Саадат Хасан Манто

Избранные рассказы

© К. В. Струков, перевод на русский язык, 2023

© ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Вступительное слово Мухаммада Халида Джамали

В 2022 году в России вышел в свет сборник стихотворений Фаиза Ахмада Фаиза, а сегодня мы удовольствием представляем российским читателям произведения Саадата Хасана Манто. Проект по переводу пакистанских поэтов и писателей на русский язык был начат моим другом и предшественником Шафкатом Али Ханом. Для меня большая честь быть свидетелем выхода второй книги.

Пакистан дал миру многих великих поэтов и писателей, которые внесли неоценимый вклад в развитие литературы на языке урду. Саадат Хасан Манто (1912–1955) был одним из самых выдающихся драматургов, пишущих на урду, автором множества коротких рассказов. Был посмертно удостоен высшей гражданской награды Пакистана Нишан-э-Имтиаз (Награда за выдающиеся заслуги).

В своем творчестве Манто исследовал широкий спектр тем, включая проблемы феминизма и сексуальности в консервативном обществе Южной Азии. Вопросы гуманизма, лицемерия, бессмысленности насилия и страдания, которые он поднимает на страницах своих произведений, выходят далеко за рамки времени и географии.

Известный критик литературы на урду доктор Салим Ахтар писал, что творчество Манто остается актуальным даже спустя полвека – потому, что автор не боится изображать темные стороны человеческой природы.

Манто вдохновляли такие гиганты русской классической литературы, как А. С. Пушкин и Ф. М. Достоевский. А в его коротких рассказах явно прослеживается влияние А. П. Чехова и М. Горького, которые, как и Манто, изображали жизнь маргинализированных слоев общества.

Саадат Хасан Манто переводил русскую литературу на урду. В сборник рассказов под названием «Русси Афсане» («Русские рассказы») вошли «Три вопроса» Л. Н. Толстого, «Служанка» и «Отпрыск» А. П. Чехова, «Двадцать шесть мужчин и девушка» М. Горького. А в предисловии к этой книге Манто отдал дань уважения таланту А. С. Пушкина, отметив, что его повесть «Пиковая дама» с художественной точки зрения лишена каких-либо недостатков.

О рассказе Манто «Тамаша» («Зрелище»), повествующем о резне в Амритсаре 1919 года, литературный критик отзывался так: «После изучения русской литературы переводчик написал рассказ в русском стиле. Место действия этой истории больше похоже на Москву, чем на Амритсар».

В одной из своих работ Манто рассказывает, что его увлечение Россией было настолько сильным, что он часто смотрел на карту мира, планируя сухопутный маршрут, чтобы добраться до этой страны.

Несмотря на значительное влияние русской литературы на творчество Манто, сам он на русский язык переводился очень мало.

Ничто так не сближает людей, как искусство и литература. За последние десять лет, благодаря развитию двусторонних отношений и взаимовыгодному сотрудничеству, между Пакистаном и Россией установилось глубокое взаимопонимание. Публикация рассказов Манто на русском языке станет еще одним шагом на пути к укреплению связей между нашими народами.

Назначение послом Пакистана в Российской Федерации – это огромная честь для меня. По приезде в Москву мы с моей семьей не могли не отметить, с каким трепетом в России относятся к искусству и литературе. Это вдохновляет нас на дальнейшее изучение ее богатейшей культуры.

Надеюсь, что рассказы Манто будут тепло приняты российскими читателями и литературными критиками.

Приятного чтения!

Мухаммад Халид Джамали,

Чрезвычайный и Полномочный Посол Исламской Республики Пакистан в Российской Федерации

Биография и творчество Саадата Хасана Манто (вступительная статья к. ю. н. Струкова К. В.)

Пакистанский писатель Саадат Хасан Манто приобрел известность как один из лучших мастеров короткого рассказа на урду первой половины двадцатого века. Его произведения отмечены множеством престижных наград и по праву считаются шедеврами мировой литературы.

Манто – автор одной повести, двадцати двух сборников рассказов, пяти сборников радиопьес, трех сборников эссе, ряда статей и киносценариев. Многие из них переведены на иностранные языки.

Произведения Манто поднимают универсальные вопросы добра и зла, но при этом позволяют понять и социально-культурную специфику Пакистана и Индии. В рассказах Манто, поклонника русской классической литературы, много стилистических особенностей и морально-нравственных проблем, характерных для произведений Максима Горького, Л. Н. Толстого, А. П. Чехова, других известных российских писателей. И этим он может быть особенно интересен для русскоговорящего читателя.

Саадат Хасан Манто (11.05.1912–18.01.1955) родился в местечке Самбрала близ индийского города Амритсара в семье потомственных юристов. Он гордился, что его предки являлись кашмирскими пандитами, некогда перешедшими в ислам. Саадат Хасан был младшим ребенком в семье. Мальчик жил и воспитывался дома вместе с сестрой. Трое братьев, будучи сыновьями отца от первого брака, были намного старше Манто, они получили юридическое образование в одном из университетов Южной Африки, после чего пошли по стопам родителя.

Гулям Хасан, отец писателя, надеялся, что его младший отпрыск не будет выбиваться из общей колеи и станет юристом. Но интересы Манто лежали в сфере литературы, склонность к которой он проявил в довольно раннем возрасте. Будучи учеником восьмого класса, мальчик с энтузиазмом писал статьи для школьной газеты, которые получали множество хвалебных отзывов. Много читая, он постепенно увлекся театральной деятельностью, организовав с товарищами драматический кружок. Отец не поощрял подобных увлечений сына, считая их бесполезной тратой времени. Однако с этим ничего не удавалось сделать. Мальчик с ранних лет не отличался усердием и прилежанием, добиваясь успехов лишь в тех сферах, которые были ему действительно интересны. Он рос озорным, непоседливым и упрямым. Имея склонность к бунтарству, Саадат Хасан нередко специально поступал вопреки воле отца, чем навлекал на себя нешуточный гнев. В противовес отцу, мать семейства была мягкой женщиной, не пытавшейся как-либо ограничивать детей.

По мнению Манто, суровость отца и доброта матери сформировали его как личность. Многие современники отмечали, что он, будучи тонким и отзывчивым человеком, мог нередко быть вспыльчивым, резким и нетерпимым в отношении окружающих.

Бесспорно, большое влияние на становление Саадата Хасана оказала общественно-политическая обстановка в Индии тех лет – в частности, борьба за независимость от Великобритании и последовавшее вслед за обретением суверенитета образование Пакистана.

Серьезное значение в жизни любого человека играет его образование. Учеба в ее строгих академических рамках давалась мальчику с большим трудом. Детство и юность Манто прошли в родном Амритсаре, в школах которого он получил начальное и среднее образование, умудрившись при этом дважды провалить экзамены на аттестат зрелости. В 1931 году будущий светоч пакистанской литературы поступил на гуманитарный факультет местного колледжа Хинду Сабха. Из-за слабого знания урду (в семейном кругу говорили на панджаби) вступительные испытания дались ему лишь с третьей попытки.

Во время обучения в колледже Манто вместе с двумя своими друзьями знакомится с модным журналистом Абдулом Бари Алигом, который работал штатным корреспондентом в политической газете с левым уклоном «Мусават». Под его влиянием юноши загорелись революционными идеями, стали поклонниками иностранной литературы, прежде всего русской и французской. В то время на урду и английский были переведены многие книги западных писателей. Студенты колледжа читали произведения А. П. Чехова, Ф. М. Достоевского, Л. Н. Толстого, Максима Горького, И. С. Тургенева, А. С. Пушкина, Виктора Гюго, Жан-Жака Руссо, Ги де Мопассана. Именно по совету Бари-сахиба молодой Манто решил попробовать себя в качестве переводчика художественной литературы, согласившись перевести с английского на урду повесть Виктора Гюго «Последний день приговоренного к смертной казни». На работу ушло всего две недели. Перевод был опубликован в 1933 году одним из издательств Лахора под названием «Рассказ заключенного». Затем вместе с товарищем Хасаном Аббасом он переводит мелодраматическую пьесу Оскара Уайльда «Вера, или Нигилисты». Также в скором времени выходит сборник Манто под названием «Русские рассказы», где он собрал воедино свои переводы на урду литературных шедевров российских классиков. Наряду с художественными произведениями Манто интересуется политическими работами, в том числе трудами В. И. Ленина, Л. Д. Троцкого, М. А. Бакунина и П. А. Кропоткина.

