Он показал ей жизнь в кривом зеркале, возможно, затем, чтобы поразить ее воображение и отпугнуть от мечты побывать в большом мире; возможно, он лелеял безумную надежду оставить ее навсегда в уединении, где он мог бы иногда навещать девушку и в атмосфере чистоты, окружавшей ее, овеять свежим ветром пылающую пустыню собственного существования. Эту надежду поддержало то, как она изменилась, выслушав его. Искрящийся ум, безграничная любознательность, живая радость — все угасло, глаза ее, опущенные долу, были полны слез.
— Я утомил тебя, Иммали? — сказал он.
— Ты меня огорчил, но я все же хочу слушать дальше, — ответила она. — Мне нравится слушать журчание ручья, даже если в водах его прячется крокодил.
— Может, ты хочешь познакомиться с людьми этого мира, полного несчастий и преступлений?
— Хочу, потому что ты пришел из того мира, и, когда вернешься туда, здесь все будут счастливы, кроме меня.
— И ты думаешь, что я способен приносить счастье? — удивился пришелец. — Думаешь, ради этого я скитаюсь среди людей? — Смесь издевки, злобы и отчаяния выразили его черты
