В выборе этих двух людей наглядно проявилась общая манера Никсона работать с персоналом: он всегда подбирал подчиненных, имеющих противоположные мнения по широкому кругу вопросов – и чтобы они не могли сговориться против начальника, и чтобы в случае чего выступать с позиции арбитра, а не игрока.
1 Ұнайды
Вначале нужно вырастить свои властные группировки, а потом заниматься экспансией!
1 Ұнайды
Как видите, сотни миллиардов долларов, потраченных Рузвельтом на протяжении военных лет, создали в США настоящего монстра, намного превосходящего совокупную мощь крупнейших корпораций и банков. Ситуация, когда годовой бюджет империй Рокфеллеров и Морганов был сопоставим с бюджетом всей Америки, осталась далеко в прошлом; к 1970 году крупнейшим субъектом американской экономики стало государство. Не приходится удивляться, что в этих условиях «богатейшие семьи» лишились политического влияния: в сравнении с финансовыми ресурсами государства их богатства уже почти ничего не значили. Годы «Нового курса» превратили воротил бизнеса из «делателей президентов» в получателей государственных заказов:
Две трети из более чем 175 млрд долларов, израсходованных правительством США с июня 1940 по сентябрь 1944 года, достались всего сотне компаний. И более 50 млрд из них – всего десяти компаниям. Историк Джордж Липсиц отмечал: «Крупнейшие предприятия страны оказались главными выгодоприобретателями от крупнейшего в истории государственного проекта – перевода экономики на военные рельсы» [Selfa, 2012, p. 52].
В этих условиях ключевым ресурсом Власти стали должности в государственном аппарате[306], позволяющие распоряжаться бюд
Рокфеллер II принял решение, казавшееся на тот момент оптимальным: реальную власть, то есть наработанные контакты во всех подконтрольных организациях, передать старшему сыну, а денежное наследство – поделить между наследниками поровну. Тем самым всякая конкуренция между сыновьями устранялась в зародыше, и они получали возможность когда-нибудь объединить свои капиталы в общесемейных проектах. Вторая часть плана Рокфеллера сработала идеально: в течение 38 лет, с 1940 по 1977 год, его сыновья регулярно встречались на семейном совете, а затем придерживались выработанной на нем единой стратегии действий.
К слову, проблемы в Западной Европе как раз оттого, что там есть только одна модель и две партии, которые ее олицетворяют, одна – чуть более левая, другая – чуть более правая. А поскольку начинается мощнейший экономический кризис, который в рамках этой модели купировать не получается, он вызывает жестокий социально-политический коллапс. А альтернативных и неконтролируемых США властных группировок в Западной Европе практически нет, они или очень слабы, или сильно маргинализированы.
Грубо говоря, раньше либералы клали на свою чашу весов не только финансовые и административный ресурсы, но также и поддержку МВФ и администрации США. Сегодня эти факторы уже не играют роли, поскольку значение МВФ резко снизилось, а договоренности, например с Трампом, теперь скорее у «силовиков-патриотов». Это значит, что нужно положить на весы что-то еще, заменить выпавший ресурс. Дополнительные деньги, например. На какие-то договоренности денег (пока) хватает, но на все не хватит точно. А это значит, что очень большое количество функционеров властных группировок, которые обслуживали эти договоренности, пойдут «под нож». В том числе и потому, что они просто не привыкли к ответственности, а дел, за которые их можно вполне законно посадить, выше крыши.
Так вот, если чиновник (или какой-либо другой представитель той или иной властной группировки) вошел в список «обеспечивающих» для какой-либо элитной договоренности, он получает статус «неприкасаемого». И гарантии его адекватности и лояльности берут на себя руководители группировки. Но, в отличие от «неприкасаемости» членов элиты, их «неприкасаемость» носит временный характер и может быть прервана в одном из двух случаев: либо базовая договоренность перестает действовать, либо же в рамках внутриэлитных конфликтов появляются новые обстоятельства, которые перевешивают эту исходную договоренность. Выступают для нее, так сказать, обстоятельствами непреодолимой силы.
Но главное – все время, как это и принято у людей, которые ведут двойную жизнь (а мой опыт показывает, что почти все, кто пропагандирует собственную нравственную чистоту, ведут двойную жизнь), они объясняют самим себе, что их тронуть нельзя.
И потому, что они великие, и потому, что «народ встанет на нашу защиту», и потому, что «заграница нам поможет»! А проще всего объяснить это себе тем, что «именно я любимый и есть настоящая элита нации». Вот в этом месте у всех рукопожатных просто пунктик, даже самый задрипанный, не имеющий степени младший научный сотрудник предпенсионного возраста искренне считает себя «элитой нации». Я это столько раз видел, что даже не могу представить никакой другой позиции. Ну, в самом деле, не считать же себя хронической «беднушкой» и неудачником – как-то это не комильфо!
Теоретик. И вот тут – очень важный тезис! Именно по приведенной Практиком причине рукопожатные склонны приписывать самим себе элитный статус, которым в реальности не обладают, выносят в публичное поле то, что реальный представитель элиты никогда не сделает: демонстративное пренебрежение законом! Что как раз и говорит всем окружающим, что в реальности они элитой не являются!
Смысл его в следующем: с одной стороны, либеральное общество – это общество закона, а с другой – элита абсолютно неподсудна. Понятно, как это противоречие выглядит в западном обществе: преступление представителя элиты должно быть скрыто (с точки зрения публичности). Множество западных детективных произведений основано на том, что главный герой выступает против людей, в задачу которых входит не допустить вскрытия информации о совершении преступлений родственником реального члена элиты.
Если же в силу каких-то причин скрыть преступление не удалось, то члена элиты необходимо публично покарать, после чего аккуратно вывести за пределы реальной ответственности. Ну то есть вытащить его из тюрьмы, помиловать, просто отпустить и так далее. Разумеется, максимально не публично. Ключевой элемент здесь – закрытость: ни в коем случае нельзя допускать, чтобы рядовые обыватели решили, что есть какая-то там «элита», которой позволено больше, чем им. Тем более нельзя, чтобы у них возникла мысль, будто представители этой элиты могут быть неподсудны.
Нам же нужно понять главное: великий диктатор (а полномочия и возможности у Рузвельта были именно диктаторские) может появиться только в период острых кризисов и только при наличии серьезного проекта, который построен на уже принятой элитой идее! Если нет проекта, не будет и диктатора (даже если за ним есть идея), а если есть проект, но он элитой не понят, то… А вот об этом мы уже поговорим в кейсе Никсона.