В какой-то момент Саадат Хасан и его друзья пришли к выводу, что у них достаточно сил, чтобы заняться более сложными видами творчества, нежели переводы чьих-то творений. Один из первых совместных проектов был пропитан юношеским нигилизмом и верой в торжество революции. Под влиянием произведений российских авторов, а также Оскара Уайльда молодые люди решили поставить в Амритсаре пьесу под названием «Вера», которая была посвящена свержению самодержавия в России, однако из-за запрета местных властей она так и не была представлена публике.

Примерно в это же время Манто сочиняет собственные рассказы и занимается журналистской деятельностью. Он активно сотрудничает с местной газетой «Благодеяние» и журналом «Вокруг света», где публикует свои переводы и критические заметки, касающиеся иностранной литературы. В период обучения в колледже вышел его первый серьезный рассказ «Зрелище», напечатанный в 1934 году в леворадикальной газете «Народ» и носивший явную антиколониальную, революционную направленность. На фоне литературных успехов учеба по стандартной программе давалась Манто с очень большим трудом. Пренебрежение зубрежкой и посещением занятий быстро сказались на текущей успеваемости. Дважды Саадат Хасан проваливает сдачу экзаменов за первый курс, и его исключают из учебного заведения.

Это событие уязвило самолюбие Манто. Вместе с еще несколькими отчисленными товарищами он решил поступать в Алигархский мусульманский университет. Успешно сдав экзамены, Саадат Хасан смог продержаться в университете всего девять месяцев, после чего был вынужден оставить учебу из-за серьезных проблем со здоровьем (у писателя были слабые легкие).

Покинув Алигарх, Манто отправляется на трехмесячное лечение в один из санаториев Кашмира, потом едет в Лахор и устраивается на работу в периодическое издание «Парас». Спустя непродолжительное время он переселяется в Бомбей (современное название – Мумбай), куда его пригласили на должность редактора еженедельника «Мусаввир». Жизнь в большом городе оказывается очень насыщенной и плодотворной. Помимо редакторской деятельности, Манто подрабатывает сценаристом в кинокомпаниях, пишет тексты для радио. Он приложил руку к созданию многих кинокартин, в том числе таких, как «Бегум», «Восемь дней» (в которой к тому же сыграл одну из главных ролей), «Грязь», «Мирза Талиб». Параллельно Саадат Хасан пишет короткие рассказы, постепенно оттачивая мастерство. Он становится завсегдатаем мероприятий Ассоциации прогрессивных писателей Индии – организации, в которую входили многие талантливые писатели и интеллектуалы, общение с которыми оказало важное влияние на его творчество.

В Бомбее произошли и серьезные изменения, связанные с личной жизнью начинающего литератора. Матушка Манто сватает ему девушку из мусульманской семьи с кашмирскими корнями. В мае 1938 года молодые были помолвлены, однако свадьбу пришлось отложить на год из-за маленького и нестабильного заработка Саадата Хасана: этих денег не хватало на содержание будущей семьи. В те времена кинокомпании нередко выплачивали сотрудникам только половину жалованья, увязывая выплату второй половины с успехом картины, а подработки в качестве сценариста были значительной статьей доходов писателя. Свадьба состоялась 26 апреля 1939 года. Жена Манто, Сафийа, обладала покладистым характером. Она быстро стала терпеливой супругой и заботливой матерью. Финансовое положение семьи Манто почти всегда оставляло желать лучшего, поскольку ремесло литератора в ту пору было занятием, не сулившим серьезной прибыли. Сафийа нередко сетовала по этому поводу и советовала мужу сменить профессию на более доходную – к примеру, открыть небольшой магазин. Несмотря на некоторое расхождение во взглядах, Манто питал к жене самые нежные чувства и считал, что его супружеская жизнь сложилась прекрасным образом.

Примерно спустя год после женитьбы Манто, в июне 1940 года умирает мать писателя. Известие о ее кончине нанесло ему глубокую душевную рану и привело к ухудшению здоровья. На фоне этих событий Саадат Хасан теряет место редактора в еженедельнике «Мусаввир», это сказывается на материальном благополучии семьи. В поисках новой работы он переезжает в Дели, получив приглашение от городской радиостанции. Многие исследователи творчества Манто отмечают, что полтора года жизни в этом городе оказались наиболее плодотворными для автора. Выходят сборники его рассказов «Пар» и «Черные шаровары», публикуется множество статей, увидели свет многочисленные радиограммы. В этот же период жизни писателя настигло новое потрясение – смерть годовалого сына Арифа в апреле 1941 года. Некоторые произведения Манто не проходят местной цензуры, постепенно у него возникает конфликт с руководством радиостанции. Со временем стало очевидно, что Бомбей, несмотря на продолжительное пребывание в Дели, в большей степени пришелся по нраву писателю, и он строит планы по возвращению. Как нельзя кстати главный редактор «Мусаввира» пишет Манто письмо, предлагая ему вернуться в редакцию еженедельника, а кроме того, заняться сценарием для одной киностудии.

Переехав в 1942 году в Бомбей, Саадат Хасан вновь приходит в «Мусаввир» и параллельно пишет сценарии для фильмов. На страницах прессы отдельными изданиями публикуются его рассказы. В частности, в 1943 году увидел свет сборник «Рассказы и драмы», а в 1946-м – сборник радиопьес «Поворот». В 1947 году издается сборник «Удовольствие от удара камнем».

Много работая, Манто поддерживает отношения с друзьями, многие из которых входили в ряды творческой интеллигенции тогдашней Индии. Среди тех, с кем он активно общается, писатель Кришан Чандар, кинорежиссер Шахид Латиф, журналист Ахмад Надим Касми, актер Ашок Кумар.

Жизнь Саадата Хасана в Бомбее была омрачена судебными преследованиями, инициированными властями. В 1942 году консервативная пресса обрушилась на писателя с критикой за рассказ «Черные шаровары», главная героиня которого – продажная женщина. Автора упрекали в посягательстве на нравственные устои общества и непристойности. Поднятая в СМИ шумиха дошла до местных властей, против него завели уголовное дело. Во время слушанья в городском суде Лахора писатель был полностью оправдан. Однако это дело не было единственным в его карьере. Второй процесс был начат в том же году из-за рассказа «Запах». Наряду с обвинениями в безнравственности автору вменяли еще и политическую статью, ставя в вину неприглядное описание женщин-христианок, служивших в Женском вспомогательном корпусе, который обладал в государстве официальным статусом военного подразделения. Все это происходило на фоне ужесточения правительственной цензуры – шла Вторая мировая война, в которой Индия выступала на стороне антигитлеровской коалиции, будучи доминионом Великобритании. Процесс затянулся до 4 мая 1945 года. Приговор вынесли уже после капитуляции Берлинского гарнизона под натиском советских войск – приказ о сдаче столицы был отдан исполнявшим обязанности коменданта города генералом Гельмутом Вейдлингом 2 мая 1945 года. В условиях фактической победы в войне индийские власти могли позволить себе пойти на некоторые послабления в отношении прессы. Дело закончилось оправданием писателя. В период второго судебного процесса начался еще и третий: в 1944 году против Манто выдвинули обвинения из-за рассказа «Пар». Судебный процесс, состоявшийся в феврале 1945 года, несмотря на многочисленные заявления представителей либеральной интеллигенции в защиту автора, закончился тем, что обвиняемого признали виновным, приговорив к штрафу в размере двухсот рупий. Впоследствии это решение отменил суд апелляционной инстанции, Саадата Хасана полностью оправдали. Судебные преследования подрывали душевные и физические силы Манто, вынужденного отрываться от работы и ездить в Лахор для участия в заседаниях.

В Бомбее писатель прожил практически вплоть до объявления независимости Индии и образования Пакистана в 1947 году. Эти события спровоцировали кровавые столкновения между мусульманским и индуистским населением канувшей в Лету Британской Индии. Их последствия имеют место вплоть до настоящего времени. Из-за территориальных споров, в частности Кашмирского конфликта, а также национально-религиозной розни противостояние между двумя молодыми государствами быстро обрело военный характер. В то время в Бомбее происходили массовые антимусульманские выступления, многочисленные погромы заканчивались человеческими жертвами.

