автордың кітабын онлайн тегін оқу За тихой гаванью залива Плежэ
Екатерина Кострова

Кітап туралы Қазір оқып жатыр2 Тегін фрагмент

Екатерина Кострова

За тихой гаванью залива Плежэ

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

Середина XVIII века. Трогательная и одновременно трагическая история любви юной девушки и отважного капитана, с одной стороны, и стареющего графа, с другой. Чем дальше её заводит судьба, тем в больших скитаниях находиться душа главной героини. Каждая страница романа окутана тайной, пропитана страстью, граничащей с безумием, наполнена вдохновенной и в то же время одержимой любовью… К чему же приведёт главных героев их необузданное стремление во что бы то ни стало добиться желаемого?

18+

За тихой гаванью залива Плежэ
ЧАСТЬ I
1. Глава 1
2. Глава 2
3. Глава 3
4. Глава 4
5. Глава 5
6. Глава 6
7. Глава 7
8. Глава 8
9. Глава 9
10. Глава 10
11. Глава 11
12. Глава 12
13. Глава 13
14. Глава 14
15. Глава 15
16. Глава 16
17. Глава 17
ЧАСТЬ II
1. Глава 1
2. Глава 2
3. Глава 3
4. Глава 4
5. Глава 5
6. Глава 6
7. Глава 7
8. Глава 8
9. Глава 9
10. Глава 10
11. Глава 11
12. Глава 12
13. Глава 13
14. Глава 14
15. Глава 15
16. Глава 16
17. Глава 17
18. Глава 18
19. Глава 19
20. Глава 20
21. Глава 21
22. Глава 22
23. Глава 23
ЧАСТЬ III
1. Глава 1
2. Глава 2
3. Глава 3
4. Глава 4
5. Глава 5
6. Глава 6
7. Глава 7
8. Глава 8
9. Глава 9
10. Глава 10
11. Глава 11
12. Глава 12
13. Глава 13

ЧАСТЬ I

Глава 1

Виктория проснулась, только солнечные лучи забегали по светлым стенам её небольшой спаленки. Глаза девочки опухли от слез, а горло болело от ночных рыданий. Встав с кровати и подойдя к окну, она отдёрнула тяжёлую портьеру. Солнце едва показалось из-за густого леса, бросая свои яркие лучи на изумрудную листву деревьев, надвигающиеся тяжёлые черные тучи, нависшие над поместьем, готовы были разорваться и вылить на него тонны воды, все то, что накопилось за несколько месяцев засухи. Этот трагический день ещё надолго останется в памяти Виктории, наложив на её ещё неокрепшую душу свой тёмный отпечаток, отныне, разделив её жизнь на «до» и «после».

Дверь в комнату распахнулась и на пороге появилась женщина лет сорока, облачённая в чёрное платье и чёрную вуаль. Лицо женщины серое и угрюмое, выражало неподдельную скорбь, хриплым от рыданий голосом она проговорила:

— Виктория, светает уж. Все готово для похорон. Пора.

Женщина не смогла сдержать слез и, громко заплакав, выбежала из комнаты.

Это была мачеха Виктории — Рамира. При родах мать Виктории умерла, спустя год её отец снова женился на молодой девушке, родом из Мадрида. Рамира не смогла родить ребёнка и заменила Виктории мать. Не сказать, что женщина окружила девочку любовью, но относилась к ней с нежностью и добротой, никогда не обижала.

Виктория посмотрела на пустой проем двери и тоже заплакала. Девочка села на край кровати, её переполняли чувства горечи, вызванные утратой самого близкого ей человека, её отца. Она не знала, как сложится её жизнь без него, он был для нее целым миром, самой большой любовью, человеком, которым она восхищалась, перед которым трепетала и с замиранием сердца смотрела на него. Теперь же она должна будет учиться жить заново. Виктории пару месяцев тому назад исполнилось десять лет, в тот день отец обещал, что будет заботиться о ней всегда, никогда не оставит её одну. А давеча он не смог сдержать данное дочери обещание, смерть забрала его, украла у этой маленькой и одинокой девочки, оставив одну в этом огромном чужом мире. Ах, папочка… — плакала она. — Как же я без тебя?

На улице начался сильный дождь, громко забарабанил по глиняной крыше особняка, а солнце окончательно скрылось за тучами, так и не успев полностью подняться из-за леса. Виктория быстро надела своё чёрное льняное платье, затянула его на поясе шёлковой чёрной лентой, а волосы собрала в пучок и повязала чёрный платок. Спустившись вниз, девочка проследовала вместе с Рамирой, своей тётей — Мануэлой и бабушкой — Рикардой к экипажу, чтобы поехать на отпевание и похороны отца.

Отпевание началось в десять утра в небольшой церкви, расположенной неподалёку от кладбища в городке Маруанас, провинция Кордоба. На похороны, казалось, собрался весь город, так уважали и чтили память славного и отважного старосты вечевого собрания городка Маруанас — Савьоло Эстебан Севильо. Умер он, едва дожив, до сорока лет. В Маруанасе Савьоло имел добрую славу, часто ходил в море, в том числе в составе эскадрилий испанского флота, несколько раз участвовал в страшнейших боевых сражениях против французов и англичан, проявляя при этом небывалую храбрость. После смерти жены, на Савьоло легло бремя воспитания дочери и ему пришлось оставить море, женившись вновь, решил более не рисковать своей жизнью столь отчаянно, и вовсе осесть на суше, полностью посвятив себя земледелию. Близ Маруанаса у Савьоло имелось небольшое поместье, которое впоследствии разрослось до землевладений в несколько сот гектаров. Однако год назад Савьоло все же привелось вернуться в море. Он отправился в плавание к Филиппинам, где испанцы вели ожесточённые бои с англичанами. На обратном пути на фрегат Савьоло напали корсары, команде с трудом удалось отбиться от морских бандитов, но Савьоло был ранен стрелой капитана корсаров, с тех пор он медленно умирал, почти не вставал с кровати, его тело постепенно отказывалось двигаться, сначала руки, потом ноги, а последние полгода он и вовсе перестал вставать с кровать. Месяц назад к этому недугу присоединилась сильнейшая лихорадка, Савьоло находился в бреду, все время повторял, что он не тот, кем его считают, призывал на помощь своего отца, что-то бормотал про Ямайку, пиратов и какой-то корабль. Рамира и мать Савьоло — Рикарда воспринимали его слова, как лихорадочный бред и не придавали им особого значения. Перед самой смертью, в последние минуты жизни, Савьоло все же нашёл в себе силы, чтобы попрощаться с дочерью, последнее, что он успел ей сказать: «Найди его, найди, во что бы то ни стало!». С этими словами он передал Виктории свой медальон, который всю жизнь носил на шее, не снимая.

Вечером в день похорон в особняке Эстебан Севильо собрались самые близкие друзья и родные Савьоло. Рамира сидела в центре стола. В зале повисла гнетущая тишина, никто не решался вымолвить хоть слово. Виктория сидела рядом с бабушкой Рикардой и тётей Мануэлой. Девочка надеялась, что после смерти отца она будет жить с ними в поместье в Кордобе, но Рамира, прервав гнетущую тишину, разбила все её надежды.

— Я думаю, нужно назначить управляющего, — начала она, — я не смогу управлять делами своего покойного мужа, я попросту ничего не понимаю в земледелии. Кроме того, завтра на рассвете я и Виктория покинем Маруанас. Я хочу вернуться в Мадрид.

Виктория с ужасом посмотрела на мачеху и чуть слышно пробормотала:

— Я хочу поехать с бабушкой в Кордобу.

Рикарда провела рукой по шелковистым волосам девочки и поцеловала её.

— Дорогая моя, ты не можешь поехать с нами. Ты же знаешь, что после смерти дедушки мы едва сводим концы с концами. С Рамирой тебе будет лучше.

Виктория расплакалась и убежала в свою комнату. С первыми лучами солнца Рамира и Виктория отправились в Мадрид.

Глава 2

Рамира по приезду в Мадрид устроила Викторию в закрытую королевскую школу-интернат для девочек, где последняя пробыла вплоть до своего восемнадцатилетния. Сама Рамира год назад снова связала себя узами брака с молодым землевладельцем Даниэлем Орландо ди Кальенте из провинции Барселоны. С тех пор живёт она в роскошном поместье, расположенном в небольшом портовом городке Бадалона, славящимся своими живописными местами: лесными озёрами, зелёными равнинами, а огромные скалы, раскинувшиеся по берегу Средиземного моря, завораживают своими необычными формами и одновременно грозностью.

В последний день пребывания в школе Виктория решила сделать подарок директрисе-настоятельнице — сеньоре Марисо, которая с теплотой и заботой относилась к ней все эти годы. Девушка преподнесла ей свою лучшую картину, над которой трудилась последний год.

— Сеньора, — обратилась к директрисе Виктория, стоя перед воротами школы, — я безмерно Вам благодарна за заботу, которую Вы проявили ко мне. Мне будет Вас не хватать в моей новой жизни. Я надеюсь, что когда-нибудь смогу вновь встретиться с Вами. Прошу берегите мою картину, я вложила в неё свою душу.

