Оглавление

Эта история никак не укладывается в рамки одного жанра — психологического, шпионского, любовного или культурологического. Она оставляет пространство для интерпретации, начиная с названия, — как для самого героя, так и для читателя.

Бывший американский разведчик-нелегал, карьера которого рухнула после провала операции в египетской пустыне, пытается начать все с чистого листа в Москве, где в жестоком мире большого бизнеса его ждут совсем другие правила игры.

Здесь ему предстоит стать своим среди чужих: участвовать в многомиллионных корпоративных сделках, влюбиться, найти новых друзей, обрести новые смыслы.

Это пронзительно искренний и вместе с тем ироничный роман с глубокими философскими рассуждениями и рефлексией в состоянии экзистенциального кризиса; о жизни лишённой ясного смысла и чёткого направления, о риске, выборе и предательстве, поиске себя на грани двух миров.

От погружения в оперативные игры в Северной Африке до корпоративных баталий в московских небоскрёбах — эта книга держит читателя в напряжении от первой до последней страницы, с открытым финалом — как в повествовании, так и в судьбе героя.

Предисловие

Этот роман написан экспатом[1], на формально не родном русском языке, о моей жизни в России.

Начав работать в России, я понял, что добиться успеха на любом поприще в этой стране, без свободного владения основным языком общения и понимания его нюансов, практически невозможно. Мозг будет рождать химеры о загадочной русской душе, и это в лучшем случае. В худшем возможна паранойя с видениями козней злобных русских.

Самый простой и эффективный способ развития языка — дневниковые записи впечатлений от событий и перечитывание их спустя какое-то время. Я так и поступил, по совету моего приятеля Э.

Однако, когда я решился переложить свои воспоминания в этот роман, то осознал, что по-прежнему принадлежу к иной культуре. Поэтому, мне потребовалась помощь Э. в переводе с русского на русский.

Он отказывался от этой странной роли, и в неведомой для него области, аргументируя тем, что «не гуманитарий, и к тому же владеющий только тремя языками: русским устным, русским письменным и русским матерным». Но я уговорил.

Э. также подсказал начать рассказ загодя, с до российского периода: «чтобы было понятно, как ты докатился до жизни такой». Я не жалею, что часть моей жизни была связана с Россией, как бы он меня по этому поводу не подначивал. Так что, отсыл к периоду моего пребывания в Северной Африке, только для создания контекста повествования.

Не следует рассматривать этот роман в качестве руководства для экспатов по выживанию в России. Да и русским он ничего нового не сообщит об их стране, но может послужить зеркалом их жизни (уж не знаю, насколько кривым).

Точку, а точнее заглавную букву в этой работе поставить я не сумел. Название так и не сложилось. В голову приходила только всякая пафосно-банальная ерунда. Дабы не изводить себя, и не смешить переводчика, редактора и издателя, а уж тем более читателей, я решил оставить данное произведение без наименования. К тому же, его отсутствие — в большей мере характеризует данный роман, нежели клишированное словосочетание.

 Экспат (экспатриант) — человек, переехавший в другую страну для проживания, работы, учёбы или выхода на пенсию.

Глава 1

— 1

Операция была провалена. Сложно сказать, когда все пошло не так. Возможно, тому виной неосторожность агента, или Морис — наш резидент по Северной Африке, должным образом не озаботился обеспечением прикрытия. Но все равно, не стоило посылать к нам оперативников.

Мы планировали сделать все предельно скрытно. Но вдруг, в плавящемся от жары Мерса-Матрухе материализовалась группа из пяти бодрых европеоидов, все как на подбор спортивного телосложения. Хоть бы девчонок с собой взяли, для конспирации.

Когда вечером в мой номер в отеле «Клеопатра» постучали, я сразу понял: планы меняются. В нашей службе принято воспринимать такие изменения, как норму. Центр мог корректировать свои задачи по разным причинам — как из-за серьёзных соображений, так и по незначительным поводам.

За свои тридцать шесть лет, из которых службе была отдана треть, мне довелось попадать в разные ситуации. Но больше всего напрягали нервы не сложные и рискованные обстоятельства, а патологическая тяга штабных к внезапным изменениям.