Резонно опасаясь за свою жизнь и жизнь близких, Саадат Хасан, будучи мусульманином, как и многие другие жители Бомбея, покидает любимый город и уезжает в Пакистан в январе 1948 года. По дороге он на несколько дней останавливается в Карачи у друга детства Хасана Аббаса, а затем обосновывается в Лахоре (оба этих крупных города вошли в состав Пакистана). Переезжая, Манто надеялся, что со временем ситуация нормализуется и он сможет вернуться. Однако этому не суждено было сбыться. Он приехал в Пакистан, находясь в крайне подавленном состоянии. Несколько первых месяцев прошли в глубокой апатии. Саадат Хасан вынужден был искать новую работу. В этот период двое близких товарищей Манто получают от пакистанских властей разрешение на издание газеты «Сегодня». Они предлагают писателю работать на них, и он принимает приглашение. Публиковавшиеся в этой газете рассказы вошли в сборник «Горькое, кислое и сладкое», который увидел свет в 1954 году. Примечательно, что Манто не выступал ни на стороне Индии, ни на стороне Пакистана, надеясь, что лидеры обеих стран смогут разрешить проблемы мирным путем и положить конец кровопролитию. Эти чаянья оказались напрасны. Конфликт лишь усугублялся. Пытаясь отвлечься от негативных политических событий, писатель стремился с головой уйти в творчество. В это время выходят многие рассказы, так или иначе касающиеся межнациональной розни и противостояния между Пакистаном и Индией – «Тоба-Тек-Сингх», «Последнее приветствие», «Холодное мясо», которые по праву считаются шедеврами. За последнее произведение автор вновь оказался на скамье подсудимых, но теперь уже в пакистанском суде. Это случилось в 1949 году. Как и прежде, обвинения состояли в том, что рассказ носит безнравственный характер и противоречит нормам общественной морали. Судебное разбирательство длилось до января 1950 года. Суд первой инстанции приговорил писателя к трем месяцам лишения свободы и крупному денежному штрафу, однако апелляционный суд полностью оправдал Саадата Хасана.

Несмотря на оправдательный приговор, Манто постоянно сталкивается с травлей со стороны консервативной общественности, видевшей в его рассказах посягательство на нравственные устои нового государства. В отместку критикам Саадат Хасан сочиняет «Вверх, вниз и посередине» – творение, в котором он высмеивает ханжество похотливых представителей среднего класса. За это произведение он вновь попадает под суд. Судья, рассматривавший дело, признался, что является большим поклонником таланта Манто, однако, несмотря на это, приговорил его к штрафу в размере двадцати пяти рупий.

Жизнь Саадата Хасана в интеллигентской среде новой страны не была комфортной. Ассоциация прогрессивных писателей Индии на съезде в мае 1948 года признала Манто реакционным писателем и объявила ему бойкот. Аналогично в 1949 году поступила и Ассоциация прогрессивных писателей Пакистана. Разумеется, это не могло уничтожить годами складывавшиеся дружеские связи в писательском кругу, однако серьезно подпортило репутацию Саадата Хасана. Живя в Лахоре, Манто восполнял потребность в интеллектуальном общении, посещая заседания молодежного Кружка ценителей искусства, члены которого выступали за свободу творчества и недопустимость чрезмерного государственного вмешательства в культуру.

За прожитые в Пакистане семь лет Манто создал немалое количество рассказов, составивших пятнадцать сборников, выпустил четыре книги очерков и эссе.

Еще с юности у Саадата Хасана было пристрастие к курению и алкоголю. Постепенно это переросло в нешуточную зависимость. Дозы спиртного и никотина увеличивались, это подрывало слабое здоровье писателя. Он ничего не мог поделать с пагубными привычками. Во время особенно острых кризисов он даже продавал свои произведения за бутылку. В 1951 году Манто соглашается с доводами родных, что проблема полностью вышла из-под контроля, его помещают в лечебницу для душевнобольных. Шестинедельный курс противоалкогольной терапии оказался эффективным. Восемь месяцев Манто не притрагивался к спиртному, это благотворно сказалось и на здоровье, и на творческих возможностях, но наступил день, когда Манто, решив, что лишняя стопка не помешает, снова сорвался. У него начался длительный запой. Родственники пытались поместить его в больницу насильно, но врачи были не вправе делать это против воли пациента, а Манто категорически не соглашался лечиться.

Саадат Хаасан ушел из жизни 18 января 1955 года в возрасте сорока двух лет. Смерть наступила в результате цирроза печени. Тело писателя захоронено на кладбище Мийани Сахаб в Лахоре. Эпитафию, высеченную на надгробии, составил сам Манто незадолго до своей кончины: «Это – надгробие могилы Саадата Хасана Манто, который и сейчас считает, что имя его было неповторимым словом на скрижалях мира».

В творчестве писателя можно выделить следующие основные периоды:

• университетский (1931–1936),

• первый бомбейский (1936–1941),

• делийский (1941–1942),

• второй бомбейский (1942–1948),

• пакистанский (1948–1955).

Творчество Саадата Хасана Манто вызывало бурный интерес еще при его жизни – в индийской и пакистанской прессе публиковалось множество критических заметок, обсуждалось содержание рассказов, стиль писателя, место Манто в литературе.

В произведениях Манто очевидны политические отголоски того времени. Тема антиколониальных выступлений затронута в таких рассказах, как «Новая конституция» и «Во имя свободы». Угнетение женщин и борьба за их права – в рассказах «Грубость», «Комната с ярким светом», «Лицензия». Национальным и религиозным противоречиям между индуистами и мусульманами посвящены «Теория двух наций», «Завещание Гурмукха Сингха», «Хинди – урду», «Рам Хилаван», «Сахаэ». С индо-пакистанским конфликтом читатель может ознакомиться в сочинениях «Собака Титвалы», «Кхол до» и «Последнее приветствие». Нередко произведения Манто носят автобиографический характер. В числе таковых – «Меня зовут Радха», «Бабу Гопи Натх», «Сирадж», «Мамад Бхай», «Пирун». Многие рассказы Манто посвящены жизни в Бомбее. Значительная часть произведений, вошедших в цикл «Бомбейские истории», также представлена в настоящем сборнике: «Хушия», «Десять рупий», «Дитя Хамида», «Радость поражения», «Конец царства», «Запах».

Большое внимание в творчестве Саадата Хасана уделено описанию судеб бывших людей, что роднит его с таким признанным классиком мировой литературы, как Максим Горький. Героями Горького нередко являются воры, убийцы, пьяницы, картежники, падшие женщины, банкроты – одним словом, люди социального дна, всевозможные антиобщественные элементы, склонные к распутному образу жизни и нарушению закона. И в рассказах Манто в качестве основных (а то и главных) персонажей можно нередко встретить скупщиков краденого, проституток, бандитов, сутенеров, бедняков и прочих ненужных людей, чье существование на первый взгляд лишь мешает нормальному общественному развитию. В качестве примера можно назвать девочку Сариту из рассказа «Десять рупий», которую мать с малых лет заставляет заниматься проституцией, убийцу, грабителя и насильника Ишара Сингха из «Холодного мяса», сутенера Джуху из «Сирадж».

При этом у обоих авторов подобные герои, при всех их безусловных грехах и пороках, нередко смотрятся более благородно, нежели добропорядочные члены общества. В произведении «Макар Чудра» безродная цыганка Радда гордо отвечает зажиточному магнату, готовому купить ее за любые деньги, что орлице не место в вороньем гнезде, и она выглядит несоизмеримо выше незадачливого поклонника, пытающегося добиться ее посредством своего богатства. В рассказе «Дитя Хамида» наемный убийца Дада Карим, помогающий успешному бизнесмену и уважаемому отцу семейства Хамиду умертвить его ребенка, рожденного от продажной женщины, смотрится в подобной жизненной ситуации более цельным, принципиальным, твердым и, как ни странно, порядочным человеком, нежели заказчик этого преступления, готовый любой ценой скрыть свой позор.

Некоторые произведения Саадата Манто близки по духу произведениям Ф. М. Достоевского. У обоих авторов бездна человеческого уродства, страданий и греха нередко служит мрачным фоном повествования, своей тяжестью как бы придавливая того или иного персонажа, постепенно доводя его до крайней степени отчаянья. В такой атмосфере одинокий рассказчик из произведения Федора Михайловича «Сон смешного человека» решает покончить жизнь самоубийством. Осознание того, как много женщин вовлечено в проституцию, понимание безальтернативности повергает в ужас главного героя рассказа Манто «Радость поражения». Оба классика рассказывают о падших женщинах, погрязших в грехе из-за чудовищного стечения обстоятельств, но сохранивших остатки природной чистоты и добросердечности. Примером этого в творчестве Достоевского служит Соня Мармеладова из романа «Преступление и наказание», которая ввиду крайней нищеты ее семейства вынуждена торговать своим телом, а у Саадата Хасана – бывшая проститутка Зинат из рассказа «Бабу Гопи Натх», искренне переживающая по поводу своего грязного прошлого.