Сеньора Марисо ещё раз взглянула на полотно в деревянной раме и чуть заметно улыбнулась. На картине был изображён фрегат с белоснежными парусами и размытой фигурой капитана у штурвала.

— Береги себя, Виктория, — ответила сеньора Марисо, — ты всегда останешься в моем сердце, как одна из самых старательных учениц нашей школы.

Виктория обняла директрису, после чего направилась к экипажу, возле которого её ожидала Рамира. Заметив приближающуюся юную девушку, Рамира на мгновение оторопела, последний раз она видела Викторию десятилетней девочкой, и сейчас едва могла поверить, что из того маленького и довольно заурядного ребёнка выросла столь красивая особа, точно из гадкого утёнка она превратилась в прекрасного лебедя. У неё были роскошные густые золотисто-каштановые волосы до пояса, слегка вьющиеся на концах, которые обрамляли собой хорошо слаженную утончённую фигуру девушки, несколько напоминающую песочные часы, а светло-зелёные глаза, с будто бы солнечным отблеском, излучали неподдельную жажду к жизни. Небольшой немного курносый нос, округлые щёчки и несколько пухлые губы делали её лицо необыкновенно милым и притягательным, а белая кожа и черные густые брови придавали лицу той истинной благородности, которой так славились француженки или англичанки.

Виктория подошла к Рамире и улыбнулась ей, озарив своё лицо безупречной улыбкой, сделав ещё более притягательным.

— Здравствуйте, маменька. — заговорила она. — Я так рада видеть Вас! Наконец-то я могу вернуться в Маруанас, я так скучаю по дому!

Рамира слегка опустила голову, ей было неловко говорить о том, что в Маруанасе у Виктории больше нет поместья, и что отныне она будет жить в новой семье в Бадалоне.

— Видишь ли, Вики, мне пришлось продать поместье твоего отца…

— Как ты могла?! — воскликнула Виктория, не давая женщине закончить.

Рамира попыталась обнять её, но для Виктории эта новость стала сильным потрясением, она оттолкнула Рамиру от себя и забралась в дорожный экипаж, не дожидаясь, пока возница подаст ей руку. Рамира села следом, отдав кучеру указание направляться в Бадалону.

— Как в Бадалону?! — удивилась Виктория. — Почему? Я не понимаю, маменька…

— Видишь ли, дорогая Вики, пока ты обучалась в школе, я вновь вышла замуж. Мой муж…

Но Виктория не дала ей закончить, она закрыла руками уши, давая понять, что ей меньше всего хотелось бы, что-либо слышать о новом избраннике мачехи. Она не знала, как вырваться из этого плена. Все восемь лет Виктория грезила мечтами о возвращении в Маруанас, в те места, где она выросла, туда, где был её дом. Все эти годы она представляла себе, как будет заниматься земледелием, подобно отцу, и может быть, когда-нибудь даже отправится в морское путешествие. Все было в её мечтах так расплывчато, в одно время, она понимала, что рано или поздно выйдет замуж, станет жить смиреной жизнью, и в другое, она рисовала в мечтах своих морские приключения. Признаваясь самой себе, Виктория желала выйти замуж, скорее лишь для того, чтобы продолжить жить отдельной от Рамиры жизнью. За время пребывания в школе, Виктория осознала, что эта женщина так и не стала для неё родной, она не скучала по ней, не ждала её каждые выходные у ворот школы, и более того, совершенно не желала, чтобы мачеха когда-либо навещала её. К слову, Рамира этого и не делала, за все восемь лет, она ни разу не приехала к Виктории, ни разу не написала ей ни строчки, ни разу не справилась о её судьбе. Виктория, буквально выросшая на книгах о приключениях, мечтала встретить знатного, благородного и храброго юношу, чтобы он полюбил её, как никогда и никого не любил на всем белом свете, и чтобы она искренне полюбила его, чтобы любовь их была послана небесами. Мечтала о том, как будет встречать рассветы и провожать закаты с тем единственным мужчиной, выходить с ним в открытое море на его прекрасном фрегате под белыми парусами, ведь он непременно должен быть доблестным и отважным моряком. Она непременно родила бы ему сына, а потом дочь и может быть ещё сына, стала бы для него верной женой и опорой в жизни, ожидала бы его дома из долгих плаваний, и счастье переполняло бы её сердце день ото дня, и добро бы несла она в этот мир. За всеми этими мечтами Виктория погрузилась в глубокий сон. Снились ей прекрасные равнины Маруанаса. Бежит она вдоль леса дорогой, что отец её уезжал на виноградники, а вдалеке видится ей образ отца, он зовёт её за собой, но какая-то сила держит её, не пускает. Внезапно небо заволокли черные тучи, будто в тот день, в день похорон отца, поднялся сильный ветер и подхватил её, только чувствует, как ноги отрываются от земли, и поднимается она все выше и выше к черным тучам. Пытается сопротивляться этой невиданной силе, но тело словно ватное, не слушается её, не повинуется. Как вдруг средь черных туч пробивается тонкий луч солнца, и видится ей образ отца, он что-то пытается сказать, но она не слышит его. В этот момент ветер стих, и девушка полетела вниз, летит и летит, все ниже и ниже, и ближе к земле, а когда земля, казалось бы, коснулась её, она проснулась. Виктория проспала около двенадцати часов.

Всю оставшуюся дорогу Виктория молчала, как бы тщетно Рамира не предпринимала попытки заговорить с ней, рассказывала о необычайно красивых местах Бадалоны, о своём новом муже, о том, как они познакомились и многом другом, но Виктория будто не слышала её, не желала слышать.

Когда, наконец, экипаж выехал на дорогу, ведущую в Бадалону, к поместью ди Кальенте, у неё заметно улучшилось настроение, из окна она наблюдала прекрасные виды провинции, глубоко вдыхая тёплый морской воздух. Виктория была впервые на море, у неё даже закружилась голова от переизбытка эмоций и такого свежего и чистого воздуха. Каждый метр пути заставлял трепетать её от восторга, это было то самое место, которое она рисовала на холстах, будучи в школе и то, о чем она так самозабвенно мечтала. Ясная голубая полоска неба тонко соприкасалась с синим волнующимся морем там, где солнце, заходя за горизонт, освещает зелёную долину своими золотистыми лучами. Именно так Виктория рисовала пейзаж этих прекрасных мест. Девушка смотрела в открытое окно экипажа, а улыбка не сходила с её лица и душа, казалось, готова была воспарить над этими красотами навстречу неизведанному. Экипаж незаметно для Виктории подъехал к высокой каменной стене, вдоль которой росли кусты свежей сирени, и остановился у кованой решётки ограды, обрамлённой лилиями и лианами.

Покинув экипаж, Виктория и Рамира прошли в чудесный сад, раскинувшийся перед особняком ди Кальенте. Повсюду росли роскошные тисы, ели и сосны, а также, сливы, яблони и другие плодово-ягодные деревья. Все они были укутаны белоснежным покрывалом цветения, превращая сад уголок земного рая. Фасад дома, точно был покрыт «зелёным покрывалом» из дикого винограда и поэтому глазу невозможно было оценить всю величину особняка.

Виктория сделала глубокий вдох, она сильно разнервничалась перед встречей с сеньором ди Кальенте. Подойдя к высокой дубовой двери, расписанной позолотой, Виктория остановилась и неуверенно взглянула на Рамиру. В этот момент дверь распахнулась, на пороге стоял мужчина, высокий и худоватый, загорелый, на вид не старше тридцати лет, со светлыми удлинёнными волосами, собранными на затылке в хвост и бездонными голубыми глазами, в которых Виктория мгновенно бы утонула. Она пристально смотрела на него, боясь даже моргнуть. Буквально на секунду они встретились взглядом, но этого хватило, чтобы заставить сердце её биться учащённее. Виктория слегка покраснела, ей вдруг стало неловко за себя, тогда она присела в неглубоком реверансе и слегка дрожащим голосом промолвила:

— Добрый день. Должно быть, Вы сын сеньора ди Кальенте? А где же сам хозяин дома?

Лицо молодого человека коснулся лёгкий румянец, очевидно, ему стало неловко.

— Дорогая Вики, — сказала Рамира, пытаясь выйти из неловкой ситуации, — это и есть сеньор ди Кальнте — Даниэль Орландо ди Кальенте. Мой муж.

Виктория почувствовала, как в горле, что-то сдавило, словно её резко схватили за шею и начали душить, ей стало отчаянно не хватать воздуха. Собрав все силы, она смогла выдавить из себя лишь:

— Очень приятно!

После чего потеряла сознание.

