины Кита пыталась ему острить, но равняться с Гаем в этом плане было очень не просто.

Перед границей Кунгура нас ждал ещё один «сюрприз» в виде кладбища, расположенного в непосредственной близости к проезжей части. Кит попросил остановиться для фотосета. Виолетта, отличающаяся страстью к готике, схватив камеру, побежала за ним следом. Все остальные остались сидеть в машинах. Я лишь полностью опустил боковое окно и терпеливо курил, наблюдая за тем, как наши любители кладбищ неторопливо передвигаются среди могил и памятников. Не сказать, что место было жутким или отталкивающим, но определённая напряжённая энергетика здесь присутствовала. Я вспомнил старое еврейское кладбище в Польше. Чем-то эти места были похожи. Каждый могильник, как и населённый пункт имеет свою неповторимую специфику и атмосферу. Но здесь я готов был провести чёткую параллель, а почему, не знал и сам.

Кладбище располагалось с обеих сторон дороги, причём с правой, могилы тянулись по кромке очередного оврага. Вдалеке виднелась стела бурого цвета с чёрным металлическим шпилем наверху. По какой-то причине этот объект не привлёк внимания наших любителей готики. Уже потом, когда Виолетта уселась в машину, я понял почему. Всё их внимание занял ряд старых захоронений, сползших с края оврага вниз. К счастью, останки усопших не обнажились, но всё равно Кит сделал ряд потрясающих и пугающих снимков, которые мы посмотрели уже в Екатеринбурге, что называется, на ночь глядя.

Сам Курган оказался старым, исторически привлекательным городом. По крайней мере, если судить о той его части, по которой мы проехали с парой коротких остановок. В основном, нам попадались двухэтажные дома, построенные из камня ещё в дореволюционные времена. В воздухе витала атмосфера тех времен, и воображение рисовало в голове трудовые артели и богатых промышленников. Особенно явно эта энергетика чувствовалась возле моста через реку Сылва. Именно там мы остановились во второй раз. На противоположном, густо заросшем кустарником берегу возвышалось мрачноватое трёхэтажное здание явно старинного «покроя» со стенами из тёмно-бурого кирпича и вытянутыми полуовальными окнами. Никто из местных нам так и не соизволил объяснить, что же там находится. Кит был в восторге. И пока он в компании Виолетты и Ксюши занимался фото-видеофиксацией, мы с Гаем отправились на поиски общепита, потому что время уже приближалось к полудню, и все мы хотели есть.

Вначале мы прошлись по ближайшей улице Воровского и заглянули в бар под названием «Три Медведя». Внутри царил полумрак и пахло пивом. В меню оказалась только соответствующая закусь под соответствующие напитки. Скучающий бармен в мятой синей рубашке на наши вопросы лишь вымучил виноватую улыбку и развёл руками.

Вернувшись к мосту, мы встретили двух девчонок, с любопытством разглядывающих наши автомобили. Обеим было лет по тринадцать.

— Девочки, — вежливо обратился я. — Не подскажите, где здесь можно пообедать?

Вместо ответа они переглянулись, громко рассмеялись и убежали вниз по улице.

Гай почесал затылок:

— Поехали дальше. Может, нам попадётся придорожное кафе, или типа того.

Но ждать нам пришлось целый час. Остальная часть команды с энтузиазмом исследовала противоположный берег Сылвы. Очевидно, способствовала этому прекрасная погода, воцарившаяся сегодня в Пермском крае. Когда они вернулись, то рассказали, что в том самом мрачного вида здании на берегу Сылвы находилась средняя школа. Кроме того, один из прохожих посоветовал им кафе под названием «Тройка», которое находилось неподалёку.

Именно туда мы и выдвинулись в следующую минуту. Виолетта, севшая рядом со мной, казалась довольнее обычного. Вся эта «движуха» приводила её в неописуемый восторг. А Гай сказал мне по рации:

— В следующий раз мы с тобой не будем тюленить. Мы так всё самое интересное пропустим.

Сразу за мостом начинался совсем другой Кунгур, с теми же исторически ценными зданиями, но приведёнными в надлежащее состояние. В некоторых из них располагались какие-то офисы, другие были выставлены на продажу. Тут же нам встретился и небольшой, но довольно шумный вещевой рынок.

Однако кафе нас разочаровало весьма скудным меню. Неоспоримым плюсом стало то, что благодаря ему, мы оказались в исторической части города. И здесь все те эмоции, испытанные нами при первом знакомстве с городом, начали бить ключом. Все вместе, не сговариваясь, решили, что в будущем мы сюда обязательно вернёмся и детально ознакомимся с этим необычным городом и его интригующей историей.

Обедать в «Тройке» никто не стал. Я решил, что дело не в избалованности моих компаньонов, и не в низком качестве подаваемых здесь блюд, а в том, что ребята ещё не сильно проголодались. Виолетта тут же предложила приготовить обед в кемпере, на что услышала колкое замечание от Ксюши. Гай поморщился:

— Детка, у тебя мерзкий характер, серьёзно.

После этого моя бывшая жена поджала губы и молча забралась в «Мега Крузер», а мы продолжили свой путь. Пришлось перебороть соблазн и сознательно направиться к выезду из города, потому что время неумолимо бежало вперёд, а нам предстояло проехать ещё триста километров.

Следующий мост, на этот раз через реку Ирень словно перечертил Кунгур и отрезал оживлённую часть города от очередной зоны частного сектора. Зато в этом районе мы обнаружили маленькое, но уютное кафе под названием «Уральские Зори». Располагалось оно в небольшом одноэтажном строении из красного кирпича, в тихом уголке и со спокойной атмосферой внутри. В этот час посетителей там было немного. Мы решили не засиживаться — наспех перекусили тем, что было в наличии, набрали с собой выпечки и продолжили путь.

И как бы ни торопились поскорее оказаться в Ревде, на трассе, не доезжая посёлка Шахарово, пришлось сделать очередную остановку, потому что вид, внезапно открывшийся после очередного крутого поворота, просто захватывал дух. Далеко на горизонте в синеватой дымке расплывались очертания плоских, покрытых лесом холмов. Всё остальное пространство занимали поистине гигантские луга, чашеобразная впадина, на дне которой находился посёлок.

В таких местах всегда хочется ущипнуть себя и постараться проснуться, потому что разум отказывается верить в реальность происходящего. Кит непрестанно ахал и щёлкал затвором фотоаппарата. На его родине таких просторов просто не было. Гай молча улыбался, глядя вдаль сквозь линзы тёмных очков. Солнце заливало ландшафт щедрым ультрафиолетом. Всё зеленело вокруг, или же пестрело всеми цветами радуги распустившихся на лугах полевых цветов.

Я услышал собственный голос:

— Никуда бы отсюда не уезжал. Остался бы здесь навечно.

Ко мне подошёл взволнованный Кит:

— Почему русские люди такие пессимистичные? Если жить в таком месте, я не знаю, как можно быть пессимистичный.

— Характер у нас такой, — ответил за меня Гай. — Мы найдём, к чему придраться, даже если жизнь станет идеальной.

— Ну, пессимистичными мы становимся, когда живём в городах и сталкиваемся с произволом властей, — попытался пояснить я. — Одной природной красоты людям мало, чтобы чувствовать себя счастливыми.

Не знаю, понял меня тогда Кит, или нет. На самом деле я сказал так, чтобы поскорее от него отделаться. В действительности всё обстояло гораздо проще. Впереди нашего британского друга ожидали экскурсии по провинциальным городам отдалённых регионов России. Вот там, в своеобразном гетто, возможно, ему и суждено было понять, почему российский менталитет включает в себя такую долю пессимизма.

Как позже заметил Гай, эта дорога, связывающая Пермь и Екатеринбург попала в его личный список самых офигительных дорог России. Живописным являлся, фактически, каждый километр. И я заметил, что постепенно первые впечатления блекнут, а затем исчезает и восторг; начинаешь более сдержано реагировать на виды за окном автомобиля.

Родная Свердловская область встретила нас пасмурной погодой. Едва только мы пересекли границу с Пермским краем, как тут же попали под власть другого атмосферного фронта. Голубизну неба сменила тяжёлая свинцовая пелена туч. Поменялось направление ветра. Изменилась и температура воздуха. Мне даже пришлось полностью поднять стекло, потому что в салоне внезапно стало холодно.

— Мы в Сибири? — услышал я голос Кита в рации.

Гай заржал:

— Ага, рядом с Дальним Востоком. До границы с Китаем рукой подать!

— Кит, — сказал я. — Урал большой. Это сотни и сотни километров во все стороны.

— Чему вас, идиотов, только в школах учат? — съязвил Гай. Вместе с его голосом из рации доносилась знакомая мелодия Depeche Mode. Кит ухватился за эту возможность и вовремя парировал:

— Наверное, учат делать качественную эстраду и хорошую музыку!

— Прав, басурманин! — буркнул Гай.

На самом деле после этого случая нашему британскому другу было очень стыдно, причём настолько, что в последующие дни он плотно занялся изучением карты России, а уже к середине июня разбирался в географии не хуже нас.

Следующую остановку мы сделали в Ачите, съехав с главной дороги на ту, что вела в населённый пункт. Это был обычный в своём роде посёлок, каких на нашем пути уже попалось не мало. Он располагался на относительно ровной и открытой местности. Виолетта предложила всем забраться в кемпер и попить кофе. Её инициативу тут же одобрил руководитель проекта, то бишь, я. Остальные просто не стали спорить.

Уже в мини-гостиной кемпера Кит извинился за своё невежество, чем вызвал ещё большую иронию Гая. Лёха хлопнул его по плечу и посоветовал впредь относиться ко всему с юмором.

— Меня вообще не стоит воспринимать всерьёз, — закончил он.

— Хорошо, — кивнул Кит. — Но мне всё равно стыдно.

Когда мы в очередной раз собирались сниматься с места стоянки, я посмотрел на часы и ахнул.

— Ребят, — крикнул я в рацию. — Время уже пятый час вечера! Куда делся этот чёртов день?

— Спроси Кита и пять тысяч его новых фотографий, — ответил Гай. — А вообще-то пофигу! Мы едем до победного конца! Я хочу сказать, что нужно привыкать придерживаться плана, чего бы это нам не стоило.

— Да, — продолжил я. — Ночуем в Екб и точка!

Чем ближе мы подбирались к столице Урала, тем чаще нам попадались скалистые горы. Дорога была пробита через толщу пород и напоминала тоннель, лишённый потолка. Двигаться в таких местах следовало аккуратнее, так как вынос на обочину был чреват тяжёлыми последствиями. Я сказал об этом по рации, и Гай снова упрекнул меня в мнительности. Виолетта рядом со мной слегка побледнела и поёжилась. Наверняка она вспомнила аварию на соликамской трассе. Что ж поделаешь? У меня самого до сих пор в памяти всплывало окровавленное лицо водителя минивэна и донышко бутылки, торчащей из его правого бока.

Около шести часов вечера мы съехали с основной трассы на подъездную дорогу Ревды. Это была узкая извилистая проезжая часть, асфальт на которой в изобилии покрывали огромные трещины и глубокие выбоины. Ближе к городу пропал и он, уступив место грунту, посыпанному мелкими камешками. Проезжая мимо длинного забора из бетонных плит, я попросил Виолетту закрыть её окно полностью, потому что мы двигались мимо городской свалки. Можно было предположить, что амбре там царил «чудесный». Но чуть позже мы проехали мимо распахнутых стальных ворот, из-под которых ручьями истекала рыжая вода. Затем показался видавший виды козловой кран и горы спрессованного в большие кубы металлолома.

— Что это? — спросила Виолетта.

— Металлобаза, — ответил я, хотя и не был уверен точно, как называются такие места.

Гай чертыхнулся в рацию. Кунг раскачивался из стороны в сторону. Даже мощные рессоры не спасали его от такой дороги.

— Вашу родину мать! — брякнул Гай. — Кит, ты хотел познакомиться с настоящими российскими дорогами? Вот они! Наслаждайся!

Кит благоразумно промолчал. Для него начиналась та самая, неизвестная и таинственная часть России, куда иностранцы забираются крайне редко.

Навигатор повёл нас промышленными территориями, через зону, на которой располагался большой медеплавильный завод (СУМЗ). Оказавшись в этом городе впервые, я не меньше других был удивлён масштабами здешних предприятий. Даже на горизонте виднелись дымящие трубы, вздёрнувшие свои вершины к тёмным дождевым тучам.

Когда мы проезжали по кромке карьера, Кит не выдержал и затребовал остановки. Особенно его впечатлили трещины в просевшей земли, гигантскими змеями тянущиеся по прилегающим территориям. С противоположной стороны ямины возвышалась тёмная гора отвалов. Мы с Виолеттой тоже вышли из машины. Она бегали за Китом как собачонка, а я просто постоял на краю карьера и размялся. Выглядело всё это инопланетно. Но для меня, аборигена Среднего Урала такие вещи были почти обыденными.

В жилую часть города мы так и не попали, решив оставить это приключение на потом. Не стоило забивать, что в мае месяце мы катались в тестовом режиме. Детальное изучение городов нашу команду ждало в будущем. И я с замиранием сердца ждал этого прекрасного момента как самого важного события в моей жизни.

После Саженского моста через Чусовую, по сути, начинался уже совсем другой город, Первоуральск, в котором мы уже намеревались остановиться на долгий перекур, и если повезёт — ужин в каком-нибудь кафе, или, на худой конец, столовой. Последний раз мы принимали пищу в Кунгуре, около пяти часов назад. Лично я есть не хотел, но в животе противно урчало с того самого момента, как мы заехали на «великолепную» ревдинскую подъездную дорогу.

Первоуральск для нас начался с частного сектора и узких витиеватых улочек, которые минут через пять уступили место типичному спальному району с панельными красно-белыми пятиэтажками. По всему было видно, что эти дома построены недавно: стены ещё не успели исписать матерными словами, а на газонах не виднелись следы от припаркованных авто. С противоположной стороны улицы среди полуголых тополей прятались унылого вида двухэтажные старые дома, наследие великого и могучего Советского Союза. Они жутко контрастировали с новостройками и вызывали неприятные чувства забытья и безнадёги в сердце.

Буквально через минуту я понял, что нам повезло, увидев среди двух панельных девятиэтажек кряжистое здание с зёлёными двускатными крышами. Наверху «красовалась» выцветшая и облупившаяся надпись «Корона», а прямо перед входом в заведение к стальной сварной раме была прикреплена большая прямоугольная табличка с надписью «Закусочная „У клёна“».

— Швартуемся, — объявил я по рации и тут же повернул «двухсотку» на парковку.

Внутри закусочной царила спокойная, почти домашняя атмосфера. Играла тихая умиротворённая музыка. Мягкий свет лился со стороны барной стойки. Сразу же расхотелось куда-либо торопиться. Мы заказали борщ и несколько видов пирогов, которые нам очень нахваливала кассирша этого заведения. И, надо сказать, она не обманула. От пирога с мясом и белыми грибами я реально не мог оторваться. Всё портило только одно неприятное обстоятельство, а именно то, что в противоположном крыле этого же здания находился кафетерий, в вечерний час забитый посетителями маргинальной наружности. Ежу было понятно, что зашли они туда отнюдь не перекусить, а за тем, чтобы залить свои шары сомнительного качества пойлом.

Когда мы вышли на парковку, поглаживая округлившиеся животы и закуривая сигареты, часы показывали без четверти восемь. Небо стало ещё темнее. Над «барачной» стороной улицы оно смотрелось особенно зловеще. Какой-то алкаш выкатился из кафетерия и тут же поплёлся к нам.

— Дай сигарету, пацан, — он протянул ко мне грязную мозолистую ладонь.

Я угостил его парой сигарет и тут же понял, что хочу поскорее убраться из этого места. На свою беду наш британский друг решил воспользоваться туалетом именно в кафетерии, о чём потом сильно пожалел, потому что скушанные давеча пироги едва не выбросились из его желудка наружу.

— Там кто-то насрал мимо санфаянса, — жалобно простонал он.

Гай заржал так, что выронил сигарету.

Перед тем, как сесть за руль, я обратился с просьбой к своей бывшей жене:

— Пока едем в Екат, найди места в какой-нибудь недорогой гостинице.

Она сделал такой вид, что я ляпнул что-то идиотское. Да, она частенько это делала ещё во время нашей семейной жизни.

— Я ещё вчера вечером забронировала номера.

— Молодец, — сказал я как можно более равнодушно.

Больше в самом Первоуральске мы не останавливались: прошмыгнули через центр и промзону на улице Индустриальной. Остановка произошла уже за границей города, возле скромного серенького обелиска, условно обозначающего границу между Европой и Азией. Посмотрев на этот «памятник», Гай пренебрежительно цыкнул. Кит же расстроился не на шутку. В таком знаковом месте он ожидал увидеть что-то более величественное.

— Не расстраивайся, иностранный шпион, — подначивал его Гай. — Самые главные разочарования ещё впереди.

Долго мы там не задержались. Во-первых, потому, что не на что было смотреть; а во-вторых, по причине мерзкого холодного дождика, заморосившего с по-осеннему неприветливого неба. Да и, честно говоря, за такой долгий и насыщенный день все мы изрядно вымотались. Лично мне хотелось поскорее принять горячий душ и развалиться на мягком диване с бокалом вина. Именно так я представлял себе долгожданный отдых в Екатеринбурге, до которого оставалось ехать около тридцати километров. Уже на трассе Е22 мы зарулили на АЗС, чтобы заполнить опустевшие баки топливом. Я вгляделся в лица своих друзей и понял, что они тоже устали.

— Нашвыряемся сегодня? — обратился ко мне Гай.

Я поморщился:

— Ты можешь хоть один вечер провести без того, чтобы не нажраться как свинота?

— Мы культурно нашвыряемся, — запротестовал он.

К нам подошёл Кит. Сейчас он выглядел более уставшим, чем после того многочасового автопробега от Нижнего Новгорода до Перми.

— Вообще-то я тоже не против напиться, — сказал он. — Можно даже некультурно.

Гай захихикал.

После разбитых дорог Ревды и Первоуральска, двигаться по просторному и прямому автобану было сплошным удовольствием. Я почувствовал, что у меня поднялось настроение. А вскоре в обзоре появился высокий стенд с надписью «Икея». Я взялся за рацию, но меня опередила Ксюша:

— Поздравляю всех, мы приехали в Екатеринбург!

— Двенадцать, мать его, часов, — вставил Гай. — Половину суток мы ехали четыреста километров.

— Гай, — сказал я. — Наша цель не предусматривала поспешный переброс своих задниц из точки А в точку Б. Мы, вроде как, путешествуем.

— А я разве сказал, что это плохо? — воспротивился он. — Наоборот, я за то, чтобы исследовать как можно больше разных мест. Жизнь нужно прожить со вкусом, а дорогу проехать с интересом.

— Впервые слышу такую псевдофилософскую хрень, — сказал я. — Но мне нравится.

На этом наши приключения не закончились. Как выяснилось, до гостиницы ещё и нужно было добраться. Какого-то чёрта навигатор повёл нас кварталами и узкими дорожками среди кустов и наглухо заставленных парковок. Там даже мне приходилось не сладко. Что уж говорить о грузовике и «Мега Крузере». Гай матерился как пьяный грузчик, уронивший себе на ногу ящик. В одном из дворов он сильно зацепил дерево верхним краем кунга. Ствол рухнул, перегородив узкую дорожку. Мы выскочили из машин и по-быстрому оттащили бревно на газон. Только чудом нам не попалась какая-нибудь встречная машина. В противном случае произошёл бы неминуемый «кабздец». Наконец мы выбрались на улицу Крауля, и уже было вздохнули с облегчением, как тут же угодили в хвост автомобильной пробки, растянувшейся до самого поворота на Репина.

— Господи, Ксюша, — застонал Гай. — Ты не могла найти гостиницу поближе?

— Я и так выбрала ближайшую, — нервозно ответила она. — В Верх-Исетском районе эта — самая лучшая.

Затем мы «подзастряли» на улице Малышева и возле небоскрёба «Высоцкий», любоваться которым уже ни у кого не оставалось сил. Бросив короткий взгляд на часы, я ужаснулся — 21:40. Сегодня время нас не щадило. Ксюша сказала в рацию, что ей уже позвонили с гостиницы и поинтересовались, не передумали ли мы заселяться.

Наконец мы выехали к высокому зданию цилиндрической формы. Это и был наш сегодняшний финиш. Однако на ресепшене нас ждал очередной «сюрприз»: выяснилось, что парковка не была предназначена для грузового транспорта. Гай начал было препираться с администратором, но я уладил разрастающийся конфликт, пообещав, что мы с этим разберёмся. Конечно, искать парковку для грузовика и перегонять туда автодом мы не собирались. Пришлось просто отогнать его в ближайший квартал и остановить под сенью кустов и деревьев. Огромный кунг всё равно торчал, как скала посреди пустыни, но здесь, по крайней мере, он находился в относительной безопасности.

В «Исети» Ксюша забронировала пять одноместных номеров, в каждом из которых находилась широкая кровать, стол и душевая кабина. Комнаты были небольшие, но вполне уютные, выдержанные в тёплом домашнем стиле и светло-бежевых тонах. Первым делом я забрался под тёплые струи душа, чувствуя, как гудят мои ноги, словно всё это расстояние я не проехал на машине, а протопал пешком.

Я вышел в комнату в чём мать родила и рухнул на нерасправленную постель. Была мысль просто полежать, пока ребята соображают лёгкий ужин и покупают в ресторане вино. Но я тут же провалился в глубокий сон.

А через час в дверь номера уже кто-то нещадно барабанил. Я скатился с кровати, будто ошпаренный, с трудом вспомнив, где нахожусь. Голова казалась вдвое тяжелее обычного. Уже было бросившись к двери, я осознал, что по-прежнему голый и потому для начала отыскал свои трусы.

За порогом стоял Гай с улыбкой до ушей и уже явно «принявший на грудь». Усталости как не бывало.

— Пошли ко мне, — радостно сказал он. — Я поменял свой номер на «студию». Там хватит места всем. Нужно тщательно обмыть сегодняшний день.

Неожиданно я почувствовал, что не хочу сегодня употреблять ничего крепче чая, но на предложение друга всё равно согласился. Его номер-студия находился этажом ниже: такие же бежевые тона во всём, уютная обстановка. Разница состояла в размерах помещения и в том, что здесь было предусмотрено наличие раскладного стола, на котором уже громоздились блюда из ресторана и несколько бутылок с крепким алкоголем. На кровати сидела Виолетта, одетая в халат и с влажными волосами. Было понятно, что душ она принимала здесь. Неожиданно для себя я ощутил укол ревности, а потом вдруг вспомнил, что с такими девушками как она заводить отношения было просто бессмысленно. Словно прочитав мои мысли, Гаевский демонстративно наклонился и чмокнул её в губы. Я сделал вид, что мне абсолютно всё равно.

Вскоре пришёл Кит, который с порога заявил, что каждодневная обработка и монтаж видео быстро превратились для него в геморрой. Гай тут же пообещал, что завтра созвонится со своим знакомым видеоблогером и посоветуется с ним на этот счёт. Следом пришла Ксюша. Она выглядела более уставшей, чем все остальные, и тут же отказалась от спиртного, сказав, что составит нам компанию с бокалом гранатового сока.

— Вы хоть понимаете, какой путь мы уже проехали? — сказал я после первой же порции виски, опустившейся на дно моего желудка огненным файерболом.

Гай кивнул и вновь поднял рюмку:

— За удачное начало путешествия! И пусть вас не смущает, что до официального релиза осталось больше двух недель!

12 мая 2015. Зелень, воды и танцы. День Виолетты.

Поздние посиделки лично для меня закончились относительно рано. Примерно в начале новых суток я почувствовал, что глаза закрываются сами собой. Мышцы обмякли. В голове чувствовалось приятное гудение. Я раскланялся и пошёл в свой номер.

Меня разбудил телефонный звонок. Некто голосом полного идиота сообщил мне, что две шестидесятилетние проститутки заявятся в номер с минуты на минуту.

— Нет, я заказывал московского мажора по фамилии Гаевский, — сказал я в трубку. — Хочу трахнуть его как следует.

— Извращенец, — разочаровано выдохнул Гай. — Я, кстати, трезвый.

— Отлично, — отозвался я. — Который сейчас час?

И тут же сам увидел, что стрелки настенных часов в номере показывали 9:30.

— Половина десятого, — ответил Гай. — Завтрак приносили?

— Я отказался от него.

Через пару минут после этого бессмысленного разговора я отдёрнул бежевую штору и выглянул в окно. Тяжёлое сине-серое небо нависло над Екатеринбургом, как исполинский грязный потолок. По влажному асфальту туда-сюда сновали люди. Проспект Ленина и улицу Луначарского заполняли машины. По серебристым рельсам с лёгким перестуком пронёсся трамвай. В этот момент я вновь ощутил ни с чем несравнимое блаженство. Связано оно было прежде всего с тем, что мне не нужно было идти на работу, а впереди ожидал новый наполненный событиями день.

Уже за завтраком в ресторане «Хмели-сунели» Виолетта попыталась выложить свой план на сегодня, но из этого у неё ничего не вышло. Почему-то в это утро она казалась абсолютно растерянной. Я даже с вопросом поглядел на Гая, зная, что ночь она провела в его номере. Но он искренне покачал головой и пожал плечами.

Что касается ресторана, то по мне его интерьер был слишком уж пёстрым и даже в какой-то степени вычурным. На всех перилах висели грузинские домотканые ковры. Стены были завешаны фотографиями каких-то улыбающихся кавказцев, одетых в бурки и папахи. На многочисленных полках громоздились винтажные бутылки из толстого стекла и кувшины из глины. Народу в этот час было немного. Кроме нас за накрытыми столиками сидели только мужчина и женщина славянской внешности.

Я заказал себе «хачапури по-мегрельски» и облепиховый чай. Остальные довольствовались омлетом. Наверное, причиной было похмелье. Я коснулся локтя Виолетты:

— Не переживай, все свои.

Она вымучила улыбку и призналась, что неважно себя чувствует. Ксюша при этом демонстративно закатила глаза.

— Есть план, — сказала Виолетта. — Мы с Ксюшей набросали кое-что. Думаю, день у нас будет насыщенный.

В этот момент мне стало её жаль. Плевать на то, что она могла показаться такой легкомысленной. В конце концов, уж я-то знал, что с кем попало, в постель она не ложилась.

И первым пунктом нашего сегодняшнего квеста оказался ботанический сад на улице 8 марта. Я слышал об этом месте много раз, но никогда раньше там не бывал, потому что всегда не находил для этого времени. Не скажу, что прямо уж так интересовался ботаникой, или испытывал неподдельный восторг при виде экзотических растений, но с недавних пор, подобно ребёнку, я начал испытывать радость от любого мероприятия, так или иначе связанного с нашим грандиозным путешествием. Моя бывшая жена много раз упрекала меня по этому поводу. Бывая сотни раз в том районе Екатеринбурга, мы ни разу не посетили это место, хотя она всегда хотела побывать там. И теперь я в очередной раз убедился в том, что «день Виолетты» был целиком и полностью спланирован именно Ксюшей.

Путешествовать по столице Среднего Урала мы решили на моей «двухсотке», оставив тяжёлый внедорожник Кита на гостиничной парковке, а КамАЗ в том же укромном месте, искренне надеясь на то, что никто из местных жителей не позвонит в ГИБДД и не доложит о нашем правонарушении. За руль неожиданно уселся Гай, а Кит тут же прыгнул на переднее пассажирское сидение, вынудив меня разделить широкое заднее место с девчонками.

Гай тут же вдавил педаль газа, и мой внедорожник сорвался с места, как взнузданная лошадь. Виолетта ойкнула от неожиданности. Кит в ужасе вытаращил глаза на водителя, который вообще в ус не дул и вёл себя так, будто ничего особенного не происходило. В результате до места мы добрались минут за пять. Гай лихачил как псих. Я так и не понял, что на него нашло в то утро, но с виду настроение у него, напротив, казалось приподнятым.

На улице 8 марта мы подъехали к небольшим стальным воротам и низкому приземистому зданию с тремя большими стеклянными окнами «совдеповского» покроя. На фасаде «красовалась» невзрачная зелёная и уже порядком выцветшая надпись «Ботанический сад». Я тут же испытал укол разочарования. Вблизи это строение казалось ещё более унылым, чем из окон автомобиля. К тому же с неба вдруг посыпал противный мелкий дождик.

Ксюша поспешила всех успокоить.

— Всё самое интересное — внутри, — сказала она, и, надо заметить, в последствии оказалась права.

В реальности территории ботанического сада оказались обширными, и то крошечное здание было всего лишь привратным строением. Сразу за скрипучей стальной калиткой открылся вид на извивающиеся асфальтированные дорожки и возвышающиеся над деревьями купола теплиц и оранжерей. Возле одной из них нас встретила полнотелая женщина интеллигентного вида с мобильником в руке. Она представилась Оксаной экскурсоводом и сразу же поинтересовалась, кто из наших девушек Ксения.

Услышав своё имя, моя бывшая жена густо покраснела. А Гай не упустил возможности её подколоть:

— На самом деле её зовут Виолетта, — сказал он экскурсоводу. — Она просто стесняется своего реального имени. Она у нас такая затейница. Всё придумала и организовала сама.

После этого покраснела уже Виолетта.

Естественно, о том, чтобы обойти за одно посещение хотя бы третью часть ботанического сада не могло быть и речи. Разумно рассчитав время, Ксюша выбрала две самые популярные (со слов экскурсовода) экскурсии. Обе они проходили в длинных, душных и безумно влажных оранжереях. Объективы видеокамер тут же запотели, стоило нам только переступить порог. Оксана рассказывала что-то увлекательное монотонным и вызывающим зевоту голосом. Я бродил среди тропических джунглей в некотором отдалении от нашей группы и с удивлением рассматривал живых представителей тех отдалённых мест планеты, в которых, скорее всего, мы никогда не появимся.

Эта мысль вызвала во мне лёгкий эмоциональный всплеск. Голос экскурсовода уже вещал как будто из соседней галактики. Древовидные папоротники, пальмы с огромными как опахала листьями, гигантские кактусы… я вдыхал тяжёлый запах искусственных тропиков и понимал, что не смотря на мои предположения, уже сейчас многое из того, о чём я не мог и мечтать, стало реальностью. Виолетта слушала и смотрела, открыв рот, как прилежная ученица младших классов. Кит явно скучал. На губах Ксюши сияла торжествующая улыбка, а Гай в свойственной ему манере, с абсолютно серьёзным видом задавал экскурсоводу абсолютно идиотские вопросы:

— А вы выращиваете каннабис?.. А что будет, если я съем вот этот ядовитый кактус?.. А у меня будут перед смертью галлюцинации?..

И всё в том же духе.