Можно говорить о влиянии на творчество Саадата Хасана произведений И. С. Тургенева. Любопытно, что в одном из рассказов Манто («Гилгит Хан») – очевидная схожесть сюжета с тургеневским «Муму». В обоих случаях центральный персонаж – простой подневольный человек, страдающий физическим недугом (у Тургенева это глухонемой крепостной Герасим, у Манто – уродливый официант Гилгит Хан). В обоих случаях герои рассказов – трудолюбивые, исполнительные люди, прекрасно справляются со своими обязанностями. Оба испытывают привязанность к своим питомцам – собакам Муму и Тан-Тан. И обоим приходится сделать непростой моральный выбор, связанный с необходимостью предать смерти единственное, искренне любящее их живое существо. Отличие лишь в том, что герой Манто так и не смог довести начатое до конца, предпочел пожертвовать собой ради спасения близкого друга.

Некоторые рассказы Саадата Хасана пацифистское звучание роднит с произведениями Л. Н. Толстого. У обоих авторов – описание морально-нравственных проблем, духовного кризиса людей, вынужденных столкнуться с ужасами войны. Оба классика говорят, что хорошие люди могут быть с обеих противоборствующих сторон. Учтивый французский капитан Рамбаль в «Войне и мире» искренне признателен Пьеру Безухову за спасение. Он вполне порядочный человек – хотя и состоит на службе в неприятельской армии, пришедшей на чужую землю с враждебными целями. В рассказе «Собака Титвалы» индийские и пакистанские солдаты – обычные люди, лишь волею судеб оказавшиеся по разные стороны линии фронта.

Оба автора говорят о том, что ненависть подогревается предрассудками, из-за этого льются реки крови, в какой-то момент их уже невозможно остановить, как бы этого ни хотелось людям, втянутым в гущу событий. В «Войне и мире» князь Андрей говорит, что война – страшная необходимость, солдаты, убивая друг друга, нисколько не виноваты в этом. В рассказе «Сахаэ» мусульманин, живущий в Бомбее, делится с другом-индуистом пронзительной историей: знакомый индиец, умирая от ран, полученных в случайной стычке с грабителями, просил передать деньги работавшей на него мусульманке. Находясь под впечатлением от услышанного, друг-индуист признается, что ему будет сложно отказаться от мести мусульманам, которые убили его любимого дядю.

У Саадата Хасана, как и у Льва Николаевича, герои обретают духовное прозрение, понимая бессмысленность человеческих конфликтов перед лицом вечности. Андрей Болконский рассуждает о ничтожности мирской славы, разглядывая небо над Аустерлицем. У Манто Рам Сингх («Последнее приветствие»), получив смертельное ранение, в последние мгновения жизни делится с товарищами мыслью о ненужности войны, в которой им приходится участвовать, враждуя с теми, кого они всегда считали своими друзьями.

Стилистически рассказы Саадата Хасана Манто имеют много общего с произведениями Антона Павловича Чехова. Излюбленные стилистические приемы обоих авторов – неожиданные развязки, сочетание трагического и комического в одном рассказе, внимание к деталям, позволяющим лучше понять героев. Нетрудно увидеть схожесть произведений «Иду, господин» и «Спать хочется». Совсем еще маленькие дети, Касим и Варька, заваленные непосильной работой, страдают от хронического недосыпания, терпят унижения от неблагодарных господ. У детей примерно одинаковый круг повседневных обязанностей. В какой-то момент оба они доведены до того, что готовы пойти на крайние меры, лишь бы получить долгожданный отдых. Варька душит ребенка и радуется, что наконец-то сможет уснуть. Касим сознательно калечит себя, чтобы получить освобождение хотя бы от части своих обязанностей и испытывает чувство восторга, когда его замысел удается.

Несмотря на очевидную схожесть произведений Саадата Хасана Манто со многими шедеврами русской классической литературы, они практически не переводились на русский язык. До настоящего времени в России не было напечатано ни одного сборника его рассказов. И это при том, что пакистанский писатель давно обладает мировой славой, а его сочинения публикуются на многих языках мира. Насколько нам известно, до издания этой книги на русском языке было переведено всего восемь его произведений – еще в СССР, и разбросаны они по разным изданиям: «Новая конституция», «Кхол до», «Конец царства», «Крысенок Шаха Даулы», «Цивилизованное кладбище», «Музель», «Тоба-Тек-Сингх» и «Лицензия». Этот сборник рассказов знаменитого кашмирца познакомит с его творчеством широкий круг русскоязычных читателей. Это будет способствовать укреплению культурных связей между Пакистаном и Россией, лучшему пониманию человеческой природы, в тайны которой пытался проникнуть Саадат Хасан Манто.

P. S. Посвящается самой прекрасной женщине на Земле, чье имя, в силу ряда причин, не может быть упомянуто на страницах представленного вашему вниманию сборника рассказов.

к. ю. н. Струков К. В.

Запах

Бесконечные дождливые дни. За окном, омываемые водой, мерно покачиваются листья пипала. На тиковой пружинной кровати, которая теперь немного отодвинута от окна, девушка-маратхи прильнула к Рандхиру.

Листья, словно длинные серьги, громко звенят в мерцающей тьме. Девушка-маратхи прижимается к Рандхиру, будто пытаясь слиться с ним воедино.

Был почти вечер. Он весь день читал новости и объявления в английской газете, а сейчас вышел на балкон глотнуть свежего воздуха. Именно там он и увидел ее, скорее всего, простую работницу канатного завода, укрывшуюся под тамариндом. Громким кашлем он привлек внимание девушки и жестом пригласил подняться к нему.

На протяжении многих дней он ощущал одиночество. Из-за начала военных действий большая часть бомбейских девушек-христианок, которые еще совсем недавно были такими доступными, записалась в Женский вспомогательный корпус. Прочие устроились в танцевальные заведения, расположенные в окрестностях форта, куда разрешалось проходить только белокожим солдатам. В этом крылась подлинная причина затянувшейся печали Рандхира: с одной стороны, доступных христианских девушек становилось очень мало, с другой – Рандхир, считавший себя более утонченным, образованным, здоровым и красивым, нежели бледнолицые солдаты, обнаружил, что двери увеселительных мест закрыты для него по той лишь причине, что его кожа была недостаточно светлой.

До войны у Рандхира были сексуальные связи со многими христианскими девушками, коротавшими вечера недалеко от Nagpara и Taj Hotel. Он прекрасно понимал природу подобных отношений. Ему было известно гораздо лучше, чем этим презренным бледноликим дворнягам, что девушки стремятся заводить романы, отдавая дань моде, но выходят замуж неизменно за какого-нибудь придурка.

Зная об этом, он пригласил к себе девушку-маратхи только для того, чтобы отомстить Хейзел, своей соседке из квартиры этажом ниже. Каждое утро она надевала красивую униформу цвета хаки и выходила на улицу с таким видом, словно ожидая, что все прохожие тотчас же лягут к ее ногам. Рандхир не мог понять, почему его так непреодолимо тянет к девушкам-христианкам. Несомненно, они умели слегка обнажить те части своего тела, которые заслуживали особенного внимания; им было свойственно честно и без особых колебаний заявить, что у них наступили эти дни; они рассказывали пикантные истории о бывших любовниках, а услышав ритмичную музыку, эти прекрасные создания тут же начинали в такт ей подергивать прелестными ножками… Это было обворожительно, но ведь, с другой стороны, многие другие девушки также обладали этими достоинствами.

Рандхир не собирался переспать с девушкой-маратхи, когда приглашал ее подняться к себе. Увидев ее промокшую насквозь одежду, он подумал лишь о том, что бедняжка может подхватить пневмонию, именно поэтому и предложил ей раздеться.

По всей видимости, она поняла сказанное, ибо ее глаза вспыхнули яркими искорками. Рандхир молча вынул из шкафа белое дхоти и протянул ей. Она сняла джинсы, казавшиеся еще более грязными, чем были на самом деле, из-за того, что пропитались влагой. Девушка отложила их в сторону и поспешно обернула дхоти вокруг бедер, попыталась снять обтягивающую блузку, но ее концы были завязаны тугим узлом. Она долго развязывала его изломанными ногтями – намокнув, узел стал слишком плотным, – но, выбившись из сил, сдалась и сказала Рандхиру на маратхи примерно следующее:

– Как мне быть? Он не поддается…

Рандхир сел около нее и начал борьбу с непокорным куском ткани. Вскоре это утомительное занятие переполнило чашу его терпения. Он взял по одному концу узла в каждую руку и резко дернул в разные стороны. Узел разорвался.