Стук был специфический, гостиничный персонал так не стучится к постояльцам. Из-за двери показалось улыбающееся лицо офицера, из отдела безопасности операций. К лицу прилагался центнер мышечной массы, собранной в атлетическую фигуру под два метра. Перед заданием мне показывали его досье. Это был оперативный сотрудник с псевдонимом «Вождь» — мой контакт в нештатной ситуации. Разумеется, открытое взаимодействие не подразумевалось, оно ставило крест на моём нелегальном статусе. Его появление не предвещало ничего хорошего, но я улыбнулся ему.

— Привет, я Кайл. — Он протянул мне руку.

— Ну а меня ты знаешь. — Я ответил рукопожатием. — Заходи, чувствуй себя как дома. А куда плакат дел?

Лицо Кайла окаменело: — Какой плакат?

— Ну типа «Американская спецслужба выполняет задание. Просьба оказывать содействие».

Кайл осклабился.

— Остряк… Тебе что-то не нравится?

— Да нет, все в порядке. Только теперь, после нашего публичного братания, я вместе с тобой становлюсь героем реалити-шоу, которое пройдёт в живой трансляции в Мухабарат. Вообще-то, это не входило в мои планы, а тебя видимо для этого и прислали. Ты один?

— Нас пятеро, я старший. …Я действовал по инструкции. — Выдавил из себя Кайл.

— Не сомневаюсь. Проходи, не стой в дверях. — Я тихонько подтолкнул его сзади, и почувствовал, как рефлекторно напряглись его мышцы спины.

Это характерно для оперативников. В ситуации принуждения у них словно что-то замыкает в мозгу. Если ты чужой или в подчинении, то жди реакции, вплоть до вполне явного выражения агрессии.

Такая провокация очень удобный способ понять, как будут строиться ваши отношения: кто кому в помощь. Кайл не проявил никакого недовольства.

Мы вошли в холл моего номера. Я предложил ему выпить и присесть, но он отказался и от того, и от другого.

— Как долетели?

— А с чего ты решил, что мы прилетели?

— Ну поскольку ты заявился ко мне, прямо в номер, а меня даже не потрудились предупредить о встрече, полагаю имеется срочность. Фантазия у наших не в чести. Нет чтобы с парашютом на крышу, ну в крайнем случае с аквалангом на ночной пляж.

— Ладно, оставим это. — Кайл подошёл к окну, и как бы, между прочим, осмотрел оконную раму, провёл ладонью под подоконником. Брезгливо растёр пальцами.

— Как скажешь, добрый юноша. И не трать время попусту, я каждый день проверяю помещение на жучки. В этом номере можешь говорить без опаски. С чем пришёл?

Кайл ещё пару секунд повращал головой, скорее по инерции, и плюхнулся в кресло. Я остался стоять.

— Ситуация изменилась. Твой груз до места встречи вряд ли доберётся. А вот нас там будут встречать.

Я присел у стены. Твою ж мать! Три месяца активной фазы операции можно списать в потери.

— Эта информация из Ливии, или от нас? — Я поймал себя на мысли, что Египет для меня уже стал своим, «у нас». — …В смысле из Египта.

— Я не знаю. Наверное, детали доведут до резидента.

— …И почему ты говоришь: «нас»?

— Моя задача — предложить тебе отменить операцию. Поскольку есть основания считать, что за тобой и грузом уже установлено наблюдение, чтобы захватить в момент контакта. А если ты все же решишь, что останавливать операцию нельзя, то моя группа должна тебя прикрывать.

Ведь понимали же, что не отменю, потому и прислали оперативников! Только зачем так демонстративно?!

— 2

Поутру приехал Морис. От Каира было порядка четырёх сотен километров, и получается, что выехал он затемно. Это было благоразумно, никакой кондиционер не спасал от египетского солнечного палева. Хоть в белое одевайся, хоть голым сиди.

А ночью другая беда — туристические автобусы и трейлеры с усталыми засыпающими водителями. Такой отправит тебя на обочину и не заметит. Но это судьба, если она тебя хранит, то как-нибудь увернёшься. В общем, как говорят арабы, иншалла.

