Ярким примером в этом контексте послужил громкий скандал с известным американским бизнесменом Буном Пикенсом (Boone Pickens), который в 1980-х годах как-то приобрел 26% акций в японской компании Koito Manufacturing Company, которая, однако, не захотела впускать его в свой совет директоров. Пикенс, известный своими спекуляциями, агрессивными поглощениями и рейдерскими захватами на американском рынке, потребовал увеличить свои дивиденды с 3 до 5 центов за акцию, а это никак не входило в планы развития японской компании. Koito Manufacturing Company являлась одним из основных поставщиков компании Toyota Motor Corporation, которая, имея всего 19% доли, тем не менее, располагала тремя местами в совете директоров Koito, что было непонятным и раздражающим для американцев. Все же дело было в том, что Toyota была не только акционером Koito, а главным покупателем ее продукции, с которым давно уже сложились доверительные и долгосрочные деловые отношения, намного важнее, чем просто 19% доли. Именно поэтому мнение Toyota было для Koito решающим, а авантюрные цели быстрых прибылей американцев не имели значения. В компании Koito попросту проигнорировали американца с его 26% акций. При этом интересно, что еще одним акционером Koito была компания Nissan, другой конкурирующий японский автопроизводитель, однако это нормально и довольно часто встречается в Японии
Таблица также показывает, что проценты владения не превышают 10% и чаще всего не превышают даже 5%, традиционно держась на уровне 2—3%. Это означает, что перекрестное владение акциями во многом является символичным — компании ни в коем случае не стремятся поглотить друг друга или оказывать доминирующее влияние. Каждая компания, прежде всего, принадлежит сама себе и своим сотрудникам, и это является одним из важных феноменов японского бизнеса.
В 1982 году одна из торговых комиссий Японии провела исследование среди сотни крупнейших компаний страны небанковского сектора, которое выявило, что эта сотня являлась «материнской» для других 2995 японских компаний, а вообще имела всего 8529 аффилированных компаний. Все эти компании были не просто переплетены друг с другом, а почти все были завязаны на универсальные торговые компании (подробнее ниже), а также имели иерархичную структуру поставок различных товаров друг другу, представляя собой сложные пирамиды. Из-за этой сложной взаимосвязанности западные экономисты часто называют Японию «архипелагом кейрецу»[1]
К началу 1990-х годов из двадцати крупнейших в мире банков девять были японскими, из них шесть в верхней десятке. Четверка крупнейших в мире банков — все японские — в 1990 году обладала активами на 1,6 триллионов долларов (примерно 3,8 триллионов в долларах 2023 года), и это было больше, чем обладали тридцать крупнейших банков США в то время[10].
К концу 1980-х годов финансовый пузырь в Токио раздулся до неимоверных размеров. Стоимость рынка японских акций в два раза стала превышать своимость американских акций, хотя ВВП Японии был вдвое меньше ВВП США[11]. Недвижимость в Токио стала настолько дорогой, что земля под Императорским дворцом в Токио стала дороже, чем вся недвижимость штата Калифорния в США. Капитал японского инвестиционного банка Nomura стал больше капитала пяти крупнейших американских инвестиционных банков вместе взятых[12].
Итог, конечно же, был предсказуем. «Пузырь», в конце концов, «лопнул», погрузив экономику Японии в глубокий кризис.
Так, к середине 1990-х годов японские компании в Азии, без учета Индии, создали рабочие места на 1,3 миллиона человек. Количество зарегистрированных в Азии японских компаний достигло 10 995, а в США 5 270 компаний[7].
Поток инвестиций из Японии в Таиланд, Индонезию и другие азиатские страны стал очень благотворным для экономик этих стран. И прежде всего потому, что японские компании выносили за рубеж свои производства. Как сообщал журнал «Business Week» за апрель 1998 года[8], компании в Юго-Восточной Азии, контролируемые японцами, увеличили производство электроники и автомобильных компонентов на 30%. Каждая третья производственная компания в Юго-Восточной Азии связана с японцами, и их общий экспорт достиг 70 миллиардов долларов США. Например, экспорт японских производителей в Таиланде составил 45% от всего экспорта Таиланда, на Филиппинах 37,3%, в Индонезии 23,2%, в Сингапуре 11,6%, в Южной Корее 9%, в Гонконге 5,7% и в Китае 5,8[9]. Все это, конечно же, дало огромный положительный эффект для экономик и торговых балансов этих стран, но не менее важным было то, что эти страны получили трансфер технологий от японцев
огромные финансовые ресурсы на экономическую экспансию в другие страны.