Очнулась Виктория в роскошной спальне на огромной двуспальной кровати с балдахином. Она осмотрела комнату. Спальня была выполнена в стиле итальянского барокко — белые стены с гобеленами, отделанные золочёной лепниной, витиеватые и сложно переплетённые орнаменты создавали возвышенность и объёмность. Потолок выполнен фресковой росписью, что придавало ему характерную для этого стиля величественность и помпезность. Вся мебель в спальне — два кресла, кровать, прикроватные тумбы и пуф — лакированные светлых оттенков в тон общей отделки, с изогнутыми ножками, богата сложными позолоченными резными элементами. Окно было занавешено массивной портьерой темно-бордового цвета с золочёными окантовками. Виктория встала с кровати и отдёрнула её, желая впустить в комнату последние лучи уходящего солнца. За портьерой оказались двустворчатые застеклённые двери, ведущие на балкон. Она открыла тяжёлые ставни, вдохнув полной грудью свежий морской воздух. С балкона перед её взором открывался прекрасный вид на Средиземное море. Стоя у парапета, она вспомнила первую встречу с синьором ди Кальенте, какая-то злоба охватила ею в эту самую секунду

В дверь спальни постучали, Виктория быстро опомнилась, она решила, что должна быть сильной, должна, непременно, справится со своими эмоциями, которые испытывала от встречи с мужем своей мачехи. Скорее всего, что я почувствовала к синьору ди Кальенте всего лишь наваждение, — утешала она сама себя, — разве мне ранее приходилось иметь общение с мужчинами и уж тем более со столь благородными юношами?! Дверь в спальню отворилась, на пороге стояла горничная, которую послали справиться о здоровье Виктории и пригласить последнюю к ужину.

Виктория посмотрела на эту маленькую хрупкую темнокожую девушку и спросила:

— Как тебя зовут?

— Малик, сеньорита.

— Ты из Алжира?

Горничная кивнула.

— Сколько тебе лет?

— Пятнадцать, сеньорита.

— Как ты оказалась у сеньора ди Кальенте?

— Сеньор выкупил меня у одного страшного вассала в Барселоне.

— Какой он, сеньор ди Кальенте?

— Сеньор хороший человек.

— Малик, пожалуйста, помоги мне надеть платье, а после я спущусь к ужину.

Виктория достала из саквояжа, купленное в Мадриде платье, лёгкое с кринолином, нежно василькового цвета, по английской моде, с открытым декольте. Волосы Виктория собрала лентой, распустив их часть в свободной причёске. Накинув на плечи лёгкий палантин, она вышла из комнаты следом за горничной. Малик повела её по полутёмному коридору, стены которого украшали картины с пейзажами морских просторов. Перед лестницей, ведущей в гостиную, Виктория остановилась, она на мгновение засомневалась, сможет ли справиться со своим волнением?

— Сеньорита, — точно лезвием ножа пронзил её сердце голос сеньора ди Кальенте, заставив его замереть на мгновение, — Вы прекрасно выглядите! Позвольте, я провожу Вас к столу.

Даниэль в одно мгновение оказался рядом с Викторией и подхватив под руку, повёл вниз по лестнице в зал, где за столом их уже ожидала Рамира, а также неизвестный мужчина с пожилой дамой. Виктория взглянула на мачеху и заметила, что женщина чем-то озадачена.

— Прошу за стол, сеньорита, — сказал Даниэль и помог девушке присесть на стул.

Даниэль сел напротив Виктории, он пристально разглядывал её, будто изучал. Пожилая дама и молодой мужчина, сидевшие за столом рядом с Рамирой, также пристально рассматривали девушку. Под их взором Виктория чувствовала себя будто на торгах, и главный лот — она. Успев отметить для себя, что пожилая дама, скорее всего, хорошо обеспечена, поскольку одета она была по самой последней моде, но при этом совсем не вычурно, а над причёской её работал не один парикмахер, Виктория поспешила опустить голову. Мужчина выглядел значительно моложе и приходился старухе сыном, он был одет в белоснежный камзол коммодора. В целом выглядели они весьма благородно, но не преминули посмотреть на Викторию с некоторым высокомерием.

Тишину прервала Рамира.

— Виктория, позволь представить тебе наших дорогих гостей — донна Франческа Изабелла де Маурисио Торо и её сын коммодор Рикардо Маурисио Торо. Донна Франческа, — обратилась Рамира к пожилой даме, — а это моя дочь Виктория Савьоло Эстебан Севильо.

Донна Франческа кивнула, выражая тем самым своё одобрение. Коммодор встал и подошёл к Виктории. Девушка также встала и присела в неглубокий реверанс. Он взял её слегка дрожащую от волнения руку в свою, и чуть коснулся губами, обратил при этом на лицо Виктории взор своих темно-карих глаз, почти черных, она увидела в них какой-то зловещий огонёк.

— Мне искренне приятно познакомиться с Вами, сеньорита Виктория? — проговорил он бархатистым голосом. — Мне невероятно приятно сегодня видеть столь прекрасную юную особу. Я слышал Вы впервые в наших местах, если позволите, я хотел бы завтра показать Вам окрестности. Не откажете ли Вы мне в чести совершить со мной утреннюю прогулку верхом?

Виктория замешкалась, она не ожидала приглашения от коммодора. Более того, он показался ей слишком надменным и щеголеватым, но отказываться было бы дурным тоном. Неожиданно в разговор вступил Даниэль.

— Коммодор, прошу простить меня за то, что вмешиваюсь, но боюсь, завтра сеньорита Виктория никак не сможет составить Вам компанию на утренней прогулке, поскольку эта честь уже выпала мне.

Виктория в недоумении посмотрела на него.

— О да, простите меня, коммодор, мне так неловко говорить Вам нет. — ответила Виктория, придавая своему тону наигранную огорчённость, но внутри себя она ликовала, что ей не придётся проводить время с этим самодовольным коммодором.

Рикардо, ничего не ответив, сел обратно за стол. Эта ситуация явно задела его самолюбие, поскольку оставшийся вечер он не проронил ни слова. Рамира также сидела молча. Виктория периодически останавливала свой взгляд на мачехе и никак не могла понять, что привлекло в ней Даниэля, этого молодого, полного жизни мужчину. Рамира всегда, сколько её помнила Виктория, была женщиной угрюмой, безрадостной, она как бы проживала свою жизнь и ждала, когда же наступит конец, и казалось, ничто не могло её заинтересовать. При этом Рамира отнюдь не плоха собой, у неё яркая южная внешность, густые длинные черные волосы, чуть затронутые сединой, загорелая ровная кожа и пышная фигура. Сама же Виктория по характеру была полной её противоположностью — живой, любознательной, жаждущей опасности и приключений, она любила рисовать, разбиралась в искусстве и живописи, ей нравились рассказы о доблестных мореплавателях, захватывающие истории о пиратах, романтические оды о рыцарях. В столице Виктория занималась верховой ездой и фехтованием, последнее стало для неё подобно танцу, в котором она, словно летала во время боя. За ужином говорила в основном Виктория, она рассказывала всевозможные истории о своей жизни в Мадриде, о школе, удивительные, захватывающие и такие банально глупые, но которые вызывали умиление.

— Я восхищена тем, как живут в столице, — говорила она, — там совсем другая жизнь, отличная от нашей. Но все же душа моя тяготеет к Маруанасу и Кордобе. Я выросла в тех краях. И мне тоскливо здесь, несмотря на всю красоту здешних мест. Доселе, я видела море лишь на картинах, а моё воображение не раз рисовало его на холсте, безусловно, оно очаровало меня и верно я уже не смогу жить без него.

Даниэль весь вечер не сводил взгляд с Виктории, он внимал каждому её слову. Это не ускользнуло от взора донны Франчески, которая по окончании ужина лукаво отметила:

— Вижу, Даниэль, Вы усомнились в правильности, сделанного вами выбора.

Даниэль нисколько не смутился данным замечанием и сделал вид, что не понял, о чем говорит эта старуха.

После этого, донна Франческа со своим сыном покинули особняк ди Кальенте, а Рамира, сославшись на усталость, отправилась в свою спальню, Виктория и Даниэль остались одни в гостиной. Они сидели на диване напротив камина.

— Хотела поблагодарить Вас за то, что сказали «нет» коммодору за меня, право, мне было бы неловко отказывать ему! — проговорила в полголоса Виктория.

Даниэль своей рукой, как бы случайно коснулся руки Виктории.

— Надеюсь, что мне Вы не откажите в утренней прогулке по побережью моря?

Губ Виктории коснулась улыбка, она ничего не ответила, встала и направилась в свою спальню, трепеща от нахлынувших чувств.

— Это да? — крикнул ей в след Даниэль.

Не оборачиваясь, она кивнула.

Когда девушка вошла в свою спальню, её ожидала Рамира, которая сидела в кресле в дальнем углу комнаты.

— Я хотела поговорить с тобой. — сказала она.

Лицо Виктории залил румянец, отчего-то ей стало стыдно за себя, за свои чувства и она уже готова была упасть в ноги Рамиры и просить прощения, но когда Рамира улыбнулась ей, Виктория немного успокоилась, отогнав от себя свои порочные мысли.

— Тебе понравился коммодор? — неожиданно спросила она.

Виктория замешкалась. Она отвернулась от Рамиры, не зная, как ей ответить.

— Я не хочу давить на тебя, — продолжила Рамира, — но тебе пора подумать о замужестве, а коммодор холост, при этом не дурен собой, неприлично богат…

Виктория повернулась лицом к мачехе, осознавая, что сегодняшний ужин стал смотринами.