Морис снял себе номер с северной стороны, с видом на море, и ушёл поспать «на пару часиков». Тем временем Кайл и его парни плескались в бассейне. Ночь они провели в баре отеля, а теперь трое из них оттягивались с девицами, из Болгарии. Визг и хохот долетали до самых дальних закоулков отеля. Наблюдая подобное поведение постояльцев, я всегда удивлялся терпимости египтян. Объяснить её только любовью к деньгам туристов не получалось.

Пока солнце не вошло в зенит, я отправился встряхнуться на берег. Тёплый и мягкий, как пух, песок согревал ступни, лёгкий бриз лохматил волосы… Даже подступающая жара не угнетала как обычно. Скинув майку и шорты, я пробежал наискосок по пенному краю, и взрезал набегающую волну. Соль на губах успокоила кипящий мозг, а сотня метров кролем разогнала кровь по телу, и расслабила ком сжимавший желудок со вчерашнего вечера. Обида и сожаление оставили меня, а мысли вновь стали логичными и структурированными.

Итак, целых три месяца изнурительной работы, когда порой целыми неделями приходилось спать по три — четыре часа, можно списать как бесцельно проведённое время. Агент, собравший ценные материалы и находившийся под нашей защитой, оказался под угрозой. Срыв операции, на которую была потрачена треть годового бюджета нашего отдела, будет означать конец моей карьере, а может быть и увольнение со службы. Прощай, сынок! Тут не нужны неудачники.

Ну уж нет! Поскольку прямого запрета на проведение операции не поступило, решение оставалось за мной. А присланные оперативники позволяют её переформатировать. К жёстким играм мне не привыкать, но времени для подготовки нового плана было маловато. Что ж, значит будет больше импровизации.

Выйдя на берег, я просушил полотенцем волосы и лёгкой трусцой двинул навстречу солнцу. Мне всегда так удобнее думать. Во-первых, мысли выстраиваются в ритм шагов, а во-вторых, часть сил отнимает физическая нагрузка, и это заставляет сосредоточиться на главном.

Первоначально планировалось встретить агента в Ливии вблизи Эль-Джауфа, вернуться с ним в Египет, далее — на самолёте в Судан. Для выполнения плана Морис купил два дизельных внедорожника, их дооборудовали и разместили в первой контрольной точке «25х25». Он также привлёк пилота со своей Цессной.

А теперь всю операцию нужно было перекраивать. Агент уже в Эль-Джауфе, и если завтра до заката мы его оттуда не заберём, то он вернётся домой, где его тут же возьмут в оборот сотрудники Мухабарат.

Я пробежал свои традиционные два километра, и повернул назад. Солнце уже не слепило глаза, и далеко в небе я отчётливо различил самолёт — маломерок, каких-то местных авиалиний.

В этот момент я подумал о том, что, наверное, так же нарезает небо Африки, путая следы непонятными маршрутами, наша Цессна. Самолёт в этой операции весьма ценный ресурс. Он как ферзь в шахматной партии, способен дать перевес на любом направлении, но при одном условии, если о нем ничего неизвестно противной стороне.

Я ничего не знал об утечке. Морис ещё спал, и не факт, что подробности ему известны. Вероятнее всего, утечка не результат контригры Мухабарат, а следствие неосторожности агента. Тогда маршрут передвижения и наши ресурсы противнику неизвестны.

Впрочем, даже если им ещё не понятен наш план в деталях, то уже менее чем через час после начала движения в сторону границы Ливии, мы будем как на ладони.

…Как на ладони… И хорошо! Пусть считают, что все идёт согласно их ожиданиям. Но забирать агента будем не по земле, а на Цессне, и в другой точке, в районе Кюр Зувайях, по дороге в сторону Эль-Увайната — зоны соприкосновения Египта, Ливии и Судана.

Место там пустынное, хорошо просматриваемое. Самолёт подойдёт низко со стороны солнца, на погрузку и взлёт две минуты, следопыты приблизиться для захвата не успеют. Осталось проработать тактические детали.

Настроение заметно улучшилось.

