автордың кітабынан сөз тіркестері Империя в поисках общего блага. Собственность в дореволюционной России
Куницын считал «народ» носителем суверенитета и верховным собственником ресурсов страны: «Земли и вещи, завладенные народом, принадлежат в его собственность; они зависят от верховной власти народа и не могут быть другими ни употребляемы, ни присвояемы без его на то согласия». Для Куницына народная собственность состояла из двух частей: «публичная собственность» и частная собственность людей, но власть народа над частной собственностью рассматривалась просто как «право защищать вещи, принадлежащие членам оного [народа] противу притязания и нападения других народов». Следовательно, власть имеет только значение публичное, а не частновладельческое, она основана на единодушном согласии, которое порождает гражданское государство
Вторая модель, представленная в наиболее радикальной форме Жан-Жаком Руссо, полагала, что страна принадлежит «народу», и ограничивала роль государства по части собственности тем, что государство ответственно за охрану национальных богатств142. Политические работы Руссо были чрезвычайно популярны в России, они широко цитировались и комментировались как европейскими143, так и российскими авторами144. Александр Петрович Куницын, профессор права и философии в Царскосельском лицее и Санкт-Петербургском университете, использовал политические идеи Руссо в своей работе «Право естественное» (она вышла
. Как выяснилось, процедур для экспроприации частной собственности не существовало. Екатерина II ввела модерное понимание собственности в российскую жизнь, однако она не определила, какими должны быть отношения между частными собственниками и обществом, и не создала механизмов для разрешения споров частных собственников с государством. Расплывчатыми оставались границы как государственной собственности, так и права государства отбирать чью-то собственность для общественных нужд. В отдельных случаях государство осмеливалось посягнуть на частную собственность, однако осознание необходимости разработать общие правила для экспроприации потребовало много времени
Схожим образом Екатерина пыталась представить как щедрый дар приватизацию, которая на самом деле была необходимостью. Надо сказать, что и впоследствии, в конце XIX века, правительство отказывалось взяться за управление природными ресурсами, ссылаясь на неприкосновенность частной собственности. На самом же деле одной из главных причин этого отказа было отсутствие необходимых средств управления: бюрократический аппарат с трудом справлялся с существующим казенным имуществом. Долгое существование крепостного права тоже, в сущности, во многом объяснялось недостатком административных и финансовых ресурсов: приватизация публичной власти позволяла государству возложить местную власть на помещиков, сокращая государственные расходы и обязательства.
основы модерной системы собственности были заложены в царствование Екатерины II, которая подтвердила свободу дворян от бремени обязательной службы и установила неприкосновенность частной собственности дворян как их особую монополию и привилегию56. Как бы ни складывалась история собственности до ее правления, Екатерина претендовала на роль создательницы права собственности в России. В целом претензии Екатерины небезосновательны: идея собственности-как-свободы и само слово «собственность» в его новом значении появились в России именно во времена ее «просвещенного» правления57
свидетельствовали о нежелании губернаторов сообщать властям о наличии памятников, так как они почти наверняка стали бы источником головной боли, требуя заботы и расходов
Законопроект комиссии 1876 года так и не стал законом, и на практике археологи определяли, что считать памятником, а что нет, исходя из чисто хронологических критериев: художественная ценность памятников обычно не принималась во внимание, и заслуживающим охраны считался всякий «старый» объект. Этот подход порождал множество проблем и конфликтов в тех случаях, когда профессиональные организации археологов получали полномочия на снос и реставрацию всех старых зданий. Старые церкви, оставшиеся без надзора и угрожавшие рухнуть в любой момент, нередко непримечательные и даже, по мнению многих местных жителей, уродливые, охранялись ради их возраста, к большому неудовольствию местных священников, прихожан и городских властей.
Разнообразные
Вплоть до «открытия» русской иконописи в 1890‐х — начале 1900‐х годов русское средневековое религиозное искусство считалось неудачным результатом культурных заимствований из поздней Византии, поделившейся с Россией остатками своей погибающей художественной культуры568
Считалось, что сооружения XVIII и XIX веков — эпохи интенсивной «вестернизации», расцвета барокко и классицизма в архитектуре — не достойны сохранения. Поскольку главным критерием оценки стала оригинальность, все здания и произведения искусства, созданные в период «вестернизации», были заранее исключены из категории исторических памятников. Официальная «Записка для обозрения русских древностей» (1851) в качестве рубежа, отделявшего исторические «памятники» от обычных объектов искусства и архитектуры, называла 1700 год567.
В течение долгих лет анализ архитектурного наследия по большей части сводился к проблеме заимствования566