В результате мы посетили две огромные оранжереи, одна из которых была полностью посвящена тропикам, а вторую заполняли всевозможные кактусы от почти микроскопических, до огромных, толстых как бревно и высотой не меньше трёх метров. Я ощутил, как всплывают полуромантические воспоминания о книгах Карлоса Кастанеды и американских вестернах.

Когда мы вновь оказались у ворот в Ботанический сад, от моей куртки пахло удобрениями и сладковатым ароматом тропиков, а на улице шелестела дождём разыгравшаяся непогода. Часы показывали половину второго пополудни. Время снова принялось куда-то спешить.

Гай обратился к Ксюше:

— Сколько на сегодня пунктов? И не пора ли нам пообедать?

— А мне понравилось! — восторженно вставила Виолетта.

Гай улыбнулся:

— Зайчонок, мне тоже понравилось! Но ты в любой оранжерее мира будешь казаться красивее всех остальных цветов!

Не стесняясь никого, он обнял её за талию и на добрых полминуты прильнул своими губами к её. Я изобразил буддийское спокойствие, при этом краем глаза заметив неистовое торжество в глазах бывшей жены. Именно в тот самый момент я внезапно и очень сильно пожалел о том, что пригласил её участвовать в нашем проекте. Это чувство полностью уничтожало ту крошечную ревность, что я всё таки испытывал, созерцая половые игрища Виолетты и Гая.

— Надо пообедать, — сказала Ксюша. — Потому что потом мы отправимся в аквапарк, а вечер проведём в ночном клубе.

Не глядя на неё, Гай ласково сказал Виолетте:

— Мм, ночной клуб, аквапарк… зайчонок, какая же ты у нас выдумщица. Обожаю!

В качестве места для обеда мы выбрали кафе «Арго», находящееся неподалёку. Заказ принесли быстро. Мы разместились за одним небольшим столиком возле глухой стены. В нашей компании воцарилось неловкое молчание. С чем это было связано, я знал, но не представлял, с чего начать этот сложный разговор. В какой-то момент меня неожиданно выручил Кит.

— Нужно подвести итоги, — сказал он без намёка на акцент.

Гай тяжко вздохнул, не отрывая взгляда от тарелки.

— Мне кажется, — продолжил Кит. — Нас сбило с толку планирование.

Все уставились на него с напряжённым непониманием, и, похоже, что только я понимал, о чём речь.

— Нашим постоянным спутником должна стать спонтанность, — сказал я. — И если вы с этим не согласны, то объясните мне, по какой причине вы сидите в разгар дня в уютном помещении с кислыми минами.

Гай снова вздохнул и стукнул десертной ложкой о стол.

— Да, ты прав, — сказал он. — Эксперимент с планированием дней не удался.

— Не совсем удался, — поправила его Ксюша. — Не совсем. Мы просто чрезмерно ударились в планирование и создание расписаний наших приключений. А ведь это жизнь. Алексей прав. Жизнь должна быть спонтанной, чтобы в ней присутствовали приключения. Но ведь при этом полностью от составления планов и графиков избавиться не получится.

За нашим столиком вновь воцарилось молчание, но теперь превалировала совершенно иная энергетика. Напряжение разом испарилось, как облачко пара, выдохнутое в морозный воздух. Гай неожиданно улыбнулся и многозначительно посмотрел на меня:

— Помнишь, ты говорил, что не стоит начинать на месяц раньше запланированного срока?

Я кивнул.

— Теперь понимаешь, насколько это важно? Мы затеяли путешествие длиною во всю оставшуюся жизнь, и нам было просто необходимо проверить свои силы заранее.

— И вскрыть все недостатки предприятия, — закончила за него Ксюша. Как всегда, она не упускала случая блеснуть критическим мышлением.

Около трёх часов дня мы заехали на парковку аквапарка «Лимпопо». Гай втиснул «двухсотку» между двумя автомобилями. Дождь продолжал орошать землю и асфальт мелкими, как маковые зёрна каплями. Парковка была заполнена на две трети, не смотря на будний день и завершившиеся праздники. Мы выбрались из тёплого салона на прохладный и влажный воздух. Я посмотрел на надпись, длинное бело-голубое здание, состоящее из нескольких корпусов, и понял, что перед посещением подобных заведений не стоит так люто забивать свой желудок. Клюквенные кексики на десерт явно были лишними.

Виолетта, как ребёнок захлопала в ладоши. Гай глянул на неё и умилённо улыбнулся. На лице Кита вообще отсутствовали какие бы то ни было эмоции. Причину этого я знал: уже который день он яростно выяснял отношения по телефону со своей женой. Ситуация не давала мне покоя, так как я знал, что в июне Линда должна присоединиться к нашей компании и, честно говоря, не хотелось накалять обстановку.

Ксюша поступила мудро, поставив первым пунктом сауну, где мы смогли расслабиться после сытного обеда, а за одним и хорошо прогреться после сырости среднеуральской весны. Гай с любопытством прошёлся по помещениям, снимая антураж и обстановку на экшн-камеру, и не уставая отпускать колкие замечания по поводу и без. Я не выдержал и назвал его «зажравшимся ублюдком», потому что на мой взгляд здесь всё было весьма шикарно. Особенно мне понравился глубокий бассейн оригинальной формы с водой бирюзового цвета, от которой не пахло хлором, что лично для меня всегда являлось показателем хорошего качества.

Разумеется, мы забронировали индивидуальную сауну, куда входил личный гардероб, бассейн и две парилки с разным температурным режимом. Гай быстро переодел трусы, не стесняясь девушек, вежливо поинтересовался, не хочет ли Ксюша после аквапарка повести внедорожник сама. А когда он услышал утвердительное «да», облегчённо кивнул и отправился в бар, откуда вернулся, спустя минут пять, с десятком бутылок в руках. Как он их дотащил до сауны, не разбив ни одной, для меня осталось загадкой. На его лице сияла блаженная улыбка. Кит же, увидев это, хлопнул себя по лбу и тихо произнёс:

— О, май гат.

Очень быстро мы поняли, что заказ индивидуальной каюты оказался правильным решением. Помимо всего прочего, из арендованного помещения был предоставлен свободный доступ во все зоны аквапарка. Хорошенько погревшись в сауне и поплавав в бассейне, я выбрался в главный зал и ахнул, оценив его реальные размеры. Я насчитал восемь горок, пару из которых захотелось попробовать тут же, поскольку мне они показались наиболее экстремальными.

— Заправляйте камеры в аквабоксы, дамы и господа! — сказал я, вернувшись в комнату отдыха, где на мягком кожаном диване в мокрых трусах уже развалился Гай. К тому моменту он допивал третью бутылку «Будвайзера».

Виолетта снова захлопала в ладоши и унеслась прочь. Позже я увидел её среди детей и их родителей, потому что прокатиться на «взрослых» горках у неё духу так и не хватило. Следом за мной в аквапарк выбрались и все остальные. Гай позже всех, решив предварительно «заправить» свой мозг алкоголем.

В общей сложности мы проторчали в «Лимпопо» четыре с половиной часа. За это время я испытал на своей «тушке» все горки, включая детские, отснял кучу материала на видео и трижды возвращался в сауну, чтобы погреться. Больше остальных мне приглянулась скоростная, имеющая название «Фри Фолл». По ней я вообще скатился раз двадцать. Гай так же «отжигал» по полной: бегал от одной горки к другой, пытался «склеить» пару молодых мамочек в джакузи… И всё было прекрасно. Мы развлекались как дети. Немного подпортили впечатления только два персонажа, одним из которых стал охранник, который подошёл ко мне и указав на камеру, грозным тоном произнёс:

— А у вас имеется разрешение на видеосъёмку?

Первым желанием было просто послать его в задницу, но я взял себя в руки и терпеливо произнёс:

— Закон 29 Конституции Российской Федерации, уважаемый. Не понятно? Тогда поясню: я имею право снимать что захочу в любом общественном месте.

Охранник изобразил суровое лицо, но спорить не стал и удалился. Вторым негативным товарищем стал пьяный мужик с огромным отвисшим пузом, который устроил семейные разборки со своей не менее пьяной женой прямо посреди бассейна, распугав детишек, мирно плескавшихся вокруг. С этим разобрались трое крепких папаш, неделикатно указавших господину на его место в этой жизни.

В половине девятого вечера мы выбрались из здания аквапарка на парковку. Мой внедорожник сплошь покрывали мелкие капельки дождя, отражающие свет вечерних фонарей Екатеринбурга.

— В больших городах можно тусить неделями, — заключил Гай. От выпитого пива его заметно пошатывало, и я переживал, вывезет ли он третий этап нашего сегодняшнего квеста.

Ксюша молча уселась за руль, привычным движением запустила двигатель, пристегнулась и резво рванула с парковки навстречу вечерним огням и дорожным пробкам. Я сидел сзади, сразу за её спиной. Виолетта уронила на моё плечо свою уставшую голову. Её тёмные волосы были по-прежнему влажными. От кожи исходил запах шампуня с лёгкой примесью «Будвайзера».

— Никто не спрашивает, куда мы поехали? — сонным голосом поинтересовалась она.

— В клубешник, я полагаю, — ответил Гай. — Оценим местные гадюшники и гламурных сучек производства Екб! Да, Мурёныш?

— Ты как всегда, романтичен и поэтичен, мой мерзкий московский друг, — отозвался я и продемонстрировал Гаю средний палец.

— Мы едем в «Подземку», — сказала Ксюша, сидя за рулём.

— Название многообещающее, — улыбнулся Кит. После посещения аквапарка его настроение немного поднялось.

— Мистер Тауэр сегодня нам продемонстрирует ритуальные британские танцы, — шутканул Гай. Но никто на его реплику никак не отреагировал.

Вечерний Екатеринбург, как и следовало ожидать, заполняли машины. Они длинной вереницей тянулись по улице Белинского. Водители сигналили друг другу, что-то орали, опустив боковые стёкла. В общем, вся прелесть российских автодорог раскрывалась перед нами подобно книге в подарочном переплёте.

Не смотря на достаточно забитые дороги, до пункта назначения мы добрались очень быстро. Я не успел даже начать скучать, как Ксюша зарулила уже на совсем другую парковку, где свободное место оказалось найти куда сложнее, чем возле «Лимпопо». Неподалёку возвышался купол Екатеринбургского цирка, подсвеченный снизу фиолетовыми огнями. Нас же интересовало куда более мелкое и во многом невзрачное здание с несколькими разноцветными вывесками на фасаде. Одна из этих неоновых надписей гласила — «Поdzемка». Кое-кто, очевидно, продолжал думать, что симбиоз латиницы и кириллицы в названии заведения по-прежнему является трендовой темой.

Сам клуб, как и следовало из названия, находился на цокольном этаже. В этот ранний для ночного клуба час там уже вовсю гремела музыка. Совсем юный ди-джей, разодетый как поклонник гангста-рэпа, наворачивал за пультом. Колонки щедро изрыгали басы техно-хауза. Возле небольшой сцены тёрлись несколько молоденьких искательниц приключений с коктейльными бокалами в руках. Гай окинул их опытным взглядом и довольно причмокнул губами.

— Ты понимаешь, куда привела этого некастрированного кота? — спросил я Ксюшу, кивком указав на Гая.

— Пусть развлекается, — пожала она плечами.

Она отправилась к барной стойке, откуда вернулась через минуту с высоким и безумно худым парнем, который представился менеджером (по какой-то там части) и проводил нас к ВИП-ложе. При этом он пытался улыбаться, что на мой взгляд, только добавляло его измождённой физиономии яркую ноту отчаянья.

ВИП-ложей оказалось место в углу, завешанное балдахином и снабжённое хитромудрой люстрой, которая, вообще-то, там была просто не к месту. Вокруг низкого прямоугольного столика изгибался угловой же диван. Не знаю, из чего он был сделан, но стоило только примостить в него свой зад, как он тут же провалился чуть ли не до самого пола.

— Ну, что, — Гай потёр ручонки. — Бахнем по-взрослому?

— Ну, уж нет! — воспротивился Кит. — Я паззл.

— Кто ты? — рассмеялся Гай.

Кит замялся:

— Ну, этот… пас…

— Я тоже только пиво, — сказал я, просмеявшись как следует.

Ксюша уже куда-то унеслась, прихватив с собой Виолетту. Как позже выяснилось, они просто переодевались, чтобы соответствовать колориту и тематике заведения. Нам же, парням, было глубоко наплевать на стиль одежды. Меня вполне устраивали джинсы и футболка велосипедиста. Флуоресцентные вставки на рукавах и спине отлично вписывались в местное освещение.

На самом деле после аквапарка я чувствовал сильную усталость. Руки и ноги гудели, словно я провёл реактивную тренировку в тренажёрном зале. Мысль о том, чтобы «зажигать» на танцполе, даже не приходила в голову. Гай не смог усидеть на месте дольше одной минуты. Вооружившись банковской картой, он отправился к барной стойке, что-то невнятно пробурчав насчёт текилы и кальяна. На какое-то время мы с Китом остались одни. Я решил воспользоваться моментом и спросил, всё ли у него в порядке.

Кит грустно улыбнулся и благодарно хлопнул меня по плечу.

— С каждым днём, — сказал он. — Я всё больше и больше понимаю, что этот Проект — мечта всей моей жизни. И я готов потратить на него все мои деньги. Но…

Он запнулся и продолжил уже изменившимся голосом:

— Линда, гат оф щит! Линда всё время против. Она не разделяет мои цели. А ведь это я заработал все наши деньги.

— Ты её любишь? — напрямую спросил я.

— О, кос! — незамедлительно ответил он. — Очень!

Тогда наш разговор на этом закончился, потому что вернулся Гай, а Кит в его присутствии, почему-то не хотел продолжать разговор на подобные темы. Официантка принесла бутылку вина, несколько запотевших бутылок пива и блюдце с солёным арахисом. Я распечатал одну и осушил в несколько глотков. Голова тут же пошла кругом. За ней последовала ещё одна. Потом ещё. И ещё.

Помню, что нам было весело. Я снимал всё происходящее на камеру. Помню, как вспотевшая и раскрасневшаяся Виолетта втащила меня в гущу горячих извивающихся тел и заставила танцевать. Гай потом на полном серьёзе заметил, что получается у меня весьма недурно. Не смотря на будний день, клуб был забит до отказа. Ведущий что-то орал в микрофон, устраивал какие-то пошлые конкурсы. В один из таких угодила Виолетта, где без грамма стеснения победила свою оппонентку на сцене, раздевшись до стрингов и заработав за это бутылку шампанского. Сразу после этого действа к ней начали «клеиться» подвыпившие мальчики. Их почему-то не смущало, что в клуб она пришла, вообще-то не одна.

13 мая 2015. Новые решения. Гай помирает.

Ближе к утру Гай надрался как скотина, уронил кальян и прожёг углём тот самый диван в нашей ВИП-ложе, за что тут же заплатил нереальный штраф. По этому поводу я устроил ругань с администратором, потому что за такие деньги можно было купить не «поролоновое говно, обтянутое дерматином», а (сука) дизайнерскую мебель от французского кутюрье. Гай, вместо того, чтобы меня поддержать, заржал как конь и сказал, что когда я психую, то похожу на старую бабку с вещевого рынка.

Затем один из новых поклонников Виолетты подкараулил её возле туалета и, схватив за талию, бесцеремонно потащил в кабинку. Неизвестно, чем бы всё это закончилось, не находись поблизости Кит. Он вырвал нашу «стриптизёршу» из лап пьяного быдла и вежливо объяснил, что так делать нельзя. Парень хмуро посмотрел ему в глаза, кивнул… и с размаху заъехал в челюсть.

Пока телилась охрана клуба, на место происшествия подоспел я. Чувак был немалых габаритов, но на моей стороне были поставленный удар и эффект неожиданности. Коротким и резким апперкотом я отправил товарища в глубокий нокаут, а затем помог подняться Киту, который проявил мужество и заявил всем свидетелям происшествия:

— Этот здоровяк бьёт как девчонка! А мой друг его вырубил! Вот так, мать вашу! Драл я вас всех!

Уже после этого происшествия перекушавший стероидов секьюрити подошёл к нашей ВИП-ложе и тонким мальчишеским голоском сказал, что рекомендует нашей весёлой компании немедленно покинуть клуб. Да мы и сами, в принципе, уже собирались возвращаться в гостиницу.

Время подбиралось к шести утра. Гай уже спал, уронив буйную головушку на стол. Виолетта стучала зубами, пытаясь справиться со стрессом и почему-то предполагая, что условный насильник собирался надругаться над ней исключительно в извращённой форме. Ну, а левая скула Кита начинала потихоньку опухать.

— Весело гульнули, — сказал я, отдышавшись возле машины и выкурив сигарету. Вдвоём с Китом мы на руках вынесли из клуба, а затем запихали в салон долговязое тело Гаевского.

— Это ж надо так нажраться, — покачала головой Ксюша.

— Ну, да, — сказал я. — А нам с Китом этот кусок мяса ещё и в гостиницу поднимать.

— Вот ещё! Закинем его в кемпер. Пусть там отсыпается! — решительно заявила моя бывшая жена.

Я одобрил её предложение и заметил, что в силу своей любви к Гаевскому ничего подобного даже не рассматривал.

— Мне тоже нравится эта идея, — сказал Кит, вытирая пот со лба. — Гай не толстый. Он как фитнесс-тренер… но почему такой тяжёлый!

Когда я вышел из душа в своём гостиничном номере, за окном уже рассвело. Мне не верилось, что долгий и насыщенный день всё-таки завершился. Кроме усталости я уже ничего не ощущал и потому поставил на прикроватную тумбочку пару бутылок минералки, а сам рухнул на постель, как срубленное дерево.

В тот день мне хотелось, чтобы меня как можно дольше не трогали. Событий для переваривания хватало с лихвой. К такому образу жизни я не был готов ни морально, ни физически. Но, тем не менее, в голове даже не сверкнула мыслишка отказаться от всего этого. Слишком хорошо я знал, какая унылая и однообразная жизнь может ожидать меня дома.

Гая мы всё-таки не рискнули оставлять в холодном кемпере, а поднатужились и затащили в номер. Администратор гостиницы не сказал ничего, но по выражению его лица я понял, что он мечтает, чтобы мы поскорее съехали. На прикроватную тумбочку друга я поставил бутылку минералки, посмотрел на его острый еврейский нос, небритую физиономию, и едва удержался, чтобы не приложиться к ней кулаком.

Пробуждение было долгим и болезненным. У меня болел живот. Я чувствовал озноб и тошноту, как бывает при пищевом, либо алкогольном отравлении. За окном по-прежнему царила пасмурная погода. Казалось, Екатеринбург решил специально не радовать нас солнцем и теплом, поскольку вели себя в этом городе мы из рук вон плохо. На часах была половина седьмого вечера. Усилием воли я старался разогнать плохое настроение, включил телевизор, но тут же попал на федеральные новости с обсуждениями событий в Украине. Я вырубил телек и со злостью швырнул пульт на стол.

Примерно через полчаса, когда я принял душ и подумал о том, что надо бы чего-нибудь перекусить, мне в номер по внутренней связи позвонил Кит и сообщил, что Гай не отходит от унитаза.

— Я тоже чувствую себя плохо, — закончил он.

— Очевидно, что мы вчера перебрали, — сказал я. — А Гаевскому так и надо. Пусть проблюётся как следует, может, хоть тогда в голове появится лишний грамм мозга. Хотя вряд ли.

— Приходи ко мне в номер, — предложил Кит. — Я монтирую видео и жду пиццу. Девочки возятся с Гаем.

— Девочки любят мудаков, — буркнул я в трубку. — Сейчас буду.

Номер Кита находился на одном этаже со мной. Сразу следом за мной появился курьер с огромной коробкой в руках, от которой пахло жареной ветчиной и свежеиспечённым тестом. Пользоваться электрическим чайником в номере, было вообще-то запрещено, но мой британский друг, судя по всему, глубоко «навалил» на эти правила. На экране монитора я увидел ужасно перекошенную гримасу Гаевского в окружении вспотевших танцующих девушек. По выражению их лиц было понятно, что всем им наш москвич безумно импонирует.

— Что они в нём находят? — проворчал я.

Пара кусков горячей пиццы и большая кружка крепкого сладкого чая быстро привели меня в чувства. Я приоткрыл окно в номере Кита и нарушил ещё одно правило — покурил. После этого тошнота ненадолго вернулась, однако мозг всё равно остался свежим. Мы принялись оживлённо обсуждать план дальнейших действий.

Основная проблема, как ни странно, заключалась в том, что наш Старт из Нижнего Тагила был запланирован на первое июня. То есть, до официальной даты оставалось ещё более половины месяца, а наша команда находилась всего в ста сорока километрах от пункта назначения. Все эти дни необходимо было чем-то занять. И надо было сегодня же придумать, чем именно.

— Можно, конечно, прокатиться ещё куда-нибудь, — размышлял я вслух. — Но тогда мы рискуем порушить наши уже составленные планы на лето. В Екате, как я понял, так же никто задерживаться не хочет.

— А Тагил?

— В Тагиле, Кит, ты завоешь от тоски всего через пару дней.

Затем мне совершенно неожиданно пришла в голову потрясающая идея.

После развода с женой, помимо Виолетты я общался ещё с двумя девушками, одной из которых была Ольга, моя давняя подруга, а другая — Марина, не так давно разведённая с мужем. Её я знал уже давно по старой работе в сфере торговли. Когда-то у нас даже начал зарождаться роман, который мы вынуждены были прервать на начальном этапе, поскольку я не хотел становиться любовником и тем более, рушить чью-то семью.

Но не так давно мы начали общаться снова, поскольку обоих теперь не связывали семейные обязательства. Марина была старше меня на год, но в силу печальных причин не имела детей, а с недавнего времени и работы. За пару дней до вылета в Москву я созвонился с ней и узнал, что она временно перебралась в садовый дом за городом. В тот момент мне даже мысль не пришла предложить ей хотя бы временно попутешествовать вместе с нами. Уверен, никто бы не стал возражать. Теперь я вспомнил про неё и рассказал Киту. Кадром она была ценным ещё и потому, что имела медицинское образование, а так же водительские права категории «В».

Мы решили не медлить и тут же ей позвонили. Марина ответила без задержки, словно держала телефон возле уха.

— Я в курсе ваших планов, — сказала она после того, как я сбивчиво высказал ей своё предложение. — Идея заманчивая, но страшноватая.

— Почему? — удивился я.

— Ты думаешь, много найдётся таких же энтузиастов, которые готовы бросить всё, отказаться от привычной жизни ради вечных разъездов по стране, ночёвок в гостиницах и постоянного риска попасть в ДТП?

Вообще-то я всегда думал, что именно такая жизнь является самой распространённой мечтой подавляющего большинства представителей рода человеческого. Но в который уже раз убеждался в том, что это не так. Но Марина меня успокоила:

— Не знаю, как насчёт постоянной основы, но на пару тройку месяцев я готова рвануть с вами хоть куда. Дома сидеть уже невмоготу. Даже общение с природой от тоски не спасает. Единственное, что меня беспокоит, это то, что твоя бывшая жена будет вместе с нами.

— О, на этот счёт не переживай! — успокоил я. — Мы расстались друзьями. Теперь мы абсолютно свободные люди и относимся друг к другу с уважением.

— Ну-ну, — буркнула она.

И, тем не менее, Марина согласилась. Я обрадовался. Человеком она была общительным, и я уверен, легко бы вписалась в любую компанию, что называется, с лёту. Кроме того, решалась и ещё одна проблема, которую мы до сих пор не знали как устранить. От покойного отца Марине достался небольшой садовый участок, где было не так много земли, но зато имелся шикарнейший трёхэтажный дом со всеми удобствами. Вся наша компания легко смогла бы разместиться в нём, не чувствуя стеснения или дискомфорта. На это Марина без колебаний дала уверенное «добро».

Таким образом, мы приняли решение уже завтра сняться с места и отправиться в Нижний Тагил, точнее, прямиком на садовый участок Марины. Там мы собирались передохнуть пару дней, а затем выехать на природу, чтобы протестировать наше туристическое оборудование в полной мере, ибо до сих пор нам сделать этого не удавалось.

Ближе к ночи я посетил Гая в его номере и передал ему новую информацию. Вчерашний тусовщик лежал навзничь на кровати с бледным лицом и потухшими глазами. Я спросил, что он об этом думает.

— До конца мая, дружище, я так нажираться не буду, — сказал он. — А насчёт этой тёлочки я не против. Мне медичка сейчас бы очень помогла, а то эти две ничего сделать не могут.

— Оклемаешься до завтра?

Гай пожал плечами, а затем, встрепенулся, вспомнив что-то важное.

— Да, — сказал он. — Двадцатого числа мне нужно будет слетать в Питер насчёт другого кемпера, помнишь, того, что я заказал первым?

Я кивнул.

— Составишь мне компанию?

Я снова кивнул.

— Виолетту возьмём с собой. Она поднимает мне настроение.

— И не только его, — вставил я.

— Ха-ха-ха, — хрипло выдавил Гай. — А уже из Питера мы двинемся в Златоглавую, дня на три, я думаю. Там мне нужно завершить все дела, чтобы потом не отвлекаться на всякую хрень. Так что, не переживай, до конца мая у нас ещё дела найдутся.

— Приходи в себя, — сказал я. — И не бухай так больше.

Гай кисло улыбнулся, а я хлопнул его по плечу и побрёл в свой номер. Время приближалось к полночи. Спать я не хотел, но не собирался и бродить по гостинице между номерами. Виолетта меня игнорировала какую ночь подряд, поэтому сегодня я собирался просто забраться под одеяло и посмотреть какой-нибудь фильмец с лёгким сюжетом. В то, что к завтрашнему утру Гай придёт в полный порядок, я не верил, и потому уже морально подготовился к управлению КамАЗом.

14 мая 2015. Возвращение на стартовую черту.

Синоптики обещали на этот день незначительное потепление, но я, выглянув с утра из окна гостиницы, понял, что на улице ничего ровным счётом не изменилось. По мокрому асфальту улицы Луначарского тянулись длинные вереницы машин. Над Екатеринбургом нависал тёмно-серый потолок из плотной облачности, в которой не было ни единого просвета.

На часах было семь утра. Раньше я всегда вёл «совиный» образ жизни, но почему-то именно в путешествии превратился в «жаворонка». Я быстро принял душ, почистил зубы и первым делом позвонил Гаю, который ответил не сразу, но признался, что в это утро чувствует себя намного лучше.

— Сам поведёшь КамАЗ? — с надеждой спросил я.

— Да, — ответил Гай, и я тут же почувствовал, как градусы на шкале моего настроения поднялись вверх ещё на несколько делений.

Через пару минут мне в номер принесли завтрак: яйца пашот с поджаренным беконом и пара тостов. Вместо кофе я взял стакан горячего чая, и, прямо во время завтрака начал обзванивать нашу команду по внутренней связи. В это утро все чувствовали себя довольно паршиво, особенно Виолетта, которая ответила мне хриплым, словно простуженным голосом и сказала, что очень плохо спала. Кит списал такое состояние на промозглую погоду, который уже день властвующую на Среднем Урале.

Примерно в девять часов утра мы встретились внизу на ресепшене с дорожными сумками в руках и ключами от своих номеров. Гай выглядел паршиво, но пытался шутить, что уже само по себе являлось позитивным знаком.

— Спасибо за всё, мы увлекательно провели время в вашей чудесной гостинице! — сказал он администратору. Тот в ответ выдавил дежурную и дьявольски неестественную улыбку. Думаю, такие постояльцы как Гай уже успели набить ему оскомину.

По своему обыкновению я уселся за руль «двухсотки», ожидая, что Виолетта займёт переднее пассажирское сидение, но она понуро поплелась вслед за Ксюшей и Гаем во двор, к кемперу. Кит, посмотрел на меня, пожал плечами и забрался в «Мега Крузер». Я тут же подумал, что пара часов одиночества в любимом автомобиле — это не так уж и плохо. Уже всем было понятно, что между Гаем и Виолеттой завязалось какое-то подобие отношений. Что хуже, так это то, что и моя бывшая жена который день подряд начала проявлять к его персоне плохо скрываемый интерес.

— Свободные отношения, — сказал я сам себе, уже сидя в салоне и слушая звук запустившегося двигателя, а затем вынул из бардачка запасной мобильник и набрал номер Марины.

Она ответила мне почти сразу, явно ожидая этого звонка, как чего-то особенно важного в своей жизни.

— Мы выезжаем, — сказал я сразу после банального приветствия. Марина ответила, что уже готова. Мне показалось, что голос её звучал взволнованно. Хотя необычного в этом не было ничего.

Пришлось ждать на парковке гостиницы ещё минут пять, прежде чем вдали из-за угла здания показалась кабина КамАЗа, выкрашенная в цвета хаки. Гай посигналил. Я тут же выехал с парковки, помахав Киту рукой. В течение всего пути до Нижнего Тагила ему вновь предстояло ехать в «хвосте». Кит похлопал себя ладонью по уху, напоминая мне, чтобы я включил рацию.

Кстати, в этот раз на Серовский тракт я выбирался неизведанным прежде путём, через Уралмаш и Железнодорожный район. Путь до выезда из города оказался довольно необычным: нам пришлось проехать под низким автомобильным мостом, где кунг автодома протиснулся «тютелька в тютельку», а затем мы оказались в очень узком тоннельчике, где Гаевскому снова пришлось «миллиметрить». Гай грязно выругался по рации и сказал, что я, должно быть, над ним издеваюсь, и если я обижаюсь на него за то, что он трахнул Виолетту и мою бывшую жену, то я — дурак и вообще плохой друг.

— Беспардонный парень, — заключил Кит.

Затем, судя по всему, из кемпера послышался голос Ксюши:

— Я не сплю с алкоголиками. Не слушай его. Про меня он врёт.

Я собрался с силами и ответил, стараясь, чтобы мой голос звучал буднично и расслаблено:

— Ребят, меня это не касается. Кто с кем спит — дело личное и каждого.

В районе площади Первой Пятилетки мне неожиданно пришло в голову, что ехать на дачу к Марине с пустыми руками, вообще-то, не стоило, и надо бы зарулить в какой-нибудь супермаркет на территории Екатеринбурга. Мысль была трезвая, но слегка запоздалая. От курса никто отклоняться не хотел, а в Тагил мы заезжали с той части, где вообще отсутствовали крупные торговые точки.

И, буквально через минуту, как по мановению волшебной палочки, справа по борту из-за кустов вынырнуло здание гипермаркета «Ленты».

— Как по заказу, — прокомментировала Ксюша.

Мы завернули на парковку и всей компанией отправились в прохладный торговый зал, опустошать прилавки, стенды и банковскую карту Гаевского. Однако на этот раз пыл наших падких на всякую ерунду дам было кому осаживать, тем более, что одну из них я знал очень хорошо и успел за пару лет совместной жизни изучить все её привычки.