Я приблизился к тому месту, с которого начал пробежку, и снова свело кишки. Вокруг места, где оставались мои вещи, виднелись следы метёлки. Видимо кто-то любопытствовал, что я там положил, но не хотел оставлять свои следы.

Теперь у меня уже не осталось сомнений — мы были под наблюдением. Нам предстояло понять, кто на хвосте — ливийцы или египтяне. Не останавливаясь, я подхватил полотенце и одежду, пробежав ещё немного, перешёл на шаг перед входом на гостиничную территорию.

— 3

Морис полулежал в кресле своего гостиничного номера, закинув ноги на подлокотник. Видно было, что бессонная ночь даёт ещё о себе знать. Одутловатость уже немолодого лица подчёркивалась взлохмаченными остатками волос. В этой операции на него замыкалось очень много задач, от работы с местной агентурой и ресурсного обеспечения до обычной логистики. Я полагаю, что в последние пару месяцев он с трудом находил время для самого обычного отдыха.

Поскольку номер ещё не был проверен, мы вели наш диалог при помощи записок, сопровождая его пустым трёпом. Я сообщил Морису об изменении плана операции и причинах, а также об утреннем инциденте. Он пообещал выяснить в отделе источник утечки, решить вопрос с дополнительными ресурсами и разобраться со слежкой. Я оставил его в тяжёлой задумчивости.

Выйдя от Мориса, я заглянул в бассейн, а затем в бар. Парни уже разбрелись кто куда, оставив хохотушек в одиночестве. Двоих оперативников я заметил уходящими в город. Парни сошли бы за обычных туристов, если бы не столь однотипная одежда — гавайские рубашки, шорты цвета хаки и шнурованные ботинки военного образца.

Кайла я нашёл в его номере. Он разделся ко сну, и встретил меня в одних трусах. Я немного позавидовал его идеальному телосложению, которое слегка портил или напротив украшал длинный шрам в районе левого плеча.

У Кайла был большой боевой опыт, а это ранение он получил во время операции по спасению заложников в Сьерра-Леоне.

— Привет! — коротко бросил Кайл. Он приложил палец к губам, а затем ткнул им куда-то вглубь комнаты, что означало прослушку.

Объясняемся с ним также с помощью бумаги и карты, на которой показываю маршрут и контрольные точки изменённого плана операции. Но вслух обсуждаем с ним сексуальную и алкогольную невоздержанность его товарищей. Я обещаю ему ралли по пустыне, с заездом в оазис Сива.

Кайл ещё раз бегло прочитал мои записи, и отдал их мне, произнеся: — А что? Очень даже забавно. Думаю и ребятам понравится. Когда выезжаем?

— Как стемнеет, чтобы не изжариться в машинах.

— Отлично! Тогда я предупрежу ребят, а потом в душ и спать.

— 4

Я тоже решил выспаться. Когда вновь появится возможность для полноценного отдыха, было непонятно. Лёжа на кровати, я додумывал детали операции.

Перебрав так и сяк все варианты, я остановился на следующем плане. Мы выезжаем на двух машинах, за нами идёт машина прикрытия. В первой контрольной точке, мы разделимся на две группы. Замены машин не будет, в операции будут задействованы обе пары. Задача прикрытия пресечь наблюдение, и не дать обнаружить разделение группы.

Первая группа уйдёт на сопредельную территорию отвлекать внимание. После вернутся в Сиву, дальше сразу в Каир и домой.

Моя группа на второй паре машин поедет вдоль границы, к Гильф-эль-Кебиру, в долину Вади-Сора. Там, в районе Пещеры Пловцов есть необорудованная площадка, пригодная для посадки Цессны — вторая контрольная точка на маршруте. Мы с оперативниками летим в район Кюр Зувайях, забираем агента и возвращаемся. Потом на машинах в Судан, на третью контрольную точку, и далее по старому плану.

Осталось сообщить агенту о новом месте встречи. В его машине был установлен авто-навигатор со скрытной спутниковой спецсвязью. Сейчас это был наш единственный шанс передать ему координаты нового места встречи.

Вот теперь порядок, и можно расслабиться.

Меня всегда до кишок изматывала подготовительная фаза. Внутренний контролёр требовал продумать все детали, и пока этого не случалось, я лишался нормального сна и аппетита.

