автордың кітабынан сөз тіркестері Погибель Империи. Наша история. 1941–1964. На пике
Один день Ивана Денисовича». Первоначально назывался «Щ-854.
Вскоре Китай, не поставив Москву в известность, начинает бомбардировку тайваньских островов. Американцы выдвигают в залив мощные силы, включая ядерное оружие.
Мао заявляет прилетевшему Громыко:
«Если американцы начнут атомную бомбардировку Китая, наши войска отойдут вглубь страны, увлекая врага. И тогда по американцам ударят русские».
Места для Сахарова – как раз между ними. Премьера в разгар сусловской кампании против Сахарова. Сахаров подходит к своему ряду, советские официальные лица видят его – и начинают радостно приветствовать: «Здравствуйте, Андрей Дмитриевич!» Это говорят те люди, которые на официальном уровне полностью поддерживают сусловскую линию. Радзинский напишет: «Этой великой империи, которая кажется вечной, как египетская пирамида, скоро не будет. Страна, где сама власть показывает, как она презирает собственные решения, долго не просуществует».
Начальник Московского управления культуры вручает ему текст пьесы с правками. И шепотом поясняет: «Это правил Михаил Андреевич». Радзинский пишет: «Я шел потрясенный – второй человек в государстве занимается чтением какой-то пьесы.
Особенно интересно, что он вычеркивал. Дело в том, что в пьесе цитаты из речей Сократа были взяты из знаменитого сочинения Платона. У Суслова был хороший вкус: он правил в основном Платона. На полях Суслов рекомендовал Платону, как надо писать».
Так вот Суслов и говорит: «Как же можно печатать книгу Казакевича, в которой Зиновьев называет Ленина товарищем и Ленин называет Зиновьева товарищем. Ведь Зиновьев – враг народа. И, значит, не надо рассказывать, что он вместе с Лениным в шалаше жил».
В конце 1964 года возникает идея создать службу изучения общественного мнения при газете «Правда».
Суслов усматривает в этом вредное влияние Запада, говорит: «Ненужное нам это дело. Пусть они там у себя этим занимаются».
Он, как и многие миллионы, не знает, как можно жить по-другому. Он – эталон советского аскетизма. Он мало ест, он годами одет в одно и то же. Ему больше и не надо. По его мнению, и никому больше не надо. Не надо есть лишнего. Одеждой никому не надо выделяться.
Первая попытка приобрести фильм была сделана годом раньше, но Суслов тогда выступил категорически против. Суслов сказал, что фильм может иметь для советского человека вредные последствия.
Хрущев про Суслова и при Суслове говорит: «Вот пишут за рубежом, сидит у меня за спиной старый сталинист и догматик Суслов и только ждет момента сковырнуть меня. Как считаете, Михаил Андреевич, правильно пишут?»
По поводу премьеры «Идиота» Смоктуновский напишет: «Это был последний раз, когда в этом театре на премьере было ползала. Ползала эти неистовствовали. Может показаться нескромным, но большего успеха в драматическом театре никогда не встречал. Аплодировали тридцать две минуты. Это было утомительно, но приятно».
Нужно работать в хороших театрах, где-нибудь в центре. Поезжайте в Москву. Москва – это жизнь, ритм, споры, возможности, борьба – прекрасно, Кеша.