В основном, мы набирали продукты: колбаски, консервы, мясо для шашлыка… всё, что нам могло пригодиться в течение двух дней на дачном загородном участке. Оказавшись в отделе алкоголя, Гай с вопросом посмотрел на меня, как бы интересуясь: «А надо ли?» Скрепя сердце, я кивнул, в то же время, понимая, что могу совершать ошибку. Одна из корзин на колёсиках тут же доверху наполнилась пивом, вином и мартини. Посмотрев на это «великолепие», я ощутил волну тошноты, прокатившуюся по моим внутренностям.

Из «Ленты» же я позвонил Ольге и, назвав адрес Марининой дачи, посоветовал ей отправляться туда, немедля. Во-первых, мне просто хотелось, чтобы девушки к нашему приезду уже были знакомы; а во-вторых, зная хозяйскую натуру Ольги, я резонно предположил, что она подставит Марине плечо в приготовлении участка и дома к нашему приезду.

На улице нас встречала прежняя пасмурная погода с юго-восточным ветром, от которого теплом даже не веяло. На мокром асфальте уже скопилась куча машин, затрудняя выезд с парковки нашим крупногабаритным автомобилям. Основную часть провизии мы загрузили в кемпер, где девушки тут же начали рассортировывать всё по шкафчикам и холодильникам. Батарея из бутылок с вином и пивом разместилась в багажнике «двухсотки». Я сказал, что так мне будет спокойнее. Гай отреагировал театральным закатыванием глаз и в очередной раз назвал меня «строгим папочкой».

— На месте твоей печени я бы давно уже отказался работать, — буркнул я и хлопнул дверцей своего внедорожника.

Когда мы выбрались на Серовский тракт, я ощутил наплыв чувств, внезапно и в деталях вспомнив, как пару лет назад мы с женой, ещё будучи влюблёнными голубками, проезжали здесь на пути в Европу. А затем из глубин поднялись совсем другие воспоминания, так же связанные с этой дорогой: километры и километры одного и того же пути, в том и в обратном направлении, рутина, нервы…

Одному богу было известно, сколько души из меня вымотали эти постоянные поездки из Нижнего Тагила в Екатеринбург и обратно. Так я работал, так строил свой маленький и стабильный бизнес, который и по сей день приносил мне пассивный доход. Мог ли я в те времена предполагать, что когда-то буду двигаться по этому же дорожному полотну, обрамлённому каменными бакенбардами скал, испытывая радикально иные эмоции? Сегодня я сидел за рулём и в буквальном смысле наслаждался поездкой, не смотря на то, что дорога была мне весьма хорошо известна. За годы жизни в этих местах я изучил каждый её километр.

Практически весь путь до Тагила мы молчали. Я предполагал, что связано это было с полусонным состоянием команды. К тому же, девушки наверняка были заняты наведением порядка внутри кемпера. При мысли об этом мне хотелось скрестить пальцы. Я слишком хорошо знал и Ксюшу, и Виолетту, чтобы понимать, насколько они разные и к каким негативным последствиям могут привести их импульсивные натуры при личном общении. Впрочем, Гай меня успокоил ещё в Москве, просто сказав, что если они не найдут общего языка, то окажутся за рамками нашего грандиозного проекта и разъедутся по домам.

На протяжении всего пути до Нижнего Тагила мы сделали только одну остановку, завернув в районе Невьянска к АЗС и наполнив баки автомобилей топливом. Кит выбрался из «Меги», потягиваясь как кот. Я спросил, почему он не фотографирует. Но он проигнорировал мой вопрос, вместо этого поведав о своих впечатлениях:

— Россия такая огромная! — сказал он. — Двести и триста километров между городами, и всё лес и лес… я поражён.

Услышав его речь, Гай усмехнулся:

— Не поверишь, я сам в шоке. Чем дальше от Москвы на восток, тем расстояния становятся протяжённее. Меня мандраж берёт, когда я думаю о Сибири. Там, судя по слухам, существуют участки дорог по пятьсот километров, на протяжении которых не встречается ни одного населённого пункта.

Я недоверчиво махнул рукой:

— Как всегда, утрированная хрень.

Гай пожал плечами:

— Вот и проверим.

Уже садясь обратно в машину, я заметил, что Виолетта посматривает в мою сторону и неуверенно мнётся рядом со входом в автодом. Я приоткрыл дверцу и помахал ей рукой. Виолетта улыбнулась и тут же бросилась ко мне в машину, с готовностью заняв место на переднем пассажирском сидении.

Какое-то время мы молчали. Виолетта напряжённо вглядывалась вдаль. Воздух из кондиционера развевал её волосы. Затем она нахмурилась, как будто злилась на что-то и схватила меня за бедро. Острые коготки впились в кожу сквозь джинсовую ткань.

— Ты не обижаешься на меня? — тон её голоса странным образом не соответствовал внешнему виду. Казалось, снаружи она себя может сдерживать, но вот изнутри не в силах справиться с ураганом бушующих эмоций.

— Ты о чём? — буднично поинтересовался я. — О том, что ты переспала с Гаем?

Она кивнула. Коготки сжали мою плоть ещё сильнее. Оторвавшись от руля, я скинул её руку со своего бедра. Тем временем справа от дороги показались знакомые садовые участки. До Тагила оставались считанные километры.

— Ты же помнишь, о чём мы договаривались ещё там, в Москве? — спросил я.

Виолетта нерешительно кивнула.

— У нас свободные отношения, — напомнил я. — Поэтому не парься. Будь собой и наслаждайся жизнью.

Она как-то грустно улыбнулась, а затем вновь положила руку на моё бедро, но на этот раз не впивалась ногтями в плоть, а просто погладила джинсовую ткань маленькой узкой ладонью.

— Не хочу возвращаться в Тагил, — тихо произнесла она. — И даже боюсь. Мне кажется, что на этом сказка закончится и всё вернётся к тому, от чего я всегда хотела убежать.

— Поверь, у меня такие же мысли, — сказал я и рассмеялся. Это расслабило Виолетту, позволив нам сбросить нарастающее напряжение, а мне спокойно доехать до сегодняшнего финиша.

Когда мы съехали с Серовского тракта и заколесили по территории моего родного города, я вновь ощутил наплыв чувств, но теперь они были связаны с воспоминаниями детства. Ныне посёлок Горбуново стал частью города, и именно здесь находилась дача Марины. Проезжая узкими сельскими улочками я вспоминал, как когда-то гонял по этим грунтовым дорожкам на велосипеде. С тех пор многое изменилось в моей жизни, но эти места, в основном, остались прежними.

— Быренько мы долетели, — подал голос Гай в радиоэфире.

Я посмотрел на часы. Время вплотную подобралось к полудню, и я подумал, что не очень-то и «быренько», учитывая то, что от гостиницы «Исеть» сегодня мы выдвинулись аж в девять утра.

В конце длинной улицы показались несколько высоких берёз, растущих тесной группкой. За их массивными ветвями прятался трёхэтажный дом, построенный из бруса и серого шлакоблока. Это и был дом, в котором последнее время обитала Марина. До сего дня я бывал здесь только дважды, да и то ограничивался чаепитием в гостиной на первом этаже. Рядом с въездом и посыпанной мелкофракционной щебенью дорожкой стоял поблекший от времени деревянный ящик, в котором раньше хранили мешки с навозом. На выгоревших под солнцем досках свежей белой краской кто-то написал: «СТОП! ДАЛЬШЕ ЕХАТЬ НЕ НАДО! МАРИНА ЗДЕСЬ!»

— Твоя подружка с юмором! — весело заметил Гай, выбираясь из кабины КамАЗа.

Я бесцеремонно загнал свой автомобиль поближе к дому и посигналил. Едва что ни секунду спустя, на улицу выскочили две девушки, одна стройная и смуглая, вторая пониже ростом и с более пышными формами. Это были Марина и Ольга, и, судя по всему, познакомиться они уже успели.

Марина обняла меня и поцеловала в щёку, при этом не отрывая глаз от нашего кемпера, заслонившего кунгом весь обзор на дорогу.

— Ни хрена себе! — сказала она.

— Нравится? — улыбнулся Гай. Подонок уже с интересом разглядывал новую «жертву». Миловидная и хрупкая внешность Марины заметно контрастировала с её низким альтовым голосом, что не могло не добавлять её персоне особого шарма и сексуальности. Я промолчал, зная какой характер у этой девушки. Так просто её взять не удавалось никому, и мне уже не терпелось узреть, как Гаевский обломает об неё свои зубы.

Пасмурная погода, конечно же, в значительной степени испоганила нам вечер. Посидеть в беседке на свежем воздухе мы не решились, ограничившись быстрой прогулкой по садовому участку. Как и следовало ожидать, приусадебное хозяйство Марину интересовало мало. Теплица безнадёжно заросла сорняком, а кусты с крыжовником затянули сети паутины. Зато в доме царил идеальный порядок. Наверняка и Ольга приложила к этому руку накануне нашего приезда. Девушки затопили камин, поскольку к вечеру сильно похолодало.

Мы много говорили по делу и не совсем. Гай сыпал шутками, как заправский стенд-ап комик, вызывая звонкий смех девчонок, всех, за исключением Виолетты, которая до самой ночи просидела в углу стола, как мышь, почти затравленно поглядывая то на меня, то Марину. Что творилось в её голове, я не знал, да и не хотел туда сегодня забираться.

Мне было хорошо. Сказать честно, я был рад видеть их обеих, и Ольгу, и Марину. Но ещё сильнее меня грела мысль, что обе они присоединятся к нам в дальнейшем путешествии. Хотя именно от Ольги я не увидел особого энтузиазма. Марина же с удивлением рассматривала фотографии, сделанные Китом в пути, качала головой, но мне кажется, до конца не верила в серьёзность нашего мероприятия. Вино вновь полилось рекой. Сегодня и я себя не сдерживал.

Уже на закате дня мы стояли с Мариной на балконе второго этажа, всматриваясь вдаль, на крыши далёких домов, тёмную громадину хвойного леса и тонкую бледную полоску Серовского тракта. Под пасмурным небом этот пейзаж казался зловещим и даже колдовским. Не знаю, что меня побудило, но неожиданно для самого себя я схватил Марину за тонкую талию, развернул лицом к себе и довольно грубо впился своими губами в её. Я ожидал, что сейчас мне слева прилетит звонкая и болезненная пощёчина, но вместо этого, почувствовал, как её руки легли на мои плечи и нежно заскользили по шее и затылку. Дыхание её стало чаще и горячее…

А новые сутки мы встречали уже на чердаке, вспотевшие, запыхавшиеся и глядящие друг на друга совершенно другими глазами.

15 мая 2015. Дачный роман. Расслабоны перед выездом.

В середине мая неожиданно потеплело, хотя небо по-прежнему затягивала плотная пелена серых туч. Я оторвал голову от подушки в девять утра, осторожно высвободился из объятий Марины и почувствовал себя довольно паршиво. Казалось, что я совершил какую-то ошибку, хотя, по сути, ничего особенного не произошло. У нас уже давно наблюдалась тяга друг к другу, и я всегда знал, что однажды бы это случилось. Но всё равно на душе кошки скребли.

Я спустился вниз, умылся и вышел на улицу. Гай сидел в беседке, развалившись на деревянной скамейке с высокой спинкой. По его расслабленной улыбке и блеску в глазах я сразу понял, что он уже вовсю «отогревается» пивом. Напротив него сидел Кит с озадаченным видом и монтировал очередное видео на Макбуке.

— Привет, — сказал я.

Гай посмотрел на меня, слегка прищурившись:

— Проблему с монтажом придётся решать радикальным образом. Я уже позвонил Олегу. Помнишь того блогера?

Я кивнул. Речь шла о достаточно популярном блогере из Москвы, с которым мы познакомились в начале месяца на первой парковке нашего автодома. На самом деле он не любил, когда его называли блогером, предпочитая термин «ютубер». Якобы между двумя этими понятиями существовала какая-то глобальная разница, которую мы, несведущие люди, пока что не в состоянии были уловить.

— Теперь этим геморроем будут заниматься профессиональные ребята. Нам остаётся только снимать и отправлять им видосы на почту.

— Потрясающе, — сказал я. — Какие планы на сегодня?

Гай демонстративно потянулся:

— Расслабляемся, дружище, и кайфуем.

Кит хмуро заметил, что за последние дни работа с видео превратила для него наше путешествие из радостного приключения в унылую каторгу. Соответственно, новость Гая его обрадовала просто нереально.

— Можно смело смотреть по сторонам и улыбаться, — закончил он.

Я присел рядом, но от протянутой Гаем бутылки пива отказался. День в целом был не плохим, но меня тревожило, что до официальной отправки в путь оставалась ещё половина месяца. Почему-то мне всегда казалось, что май, погрязший в подготовках и тестировании, пролетит как пара дней. И как же я ошибался! Сейчас уже вспомнить было страшно, что произошло за эти пару недель.

Чтобы занять себя хоть чем-то, я развёл в мангале костёр, а затем засыпал туда углей. В холодильнике автодома было полно мяса. Есть мне не хотелось, но приготовление шашлыка всегда вызывало какое-то морально-эстетическое удовольствие. И, пока я резал на доске мясо, насаживал его на шампуры, мы оживлённо обсуждали июнь месяц и детали поездки по Югре. К моему удивлению Гай проявлял не только активность, но и что-то конспектировал в карманный ежедневник.

— Надо бы кого-то назначить ответственным по бронированию отелей, — сказал он.

— На кой чёрт нам гостиницы и отели, если мы едем в автодоме? — сказал я.

Гай пожал плечами:

— Кемпер для ночёвок на природе. Да и вообще, я считаю, что полноценно понять город можно только пожив в его гостинице.

— Ты, наверное, шутишь, — я не удержался и рассмеялся. Мой смех прозвучал с очевидными нотками издёвки. — Мне кажется, ты просто не представляешь, какими клоповниками бывают провинциальные гостиницы.

Гай разочаровано вздохнул:

— Иногда мой друг ведёт себя как полный идиот. В этом и есть вся фишка! Ты думаешь, я поехал бы исследовать «медвежьи углы» нашей родины, если бы мне не осточертела московская жизнь? О, Мурик, не разочаровывай меня! Как раз ночёвка в каком-нибудь адовом «клоповнике» — это и есть драйв и приключения!

Минут через двадцать к нам присоединилась заспанная Ольга, которая тут же бросилась мне помогать с шашлыками. Затем из дома выбрались Ксюша и Виолетта. Хозяйка пришла позже всех. Она тщательно прятала от меня свой взгляд, словно стыдилась того, что произошло между нами ночью. Что же касается меня самого, то я уже, что называется, «отошёл», и теперь, бросая косые взгляды на Марину, временами сильно начинал хотеть повторить все эти ночные «акробатические» номера. Виолетта тут же примостилась под крылом Гаевского, сунув голову ему под мышку и закинув на его длинные худощавые ноги свои. Она уже ничего не стеснялась, и, в общем-то, правильно делала.

По плану уже завтра мы должны были выбраться куда-нибудь на природу и провести там три незабываемых дня, в процессе которых совершить полное тестирование туристического снаряжения и всего походного оснащения автодома. Я попытался перевести бессмысленную болтовню в полезное русло и заговорил на эту тему, но ребята словно не воспринимали меня всерьёз. Гай «лепил» сальные шуточки. Девочки хихикали.

Меня выручила Марина. Для меня это стало приятной неожиданностью. Она сказала, что примерно представляет, куда нам можно двинуться. В принципе, у меня самого были несколько мест на примете. Но как же приятно осознавать, что не ты один заинтересован в качестве мероприятия. Я предложил реку Баранчу. На её берегах было немало живописных и полудиких мест, где можно было и поставить автомобили, и разбить лагерь, что-то вроде кемпинга.

Для Гая река всегда ассоциировалась с рыбалкой. По этой причине он быстро забыл обо всё остальном, включая бёдра Виолетты, и живенько вступил в обсуждение данной темы.

— Где ты его нарыл? — спросила меня Марина.

— А она грубиянка! — просиял Гай. — Обожаю таких харизматичных тёлочек.

Виолетта нахмурилась, видимо, восприняв его слова всерьёз. Марина звонко и заразительно рассмеялась:

— Полный дурень! Господи, и этот человек ворочает в Москве миллионами?

Я кивнул. Гай изобразил детскую обиду.

— Блин, даже грустно как-то стало, — констатировал он.

Примерно в таком ключе прошла большая часть сегодняшнего дня. Не смотря на пасмурную погоду, мы несколько часов просидели в беседке, живо обсуждая предстоящие километры пути. Киту и Гаю, почему-то пришло в голову, что необходимо найти ещё одного участника, и на этот раз он должен быть именно мужского пола. Аргументы они предоставляли совсем уж неубедительные. Но спорить я не стал просто потому, что не видел в этом ничего плохого. Более того, мне на ум тут же пришла подходящая кандидатура.

Пару месяцев назад я встречался с одним своим знакомым по музыкальной тусовке и разговаривал об этом. Шурик, так звали парня, сказал, что не прочь бы покататься с нами месяцок-другой. Особого энтузиазма в его глазах я не видел, но сейчас понял, что именно он обладал тем самым качеством, которого не хватало нашей весёлой компании более всего. Шурик не принимал алкоголь ВООБЩЕ. Почему-то в тот момент пригласить его в команду стало для меня главной целью сегодняшнего дня. И потому я без промедления взял в руки телефон и набрал его номер.

Шурик снял трубку, и мы минут пятнадцать разговаривали. Поначалу он вроде бы, даже сильно обрадовался, но затем его раж неожиданно сник, он начал говорить про кучу каких-то неотложных дел, однако пообещал, что к первому июня обязательно освободится и как минимум месяц проведёт с нами в пути.

Когда пришло время резюмировать, и Гай, и Кит просто равнодушно пожали плечами. Я посмотрел на Марину и задал прямой вопрос:

— Куда мы поедем завтра? Мы ведь так и не решили.

Мне показалось, что Марину очень вдохновило то, что именно у ей я задал этот вопрос. И дело здесь было не только в том, что и она, и я были местными. Так уж получилось, что на сегодняшний день большинство участников проекта были родом именно из Нижнего Тагила. Странно, что в этой ситуации моя бывшая жена не проявляла никакой инициативы. С чем это было связано, я не знал.

К тому времени мы всей компанией переместились в дом. Гай со знанием дела занимался растопкой камина, потому что и на улице, и в доме заметно похолодало. Гостиная, в которой мы восседали, представляла собой просторное помещение с деревянной лестницей, ведущей на второй этаж. Стены были обшиты МДФ панелями, так же под светлую древесину. Мебели здесь, конечно, было маловато: всего-то длинный диван, круглый обеденный стол и шесть стульев из какого-то антикварного магазина. Судя по всему, финансов Марины хватило только на то, чтобы закончить ремонт.

Хозяйка дома плюхнулась на край дивана и поманила меня к себе пальцем, как будто приглашала заняться любовью. На самом деле она открыла ноутбук и начала шарить по карте нашего города и его окрестностей.

— Баранча? — тихо спросил я, склонившись над ней.

Марина пожала плечами, но ответила уверенно:

— Я думаю, да. В общем-то, почему нет? Река прикольная, рыбная, твоему московскому другу-придурку точно понравится.

— Я всё слышу! — подал голос Гай, продолжая ворочать дрова из прессованных опилок в камине. Огонь уже затрещал. Воздух наполнился ароматом горящей древесины.

— Баранча, так Баранча, — решил я и махнул рукой, словно просигнализировал нашей команде начало старта.

Баранча — это небольшая, но живописная река, которая является притоком Тагила и располагается на северо-западе от города. Сказать честно, до сих пор я бывал там всего пару-тройку раз, отправляясь на рыбалку с кем-нибудь из тагильских товарищей. По сей причине, искать место нам, скорее всего, придётся по ходу дела. Но необычного в этом не было ничего. Во многих регионах нам предстояло именно этим и заниматься — искать приключения, что называется «на шару», опираясь на сомнительную информацию из Интернета.

Гай вообще предложил не париться по этому поводу.

— Вы всё усложняете, ребята, — миролюбиво сказал он. Камин уже пылал, отдавая в просторное помещение аромат дров и щедрое тепло.

Вместе с нами троими в гостиной сидела только Виолетта, которая накинула на плечи плед и перебралась в тень, усевшись на один из стульев с резной спинкой. В полумраке комнаты и отблесках пламени она вновь предстала в образе ведьмы. Её глаза на бледном овале лица казались двумя чёрными бусинками, с холодом и злобой глядящие на меня и Марину. Мне не понравилась её поза и я решил, что завтра найду время для того, чтобы серьёзно с ней поговорить.

— Не пора ли нам спать? — спросила Марина.

Все остальные уже разместились на втором этаже. Храп мистера Тауэра слышно было даже отсюда. Я посмотрел Марине в глаза. В них снова разжигался какой-то внутренний огонь, который и притягивал и пугал одновременно.

— Мы с Виолеттой останемся внизу, — сказал Гай. — Зря я что ли камин раскочегарил?

— А мы наверх, — тихо произнесла Марина своим низким и бархатным альтом. Я мгновенно ощутил, как по всему телу забегали «мурашки». Она взяла меня за руку и с моей помощью поднялась с дивана.

На последнем этаже, вопреки ожиданиям, было теплее, чем где-то ещё. Маленькое помещение под конусообразным сводом сильно прогрелось, так как каминная труба проходила именно здесь. Едва только я переступил порог комнатки, как почувствовал, что она прижалась ко мне всем телом, а затем в темноте зашуршала её одежда, торопливо стягиваемая с тела.

16 мая 2015. Дождливый день на Баранче.

Никто не догадался с вечера завести будильник, но я неожиданно проснулся в половине пятого утра, когда за маленьким мансардным окошком посветлело. Рядом со мной лежала обнажённая Марина, прекрасная и сексуальная, как подростковый сон. В другое время и в другом варианте реальности я бы не побрезговал прожить с этим прекрасным существом всю оставшуюся жизнь. Но сейчас у меня были несколько иные цели и планы. Улыбнувшись сам себе и наступающему утру, я спустился вниз, умылся и прошёл в кухню, чтобы наполнить самовар. Гай с Виолеттой спали на диване, она спиной к нему, он животом к ней, запутавшись бородкой в её растрёпанных чёрных волосах. Эта картина каким-то образом смогла вызвать у меня умиление.

Прежде чем будить остальных, я решил сделать всё по максимуму сам, в том числе, подготовить к выезду наши автомобили. Но как выяснилось, плохо спалось в это утро не мне одному. Возле машин с уже разогретыми двигателями я встретил свою бывшую жену. Светлые волосы она забрала в пучок на затылке. Мне показалось, что она нервничает.

— Всё в порядке? — спросил я.

— Да! — рявкнула она.

Я знал, что в подобном состоянии её лучше не трогать и потому ретировался обратно в дом. Собственно, причина её плохого настроения для меня загадкой так же не являлась. Бывший муж прямо у неё на глазах закручивал роман с яркой и харизматичной девушкой; а Гаевский, на которого она имела какие-то виды, предпочёл Виолетту, которую Ксюша, естественно, считала девушкой куда ниже качеством, чем она сама.

— Побесишься и перестанешь, — сказал я сам себе под нос.

Будить ребят не пришлось. Вскоре на запах свежесваренного кофе на кухню подтянулась заспанная Виолетта, а затем и все остальные. Дольше всех не появлялась Марина, которая, как позже выяснилось, после бурной ночи долго не могла отыскать на мансарде свои трусики.

— Ветер поменялся, — сказал Гай, задумчиво глядя в свой гаджет и попивая кофеёк. — И к вечеру ожидаются дожди.

— Значит, палатки ставить не будем, — решил за всех Кит.

— И разжигать костёр тоже, — вставила Ольга.

— И вообще никуда не поедем, — закончил Гай, вызвав общий смех.

Вроде бы, даже Ксюша успокоилась. После завтрака она подошла ко мне и спокойно попросила разрешения сегодня посидеть за рулём «двухсотки».

— Какие проблемы? — улыбнулся я. — Разве я когда-то был против?

Примерно в шесть тридцать утра мы заперли дом, и расселись по машинам. Уже перед самым выездом обнаружились две проблемы. Нашим новым участницам было нечего надеть для поездки в лес. С Мариной мы всё быстро разрешили, так как ей почти идеально подошёл запасной костюм Виолетты. Разве что в бёдрах он ей слегка поджимал. С Ольгой всё оказалось гораздо сложнее. Однако она быстро нашлась сама и неожиданно сообщила, что как раз хотела съездить домой и закончить там все свои дела.

— Мда-а! — протянул Гай. — С такими участниками мы далеко не уедем.

Но в последний момент Марина выбралась из автодома, обняла Ольгу за талию, и, шепча ей что-то на ухо, завела внутрь.

— О! — прокомментировал Гай. — Смотри-ка, уломала! Огонь девка! Уступишь разок, а?

Но, как выяснилось чуть позже, она лишь предложила ей вызвать такси.

— Даже не надейся, — проворчал я, отвечая на последнюю фразу Гаевского.

Сегодня мы оба сидели в кабине КамАЗа, он — за рулём, я — рядом. Глядя на Ольгу, стоящую на обочине дороги и вызывающую себе такси, я неожиданно почувствовал сильное разочарование в самом себе и всём своём недавнем окружении. Ни у кого, как выяснилось, не было ни серьёзных мыслей, ни достаточной мотивации, ни намеренья, чтобы пойти на что-то по-настоящему сильное и важное в жизни.

Однако в последний момент Ольга всё же раздумала ехать домой и в третий раз забралась в кемпер. Лично я так и не смог понять причину её внезапного нервоза. Но Гай позже предположил, что это было как-то связано с её внутренними комплексами. В подобной обстановке, где многие красивее и богаче тебя, человек всегда чувствует неловкость.

— Поехали, — я махнул рукой.

Сегодня автодом ехал первым. В его недрах сидели все, исключая Ксюшу и Кита, которые управляли остальными машинами. Дорогу я знал приблизительно, поэтому часто поглядывал на дисплей смартфона, сверяясь с электронной картой. Для того чтобы добраться до условного места, мы, прежде всего, выбрались на Серовский тракт и объехали город с его западной части. Чтобы добраться до реки Баранча, нам нужно было пересечь пару крупных посёлков. Расстояние было небольшим, но после съезда с основной трассы дорога превратилась в разбитую и размокшую ленту. КамАЗ тут же закачало из стороны в сторону.

— Чёрт, — сказал Гай. — Я был уверен, что рессоры здесь мощнее.

— Загонять в сервис уже поздно, — подал голос я.

Я был доволен, что Гай не задаёт никаких вопросов, касающихся наших отношений с Мариной. На самом деле я до сих пор считал всё произошедшее если и не случайностью, то сиюминутной страстью. Хотя, что-то мне подсказывало, что как раз Гая эта тема интересовала менее всего.

— Погода дерьмо, — сказал он, держась за «баранку». — С самого начала месяца ни одного солнечного денька.

В этот момент я почувствовал лёгкий наплыв апатии. Я сказал Гаю о том, что, похоже, начинаю уставать от нового образа жизни. В ответ он только рассмеялся, а минутой позже признался, что испытывает подобные эмоции.

— Ты знаешь, — начал он издалека. — К любым новым условиям приходится приспосабливаться какое-то время. Здесь всё сложнее. Понимаешь, о чём я?

Я сказал, что не совсем.

— Обычная жизнь подразумевает набор определённых качеств и объектов, — сказал Гай и удивился тому, как замудрёно это прозвучало. — У нас же всё наоборот — практически ежедневная смена локаций, новые люди, новые события. Вот я, например, вообще не уверен, что когда-нибудь смогу к этому привыкнуть.

Я сказал, что уже сейчас не могу представить себя в прежней ипостаси. Прошлая жизнь со всеми её далеко не радужными атрибутами в настоящее время казалась мне недавним ночным кошмаром. Возвращаться туда я бы не стал даже под страхом смерти.

Через пару минут мы увидели разъезженную грузовиками своротку к стальным ржавым воротам с надписью «ДОЛ Баранчинские Огоньки». Под тёмным пасмурным небом этот объект казался декорацией к постапокалиптическому фильму. Среди высоких сосен и пушистых елей просматривались старые корпуса зданий с выцветшими фасадами.

— Нам туда? — прикололся Гаевский.

Я объяснил, что, судя по карте, территорию детского лагеря надо объехать слева. Оказалось, что дорожка там проходит крайне узкая. Широкий кунг дважды чуть не шаркнулся о стальную изгородь. И, проезжая в непосредственной близости к корпусам, я увидел, что первое впечатление было весьма обманчивым. На самом деле в учреждении полным ходом шли покрасочные работы. Очевидно, люди готовились к грядущему сезону.

К берегу реки мы выбрались с горем пополам. Место нашей стоянки находилось в непосредственной близости к территориям «Баранчинских Огоньков», что лично меня слегка напрягало. Гай долго матерился, прежде чем поставил грузовик так, как ему хотелось, а именно — окнами кемпера в сторону реки. Мы пока ещё не решили, будем ли устанавливать навес. В лесу было настолько прохладно, что попрятались даже комары. Над водой висела лёгкая дымка. Баранча спокойно несла свои тёмные и мутноватые воды куда положено.

Гай посмотрел на воду, нахмурился и сказал, что не будет даже удочки разматывать.

— В такой мути невозможно что-то поймать.

— Ну, как хочешь, — пожал я плечами.

Время до обеда прошло для нас в нескончаемых заботах. Несколько часов кряду мы втроём, я, Гай и Кит разбирались с печкой-трансформером, прилагающейся к нашему кемперу. Вначале мы решили, что перед нами какое-то барахло с необоснованно завышенной ценой, но позже смогли оценить всю мощь и талант отечественных разработчиков. Печь оказалась по истине многофункциональной. Без особого труда мы превратили её в гриль, и вскоре по лесу пополз аромат поджаренных охотничьих колбасок.

После обеда погода только ухудшилась: ветер подул с новой силой, с неба полил дождь. Я надел резиновые сапоги, дождевик и отправился на рыбалку, ловить чёрти-что в мутных баранчинских водах. Почти все ребята в это время тусовались в кемпере, и, сказать честно, их времяпровождение сложно было назвать тестированием оборудования. Ну, разве что Марина «изнасиловала» телевизор и спутниковый интернет. С последним она вообще сталкивалась впервые в жизни. Несмотря на удалённость от города, сигнал был мощным и стабильным. Гай поначалу что-то пытался ей объяснить, но быстро понял, что это бесполезно.

После первого заброса удочки прошло не больше пары минут, прежде чем мой поплавок затанцевал под натиском поклёвок. Я вытащил пару достаточно крупных гальянов, затем ельца, затем крупную плотву грамм на триста — не меньше. Вот тебе и мутная вода! Я представлял, как вытянется лицо Лёхи, когда я вернусь в кемпер с полным садком рыбы. Но тут у меня как отрезало. Прекратился и полноценный клёв и даже поклёвки. Небо потемнело ещё сильнее. По воде заскользила неровная рябь мелких и крупных волн. Река словно возмущалась.