Все менялось во время операций. Зачастую шестое чувство заставляло отступать от плана, иногда радикально, и тогда я следовал своей интуиции. Пока такой подход меня не подводил.

— 5

Спал я недолго, но успел полностью восстановиться. За это и люблю дневной сон. Традиция полуденного отдыха — сиесты, характерна только для южных стран, и связана с невозможностью работать под палящим солнцем. Я северянин, но сиеста пришлась мне по вкусу.

Вспоминаю, как начиная работать на Ближнем Востоке, я с непривычки шизел от вымирающих в разгар дня городов. Рабочий день в арабских странах начинается рано, обычно часов в восемь, а заканчивается около двух. Потом все замирает. Делами в это время никто не занимается. Жизнь восстанавливается после пяти, и продолжается за полночь.

На часах было без малого шесть вечера. Первый визит я нанёс Морису, постучался и вошёл в его номер. Он практически никогда не закрывал дверь. Морис пребывал в полной боевой готовности и был похож на взведённую пружину.

Я умею отличать такого Мориса, от повседневного. Каждый раз, начиная операцию в зоне его ответственности, я наблюдал Мориса в таком состоянии. С виду он оставался прежним, ну разве что более тщательно причёсанным и без какой-либо небрежности в одежде. В такие дни он не использовал парфюм, или мой нюх его не улавливал. Он начинал говорить короткими чёткими фразами, его голос становился тише, но в тоже время звучал чётче. И практически ни разу, он не давал свободу своим эмоциям, даже не улыбался. Мне казалось, что в такие моменты Морис становился памятником себе.

Этот монумент стоял у окна, пристально вглядываясь в даль. Что он там мог увидеть, кроме удлиняющихся теней разнокалиберных домов, покрывающих все пространство до самого берега?

Наверное, в эти минуты Морис просчитывал тысячи вариантов развития событий предстоящей операции. В этой игре с судьбой нам предстояло быть быстрее и безжалостнее, чем сама смерть.

Я передал ему электронный носитель с сообщением руководству, и условился об инструкциях для агентов сопровождения, в частности о том, что в машине прикрытия должен быть мотоцикл. Неприятной новостью стало то, что слежку за мной вели ливийцы, а обстоятельства компрометации операции пока не были установлены.

Вслух мы обсуждали только легальную часть программы.

— Я расскажу о нашей программе, а ты меня поправишь, если что не так. Мы выезжаем в 21:00 в Сиву. Ориентировочно по нулям мы там, в доме твоего приятеля. Кстати, как его зовут?.. — Я вопросительно взглянул на Мориса.

— Абу-Джамаль Али ибн Ислам аль-Шарк. Вот контакты. — Морис протянул мне вдвое сложенный листок.

— Имя мудрёное, но поскольку у него учёная степень по экономике, можете называть его просто доктор Али.

— Ночуем у него? — Морис утвердительно кивнул головой — И рано утром, полагаю часиков в пять, мы загружаем машины и выезжаем в пустыню. Кстати, ты обещал предоставить мне наш маршрут.

— Пожалуйста. — Морис протянул мне бумажную карту. — В пустыне не стоит доверять свою жизнь электронике.

— Мы едем к Пещере Пловцов?

— Да, ты наверняка знаешь, что это одна из важнейших археологических находок в арабском мире. По дороге сможете делать привалы и посмотреть ряд других достопримечательностей. В общей сложности вам предстоит проехать более тысячи километров. На карте все обозначено. Кроме того, через друзей я подобрал вам двух сопровождающих. Их рекомендовали как знатоков этого маршрута. Уверен, после такой поездки, твои приятели перестанут считать пустыню большой песочницей. И не выпучивай глаза, я это сам слышал от одного из них в баре.

— О да, пьют они много… Ладно. Провизию и горючее для нас подготовил твой друг. Медикаменты собрал я. Средства связи привезли ребята. Туда и обратно у нас займёт, наверное, двое суток. Вернёмся послезавтра.