Руки Рандхира стали изучать ее тело. Взору его предстали две пульсирующие груди. На мгновение ему показалось, что его руки, словно руки опытного мастера, вылепили из глины две красивые чаши на теле девушки-маратхи.

Ее груди были того же наполовину созревшего, притягательного и наполненного живительной влагой вида, который можно найти в посуде, только что созданной руками гончара. При этом они источали схожее тепло. От этих молодых, идеальных грудей исходил странный внутренний блеск, будто их темный бархат скрывал великолепное сияние, одновременно и существовавшее, и не бывшее. Они напоминали глиняные лампы, горящие в мутной воде.

Бесконечные дождливые дни. И развевающиеся за окном листья пипала. Промокшая насквозь одежда девушки-маратхи валялась, скомканная, на полу, а сама она прижалась к Рандхиру. Тепло ее обнаженного грязного тела вызывало у него такое же ощущение, как купание в суровую зиму в замутненном подогретом бассейне.

На протяжении всей ночи она тянулась к Рандхиру. Эти двое будто слились воедино. Между ними было сказано не более двух слов, но все, что действительно следовало сказать, было выражено их губами, дыханием и руками. Всю ночь руки Рандхира легко скользили по груди девушки-маратхи. Ее крошечные соски с черными кругами пробуждались от этих прикосновений, вызывая в теле такую страстную дрожь, что и тело самого Рандхира начинало дрожать.

Эта дрожь была ему хорошо известна. Он всегда принимал ее с неописуемым удовольствием. И раньше были безумные ночи, когда он прижимался к упругим грудям юных красавиц. Ему уже доводилось спать с девушками, у которых не было хорошего образования, они изливали ему свою душу – хотя этого никогда не стоит делать с посторонними людьми. У него были женщины, которые брали инициативу в свои руки, и ему практически ничего не приходилось делать, чтобы овладеть ими. Но эта девушка-маратхи, промокшая, стоявшая под тамариндом, поднявшаяся к нему в ответ на всего лишь один его жест, почему-то казалась совсем иной.

На протяжении всей ночи Рандхир с упоением вдыхал волшебный аромат ее тела. Он был одновременно притягательным и отталкивающим, исходил отовсюду – от волос, груди, спины, подмышек. Он становился частью каждого вдоха Рандхира. Всю ночь он думал о том, что эта девушка-маратхи, несмотря на все прочие достоинства, никогда бы не показалась ему такой близкой и родной без этого чудесного запаха, исходившего от ее обнаженного тела. Он проникал во все чертоги его разума, будоража мысли.

Именно этот запах слил воедино Рандхира и девушку-маратхи. Они познали друг друга. Достигли запредельной высоты, стали воплощением блаженства, которое, несмотря на скоротечность, кажется вечным в момент ощущения. Эти двое уподобились птице, взмывшей высоко в небо и застывшей над облаками.

Рандхиру казалось, он понимает природу этого запаха, но ему не удавалось ни с чем его сравнить. Чем-то он напоминал запах воды, разбрызганной по грязи. Но это было нечто совершенно иное: в нем не было искусственной приторности, как от лаванды и аттара, он был слишком реальным, таким, как интимные отношения между мужчиной и женщиной.

Рандхир ненавидел потеть. После купания обычно наносил туалетную воду под мышки и другие части тела или же использовал какое-нибудь иное средство, перебивающее запах плоти. Сейчас его удивляло, что он не чувствовал никакого отвращения, когда прильнул к волосатым подмышкам девушки, вместо этого испытал странное блаженство. Ее мягкие волосы под мышками стали влажными от пота. Их запах был загадкой. Рандхир чувствовал, что он ему известен, но не смог бы внятно его описать.

Бесконечные дождливые дни. Он выглянул в окно, увидел развевающиеся промокшие листья. Их стук и шум ветра, казалось, слились воедино. Стояла тьма, но свет мерцал в ней, словно блеск звезд, отраженный каплями дождя и проникающий во мрак ночи. Такие же дождливые дни, как в то время, когда в комнате Рандхира стояла единственная кровать из тикового дерева. Теперь появился еще и диван, а в углу – новенький туалетный столик. Это были такие же дождливые дни в то же самое время года, когда капли дождя несут в себе свет звезд. Но теперь воздух был пропитан ароматом хны.

Диван был пуст. На кровати, где Рандхир повернулся набок, наблюдая за тем, как капли дождя барабанят по листве, засыпала светлокожая женщина, слегка прикрыв руками верхнюю часть обнаженного тела. Ее шелковый шальвар-камиз, бюстгальтер и трусики лежали на диване. Все эти вещи, как и сама женщина, источали великолепный аромат хны. Маленькие блестки, словно пыль, скопились в ее волосах. Румяна, помада и белила на ее лице слились воедино, дабы произвести нужный эффект – сильный, но лишенный подлинной жизни. Ремешок бюстгальтера оставил небольшие борозды возле груди. Груди были молочного оттенка, разбавленного небольшой синевой. Подмышки выбриты так, что казалось, будто их слегка присыпали углем.

Увы, эта красота была не властна над Рандхиром. «Разве это не похоже на то, как если бы я открыл красивую коробку и вынул из нее дорогую книгу или фарфоровую посуду? У нее даже есть царапины, похожие на те, что имеются на богатых обложках и изделиях из фарфора», – думал Рандхир.

Подобные мысли, как правило, посещали его, когда он расстегивал узкие, плотно прилегающие бретели ее бюстгальтера, отпечаток от которых можно было с легкостью разглядеть на спине и груди. На талии также были борозды, но уже от туго затянутого корсета. Тяжелое ожерелье с острыми камнями оставляло на теле вмятины, подобно вонзившимся в древесину гвоздям.

Бесконечные дождливые дни. Капли воды падают на гладкие мягкие листья пипала, издавая звук, который Рандхир слышал в ту далекую, незабываемую ночь. Погода была по-своему прекрасна: внезапно подул приятный прохладный ветерок, к нему примешивался сильный аромат цветов хны.

Руки Рандхира, словно дуновение ветра, пробежали по груди бледной светлокожей женщины. Его пальцы всегда заставляли дрожать ее мягкое тело. Прижавшись к ней, он тут же услышал ее божественный стон. Но как же услышать стон, который он ощутил вместе с запахом той девушки-маратхи, – стон, который был непосредственнее крика младенца, жаждущего молока, стон, который растворился в вечности?

Рандхир продолжил смотреть поверх женщины на оконные решетки. За ними развевались листья пипала. Он стремился разглядеть что-то гораздо более далекое: взгляд был устремлен сквозь мутные облака, где виднелся странный тусклый свет, похожий на свет в груди девушки-маратхи, свет, смысл которого, подобно всем истинным тайнам бытия, был одновременно скрыт и очевиден.

В объятиях Рандхира лежала светлокожая красавица. Тело ее было мягким, как тесто, смешанное с молоком и маслом. От нее исходил опостылевший запах хны, он был неприятен Рандхиру, как может быть неприятен последний вздох в предвкушении смерти. Бесцветный. Безрадостный. Угнетающий.

Рандхир посмотрел на женщину, лежавшую у него на руке, взглядом, подобным тому, как смотрят на простоквашу с ее безжизненными белыми комочками, плавающими в бледной воде. Несомненная красота этой женщины была ему совершенно безразлична. Разум и тело мужчины все еще были поглощены запахом, исходившим от девушки-маратхи, – запахом, во много раз более тонким и приятным, чем у хны, запахом, который он не боялся вдыхать, который пронизывал все его естество.

Рандхир сделал последнюю попытку прикоснуться к бледному телу засыпавшей возле него женщины. Увы, он не ощутил блаженной дрожи. Новоиспеченная жена Рандхира, дочь главы магистрата, получившая степень бакалавра и считавшаяся первой красавицей курса, не могла заставить чаще биться его сердце. В убийственном запахе хны мужчина искал тот самый запах, который в бесконечные дождливые дни, когда из открытого окна доносился шелест листьев пипала, он вдыхал, находясь возле грязного тела девушки-маратхи.

Лицензия

Кучер Абу был очень популярен, а его экипаж слыл самым красивым в городе. Он возил только постоянных клиентов. Ежедневно парень зарабатывал на них от десяти до пятнадцати рупий, этого ему вполне хватало на нормальную жизнь. В отличие от других кучеров он не любил алкоголь, но питал слабость к модной одежде.