Около шести часов вечера я завязал с этим неблагодарным делом, выпустил обратно в реку всю пойманную рыбу и раздосадованный, вернулся в наш лагерь, но забрался не в кемпер, а в свой «Лэнд-Крузер». В машине пахло духами Ксюши. По лобовому стеклу скатывались крупные капли дождя. После нескольких часов на улице в салоне авто я почувствовал себя как у Христа за пазухой. Здесь было тепло, сухо и очень-очень уютно. Я разделся до трусов, перебрался на заднее сидение и достал из портативного холодильника бутылку пива.

— Заслужил! — сказал я сам себе.

В этот момент в боковое окно постучали. Произошло это так неожиданно, что я едва не вскрикнул. За стеклом я увидел ссутулившуюся фигуру Виолетты, одетую точно в такой же плащ-дождевик, что был на мне во время рыбалки. Я открыл дверь, с неохотой впуская в салон мокрый парящий воздух. Виолетта запрыгнула на заднее сидение. С её дождевика на кожу кресла тут же набежала лужица воды. Она неторопливо скинула с себя обувь и плащ, оставшись в термобелье, обтягивающем её «сладкую» фигурку как презерватив понятно какой орган.

— Я буду спать с тобой? — спросила она.

Вопрос был таким же неожиданным, как и её появление. Она мгновенно поставила меня в тупик. Секунд десять я просто молчал, глядя на неё глазами идиота.

Виолетта улыбнулась:

— Ты не против, если я буду спать с тобой?

— А, в этом смысле? — я словно оттаял. — Да, конечно! Только рано ещё для сна. Я собираюсь здесь погреться и выпить бутылку пива, а потом пойти и поужинать в кемпере. Ты будешь?

Она кивнула. Я достал бутылку и ей, распечатал и подал в руки. Дождь за окном зашумел сильнее. Несмотря на почти идеальную шумоизоляцию салона, звуки непогоды прослушивались ясно, наверное, из-за неловкой паузы, воцарившейся внутри. Я вдруг вспомнил, что утром хотел серьёзно поговорить с Виолеттой. Должно быть, она смогла каким-то образом угадать мои намерения.

— Виолетт, — ласково обратился я и взял её тремя пальцами за тонкий бледный подбородок. — Скажи мне честно, у тебя всё в порядке?

Она посмотрела мне в глаза. На краткий миг я смог утонуть в них как в двух бездонных колодцах. Затем её губы растянулись в улыбке. Она явно её вымучила, но, тем не менее, этот жест был искренним.

— Скажи как надо, — медленно проговорила она, блеснув тёмными колдовскими глазами. — И так будет. Я смогу это сделать для тебя.

Фраза прозвучала, как предложение секса с перчинкой, но я не истолковал её слова превратно.

— Обещай мне, — я словно внушал ей. — Что ни с кем и никогда в нашем коллективе ты не будешь конфликтовать.

Она выдержала многозначительную паузу, затем прямо-таки расцвела в счастливой и одновременно задорной улыбке.

— Зачем мне это? Обещаю!

Она звонко засмеялась, что вообще происходило с Виолеттой крайне редко. На какой-то миг мне даже показалось, что она не в себе. Но затем Виолетта обняла меня и громким «чмоком» поцеловала прямо в губы.

— Я благодарна тебе жизнью, — сказала она. — И теперь сделаю всё, что попросишь.

— Ограничимся пока тем, что я уже попросил.

Остаток дня догорел со скоростью тонкой церковной свечки. Гай так и не поверил в то, что я смог кое-чего нарыбачить в помутневшей воде Баранчи, пока я не вынул из кармана смартфон и не продемонстрировал ему фото трофеев. Желания выбраться на природу из тёплого и комфортного кемпера сегодня ни у кого не возникло. Ребята пили вино, играли в карты. Марина просматривала предыдущие серии нашего путешествия.

Оторвавшись от экрана, она посмотрела на меня и спросила:

— И как мы теперь называемся?

Слово пришло мне на ум внезапно, как какое-то озарение свыше. Я не думал над его смыслом ни секунды. Казалось, оно просто слетело с кончика языка.

— Нонстоперы, — сказал я, повторив этот странный термин во второй, или третий раз в жизни. Сами собой нахлынули воспоминания из совсем недавнего прошлого. Тогда мы так же вечеряли в кемпере, но близ совсем другой реки под названием Чусовая.

Гай грохнул на лакированную столешницу бокал с вином. Глаза его засияли.

— Нонстоперы, — повторил он, явно смакуя это слово. — Чувак, это реально круто! Мы — нонстоперы, мать моя еврейка! Мы — нонстоперы!

А Кит покрутил пальцем у виска и напомнил всем, что, вообще-то, наш канал на YouTube именно так и называется.

К ночи дождь разошёлся не на шутку. Лес затянулся плотным и вязким маревом. Из-за непогоды и темноты из окон кемпера не видно было остальных машин. Гай включил яркий фонарь на крыше КамАЗа, но через полчаса его вырубил, чтобы понапрасну не тратить топливо в генераторе. Сам он вскоре ретировался в кабину, в привычную для него «люльку». Виолетта, само собой, отправилась «погреть ему бочок». Оставшиеся должны были как-то разместиться в кемпере. Кит, как истинный джентльмен, улёгся на П-образном диване в мини-гостиной. Остальные четыре спальных места разошлись между мной и девчонками.

Уже засыпая, я понял две вещи: во-первых, я рад, что не стал ночевать в салоне «двухсотки». Сейчас там наверняка было одиноко и жутко. А во-вторых, что сплю в секторе с тремя девушками. И если кто-то из них во время сна начнёт пускать газы, или храпеть, мимо меня это точно не проскочит.

17 мая 2015. Сутки под дождём. Кемпер даёт комфорт.

Утро выдалось сонным и вялым. Едва разлепив глаза, я выглянул в маленькое заднее окошко и сразу понял, что выбираться сегодня на улицу не имею никакого желания. Дождь заливал лес, реку и наши машины. С этого ракурса была видна только массивная белая «задница» «Мега-Крузера», сиротливо стоящего в глубине промокшего леса.

Кроме меня в столь ранний час (5:40) не спал только Кит, который сидел в мини-гостиной за столом и попивал кофе из пластикового стаканчика. Вид у него был слегка растерянный и задумчивый. Неподалёку лежал его мобильник. Я тут же понял, что у него вновь случился конфликт с Линдой. Гай сетовал на то, что эта мадам та ещё стерва. По его словам, моя Ксюша по сравнению с ней была просто сущим ангелом. Линда постоянно сворачивала кровь мистеру Тауэру, всячески третировала его по поводу и без, при этом, не забывая регулярно опустошать его банковские счета на приобретение разнообразной ненужной хрени.

Влезать в личные дела кого бы то ни было, я не любил, и потому сразу же попытался перевести разговор на отвлечённую тему. Выяснилось, что Гаевский ещё час назад хлопнул дверью кабины, и, облачённый в дождевик и сапоги-болотники, ушёл в туман и марево по направлению к реке. Наверняка он надеялся на утренний клёв, но лично я сомневался, что в такую непогоду ему улыбнётся удача. Вода наверняка была ещё мутнее, чем вчера.

— Вот и протестировали оборудование, — сказал я, глядя уже в боковое окно и наливая себе кофе.

— А ты ждал, что всегда будет солнечно и ясно? — сказала Марина, появившись из-за ширмы в одних кружевах и потягиваясь с грацией кошки.

Увидев её, Кит поспешно отвёл взгляд. Даже сейчас он пытался во всех смыслах сохранять своей жене верность. Заметив его реакцию, Марина равнодушно пожала плечами, но всё-таки накинула на плечи халат. Я налил кофе и ей. Марина чмокнула меня в щёку.

Мерзопакостная погода снаружи странным образом увеличивала комфорт внутри кунга. Сейчас мы находились в уютной, домашней обстановке, которую покидать не хотелось ни при каких обстоятельствах.

Подняв рацию, я сказал:

— Виолетта, ты в кабине?

Спустя пару секунд, послышалось хриплое «да» в ответ. Я предложил ей составить нам за завтраком компанию. Виолетта сказала, что с удовольствием проспит ещё пару-тройку часов.

Марина была права. Суть любого тестирования подразумевает использование оборудования в случайных условиях. А дождь и сырость — это меньшее из всех зол, что могло нас ожидать впереди. Именно по этой причине мы должны были использовать всё, что у нас имелось по максимуму.

— А что, собственно, мы хотели использовать? — спросил Кит. — Если функционал автодома, то вот, как раз прямо сейчас мы его и используем. Разве нет?

Я кивнул. Марина снова пожала плечами, демонстрируя равнодушие. Единственное, что я сделал, это добавил тепла внутри кемпера. В баке генератора топлива было предостаточно. В данный момент электричество поедал только холодильник и ноутбук Кита. Температура за бортом составляла порядка двенадцати градусов. Внутри у нас царил Ташкент — плюс 27. Тепло расходилось равномерно по всему пространству кемпера.

Минут через пять проснулась Ольга, пошумела водой и посудой на нашей микро-кухне и тут же принялась что-то готовить. Ксюша продрыхла до обеда. Такие периоды страшной лени она сама называла «ленивчиками», но я их связывал с наступившими «красными днями», и потому никогда не обращал на это внимания.

После завтрака мы развалились на диване. Ольга приготовила омлет, тосты и овсянку, словно пытаясь угодить нашему британскому другу. Кит заметно повеселел и даже пытался шутить на какие-то полупошлые темы. Затем я предложил проверить работу спутникового интернета. Мы запустили оборудование и тут же поняли, что погода сильно влияет на качество трафика. Интернет едва тянул. Это нас немного расстроило, тем более что сегодня мы должны были отправить первую партию отснятых «исходников» московским видеомонтажёрам. А «весило» всё это «добро» около сотни гигабайт. Кит закинул сжатые файлы на емейл и всем сообщил, что на сегодня об интернете стоит позабыть.

Ближе к обеду в кемпер ввалился грязный и мокрый до нитки Гай.

— Я искупался в ледяной, мать его, воде! — с порога заявил он.

Виолетта и Марина принялись его раздевать, попутно развешивая мокрую одежду на змеевик обогревателя.

— Как тебя угораздило? — я не мог сдержать смеха.

— Поскользнулся на берегу… чего ты ржёшь, Муренов! Я, между прочим, утопил удочку!

Как выяснилось, за всё утро он так ничего и не поймал, но зато наснимал кучу бесполезного материала на экшен-камеру, пытаясь что-то занятное рассказать зрителю, при этом, не подумав о том, что через аквабокс микрофон практически не улавливает звуков.

Но происшествие с Гаевским заставило меня задуматься о тестировании походной бани, которая складывалась из просторной двухслойной палатки и переносной печки с теплоотражателями. Идея казалась заманчивой, а вот её осуществление в подобных погодных условиях казалось мне просто адом на земле.

Но, чтобы не тратить время попусту, мы многое обсудили, сидя в кемпере. В основном, прорабатывали детали предстоящего июньского маршрута. Марина живенько включилась в дело: обзванивала гостиницы и рестораны, уточняла цены, и, кое-где уже забронировала номера. Глядя на неё, я понял две вещи: 1) что она мне безумно нравится; и 2) что я просто обязан уговорить её остаться с нами на постоянной основе. На её фоне и Ксюша, и тем более, Виолетта казались серенькими мышками, или своеобразными «пассажирами», способными только скрашивать компанию, или иногда заменять основного водителя за рулём. К слову, Виолетта не могла сделать и последнего. В данный момент она сидела и задумчиво смотрела в боковое окно на струйки воды, стекающие по стеклу, на деревья, раскачивающие ветвями…

И тут я понял, что у каждого из нас в команде нонстоперов есть своя неповторимая миссия. Что бы там я не думал раньше, каждый из участников просто незаменим в своей собственной нише. Осознание этого в какой-то степени сбивало с толку, потому что, по факту, постоянными участниками проекта могли назвать себя только мы четверо: я, Гай, Ксюша и Виолетта. Остальные ещё не определились, хотя и старались всеми силами стать полезными.

Вечер наступил раньше обычного из-за непогоды и марева. Уже в пять часов вечера в кемпере мы зажгли свет. Про себя я отметил, что никому сегодня в голову не пришла даже мысль откупорить бутылочку чего-нибудь алкогольного. Это было странно, особенно учитывая факт незапланированного купания Гая. Я был уверен, что для «согрева» он захочет бахнуть пару стопочек коньяка. Но по какой-то причине сегодня Гай пить не стал.

Уже завтра по утру мы должны были выдвинуться обратно, на дачу к Марине. А девятнадцатого мая мы с Гаем вылетали в Москву. Виолетта слёзно просилась с нами, Гай так же слёзно просил меня её с собой не брать, хотя изначально сам предлагал захватить её «для красивой компании».

— Отдыхайте как следует перед большим рывком на севера! — сказал Гай в тот вечер, обращаясь ко всем сразу, кроме меня. — Нас не будет три, или четыре дня. Как уж пойдёт. Так что, соскучиться по нам, вы явно не успеете.

— Гай, — с улыбкой заметил Кит. — Лично тебя станет не хватать уже через пару часов. Когда тебя нет, всё становится тихо.

— Я тебя обожаю, мой милый британский шпион, — расцвёл Гай.

Спать мы улеглись рано. Загрузка видео, начатая утром, едва достигла пятидесяти процентов. Гай взял в кабину дополнительное одеяло, Виолетту, и свежую пачку презервативов.

— Мы украсим ими кабину, — пояснил он Марине, с удивлением посмотревшей на него.

Ксюша призналась, что чувствует сильные головные боли. Марина долго рылась в нашей аптечке, прежде чем нашла какие-то таблетки.

— Я лично буду заниматься аптечкой, — сказала она. — У вас там всякая ерунда, а того, что нужно, как раз нет.

Засыпал я медленно, погружаясь в сон под лёгкое шелестение дождя и тихий храп Кита, доносящийся из-за ширмы.

18 мая 2015. В объятиях прошлого. Коньяк и старая квартира.

— Я тебе честно скажу, у меня будто глисты завелись, — взволнованно говорил Гай, глядя на меня широко раскрытыми глазами. — Эта хрень реально хуже наркоты. Только кажется, что устал и хочешь пару деньков тупо поваляться на диване, или лениво попить пивка, пялясь в «зомбоящик», как тут же выясняется, что тебя будто в жопу ужалили, — так и рвёшься двигаться дальше.

Я успокоил его настолько, насколько смог:

— Не переживай. Для того чтобы адаптироваться к новому способу жизни, потребуется пара-тройка месяцев. А до тех пор нас всех будет «ломать», бросать то в жар, то в холод. Хорошее настроение будет внезапно сменяться плохим, и наоборот…

В тот момент я говорил исключительно по наитию, и совсем не предполагал, насколько в дальнейшем окажусь прав. Общие изменения в собственном психоэмоциональном поле я стал замечать ещё где-то в Чусовом. Тогда я списал это на мнительность натуры и привычку видеть во всём плохое, но чуть позже понял, что и ребята испытывают нечто подобное. Гай в силу определённых черт характера мог скрывать переживания от посторонних глаз. Однако, как я уже понял, надолго в таких вещах его не хватало.

В это утро мы наводили в кемпере какой-то непонятный «кипиш»: повсюду были разбросаны вещи, перепутаны провода. Девушки выглядели типичными представителями «общажной» жизни. Не хватало только классических бигуди на их волосах, истоптанных шлёпанцев и застиранных халатов в цветочек.

Лично я вообще перестал чувствовать, что мы выбрались на природу. То ли кемпер был слишком благоустроенным и комфортным, чтобы ощутить хотя бы лёгкий походный драйв; то ли мерзопакостная погода сделала своё мокрое дело, и впечатления такие возникали исключительно из-за того, что за прошедшие сутки мы покидали кемпер только в случае крайней необходимости.

Но, так или иначе, сегодня в наших планах стояло возвращение в Тагил, а точнее, на дачу Марины, ставшую за последние дни для нас своеобразной базой. Уже завтра мы с Гаем вылетали в Москву, где мой друг за пару-тройку дней намеревался привести свои дела в окончательный порядок, чтобы позже, уже во время официального вояжа не срываться по каждому маломальскому поводу. Конечно, Гай мог это сделать и сам, но он чуть ли не слёзно просил меня составить ему компанию. Примерно таким же тоном Виолетта выклянчивала у нас место в этой поездке. Гай категорически не хотел брать её с собой.

— Почему? — недоумевал я. — Помнится, ты сам предлагал это сделать. И вообще. Вроде бы мы изначально собирались лететь в Питер?

— Всё меняется, но… смотри сам, короче, — отмахивался он. — Ты у нас руководитель, и тебе принимать решения.

— Стесняешься старым друзьям показать новых? — съязвил я.

Гай выстрелил в меня взглядом.

— Тогда с какой стати мне брать с собой и тебя?

Я пожал плечами и закрыл эту тему, но Виолетту всё же решил с нами не брать. Узнав об этом, она едва не закатила нам обоим истерику, почему-то подумав, что мы вообще намереваемся от неё избавиться. Происходило это рано утром в салоне моего авто, куда мы с Гаем ушли, чтобы спокойно обсудить детали предстоящей поездки.

В кемпере было слишком шумно. В столь ранний час, все девушки, исключая Виолетту, почему-то решили «докопаться» до нашего британского друга, устроили ни с того, ни с чего самый настоящий стриптиз, очевидно, с целью поиздеваться над порядочным семьянином. Причём в этом безобразии активное участие принимала моя бывшая жена, отличающаяся особой скромностью во всём, что так или иначе касалось темы секса.

Виолетта буквально ворвалась в салон «двухсотки», впустив вовнутрь холодный сырой воздух и нервозное напряжение. Я заметил, что Гай, посмотрев на неё в зеркало заднего вида, поёжился. Мне же Виолетту внезапно стало жаль: растрёпанные чёрные волосы, глаза на мокром месте…

— Зайчонок, — ласково-усталым тоном начал Гай, но она неожиданно его перебила:

— Дайте мне какое-нибудь задание! — её глаза засверкали. — Дайте мне какую-нибудь работу, придумайте для меня какие-нибудь обязанности! Всё что угодно, только обещайте, что я останусь с вами!

Мы с Гаем переглянулись: только сейчас говорили об этом. Оказывается, проект стал наркотиком не только для меня и Гая. Он вздохнул, я же сам того не ожидая, улыбнулся и поманил Виолетту пальцем. На сердце вдруг нахлынуло чувство нежности и желание проявлять заботу. И когда она с заднего сидения наклонилась вперёд, я ухватил её за узкие плечи и, смеясь, перетащил на переднее пассажирское сидение, на котором сидел сам. Виолетта от неожиданности ойкнула. Гай воспользовался удобным моментом и шлёпнул её по пятой точке.

— Слышь, мажор! — обратился я к другу. — Заказывай третий билет. Берём нашу куколку с собой!

— Будем играть в куклы, — проворчал Гай и взял в руки айфон.

С выездом мы затянули, ибо сегодня торопиться было не куда. Тем не менее, я обратил внимание, что за полтора суток, проведённых в кемпере почти безвылазно, автодом начал напрягать. Кит так же обратил на это внимание. Казалось, что свободного пространства стало меньше, непроизвольно стали раздражать какие-то спонтанные вещи, вроде блока питания, валяющегося под ногами, или чьей-то грязной кружки, оставленной на полке с гаджетами.

Дождь закончился, но проблема была впереди. Я понял это сразу же, как только запустил двигатель «двухсотки» и тронулся с места. На часах была половина одиннадцатого утра. «Лэнд-Крузер» взрыкнул и тут же зарылся задними колёсами в размокшей лесной почве.

— Хорошо, что мы сделали ставку на внедорожники, — сказал Кит по рации, увидев то, что произошло со мной.

Из лесного массива на «убитую» грунтовую дорогу мы выбрались без особых проблем. Полный привод делал своё дело. Однако стоило только нам обогнуть «Баранчинские огоньки», как в рации послышался отборный мат Гаевского. Я посмотрел в зеркала заднего вида: КамАЗ накренился вправо, попав задними парами колёс в глубокую колею. Кунг опасно завалился набок. Я представил себе, какой сейчас внутри может быть переполох.

Однако вытаскивать автодом не пришлось. КамАЗ выплюнул облако чёрного дыма, зарычал, как тираннозавр и фактически вылетел обратно на дорогу.

— Кемпер «двухсотому», — обратился я по рации. На лицо сама собой наползла улыбка. — Вы там живые?

— Живые, — послышался женский голос. Вроде бы, отвечала Ксюша.

Когда мы выехали на Серовский тракт, стало понятно, что перед официальным выездом машины стоило помыть. Лично я собирался сделать это сегодня, поскольку планировал с Баранчи сразу же ехать в свою квартиру, оставленную мной более полумесяца назад. В моём микрорайоне присутствовала пара достойных автомоек, куда я раньше, в прошлой жизни стабильно заезжал раз в неделю.

Примерно на середине пути я посигналил идущему следом КамАЗу, а затем объявил в рацию:

— Ладно, ребят! Прошу меня не терять! Я оставляю вашу компанию ровно до вечера!

— Сливается, сукин сын! — прокомментировал Гай. — Не бросай нас, пожалуйста!

— Пошёл в пень, — беззлобно бросил я и тут же вдавил педаль газа.

Без ставшего привычным «хвоста», «Лэнд-Крузер» казался узником, выпорхнувшим на свободу. Я лихо обгонял встречающиеся машины, вытворял какие-то немыслимые виражи… но при этом ощущал, как в душе нагнетается мрачная и депрессивная атмосфера. Я не знал, с чем это связано, но наплывы были такие сильные, что порой хотелось плакать.

Загнав «двухсотку» на автомойку и поздоровавшись со знакомыми парнями, я пешком отправился к своему дому. В этих местах ничего не менялось уже лет десять: в маленьком магазинчике «Бриз» работали всё те же продавцы, и всё те же алкаши тусовались у его чёрного выхода, разливая «фунфырики» под высоким стальным крыльцом. Здесь время словно застыло. Типичный кусок типичного провинциального угла, где можно было провести пару десятков лет и даже не заметить этого.

Я зашёл в «Бриз» и купил себе бутылку коньяка, прекрасно зная, что на дачу к Марине вернусь не сегодня, а завтра к вечеру. Наш полёт в Москву отложился ровно на один день, потому что Виолетта категорически хотела лететь со мной и Гаем именно на соседних местах. Моему другу по этой причине пришлось прибегнуть к жёсткому самоконтролю. Но по глазам я понял, что Гай хочет Виолетту убить.

Тихий двор под потолком из пасмурного неба показался мне каким-то зловещим, словно местные духи, зная о моих планах, внезапно исполнились враждебности. Эхо шагов в длинном полутёмном подъезде почему-то наполнили моё сердце такой сильной печалью, что, уже открывая тяжёлую стальную дверь, я почувствовал, что по щекам потекли слёзы.

Квартира встретила меня молчаливым спокойствием. За восемнадцать дней на полках и столе образовался тонкий слой серой пыли. Воздух был спёртым. Пахло табачным дымом, который уже въелся в эти стены вместе с моими переживаниями. После развода я провёл сотни часов здесь в одиночестве, разбавляя свои невесёлые мысли примерно таким же коньяком, который сейчас держал в руке. Теперь было очевидно, что тогда я просто жалел себя, вместо того, чтобы пытаться найти выход.

А ведь он оказался фактически у меня под носом.

Я открыл дверь на лоджию, впуская на кухню свежий воздух. С улицы доносились детские голоса и звонкий лай какой-то собачонки. Я нашёл в холодильнике нарезку бастурмы, понюхал её и понял, что на закуску пойдёт, затем придвинул к себе пепельницу и закурил. В её чашке до сих пор лежали смятые окурки, оставленные мной в ту нервозную ночь с тридцатого апреля на первое мая.

Но прежде, чем я запрокинул свою первую стопку, мне позвонил Гай.

— Бухаешь, гад? — тихо сказал он.

Иногда мне казалось, что между нами существует реальная телепатическая связь.

— Я так понял, сегодня тебя не ждать, — не спросил, а утвердил он. — Прощаешься со старыми призраками?

Я всё-таки выпил, закусил и выдохнул в динамик телефона:

— Как ты красиво сказал. Да, это лучшее определение того, что я сейчас делаю.

— Хорошее дело, — сказал Гай без тени иронии. — А твой друг вот тут вынужден играть роль клоуна для четырёх тагильских тёлок и одного их мягкотелого дружка из Британии.

— Не прибедняйся, — бросил я. Почему-то коньяк мгновенно ударил мне в голову.

— Да, — сказал Гай, уже изменившимся тоном. — Я чего звоню-то?

Я выждал паузу, заранее зная, что он сейчас «сморозит» какую-нибудь дичь. Так и оказалось.

— У нас тут с твоей Мариночкой намечается что-то интересное. Ты не в курсе, как она больше любит, по-собачьи, или миссионерскую…

— Гай, иди в жопу, — рассмеялся я. — По-человечьи она любит, и, блин, не отвлекай меня. Я тут со старыми призраками прощаюсь.

Минут через десять мне позвонили с автомойки и сказали, что к завтрашнему утру закончат ещё и химчистку салона, после чего телефон надолго замолчал, оставив меня в покое, а вернее, наедине с сигаретами, алкоголем и собственным эго. Иногда мне нравилось мусолить переживания, будто они были чем-то полезным, или даже приятным. Наверное, Гай был прав, и в моей душе нашлось место мазохизму.

Но, так или иначе, я был рад провести этот последний день в своём маленьком жилище, с которым меня связывало очень многое. Через несколько дней я закрою эти двери навсегда, в прямом и переносном смысле. Уже месяц квартира стояла на продаже. Я решил избавиться от неё раз и навсегда, ибо прошлое вернуть было невозможно. На четвёртом десятке лет мне удалось-таки превратить свою жизнь в одно длинное непрекращающееся приключение, главная часть которого ещё поджидала впереди.

Поздно вечером выбравшись на застеклённую лоджию и понимая, что я безобразно пьян, я закурил очередную сигарету. Внизу свежими зелёными листочками шелестели деревца. В доме напротив светились окна. У кого-то работал телевизор, кто-то что-то делал на кухне. Люди спали, принимали ванну, ужинали, или занимались сексом.

Внезапный порыв ветра швырнул мне в лицо горсть невесть откуда взявшейся пыли. Я чихнул, а затем громко закашлялся. Из глаз тут же выступили слёзы. И тогда я реально осознал, что со старой жизнью покончено. В голове что-то тихо щёлкнуло. Страница личной истории оказалась перевёрнутой.

То, что было, уже не повторится.

И тогда я заплакал. Слёзы лились двумя солёными ручьями по моим небритым щекам. Я плакал и не верил, что на это способен. И, вместе со слезами из души выходило напряжение, накопившееся там за последние пару лет. Я понял, что до сегодняшнего дня по-настоящему не верил, что моя жизнь может приобрести кардинально другие свойства. Неожиданно захотелось бросить всё, и прямо сейчас на такси приехать к ребятам. Однако я не стал этого делать.

Со старыми призраками нужно было проститься по-человечьи.

19 мая 2015. Ещё один день в Тагиле.

Когда утром я вышел на балкон, то ужаснулся — температура воздуха не превышала девяти градусов. И это во второй половине мая. Что-то мне подсказывало, что летний сезон текущего года для нас станет настоящим испытанием. Учитывать стоило и то, куда именно мы отправлялись в июне. Ксюша с самого начала считала это ошибкой, но все остальные воспринимали поездку в Югру как нечто интересное. Этот регион не пользовался спросом у туристов, оставаясь уделом вахтовиков со всей страны. Одно только это обстоятельство создавало вокруг Югры ореол таинственности и ощущения чего-то зловещего. Последнее произрастало из многочисленных слухов, то и дело появляющихся в Сети.

Сигарета казалась бесконечной. После третьей затяжки, я почувствовал, что замёрз и выбросил окурок в окно лоджии. На кухне уже закипал чайник. Я чувствовал лёгкое похмелье и жалел о том, что вчера вечером ходил за «добавкой». Вторую бутылку коньяка я не осилил, свалившись без чувств на диване где-то в районе полночи. А теперь вот, проснулся в половине седьмого, словно нужно было отправляться на работу, или ехать на вокзал.

После нескольких глотков горячего кофе я ощутил, что начал приходить в себя. Появилось назойливое желание опохмелиться, и пока оно не переросло в чёткое намерение, я вылил остатки коньяка в унитаз. В квартире почему-то больше оставаться не хотелось, однако я чувствовал, что ещё не до конца протрезвел, и садиться в таком состоянии за руль было попросту опасно. Не хотелось лишиться прав фактически накануне выезда.

Следующим этапом борьбы с самим собой стали многочисленные способы приведения себя в порядок. Я с час пролежал в горячей ванне, слыша гулкое биение собственного сердца и чувствуя, как на виске пульсирует вена. Затем я влил в себя три стакана тёплой воды с содой и спровоцировал рвоту, избавляясь от остатков вчерашнего пиршества и сегодняшнего кофе.

Примерно в 11:00 я понял, что можно уже и рискнуть. В квартире оставаться больше не хотелось ни на минуту. От вчерашней ностальгии не осталось и следа. Теперь я почти с отвращением смотрел на привычный антураж, на свой письменный стол, телевизор и даже книжные полки. Помнится, из-за них я не хотел отправляться в путешествие. Как глупо.

Но прежде чем ехать к Марине на дачу, мне нужно было собрать остатки ценных вещей, в список которых входили документы и то, от чего отказаться мне действительно было сложно. Вся моя шикарная библиотека поместилась на флешке Покетбука. Фотографии предков были тщательно отсканированы и закинуты на внешний «жесткач». По сути, в багажник «двухсотки» нужно было забросить только пару среднегабаритных дорожных сумок, из тех, с которыми люди обычно отправляются в турпоездки. Плюсом ко всему шёл мой старенький ноутбук, на котором я обычно писал прозу. Его я взял, скорее, как напоминание о том, что являюсь творческой личностью. Как я подозревал, новый образ жизни не оставит мне времени и сил на литературные работы.

Чистенький, вымытый, сияющий, словно только что сошедший с конвейера, «Крузак» ждал меня возле ворот автомойки. Я не удержался и улыбнулся ему в ответ. Один из работников подумал, что улыбка адресована ему и засмущался.

— Отличная работа, парни! — сказал я.

Когда я усаживался за руль, мой мобильник внезапно зазвонил. Так как время уже было позднее, я решил, что это Гай. Но беспокоилась обо мне Виолетта.

— Ты там нормально всё? — сходу спросила она, при этом неправильно построив фразу. Такое с ней случалось всегда, когда она по какой-то причине начинала волноваться.

— Всё в порядке, — улыбнулся я. — Как вы там?

Было приятно осознавать, что о моей персоне продолжает кто-то беспокоиться. Накануне выезда стоило лишний раз убедиться в искренности чувств тех, с кем в последующие дни и месяцы тебе будет суждено делить не только досуг, но и проблемы.

— Всем уже надоело сидеть на даче, — сказала Виолетта. — Мне тоже. Гай говорит, что у ребят пукан подгорает от нетерпения, но терпения они должны научиться у вас троих. Вы полгода к этому готовились.