— Окей! Но если захотите, сможете на обратном пути снова заехать в Сиву. У другого моего приятеля там ферма по разведению верблюдов. А ещё, он, возможно, организует вам посещение островов и крепости Шали. Это, на мой вкус, интереснее, чем мотаться по пустыне.

— Чудесно. Я, пожалуй, пойду, навещу мальчиков. Их пора приводить в чувство.

— Удачи… В девять, я спущусь вас проводить, и познакомлю с шерпами.

— 6

Кайла я нашёл у бассейна. На этот раз вся его братия двухметровых качков была в полном составе, и без девиц. Я не знал их имён, поскольку оперативники обращались друг к другу только по кличкам. Двое, как на тренировке, нарезали брассом от стенки до стенки.

Я подошёл к группе, когда из воды вылезал Андроид — бледнокожий и конопатый блондин с ледяным взглядом. Если б не тёмная радужка глаз, я посчитал бы его альбиносом. Кайл комком бросил в него полотенце, Андроид ловко поймал его одной рукой и ответил: «Спасибо, сэр!»

Следом на бортик поднялся Крыс — узколицый светло-русый и загорелый молодой парень, с голубыми глазами. Он производил ошибочное впечатление тормоза, а в действительности у него была великолепная реакция.

Группа расположилась полукругом, на углу бассейна.

Сначала мне бросилась в глаза внешняя похожесть Штурмана и Крыса. А потом я заметил однотипность лиц и фигур Кайла и Шило.

Все четверо были высокими и широкоплечими, с короткими стрижками. Двое — светловолосые с голубыми глазами, а Кайл и Шило — брюнеты с карими глазами, выглядевшие более брутально.

Каждая пара этих ребят вполне могла представляться братьями. А может они ими и были? У нас не принято задавать такие вопросы, особенно во время операции. Помнится в самом начале службы, во время одного из первых заданий, я начал заигрывать с девушкой из экспертной группы. Спросил сколько ей лет, откуда родом… Ответ я так и не получил, зато потом целый месяц писал рапорты с объяснениями о том: «зачем мне понадобилась эта информация?».

С той стервой мы пересекались на заданиях ещё несколько раз. Я не напоминал ей её стукачество, но, когда она забыла в номере отеля пробы, сдал её без малейших колебаний. Не поступай с другими так, как не хочешь, чтобы поступали с тобой.

— Ну что, готовы? — Мой вопрос был риторический, но в ответ раздалось нестройное мычание, призванное подтвердить готовность. — Тогда запоминайте.

Далее, минут за пять я обрисовал им маршрут передвижения до первой контрольной точки и сопутствующие обстоятельства. Дальнейший ход операции им пока знать было необязательно. — Как разбиваемся на машины?

— К тебе в машину сядут Штурман и Андроид. Остальные ко мне. Арабов пополам. — Предложил Кайл.

Я кивнул. — Все свободны до без четверти девять. Встречаемся в холле, с вещами. Номера оплачены. …Кайл, пожалуйста, задержись ещё на минутку.

Ребята неспешно собрали свои вещи и пошли на выход. Кайл проводил их взглядом, и обернулся ко мне. — Есть проблемы?

— Почти угадал. Были. Теперь только сложности.

Мы вышли во дворик, и я продолжил:

— В первой точке мы разделимся. Ты и двое твоих — со мной. Остальные поедут в Ливию — отвлекать внимание. Через час, бросят одну машину, а на второй вернутся в Египет. Пусть выглядит так, будто операция сорвалась. Оружие и спецсвязь им не давать.

Подумав, я добавил:

— У нас на хвосте ливийцы. Рано или поздно нам предстоит познакомиться. Поэтому двоих, что поедут с нами, отбирай очень тщательно. Позже к нам присоединится агент. За его жизнь ты отвечаешь лично. Этот приказ я после начала операции повторю перед твоей командой, для того чтобы не было никаких иллюзий относительно его серьезности. Могут убить любого из нас. Ты можешь убить любого, и меня в том числе. Но агент должен быть доставлен в целости и сохранности. За это ты отвечаешь лично.

Все это время Кайл слушал меня молча, а когда я закончил, улыбнулся и отрезал:

— Есть, сэр!