— Не хочу обидеть Вас, маменька, но пока я не готова для замужества, кроме того, это должен быть любимый мне человек.

— Замужество и любовь всегда идут разными дорогами. В наше время нужно думать о своём благосостоянии, а не верить в глупые сказки про любовь.

— Как вы?! — воскликнула Виктория, — Вы ведь вышли замуж не по любви?

Рамира рассмеялась.

— Какая любовь, дитя моё! Даниэль младше меня на пятнадцать лет и, если бы ни его состояние, меня бы осудил весь высший свет, подняли бы на смех. Я любила по-настоящему только твоего отца, он был мужчиной всей моей жизни, всех моих грёз и выходила я за него не из-за положения. Виктория, мне пришлось продать поместье твоего отца только, чтобы как-то выжить и оплачивать твоё обучение в частной школе. А год тому назад в Мадриде на одном из светских раутов, я познакомилась с Даниэлем, он был одиноким юношей с печальными глазами, я очаровала его своей добротой и заботой, и спустя несколько месяцев мы поженились.

Виктория обняла Рамиру.

— Я присмотрюсь к коммодору, — сказала она.

С этими словами Рамира покинула спальню Виктории, пожелав ей спокойной ночи. Всю ночь Виктория думала о разговоре с Рамирой, она понимала, что никогда не сможет проникнуться к коммодору нежными чувствами, но что теперь ей оставалось? Всё решили за неё. Девушка чувствовала себя словно загнанной в клетку, и казалось, выхода из этой клетки уже нет, она заперта.

Глава 3

Наутро, после завтрака, в спальню к Виктории пришла Малик, доложив о том, что сеньор ди Кальенте готов к верховой прогулке и ожидает её внизу. Виктория заулыбалась, она вскочила с кровати, умылась, быстро оделась в костюм для верховой езды и спустилась вниз. В гостиной она столкнулась с Рамирой, женщина осмотрела Викторию и недовольно заметила:

— Ты одета вульгарно! Не подобает молодой леди надевать брюки.

— Маменька, это костюм для верховой езды. В Мадриде некоторые дамы позволяют себе иногда так одеваться для верховых прогулок.

На Виктории были надеты трикотажные брюки светло-кремового цвета, высокие сапоги, удлинённая белая рубаха, а поверх жакет с баской нежно-голубого цвета и позолоченной вышивкой. Волосы Виктория убрала под колпак.

Рамира покачала головой, указав на необходимость взять с собой компаньонку, и направилась в сад. Сзади к Виктории подошёл Даниэль, он подхватил девушку за руку и поздоровался.

— Доброе утро, сеньорита Виктория. Вы выглядите очень современно и по обыкновению прекрасно.

Виктория присела в неглубокий реверанс, после чего проследовала за Даниэлем.

— Лошади запряжены и готовы к прогулке.

Виктория довольно ловко запрыгнула в седло, не дожидаясь помощи Даниэля. Она села в седло по-мужски, вызвав лёгкое недоумение у молодого человека и конюха.

— В школе меня немного обучали верховой езде. — пояснила Виктория, видя недоумение на лицах мужчин.

Даниэль пожал плечами.

Покинув поместье, молодые люди выехали на просёлочную дорогу и прогулочным шагом проследовали в сторону пляжа. Виктория пренебрегла советом Рамиры взять с собой компаньонку, поскольку доселе у неё как таковой её не было, и девушка попросту не понимала значения отовсюду водить за собой прислугу, видела в этом некоторое проявление снобизм, кой был ей не свойственен. Они ехали вдоль леса и любовались зелёными лугами, где отовсюду паслись дикие лошади. Виктория наслаждалась природой и обществом Даниэля, ей не терпелось узнать его ближе, но заговорить с ним первая не решалась. Выехав на песчаный берег моря, Даниэль остановил свою лошадь, Виктория последовала его примеру. Он помог ей выбраться из седла, далее они пошли пешком, прогуливаясь по лазурному берегу Средиземного моря. Виктория сняла сапоги, она очень хотела пройтись босиком по тёплому морскому песку, зайти в море и почувствовать его, ощутить его прикосновения на своей коже. Даниэль внимательно наблюдал за тем, как она бегает по берегу и восхищался её непосредственности и жизнерадостности.

— Я всю ночь думал о тебе! — внезапно выкрикнул он.

Виктория остановилась и подошла к молодому человеку, её сердце бешено застучало, она заглянула в его небесно-голубые глаза и вдруг поняла, что чувства, которые она приняла за влюблённость, в действительности оказались лишь её разыгравшимся воображением. Даниэль смотрел на неё с надеждой, а она с разочарованием, уже не чувствуя того волнения, которое испытывала при их первой встрече. Он не был мужчиной её грёз. Даниэль слегка подался вперёд, видимо, желая поцеловать девушку, но Виктория оттолкнула его от себя.

— Так нельзя! — воскликнула она. — Ты связан узами брака с моей маменькой. Ты не должен меня любить, не должен!

Виктория быстро надела сапоги, запрыгнула в седло и галопом погнала лошадь к дому. Вернувшись домой, девушка заперлась в своей спальне, и попросила Малик передать Рамире, что к ужину она не спустится, сославшись на плохое самочувствие.

На следующее утро Виктория встала раньше обычного, она решила отправиться в порт, чтобы немного порисовать и отвлечься от грустных мыслей, которые преследовали её с того момента, как давеча она вернулась с утренней прогулки. Она шла через лес, по широкой тропе, ведущей в город. Солнце почти полностью поднялось из-за горизонта и, пробиваясь сквозь густую чащу леса, оставляло свои блики на изумрудной траве. Природа только просыпалась, птицы весело щебетали на деревьях, купаясь в утренней росе. Виктория полной грудью вдыхала свежий лесной воздух. Спустя примерно четверть часа девушка вышла в город и, несмотря на ранний час, не было ещё и семи утра, народу в городе было много, люди сновали тут и там, ездили повозки. Виктория спросила у какого-то старика дорогу в порт. Он указал ей направление, и она вприпрыжку побежала по небольшой улочке, уходящей вниз к гавани. Виктория весело бежала по каменной дорожке одной из улиц города, держа в руках мольберт и холсты, как вдруг столкнулась с неизвестным мужчиной, выглядевшим он несколько неопрятно. Рубаха, надетая на нём, была порвана на рукаве, брюки испачканы, чем-то похожим на порох, а черные короткие волосы растрёпаны. Кареглазый и загорелый мужчина лет тридцати пяти-сорока, среднего роста, достаточно жилистый, на оголённом плече у него Виктория заметила татуировку в виде паруса. У мужчины был тонкий длинный нос и тонкие губы, а взгляд ей показался хитрым, точно он плут какой-то. Незнакомец улыбнулся Виктории, обнажив пожелтевшие зубы, но это не придавало его образу убогости.

— Простите, мисс, я помогу Вам собрать ваши бумажки. — проговорил он слегка хриплым голосом с выраженным британским акцентом.

— Попрошу Вас, сеньор, это холсты, а не бумажки, как Вы изволили выразиться. — возмутилась девушка, и стала собирать с земли холсты и кисти, которые разлетелись от столкновения с незнакомцем.

— Ещё раз простите! И все же позвольте помочь.

Он присел на корточки рядом с девушкой и протянул ей кисть, она взяла ее, тогда мужчина слегка коснулся её руки и снова улыбнулся.

— Меня зовут Джек! — представился он.

— Вы англичанин! — воскликнула она.

Джек прикрыл ей рот своей грязной ладонью.

— Тише, мисс! Право, сейчас сбегутся все гвардейцы, чтобы повесить меня.

Виктория пристально посмотрела на него.

— Вы корсар? — прошептала она.

— Корсар, пират, называйте, как хотите. Капитан Джек Бишоп, к вашим услугам.

— У вас и корабль есть, капитан? — с ухмылкой спросила Виктория.

— Весьма вероятно, что где-то есть. Простите, мисс, но я должен Вас покинуть, ненадолго. Но мы непременно встретимся снова!

С этими словами он снял шляпу, отвесил ей низкий поклон и в мгновение скрылся между невысокими домами. Виктория в задумчивости направилась к причалу. Встреча с корсаром несколько сбила её с толку, она так и не смогла сосредоточиться на живописи, немного постояв на причале, решила вернуться домой.

Однако домой Виктория вернулась лишь к ужину, девушка решила совершить прогулку к утёсу и немного заблудилась в густой чаще леса. Несмотря на то, что она покинула особняк одна, не поставив никого в известность, и пропадала весь день, Рамира встретила её с улыбкой на лице, даже не спросив, где же ходила столько времени её падчерица.

— Вики, дорогая, сегодня у нас не просто ужин. Ступай, переоденься в выходное платье и скорее спускайся к ужину.

Виктория поклонилась и направилась в свою спальню. Малик уже ожидала её, она помогла девушке затянуть корсет и надеть роскошное платье золотистого цвета с длинным шлейфом. Служанка причесала Викторию и уложила её волосы в высокую элегантную причёску, украсив заколками с восковыми цветами и драгоценными камнями.

— Малик, право, у тебя золотые руки. — похвалила Виктория служанку.

