Латунная табличка на двери была начищена до блеска, напоминая своим желто-золотистым цветом его солдатскую пряжку. Та также ярко блестела. А начищенная и надраенная до сих пор хранится у него в шкафу вместе с гимнастеркой, вместе с медалями.
Но здесь, на табличке, не было звезды и лишь гипнотизировали крупные буквы «Председатель горисполкома».
Поселку всего несколько месяцев назад было присвоено название города, но здесь в поселковом совете, делящем с местной милицией холодный одноэтажный барак, ничего не изменилось.
Такая же скромная обстановка, бедная мебель и та же добрая и заботливая секретарь, Любовь Сергеевна.
— Что Ванюша случилось? — приветливо спросила она, оторвавшись от стопки бумаг и папок.
Ивана она всегда называла так: «Ванюша». И неизвестно, почему его такого большого под два метра мужика, фронтовика, награжденного орденом солдатской Славы и такого сурового на вид. Неизвестно, почему. Может потому, что глаза у Вани были голубые — голубые и волосы светло-русые кудрявились над ними, зонтиком выглядывая из-под его любимой фуражки.
А может потому, что знала она его еще маленьким, его отца и мать знала, когда — то они вместе трудились в артели, где потом, уже в военное время посылал на фронт сорок первый комбинат большие фанерные кабины для аэросаней.
А может потому, что Иван до сих пор, скоро десять, лет как победа отгремела, не был женат, так и оставшись для нее Ванюшей.
Посёлочек этот, ставший в од
... 