— 7

В условленное время все наши находились у ресепшн. Крыс спал сидя на диванчике. Штурман тут же рядом листал какой-то журнал, облокотившись на его плечо. Остальные о чем-то трепались вполголоса, возле пальмы.

Глядя на них, у меня складывалось ощущение, что предстоящее мероприятие представляется им обычной рутиной.

Подошёл Морис, парни поздоровались. Крыс приоткрыл правый глаз, и тоже кивнул Морису.

— Друзья мои, вам предстоит увлекательнейшая поездка. — С энтузиазмом объявил Морис. — У входа вас ожидают два сопровождающих, из местных: Асад и Шахир. Они братья. Английский знают не очень, зато пустыню как свой двор. — Дальше следовало описание нашего якобы туристического маршрута, в обрамлении исторического экскурса. Все это Морис произнёс за пару минут, достаточно громко и отчётливо, как профессиональный экскурсовод.

— Прошу на выход! — Пригласил Морис, после вопросительно взглянув на администратора, мол «остались ли вопросы к постояльцам?» Он ответил вежливой улыбкой и покачал головой: «Нет».

Мы подошли к машинам, в них сидели братья. Увидев нас, они выскочили навстречу, изъявляя всем своим видом готовность помочь. Кайл коротко распорядился сумками. Так же быстро по машинам распределились и оперативники, оставив мне заднее правое место во втором внедорожнике.

Я повернулся к Морису. Его лицо не выражало никаких чувств, но в застывших чертах угадывалось скрытое напряжение.

Именно в этот момент в меня вселилась невероятная тревога, ранее мне незнакомая. Мы пожали друг другу руки, как в схватке по армрестлингу. Эта давняя наша привычка, уж и не помню, когда появившаяся. Мы всегда так прощались перед делом.

Я почувствовал дрожь в руке Мориса, значит и он, бесчувственный железный человек, был чем-то очень обеспокоен. Да уж! «Оптимистичное» получилось прощание, хорошо, что он хотя бы улыбнулся мне напоследок. Именно таким я и запомнил Мориса.

Пара обшарпанных машин с водителями — арабами и пассажирами — аджнаби, отъехала от отеля. Что в этом странного? Ничего. Только с парковки вслед за ними устремились ещё три машины. Причём среди них нет машины прикрытия. Хорошее начало! Похоже, что скучно не будет.

Штурман сидит на переднем пассажирском сидении моего борта. Он профи, я не заметил, когда, но он перенастроил правое зеркало, и теперь ему было видно все происходящее сзади. Пол оборота ко мне и вопросительный взгляд, но я никак не могу прокомментировать происходящее, только пожимаю плечами. А вот Шахир похоже ничего не заметил и спокойно ведёт машину, используя левую руку вроде палочки регулировщика или поворотников.

Мы быстро выбираемся по двадцать шестому шоссе на окраину города, улицы здесь почти не освещены. Асад заметно прибавляет скорость, но Шахир крепко сидит у него на хвосте, видимо для братьев парная езда привычное занятие.

Штурман внешне расслаблен, но по повороту его головы я догадался, что он непрерывно смотрит в зеркало и следит за обстановкой. А Андроид похоже уснул.

Мы пересекли развязку с международным береговым шоссе и железную дорогу, взгляду открылся бескрайний простор пустыни под звёздным небом. Сразу пропало ощущение скорости и времени.

Я не веду наблюдение, моя игра начнётся завтра с размена машин. Хлопаю Штурмана по плечу — Буду спать, если что — разбуди. — Он кивает, и я отключаюсь.

Сработал виброзвонок, я его ставил на 23:00. По моим расчётам, минут через пятнадцать — двадцать мы должны въехать в Сиву. В салоне по-прежнему молчание, Штурман, видимо услышав звонок, обернулся ко мне — Уже скоро. Меньше получаса осталось. — Я благодарно улыбнулся, размял шею, потянулся… Сухость и резь в глазах мешали рассмотреть дорогу. Но через несколько минут я уже начал различать вдали огоньки поселений.

Ферма доктора Али находилась на окраине Сивы. Проехав местный аэропорт, не доезжая до городской черты, мы свернули на шоссе в сторону оазиса Бахария, и через несколько минут уже стучались в дверь доктора.