Всякий раз, когда его экипаж проезжал мимо, звенели колокольчики, а все взоры обращались на него: «Опять едет этот стиляга Абу. Вы только посмотрите, как он величаво сидит. А какой у него великолепный тюрбан, задранный набок!»

Когда Абу слышал подобные слова и замечал восхищение в глазах людей, он гордо вскидывал голову, а шаг его лошади Чунни ускорялся. Абу всегда держал поводья так, будто в них нет необходимости, будто Чунни не нуждалась в наставлениях хозяина и продолжала бы грациозный бег и без них. Временами казалось, что Абу и Чунни были одним целым, или скорее весь экипаж представлялся единым воплощением жизнеутверждающей силы – какое ее общее имя, если не Абу?

Пассажиры, которым Абу отказывал, нередко сердились на него. Некоторые искренне желали ему зла, извергая страшные проклятья: «Пусть Господь сокрушит высокомерие этого человека, а его карета вместе с лошадью утонет в какой-нибудь реке!»

В усах Абу неизменно играла легкая горделивая усмешка. Многие кучера завидовали ему. Блистательный вид Абу подталкивал их к вымогательству, плутовству, долгам – только лишь для того, чтобы украсить карету латунным обрамлением. Но никому не удалось превзойти уникальный стиль Абу и его элегантность. Ни одному не удалось переманить клиентов, признававших лишь тонгу Абу.

Однажды днем, когда Абу в тени дерева мирно лежал в своей карете и постепенно отходил ко сну, раздался голос. Приоткрыв глаза, парень увидел девушку. Мгновения хватило, чтобы ее цветущая молодость покорила сердце кучера. Она была еще совсем юной, шестнадцати или семнадцати лет – стройная, крепкая, с темной сияющей кожей. С ее ушей свисали серебряные серьги. Ее волосы были разделены изящным пробором, а на кончике заостренного носа имелось небольшое пятнышко, венчавшее всю эту неземную красоту. Она была облачена в длинную куртку и синюю юбку, тонкий матерчатый платок слегка покрывал голову.

– Сколько возьмешь, чтобы довезти до железнодорожной станции? – голос девушки звучал мелодично.

На губах Абу заиграла легкая улыбка:

– Для тебя бесплатно.

Смуглое лицо незнакомки залилось краской.

– Сколько стоит поездка до железнодорожной станции? – повторила она.

Абу задержал на ней свой игривый взгляд:

– Ну что я, такой удачливый, могу с тебя потребовать? Давай уже садись сзади.

Дрожащими руками девушка слегка прикрыла грудь:

– Что ты имеешь в виду?

Абу улыбнулся:

– Давай уже садись. Я согласен на любую плату, которую сочтешь справедливой.

Мгновение незнакомка колебалась, но потом встала на подножку и забралась внутрь.

– В таком случае скорее поехали.

Абу обернулся:

– Куда-то торопишься, счастливая?

– Ты… ты… – девушка собиралась что-то сказать, но остановилась на полуслове.

Карета поехала.

Красавица очевидно нервничала. А на губах Абу играла все та же озорная улыбка.

Ехали уже долго, и девушка не на шутку забеспокоилась:

– Разве мы не должны были уже доехать до станции?

Абу многозначительно ответил:

– Еще нет. Наши пути слились в один.

– Ты о чем?

– Ты не такая наивная, какой пытаешься казаться, правда? Наши пути действительно слились. – Это был момент, когда Абу понял что-то очень важное. – Клянусь жизнью, я твой вечный слуга. Я говорю сейчас истинную правду.

Девушка поправила платок. По ее глазам было ясно, что она уловила значение сказанных ей слов. Она благосклонно отнеслась к ним. Ее мучил вопрос: насколько постоянен Абу? Он умен и хорошо одет, но свойственно ли ему такое качество, как верность? Стоит ли ей забыть о своей станции, с которой ее поезд все равно уже уехал, ради него?

Внезапно голос Абу заставил ее вздрогнуть:

– О чем думаешь, счастливая?

Лошадь весело мчалась вперед. Дул прохладный ветер. Вдоль улицы проносились деревья с неподвижными ветвями. Не было слышно ни единого звука, лишь задорный звон колокольчиков.

Склонив голову, Абу мечтал о сладких поцелуях смуглой красавицы. Спустя некоторое время он привязал поводья к передней скамье и ловким прыжком приземлился на заднее сиденье около девушки. Она не проронила ни слова. Абу страстно схватил ее за руки:

– Доверься мне!

Девушка смогла пролепетать лишь:

– Пожалуйста, достаточно… – но Абу, напротив, прильнул к ней. Она сопротивлялась. Ее сердце билось сильно и быстро, будто хотело вырваться из груди и улететь в небо.

– Эта лошадь и карета для меня дороже жизни, – сказал Абу мягким, любящим голосом. – Но клянусь одиннадцатым имамом, что продам их и куплю тебе золотые браслеты. Я готов носить старую рваную одежду лишь для того, чтобы содержать тебя, как принцессу! Клянусь единым вездесущим Богом: ты первая настоящая любовь в моей жизни. Если ты не будешь моей, я перережу себе горло у тебя на глазах! – Внезапно он отодвинулся от девушки. – Не знаю, что на меня сегодня нашло. Поехали, я сейчас отвезу тебя на станцию.

– Нет, – мягко сказала красотка, – ты слишком настойчиво меня добивался.

Абу склонил голову.

– Приношу свои извинения. Я допустил ошибку.

– А ты сможешь ее исправить? – в ее голосе слышался вызов, как если бы кто-то сказал Абу: «Давай посмотрим, сможет ли твой экипаж ехать быстрее моего».

Он поднял голову. Его глаза прояснились.

– Счастливая… – с этими словами он положил ее руку на свою твердую грудь и дал торжественную клятву:

– Абу отдаст за тебя свою жизнь!

Девушка прильнула к ухажеру:

– Тогда возьми меня за руку.

Абу крепко взял ее руку в свою:

– Клянусь твоей молодостью, что отныне Абу твой вечный слуга.

На следующий день влюбленные сыграли свадьбу. Незнакомка оказалась дочерью сапожника из Гуджарата. Ее звали Инаят, или просто Нити. Она приехала в город с родственниками. Эти люди преданно дожидались ее на станции даже после того, как она не успела на поезд, повстречав Абу.

Молодые были очень счастливы. Кучер, конечно, не стал продавать лошадь и карету, чтобы купить жене золотые браслеты, однако все его сбережения ушли на то, чтобы приобрести для нее дорогие серьги и шелковые одеяния.

Его сердце испытало восторг, когда он увидел ее, раскачивающую бедрами, в новом облачении.

– Клянусь пятью, которые чисты телом, что в мире нет никого красивее тебя, – с этими словами он прижал супругу к своей груди. – Ты королева моего сердца.

Эти двое безмятежно предавались удовольствиям, доступным молодости. Они пели, смеялись, много гуляли, клялись друг другу в верности.

Таким манером прошел месяц – ровно до того рокового дня, когда полиция арестовала Абу. Против него возбудили уголовное дело по подозрению в растлении девушки. Нити всеми силами поддерживала мужа, упорно доказывая его невиновность. Но, несмотря на все ее усилия, Абу приговорили к двум годам тюрьмы. Когда суд вынес приговор, Нити бросилась к Абу в объятья:

– Я ни за что не вернусь к родителям, – сказала она, рыдая, – я буду сидеть дома и ждать твоего возвращения.

Абу нежно коснулся ее живота:

– Благословляю тебя. Я отдал лошадь с каретой Дине. Не забывай брать с него арендную плату.

Родители Нити настойчиво уговаривали ее вернуться, но она отвечала упорным отказом. В конце концов они смирились и отступили, предоставив ее собственной судьбе. Нити стала жить одна.

Каждый вечер Дина давал по пять рупий, чего вполне хватало на текущие расходы. У нее также имелись некоторые сбережения.

Раз в неделю Абу и Нити встречались в тюрьме. На этих свиданиях им постоянно не хватало времени. Большую часть накоплений несчастная тратила на посылки для Абу, чтобы хоть как-то поддержать мужа. На одной из встреч кучера, обратившего внимание на ее голые уши, охватило беспокойство:

– Где твои серьги, Нити?

Девушка утаила неприятную правду:

– Я их где-то потеряла.

– Тебе не нужно так много обо мне заботиться, – рассердился Абу, – как бы там ни было, со мной все нормально.

В ответ Нити не проронила ни слова. Отведенное для посещений время истекло.