Малик поклонилась, после чего проводила Викторию в зал, где её уже ожидали за ужином. В гости к ди Кальенте снова приехала донна Франческа и её сын. Виктория омрачилась, она вспомнила о разговоре, который у неё состоялся с Рамирой после последнего визита коммодора и его матери.

— Сеньорита Виктория сегодня просто неотразима! — сказала донна Франческа.

— Добрый вечер, сеньорита, — вставая со своего места, поздоровался коммодор и нежно поцеловал её руку.

Виктория натянула улыбку, присела в неглубоком реверансе и расположилась за столом рядом с Рамирой и Франческой, а коммодор с Даниэль сидели напротив них.

— Не будем долго обмениваться любезностями, — начала донна Франческа, — перейдём сразу к сути сегодняшнего вечера. — Сеньора ди Кальенте, как Вы относитесь к тому, чтобы свадьбу сыграть в будущую субботу?

— О какой свадьбе идёт речь?! — в ужасе воскликнула Виктория.

— О Вашей, милочка. — спокойно ответила донна Франческа.

Виктория почувствовала, что ей не хватает воздуха, корсет был, точно перетянут и сдавливал её грудную клетку, не давая сделать вдох. Она вскочила из-за стола, опрокинув тяжёлый деревянный стул, и выбежала в сад, буквально разрывая на себе платье, пытаясь при этом расстегнуть корсет. Следом за ней в сад выбежал Даниэль. Он обнял девушку, желая тем самым успокоить её. В этот момент на Викторию нахлынули необъяснимые ей самой чувства к нему, она неожиданно для самой себя захотела его поцеловать, точно этот поцелуй мог стать для неё спасительным кругом, последней надеждой на спасение. В эту же секунду она чуть коснулась своими губами его губ, но в это же самое мгновение отпрянула, почувствовав, словно его губы обожгли её. Опомнившись, она со всех ног бросилась бежать в свою спальню. Прорыдав полночь в подушку, Виктория всё же пыталась найти выход из этой ситуации, ровно через пять дней состоится её свадьба с коммодором, с человеком, которого она не любила, более того испытывала к нему неприятные чувства. Вот было бы неплохо вновь встретить Джека! — вдруг подумала она про себя. — Я могла бы сбежать с ним. Ей казалось очевидным, сама судьба послала ей на пути этого случайного человека, который, как она полагала, также оказался случайно в этих краях и надолго здесь не задержится. Он мог бы стать для меня прекрасным сообщником. — мысленно рассуждала она. Побег — вот путь моего спасения, это единственное, что мне осталось. Ведь если совсем ничего не делать — это значит сдаться? Я не готова опустить руки. Я буду биться, покуда бьётся сердце в груди моей!

Наутро Виктория спустилась к завтраку. Девушка решила пройти в кабинет, в надежде застать там Даниэля, желая принести ему извинения за своё поведение прошедшим вечером. Приблизившись к двери кабинета, она услышала знакомый ей голос донны Франчески. Дверь была слегка приоткрыта, поэтом Виктория могла хорошо слышать, о чём идёт разговор.

— …я понимаю, что дала вам не так много времени, но мы более ждать не можем, — говорила донна Франческа.

— Донна Франческа, Вы тоже поймите меня, Виктория не родная мне дочь, и я не могу просто приказать ей выйти замуж за Вашего сына, — вторым собеседником оказалась Рамира, — я делаю все от меня зависящее.

— Значит, делаете мало! — резко ответила донна Франческа. — Хочу напомнить Вам, сеньора ди Кальенте, кто я, и что я могу сделать в случае, если сделка, которую Вы заключили со мной, не будет Вами исполнена. В Барселоне Вы обратились ко мне с просьбой, я её исполнила. Тогда же Вы убедили меня, что Ваша падчерица сумеет привести моего сына к намеченной цели. Настал Ваш черед исполнить свои обязательства передо мной.

— Мне нужно ещё немного времени, я должна войти в доверие к Виктории и убедить её выйти замуж по доброй воле…

Донна Франческа оборвала её на полу слове.

— Я не дам Вам ни одной лишней минуты! Вы же знаете, что мой сын может просто бросить Вас в темницу, которая станет Вашей последней точкой в этом мире. Подумайте об этом, Рамира.

— Прошу вас, не нужно идти на такие крайние меры, кроме того, я не утверждала, Виктория может знать о судьбе «Молниеносного». Мой муж был очень скрытным, он даже со мной не делился относительно своего прошлого и уж тем более этого корабля.

— В субботу мой сын женится на Вашей дочери, после чего они отплывут на Ямайку, где Виктория непременно приведёт моего сына к «Молниеносному». Справедливость восторжествует, и Вуд будет покорен!

— Послушайте, донна Франческа, Виктории ничего неизвестно о фамилии Вуд, так или иначе, завтра приезжает Рикарда, я писала ей письмо, объяснила необходимость замужества Виктории финансовыми трудностями. Думаю, она сможет повлиять на решение Виктории о свадьбе с Вашим сыном. Но боюсь, что может возникнуть ещё одна проблема — мой муж.

— Да, я заметила, что он симпатизирует Вашей дочери, что не совсем входило в наши планы. Оставьте это мне, завтра же проблема будет решена.

— Что вы собираетесь делать? — с ужасом спросила Рамира.

— Скажем так, завтра Вы можете объявить себя вдовой.

Услышав это, Виктория вздрогнула.

— Господь с Вами, донна Франческа! — прошептала Рамира. — Неужели Вы готовы пойти на убийство ради корабля?

Донна Франческа рассмеялась.

— Что вы, разве я похожа на душегуба?! Коммодор бросит его в одну из темниц нашей замечательной тюрьмы, где он проведёт остаток жизни.

На этом донна Франческа стала прощаться с Рамирой, а Виктория в ужасе побежала в спальню к Даниэлю, чтобы предупредить его о надвигающейся опасности. Но в спальне Даниэля не оказалось, тогда девушка побежала в конюшню. Конюх сказал ей, что Даниэль запряг лошадь рано утром и уехал. Виктория опустилась на землю, она не знала, как поступить, она должна была спасти Даниэля, ведь именно по её вине, он окажется в тюрьме. Виктория встала и пошла в дом, на пороге она столкнулась с донной Франческой, ей хотелось кричать, что она всё об их заговоре с Рамирой, но понимала, если она так сделает, крах неминуем для всех.

— Доброе утро, донна де Маурисио Торо! — поздоровалась Виктория, пытаясь скрыть своё недоброжелательное отношение к этой старухе.

Донна Франческа лишь улыбнулась ей в ответ, после чего покинула особняк.

Весь оставшийся день Виктория провела в своей спальне, полная решимости совершить побег до субботы. Она пыталась разработать дельный план, как покинуть Испанию и добраться до Ямайки, которая стала её целью. Подслушанный разговор заинтриговал её, Виктория желала узнать всю правду о «Молниеносном» и главное, почему этот корабль был так необходим коммодору? Не менее остро её волновал и вопрос о том, какое отношение она имеет к фамилии Вуд? Отчего донна Франческа с такой ненавистью в голосе произносила её? Единственным, что ясно осознавала девушка, так это, что она нужна донне Франческе и её сыну для достижения ими каких-то своих неблагородных целей. Среди ночи Виктория проснулась, вспомнив о Джеке, он показался ей готовым на авантюру. Решив с самого утра отправиться в город, чтобы найти его, Виктория вновь погрузилась в сон.

Глава 4

Однако наутро в поместье ди Кальенте приехала Рикарда, которую Виктория встретила на пороге дома, собираясь на поиски пирата.

— Бабуля, я так рада, что Вы все-таки приехали! — радостно восклицала Виктория, обнимая Рикарду, которую не видела более восьми. — Мне нужно столько Вам рассказать!

Рикарда также не скрывала радости от встречи с внучкой и крепко сжала последнюю в своих объятиях, осыпая поцелуями её нежное личико. Виктория, вся в нетерпении, с трудом, ожидая окончания чаепития, которое устроила Рамира в честь приезда бабули и, не желая больше ждать, позвала Рикарду в свою спальню, чтобы поговорить наедине и задать ей все мучающие её вопросы.

— Бабушка, я хочу с Вами поговорить о моем отце, — начала Виктория, буквально с порога, закрывая за собой дверь в спальню. — Прошу, скажите, что связывало его с кораблём «Молниеносный»? и Что это вообще за корабль?

Рикарда покраснела и засуетилась, тщетно перебирая пальцами кружева на подоле своего тёмного платья. Вопрос Виктории стал для неё неожиданностью, точно гром средь ясного неба, ей казалось, что история эта давно похоронена с отцом девушки.

— Не понимаю, о чем ты говоришь… — попыталась выглядеть изумлённой бабуля.

Виктория посмотрела на Рикарду испытывающим взглядом, требующим дать ответ на её вопрос. Старушка сдалась, решив, что, видимо, настало время поведать внучке всю правду и она начала свой рассказ:

— Корабль «Молниеносный» — это всего лишь часть всей большой истории, которую я поведаю тебе. Давно нужно было сделать это, ты должна знать правду, но, клянусь, что я не рассказывала тебе об этом лишь из благих намерений. Я и подумать не могла, что Рамира или уж тем более ты, когда-нибудь пересечётесь с семьёй де Маурисио Торо. Я расскажу тебе всё, что мне известно.

