Кітаптан алынған дәйексөздер Хиппи в СССР 1983–1988. Мои похождения и былиавтор Виталий Зюзин
Для себя теперь, особенно после прекрасного фильма «Дом Солнца»18, я определяю это движение как стихийную самоорганизацию романтических натур, которые поодиночке были окружены безумной идеологией, лживой действительностью с ее бессмысленными и глупыми карьерными стремлениями окружающих и невозможностью попасть в западный мир свобод. Свобод от государственного контроля и установленных неестественных форм жизни.
Хоть хиппи и называли себя выспренне — «дети цветов», но в большинстве своем в ежедневном поведении, особенно между собой, когда не надо показывать свою особость, проявлялись самые обычные человеческие качества и слабости характеров, которые многих доводили до банального алкоголизма и наркомании, бессмысленного бродяжничества и полной социальной неустроенности. А когда появлялись у них дети, то это была зачастую катастрофа…
. Хотя консультант по разборкам с властями сидел на лавочке. Им был папа Ильи Гущина, отставной полкан синих органов (я потом числился в его строительном кооперативе, одном из первых в С
А у нас Витя Цой, Кинчев и Гребенщиков, при огромной популярности, работали кочегарами, сторожами и дворниками, как мы с Поней, Шурупом, Сашей Локомотивом и даже иногда докторами наук без пяти минут… То есть про тебя уже фильмы снимают и ты «ждешь перемен», а тебе, с одной стороны, часть олды — «рок бывает только англоязычным», а с другой — в филармонию не берут, концерты проводить не разрешают, но трудоустройства требуют. Мы это часто между собой обсуждали.
Хочу еще добавить важное соображение в «Три источника и три составляющие силы хиппизма»13, образно говоря. Про рок.
Для объяснения того, как было «у них» и как «у нас», приведу пару примеров о них. Я часто встречаю одного из первых парижских хиппи, Алана. Когда я его расспрашивал, как жили они, как вместе тусовались, он толком и ответить не может. Общего почти ничего и не было у них, никаких мест тусовок, вписок, легенд и мифов, героев и антигероев… Не знакомились даже толком друг с другом, не было принято. Так и жили все параллельно, не пересекаясь в настоящую дружбу и коллективную сплоченность, что в Париже, что в провинции. Ну срубят они тогда где-нибудь бабла, съездят в Сен-Тропе или пустятся в путешествие через всю Переднюю Азию в Индию и Непал. И все. Партнеры по путешествию, не более… Еще был один из бывших в 60–70‐е хиппи на Монмартре, Бернар, который все малюсенькие поселки от Стамбула до самого Катманду помнил, а ни одного своего приятеля вспомнить не мог, потому как и не было их на самом деле. Очень вроде знающий человек, рассуждавший с толком о многом, но алкоголь, враг всего живого, его источил. Умер примерно в 2011-м.
Главное, чтобы толк был. А толк вырастает из системного подхода.
Ну а мы тогда двумя парами — я с Володей Поней и Машка с Ромашкой — двинулись сначала по железной дороге, а потом автостопом в Крым. На Лоо вышли, искупались, отлежались, но когда мы погрузились в электричку, меня прихватило, и я побежал в жутко грязный туалет на станции. Чуть не остался. Ромашка так размахивал руками на перроне и таким на меня орал матом, что поезд даже попридержали… Подъезжая к паромной переправе в Крым, ночевали в стогах сена в вишневых садах практически на Таманском перешейке. Лепота! Объелись и изляпались так, что потом годами вишню видеть не могли.
Далее, уже ближе к белоснежному кораблю-санаторию ЦК партии в четвертом ущелье, жили две пары системных литовцев, и мы ночью несколько раз ходили к ним в гости, освещая себе тропинку над обрывом, держа в руках светлячков. В одном месте слева от нас отвесная скала метров в десять переливалась светом этих жуков, и это сияние было просто волшебно.
Сильно расстроенный, я, однако, продолжил свой путь на следующий день. К вечеру я добрался до Горячего Ключа, а дальше пришлось идти полночи пешком в абсолютной темноте, так что часто сбивался с дороги в кювет. Ни звезд, ни луны, ни фонарей, ни огонька вдали. Вдруг сильный луч прожектора издалека, сзади меня, осветил пространство, и возник глухой рокот, который по мере приближения превращался в сотрясающий все на свете гул. Я несколько испугался такой напасти в скифской степи, начавшей вздыматься по сторонам курганами, так что можно было предположить приземление инопланетян. Спрятался в яме, и скоро мимо меня с ревом и скрежетом гусениц об асфальт стали проноситься куда-то танки. Целый танковый полк, штук около ста машин, пер куда-то к морю. Купаться, что ли, собрались или усмирять взбунтовавшихся отдыхающих? Впечатление было сильное и неприятное. Перед рассветом меня подобрала добрая молодая учительница, предварительно спросив, не бандит ли я. Это был акт большого мужества, потому что у нее на заднем сиденье спала малолетняя дочь. В этот день я проехал немного через Джубгу и далее по берегу до Агоя и заночевал, а проснувшись, обнаружил дикий чеснок, которым и позавтракал с хлебом. Бывали такие места, что разъезжающие беспрестанно машины совсем не хотели брать, потому что пугались подобных незнакомцев с непривычным внешним видом и потому что их поездки все были местными, в радиусе нескольких километров, и им понятно было, что мы едем намного дальше. Кстати сказать, в СССР автостоп был развит в отдельных небольших районах, и то там в основном ездили за деньги. Мы же принципиально (принципы были хорошо подкреплены пустыми карманами) передвигались бесплатно. Хотя бывали случаи, когда водители силой вымогали деньги.