Важнейшим рынком для японских инвестиций были США, и особенно недвижимость — в Нью-Йорке, Калифорнии и на Гаваях. Компания Sony Corporation в 1989 году купила американскую медиа-корпорацию Columbia Pictures за 3,4 миллиарда долларов. Знаменитый Рокфеллер-Центр в Нью-Йорке был куплен японцами за 1,4 миллиарда долларов. Другое здание в Нью-Йорке Exxon Building было куплено компанией Mitsui Real Estate за 625 миллионов долларов, хотя изначальная цена была 510 миллионов — Mitsui захотели попасть в книгу рекордов Гиннеса[4].
Богатых японцев привлекали вложения уже не просто в производство, а даже в предметы роскоши. Один японский магнат из сектора недвижимости выкупил гольф-клуб Pebble Beach за сумасшедшие 880 миллионов долларов[5]. Другой магнат из Осаки заплатил 90 миллионов долларов за картину Ван Гога «Портрет доктора Гаше».
Американцев захлестнула паника, что «японцы скупают всю Америку». Хорошей иллюстрацией того времени является вышедшая в 1992 году книга известного писателя Майкла Крайтона под названием «Восходящее солнце» (Michael Crichton, «Rising Sun»), где описывался феномен богатства и мощи японцев, которые в конце 1980-х годов начали хозяйничать в США, скупая все вокруг и устанавливая свои правила[6]
Между тем, сильное удорожание японской йены имело и положительные стороны, а именно увеличение покупательной способности и инвестиционых возможностей японских компаний за рубежом.
Экспортируя все предыдущие годы за рубеж крупные объемы высокотехнологичных товаров, японские компании и их объединения кейрецу скопили огромные финансовые ресурсы. А так как импорт был не так высок — в стране кроме сырья почти все было своего производства — то излишек был существенным и торговый баланс сильно положительным. Американский инвестиционный банк Merrill Lynch подсчитал, что в 1984—95 годах кумулятивный излишек по текущему счету Японии составлял ежегодно примерно 900 миллиардов долларов[3]. Это были деньги, которые надо было куда-то инвестировать, и японские компании начали направлять свои
Тем не менее, крепкий доллар делал американские компании неконкурентоспособными (страдали экспортеры зерна и другой сельскохозяйственной продукции, автопроизводители, производители высокотехнологичных товаров), и в 1985 году правительство США созвало очередную валютную конференцию — «Плаза Аккорд». В Нью-Йорке собрались министры финансов и главы центробанков пяти стран — США, Великобритании, Японии, ФРГ и Франции, которые, под давлением США, договорились поднять курсы своих валют. Японская йена подорожала с 240 до 140 йен за доллар США, что стало очередным сильнейшим ударом по производителям и экспортерам Японии. По мнению многих экономистов, это событие стало одной из главных причин последующей стагнации японской экономики — «потерянных десятилетий».
График выше демонстрирует, что до начала 1970-х годов курс йены к доллару США был стабильным и составлял ровно 360 йен за доллар, как и было зафиксировано после войны. Это несло с собой множество положительных эффектов: стабильность и предсказуемость валютной системы, что позволяло Банку Японии спокойно стимулировать производственную экономику, а предприятиям планировать свои инвестиции и будущие доходы. Это было время японского экономического чуда.
Однако в 1971 году состоялась отвязка доллара США от золота, и с этого началась эпоха плавающих валютных курсов и нестабильности. Сначала йена подорожала до 308 за доллар (Смитсоновское соглашение), затем в 1973 году наступил нефтяной шок, в результате чего по Японии ударила инфляция. Однако сильная промышленная экономика, ориентированная на экспорт, продолжила зарабатывать валюту и снова усилила йену на фоне растущей инфляции доллара (что было вызвано усиленным «печатанием» уже ничем необеспеченных долларов для покрытия расходов на войну во Вьетнаме, а также программы стимулирования медицинского сектора «Great Society» президента Джонсона).
Выросшие цены на нефть резко повысили издержки, и себестоимость выпускаемой продукции оказалась намного выше, ударив по конкурентоспособности и прибыльности предприятий. Предприятия стали приостанавливаться и увеличивать количество увольнений. Начала снижаться общая покупательная способность в стране, уменьшился спрос, и это увеличило показатели инфляции. В 1974 году индекс потребительских цен вырос на 26%, а общий уровень цен на 37%[1]. Инфляция в свою очередь практически парализовала инвестиционные планы компаний, которые оказались в неопределенности, не понимая, стоит ли инвестировать крупные средства в свое развитие или теперь это не окупится. Также, это существенно подорвало кредитное стимулирование экономики со стороны государства, которое теперь стало больше ориентироваться на рыночные механизмы, существенно уменьшив роль МИТИ и монетарно-фискальных органов — Министерства финансов и Банка Японии.