Нас встретил немолодой высокий смуглолицый мужчина. Отсутствие полноты, характерной для египтян его возраста, и умеренный темперамент выдавали в нем инородца. По всей видимости он был сирийцем или курдом. Процедура знакомства не заняла много времени, вслед за этим доктор Али поинтересовался у нас: хотим ли мы помыться и поужинать с дороги и когда собираемся спать?

Получив отрицательные ответы на первые два вопроса, а на третий — немедля, — он не стал дальше демонстрировать восточное гостеприимство, а проводил в дальний конец дома, где нас ждали две совмещённые комнаты с уже подготовленными кроватями. Хозяин дома показал нам наши апартаменты, и увёл Асада с Шахиром дальше.

За все это время я не заметил ни одного человека из прислуги, видимо и об это позаботился доктор Али, желая избежать лишнего внимания.

Все быстро улеглись, только я ещё копался со связью, и Крыс экипировался для патрулирования в арабское одеяние. Поверх термокостюма, он накинул соуб (белую рубашку до-полу), а на голову — ихрам с игалем (платок опоясанный жгутом).

Передав распоряжения прикрытию, и получив от них подтверждение, я тоже лёг, и тут же отключился. Сон был недолгий и беспокойный. Периодически приходили сообщения от охранения о слежке непосредственно возле дома. Через два часа в карауле, Крыса сменил Штурман.

Под утро все успокоилось, но уже было пора вставать.

— 8

Подъем был назначен на половину пятого. В пять утра после непродолжительного умывания и туалета все собрались во дворе, возле машин.

С доктором Али мы попрощались в доме, и на улицу он не вышел. Вводную оперативникам давал Кайл. Его команда все понимала с полуслова. Такая слаженность нарабатывается в боевых операциях, а не на тренировках. Очевидно, это задание для них далеко не первое. Интересно в Африке они тоже были вместе?

Прикрытие ушло вперёд полутора часами ранее. Им предстояло подготовить сюрприз следопытам.

За рулём арабов сменили Андроид и Шило. Они потолкались, создавая иллюзию соревнования, затем наша машина вырвалась вперёд. Шило плотно, сел нам на хвост.

На развязке с лёгким заносом на вираже влево мы ушли в сторону Сивы. Ненадолго появился задний обзор, и я начал пристально вглядываться, пытаясь обнаружить слежку. Мне удалось разглядеть одну машину, на значительном удалении. Значит они будут избегать визуального контакта. Что ж, так даже лучше.

Въехав в Сиву, парни резко сбросили скорость, и наша колонна поплелась к югу по спящим улицам этого древнего города.

Справа осталась старая крепость, смахивающая на замок из песка, выскобленный ветром. Дома из песчаника, неопределяемого возраста, пальмы, национальная атрибутика… Все это перемежалось немногочисленными современными постройками. Как железный зуб в этом ряду торчала заправка, какого-то местного «Ойла». Мы разбудили заправщика, он сцедил нам топливо до полных баков, и рассчитал, не забыв добавить чаевые. Несколько минут, и мы уже на южной окраине Сивы. Прощай цивилизация, здравствуй пустыня.

— 9

Асфальт сменился песком, а ориентиром дороги стали только следы колёс.

Штурман связался по рации со второй машиной:

— Вождь, через километр заканчивается плато, и мы съезжаем на песочек. Предлагаю остановиться и сделать старт заезда.

— Принято. — Откликнулся Кайл.

Мы вышли из машин, размялись. Шило и Андроид снизили давление в шинах для езды по песку. Кайл ещё раз обсудил с оперативниками маршрут, контрольные точки и связь, затем отозвал в сторону Шило, и объяснил его задачи на территории Ливии. Я тем временем болтал с братьями о погоде. С ней нам повезло. Ещё не задул хамсин[1], и летний зной не стал невыносимым.

Все вернулись к машинам, но я попросил Кайла задержаться.

— Вождь, после того как группа прикрытия выполнит задачу, она нам больше не понадобится, и вернётся домой. Но я хотел бы забрать их машину.