Мой муж — твой дед Родригес Эстебан Севильо был мореплавателем. Он владел небольшим галеоном, перевозил на нем золото и серебро от южного побережья Испании на север. Однажды Родригесу предложили за хорошее вознаграждение перевести большие запасы золота, серебра и драгоценных камней на Антильские острова, тогда они ещё были колонией Испанского королевства. Мой муж согласился на это сомнительное мероприятие, ведь в те годы в Карибском море активно промышляли пираты. Страшное сбылось. Близ берегов Антильских островов на галеон Родригеса напали пираты. Шансов у команды Родригеса не было, их корабль хоть и был оснащён десятью пушками, но опыта ведения морского боя ни у кого не оказалось. Галеон был захвачен за двенадцать минут. Пираты сгрузили все золото, серебро и драгоценные камни, оставшихся членов команды Родригеса и его самого взяли в плен, в надежде потом получить выкуп или, в крайнем случае, продать в рабство на Кубу. Галеон затопили. Пираты отмечали свою добычу всю ночь, а на утро близ берегов Ямайки они встретились с английским флагманом под командованием коммодора Джеймса Вуда. Английский флагман щепки на щепку не оставил от пиратского судна. Пленных испанцев англичане взяли на свой корабль и пообещали передать в ближайшую испанскую колонию. Но этому не суждено было случиться. Флагман попадает в сильнейший шторм, теряет одну из мачт, сбивается с курса и выходит в воды Атлантического океана. Коммодор Джеймс Вуд, завидев остров, сквозь густой туман, решается пришвартоваться близ его берегов, дабы пополнить запасы воды. Заплыв в густой туман сильные волны разбивают корабль об острые рифы. Уцелеть удалось немногим, среди них коммодор Джеймс Вуд, его десятилетний сын Ричард Вуд, мой муж Родригес. Они успели сбросить шлюпку на воду и уплыть к берегам таинственного острова. Но стоило им ступить на берег, как они подверглись нападению местного населения. Родригес и Ричард Вуд, оставшиеся в шлюпке, в спешке покинули остров. Выйдя в открытый океан, им посчастливилось встретиться с испанским военным кораблём. Их подняли на борт и спустя несколько месяцев мой муж, наконец, вернулся домой… вместе с мальчиком — Ричардом Вудом. После рождения Мануэллы, Господь больше не послал нам с Родригесом детей, и Ричард заменил нам сына. Родригес души не чаял в мальчугане. Он дал ему свою фамилию, и новое имя — Савьоло.

Виктория была потрясена услышанным. Всё во, что она верила, принимала за истину, вся её жизнь в одночасье оказалась вовсе не её жизнью, всё разлетелось на мелкие части. В голове звучал лишь один вопрос: Кто же я?

— А Джеймс Вуд, он выжил? — едва слышно спросила Виктория.

— Впоследствии Родригес узнал, что Джеймсу Вуду чудом удалось спастись с того проклятого острова и он вернулся в Англию. Король позже за проявленную им доблесть назначил его генерал-губернатором Ямайки, коим он является по сей день, я думаю.

Виктория достала из-под одежды медальон, который носила на шее с тех пор, как отец передал ей его. Это была небольшая золотая монета с изображением трёх обращённых друг к другу утёсов, а на обороте гравировка «RW». Рикарда взглянула на медальон и сказала:

— Эта монета была в кармане Савьоло, когда Родригес привёл его к нам домой впервые. Позже он сделал из него медальон и эту гравировку «RW» — «Richard Wood».

— Мой отец имел отношение к кораблю «Молниеносный»? — спросила Виктория.

— В сущности, нет. Это один из пяти флагманских кораблей испанской эскадры, которой командовал коммодор Маурисио Торо, отец Рикардо. Английский флот испокон веков считался самым мощным и непобедимым, но многое изменилось, когда в строю испанских кораблей появился «Молниеносный», мало того, что он быстроходный, манёвренный, так он ещё и грозящий, на нем были установлены трёхъярусные ударные палубы с пушками, стрелявшими тремя трёхфунтовыми ядрами одновременно. Английские флотилии терпели поражение одна за другой. Но предприимчивый Джеймс Вуд не желал мириться с таким положением вещей. Он организовал тайную экспедицию, в ходе которой реквизировал «Молниеносный». При этом в бою за корабль он смертельно ранил отца Рикардо. Последний поклялся отомстить Джеймсу Вуду за его смерть, а заодно и вернуть корабль. Тогда коммодору не было и пятнадцати, а корабль, по всей видимости, до сих находится у англичан, служа им в водах Карибского моря на острове Ямайка.

Только теперь Виктория поняла, что ей пытался перед смертью сказать отец.

— Дорогая, я не хочу, чтобы ты выходила замуж за коммодора и уж тем более делала это против своей воли. Боюсь, что он попытается использовать тебя в своих корыстных целях. — сказала Рикарда.

Виктория кивнула и рассказала ей о подслушанном ею разговоре донны Франчески и Рамиры, а также о своём желании бежать отсюда. Рикарда благословила девушку, после чего покинула её спальню. Виктория накинула на плечи шёлковый платок и направилась в город на поиски Джека.

Весь день она пробегала по городу, спрашивала прохожих, заходила в кабаки и таверны, но никто не видел никого похожего на Джека. Виктория отчаялась. Даниэль, скорее всего, уже находился в темнице, Джек буквально был последней её надеждой на спасение. Вечером не в силах больше думать обо всех ставших известными ей событиях, Виктория переоделась в сорочку и измотанная безрезультатными поисками пирата, легла спать. Но не успела она задремать, как услышала какой-то шорох на балконе, взяв в руку лучину и на цыпочках подкравшись к оконной створке, она распахнула её, увидев перед собой Джека, он стоял на балконе и курил сигару. От неожиданности Виктория вскрикнула и уронила лучину на пол, она потухла, погрузив комнату в темноту, озаряемую лишь тусклым светом небольшого диска луны, сиявшего высоко в небе. Джек быстро затушил сигару и через приоткрытую балконную дверь ворвался в спальню, закрывая Виктории рот рукой, чтобы на её крики не сбежалось пол дома.

— Вы искали меня, сеньорита! — прошептал он ей на ухо.

Виктория кивнула, тогда Джек отпустил её. Он вновь зажёг лучину, комната залилась тусклым светом. И тут Виктория поняла, что стоит перед ним в одной сорочке, кровь прилила к лицу. Пытаясь скрыть наготу, она схватила с кровати одеяло и прижала к себе.

— Не стоит прятать столь сладкий для глаз образ. — проговорил Джек, пристально оглядывая Викторию, усаживаясь в одно из кресел.

— Прекрати на меня смотреть! — грозно приказала она.

Джек сел в кресло у окна, и закинув ногу на ногу со всем вниманием уставился на Викторию, давая понять, что готов выслушать её.

Она присела на край кровати.

— Джек, мне нужна твоя помощь! — Виктория обратилась к нему на «ты» совершенно неосознанно, будто он был её давнишним знакомым. — Я должна бежать отсюда и как можно скорее! В субботу меня выдадут замуж против моей воли!

Джек как-то не двусмысленно улыбнулся, но продолжал молчать, очевидно, ожидая продолжения рассказа Виктории.

— Я хочу уплыть на Ямайку! Ты поможешь мне?

— Во-первых, почему на Ямайку? Хотя впрочем, не важно. И во-вторых, боюсь, что я держу курс несколько в ином направлении. Тебе стоит поискать другого спасителя, а я не по этой части!

Он хотел было встать, но она опередила его, вскочила на ноги и подбежала, усаживая обратно в кресло, вновь забыв о том, что стоит перед ним в одной сорочке, но это уже её нисколько не волновало.

— Я не прошу спасти меня! — возмутилась Виктория. — Я прошу тебя о помощи! Послушай, я расскажу тебе свою историю, ты не можешь отказать мне в помощи!

И она вкратце поведала ему всё, что произошло с ней после возвращения из школы, в том числе и историю, рассказанную ей бабушкой.

Выслушав Викторию, Джек в задумчивости потёр свою коротенькую чёрную бородку. Значит этот старый пройдоха, Вуд, все-таки был на том острове! Он знает, где его искать. — размышлял про себя пират. — Это мне несказанно повезло!

— Напомни мне своё имя… — пробормотал он.

— Виктория.

— Да-да, а фамилия?

— Савьоло Эстебан Севильо, хотя в свете того, что мне рассказала моя бабушка, видимо, Вуд.

— Виктория Вуд, Вуд, Вуд… — бормотал он себе под нос. — Я помогу тебе, Виктория Вуд! — неожиданно заявил Джек. — Но мне нужен план. О! Кажется, он только что появился в моей голове. Завтра ровно в 7 утра на пристани, не опоздай!

Джек собрался было уходить, но Виктория остановила его.

— А как же Даниэль, он в тюрьме из-за меня!

