невиновного?
— В невиновных мы не стреляем. Это совершенно исключено.
— Почему же?
— Да потому, — ответил Мелит, — что любое лицо, ликвидированное членом правительства, по определению и неписаному закону — потенциальный преступник.
Марвин
3 Ұнайды
Все очень просто. У вас на Земле техника функционирует практически оптимально, внушая пользователям чувство собственной неполноценности. К сожалению, мазохистские племенные табу запрещают вам разрушать механизмы. А что в итоге? Глубочайшее недовольство священной и неприкосновенной машиной и поиски объекта для вымещения агрессии, каковым обычно становится жена или друг. Печальная ситуация, согласитесь. С точки зрения производительности труда роботов — сплошная выгода, но с точки зрения здоровья и долголетия человека — крайне неэффективно.
— Не уверен, что...
— Человек — животное нервное. Здесь, на Транае, мы направляем нервозность в русло роботофобии, и это позволяет справиться со всеми видами психических расстройств. Вы доведены до белого каления? Бац — и дух из робота вон! Мгновенная разрядка, отличный терапевтический эффект, бесценное чувство превосходства над жалкой машинерией, снятие избыточного напряжения, выброс целебного адреналина в кровь... а также стимул для транайской промышленности, ведь вы пойдете в магазин и купите нового робота. Не поколочена жена, не совершено самоубийство, не объявлена война, не изобретено новое оружие, не использованы иные обычные выходы для агрессии. Всего лишь сломан недорогой робот, которому тут же найдется замена.
3 Ұнайды
любое лицо, ликвидированное членом правительства, по определению и неписаному закону — потенциальный преступник.
1 Ұнайды
— В невиновных мы не стреляем. Это совершенно исключено.
— Почему же?
— Да потому, — ответил Мелит, — что любое лицо, ликвидированное членом правительства, по определению и неписаному закону — потенциальный преступник.
— А при чем тут вообще справедливость?! — тоже перешел на крик Мелит. — Что может быть общего у справедливости и утопии?
— А ведь я считал, что на Транае не существует нищеты. Думал, государство заботится о престарелых.
— Государство-то заботится, — вздохнул побирушка. — Вот, посмотри. — Он протянул чашку.
На ней была гравировка: «Проситель милостыни. Государственная лицензия № ДР-43241-3».
— Хочешь сказать, тебя государство заставляет этим заниматься?
— Не заставляет, а позволяет, — объяснил старик. — Попрошайничество — та же госслужба, только для старых и убогих.
человеке?
— Черный цвет — у госслужащих, — ответил бармен. — Простые граждане надевают белые маски.
— И как же это понимать? Простые граждане тоже имеют право грабить?
— Совершенно верно. Уж такой у нас принцип распределения богатства. Баланс денежной массы поддерживается без вмешательства финансовых структур, даже без участия налоговых органов, исключительно благодаря личной инициативе граждан. — Приосанившись, бармен добавил: — И результат превосходен. Грабеж, я вам скажу, — великий уравнитель.
Бармен поставил перед ним стакан «Особого транайского».
— С точки зрения интересов общества это идиотизмом не выглядит. Как ни крути, правительству нужны деньги. Такой способ их сбора позволяет обойтись без налоговых инспекций, без громоздкого юридического и фискального аппарата. Да и для психики куда меньше вреда, если деньги взимаются путем короткой, быстрой, безболезненной операции, и гражданин не изводится весь год в ожидании определенной даты платежа.
— Какого цвета маска была на налетчике?
Подумав секунду, Гудмен ответил:
— Черная. Черный шелк.
Бармен кивнул:
— Значит, это сбор налогов.
— Сбор налогов?! — ахнул Гудмен. — Более идиотского способа придумать не могли?
— Просто вы, землянин, идеально нам подходите.
— Это еще почему?
— Так ведь общеизвестно, что земляне обожают править. Чего не скажешь о нас, транайцах. Слишком уж хлопотное это дело.