Ты стала очень взрослой, Вероника... Я люблю тебя... Если ты крупный человек — а всякий художник должен быть крупным человеком, — ты обязана понять меня, понять, что я старался стать выше повседневности, обыденности и шаблона... Когда ты поступишь учиться и с головой уйдешь в искусство, ты поймешь, что, кроме него, ничего нет в мире... И оно требует всего человека целиком, запрещает ему служить любой иной великой цели, так как служить двум великим целям нельзя... Ты поймешь...
Вероника. Твоя ложь удивительно похожа на правду... Но все гораздо проще, Марк: я не люблю тебя... Я никогда не любила... Мне было восемнадцать лет, и у меня все перепуталось в голове... Ты меня извини, но я презираю тебя... Неужели ты думаешь, что Борис, который любил науку не меньше, чем ты музыку, даже больше — да-да-да, больше, — изменил ей, когда ушел на войну