— Это точно, — сказал я, запуская двигатель. — Через пять минут буду.

На самом деле на нашу импровизированную базу я прибыл через полтора часа, поскольку решил заехать в местную «Ленту» и накупить полезных и приятных вещей. Мне вдруг пришло в голову, что именно сегодня нам стоило отпраздновать воссоединение команды, потому что уже завтра мы втроём вылетали в Москву, а остальные либо разъезжались по домам до 31-мая, либо оставались на даче, в напряжении прорабатывая детали предстоящего маршрута. К последним относились Марина и Кит. Ксюша собиралась провести эти последние дни со своими родителями, моими бывшими тестем и тёщей, которые, конечно же, были категорически против такого положения вещей и, само собой, разумеется, винили во всех бедах «проклятого Муренова».

В «Ленте» я набрал полную тележку всяческого гастрономического мусора и пару здоровенных форелей, которых собирался пожарить на углях. Конечно, погода была не для гриль-вечеринки, это сто процентов, но можно было приготовить на улице, а посидеть дома, попивая хорошее винцо и мирно беседуя под треск дров в камине. А сегодня нам было о чём побеседовать. По сути, пришло то самое время, когда уже необходимо было собирать камни и готовиться к старту.

— Ты склонен всё усложнять! Ну, серьёзно, Лёх! — недовольно поморщился Гай уже вечером, когда мы вчетвером сидели за столом в гостиной дачного дома. В камине трещали дрова, на столе пахла дымком свежезапечённая рыбка. В бокалах темнело благородным рубином дорогое французское вино. На угощения я не поскупился.

За столом сидел костяк команды: я, Гай, Ксюша и Кит. Остальные либо спали, либо готовились ко сну. Ольга вообще укатила домой, пообещав, что в последний день весны будет как штык на месте нашего сбора.

— Мне кажется, мы вообще слишком много планируем, — сказала Ксюша и демонстративно зевнула.

Гай с ней согласился, что случалось крайне редко. Единственное, кого мне в этой ситуации было жалко, так это Кит. Он сидел, как бедный родственник и сверкающими глазами смотрел на нас.

— Четыре дня — это край, — вслух рассуждал Гай. — Больше там делать просто нечего. И это при том, если в Москве мы за один день не управимся, в чём лично я сомневаюсь.

Он почесал затылок:

— Грубо говоря, двадцать третьего числа мы вернёмся в Тагил. И? — он оглядел всех присутствующих. — До официального выезда останется девять дней.

— Теперь ты усложняешь, — отмахнулся я. — К тому же, мы сами установили эти сроки, и теперь сами же можем их сместить. К чему ждать, если у нас уже всё готово к выезду?

По деревянной лестнице вниз спустилась Марина. Уснуть она не могла, видимо, переживая, как и все за судьбу проекта. Сходу она сказала:

— Мы уже многое утвердили. Например, это касается брони в гостиницах.

— Чёрт, — сказал я. — Рано мы с тобой, Гай шум подняли. Почему-то я был уверен, что мая будет даже мало для того, чтобы завершить все предстартовые подготовки. Теперь вот не знаем, чем себя занять.

Гай поморщился, словно съел что-то горькое.

— Ребята, — подал голос Кит. — Но мы ведь можем просто съездить куда-то ещё. Совсем не обязательно сидеть эти девять дней в одном городе.

— Совершенно верно! — кивнул я.

Гай устало зевнул и почти с мольбой посмотрел на меня:

— Братишка, пошли уже по койкам, ладно. Вы все тут мастера усложнять свою жизнь и постоянно создаёте проблемы на ровном месте. Живите и наслаждайтесь каждым днём. Я вообще не понимаю, куда вы все торопитесь.

Внезапно я понял, что он прав. Марина подошла сзади и положила тонкую тёплую ладонь на моё плечё. Я почувствовал её кожу сквозь ткань футболки. От Марины пахло зефиром и зелёным чаем. А Гай продолжал:

— Кит, мадам Марина, например, может устроить тебе экскурсию по Тагилу. Правда ведь, мадам?

Марина с улыбкой кивнула.

— Уверен, что таким образом вы сможете занять как минимум пару дней. Рекомендую даже заняться грубым извращённым сексом, потому что Муренов всё равно ничего не узнает.

— Ты не можешь не испохабить любой разговор, — вставил я.

— Пошли спать, — в голосе Гая послышались нотки мольбы. — Завтра нам вставать в пять утра, Лёха! А там, — он показал пальцем на второй этаж. — Меня, между прочим, уже два часа ждёт голенькая Виолеттка.

— Ладно, — я хлопнул рукой по столу. — Кто хочет, продолжайте отдыхать, а нам, улетающим завтра, действительно пора спать. Гай прав.

Я поднялся и вышел из-за стола. Марина заскользила за мной как тень. Я не слышал её шагов, но чувствовал по запаху, что она идёт следом.

На третьем этаже, в мансарде было почти жарко. Я вошёл внутрь, услышав, как дверную защёлку закрывают чьи-то другие руки. Улыбка сама собой наползла на лицо. Стянув с себя футболку, я развернулся и увидел прямо перед собой стройное смуглое тело, уже освобождённое от остатков одежды.

Во многом Гай был прав. Мы действительно куда-то торопились, хотя каждый день и так мог подарить нам что-то новое и по-настоящему важное. Всё преходяще, но ценен именно неуловимый миг реальности. И когда происходит что-то хорошее, стоит целиком отдаться ему, погрузиться с головой в эти прекрасные переживания, прикоснуться губами к тёплой и влажной плоти, пахнущей ванильным зефиром и зелёным чаем.

— Ты как пирожное, — промямлил я себе под нос, чувствуя, как её мышцы напряглись под моими ладонями. Откуда-то из темноты донёсся сладостный стон и в мою шею вонзились маленькие острые ноготки.

20 мая 2015. Возвращение в Москву. Я превращаюсь в блогера.

В пять утра я проснулся по будильнику и с большой неохотой выбрался из тёплых объятий Марины. Уже спускаясь по узкой деревянной лестнице вниз, я чувствовал, как с каждым шагом настроение поднимается. Казалось, я перешёл на новый этап. Что-то принципиальное изменилось уже сегодня.

Внизу бродил сонный и слегка опухший Гай. Вчера вечером он сбрил свою бородку и теперь выглядел непривычно молодо. Я спросил, где Виолетта. Он ответил, что на улице, приводит себя в порядок. Термометр показывал плюс пятнадцать. По сравнению со вчерашним днём погода была замечательная, хотя направление ветра поменялось на северное.

Наш рейс отправлялся в 11:05 по местному времени. Мы заказали три билета на лоу-костер «Победа», и надеялись в середине сегодняшнего дня снова оказаться в Москве. Изначальная мысль с заказом такси до аэропорта была категорически отвергнута Гаем.

— Поедем на «двухсотке», — сказал он. — И поведу я.

Я лишь пожал плечами. К экстремальному способу вождения друга я уже успел привыкнуть. Водителем он был опытным, и в принципе, за нашу с Виолеттой жизнь я не переживал.

Пока Виолетта приводила себя в порядок после бурной ночи, я сообразил несложный завтрак на троих. Гай в это время подготовил мою машину к выезду. Целых четыре дня, а то и дольше «Лэнд-Крузеру» предстояло проторчать в одиночестве на стоянке аэропорта Кольцово.

— Никто не собирается нас провожать, — с обидой в голосе сказал Гай, доедая омлет и допивая кофе.

Виолетта сказала, что ей вообще по фигу. Я с ней согласился, хотя тут же подумал о Марине, которая могла бы и спуститься вниз, чтобы элементарно помахать на прощание ручкой. Минувшая ночь оставила у меня тёплые воспоминания, от которых до сих пор кое-где начинались лёгкие спазмы. Возможно, перестаравшись накануне, утром она так крепко уснула, что проигнорировала мой будильник, заоравший как кот, которому наступили на яички.

В 5:40 мы уже вышли из дома. Пасмурное небо стягивало всё пространство от горизонта и до горизонта. Ветер дул порывистый, но не холодный. Виолетта попыталась было забраться на переднее пассажирское сидение, но я занял это место сам, а её отправил за спину водителя.

— Поехали! — скомандовал Гай и рванул с места. Мелкий грунт фонтанами брызнул из-под задних колёс.

Всего через пять минут мы уже неслись по автобану Серовского тракта в сторону Екатеринбурга. За боковыми окнами с бешеной скоростью пролетали скалы и деревья. Я глянул на показания спидометра и обомлел — 190 км/ч.

— Гай, — как можно спокойнее сказал я. — Ты уверен, что мы доберёмся живыми?

Он посмотрел на приборную панель и сбросил скорость до 160 км/ч.

Спасибо и на этом, подумал я. На самом деле «двухсотка» была способна и на большее, но я никогда не рисковал и крайне редко разгонял её до ста восьмидесяти. И дело здесь было даже не в каком-то страхе. Просто я всегда был осторожным человеком и рисковал только в самых крайних случаях, когда на кону стояла чья-то жизнь. В первые же дни знакомства Гай отметил эту черту моего характера и серьёзно сказал, что в любом деле мы отлично будем дополнять друг друга. Я обладал именно теми качествами, которые напрочь отсутствовали у него. И наоборот.

При такой скорости до точки назначения мы должны были добраться примерно за час. Я сказал Гаю, что торопиться некуда. Виолетта развалилась на заднем сидении. По всему было понятно, что она реально кайфует от происходящего. Её личная сказка снова начала набирать обороты. Временами она задавала нам совершенно детские вопросы:

— Мы ведь прилетим в другой аэропорт?

— Да, — отвечал я. — Во Внуково.

— Прикольно. А в прошлый раз мы были в Домодедово?

— Да, — спокойно продолжал я. — Именно там.

Гай косо посмотрел на меня и театрально пошевелил чёрными бровями, как бы говоря: «А я ведь предупреждал!» На самом деле я не жалел о том, что решился взять с собой Виолетту. С ней всё равно было как-то веселей. К тому же заменить её по-настоящему детский восторг от всего происходящего не могло ничто другое. Её эмоции были для меня своеобразным индикатором качества приключений.

По дороге в аэропорт Гай вкратце рассказал, что собирается сделать в Москве. В частности, ему нужно было заполнить кое-какие бумаги, касающиеся бизнеса. В эти вещи он никого посвящать не собирался, и я ни разу не пытался его об этом расспросить. Но сегодня он сам разоткровенничался, сообщил нам с Виолеттой, что является совладельцем крупного промышленного объекта, точнее, завода, с которого ежемесячно получает весьма и весьма неплохие дивиденды.

— Это я к тому, — заканчивал он свою мысль. — Чтобы вы не думали, будто денежки мне даёт богатый папуля, а сам я — тупоголовый мажор.

— Я никогда не считал тебя мажором, — серьёзно сказал я, и добавил с улыбкой: — Я считал, что ты пассивный московский гей из шоубизовской тусовки. Но мажор — нет, никогда!

— Козлина тагильская! — оскалился Гай и громко заржал.

Ровно через час мы встали в хвост длинной пробки на ЕКАДе, когда до аэропорта оставались считанные километры. Я вынул из своей сумки термос с горячим кофе, который сделал утром на кухне Марининой дачи. Гай сказал, что влюблён в меня до безумия и сейчас готов на всё, в том числе и на смену сексуальной ориентации ради чашечки горячего и крепкого напитка.

Над Екатеринбургом и окрестностями сгущались тучи, обещая долгие холодные дожди.

— Да, — задумчиво произнёс я, глядя в небо. — Май выдался мрачноватым и в плане погоды, и в плане некоторых событий.

— Ты всё про того мудака на Соликамской трассе? — спросил Гай, делая осторожные глотки из пластикового стаканчика.

Я протянул ещё один Виолетте, а себе налил в крышку от термоса. На вопрос Гая я ответил кивком.

— Не бери в голову, — сказал Гай. — Урод сам виноват. Какого хрена надо было накидываться прямо за рулём? О чём он вообще думал?

— Просто сама ситуация, — сказал я тихо. — То, что это произошло именно с нами.

— Ой, да ладно тебе! Опять ты со своей мнительностью! На каждом шагу случается дерьмо, и если на всё реагировать так, как это делаешь ты, то можно просто сойти с ума. Правильно говорю, Виолетта?

Та в ответ качнула длинными чёрными прядями. Стаканчик она держала обеими руками. В этот момент пробка двинулась вперед, и Гай торопливо надавил педаль газа.

В половине восьмого мы подъехали к зданию аэропорта. Гай высадил нас с Виолеттой, подождал, пока мы выгрузим пару дорожных сумок, и умчался к платной парковке. Визуально на ней вообще не было свободных мест.

Мы не стали его ждать и зашли в здание аэровокзала. В этот час народу было полно и на первом, и на втором этаже. Диспетчер беспрерывно объявляла прибытие одного рейса за другим. Мы прошли стойку регистрации и сразу поднялись в пассажирский сектор. Там можно было расслабиться на мягком диванчике и посмотреть в обзорное окно на взлетающие и садящиеся самолёты. В Москву нас должен был доставить «Боинг 737 800». Виолетта радовалась, что ей досталось место возле иллюминатора, но я вынужден был её разочаровать, напомнив, что небо полностью затянуто облаками.

Я развалился на свободном диване. По телевизору, висящему над нашей зоной, транслировалась какая-то лютая хрень вроде «Давай поженимся». Но под нудную болтовню ведущих я быстро задремал, и вскоре провалился в сон.

Меня разбудила Виолетта, сказав, что, во-первых, я храпел, а во-вторых, уже объявили посадку на наш рейс. Гай уже разминался неподалёку.

Моё место в самолёте оказалось посередине, между Виолеттой и Гаем. Народ толкался и толпился как на базаре. Мой московский друг ворчал по поводу того, что надо было купить билеты в бизнес-класс. Я тут же его осадил:

— Завязывай с этими бессмысленными тратами, Гай. Я понимаю, что тебе сложно отказаться от своих привычек, но раз уж мы решили путешествовать как полагается, то и будем это делать как обычные среднестатистические люди.

— Ты прав, — кивнул он, но в следующую секунду поднял вверх указательный палец: — Но иногда мы будем тусить как истинные нувориши. Я хочу, чтобы и вы окунулись в эту жизнь.

Весь полёт до столицы занял чуть более двух часов. Виолетта что-то пыталась высмотреть в иллюминаторе. Гай спал. Я смотрел на экранчике телефона кино.

Сказать честно, лично мне почему-то не очень хотелось возвращаться в Москву. С самого первого дня, по сути, со знакомства с этим огромным и пафосным городом отношения у меня как-то не сложились. Здесь царствовали другие вещи, другие правила и другие боги, которые мне, закоренелому провинциалу всегда казались чуждыми и враждебными. Я понимал, что себя нужно перебороть. Нужно было забраться в свой собственный эмоциональный центр и поменять отношение к Москве. Но пока что этого не было даже в планах.

Я тронул Виолетту за плечо и шепнул ей на ухо:

— Послезавтра мы полетим в Питер. Я там тоже никогда не был.

Её глаза тут же загорелись. Личная сказка Виолетты продолжалась!

Когда самолёт совершил посадку и салон заполнился дружными аплодисментами благодарных пассажиров, я перевёл часы на Московское время и понял, что всё ещё не полдень. По ощущениям, уже давно должен был наступить вечер. За иллюминатором показались технические строения, разногабаритные воздушные суда, стоящие на своих парковочных местах, работники аэропорта в светоотражающих жилетах. Энергетика столицы просачивалась прямо в самолёт. Мне даже показалось, что оказавшись на родине, Гай мгновенно начал выглядеть по-другому.

— Прилетели? — сонно спросил он, протирая глаза.

— Да, — зачем-то ответил я, как будто и так не было понятно. — Надо бы хряпнуть кофейку. Только давайте не будем делать это в аэропорте.

Гай кивнул и полез за сумками в ящики для ручной клади.

Аэропорт Внуково, где я оказался впервые, по размерам немного превышал Кольцово, но в разы уступал Домодедово. Виолетта захотела побродить внутри здания, чтобы рассмотреть всё получше. Гай рассмеялся, нежно погладил её по голове и сказал, что в будущем она окажется здесь ещё много-много раз.

Но маленькую экскурсию мы всё же провели. Аэропорт состоял из трёх пассажирских терминальных комплексов. По одному из них мы и прошлись, когда выбирались из посадочной зоны. Для того чтобы оказаться на первом этаже, нам вновь пришлось заходить в один из фронтальных входов, проходить металлодетектор и паспортный контроль. Безопасность в столичных аэропортах всегда отличалась особой строгостью.

И, кстати, Москва нас встречала голубым безоблачным небом и ярким весенним солнцем. Отражаясь от стеклянных стен аэропорта, оно фактически слепило. Мы прошлись по первому этажу под сводом из переплетённых между собой конструкций. По сути, здание было построено из стекла и стали. Гай откровенно скучал, ему не терпелось как можно скорее оказаться в съёмной квартире и пропустить пару стопок чего-нибудь «крепенького». Уже в аэропорте он начал кому-то звонить и назначать одну встречу за другой. В основном, это касалось завтрашнего дня, в очередной раз убеждая меня в том, что в Москве мы задержимся до послезавтра.

— Сегодня мы встретимся с Олегом, — весело сообщил Гай, и когда мы с Виолеттой вытянули непонимающие лица, пояснил: — Тот блогер, помните?

Мы синхронно кивнули.

— Сегодня вечерком он выделит для нас своё драгоценное время, — продолжал Гай. — И посвятит в курс дела.

— В мои планы не входило становиться крутым видеоблогером, — сказал я.

Гай рассмеялся:

— И, тем не менее, из всей нашей разношёрстной компании ты самый подходящий для этого тип. Я тут на досуге просматривал готовые видосы… чувак, ты очень харизматично смотришься на экране, а самое главное, грамотно и интересно обо всём рассказываешь.

— Кстати, да, — согласилась с ним Виолетта.

На выходе их терминала мы «зацепили» одного из многочисленных таксистов, наперебой предлагающих свои услуги. Им оказался мужчина средних лет с пышными командирскими усами и добродушным краснощёким лицом. Он повёл нас через всю площадь к своей «ласточке», «Рено-Логан» тёмно-синего цвета. Гай назвал адрес. Прозвучавшая за этим такса заставила меня поперхнуться. Гай, не стесняясь водителя, с улыбкой обратился ко мне:

— Здесь слово «Хамовники» является волшебным. Для любого таксиста это означает: «подними цену в три раза».

Водитель шутку оценил, добродушно рассмеялся, но цену решил не скидывать.

Кстати, во Внуково лично меня впечатлили четырёхэтажные парковки для автомобилей. Внешний вид их оставлял желать лучшего, но по функциональности они явно превосходили обычные парковки Кольцово, занимающие гектары площади, но при этом вмещающие куда меньшее количество машин. Да и выезжать отсюда было наверняка удобнее.

Когда мы проезжали вдоль длинной белой эстакады, я почему-то подумал о ребятах, оставшихся в Нижнем Тагиле, в садовом доме Марины. Наверняка многие уже не спали, разговаривали о нас. В этот момент меня снова охватило ощущение нереальности происходящего. Считанные часы назад мы были в принципиально ином мире, с другими законами, событиями, другой энергетикой и другим небом над головой. Я хотел было поделиться этими мыслями с друзьями, но почему-то сдержался, а минуту спустя мне и вовсе захотелось оставить эти переживания глубоко внутри своего сердца.

Выехав на трассу М3, водитель набрал оптимальную скорость. Из приопущенного стекла в салон засквозил прохладный бодрящий ветерок. Я с наслаждением откинулся на спинку сидения, приобнял Виолетту, сидящую рядом. Но Москва не заставила долго ждать своей самой главной достопримечательности: через пару километров мы присоединились к хвосту гигантской пробки, у которой был конец, но отсутствовало начало.

— Приехали, — устало сказал Гай. — Как же я скучал по тебе, Москва.

Через полтора часа, уже на Ленинском проспекте пробка начала рассасываться. Как раз в этом районе появились первые высотные здания — шикарные многоэтажные новостройки. О ценах на жилплощадь в этом городе мне уже давно не хотелось даже думать. Гай времени зря не терял. Он постоянно кому-то звонил, внезапно превратившись в пронырливого дельца. Москва снова завладела его сознанием. Из отдельных фраз я понял, что он продаёт свой «Гелик», и хочет поручить сделку какому-то доверенному лицу.

В отличие от меня Гай не сжигал за собой все мосты, чтобы к прошлой жизни не оставалось путей возврата. Он всё перестраивал, причём, делал это по конкретному и заранее продуманному плану. Мне было у него чему поучиться. В таких вещах я всегда был слишком безалаберным. Путешествие могло элементарно закончиться крахом. Проект в состоянии был просто развалиться от любого внешнего, либо внутреннего фактора. Но я уже сделал так, что при всём желании возвращаться было некуда. И я поступил так осознанно.

Почти два часа у нас ушло на то, чтобы добраться из аэропорта в Хамовники. Гай расплатился с таксистом, и мы поднялись в уже знакомую элитную квартиру. Виолетта тут же решила принять душ, как будто перед этим не летела на самолёте, а разгружала кирпичи. Гай снисходительно улыбнулся, подмигнул мне и вынул из бара кряжистую бутылку «Aberlour 18» с янтарной жидкостью внутри. Он поставил её на журнальный столик и принёс с кухни плитку горького шоколада и горсть слегка подзасохших лаймов.

— Сегодня я никуда не поеду, — сказал Гай, развалившись в кожаном кресле с высокой, как у трона спинкой. Он не эстетично пригубил сразу половину бокала и затянулся какой-то ароматизированной сигаретой.

— Хочешь всё сделать завтра? — спросил я. — Ты столько народу сегодня обзвонил, столько встреч назначил.

Гай с наслаждением выпустил ароматный дым через ноздри.

— Все встречи проведёт доверенное лицо, — сказал он. — Мой адвокат. Это довольно мерзкий человек. Для него втоптать кого-то в грязь, что нам с тобой плюнуть с балкона. Для него вообще нет ничего святого. Роль играют только деньги и личные амбиции. Поэтому я ему и плачу. Дьявол должен быть на твоей стороне. Тогда проблем станет намного меньше.

Последнюю фразу я запомнил надолго, и затем, в сложные жизненные ситуации не раз вспоминал.

Олег, друг Гая и популярный видеоблогер приехал к нам только к шести часам вечера, когда мы трое, я, Гай и Виолетта уже изрядно «накачались». Виолетта внезапно решила, что должна нам что-нибудь приготовить, но Гай практически силой усадил её на место и заказал по телефону паназиатскую пищу из ближайшего ресторана. Удивительно, но под дорогой виски китайская лапша с кисло-сладким соусом шла просто в «масть».

Олег поздоровался со мной и сходу сделал комплимент по поводу моей харизматичности. Об этом мне уже говорил Гай ещё в первой половине дня, когда мы ехали в Хамовники из аэропорта.

— Я думаю, — сказал Олег. — Ты из тех людей, кому ничего не нужно из себя выдавливать. Ты ведёшь себя на камеру очень естественно, но при этом выдаёшь весь спектр эмоций. А это не может не подкупать.

— Занятно, — пробормотал я, чувствуя, что краснею.

Олег сидел с нами до поздна, но к алкоголю так и не прикоснулся. Лично у меня этот факт вызвал реальное уважение. Где-то в глубине души я и сам понимал, что с медленным самоубийством надо бы заканчивать. Стоило хотя бы бросить курить, если уж от алкоголя я пока отказаться был не в силах.

Олег давал какие-то советы относительно видеоконтента на YouTube, но я слушал вполуха. Эта тема меня волновала мало. Да и вообще, с самого начала я относился к идее создания канала весьма скептически. В том, что мы станем популярными, можно было не сомневаться. Но вот принесёт ли эта слава нам положительные моменты? Именно в этом у меня уверенности не было. И потому к советам Олега прислушивался в основном, Гай. Виолетта вообще, посидела какое-то время молча, хлопая ресницами, а затем как-то незаметно переместила свою голову на мои колени и уснула.

— У вас большое будущее, ребята! — выпалил Олег. Восторг в его фразе был искренним. — Всего две недели каналу, и уже почти пятьсот подписчиков!

— Это много? — спросил я.

— Это мало для канала вообще, но набрать столько и за такой короткий промежуток времени!…

Честно говоря, в этот вечер я от Олега очень устал. Он говорил слишком много и слишком быстро, чтобы воспринимать его как хорошего собеседника. Скорее, это был декларатор. Монтажом наших видосов и их реализацией на YouTube занималась его команда. И, как я понял, завтра они с Гаем должны были заключить контракт на взаимовыгодных условиях. В договоре мы значились как «поставщики видеоконтента» и соответственно, теперь обязаны были ежедневно предоставлять им свой материал.

— Теперь мы всё будем делать под прицелом камер.

— Как в Доме 2? — спросила неожиданно проснувшаяся Виолетта.

Гай поперхнулся, откашлялся и хрипло рассмеялся.

— Этого-то я и боюсь, — сказал он, спустя какое-то время. — У нас уже сейчас возникают все посылы к тому, чтобы превратить Нонстоперов в очередное реалити-шоу. Но так далеко мы не пойдём. Правда ведь, Лёха! Не станем забывать о нашей основной цели.

Я кивнул, чувствуя, что неожиданно и сильно захмелел. Часы показывали начало двенадцатого ночи. День пролетел как один миг, оставив после себя скудные воспоминания. Я поднялся с кресла и сказал ребятам, что отправляюсь спать. Никто из Нижнего Тагила нам так и не позвонил. Это обстоятельство слегка напрягало. В конце концов, ребята могли связаться с нами просто из вежливости и элементарно справиться о наших делах. А от Марины я вообще такого не ожидал.

21 мая 2015. На «Гелендвагене» по Москве.

— Фууу! — сказал я, умывшись холодной водой.

В квартире Гая были только мы вдвоём, я и Виолетта. Сам он укатил куда-то с утра пораньше и сказал, чтобы его не ждали до вечера.

— На кой хрен он вообще звал меня с собой? — недоумевал я. — Для того, чтобы охранять его съёмную хату?

Виолетта пожала плечиками. На самом деле я не спрашивал её мнения, а просто возмущался вслух.

А тем временем, за окном царило настоящее лето. Электронный термометр показывал плюс двадцать пять. Солнце обливало ультрафиолетом заполненные московские улицы. Сидеть в такую погоду дома было просто кощунством, особенно учитывая то, что основную часть месяца нас сопровождала пасмурная и холодная погода. Воспользовавшись случаем, я сам позвонил в Тагил, но набрал номер Кита, а не Марины.

— У нас тут всё дождями залило, — пожаловался Кит, когда я поинтересовался, как у них там дела. Про Марину он не сказал ни слова, а я умышленно не стал задавать вопросов.

— Всем привет! — крикнула Виолетта. До неё только теперь дошло, насколько правильной оказалась её настырность.

Пока мы завтракали, на мой телефон позвонил Гай. Он извинился и сказал, что его дела в Москве, похоже, сильно затягиваются.

— Насколько сильно? — спросил я, чувствуя, как в душе начинает подниматься внутреннее негодование. Направлено оно было сугубо на Судьбу и Провидение, но никак не относилось к моему другу.

Гай вздохнул. Чувствовалось, что ему и самому всё это, мягко говоря, не нравится.

— Чтобы не отвлекаться по всякому мелкому поводу, — терпеливо начал он. — Чтобы не прерывать наше путешествие и не срываться по каждому случаю в Москву, я решил свои рычаги передать в надёжные руки. Ну, и вот. Сейчас выяснилось, что «надёжные руки» оказались не такими уж и надёжными

Он сделал паузу. Я ждал. В чашке остывал кофе. Виолетта смотрела прямо на меня широко раскрытыми глазами. Наш с Гаем разговор она отлично слышала.

— Есть у меня пара кандидатов на эту должность, — продолжал Гаевский. — Придётся разделить полномочия между ними на свой страх и риск. Но оформление договоров и вся эта бюрократическая проволочка даже с моими связями займёт никак не меньше трёх-четырёх дней.

Он снова выдержал паузу, набрал полные лёгкие воздуха.

— Я просто не имею права принуждать вас к чему-либо. Единственное, что могу предложить, это либо тусануть это время в Москве, либо возвращаться в Тагил и ждать меня там.

На минуту я задумался. На самом деле, пока он ещё говорил, в моём сердце заполыхало красным пламенем очень яркое и сильное чувство. Касалось оно моей жизни и вовремя принятых правильных решений. Именно в этот момент я вдруг понял и осознал, как важно оставаться верным своим изначальным планам и как важно не отступать от них перед лицом возникающих трудностей. Я посмотрел на Виолетту, улыбнулся и подмигнул ей, заставив слегка расслабиться.

— Гай, — спокойно сказал я. — Мы договорились не отступать от своих планов. В этом вся суть Нонстоперов. По крайней мере, я считаю, что должно быть именно так.

Он рассмеялся, как мне показалось, достаточно нервно.

— В Питере, как я понимаю, нужно лишь ознакомиться с проектом и внести предоплату?

— Да! — с готовностью выпалил он.

Речь шла о втором, резервном автодоме, который создавался на базе автобуса Scania, и в который Гаевский планировал вложить более сорока миллионов рублей. С самого начала я был категорически против таких трат, но потом сдался, увидев 3D эскиз нашей будущей машины. Предполагалось, что на нём мы отправимся в один из грядущих евротуров. Повышенная комфортность этого автодома была связана прежде всего с его многофункциональностью. Как заметил сам Гай, на таких обычно ездят рок-звёзды.

— На самом деле ты был прав, — сказал Гай, словно прочитав мои мысли. — Этот чёртов мега автобус нам вообще ни к чему. Но отказываться уже поздно. Вам с Виолеттой нужно будет только оценить начало работы и внести вторую сумму, основную. Аванс я уже вносил. А третью часть нужно будет оплатить непосредственно по приёму работы.

— Не тупее паровоза, — сказал я. — Разберёмся.

Гай снова рассмеялся.

— Ну, тогда вечером всё обсудим. Там, в баре лежат ключи от «Гелика». Я сегодня езжу на другой машине. Доверенность на тачку открытая. Берите её и катайтесь. Чего вам дома сидеть. Москву посмотрите. Погода — шик и блеск!

Я почувствовал, как во рту у меня мгновенно пересохло. У Виолетты же напротив — загорелись глаза. Наверное, она просто не знала, сколько стоит эта машинка, и на какие деньги я попаду, если её хотя бы поцарапаю. В то же время я давно уже хотел посидеть за рулём этого автомобиля, но всё как-то не находил смелости попросить у Гая разрешения.

Ключи с брелком-логотипом Мерседес я нашёл на указанном месте, подбросил их вверх и поймал правой рукой. Настроение снова поднималось.

— Погнали, детка! — я подмигнул Виолетте.

