Ливия была не из тех, кто подставляет другую щеку, она скорее придерживалась принципа «око за око», и Энджи была почти уверена, что мать до сих пор не простила ни ее, ни тем более Джулиана.
Они любят друг друга, и никто их не разлучит. Он обвел пальцами эти последние слова, написанные неряшливым почерком Энджи: вот бы бумага была на ощупь как ее кожа после секса, теплой и пульсирующей, но это всего лишь
окном белыми, красными и желтыми огоньками мерцал город, его здания и улицы, над бабушкиной квартирой на шестнадцатом этаже и под ней — человеческое море.
В то мгновение ему хотелось, чтобы ничего не менялось, чтобы время застыло и он остался бы с Энджи навсегда. Он и представить себе не мог другой жизни, не мог представить, как это — хотеть этой другой жизни.