— Что мне до ваших дел сердечных…

— Ты не понимаешь, он попал в тюрьму не за что, по моей вине! Я не могу его оставить.

— Хорошо, я решу эту и проблему. Завтра в 7 на пристани!

С этими словами Джек вышел на балкон, скрывшись в темноте.

Всю ночь Виктория не могла сомкнуть глаз, она сильно волновалась, перед предстоящей авантюрой, можно ли доверять Джеку? Как-то быстро он передумал и согласился помочь мне, — рассуждала она. — В чем же его выгода или он настолько благороден? Виктория, конечно, не верила в его благородство, если он действительно был пиратом, то во всем этом скрывался какой-то очень большой подвох. Но у неё не было выбора, она должна была бежать сегодня или никогда. Пусть Джек ищет в этом свою выгоду, а я получу свою — заключила она.

Особняк ди Кальенте Виктория покинула на рассвете, прихватив с собой лишь одну из шпаг Даниэля. Девушка надела костюм для верховой езды, а волосы убрала под широкополую шляпу, частично скрывая под ней и лицо. На пристань она пришла, ещё не было и шести утра. Сев на небольшую деревянную скамейку, и надвинув шляпу на глаза, девушка задремала. Её разбудил сильный толчок в плечо. Открыв глаза, она увидела перед собой высокого мужчину с неестественной чёрной густой бородой, в шляпе.

— Работа нужна, юнец? — проговорил он сильно знакомым голосом.

Виктория присмотрелась к нему и под всем этим маскарадом узнала Даниэля. Она не смогла сдержать радости и бросилась ему на шею.

— Как же я рада, что ты жив! — воскликнула она.

Тут же появился Джек.

— Ты разоблачишь всю нашу компанию, — недовольно сказал он.

Виктория извинилась и отстранилась от Даниэля.

— Какой план, Джек? — спросила она.

— Видишь вон тот фрегат, в пятидесяти ярдах от берега? — он указал на большой военный корабль со спущенными белыми парусами. — Мы его реквизируем.

Виктория и Даниэль в недоумении посмотрели на Джека.

— Ты сошёл с ума. Это очевидно. — резюмировала Виктория. — Угнать целый фрегат… Это невозможно.

— Все возможно, при наличии достаточной смекалки, — ответил Джек, — а у меня её в избытке. Слушаем меня. Мы вплавь доберёмся до судна, а дальше по наитию.

— Гениальный план! — воскликнул Даниэль. — Особенно та его часть, где по наитию. Как только дозорный нас заметит…

Джек не дал ему закончить, он достал три трубки для подводной рыбалки и дал по одной Виктории и Даниэлю.

— Вы когда-нибудь охотились на рыб под водой? — спросил он.

Виктория улыбнулась, её захлестнул азарт и поддалась ему, восхищаясь тем, с какой лёгкостью Джек находит решения даже из самых сложных ситуаций. Так они втроём сняли сапоги и шляпы, вошли в немного прохладную воду и поплыли к фрегату. Ярдов за десять Джек скомандовал погружаться. Виктория, несмотря на то, что выросла далеко от моря, умела хорошо плавать. Каждые выходные отец водил её на небольшое лесное озеро, где обучил этому мастерству. Подплыв к борту фрегата, молодые люди вынырнули на поверхность.

— И что дальше, Джек? — шёпотом спросил Даниэль.

Джек услышал приближающиеся шаги караульных, которые патрулировали палубу фрегата.

— Даниэль, я и Виктория попробуем подняться на палубу. Как только мы начнём подниматься по верёвочному трапу, вынырнешь и полезешь за нами. — прошептал Джек.

Даниэль осмотрелся.

— Что-то я не вижу здесь никакого верёвочного трапа, — ехидно заметил он.

Джек свистнул и рукой скомандовал Даниэлю погружаться, молодой человек тут же скрылся под водой. Двое караульных через борт посмотрели вниз, один из них крикнул Джеку:

— Кто вы, сеньор? И что вы здесь делаете? Это военный фрегат!

Караульные наставили на Джека и Викторию аркебузы. Джек замахал руками.

— Прошу, сеньор, не стреляйте! Я и моя жена занимались подводной рыбалкой, нас течением отбросило от берега! Моя дорогая супруга плохо плавает. Говорил я ей оставайся на берегу, но вы же знаете женщин! Прошу, сеньор, нам нужна ваша помощь, бросьте нам трап!

Караульные переглянулись, они понимали, что молодые люди могут утонуть, но и на борт они не могли их так просто поднять.

— Прошу, сеньор, у меня отказывают ноги! — взмолилась Виктория, подхватив идею Джека.

— Я сброшу вам спасательный круг! — крикнул один из караульных.

Виктория, понимая, что план Джека вот-вот сорвётся, начала изображать тонущую, она то уходила под воду, то всплывала, а Джек подхватив настрой Виктории ударился в панику. Он кричал, делая вид, что не знает, как помочь жене.

С дозорной мачты раздался крик дозорного: «У нас люди за бортом тонут! Сделайте что-нибудь!»

Тогда один из караульных снял с себя обмундирование и прыгнул в воду, тут же подхватывая Викторию под руки, не давая ей уйти под воду, а второй караульный сбросил в это время трап. Оказавшись на борту, Джек не стал терять время. Одним ловким движением он выхватил из-за пояса караульного его шпагу и наставил на него. Второй караульный схватил свою аркебузу и направил на Викторию.

— Сеньор, бросьте шпагу! — скомандовал он. — Или я выстрелю.

— А мне все равно! — сказал Джек. — Я её знаю второй день.

Виктория бросила на него злобный взгляд, большего она могла ожидать он пирата. К этому времени на палубу взобрался Даниэль. Он подкрался сзади к караульному с аркебузой и с силой ударил его обухом своей шпаги по затылку. Караульный зашатался, и в этот момент Виктория выхватила у него из рук аркебузу, наставив на него. Даниэль бросился к дозорному, который в это время уже успел заметить происходящее на палубе и пытался подать сигнал на берег. Ловко поднявшись на дозорный мост, Даниэль в борьбе сбросил караульного в воду.

— Господа, — начал Джек, — что вы предпочитаете умереть здесь на палубе или попытаться спастись, бросившись в воду?

— У вас все равно не получится реквизировать столь большой корабль вдвоём и с девчонкой! — резко ответил один из караульных, взглядом указывая при этом на Викторию.

— О, это мы ещё посмотрим! — воскликнул Джек и ударил караульного шпагой, проткнув ему грудь.

Караульный в предсмертной агонии опустился на палубу, держась за место ранения. Виктория пришла в ужас от того с какой легкостью Джек смог убить человека. Она посмотрела в глаза этого молодого парня и увидела в них ужас, он понимал, что вот-вот умрет.

— Что ты наделал?! — воскликнула Виктория.

Она подскочила к караульному и попыталась ему помочь, пережимая рану, но кровь сочилась из неё, молодой человек захрипел, схватил Викторию за руку и с силой сжал её, ещё несколько секунд он пребывал в предсмертной агонии, после чего его тело обмякло. Второй караульный предпочёл броситься за борт.

— Вставай! — резко закричал Джек Виктории, — Нет времени оплакивать этого бедолагу! Даниэль! Трави шкоты! Ляжем в бейдевинд! Нужно поймать попутный ветер иначе не уйдём!

Даниэль занялся бегучим такелажем парусов, а Джек поднялся на ют к штурвалу, взяв управление судном на себя. Когда паруса на всех мачтах раскрылись, фрегат «Надежда» на полном ходу стал отдаляться от берегов Бадалоны.

Коммодор, узнав о произошедшем, немедленно направился в особняк ди Кальенте. Он хотел лично удостовериться, что девица, которая участвовала в хищении его фрегата — Виктория. Тем временем в особняке ди Кальенте Рамира стала переживать из-за отсутствия Виктории. Девушку никто не видел с вечера. Сперва она решила, что Виктория отправилась заниматься живописью, но мольберт её лежал в спальне не тронутым. Рамира сидела на террасе, когда к дому на лошадях подъехали коммодор и трое гвардейцев.

— Сеньора, — грозно начал он, — я желаю видеть Вашу дочь. Это возможно?

Рамира испугалась, она заметила, что коммодор сильно озлоблен, очевидно произошло нечто трагически ужасное, то, в чём могла быть замешана Виктория.

— Боюсь, коммодор, что моей дочери сейчас нет дома, но я уверена, что она вернётся с минуты на минуту, — проговорила она.

На террасе появилась Рикарда.

— Не вернётся! — сказала она, надменно глядя коммодору в глаза.

Рамира с ужасом посмотрела на Рикарду.

— Что Вы такое говорите?!

— Виктория никогда больше не вернётся в Испанию! — ответила Рикарда, после чего покинула террасу.

— Арестовать! — отдал приказ коммодор своим гвардейцам, которые схватили Рамиру. — Вы же понимаете, сеньора ди Кальенте, что это Вам так с рук не сойдёт. Вы сгниёте за решёткой, и молите Господа, чтобы он прибрал Вас к себе, как можно скорее.