Первая проблема обнаружилась почти сразу, стоило нам только выехать с подземной парковки на свет божий. Выяснилось, что Москву ни я, ни тем более Виолетта не знаем вообще. Оба были здесь во второй раз. Три года назад мы с Ксюшей, направляясь в Европу, не стали заезжать в столицу, ограничившись торопливым прогоном по МКАДу. Тогда нам удалось не застрять в серьёзных пробках и сэкономить как минимум сутки времени. Теперь же задача состояла в другом.

— Куда поедем? — спросил я Виолетту. Мощный двигатель «Гелендвагена» отдавал в водительское сидение приятную вибрацию.

— На Красную Площадь, конечно! — не думая ни секунды, выпалила она.

Я подумал, почему бы и нет, и забил маршрут в навигатор. От точки отправления до точки назначения было около десяти километров. Часы показывали 9:01.

Москва — это тот город, где достопримечательности присутствуют буквально на каждом шагу. Десятки культур и сотни творческих веяний соединились в одном ярком «винегрете». Конечно, чтобы получить от Москвы наслаждение, нужно быть свободным от обязательств туристом. За рулём «Гелендвагена» я ощущал себя намного комфортнее, чем на его пассажирском кресле. Безусловно, определённую роль играл так называемый психологический фактор. В создавшихся условиях я не чувствовал себя белой вороной и подсознательно перестал воспринимать Москву как какое-то враждебное место, населённое исключительно злобными и корыстолюбивыми людоедами.

— Господи, как здесь красиво! — ворковала Виолетта, прилипнув к боковому окну.

Чтобы не мучить кондиционер, я слегка опустил стёкла. Но тёплый воздух и обилие выхлопных газов быстро заставили меня поменять решение.

Возле огромного, монументального здания МИД РФ мы просто не могли не остановится, хотя место для парковки мне пришлось искать метрах в двухстах от него. Стоя перед высоченными, уходящими в небо пилястрами, я чувствовал себя маленьким и никому не нужным муравьём. От масштабов строения голова шла кругом. Виолетта, как маленький ребёнок, боящийся потеряться, ухватила меня за руку.

— Я думаю, на Красную Площадь мы доберёмся только к вечеру, если будем продолжать в том же духе, — сказал я.

Район Арбат вообще изобиловал зданиями, которые не могли не бросаться в глаза. При этом повсюду наблюдалось смешение разнообразных архитектурных стилей и эпох. Практически на каждом шагу встречалось что-то интересное, какое-то сооружение, рядом с которым непременно хотелось постоять, или даже заглянуть вовнутрь.

Автомобиль мы оставили на улице Ильича, случайно обнаружив на парковке чудом не занятую брешь. Правда, с этого места до Красной площади идти оставалось ещё метров триста. Но жаловаться было грех, — погода стояла шикарная. Здесь, как, наверное, и всегда, было полным-полно народа. Большинство составляли туристы, наподобие нас с Виолеттой, а так же иностранцы, в основном, азиаты.

Ну, и как следовало ожидать, Красная площадь нас разочаровала. Во-первых, мы столкнулись с тем, о чём лично я много раз слышал от других провинциальных туристов. Дело в том, что в нашем сознании всё это представлялось в более монументальном виде. На деле же и Кремль, и Собор Василия Блаженного, и сама площадь были куда меньшего размера. К тому же именно сейчас одна из кремлёвских башен была закрыта на ремонт. Весь фасад, сверху и до низу закрывали какие-то бледно-зелёные пластины. В самом Соборе было вообще не протолкнуться. По этой причине мы с Виолеттой не стали даже пробираться в глубину.

Но от самого контакта с историей лично я пришёл в восторг. Мы шли по той самой брусчатке, по которой в разные времена ходили по-настоящему великие люди. Мы постояли рядом с мавзолеем, в котором покоилось тело вождя мирового пролетариата. И для меня, человека, успевшего побывать октябрёнком и пионером, это место являлось практически культовым.

Особой достопримечательностью для нас стал ГУМ, куда мы зашли, имея одну конкретную цель — посмотреть, что внутри. И, надо сказать прямо, офигели. При виде людей, живущих в этом особенном элитном мире, у меня мгновенно вернулось чувство неполноценности. Усилием воли я постарался избавиться от него, переключив внимание на окружающие объекты, которые так и сверкали золотом и роскошью.

Мы проходили длинными галереями, мимо разнообразных магазинов с англо, франко, германо и испаноязычными названиями, мимо манекенов, разодетых в шмотки стоимостью в несколько тысяч долларов. На Виолетту было жалко смотреть: она словно уменьшилась в размерах, сжалась и скукожилась, будто атмосфера ГУМа заставляла её сущность коллапсировать.

Мы видели спортивный костюм за полторы тысячи евро, крошечный флакончик духов за восемь тысяч баксов, пиджак из крокодиловой кожи, о цене которого мне страшно даже упоминать. Глядя на все эти вещи, становилось понятно, что они созданы не просто так. Спрос рождает предложение. Соответственно, всё это кто-то покупал. Об уровне доходов этих людей я не смел даже мечтать. И в то же время становилось понятно, насколько различной может быть жизнь одного биологического вида, на одной и той же планете.

Бесцельно побродив по ГУМу в течение двух с половиной часов, мы поняли, что проголодались. О том, чтобы пообедать где-нибудь здесь не могло быть и речи. Не смотря на то, что лимит средств у нас был практически неограничен, тратить такие суммы на кофе и пирожное лично мне просто совесть не позволяла. И потому я предложил Виолетте проехаться до ближайшего «Макдоналдса» или «Бургер Кинг».

«Макдоналдс» оказался в пяти минутах пешего пути, но для того, чтобы подобраться к нему на автомобиле, нужно было по всей окружности объехать Кремль и Красную площадь. Я решил, что второе — более приемлемый вариант. Ибо потом, на сытый желудок иди большое расстояние пешком будет сложнее.

Народу там, к счастью, было немного. Я впервые в жизни обедал именно в «Маке», и осознание этого факта странным образом вскружило голову. Здесь реально можно было плотно поесть за каких-нибудь пятьсот рублей, причём на двоих, что мы и сделали. Понятно, что фастфуд и иже с ним положительным образом на организме не скажется. Но в тот момент нам обоим было пофигу.

— Куда дальше? — спросил я Виолетту, вытирая губы салфеткой.

Она ответила без колебаний, как и в первый раз:

— Останкино!

В точку! Я и сам думал об этом, когда мы ещё ехали на Красную площадь. Ключи от «Гелика» снова дружелюбно звякнули в моей руке. Привет, Москва!

Теперь нам предстояло выбираться на север столицы в район, который, собственно, так и назывался — Останкино. Навигатор показывал расстояние в одиннадцать километров. Учитывая транспортные заторы Москвы, можно было предположить, что к месту назначения мы доберёмся только вечером. Хотя до сих пор нам везло. Повезло и на этот раз: указанное в навигаторе расстояние мы преодолели за кратчайший срок, хотя я никуда не гнал.

Улица Академика Королёва, столько раз звучавшая с экранов телевизоров, оказалась пустынной и относительно свободной в плане загруженности транспортом. Неподалёку от самой телевышки располагалось кряжистое прямоугольное здание с фасадом, выкрашенным под цветовой растр для настройки ТВ. Мы вышли из машины и разочарование вновь захватило нас обоих.

— А это точно та самая вышка? — спросила Виолетта, задрав голову вверх. — Какая-то она маленькая.

В её голосе присутствовало неверие, а не разочарование. А вот у меня, напротив, в душе вдруг закралось зловещее подозрение о том, что все самые известные достопримечательности в мире, в реальности выглядели намного проще своих растиражированных копий.

Мы прогулялись по забетонированной набережной крошечного Останкинского пруда. Солнце по-прежнему ярко светило с абсолютно ясного неба. В скверике неподалёку от здания телецентра гуляли люди. Я подумал о том, что там вполне могли оказаться какие-нибудь знаменитости.

Часы показывали половину четвёртого, когда мы вернулись к машине. Не смотря на то, что я не догадался припарковать её в тени, климат-контроль сохранил в салоне комфортную температуру.

— Куда поедем дальше? — спросил я Виолетту, взявшись за руль.

На этот раз она промолчала, пожав плечами. Я понял, что пришла моя очередь выбирать следующий объект. Не смотря на то, что завтра нам нужно было вылетать в Питер, отдыхать пока не хотелось. Да и что мы сделали такого сегодня, чтобы устать?

Но неожиданно Виолетта посмотрела мне прямо в глаза, мягко положила ладонь на мою руку.

— Поехали домой, — тихо сказала она.

— Что-то не так? — спросил я.

Она растеряно обвела взглядом салон автомобиля, сжала мою руку сильнее.

— Слишком много впечатлений на сегодня, — сказала она. — Слишком много. Я ещё не привыкла к такой жизни. Я стараюсь, но пока не получается. За день в голове скапливается очень много, а я не могу просто не думать об этом. А потом ночью не могу уснуть.

Я прекрасно понимал, о чём она говорит, и как раз сейчас понял, что уже смог перейти на новый уровень восприятия. В первые дни путешествия я испытывал нечто подобное, но затем, где-то в Чусовом я начал понимать, что загруженность событиями мне начинает нравиться, а в дальнейшем, если жизнь сложится по-другому, мне будет этого не хватать.

— Поехали, раз так, — пожал я плечами и без навигатора, по памяти повёл машину в Хамовники.

Однако излишняя самоуверенность на этот раз меня подвела. Где-то в районе Марьина Роща я понял, что сбился с курса и попросту заблудился. Мы как раз проезжали мимо площади Суворова, на которой проходил какой-то митинг. Несколько десятков человек размахивали флагами и плакатами. Я приостановился неподалёку и забил маршрут в навигатор, чтобы не морочить себе голову и без ненужных приключений добраться до съёмной квартиры Гаевского.

В пять часов вечера мы вернулись в квартиру. Я сразу же воспользовался доставкой еды из недорогого по московским меркам ресторана и заказал нам с Виолеттой ужин. Когда приедет Гай, я не знал, а звонить ему не хотелось, чтобы не попасть впросак.

Пока мы ждали заказ, я нашёл на одном из сайтов неплохой отель в Питере на Васильевском острове, и забронировал для нас с Виолеттой двухместный номер. Завтра в 11:30 по местному времени наш самолёт вылетал из аэропорта Домодедово в Санкт-Петербург. Это смешно, а может, и странно, но я никогда прежде не бывал в «северной столице».

Гай вернулся только в половине одиннадцатого вечера, когда мы с Виолеттой лежали на раздвинутом диване в зала и смотрели «Черепашек-ниндзя» на широкой «плазме». Выглядел он помятым и уставшим, но удовлетворённым.

— Как дела? — спросил я, высвобождаясь из объятий Виолетты.

Гай показал пальцами знак «о’кей» и полез в бар за бутылкой бренди.

— Есть что отметить, — с уставшей улыбкой заметил он. — Поддержите друга?

Я кивнул.

22 мая 2015. Первый раз в Питере. Магнит для неприятностей.

На самом деле почему-то именно сегодня у меня не было никакого желания употреблять алкоголь. Я пропустил с Гаем пару рюмок чисто символически, а затем стал прикрывать ладонью стопку всякий раз, когда Гай подносил к ней горлышко бутылки. Виолетта особо себя и не сдерживала. Но я не переживал. На неё алкоголь всегда действовал как-то странно: она могла сильно захмелеть, но через полчаса неожиданно прийти в себя, а утром подняться с постели вообще без признаков похмелья.

Мы рассказали Гаю о том, где сегодня побывали. Он как-то устало и почти по-старчески заметил, что познания о Москве в целом, как и об её достопримечательностях у нас весьма поверхностные и стереотипные. К тому же, его интересовало, почему мы не поднялись на обзорную площадку Останкинской телебашни, когда такая возможность была. Мы с Виолеттой тупо посмотрели друг на друга, синхронно пожали плечами и рассмеялись.

— Знаете, что я понял, — неожиданно сказал Гай. — Сегодня целый день ездил по делам, крутился как хомячок в колёсике, что даже поссать было некогда. И, тем не менее, я заметил, что успел по вам соскучиться; по вам обоим, и ещё этому мягкотелому засранцу из Объединённого Королевства. Ни по Ксюше, ни по кому-либо ещё.

Мне эта тема не понравилась и потому я поспешил перевести на другую.

— Когда ты вернёшься? — спросил я.

— Ориентировочно, я освобожусь 24-го мая, — сказал Гай. — Самый край — это 25-е. В противном случае я приму крайние меры. Старая жизнь пытается затащить меня обратно. Она ведёт себя как тёлка, которую бросили, и у которой ещё остаются смутные надежды на то, что вернётся назад. Но на самом деле, шансов у неё нет.

Гай задумчиво улыбнулся.

— Знаете, — тихо сказал он. — Это прямо мистика какая-то. Все мои старые друзья сегодня активизировались, как будто какая-то сила пинает их под жопу и заставляет влезть под шкуру Лёхе Гаевскому. Какое дело им всем до моей жизни?

Я положил руку на плечо друга и слегка сжал, пытаясь обратить на себя внимание.

— Это призраки прошлого, Гай, — сказал я. — Не более того. Просто попрощайся с ними и сожги мосты. Именно так поступил я.

Гай кивнул и неожиданно меня обнял. Этот жест был столь неожиданным, что я вздрогнул. Но через секунду он вернул меня к реальности.

— Ты такой упругий, — шепнул он мне на ухо.

— Чёрт! — я рассмеялся. — Ты вообще хоть иногда бываешь серьёзным?

— Но я серьёзно! — обиженно завопил он. — Ты и правда упругий!

— Да пошёл ты!

Мы проснулись в половине восьмого утра. Виолетта выглядела помятой. Щёки заливал болезненный румянец. Я спросил, как она себя чувствует и получил неутешительный ответ. А когда мы не без труда отыскали в квартире Гаевского термометр, то выяснилось, что у неё температура 38 и 5.

— Здорово! — констатировал я. — Только этого нам и не хватало.

— Что будем делать? — жалобно спросила Виолетта.

Я почесал затылок. На самом деле ситуация была не весёлая. И лучшим выходом было остаться ей в Москве, а прямо сейчас отправиться в больницу. Я сказал ей об этом и тут же увидел, как спокойная девушка превращается в злобную мегеру. Естественно, её агрессия была направлена на саму себя.

— Вот где я умудрилась простыть? Не понимаю! — возмущалась она.

Я тут же понял, что нам придётся не отступать от своих планов, так как уговаривать её сейчас было бесполезно. Я позвонил Гаю и сообщил ему новость.

— Через полчаса буду, — коротко бросил он.

Своё слово он сдержал, прикатив на своём «Гелике» вместе с симпатичной блондинкой лет тридцати, со стройной фигурой фитнесистки и лицом голливудской киноактрисы.

— Это Моника, — сказал Гай. — Она терапевт.

Девушка с германским именем осмотрела Виолетту со знанием дела, послушала её лёгкие стетоскопом, замерила давление, пульс.

— Всё хорошо, — сказала она с чудовищным немецким акцентом. — Ты просто заболеть простудный болезнь. Я дам лекарсто.

— Лекарство, — поправил её Гай. — Хорошо. Моника — отличный врач из частной клиники, где я сам лечусь. Можете не переживать — она своё дело знает.

Я подумал, что всё неплохо закончилось, не смотря на то, что Виолетта чувствовала себя не очень хорошо. По крайней мере, теперь мы знали, что серьёзного у неё ничего нет. Это позволяло нам спокойно лететь в Питер, не боясь каких-нибудь осложнений. Моника порылась в своей сумочке, в которой вместе с косметикой находились и таблетки. Она удовлетворённо кивнула и заулыбалась, когда обнаружила то, что нужно и протянула небольшую коробочку Виолетте.

— Три раз в дни, — сказала она.

Всего через полчаса, в девять утра мы вышли на улицу. Гай вызвался довезти нас до аэропорта. По ходу дела он сообщил, что это последний раз, когда мы едем на его «Гелендвагене», потому что уже завтра за ним должен был приехать новый покупатель. Из этого я понял, что Гай прислушался к моему совету и, так же как и я, начал сжигать за собой мосты.

Небо над Москвой затянули серые тучи. Очевидно, нас догнала уральская погода. Не смотря на первую половину дня, казалось, что уже наступил вечер. Я настоял, чтобы Виолетта оделась потеплее.

Удача нам сопутствовала ровно до середины пути, пока на Каширском шоссе мы внезапно не угодили в хвост огромной пробки. Гай устало вздохнул, а я тут же начал волноваться, поскольку до вылета оставалось уже меньше двух с половиной часов. Заметив мою нервозность, Гай успокоил:

— Не переживай. Если будем сильно опаздывать, я ломану по тротуару.

— Ты сдурел? — удивился я. — Хочешь прав лишиться?

Гай рассмеялся:

— Шучу я. Есть и более законные методы, такие как метро. Но оставим этот способ на крайний случай.

Но до аэропорта мы добрались вовремя, хотя и «впритык» по времени, всего за полчаса до вылета. Как известно, в Домодедово процедура прохода в пассажирскую зону занимает куда больше времени, чем в других аэропортах. Но мы успели. Виолетта призналась, что испытала странные ощущения, оказавшись в этом месте. В начале текущего месяца мы были здесь, но осознавали себя совершенно другими людьми. Тогда в наших сердцах гнездились птицы сомнения. Лично мне казалось, что вся эта затея с путешествием просто обречена на провал.

Гай обнял нас обоих на прощание. Мне не нравилось состояние, в котором он находился. Казалось, что он сам вдруг начал верить в то, что старая жизнь не сможет отпустить его, и мечты так и останутся мечтами. Он пытался шутить в своей обычной манере, но от этого выглядел ещё более жалким. Я хлопнул его по плечу:

— Давай не будем создавать трудностей.

Он улыбнулся:

— Обычно я говорю такие вещи. Ныть, жаловаться и сомневаться — это твоя прерогатива.

— Спасибо, друг!

Виолетта поторапливала. Диспетчер уже объявлял посадку на наш рейс.

— Ладно, валите! — Гай подтолкнул меня к воротам с металлодетекторами и помахал рукой. — Из Питера позвоните!

Я помахал в ответ, и мы с Виолеттой заторопились поскорее пройти досмотр. Всегда ненавидел опаздывать. Конечно, чтобы опоздать на самолёт сейчас, нужно было сделать для этого что-то специально. Но, тем не менее, куда-то бежать, волноваться и торопиться было очень неприятно.

Наши места располагались по соседству в зоне поближе к хвосту. Билеты приобрели не на лоу-костер, а на обычный рейс, в обычной авиакомпании, где присутствовали минимальные удобства, а при наборе рабочей высоты, стюардессы угощали сэндвичами и кофе. Виолетта расположилась возле иллюминатора, надеясь увидеть что-то, кроме бескрайней пелены облаков. Пасмурная промозглая погода, казалось, преследовала нас с самого начала путешествия. Иногда нам удавалось её перегнать, но ненадолго.

Весь путь по времени занимал чуть более полутора часов, то сеть, вообще ни о чём. Меня будоражила сама мысль, что я окажусь в Санкт-Петербурге, где ранее не бывал. И сейчас мы с Виолеттой были в равных положениях.

— Пулково будет четвёртым аэропортом в моей жизни, — с улыбкой сказала она.

Я погладил её по руке, словно хотел успокоить, но на самом деле совершил это только из-за неожиданного прилива нежности. Если бы не ещё один пассажир, сидящий от меня по правую руку, то я бы непременно её поцеловал. Слегка растерянная, но при этом счастливая Виолетта вызывала у меня умиление.

В 13:05 наш «Боинг 737 800» совершил удачную посадку в аэропорту Пулково. Питер нас встречал пасмурной погодой с влажным порывистым ветром и запахом морской соли в воздухе. Ранее я бывал на Балтике не раз, так как мой брат жил в Калининграде и потому мог представить, какой климат нас ожидает в Питере. Виолетта с восторгом рассматривала здание терминала, просторную пассажирскую зону с волнистым потолком серебряного цвета. Я предложил ей шикануть и заглянуть в местную «Шоколадницу», чтобы пропустить пару чашек кофе и съесть что-нибудь калорийное. Но она отказалась, сославшись на то, что не хочет портить аппетит перед обедом.

Сам по себе аэропорт был обычным, если я что-то вообще понимаю в этой отрасли. Здание аэровокзала было построено в несколько уровней и, разумеется, размерами уступало аэропорту Домодедово, но превышало Кольцово. Мы выбрались из здания и оказались на широкой площади, окружённой крупногабаритными строениями и наполовину занятой автомобильными парковками. Таксисты и квартиросдатчики появились тут же. Чтобы не морочить себе голову и не тратить нервы, я обратился к первому же таксисту, высокому худощавому мужчине с орлиным носом и серо-голубыми глазами. Он с готовностью кивнул, выхватил из рук Виолетты её дорожную сумку и потащил нас через всю площадь к своей машине, которой оказалась «Приора» редкого, ядовито-зелёного цвета.

Сразу за аэропортом начинался шикарный автобан. Водитель шустро вырулил на трассу и дал по газам. Я сказал, что мы никуда особо не торопимся и хотели бы насладиться видами из окна. На самом деле мне никогда не нравилось ехать в быстродвижущейся машине, когда всё зависело не от тебя, а от рук и реакции совершенно незнакомого тебе человека. Мы с Виолеттой сидели сзади. Она машинально сжала мою ладонь своими холодными тонкими пальчиками и тихо прошептала:

— Мы в Питере.

Многоуровневые дорожные развязки напомнили мне Польшу, где я путешествовал с женой ровно два года назад. Тогда я сам сидел за рулём, жутко тупил и паниковал, потому что боялся сбиться с пути. Для провинциала такие развязки были чудом света с одной стороны, и кромешным адом с другой, ибо сопоставить путь с двухмерным изображением на навигаторе лично я был просто не в состоянии.

Что меня удивило, так это полное отсутствие пробок. После московских дорог Питер казался подарком небес. Мы быстро забыли обо всём и прилипли к окну, потому что в этот момент как раз проезжали по набережной реки Фонтанки. Я тут же пожалел, что не сижу за рулём своей «двухсотки», а так же о том, что ещё в 2013-ом мы с женой выбрали иной маршрут, не включающий в себя посещение этого великого города.

На Васильевский остров мы въезжали через Благовещенский мост, впервые в жизни пересекая реку Неву. Сказать, что Санкт-Петербург прекрасен, это не сказать ничего. Мы находились в этом городе всего-то около часа, но уже были шокированы его величием. Васильевский остров в это время года утопал в зелени. Я попросил водителя открыть окно, и, едва только стекло опустилось, почувствовал, как солёный морской воздух ударил прямо в лицо. Я облизал губы. Они были солёными на вкус.

Наконец, такси завернула к многоэтажному зданию с двумя крылами и надписью «Park Inn» на верхней части фасада. Это была наша гостиница, в которой мы заранее забронировали номер. От внешнего вида здания у меня перехватило дух. В фотографиях на сайте оно казалось куда меньше и скромнее. Мы щедро расплатились с таксистом и оказались прямо возле гигантской парадной.

За нашими спинами возвышался памятник Петру и раскидывалась просторная площадь. Я увидел, как Виолетта проскользила взглядом по фасаду здания и поёжилась. Наверное, это были мурашки. Да и сам я испытывал нечто подобное. У входа нас встретил вежливый служащий отеля и сообщил, что гостиница «Прибалтийская» рада приветствовать нас в своих апартаментах.

С выбором номера мы заморачиваться не стали и заказали простой, то есть, из категории «улучшенный», куда входило всё самое необходимое: санузел, кровать, стол и вид на город из окна. Тем более что уже послезавтра мы улетали отсюда обратно на Урал, а сидеть в номере не собирались.

— Стоит ли нам разбирать сумки? — сказал я, когда мы вошли в номер.

Виолетта радостно завизжала и с разбегу прыгнула на кровать.

— Мы в Питере! — заорала она. — А эти придурки остались в Тагиле!

— Ну, ты поаккуратнее с друзьями, — улыбнулся я. — Но вообще ты права. Там как минимум половина — придурки.

На самом деле я всё ещё злился на Марину, за то, что она до сих пор не позвонила мне сама. Хотя Гай был прав, и это я тоже понимал отлично. Не стоило забывать об основных правилах нашего проекта, одним из которых было свободное отношение участников друг к другу. Никто никого не имел права обязывать к чему бы то ни было.

Немного удручало обстоятельство, с которым мы вынуждены были считаться, оказавшись в Питере. Во-первых, не стоило забывать, что поездка у нас была деловой, а во-вторых, здесь у нас не было автомобиля, что немного нарушало привычный режим путешествий.

— Пообедаем? — спросил я.

Виолетта радостно кивнула. Внутри отеля находилось сразу два ресторана, но мы, после недолгого поиска в интернете, остановили свой выбор на «Molli Island», находящемся на соседней улице. Нас подкупило весьма разнообразное меню и спокойная обстановка. Само заведение позиционировало себя как паб, что, в принципе, для нас с Виолеттой стало своеобразным решающим моментом. Видимо, стараясь соблюдать традиции английского уклада жизни, владельцы заведения и постарались воспроизвести атмосферу Великобритании в антураже.

Добрались до места мы пешком всего минут за десять, да и то могли бы быстрее, потому что не двигались целенаправленно из точки «А» в точку «Б», а медленно тащились по улице, глазея по сторонам как два психа.

В пабе было много народу и пахло элитным пивом. В основном, публика здесь собиралась из числа туристов, любителей сытно поесть и пьяно выпить. Кроме разливного европейского пива здесь подавали и неплохие вина. Я поинтересовался у Виолетты, что она будет пить. Она с удивлением посмотрела на меня, будто я и впрямь свихнулся.

— Ты шутишь? Пиво, конечно! Я никогда не пробовала европейское пиво!

— Берите «Шпаттен», — посоветовал один из посетителей, услышав наш разговор.

Мы прошли в галерею, достаточно узкую, в которую едва втискивались несколько столиков и стульев, обтянутых кожей. Над каждым столом свисала громадная круглая лампа со стеклянным абажуром. Галерею мы выбрали ещё и потому, что основная часть народа сидела в главном зале, где располагалась барная стойка и орал телевизор.

— Не верится, что мы здесь, — пробормотал я.

Очень скоро я понял, что пива мы взяли с перебором, и что, похоже, сегодня мы больше никуда не пойдём. В качестве закуски я решил заказать жаренные говяжьи колбаски с каким-то сложнопроизносимым немецким названием. Они оказались чересчур жирными для моего желудка, но вот Виолетта уплетала за обе щёки. Её комплекции вообще завидовали многие девушки, ибо жрать она могла всё подряд и в огромном количестве, при этом оставаясь стройняшкой с узкой талией и упругой попкой.

В прошлой жизни попить вдоволь чешского пива мне не удалось даже в Праге, потому что моя жена была в то время помешана на здоровом образе жизни. Именно сегодня, находясь в Санкт-Петербурге, я решил компенсировать те потери в компании безотказной Виолетты. Безотказной во всех смыслах этого слова.

Не знаю почему, но в тот вечер мы здорово захмелели, хотя пиво брали исключительно лёгкое и закусывали хорошо. Виолетта смеялась как дурочка, что не скрылось от внимания других посетителей. В совокупности с её миловидной внешностью и явным провинциальным говором скрыть то, что мы туристы стало практически невозможно. Когда я сходил отлить и вернулся буквально через пару минут, то увидел за нашим столом белозубого молодого красавчика в мотоциклетной куртке, который нагло занял моё место и откровенно «клеил» мою черноволосую спутницу.

— Виолетта, всё нормально? — спросил я.

Она выглядела смущённо и даже в какой-то степени напугано, что не могло меня не напрячь, особенно учитывая то состояние, в котором я находился. Парень на меня даже не посмотрел, наклонился к ней и что-то шепнул на ухо. Мне не понравилась его улыбка. Что-то безмерно циничное и мерзкое скрывалось за ней. Наверное, так улыбаются маньяки-убийцы перед тем, как собираются медленно провести бритвой по горлу жертвы. Виолетта посмотрела мне прямо в глаза, и в этом взгляде я мгновенно прочитал всё, что было нужно.

Я просто подсел рядом с парнем, таким образом, что он оказался между мной и Виолеттой. Единственная в галерее камера видеонаблюдения смотрела в противоположную сторону, на выход в главный зал. Кроме нас троих в помещении никого не было.

— Дружище, ей не нравится твоё нахальство, — спокойно и тихо сказал я. — Я не думал, что в культурной столице нашей родины люди могут вести себя так, как ты.

— Пожалуйста, — тихо произнесла Виолетта. — У него нож.

Только тогда я обратил внимание на то, что до этого не видел его рук. Оказалось, в одной из них он сжимал здоровенный охотничий тесак, который прижал к животу Виолетты, а второй шарил в её сумочке. Глаза парня были абсолютно безумными. В уголках рта поблескивала слюна.

Я понял, что действовать нужно быстро, и мысленно поблагодарил всех, кто в своё время побудил меня заниматься таэквондо и кикбоксингом. В нужный момент сознание обострялось, и реакция становилась молниеносной. Одной рукой я схватил парня за локоть и отдёрнул его руку, сжимающую рукоятку ножа, на себя, а второй, сжатой в кулак, резко и от души, саданул ему по печени.

Последовавший за моим ударом глухой хруст напугал меня самого. Виолетта вытаращила глаза.

— Сука! — сипло простонал парень и сполз под стол, как жидкий терминатор, нож звякнул неподалёку, выпав из ослабевшей руки.

— Малыш, — ласково произнёс я Виолетте, стараясь, чтобы из голоса устранились все тревожные нотки. — А теперь мы без паники, но торопливо убираемся отсюда так, как будто ничего не произошло.

Она кивнула и тут же начала выбираться из-за стола. Уже на выходе из паба я глянул на настенные часы и понял, что время подобралось к позднему вечеру, а в заведении мы просидели около пяти часов. На улице стало прохладнее. Вечерний питерский воздух приводил в чувства и отрезвлял. Я обнял спутницу за талию и повёл в сторону нашей гостиницы.

— Объясни мне, — спросил я, когда мы уже поднимались на лифте. — Почему ты являешься магнитом для всяких нехороших парней? Помнишь того козла в «Поздемке»?

Она пожала плечами и кивнула, отвечая сразу на два вопроса, а затем резко прижалась к моей груди. От её волос всё ещё пахло шампунем, взятым напрокат у Марины.

— Что ты ему сделал? — спросила она. — У нас из-за этого не будет проблем?

— Нет, — ответил я, и солгал: — Ничего с ним страшного не произошло. Просто хрустнуло что-то в кармане его куртки, наверное, айфон.

Но сам я знал, что у парня в лучшем случае сломано два ребра, а в худшем, одно из них воткнулось в его печень.

— Мнительный засранец! — сказал бы Гай. В этот момент мне очень не хватало его рядом.

Чтобы снять стресс, мы вместе отправились в душевую кабинку и задержались там на полтора часа. Виолетта благодарила меня за мужество и защиту от всей души, стараясь так сильно, что после этого я смог едва дотащить ноги до кровати, потому что их люто сводило судорогой.