Она ушла от него улыбающейся, но, вернувшись домой, бросилась на кровать и горько зарыдала. Она плакала часами напролет, потому что здоровье Абу стремительно ухудшалось. На их последней встрече ей с трудом удалось узнать его. Заключенный в кандалы кучер казался бледной тенью себя прежнего. Нити думала, что обрушившееся на него несчастье и их разлука привели к тому, что он стал чахнуть. Она не знала, что Абу болен туберкулезом и что в его семье эта болезнь носила наследственный характер. Отца парня, хотя он считался гораздо крепче сына, туберкулез быстро свел в могилу. Старший брат Абу слыл сильным молодым человеком, но и его болезнь заставила увянуть.

Сам Абу до последнего не догадывался о своем недуге, однако, столкнувшись с ним лицом к лицу, быстро смирился с неизбежностью. В тюремном лазарете он обратился к Нити с последним напутствием:

– Если б я только знал, что мне суждено умереть таким молодым, клянусь единым вездесущим Богом, не сделал бы тебя своей женой. Я поступил с тобой очень несправедливо. Прости меня. Моя лошадь и карета – главное мое достояние. Позаботься о них. Погладь Чунни по голове и скажи, что Абу шлет свою любовь.

Абу умер, оставив в мире Нити огромную пустоту. И дом опустел.

Но она не была женщиной, готовой сдаваться без боя. Ей удалось справиться с горем. Вечерами приходил Дина и утешал ее:

– Не печалься, бхабхи. Никто не идет впереди Бога. Абу был моим братом. Все, что могу для тебя сделать, с божьей помощью сделаю.

Сперва Нити не разгадала истинного значения его слов. Но приличествующее время траура истекло, и Дина недвусмысленно заявил, что ей бы следовало выйти за него замуж. Когда услышала это, первым порывом было тотчас выгнать его из дома, но она решила повести себя более деликатно:

– Дина, я не хочу делать это второй раз.

После такого разговора Дина начал задерживать арендную плату. Раньше он отдавал ей по пять рупий в день. Теперь же – иногда четыре, а иногда даже три. Говорил, что наступили трудные времена и дела идут не лучшим образом. Затем и вовсе не появлялся по два-три дня. Иногда жаловался, что ему нездоровится, ссылался на проблемы с экипажем. В какой-то момент он зашел слишком далеко, и Нити решила положить этому конец:

– Послушай, Дина, тебе больше не стоит так сильно беспокоиться. Просто верни мне карету с лошадью.

После долгих уговоров и пустой болтовни он все вернул. Нити отдала экипаж Мадже, который считался старым приятелем Абу. По истечении нескольких дней и он предложил ей руку и сердце. Она отвергла и его, и глаза Мадже тотчас изменились – казалось, из них исчезла душевная теплота. Испугавшись этого взгляда, Нити забрала у него лошадь с каретой, отдав их незнакомому кучеру. Тот перешел все мыслимые границы, заявившись поздней ночью совершенно пьяным, чтобы отдать ей деньги, прильнул к ней сразу, как только его впустили на порог. Она отделалась от него с большим трудом, а потом сразу уволила.

Десять дней экипаж простаивал в конюшне. Долги стремительно накапливались: корм, плата за аренду стойла – все требовало денег. Нити была в сильном замешательстве: что ей делать? Все пытались либо жениться на ней, либо изнасиловать ее, либо обмануть. Когда она выходила на улицу, ее встречали презрительными взглядами. Дошло до того, что однажды ночью сосед перелез через ограду и стал домогаться несчастной вдовы. Нити все больше сходила с ума, не зная, как поступить.

Однажды ее посетила мысль, показавшаяся решением всех проблем: а что, если она начнет сама управлять экипажем? Действительно, когда они с Абу ездили на прогулки, ей часто доводилось это делать. Ей были хорошо известны наиболее доходные маршруты. Но как быть в случае общественного порицания? На это ей в голову приходило множество здравых возражений: разве есть какая-то порочность в таком занятии? Разве во многих других профессиях женщины не зарабатывают на жизнь, занимаясь физическим трудом? Одни работают в шахтах, другие в офисах, тысячи делают это дома. Так или иначе, нужно где-то трудиться, чтобы иметь кусок хлеба к столу!

Несколько дней она все тщательно обдумывала – и наконец решилась. Она чувствовала, что ей по плечу справиться с этой работой. Испросив божьей помощи, однажды утром Нити пришла в конюшню. Когда начала запрягать лошадь в карету, кучера были несколько озадачены. Некоторые решили, что это шутка, и расхохотались. Старые представители профессии пытались ее отговорить: мол, так поступать неприлично. Но Нити не обращала на них внимания. Она вывела экипаж из загона, отполировала медную оснастку и, нежно сказав лошади слова Абу, выехала из конюшни. Кучера были ошеломлены ловкостью, с которой Нити вела карету.

По городу быстро разносился слух, что красивая женщина управляет экипажем. Об этом говорили буквально на каждом углу. Люди с нетерпением ожидали момента, когда она проедет по их улице.

Поначалу пассажиры-мужчины сторонились Нити, но вскоре освоились, и девушка начала получать отличный доход. Карете не приходилось простаивать ни на минуту: как только очередной пассажир выходил, на его месте тут же появлялся новый. Иногда клиенты даже затевали между собой ссоры, споря о том, кто первым остановил.

Ввиду того, что работы было слишком много, она решила установить определенный график: по утрам – с семи до двенадцати, в полдень – с двух до четырех. Это нововведение оказалось весьма полезным, поскольку позволяло ей достаточно отдыхать. Чунни тоже была счастлива. Однако Нити не могла не догадываться, что многие клиенты предпочитали ее экипаж только из-за того, что это давало им возможность побыть рядом с ней. Они велели ей бесцельно ездить и отпускали в спину грязные шуточки. Они обращались к ней с каким-то вопросом, только чтобы услышать звук ее голоса. Иногда ей казалось, будто люди тайно покупали ее.

Не ускользнуло от внимания и то, что другие кучера относились к ней враждебно. Однако она была непоколебима. Вера в собственные силы поддерживала ее.

Но вот однажды утром Нити вызвали повесткой в городскую администрацию и сказали, что у нее отзывается лицензия. Причина в том, что по закону женщины не имеют права управлять экипажем. Ошеломленная, Нити спросила напрямую:

– Сэр, почему женщинам не разрешено этим заниматься?

– Запрещено, – последовал сухой ответ. – Ваша лицензия аннулирована.

Нити не отступала:

– Сэр, вы можете забрать мою лошадь и карету, но дайте мне внятный ответ: почему женщинам запрещено водить экипаж? Женщины могут зарабатывать на жизнь, измельчая зерно на мельницах. Женщины могут зарабатывать на жизнь, нося в корзинах на голове тяжелый мусор. Женщины могут зарабатывать на жизнь, просеивая уголь в шахтах. Почему я не могу зарабатывать на жизнь, водя экипаж? Это единственное, что я умею. Карета с лошадью принадлежали моему покойному мужу – почему я не могу распоряжаться этим имуществом по его назначению? Как мне сводить концы с концами? Господин, пожалуйста, смилуйтесь. Почему вы отбираете у меня мой трудный, но честный заработок? Что мне теперь делать? Ответьте!

Увы, муниципальный служащий был непреклонен:

– Иди на базар и найди себе место там. Этим заработаешь намного больше.

Услышав такие слова, подлинная Нити – человек внутри нее – обратилась в прах.

– Да, сэр, – мягко ответила она, завершая разговор.

Вскоре женщина продала лошадь с каретой за такую цену, которую была в силах отстоять, и сразу после этого отправилась к могиле Абу. Какое-то время она молча стояла возле надгробия. Ее глаза были совершенно сухие, словно пустыня, лишенная влаги. Губы женщины приоткрылись, и она произнесла:

– Абу, твоя Нити умерла в стенах городской администрации…

После чего ушла.

На следующий день она подала нужное заявление. Практически сразу ей выдали лицензию, разрешавшую торговать своим телом.

Зеленые сандалии

Жена: Не думаю, что смогу тебя еще долго терпеть. Пожалуйста, разведись со мной.

Муж: Во имя Всевышнего, зачем ты опять начинаешь подобный разговор? Твоя проблема в том, что ты вспыхиваешь из-за любого пустяка и буквально теряешь над собой контроль.

Жена: А твои пороки все время идут с тобой рука об руку… ты ведь и сейчас подвыпивший?

Муж: Я частенько выпиваю, признаюсь. Но никогда не напиваюсь так сильно, как это периодически делаешь ты. В отличие от некоторых, мне всегда удается держать свои чувства в узде и никогда не нести чепухи.

