Клятвы мы даём для себя. Мы их всегда даём только сами себе! Если, например, ты обещал кому-то исчезнуть из его жизни, то исчезнуть должен ты, а не тот, кому ты дал обещание. Клятва имеет власть только над тем, кто её дал! Нарушишь клятву – обманешь себя. А обманывать себя хуже всего. Лучше уж не обещай, так хоть перед собой виноват не будешь.
1 Ұнайды
Я подозрительно сузила глаза. Меня что, специально провоцировали? Судя по осуждающему взгляду наагариша, да.
Моя бабка родила наагашейду семерых детей, из них трое сыновей с признаками утерянного королевского рода наагашехов. И три дочери, которым она передала свой дар. Одно это делает её священной особой. Наш род на данный момент единственный, где регулярно рождаются женщины
Это у вас здесь отношение к женщинам совершенно безответственное. У нас же женщина – это драгоценность, которая есть не в каждой семье! Боги были милостивы к моему роду и подарили нам сокровища в небывалом для нашей расы размере. Но это не значит, что мы будем разбрасываться ими.
я словно возвращалась в детство, когда восприятие окружающего такое же широкое, как сам мир, и одновременно очень простое. Взрослея, сам становишься сложнее и усложняешь действительность. Мысль становится узкой, будучи не в силах принять мир со всеми его сложными сторонами. И разум уже не может объять слишком многое.
Клятвы мы даём для себя. Мы их всегда даём только сами себе! Если, например, ты обещал кому-то исчезнуть из его жизни, то исчезнуть должен ты, а не тот, кому ты дал обещание. Клятва имеет власть только над тем, кто её дал!
Моя позиция была далека от позиции добродетельного человека. Я ограничивала свой мир только рамками собственных обязательств. Там, где нет моих обязательств, нет и границ. Меня мало волновали поступки других людей, особенно если они не имели ко мне отношения. Пусть каждый отвечает за себя, я готова исправлять только собственные ошибки.
У находившегося передо мной нага торс плавно переходил в антрацитово-чёрный мощный змеиный хвост. Руки и грудь мускулистые, а на животе даже вырисовывался рельеф. Совсем не похоже на рыхлое брюхо батюшки, которое я как-то видела, когда отец по зиме выскакивал из баньки в одних портках, чтобы окунуться в снег. Чуть ниже пупка у нага шли редкие светло-серые чешуйки, которые постепенно сливались в чёрное блестящее полотно. Чешуйки были мелкие, только там, где у человека должна находиться развилка, располагались две крупные пластины. Хвост в самой верхней его части был очень толст, шириной в полторы, а может все две меня. Он постепенно сужался к своему кончику. Очень постепенно, потому его длина привела меня в ужас. И сейчас чешуйчатый кошмар лениво плескался в воде
Очень красивая. Узкое породистое лицо, плавные, немного хищные черты. Тонкая прямая линия носа, капризный изгиб губ. Глаза миндалевидные, тёмные, слегка вытянутые к вискам. Я никогда раньше не видела таких удивительных глаз. Хищный разлёт чёрных бровей. Густой водопад жгуче-чёрных прямых волос
– Ты пытался украсть эту звезду с неба. А я и есть её небо. Так вот, небо на тебя рухнуло.
Наагасах выпрямился и отдал приказ:
– Доставить его в замок