Оглавление

Этюды на русском языке

Предисловие от авторов

Есть на свете земля, где искусство рождается не из формы и не из замысла, а из дыхания самой природы. Эта земля — Осетия. Здесь свет ложится на холсты так, будто помнит древние горные тени; слово звучит так, будто его повторяют ветры перевалов; а музыка течет, как горный поток, в котором отражается небо.

Осетия всегда жила в пространстве искусства. Художники, писатели, музыканты — они не просто творили, они вслушивались в ритм своей земли, превращая е е дыхание в краски, строки и мелодии. Их творчество — это зеркало гор, в котором человеческая душа видит себя очищенной и вознесенной над временем.

Настоящий сборник — пятнадцать этюдов о свете и звучании осетинской культуры. Каждый из них — это не биография, не очерк, а размышление: о том, как вдохновение превращается в судьбу, как национальный мотив становится частью вечного искусства. Здесь соединяются философия и поэзия, документ и созерцание, память и мечта.

Есть особая тишина, в которой рождается искусство. В ней слышен не только зов гор, но и шепот веков, отзвук тех голосов, что творили до нас. В каждом подлинном произведении искусства живет воспоминание о предках — тех, кто строил мир не из камня, а из смысла, не из звука, а из души. И потому художник — не просто человек, он посредник между временем и вечностью, между мгновением и глубиной.

Когда кисть касается холста, когда перо выводит строку, когда звучит первый аккорд — это не просто акт творчества, это свидетельство существования духа, который сильнее пространства и времени. Искусство — это форма памяти, где не исчезает то, что было создано искренне.

Мы живем в эпоху перемен, когда шум времени пытается заглушить тихий голос красоты. Но истинное искусство не исчезает — оно лишь затаивается, чтобы однажды вновь прозвучать, как эхо в долинах, как свет на вершинах. И тогда человек снова обретает чувство дома — духовного, того, где корни становятся крыльями.

Мы стремились рассказать о той внутренней музыке, что звучит в каждом подлинном творении. Эти страницы — не столько повествование, сколько приглашение к диалогу, в котором свет и смысл неразделимы.

Пусть этот сборник станет данью уважения всем, кто несет в мир огонь осетинского духа — художникам, поэтам, композиторам, дирижерам, актерам и актрисам. И пусть каждый этюд станет лучом, отражающим их живой, неповторимый свет — свет, в котором соединяются память и вдохновение, земля и небо, человек и вечность.

Этюд 1. Голос гор

Арфа Коста Хетагурова

Голос Коста Хетагурова — голос гор, впитавший в себя запах горных трав, звон копыт на горной тропе и вечернюю тишину над аулом. Он не был просто поэтом. Он был тем, кто научил слово смотреть в глаза правде и не отводить взгляда.

В его стихах горы оживали не как фон, а как свидетели и судьи. Они стояли рядом с ним, когда он писал о бедности и унижении, о красоте и достоинстве, о родной земле, которая может быть суровой, но никогда — чужой. В этих строках жила арфа — невидимая, но ощутимая, с тугими струнами, натянутыми из страданий и любви народа. Каждый удар по ним отзывался в сердце Осетии.

Коста писал, как будто слышал музыку, которой не слышали другие. Это была музыка неба над Казбеком, шепот горных рек, стук молота кузнеца, пение женщины над колыбелью — и все это сливалось в один аккорд. Он умел превращать боль в свет, а простое слово — в клятву.

Философия его поэзии — в верности истине. Он был арфой, но и зеркалом, в котором каждый осетин видел себя. Иногда отражение было светлым, иногда — горьким, но всегда — честным. Коста говорил: народ, лишенный правды, — это народ, лишенный будущего. Его голос звучал не только в стихах, но и в поступках: в помощи обездоленным, в открытых письмах, в непримиримости к несправедливости.

И потому он стал духовной матрицей нации. Не в том смысле, что создал народ, — но в том, что научил его помнить себя, даже когда все вокруг склоняет к забвению. Коста Хетагуров — это не просто страница в книге, это тихий, но неугасимый свет, горящий внутри каждого, кто хоть раз читал его строки.

И когда в горах поднимается ветер и начинает играть в каменных ущельях, можно подумать, что это сама арфа Коста отзывается на вечный зов: струны из боли, струны из надежды, струны из мечты. И горы слушают. И народ слушает. И каждый, кто слышит этот голос, уже не может остаться прежним.

Этюд 2. Между светом и тенью

Искусство Максима Цагараева и Ахсара Гассиева

К картинам Максима Цагараева и Ахсара Гассиева возвращаешься снова и снова, словно к окну, из которого открывается вид, меняющийся с каждым днем. Их полотна не просто отражают мир — они разговаривают с ним, всматриваются в него, находя скрытые смыслы там, где взгляд привык видеть лишь привычное.

Свет и тень в их творчестве — это не техника, а философия. У Цагараева свет часто мягок, как дыхание утра, он обнимает предметы и людей, не вырывая их из тени, а позволяя быть в ее полутоне. У Гассиева свет иной — резкий, почти резонирующий, пробивающийся сквозь тяжелые облака, как внезапная истина, от которой невозможно отвести взгляд. Оба художника знают, что свет без тени — слеп, а тень без света — безликая пустота.

Их картины — это внутренняя вселенная, где каждая деталь имеет значение. Философия цвета в их работах сродни языку поэзии: у Цагараева — это приглушенные, глубокие тона, как строчки, сказанные вполголоса, но от этого еще более пронзительные. У Гассиева — яркие акценты, которые вспыхивают, как эмоциональные кульминации в стихах, пробуждая зрителя от привычного восприятия.

Вглядываясь в их полотна, начинаешь понимать: они не просто изображают реальность — они открывают ее новую грань, словно снимая завесу. Тот самый луч солнца, пробивающийся сквозь облака, у них становится не только пейзажным элементом, но и метафорой — пробуждением духа в человеке, прозрением, которое приходит не сразу, а как тихое откровение.

Их живопись — это форма молчаливого диалога с вечностью. Художники, подобно хранителям, несут не только образы, но и то, что за ними стоит: воспоминания народа, его боль, его радость, его стремление к свету. В их работах можно найти и нартовскую гордость, и смиренную красоту горных селений, и ту тонкую грань между земным и небесным, которая делает Осетию неповторимой.

Время в их картинах течет иначе. Оно не торопится. Оно дает возможность рассмотреть отблеск солнца на воде, трещину в старом камне, дым, медленно поднимающийся из печной трубы. И в этих деталях — та самая философия бытия, где свет и тень не враждуют, а вместе создают пространство, в котором душа находит форму.

И, может быть, именно поэтому их искусство остается с нами. Потому что, выходя из галереи или закрывая альбом с их репродукциями, мы уносим с собой не только увиденное, но и услышанное без слов — тихое, но глубокое напоминание: дух просыпается там, где свет и тень встречаются, чтобы стать единым дыханием.

Этюд 3. От формы к смыслу

Сияющие миры Ацамаза Харебова

Иногда художник не просто пишет картины — он открывает пространство света, где человек словно впервые встречает самого