Жена: Значит, я несу чепуху?

Муж: Я такого не говорил. Остановись хотя бы на миг и сама подумай, к чему все эти разговоры о разводе?

Жена: Я просто хочу развестись, и все. Женщина, чей муж не заботится о ней… чего ей еще желать, как не развода?

Муж: Проси о чем хочешь, но только не о разводе.

Жена: Как будто ты действительно можешь мне что-то дать.

Муж: Отлично, еще одно беспочвенное обвинение. Да многие женщины были бы счастливы оказаться на твоем месте. У тебя есть собственный дом…

Жена: Будь проклята такая удача.

Муж: Не будь такой неблагодарной. Что тебя так разозлило? Поверь, я очень люблю тебя, честное слово.

Жена: Да огородит меня Всевышний от такой любви!

Муж: Ладно, хватит паясничать. Девочки уже ушли в школу?

Жена: Какая тебе разница, отправились они в школу, в ад или куда-то еще? Я буду молиться, чтобы их не стало и они не смогли вернуться.

Муж: В один прекрасный день я калеными щипцами вырву твой поганый язык. Желать такие страшные вещи собственным дочерям… Тебе не стыдно?

Жена: Не смей так разговаривать со мной! Это тебе должно быть стыдно! Говоришь с собственной женой без малейшего уважения и почтительности, словно она какая-то уличная девка! Это все результат влияния сброда, с которым ты привык общаться!

Муж: В последнее время ты только и делаешь, что пытаешься все сваливать на меня. Какая только муха тебя укусила!

Жена: Какая муха меня укусила? Ты на себя посмотри, все время мне в затылок дышишь, еще и развод отказываешься дать!

Муж: Хочешь выйти замуж за кого-то другого, не так ли? Завела себе кого-то на стороне?

Жена: Тебе должно быть стыдно. За кого ты меня принимаешь?

Муж: Тогда зачем тебе так нужен развод? Что ты будешь делать, получив его?

Жена: Я сниму где-нибудь комнату и уеду отсюда куда подальше. А еще я буду усердно и много работать, чтобы прокормить себя с детьми.

Муж: Много работать, ха! Каждый день ты встаешь после девяти часов утра, а позавтракав, снова ложишься спать. Встав к середине дня и пообедав, ложишься спать еще часа на три. Много работать, ха! Не обманывай саму себя!

Жена: Вот значит как! То есть я все время сплю, а ты работаешь не покладая рук! Да буквально вчера в этом самом доме был один из твоих посыльных. Он рассказал, что дорогой господин Афсар практически все время дремлет за рабочим столом, опершись на руку.

Муж: Кто этот сукин сын?

Жена: Следи за своим языком!

Муж: Я в ярости, а когда злишься, трудно сдерживаться.

Жена: Я тоже в ярости… злюсь от одного твоего вида, но ни разу не позволила себе выругаться такими грязными словами. Никогда нельзя нарушать правил приличия. Постоянно общаясь со всякими неотесанными грубиянами, ты стал им уподобляться.

Муж: Назови хотя бы одного человека, от которого я набрался чего-то плохого.

Жена: Тот парень, который утверждает, что он преуспевающий торговец тканями… Ты хоть раз обращал внимание на его одежду? Такая убогая и грязная. Утверждает, что у него есть степень бакалавра, но его речь, его манеры, его привычки – все отвратительно.

Муж: Он маджзуб, поэтому не придает большого значения никому и ничему, кроме Творца!

Жена: Что за вздор ты несешь?

Муж: Ты все равно не поймешь. Я зря потрачу время, пытаясь объяснить тебе подобные вещи.

Жена: Неужели твое время так дорого, что не можешь потратить пары минут и объяснить какую-то незначительную мелочь?

Муж: Ну чего ты добиваешься?

Жена: Ничего особенного. Я уже сказала, что мне нужно. Дай развод, я избавлюсь от бесконечных склок. Они превратили мою жизнь в ад!

Муж: Прекрасно, можешь послать за мавлави. Если ты действительно хочешь, я не буду стоять у тебя на пути.

Жена: Где его найти?

Муж: Разве не тебе требуется развод? Если б это было нужно мне – тут через минуту были бы с десяток мавлави! Не жди, что я буду тебе помогать. Это твоя прихоть, решай все сама!

Жена: Ты не можешь оказать мне даже эту незначительную услугу?

Муж: Не могу.

Жена: Разве ты не говорил мне все эти годы, что твоя любовь ко мне безгранична?

Муж: Говорил, но ради того, чтобы мы могли быть вместе, а не разошлись.

Жена: И что мне делать?

Муж: Это решать тебе. Пошли за мавлави слугу. Попроси подготовить необходимые бумаги, я подпишу.

Жена: А как же махр?

Муж: Это меня не касается. Инициатором развода выступаешь ты, не я.

Жена: Вот это новость!

Муж: Твой брат работает адвокатом. Можешь спросить у него. По закону, если развод происходит по инициативе жены, она утрачивает право на махр от супруга.

Жена: Скажи, что развод по твоей инициативе.

Муж: Зачем? Я не хочу разводиться, я люблю тебя.

Жена: Избавь меня от этой лжи. Она давно мне опротивела. Если бы ты действительно любил меня, не вел бы себя так низко по отношению ко мне.

Муж: Когда я хоть раз позволил себе какую-нибудь низость по отношению к тебе?

Жена: Как будто ты не знаешь. Буквально вчера или позавчера вытер свою обувь о мое новенькое сари!

Муж: Клянусь Всевышним, это был не я!

Жена: Видимо, это сделали призраки.

Муж: Я знаю, у твоих дочерей есть подобная привычка, я даже как-то ругал их за это.

Жена: Они не настолько невоспитанные.

Муж: В самом деле? Именно настолько! А знаешь почему? Ты не удосужилась привить им хорошие манеры. Спроси, когда вернутся из школы, вытирали они туфли о твое сари?

Жена: Мне не нужно их ни о чем спрашивать.

Муж: Что пришло тебе сегодня в голову? Если б я знал, мог бы с этим что-то сделать.

Жена: Ты знаешь, что мне нужно. Я много раз говорила тебе об этом. Мне нужно, чтобы ты дал развод и чтобы формально он состоялся по твоей инициативе. Какой смысл жить с мужем, которому нет дела до жены!

Муж: Я всегда о тебе забочусь.

Жена: Тебе известно, что завтра Курбан-байрам?

Муж: Разумеется. Вчера я купил девочкам новые туфли, а неделю назад дал тебе шестьдесят рупий, чтобы купить им платья.

Жена: Ты говоришь об этом так, словно оказал милость сразу мне, моему отцу и отцу моего отца.

Муж: Нет, я не пытался даже намекнуть на это. Просто скажи, что тебя беспокоит на самом деле.

Жена: Ладно. Если ты действительно хочешь знать, шестидесяти рупий оказалось слишком мало. Одна только ткань для трех девочек обошлась в эти деньги. К тому же портной брал по семь рупий за каждое платье. Все еще продолжаешь думать, что оказал жене и дочерям большую услугу? Едва ли это так.

Муж: Значит, ты покрыла нехватку из своего собственного кармана?

Жена: Если бы я этого не сделала, кто бы сшил им платья?

Муж: Сию же минуту возмещу эту разницу. Наконец-то я понял, что тебя на самом деле расстроило.

Жена: Завтра будет Ид.

Муж: Да, конечно, я знаю. Уже заказал двух цыплят… а ты… уже начала готовиться?

Жена: А разве у меня есть для этого все необходимое? Я хотела надеть завтра зеленое сари, к которому заказала пару зеленых сандалий. Я много раз просила тебя узнать в китайской обувной лавке, готовы ли они, но где тебе! Разве тебя беспокоят желания твоей супруги!

Муж: Хвала Всевышнему! Наконец-то все прояснилось. Так все эти бесконечные препирательства – из-за зеленых сандалий? Я принес их из лавки еще два дня назад. Пакет у тебя в шкафу. Сидишь без дела целыми днями – и даже не удосужилась его открыть!

Тоба-Тек-Сингх

Спустя примерно пару лет после раздела 1947 года правительствам Индии и Пакистана пришло в голову осуществить обмен умалишенными – подобно тому, как обмениваются преступниками. Иными словами, мусульмане, пациенты сумасшедших домов в Индии, подлежали депортации в Пакистан, а индийцев и сикхов из психиатрических лечебниц Пакистана должны были отправить в Индию.

Трудно сказать, насколько необходимо было такое решение. Тем не менее после всестороннего обсуждения на нескольких научных конфере