Очень быстро я уснул.

23 мая 2015. Большой и славный град Петров.

Я проснулся в половине шестого утра, очевидно нарушив сон из-за смены часовых поясов. Рядом мирно посапывала Виолетта. За окном тихо шелестел дождь. Небо затягивали тяжёлые серо-синие тучи, уже ставшие привычными для нас с самого начала месяца. Впечатления от вчерашнего происшествия заметно поблекли. Я поймал себя на мысли, что начал думать в позитивном ключе и решил, что на этот раз всё обойдётся, но пообещал себе впредь быть поосторожнее.

Сегодня нам следовало съездить по делам, то есть, в ту самую компанию, что занималась изготовлением кемперов под заказ. По словам Гая это была небольшая фирма, которая за пару лет существования успела заработать себе хорошую репутацию. При этом заказчиками становились, в основном, граждане соседних европейских государств.

В самом начале проекта мы делали ставку на путешествия по Европе, и потому Гай принял решение заказать элитного образца дом на колёсах. Сделать его должны были к концу июня, а сегодня мне следовало внести вторую из трёх частей суммы. Вся операция была запланирована аж на восемь часов вечера, и вчера Гай скинул мне смс с рекомендациями к действиям и номерами телефонов.

Виолетта проснулась, спустя полчаса, когда я выходил из санузла побритый и свеженький.

— Доброе утро! — сказала она, сползая с кровати.

— Привет! — ответил я. — Собирайся в путь и приводись в порядок.

Она вытаращила на меня глаза:

— Мы куда-то поедем?

— Ты шутишь? Мы же в Питере! На сегодня у нас грандиозные планы. Я не собираюсь улетать из этого города, не набравшись позитивных впечатлений.

Первое, что мне нужно было сделать, это найти автомобиль. Пока Виолетта заказывала нам в номер завтрак, я штурмовал сайты с пометкой «Спб», и довольно быстро отыскал фирму-арендатора, предлагающую «Хёндай-Соларис» за сравнительно небольшую цену. Что немаловажно, машину они пригоняли к месту сами, избавляя клиента от ненужной траты времени и длительных процедур оформления документов.

В половине седьмого нам в номер принесли завтрак, а в семь с небольшим я дозвонился до оператора фирмы и заказал автомобиль к нашей гостинице. С утра пораньше на мою карту пришла кругленькая сумма денег от Гаевского с пометкой: «Развлекайтесь». День начинал нравиться мне всё больше, не смотря на моросящий за окном холодный дождь.

В восемь мне позвонили и сообщили, что машина уже ждёт рядом с гостиницей. К тому времени мы с Виолеттой сидели на застеленной кровати, полностью одетые, и составляли маршрут, стараясь захватить за день все самые главные достопримечательности. Понятно, что для более-менее детального знакомства с таким городом потребуется как минимум месяц, но мы тешили себя надеждой, что в скором времени вернёмся сюда с уже «официальным» визитом и полной командой нонстоперов.

«Хёндай-Соларис» оказался новеньким и пахнущим заводской краской. Люди, доставившие его нам, постарались как можно быстрее уладить все необходимые процедуры, связанные с бумагами, чтобы освободить нас от ненужного геморроя. Что меня впечатлило больше всего, так это то, что завтра нам не нужно было никуда ехать и сдавать автомобиль. Представители фирмы сами должны были забрать его с любого места на территории Санкт-Петербурга.

— Потрясающе! — сказал я, когда мы с Виолеттой остались вдвоём. — Сервис на уровне божественности! Нам на Урале такого и не снилось, верно?

Виолетта улыбнулась. Глаза же её просто сияли от немыслимого счастья.

— Погнали! — скомандовал я и запустил двигатель.

Первую остановку мы сделали на набережной Лейтенанта Шмидта, чтобы посетить музей на воде, легендарный ледокол «Красин». О нём я читал ещё в детстве, и теперь видел, что называется «вживую». К сожалению, на его борт нам сегодня попасть не удалось, но лично я был доволен и тем, что смог реально прикоснуться к истории. Это было очень необычное чувство, словно я сам на какой-то миг стал частичкой его громадной души, заключённой в большом металлическом теле.

Кроме того мы прогулялись по набережной Большой Невы и пофотографировались на крыльце архаичного здания, которое я вначале принял за театр, и которое на самом деле оказалось горным университетом. Я даже позавидовал студентам. Каждый день они имели возможность лицезреть такой потрясающий вид из окон учебных классов.

Затем была Церковь Успения Пресвятой Богородицы, мимо которой мы просто не смогли проехать, хотя изначально она не входила в наш список. Это было просто нереально-красивое сооружение, явно старинное, с чудовищным количеством мелких деталей на фасаде, завораживающим блеском золотых куполов и запахом истории России. Внутрь мы заходить не стали, но несколько минут молча бродили вокруг, оглядывая стены и башенки потрясёнными взглядами.

Затем мы посетили Сенатскую площадь и памятник, без которого Санкт-Петербург представить было просто невозможно. Тот самый «Медный Всадник» виднелся издалека. Несмотря на отвратительную погоду, фотографирующихся возле него туристов было пруд пруди. Мы с Виолеттой пополнили их компанию.

Неподалёку находилась и ещё одна популярная достопримечательность, Исаакиевский Собор, мегасооружение, рядом с которым я почувствовал себя пылинкой. Виолетта едва не свернула себе шею, пытаясь рассмотреть барельефы на фронтоне. Прежде чем зайти вовнутрь, мы обошли Собор по часовой стрелке, зачарованно разглядывая все четыре его фасада.

Когда же мы оказались внутри, я почувствовал, что у меня задрожали колени. Хотелось расплакаться от осознания того, что мы наблюдаем это «вживую». За тридцать четыре года жизни я даже близко не видел ничего подобного и представить не мог, что такое великолепие может существовать в нашем мире.

Виолетта взяла меня под руку, словно боялась потеряться среди массы посетителей. Я глянул на неё, и в который уже раз осознал, насколько нереальным кажется её присутствие в этом месте. Должно быть, я и сам выглядел подобным образом. В то же время я ощутил что-то вроде любви к этому человеку. Мы столько уже пережили вместе, что стали практически родными людьми.

Каждое здание в Санкт-Петербурге имело свою колоссальную историю, в которую можно было внедриться с головой и прочувствовать на себе все её нюансы. О каждом строении можно было написать толстенный роман, или снять полнометражный фильм. Не напрасно этот город называли Культурной Столицей. Ранее, как и большинство провинциалов я относился к подобным эпитетам с пренебрежением, но сейчас, окунувшись в атмосферу Питера с головой, начал испытывать к нему любовные чувства. На свете было мало мест, которые бы я смог выбрать в качестве постоянного места жительства, и определённо, Санкт-Петербург был одним из них.

На часах было начало двенадцатого, когда мы выбрались на Дворцовую площадь, ещё одну достопримечательность, без которой Питер был бы каким-то другим городом. Как и следовало ожидать, здесь прогуливались толпы туристов, и тех, кто активно паразитировал на их наивности. К нам тут же подбежали две девушки с пачками флаеров и начали наперебой рекламировать какие-то экскурсии. Их оттеснил подъехавший на гироскутере фальшивый Пётр 1. Чуть поодаль обнаружились и Владимир Ильич с товарищем Сталиным, которые предложили нам фотку «всего за 500».

— Они не плохо здесь зарабатывают, — ошарашено произнесла Виолетта.

— Знали бы они, что эта «пятихатка» означает для жителя Свердловской области, — поддакнул я.

На самом деле Дворцовая площадь была так прекрасна и величественна, что мне не хотелось думать, и, тем более, говорить о чём-то плохом. Я снимал на экшен-камеру Виолетту, её искренние эмоции в виде сияющей улыбки и блестящих глаз. Не смотря на пасмурное небо, облик моей спутницы был солнечным и позитивным. Ветер развивал её длинные чёрные волосы, привлекая внимание прохожих. Один интурист подошёл к нам, представился финном Ояярви и вежливо попросил сфотографироваться с Виолеттой.

— На тебе тоже можно деньги зарабатывать, — пошутил я. Она игриво шлёпнула меня пониже спины.

Конечно, не все ожидания оправдались, например, знаменитая Александровская колонна, своеобразный архитектурный пуп этого места, на самом деле оказалась куда меньше, чем я себе представлял. Однако величество самого архитектурного ансамбля от этого не страдало. Зимний Дворец был настолько необычен и красив, что мне, не привыкшему созерцать что-то, интереснее телевизора он показался явлением, граничащим с чем-то экстраординарным. Пару дней назад мы так же прогуливались в Москве по Красной площади, и, надо сказать, впечатления были куда бледнее.

За созерцанием архитектурно-исторических памятников незаметно пролетали часы. Я понял, что время перевалило за полдень только тогда, когда услышал урчание собственного желудка. Нужно было позаботиться и о собственном здоровье. Я спросил Виолетту, проголодалась ли она, и в то же время захотел сводить её в какое-нибудь запоминающееся место. Она ответила согласием.

Однако местные рестораны для нас были, пожалуй, слишком пафосными. При этом мы оба понимали, что дело тут только в нас. Мы просто не привыкли к такой роскоши, а среди утончённости и микродетализированности антуража чувствовали себя, мягко говоря, не в своей тарелке.

Но прежде чем отправиться на поиски общепита, мы прогулялись по саду Зимнего дворца, по старинной брусчатке, уложенной концентрическими кругами. С этой стороны сам Зимний дворец показался мне мрачным обиталищем призраков. Зная его историю, можно было представить, какие тайны скрывали его стены, и какие вещи видели эти вытянутые большие окна.

Я поддел зазевавшуюся Виолетту за локоть и указал на одно из полукруглых окон, расположенных прямо над землёй. Толстые решётки, двойные стёкла и непроницаемая тьма, царящая за ними, создавали ощущения чего-то поистине зловещего. Воображение уже рисовало бледные полупрозрачные физиономии привидений, смотрящие на нас из мрака мёртвыми холодными глазами.

— За сколько сотен баксов согласилась бы переночевать там? — поинтересовался я и плотоядно улыбнулся.

К моему удивлению, Виолетта абсолютно равнодушно пожала плечами:

— Не думаю, что там было бы весело, — сказала она. — Скорее всего, там тихо, тоскливо и пахнет плесенью веков.

Фраза, прозвучавшая из её уст, явно ей не принадлежала. Никогда прежде от простодушной Виолетты я не слышал ничего подобного. В тот момент даже её взгляд изменился. На какой-то миг из-под полуприкрытых век на меня посмотрели глаза совершенно другого человека. В этом взгляде чувствовалась мудрость и властность… я поспешил увести Виолетту подальше от туда.

Чтобы немного разбавить атмосферу и впечатления глотком свежего воздуха мы вышли на набережную Невы. Зимний дворец находился за нашими спинами, по левую руку виднелся Дворцовый мост. Виолетта неожиданно повернулась ко мне лицом, приподнялась на носках и смачно поцеловала меня в губы. Я тут же постарался списать её жест на переизбыток эмоций, но при этом ощутил, что внутри у меня что-то задрожало, причём, чувство это не было страстью и вообще не относилось к сексуальности.

Возле арендованной машины нас терпеливо поджидал наряд ДПС. Инспектор с виноватой улыбкой объяснил, что за неправильную парковку, вообще-то полагается эвакуация автомобиля, но он готов войти в положение и (бла-бла-ба) ограничиться только штрафом. Что и сказать, поборы на дорогах во всей своей красе. До визита в Польшу я наивно полагал, что подобное явление встречается только в России. Не обошло оно и культурную столицу нашей «великой и необъятной». С инспектором я не стал спорить ещё и по той причине, что к тому времени уже испытывал сильный голод. Хотелось поскорее оказаться в каком-нибудь тёплом уютном местечке и съесть чего-нибудь горяченького. А посему сложенная купюра номиналом в пять тысяч мгновенно решила все проблемы.

А пообедать мы решили в случайно выбранном кафе под названием «Пир О. Г. И.», что находилось на набережной Фонтанки, а точнее, на цокольном этаже старинного питерского здания. Рядом была пиццерия, но мы с Виолеттой захотели чего-нибудь горячего и жидкого. Обстановка в кафе оказалась простоватой, но со вкусом. Излишеств здесь не было: простые столики и стулья по центру помещения и возле стен. Виолетта сказала, что столик, за который мы уселись, напомнил ей по дизайну школьную парту. К нам подошла официантка и, растягивая букву «а», поинтересовалась насчёт меню. Лично я хотел не есть, или кушать, а просто жрать, потому схватился за меню с жадностью троглодита.

Кроме нас в кафе не было никого. Однако заказа пришлось ждать довольно долго. Я поминутно посматривал на часы, отмечая про себя, как неумолимо движутся стрелки. К тому моменту, когда нам принесли салат и имбирный чай, часы показывали десять минут второго.

— Половина дня уже пролетела, — сказал я Виолетте. — Ты представляешь?

Она вздохнула:

— Так не хочется уезжать из Питера. Я бы осталась здесь на месяцок-другой. Хотя, опять же, есть ещё столько мест, где хочется побывать.

Я пожал плечами. Во рту забавно хрустели ростки сои с красным луком и свежим огурцом.

— Не переживай. Я уверен, что в будущем мы сюда вернёмся.

С голодухи мы назаказывали столько, что пришлось пироги брать с собой. Виолетта сказала, что их наличие избавит нас от необходимости останавливаться на полдник в другом кафе. Достаточно будет просто купить что-нибудь попить, и перекусить прямо в машине.

Тем временем небо над холодным Питером начало кое-где расчищаться от туч. На Фонтанку брызнуло несколько лучиков солнца. Вода тут же затанцевала мириадами солнечных зайчиков. Но нам нужно было ехать дальше.

Не поленились мы ещё немного попетлять по питерским улочкам, чтобы оказаться возле знаменитого Мариинского театра. Конечно, о том, чтобы сходить на оперу, или балет не могло идти и речи. С самого начала мы решили, что за это посещение в Питере ограничимся лишь внешним знакомством с культурными объектами, ибо на их детальное ознакомление у нас попросту не хватало времени.

Снаружи театр казался обычным, хоть и красивым зданием. Но факт прикосновения к истории делал своё дело. Я вновь ощутил лёгкий мандраж, когда выходил из машины и включал камеру. Виолетта провела по стене здания рукой, будто хотела запомнить его шершавую текстуру навсегда.

На Университетской набережной мы застряли в длинной пробке, причиной которой оказалось небольшое, но резонансное ДТП. Два шикарных чёрных крайслера с иностранными номерами размазали машину ГИБДД. Я искренне понадеялся, что никто серьёзно не пострадал. В памяти сами собой всплыли кошмарные события на Соликамской трассе. Когда мы протискивались мимо, Виолетта на всякий случай закрыла глаза. Я подумал, что с её стороны это довольно странно. Она обожала гулять по кладбищам и рассуждать на тему бренности бытия, но при этом избегала прямого контакта с чьей-либо смертью.

В пробке мы проторчали аж до трёх часов пополудни, при этом «смяли» все пирожки, купленные ранее в кафе на Фонтанке. Чтобы не есть в сухомятку, Виолетта успела сбегать в ближайшую торговую точку и купить пару бутылок Кока-Колы. Я подобрал её через несколько десятков метров, как раз возле монумента в виде гигантской раскрытой книги.

Следующую остановку мы сделали возле Ростральной колонны, чтобы заснять фото и видео своего присутствия на этом месте. Начавшая было улучшаться, погода снова испортилась. С неба посыпал мелкий холодный дождик. К нам подошёл японский турист и на дико ломанном русском попросил сфотографироваться с Виолеттой.

— Почему я не беру за это деньги? — смеялся я уже в машине. — И что в тебе не так? Может, они воспринимают тебя как достопримечательность?

Виолетта смущённо пожала плечами. На самом деле причина скрывалась не только в её красоте, но и необычности внешности. В крови моей спутницы смешались азербайджанские, корейские и украинские корни, что не могло не сказаться на чертах её лица и цвете волос. Наверняка многие интуристы просто-напросто не могли идентифицировать её национальную принадлежность. А всё необычное и нестандартное, как известно, вызывает интерес.

Но вот Петропавловскую крепость мы решили посетить во что бы то ни стало. Для этого пришлось облачиться потеплее, потому что на улице поднялся холодный ветер. Виолетта повязала на голове тёмно-синюю шаль и стала выглядеть ещё более загадочно. Я же посмотрел на часы и цыкнул:

— Малыш, нам придётся бегать, потому что время уже реально поджимает.

И первым делом мы посетили Тюрьму Трубецкого бастиона, сделав это без экскурсовода и так быстро, как только могли. Коридоры тюрьмы были хорошо освещены, и может, именно поэтому лично мне намного мрачнее показался сам тюремный двор. Тёмно-бежевые стены окольцовывали жалкий клочок земли, лишая возможности связаться с внешним миром. Пасмурное равнодушное небо только добавляло ощущения безысходности.

— Сколько здесь боли, — тихо сказала Виолетта и снова взяла меня за руку. Её ладонь по сравнению с моей была мертвенно-холодной.

После этого лично мне сильно расхотелось идти в музей средневековых пыток, но Виолетта оказалась настойчивее. Впрочем, энтузиазм её заметно угас, как только она воочию узрела «козлы для ведьм» и представила, какие страдания могли испытывать женщины, оказавшись верхом на этой штуковине. Лично я всегда считал, что одобрив однажды такие меры воздействия на себе подобных, человечество заслужило быть уничтоженным какой-нибудь высокоразвитой инопланетной цивилизацией.

Но один экспонат у нас всё же вызвал неосознанную улыбку, а именно — «медаль за пьянство», огромная чугунная хрень на цепи, которую вынужден был носить на шее обвинённый в этом пороке. Я предложил сделать нечто похожее для Гаевского. Мы рассмеялись и тут же поняли, что находимся не в подходящем для этого месте.

— Боже, — сказала моя красивая спутница, когда мы покидали Петропавловскую крепость и садились в машину. — Смотрю на эти орудия пыток, и мне самой становится больно.

— Да, — кивнул я. — И представь себе, все их использовали на ком-то реально.

— Ужас, — прошептала она.

Чтобы избавиться от мрачного послевкусия, мы остановили машину на обочине дороги и опустили стёкла. Происходило это на Приморском шоссе по пути в Кронштадт. Городские кварталы уступили место лесополосе. Хвойных деревьев здесь было очень мало, либо же не было вообще. Для нас, жителей Среднего Урала такой лес был непривычен, но от того его ароматы и фитонциды бесполезнее не становились. Небо снова начало проясняться. Со стороны Балтики антициклон торопливо гнал серо-синюю пелену в Санкт-Петербург. Мы держали путь на город-остров, о котором я ранее только слышал, но не видел даже фотографий. Именно там находился офис компании, строящей кемперы и следующий, но не последний на сегодня пункт нашего путешествия.

Я посмотрел на часы. Время приближалось к половине пятого. Виолетта прочитала в Интернете, что 25-о мая в Петербурге начнётся сезон белых ночей. По сути, как раз, спустя сутки после нашего вылета. Эта информация слегка расстраивала. Всё как и прежде: вроде руку протяни и получишь, но — нет, не всё так просто. Я докурил сигарету и хотел по привычке выбросить её в окно, но вдруг стало очень стыдно это делать. Природа здесь не была девственной, но почему-то мне не хотелось поступать как быдло и участвовать во всеобщем безумном и наплевательском отношении к миру.

Приморское шоссе вскоре вывело нас на протяжённую дамбу, входящую в КАД Санкт-Петербурга, шикарный автобан европейского качества. Машин было мало. Пару раз нас обгоняли спорткары. Однажды мы сами обогнали автобус с надписью «Петродворец» на борту. Из окон на нас смотрели несколько десятков пар глаз.

— Китайцы, — сказала Виолетта и помахала туристам рукой. Многие заулыбались и помахали ей в ответ.

Я сбросил скорость, так как порыв сильного ветра с моря ощутимо качнул наш «Солярис». Теперь запах морской воды ощущался даже в салоне автомобиля.

Всего через пять минут мы оказались на острове Котлин и в городе Кронштадт. Старинные военные постройки из красного кирпича здесь соседствовали с новыми современными многоэтажками. Энергетика здесь царила своеобразная, что сразу почувствовали мы оба, и я, и Виолетта. Казалось, что под внешним обликом города прячется что-то опасное и даже зловещее. Так выглядит улыбка мастера боевых искусств, который к тебе сегодня доброжелателен, на завтра может изменить отношение и применить молниеносный смертельный приём.

В целом, Кронштадт выглядел, как обычный провинциальный город России, с той лишь разницей, что находился на острове посреди Финского залива. Здания обдувались солёными балтийскими ветрами. В небе парили огромные чайки, выкрикивая что-то отчаянное на своём птичьем языке.

Навигатор в конце концов привёл нас к длинному четырёхэтажному зданию. Его фасад был выкрашен в странный розовый цвет. Судя по всему, дом был жилым, но на первом этаже, как и полагается, находились офисные и торговые помещения. Увидев вывеску «Минимаркет» над одной из высоких дверей, Виолетта сказала, что хочет купить чего-нибудь вкусненького и, накинув на голову шаль, отправилась в магазин. Я же покопался немного в сумке, собирая нужные документы, а затем вышел из автомобиля. Вывеска с названием компании уже виднелась неподалёку над одной из дверей. Почему-то в этот момент мне стало жутко. Осознание реальности происходящего внезапно начало пугать, и это состояние напоминало шизофрению. Чтобы справиться с самим собой, потребовалось титаническое усилие. Мимо прошёл худощавый мужчина и участливо поинтересовался, не нужна ли мне помощь. Я поблагодарил его за заботу и вежливо отказался.

Офис представлял собой всего несколько комнат, в одной из которых находился кабинет директора. Другую занимала приёмная с симпатичной блондиночкой-секретаршей и стойкой ресепшн. Как выяснилось, меня уже ждали.

— Здравствуйте! — сказал высокий молодой человек, габаритами напоминающий Гаевского. — В принципе, вы уже сегодня можете осмотреть, что у нас получилось. Дом на колёсах практически готов. Учтены все пожелания клиента.

Чтобы остановить его пламенную речь, я поднял вверх ладони.

— Всё нормально, — сказал я. — Мне нужно расписаться где нужно и получить от вас подтверждение о переводе средств. Остальное решит уже сам господин Гаевский когда кемпер будет полностью готов.

Представитель снисходительно улыбнулся и поправил воротничок белой рубашки. Почему-то в тот момент мне захотелось ударить его в лицо.

— Хорошо, — сказал он. — Но тогда мне не совсем понятен смысл вашего визита в Санкт-Петербург. Деньги можно было перевести и дистанционно.

— Не напрягайтесь, — я махнул рукой и продемонстрировал ему экшен-камеру. — Мы посмотрим машину, и позже я покажу результаты вашей работы господину Гаевскому.

Какого чёрта ты морочишь мне голову? — говорил его взгляд.

Я же внезапно почувствовал, что хочу поскорее избавиться от этого человека. Наверняка он понял это, так как на осмотр автодома вместе с нами поехала та самая блондиночка-секретарша, которая, конечно же, ни черта не понимала в машинах. Она процокала каблучками до «Соляриса», оставляя после себя нереальный шлейф ароматов парфюма. Виолетта оценивающе оглядела её с головы до ног. Я знал, что иногда её тянуло к девушкам, и понял, что секретарша оказалась в её вкусе.

Секретарша представилась:

— Меня зовут Светлана, я…

Я осторожно, но властно её заткнул, вновь подняв вверх раскрытые ладони. Увидев это, Виолетта захихикала.

— Простите, — улыбнулся я. — Нас зовут Алексей и Виолетта, мы — представители господина Гаевского, заказавшего автодом в вашей фирме. Пожалуйста, давайте минуем все формальности и просто осмотрим продукт?

Светлана с готовностью кивнула. Время было вечернее, её смена подходила к концу, и, судя по всему, моё предложение ей понравилось. Девушка уселась на переднее пассажирское сидение, вынудив Виолетту на какое-то время оказаться у меня за спиной.

Гараж с готовыми и полуготовыми автомобилями находился на улице Петровской, всего в пяти минутах неспешной езды от офиса. Тем не менее, мы проехались по живописным местам: проспекту Ленина со старинными зданиями и аллеей из аккуратно подстриженных деревьев, мимо каменных судоходных каналов с номерами доков на стальных заглушках, написанных белой краской. Попались нам идущие строем курсанты какого-то военно-морского училища, в чёрных бушлатах и пилотках. Впереди них шагал морской офицер, погоны которого я разглядеть не успел.

В самом конце улицы оказался длинный, недавно выстроенный ангар с постом охраны на въезде. Светлана предъявила пропуск, после чего мы заехали на территорию. Наш автодом стоял ближе всего к выходу, словно уже надеялся в скором времени начать свой долгий и сложный путь по Европе. На самом деле произойти это должно было ещё не скоро. Светлана не стала загружать нас ненужными пояснениями, а просто вручила ключи и на какое-то время оставила нас с Виолеттой в покое.

— Он такой огромный! — зачарованно произнесла моя спутница.

Я кивнул, хотя тут же обнаружил ряд преимущества именно КамАЗа. Во-первых, это касалось очень низкой посадки машины. Автодом был спроектирован и создан на базе автобуса «Скания», что не могло не сказаться на качестве. В плане внутреннего оснащения кемпера ребята явно не поскупились, но отправляться на таком транспорте куда-нибудь в Сибирскую глухомань было бы весьма неразумно.

Внутри длинного салона оказалась самая настоящая гостиная, не мини, как в нашем кемпере, а именно полноценная гостиная со всеми из этого вытекающими. На причинном месте висела плазменная панель, размерами так же превышающая ту, что была установлена в кунге КамАЗа. Длинная кухня постепенно превращалась в полноценную же столовую с уютным уголком из дизайнерской мебели, ещё одним телевизором и кучей всевозможных бытовых приборов.

— Сколько же всё это стоит? — громко прошептала Виолетта.

Я усмехнулся:

— Малыш, тебе лучше этого не знать. Я, например, не знаю. Но на вскидку, я думаю, что пару десятков «лямов» наш мажор за неё уже отвалил.

— Господи! — выдохнула она.

В самом конце кемпера располагалась спальня. Это была полноценная изолированная комната с кондиционером и электрообогревателем. Шикарная двуспальная кровать находилась уровнем выше, а под ней располагался её двойник. Кроме того, запасные одинарные спальные места обнаружились и в средней комнате, той, что следовала за столовой. И всё это великолепие было выполнено из дорогостоящих экоматериалов: дуба, сосны, натурального камня.

В кабине царил кавардак. Очевидно, работы по установке приборов навигации и монтаж дизайнерского пульта управления были в самом разгаре. Повсюду торчали оголённые провода, свисали электронные платы, какие-то шланги…

— Потрясно! — услышал я собственный голос. — Гай мне скидывал в интернете фотки, но увидеть такое «вживую» — это совсем другое.

Секретарша блондинка по имени Светлана терпеливо ожидала снаружи. День уже догорал. По небу снова поползли тяжёлые и мрачные тучи. Я почувствовал лёгкую смесь раздражения и печали. Уже завтра нам нужно было возвращаться в Нижний Тагил. С другой стороны, я уже успел соскучиться по ребятам, Киту и Марине.

Светлана бросила короткий взгляд на часики, как бы говоря, что пора бы уже и закругляться, а затем вымучила неискреннюю служебную улыбку.

— Поехали, — сказал я. — Закончим на сегодня.

Но, как я не торопился, процедура оформления документов затянулась. В какой-то миг мне показалось, что тот самый менеджер по работе с клиентами нарочно мотает мне нервы. А когда я заглянул в квитанцию и увидел прописанную там сумму, мне стало дурно. Захотелось тут же выбежать на улицу и нервно выкурить полпачки сигарет.

Когда я вышел из офиса, часы показывали без двух минут семь. Холодный ветреный вечер накрыл Кронштадт. Снова заморосил дождь. В этот момент я ощутил страшную усталость, и вместе с тем небывалое облегчение, как будто возложенная на меня миссия оказалась куда сложнее ожидаемого. Виолетта сидела в салоне «Соляриса». Уставшей она не казалась. В глазах всё ещё горели звёзды энтузиазма.

— Ну, всё! — сказал я, усаживаясь на водительское место.

Виолетта протянула мне коробочку с курицей «терияки» и хаси. На мой удивлённый взгляд она отреагировала лучезарной улыбкой.

— Ты два часа проторчал в этом офисе. Хорошо, что догадался мне оставить ключи от машины. Я неплохо так прогулялась по Кронштадту. Вот, зашла в попавшийся по дороге ресторан быстрого питания, и купила нам с тобой поесть.

— Умница! — сказал я, набивая рот ароматным блюдом. Она протянула мне пачку томатного сока.

После трапезы мне захотелось спать, но я заставил себя взбодриться. Возвращаться в гостиницу прежним путём не хотелось, и мы приняли решение ехать через Петергоф, пообещав сами себе, что остановимся, если увидим что-нибудь особенно впечатляющее. Выспаться мы ещё успеем. Наш самолёт вылетал завтра в 12:30. Лететь предстояло с пересадкой в Домодедово, но покидать аэропорт мы не собирались.

Мы двинулись на юг, по второму пути с острова Котлин. На этом отрезке нам встретился длинный, слабоосвещённый тоннель и, собственно, само шоссе, проложенное по дамбе. С левой стороны я увидел силуэты кораблей, тонущих в серой дымке. Море было неспокойным. Волны накатывали на камешки берега, выбивая белую пену. Горизонта совсем не было видно. Вода полностью сливалась с небом.

На самом конце дамбы я остановил машину. Мы выбрались из салона на улицу. С моря дул резкий и порывистый ветер с запахом соли и рыбы. Вода была тёмной и казалась недружелюбной. Невысоко в небе с отчаянными криками нарезали круги здоровенные черноголовые чайки. Я обнял Виолетту сзади. Её волосы хлестали меня по лицу.

— И страшно, и красиво одновременно! — крикнул я ей в самое ухо.

По-другому невозможно было что-то сказать. Шквалистый ветер полностью заглушал прочие звуки. Вдобавок ко всему дождь хлынул с новой силой. Из-за яростного ветра капли летели практически горизонтально. Весь наш романтический флёр мгновенно испарился. Мы бросились обратно, в спасительный салон «Соляриса».

Далее навигатор повёл нас дорогой через небольшой городок под названием Ломоносов. Основную часть пути мы проехали по Краснофлотскому шоссе и там же зарулили на АЗС, где пополнили бак автомобиля. Я позвонил Гаю и в нескольких словах пересказал ему наш визит в компанию «Автодом». Он рассмеялся, когда я дошёл до краткого описания менеджера по работе с клиентами и заметил, что этот тип не понравился и ему.

— Как у тебя-то дела? — спросил я. По сути, это было самое главное, что меня в тот момент интересовало.