С этими словами коммодор взобрался на коня и покинул особняк ди Кальенте. Позже он узнал о том, что Даниэль ди Кальенте бежал из тюрьмы. В этот же день коммодор отправился в Барселону, чтобы организовать экспедицию и пуститься вдогонку за Викторией, Даниэлем и третьим неизвестным преступником.

Глава 5

В это же самое время фрегат «Надежда» на полном ходу вышел в открытое море. Джек находился у штурвала, держа курс в Атлантический океан, он хотел вернуться на Антильские острова, где собирался воссоединить свою команду, чтобы вновь стать грозой Карибского моря, тем более, что теперь в его распоряжении находился мощнейший военный фрегат. Истинные же намерения Джека скрывались гораздо глубже. Он не желал снова возвращаться к пиратству, но и просто сидеть на берегу, ведя смиренный образ жизни, позволить себе не мог. Джека всю жизнь манили морские приключения. Некогда молодой офицер военно-морского флота Великобритании, Джек не мог усидеть на месте. Родился и вырос Джек в Саутгемптоне в семье рабочего судостроительного завода. С детства Джек любил все морское, увлекался судостроением, планированием, судовождением и мореплаванием. Едва Джеку исполнилось пятнадцать лет, он поступил на службу юнгой на военный фрегат среднего звена «Олимпия». Первые пять лет Джек выполнял черновую работу, но смог себя проявить в одном из сражений в водах Атлантического океана близ берегов Португалии. Он показал недюжинную смекалку и умение пользоваться шпагой. Тогда молодого человека назначили помощником оружейника. Но Джек не желал останавливаться на достигнутом, в каждом сражении, он проявлял себя героически и мужественно, чуть ли не бросался в самое пекло боя. Капитан корабля не мог не отметить старания юноши и по исполнении Джеку двадцати пяти лет назначил его исполняющим обязанности лейтенанта корабля. Однако Джек остался недовольным таким продвижением по службе, ведь лейтенантом корабля был юноша на пять лет младше его. Когда фрегат «Олимпия» перебросили во флотилию на остров Ямайка в Порт-Антонио, Джек начал вести разгульный образ жизни, нередко выходил на службу в нетрезвом виде. Вскоре Джек и вовсе пристрастился к рому, он мог позволить себе напиваться во время несения службы, находясь в открытом море. Капитан неоднократно делал замечания Джеку и предупреждал последнего о том, что он может быть изгнан со службы. Но Джеку, казалось, все было ни по чем. Однажды неся ночное дежурство на борту фрегата «Олимпия», Джек в очередной раз напился рома и уснул на капитанском мостике. В эту ночь на Порт-Антонио совершили вооружённое нападение пиратские корабли под командованием грозного капитана Диего Сальваторе Альвареса. Поскольку Джек был пьян, он не смог отдавать адекватные приказы команде, вместо этого, попросту сбежал с корабля. Наутро Джека арестовали по приказу капитана и передали под трибунал. Было принято решение отправить Джека на каторгу на плантации сахарного тростника, до решения высшего командования о возможном помиловании. Джек не стал полагаться на судьбу и дожидаться помилования, отработав на плантациях с месяц, сбежал на остров Тортуга, где связался с пиратом по имени Генри Уивер. Вместе они набрали небольшую команду из семидесяти шести отъявленных бандитов и реквизировали небольшой галеон у берегов Кубы. После смерти Генри Уивера, Джек самопровозгласил себя капитаном «Жозефины», так назывался угнанный ими галеон, и продолжил бороздить морские просторы, наживаясь на малозащищённых торговых судах. Но однажды Джеку не посчастливилось, совершая со своей командой очередное дерзкое разбойное нападение на торговое судно близ берегов Барбадоса, он столкнулся с английским флагманским кораблём. Джек, понимая, что не в силах дать бой военному кораблю, решил пуститься в бега. Английский флагман преследовал его до самых берегов Венесуэлы, где полностью разгромил галеон «Жозефина». Большая часть команды спаслись и скрылись в густых джунглях Венесуэлы, в том числе и Джек. После этого Джек не смог вновь воссоединить команду и подбить их на новые «подвиги». Незадолго до произошедшего Джек узнал легенду об Острове Трёхглавой горы, на котором якобы спрятаны несметные богатства. Собрав дюжину слухов со всех островов, где он бывал, ему удалось выяснить, что остров этот в действительности существует, и что есть человек, который знает, где этот остров искать. Джеймс Вуд — генерал-губернатор Ямайки. Джек также узнал о том, что Джеймс Вуд вот уже много лет разыскивает своего сына, потерянного на том острове. По тем слухам, что дошли до пирата, сын губернатора находится в Испании. На небольшом торговом судне он отплыл в Бадалону, откуда и намеревался начать поиски сына Джеймса Вуд. По невероятной случайности на пути ему подвернулась Виктория, из рассказа которой Джек сделал вывод, что она приходится губернатору Ямайки внучкой.

Виктория и Даниэль сидели на опердек-палубе. Девушка все ещё сильно переживала из-за убийства, совершенного Джеком, это заметил Даниэль и попытался её успокоить.

— Вики, постарайся не думать о произошедшем. — сказал он. Он взял её руку в свои ладони. — Джек всего лишь бандит для него убийство — это естественно.

— Да… — вздохнула Виктория. — Что намерен делать дальше, Даниэль? Куда отправишься?

Даниэль задумался. Он и сам пока не знал ответы на эти вопросы, которые периодически всплывали в его голове. Кроме того, у него совсем не было денег. Но одно он знал точно, он не хотел расставаться с Викторией.

— Я надеялся, что дальше мы сможем продолжить наш путь вместе.

— Даниэль, у меня своя судьба, у тебя своя.

Виктория взглянула в сторону Джека. Что-то привлекало её в этом бездушном на первый взгляд человеке, он казался ей полным загадочности. Но он не был её целью. Девушка очень хотела найти своего деда, а для этого ей нужен был Джек. Виктория понимала, что и она для чего-то была нужна Джеку. Она решила выяснить это, для чего встала и решительно направилась к нему.

Подойдя к Джеку, Виктория решила начать разговор издалека:

— Коммодор, наверное, бросился за нами в погоню.

— Не думаю, в Бадалоне у него более нет кораблей, способных догнать этот. Скорее он отправится в Барселону, а это день пути. Поэтому у нас есть достаточно форы, лишь бы не сбиться с курса и не попасть в воды Британской империи.

— Куда держим путь, капитан? — с ухмылкой спросила Виктория.

— К Антильским островам.

Виктория нахмурилась, она надеялась скорее попасть на Ямайку, о чем прямо сказала Джеку.

— А я должен попасть на Антильские острова, там осталась моя команда, без них я никуда не поплыву. — резко ответил Джек. — И вообще не место женщине на палубе, ступай в каюту!

— Джек, мне нужно поговорить с тобой.

— Я сказал, ступай в каюту! Позже поговорим.

Виктории ничего не оставалось, как послушать его. Девушка отправилась в капитанскую каюту. Это было роскошное помещение, с большой двуспальной кроватью и удобными мягкими креслами, в углу каюты стоял большой стол из массивного лакированного дерева, на котором лежало много бумаг и морских карт. Виктория села в одно из мягких кресел, обитых велюровой тканью и незаметно для себя задремала. Проснулась она от прикосновения чей-то руки. Открыв глаза, она увидела перед собой Джека. Он нежно провёл своей рукой по её щеке.

— Что ты делаешь? — удивлённо спросила она, продолжая неподвижно сидеть в кресле.

— Смотрю как ты спишь, во сне ты кажешься ещё более прекрасной. — ответил он.

Виктория почувствовала резкий запах алкоголя, исходивший от него, она бросила взгляд на стол и увидела полупустую бутылку рома.

— Ты пьян! — она оттолкнула Джека и встала.

— И что с того?! Ты выпей тоже. — он протянул ей початую бутылку рома.

Девушка отвернулась. Ей не хватало только общения с пьяным пиратом.

— Ты хотела поговорить со мной, — сказал Джек и сел в кресло, — я внимаю Вам, мисс.

— Когда я рассказала тебе историю о себе, тебя она заинтересовала и ты согласился помочь мне. В чем причина, Джек?

— А почему бы не помочь столь прекрасной юной барышне? Может я влюбился.

Виктория рассмеялась.

— Брось, Джек, ты пират! Все что ты любишь — это ром, золото и доступных девок.

— Ты не права! Да, я такой, но ты не права!

С этими словами Джек вышел из каюты.

Последующие несколько дней Джек всячески избегал общения с Викторией, он приказал Даниэлю следить за тем, чтобы она как можно реже выходила из каюты и тем более не приближалась к нему. Джек чувствовал какой-то страх перед этой девушкой, он влюблялся в неё и потому желал, как можно меньше находиться в её обществе. Но чем меньше она попадалась ему на глаза, тем сильнее он желал её. Каждую ночь Джек волей неволей заходил в каюту к Виктории и наблюдал за тем, как она спит, а после напивался рома, чтобы оторваться от реальности, но спиртное не приносило облегчения, лишь ещё сильнее обостряло чувства пирата.

Оқуды жалғастыру