Гай помедлил с ответом, заставив меня нехило заволноваться. В какой-то момент мне даже начало казаться, что сейчас он скажет: «Извини, братишка, но, похоже, вам придётся путешествовать без меня». Однако всё обошлось.

— Дела идут, — уверенно сказал он. — Не так быстро, как бы мне этого хотелось, но идут. А это самое главное.

Пока мы ехали, Виолетта «нагуглила» в своём телефоне, что город Ломоносов ранее назывался Ораниенбаум. Здесь, как и следовало ожидать, на каждом шагу присутствовали исторические памятники, музеи и интересные сооружения. Но по понятной причине сегодня мы уже ничего не могли посетить. Время было позднее, да и мы сами, чего уж говорить, порядком устали. За день я полностью заполнил две флешки на видеокамере, и трижды менял аккумулятор.

Весь Ломоносов сам по себе напоминал большой музей: длинные крепостные стены, дворцы, храмы. И всё это практически на каждом шагу. Что впечатляло особенно, так это то, что все здания были отреставрированы. В отличие от того же Кронштадта, нам не встретилось ни одной обшарпанной стены, или разбитого окна. Каким-то чудом всё это архитектурное великолепие пережило и октябрьскую революцию, и годы Великой Отечественной Войны. В этом же городе мы забежали в винный магазин и приобрели две бутылки красного французского, собираясь логически и эстетически прекрасно закончить этот день в нашем гостиничном номере.

Петергоф и Стрельну мы «пролетели» уже без остановок. Лично мне хотелось поскорее принять душ и расслабиться в отеле с бокалом вина в руках. В глазах рябило от обилия автомобилей и людей. Но пробку мы нагнали только в самом Питере, на Митрофаньевском шоссе.

— Приехали, — устало сказал я и тут же понял, как же сильно ненавижу передвигаться по дорогам больших городов.

Виолетте в этом плане можно было только позавидовать. Ей всё было нипочём: она улыбалась, рассматривала из окна соседние автомобили, проходящих мимо людей, проплывающие здания. Меня же пробки всегда изматывали больше всего. Можно было предположить, что в дальнейшем с таким явлением придётся встретиться ещё много и много раз. Я отлично это понимал, но сегодня отказывался воспринимать реальность такой, какая она есть. День казался бесконечно долгим, хотя, часы, конечно же, тикали.

Выбраться из пробки нам удалось лишь тогда, когда мы свернули на набережную Обводного канала возле здания, напоминающего вокзал. Я неосознанно выдохнул, искренне надеясь, что дальше пробок нам не встретится.

И, в общем-то, нам повезло. Уже на Благовещенском мосту я почувствовал внезапное облегчение, как будто какое-то тяжкое испытание оказалось пройдено, а груз, доселе давивший на плечи — сброшен.

— Очень длинный день, — пробормотал я уже в гостинице, вынимая штопором пробку из бутылочного горлышка. На мне был долгополый махровый халат и мягкие домашние тапочки. Виолетта всё ещё плескалась в душе, совершая какие-то сложные манипуляции со своими волосами. Дверь она не закрывала, и мне очень хорошо были видны все прелести её стройной фигуры с плавными изгибами тела. Наверное, из неё бы вышла неплохая натурщица для какого-нибудь скульптора. Я пожалел, что не наделён подобным талантом. Улыбка сама собой наползла на губы.

— Всё же, как прекрасна может быть жизнь, — тихо сказал я сам себе и Провидению.

Я наполнил вином два бокала, скинул с себя халат и в костюме Адама зашёл к Виолетте под душ.

24 мая 2015. Как мы возвращались в Тагил.

Очередной день отлёта (или вылета) снова наступил для нас с Виолеттой. Несмотря на насыщенность вчерашнего дня и довольно бурное его завершение, ночь я провёл без сновидений, а проснулся в половине седьмого утра, бодрый как огурец. Виолетта крепко спала рядом. От её губ всё ещё пахло вином и черешней, которую мы заказали у какого-то частного владельца уже ночью с доставкой в гостиницу. Стоила она столько, как будто была сделана из золота. Но пьяному, как известно, даже море по колено.

Я поднялся с постели, принял душ, почистил зубы и вышел в коридор, чтобы позвонить всем, кому собирался ещё вчера. Первым на очереди оказался Кит, который в это время ещё спал, но страшно рад был услышать мой голос.

— Чем вы там занимаетесь? — спросил я.

— Ах, — я как будто даже увидел, как Кит машет рукой. — Уже просто отдыхаем с Мариной. Ксюша уехала к родителям. Остальные непонятно где.

— Ты стал заметно лучше говорить по-русски! — сказал я.

— Спасибо! — ответил Кит. — Мы с Мариной много практикуемся.

Я успел поймать себя на мысли, что воспринимаю его слова превратно, прежде чем Кит каким-то уставшим голосом добавил:

— Возвращайтесь скорее. Здесь очень скучно без вас.

— Сегодня вечером вернёмся, — сказал я и тут же понял, что не верю в реальность этого события.

Расстояние между Санкт-Петербургом и Нижним Тагилом само по себе было огромным. Но пуху добавляло различие двух этих мест. Оно было так же велико, как между двумя параллельными вселенными. Я поймал себя на мысли, что от огромного и шумного города уже порядком устал. Если бы жизнь повернулась по-иному, и мне пришлось бы остаться здесь надолго, думаю, я бы так и не смог привыкнуть к этому до конца.

Затем я позвонил Гаю, надеясь поболтать с ним по-дружески и рассказать о том, как провёл минувшую ночь. Но вместо голоса друга услышал в динамике лишь короткие гудки. С утра пораньше он уже с кем-то болтал. Я решил, что, освободившись, он перезвонит мне сам. Но в тот день этого так и не случилось.

Виолетта проснулась только через пару часов. Вопреки ожиданиям именно она сегодня чувствовала себя не особо хорошо. Более того, ей не хотелось покидать Питер и возвращаться в Тагил. С недавних пор к родному городу у неё вообще возникло чувство отвращения, граничащее с фобией. Я понимал, откуда оно взялось и потому, как мог, её поддерживал. На самом деле Виолетта просто не хотела возвращаться к прежней жизни. Теперь само словосочетание Нижний Тагил вызывало у неё страх на подсознательном уровне. Как и я, она боялась, что вся эта волшебная сказка окажется кратковременным приятным сном, за которым последует унылое, серое и безнадёжное бдение. В отличие от неё, я мог путешествовать и один, правда, более скромнее, чем с карточкой Гаевского, но всё же. Она бы не позволила себе даже этого.

— Не расстраивайся, — успокаивал её я, когда мы сидели в «Маймуне» и завтракали. Почему-то сегодня там было народу не протолкнуться.

Виолетта лишь кисло улыбнулась.

Наш «Боинг» авиакомпании «Победа» должен был вылететь из Пулково в 11:55 по местному времени. Всего через два часа и сорок пять минут мы должны были приземлиться в Кольцово. Об этом нам сообщил менеджер авиакомпании буквально в тот момент, когда мы садились в «Солярис», намереваясь отправиться в аэропорт. Рейс был изменён в следствии технических неполадок с нашим самолётом.

С одной стороны эта новость говорила о том, что не придётся «париться» насчёт пересадки. Я всегда испытывал раздражение, когда понимал, что придётся в одном аэропорте бежать из посадочного сектора в пассажирский. С другой, мы теряли возможность хотя бы ненадолго встретиться с Гаем, который обещал, что подъедет прямо туда, улучив свободный часок между бесконечными деловыми встречами.

Как специально, именно сегодня, в день нашего отъезда погода в Санкт-Петербурге наладилась. Небо полностью расчистилось от туч. Температура воздуха прогрелась до 25 градусов. У Виолетты от такой несправедливости даже скулы свело. Я лишь напомнил, что впереди у нас ещё множество неисследованных территорий и мест, и вполне возможно, что мы встретим место, которое ей понравится намного больше, чем Питер.

Я посмотрел на часы и понял, что сейчас мы реально можем опоздать на самолёт, если попадём в пробку. Время перевалило за десять. В принципе, до вылета оставалось около полутора часов, и при благополучном раскладе этого вполне бы хватило. Я торопливо набрал номер курьера фирмы, в которой мы брали автомобиль, и договорился о месте встречи, чтобы передать ключи и подписать соответствующие бумажки.

В этот раз нам повезло, до Пулково мы добрались без приключений и, что самое главное, вовремя. Ума не приложу, как им это удаётся, но курьер фирмы автоарендатора поджидал нас уже возле аэропорта, стоя под табличкой с надписью «Долгосрочная Парковка». Я соврал, что мы опаздываем, и хотел бы избежать ненужных формальностей. Молодой человек равнодушно кивнул, бегло осмотрел машину со всех сторон, затем забрался в салон, поигрался с двигателем и удовлетворённо кивнул.

— Всё в порядке! Рад, что вы воспользовались услугами нашей компании. Надеюсь на дальнейшее сотрудничество!

— И всё? — удивился я. — Что, даже расписываться нигде не нужно?

Курьер пожал плечами:

— Нет. Зачем?

Прощаться с Питером не захотелось и мне, едва только мы перешагнули невидимый рубеж. Территория аэропорта уже казалась иной зоной. Всё, что радовало и разочаровывало нас в Санкт-Петербурге внезапно осталось позади. А крутящиеся двери терминала лишь усилили это ощущение. В душе я почувствовал какую-то странную пустоту, словно Северная Столица решила оторвать часть меня и оставить себе на память. Виолетта же напротив, вдруг взбодрилась, начала шутить. Наверное, ей просто нравились аэропорты.

За полчаса до начала посадки мы заглянули в «Шоколадницу» и выпили по чашке Мокко с безумно дорогими эклерами. Ничего особенного, кроме того, что они продавались в аэропорту, в них не было.

Посадка началась без задержки и проблем. В «Победе» вообще можно было за доплату заказывать места по желанию, чем мы и воспользовались. Мы взяли пару мест в одном ряду, ближе к носу самолёта. Виолетте досталось то, что было рядом с иллюминатором. Что важно, порядок мест нам сохранили, не смотря на изменённый рейс. Моя спутница с довольным видом уселась рядом с иллюминатором, предвкушая прекрасные виды, ибо небо было безоблачным и ясным. Перед взлётом пилот объявил, что солнечная погода ожидает нас и в Екатеринбурге.

Не очень повезло нам с пассажиркой, которая сидела ближе к проходу, по правую руку от меня. Девушка оказалась какой-то нервной: сначала она засыпала меня кучей глупых вопросов по поводу того, верю ли я в случайности, и боюсь ли летать на самолётах. А затем, когда при наборе высоты наш «Боинг» слегка тряхнуло, она грязно и достаточно громко выругалась, после чего принялась беспрестанно молиться, читая то «Отче наш», то просто повторяя: «Господи! Господи!» Мы переглянулись с Виолеттой и достали свои гаджеты с наушниками. Остаток полёта мои слух и мысли занимали «Marilyn Manson» и «Metallica».

В течение всего полёта Виолетта пялилась в иллюминатор. Я даже недоумевал, как от подобной позы у неё не разболелась шея. Обед, принесённый стюардессой, оказался дьявольски скудным и лично у меня только разжёг дополнительный аппетит. Я надеялся, что Марина и Кит догадаются сообразить к нашему приезду шашлыки, или что-нибудь ещё в этом роде.

В 16:40 по местному времени самолёт совершил мягкую посадку в аэропорту «Кольцово». Сам не понимая почему, я облегчённо выдохнул, как будто всё это время испытывал какое-то напряжение. На самом деле родные места, сам аэропорт вызывали чувство почти домашнего комфорта. Подсознательно я знал, что до дома оставались всего полторы сотни километров. В будущем это чувство могло сыграть против меня. Я запомнил это и тут же решил, что в ближайшие дни начну работу по перестройке собственной психики.

Виолетта взяла меня под руку. Я увидел то же самое расслабление и в её глазах.

— Напьёмся сегодня? — спросила она без тени улыбки на лице.

Я так же серьёзно кивнул. Эта ситуация оказалась такой нелепой, что мы оба звонко рассмеялись. Люди вокруг нас оказались абсолютно безучастны. Все были поглощены только собой. Прямо в аэропорту мы купили билеты на автобус до Нижнего Тагила, который отправлялся с площади перед зданием терминала всего через пятнадцать минут. Иными словами, нам продолжало фартить.

Когда мы проезжали мимо огромной автопарковки, я попытался разглядеть в бесконечных рядах машин свою «двухсотку», но не смог. Автомобиль дожидался Гая. Именно он по возвращению из Москвы должен был сесть за его руль. На самом деле я был даже рад тому, что мы ехали именно на автобусе. Перспектива просидеть два часа за рулём сегодня меня совсем не радовала. В автобусе играла тихая музыка. Теперь у окна сидел я. Виолетта склонила голову мне на плечо. От запаха её волос я расслабился и вскоре уснул.

Проснулся я уже в восемь вечера, когда наш автобус ехал по улицам Тагила, подбираясь к автовокзалу. Я потянулся, хрустнув затёкшими суставами, проверил мобильник и понял, что за целый день Гай мне так и не перезвонил. Это немного настораживало. Как бы там не обстояло положение дел, пару минут для связи с друзьями найти было можно. Виолетта сидела рядом с каменным лицом. Оказавшись в Нижнем Тагиле, она вновь ощутила его своеобразную энергетику, и мысли о безысходности снова пришли в её разум.

С автовокзала мы поехали на такси, по пути «зарулив» в алкомаркет и в очередной раз потратив кругленькую сумму с карточки Гаевского. Мы накупили несколько бутылок элитного алкоголя, прекрасно понимая, что подобное решение обернётся для нас боком. Город встречал нас тихим солнечным вечером и прохладной тишиной. После Москвы и Питера здешние улицы казались пустынными и забытыми.

Я позвонил Киту и спросил, как они готовятся к нашему приезду.

— Всё о’кей! — заорал он в трубку. — Мы тут готовим барбекью! Даже Ксюша приехала!

— Кит, я тебя прекрасно слышу. Почему ты кричишь?

— Холли щит! — выругался он и тут же заразительно рассмеялся. — Ты представляешь, я забыл снять наушники. Оу, Гат!

Кит, как всегда, в своём репертуаре, рассеянный, как Жак Паганель из романа Жюля Верна. Тем не менее, я был рад его не только услышать, но и увидеть, когда мы через двадцать минут выехали на знакомую узенькую дорожку, посыпанную граншлаком. Англичанин встречал нас, стоя возле кунга КамАЗа, что-то радостно крича и размахивая руками.

Напряжение спало. Внезапно я почувствовал полное расслабление не только собственной психики, но и тела. Зевнувшая рядом Виолетта, подтвердила мои мысли на этот счёт. Очевидно, что и она находилась в подобном состоянии. Наверняка сказывалось не столько богатое на впечатления путешествие, сколько подсознательное ощущение дома и того, что мы в него возвратились. Конечно, в дальнейшем такие ощущения могли сыграть против нас. Но в тайне я надеялся, что всё это быстро пройдёт, а возможно, из-за обилия событий об этом будет просто некогда думать.

Марина была рада нас видеть, особенно меня, хотя и тщательно скрывала свои чувства. До сих пор она словно стеснялась проявлять отношения на людях, по причине чего не позволяла себе даже поцелуя в присутствии посторонних. Я решил, что буду принимать её такой, какая она есть. В глубине души очень хотелось, чтобы она стала постоянным участником нашей команды, таким же нонстопером, как я, Гай, или Виолетта. Но пока что она не говорила ни да, ни нет, хотя и проявляла активность во всех делах, так или иначе относящихся к проекту.

За минувшие дни вдвоём с Китом они провели колоссальную работу. Наш грядущий маршрут по Югре, составленный, что называется «на коленке», был тщательно проработан: составлен подробный план посещения городов и населённых пунктов, забронированы номера в гостиницах. Гай настаивал на том, чтобы часть спонтанности была сохранена, ибо в подробном расписании мероприятий, по его мнению, таилась злая рутина. Конечно, я был с ним не согласен просто потому, что жизнь и так сама по себе не может быть расписана на сто процентов. Всегда будут случаться неожиданности, различные форс-мажоры и «нежданчики», и именно они будут вносить в наше Путешествие тот необходимый элемент романтики и экстрима.

В этот вечер в лучах догорающего солнца я безобразно надрался, сидя в беседке возле пышущего жаром мангала и пытаясь уловить то, что мне говорил Кит, и что он показывал мне на мониторе ноутбука. Марина не отходила от меня ни на шаг. Она практически ничего не говорила, но при этом нянчилась со мной, словно с маленьким ребёнком: подливала напитков в стакан, вытирала мне рот салфеткой, отгоняла комаров от моей выбритой головы. Не знаю уж, с чем было связано такое проявление заботы. В другое время я бы подумал, что девушка просто в меня влюблена.

Сегодня я вообще не мог ни о чём думать. Призраки Питера и Москвы до сих пор стояли перед глазами. Я видел то брусчатку Красной площади, то размытый силуэт Адмиралтейской Иглы, или колоннады Исаакиевского Собора.

Я не помню даже того, как оказался на первом этаже дома, на диване в гостиной. Скорее всего, Кит и Марина притащили меня туда на руках. Куда пропала Виолетта, я узнал только на следующий день.

Ну, а моя бывшая жена укатила к родителям сразу же после того, как прошла наша встреча. Меня этот факт только обрадовал. Почему-то я до сих пор стеснялся быть самим собой в её присутствии. Так что в этот день и последующую ночь в садовом доме Марины мы остались втроём.

25 мая 2015. Скука, шопинг, вино и звонок Гая.

До конца подготовительного, или «пробного», как называл его Гай, месяца оставалось меньше недели. По сути, основные приготовления к Путешествию были уже сделаны, и оставались только сущие мелочи, такие, например, куда мне девать свою квартиру, ибо возвращаться в родной город я больше не собирался, по крайней мере, в статусе его жителя. При этом продавать квартиру меня разубедили и Марина, и Гай, причём совсем недавно. В ряде случаев регистрация была просто необходима, и мне оставалось только удивляться собственной глупости и не понимать, как я «умудрился» об этом не подумать. Путешествовать в статусе бомжа было бы куда проблематичнее. К тому же, по совету опять же Марины и Гая я прописал в своей квартире и Виолетту. Правда, чтобы ускорить процесс оформления документов, пришлось кого надо вознаградить кругленькой суммой рубликов. Видимо, без взяток в нашей стране вообще ничего не делалось. В противном случае Виолетте пришлось бы ждать паспорта две недели, а потом на поезде или самолёте догонять нас где-нибудь в Сургуте, или Нефтеюганске.

Кто-то заботливо оставил рядом с моим спальным местом бутылку прохладного «Нарзана». Я сполз с дивана, открутил крышку и в один присест уничтожил почти половину.

— Фууу!!! — громко и облегчённо выдал я.

В окна гостиной вливался солнечный свет. Часы над камином показывали половину одиннадцатого. Я встал на ноги и добрёл до кухни, где умылся ледяной артезианской водой. Эффект на моё здоровье она возымела самый позитивный.

Марина и Кит были в саду. Кит занимался фотографиями на своём Макбуке, Марина со скучающим видом сидела рядом и попивала что-то из высокой глиняной кружки. Я предположил, что это чай. Увидев меня, она расцвела:

— Приве-ет!

Кит тоже улыбнулся.

— А где Виолка? — спросил я. На самом деле она пропала ещё вчера вечером, но в силу своего весьма нетрезвого состояния я не смог обратить на это достойное внимание.

— Не переживай за неё, — отмахнулась Марина. — Вчера ей позвонил Гай и сказал, что подкинул на её карту немного деньжат. А спустя пару часов, за ней из Еката приехала какая-то мадам. На БМВ, между прочим.

— И? — я уже чувствовал, что начинаю тихо офигевать.

— Сказала, что по поручению господина Гаевского, — продолжила Марина. — А затем они укатили, как она сказала, наводить красоту и «шопиться».

— Не нравится мне это, — тихо сказал Кит.

Я сел напротив него, внезапно ощутив острое желание снова напиться. Связано это было не столько с последними событиями, сколько с ощущением грядущего провала. Видимо, Кит думал точно так же.

— Гай словно откупается перед всеми нами, — сказал он. — Лично я в его деньгах вообще не нуждаюсь, но он всё равно зачем-то кинул на мою потребительскую российскую карту крупную сумму денег.

— И мне, — тихо сказала Марина, словно стыдилась в этом признаться.

Я увидел под столом ополовиненную бутылку красного вина, заткнутую бумажной пробкой, и поставил её на стол. Марина подняла брови и тут же расслабилась. Ей было всё равно. Я вынул самодельную пробку из горлышка и отпил прямо из бутылки. Вино было тёплым, но вкусным. Зашло просто отлично.

— Нужен бокал? — спросила Марина.

Я кивнул.

— Возникали у меня подозрения, — начал я, когда вино ударило в голову, а Марина, видя мои намерения, принесла из дома не только глиняный бокал, но и ещё одну бутылку, и блюдо со вчерашним шашлыком, точнее, его остатками.

Кит с вопросом посмотрел на меня.

— Я думал о том, что Гай может «слиться», — сказал я. — Но мысль эта даже сейчас кажется мне не состоятельной. Слишком хорошо я узнал этого человека за несколько месяцев нашего с ним общения.

— Я тоже знаю его хорошо, — сказал Кит. — И гораздо дольше, чем ты. Я знаю, что он не идёт обратно, если цель не достигнута. Он по-другому не может жить.

— В конце концов, — я пожал плечами. — Мы ведь и без него сможем провернуть то, что запланировали?

Мимика Кита сказала: «ну, да, почему нет?» И в то же время в его взгляде я прочитал целую книгу о разочаровании в людях и жизни.

Около шести часов вечера, когда небо начало хмуриться, а на западе послышались раскаты грома, из Екатеринбурга вернулась довольная Виолетта с десятком пакетов, забитых шмотками. На большинстве из них красовался логотип «Гринвича». Я так понял, для неё день оказался весьма удачным. Чего нельзя было сказать обо мне. Скука смертная душила меня, подобно удаву. Не спасало даже вино, которое я заливал в себя в течение всего дня равномерными порциями, стараясь сильно не захмелеть, и в то же время, поддерживая уровень искусственной эйфории на одной средней отметке.

Та самая мадам, что увозила её на шопинг, оказалась старой знакомой Гая, уже несколько лет проживающей в столице Среднего Урала. На предложение Марины выпить чашечку кофе, она отказалась категорически, заявив, что сильно торопится.

— Она и со мной говорила только по делу, — будничным тоном заявила Виолетта. — Я думаю, никакая она ему не знакомая. Гай просто нанял её, и всё.

На этом и порешали. Вечером, чтобы разнообразить свой досуг и меню, мы с Мариной испекли в нашей печке-трансформере гигантский хачапури по-аджарски, с четырьмя видами сыров. За которыми, кстати, Киту пришлось ехать в «Ленту». Мы сидели в беседке, отгоняя комаров, и попивая сладкий чай. Вино в меня уже не лезло. Сыр оказался качественным и тянулся с кусочков хачапури длинными тонкими нитями.

— Если Гай не позвонит завтра, — сказал я. — То двадцать седьмого мне придётся ехать в Кольцово и самому забирать «двухсотку».

За столом воцарилось напряжённое молчание. Даже Виолетта перестала радоваться неожиданным покупкам. В тот момент и до неё дошло, что подобным жестом Гаевский от неё мог просто откупаться. Как и ото всех нас. Я подумал немного, чертыхнулся вслух и сам позвонил в Москву.

— Ты опередил меня на пару секунд, — услышал я в динамике знакомый голос. — Не поверишь, как достали меня эти ублюдки!

— Ты о ком, Гай?

— А, не важно! — он шумно выдохнул в трубку. — Всё! Тада-ам! Гаевский посылает всех ко всем чертям, садится на самолёт и улетает навстречу собственному счастью! Встречайте меня, засранцы! Я люблю вас всех!

У меня словно камень с души упал. Как же сильно, оказывается, я переживал по этому поводу. Я и не заметил, что машинально включил телефон на громкую связь. И теперь все ребята смотрели на меня, отложив на время и хачапури, и чашки с чаем. Первая опомнилась Виолетта. Она засияла, как рождественская ёлка. Улыбка была такой искренней, такой неподдельной, что у меня защипало в носу от подступивших слёз.

— Ты завтра прилетаешь? — спросил я Гая, предательски дрогнувшим голосом.

— Ты чего там, Мурик, расплакался что ли?

— Ага, от разочарования, — сказал я. — Я-то ведь надеялся, что ты сольешься, и мы сможем нормально путешествовать, не попадая во всякую жопу.

— Да вы со скуки без меня сдохнете, — Гай рассмеялся. — А прилетаю я завтра. Ждите в середине дня.

— Машину не забудь забрать со стоянки, — напомнил я. — И чтобы ни царапины.

Сказать, что атмосфера после этого звонка изменилась, это не сказать ничего. Мы словно попали в иной мир с другими законами и формациями. Марина тут же предложила это отметить остатками вчерашней трапезы. Кит и Виолетта с радостью поддержали её инициативу, а вот я только проглотил в горле комок, чувствуя, что с таким образом жизни могу быстро спиться.

26 мая 2015. Возня с моей библиотекой и неожиданное решение.

Время перед официальным началом путешествия, вообще, тянулось весьма медленно, словно сырая резина, создавая при этом немыслимое сопротивление. При этом, как ни странно, лично я находил большинство препятствий там, где их изначально не предвиделось. Например, мне пришло в голову, что я категорически не хочу оставлять на произвол судьбы свою библиотеку, книги в которую я начал собирать ещё будучи прыщавым подростком. Мне не жаль было расставаться с куском собственного прошлого, мне жаль было потраченных усилий и средств. Конечно, большинство книг я успел закачать на покетбук в электронном формате, но что было делать с коллекциями?

Поговорив на эту тему с друзьями ещё вчера вечером, сегодня мы пришли к однозначному решению: загрузить их в кемпер. Такая идея изначально показалась мне бредовой, но затем мы с Китом забрались в кунг, замерили расстояние при помощи рулетки и поняли, что свободное пространство на стене словно само просило, чтобы на него установили книжные полки. Кит даже сам вызвался съездить в Икею и найти там подходящий экземплярчик. Мне же оставалось только вызвать такси и ехать в свою квартиру, где я хоть и торопливо, но бережно уложил свои книги в картонные коробки.

Виолетта поехала со мной, как я полагал, просто чтобы не оставаться наедине с Мариной, ибо Киту ещё из аэропорта Домодедово позвонил Гай и попросил его приехать на «Мега-Крузере» в Кольцово. Что ему там снова пришло в голову, я не смел даже предполагать. Но Киту его просьба отчего-то пришлась по душе. Он даже сказал, что это прекрасно сочетается с его намерением сгонять в «Икею».

На улице сегодня было прохладно, но я всё равно открыл в квартире окна для того, чтобы всё капитально проветрить. Завтра риэлтор назначил мне встречу с семейной парой, которая собиралась снимать мою квартиру на долгий срок. Больших денег я не просил. Мне просто хотелось поскорее с этим закончить. А уж если и квартиранты попадутся порядочные, то можно и вовсе миссию считать перевыполненной.

Укладывая книги в одну из коробок, периферийным зрением я заметил, что Виолетта как-то странно на меня смотрит. Я поднял на неё взгляд: она сидела на коленях перед небольшой коробкой и прямо-таки просверливала меня взглядом. Было в нём что-то безмерно притягательное и отталкивающее одновременно. Но прежде, чем я успел удивиться, или испугаться, она отбросила в сторону стопку книг и буквально повалила меня с ног, одновременно впиваясь в мои губы своими.

Уже позже, примерно через час, когда мы сидели на кухне и пили кофе, она призналась, что такая штука случается с ней крайне редко и всегда в каких-то странных местах.

— Что в моей квартире странного? — спросил я.

Она пожала плечами, осмотрелась по сторонам, а затем, на полном серьёзе заявила:

— Здесь полно приведений, которых ты создал сам. Творческие люди на это способны. Вы просто не придаёте этому значения.

Сказано это было без тени иронии, так, что я поперхнулся кофе. За текущий месяц я узнал о Виолетте столько, сколько мне не открывалось за предыдущие несколько лет. То ли ещё будет?

К двум часам пополудни мы закончили и вызвали такси, чтобы загрузить всё это барахло в автомобильный багажник и отвести на дачу Марине. Без своей «ласточки» я чувствовал себя, как без рук. Мне постоянно хотелось куда-нибудь съездить, и постоянно же я вспоминал о том, что машина по-прежнему стоит на бескрайней парковке в районе аэропорта Кольцово. Хотя, уже сейчас, в это время, Гай наверняка сидел за рулём и гнал по Екатеринбургским улицам. Подумав об этом, я ощутил резкий укол ревности. И касалось это не только моей машины, но и Виолетты, с которой он тоже спал… да и не только.

Я, как мог, боролся с собственными чувствами, понимая, что в дальнейшем подобный дисбаланс в отношениях может выйти для всех нас боком. К тому же Виолетта была свободной и взрослой дамой, способной принимать самостоятельные решения. И вся эта чушь, связанная с моими «самцовыми» инстинктами ни имела к её жизни никакого отношения. По сути, она не должна была мне даже объясняться. Мы никогда не подводили наши с ней отношения к какой-либо логической формулировке, или загоняли в какие-то рамки. Нам просто было хорошо вместе, и этого было достаточно. Я встречался с другими женщинами, она — с другими мужчинами, но при этом нас постоянно тянуло друг к другу. И дела здесь только сексом не ограничивались.

— Послушай, — сказал я ей, когда мы, загрузили всё моё литературное барахло в приехавший «Ниссан» и уселись на заднее сидение. — Ты веришь, что всему этому пришёл конец?

Водитель с подозрением посмотрел на меня в зеркало заднего вида. Виолетта звонко рассмеялась и поцеловала меня в губы.

— Я уже поняла, — сказала Виолетта. — Нужно было раньше продать душу дьяволу, чтобы мечты начали сбываться.

Водитель такси немедленно перекрестился и постучал указательным пальцем по иконкам, приклеенным к панели. Увидев это, я поспешил его успокоить:

— Она шутит, — сказал я, хотя уверен в этом не был.

Вечер был солнечным и почти безветренным, так что мы втроём просидели в беседке до заката. Ни Гай, ни Кит нам не позвонили. Да нам, собственно, было всё равно, особенно мне, мужчине, оказавшемуся наедине с двумя красивыми брюнетками, одну из которых уже давно следовало начать подозревать в колдовстве.

Не смотря на то, что мы были только втроём, нам всё равно было весело. В какой-то степени, благодаря именно такой обстановке, наверное, более интимной, чем обычно, девочки, наконец, сблизились: они начали прикалываться, по-доброму поддевать друг друга и в какой-то момент напомнили мне меня самого и Гая. Подобному развитию событий, безусловно, я был только рад. Впрочем, ни Виолетта, ни Марина особенно сложным характером не обладали, чего не скажешь о моей бывшей ж