Нет ничего хуже, чем проклятый телефонный звонок посреди ночи. Он никогда не предвещает ничего хорошего. Понятия не имею почему, но жители этой планеты никогда не будят тебя телефонным звонком, чтобы сообщить, что ты выиграл миллион долларов или унаследовал состояние, тебя берут на работу или номинируют на премию. Врач не позвонит в три ночи, чтобы сказать, что ты здоров. С этим можно и подождать. Но о том, что умер кто-то из близких, ты разорен, тебя депортировали в Монголию, что-то сгорело или вспыхнула эпидемия, тебе сообщат немедленно, будут колотить в дверь, вытащат из ванны, выволокут из постели. Будто для них невыносима сама мысль, что еще несколько часов ты будешь жить как обычно – хочется без малейшего промедления обрушить небо на твою голову. Единственное, что не может подождать до утра, – то, с чем ты не сможешь ничего поделать.
3 Ұнайды
Ты становишься сильнее, но, чтобы куда-то войти, надо повернуть ручку.
1 Ұнайды
Посреди смятой постели лежал новорожденный, весь покрытый кровью и слизью, неловко шевеля конечностями. Его глаза ярко светились грязно-зеленым. И он говорил со мной по-польски.
– Монастырь у леса, по дороге направо… – Он зловеще захихикал и заполз в логово из забрызганных кровью тряпок.
А друг – это навсегда. Что-то вроде брата, хотя ничто не связывает. Он может быть и доброжелательным, и объективным. Твои дела его волнуют, но не касаются. Зайдет, поболтает и уйдет – но все равно остается где-то там.
Единственное, что не может подождать до утра, – то, с чем ты не сможешь ничего поделать.
Я только что положил пульт на столик, чтобы свернуть самокрутку, когда среди гипнотически роящихся червячков появилось черное пятно – веретенообразная размытая клякса, слегка похожая на человеческий силуэт, а трещащий, будто электрическая дуга, голос вдруг произнес: «Пеккатор!
Я только что положил пульт на столик, чтобы свернуть самокрутку, когда среди гипнотически роящихся червячков появилось черное пятно – веретенообразная размытая клякса, слегка похожая на человеческий силуэт, а трещащий, будто электрическая дуга, голос вдруг произнес: «Пеккатор!
Мясо ешь? – спросил я из кухни. Она стояла в гостиной, разглядывая выставку моего экзотического хлама, теснившегося на стенах и полках.
– Еще как! У меня покрытые эмалью дифференцированные зубы, когти, один желудок, а при виде газона у меня не текут слюнки. Я хищница.
– А какие-нибудь предрассудки насчет печени? – Внутренность холодильника выглядела бедно и причудливо – стандарт для мужчины-холостяка. Коллекция диковинных маринадов, одинокое яйцо, мумифицированный огурец, окаменелость какой-то доисторической жареной птицы, рассадник пенициллина на порции говядины по-сычуаньски конца эпохи Мин. Гостей я не ждал, и тем более ужина с женщиной. Лоток с замороженной печенью мог либо спасти мое достоинство, либо окончательно унизить и обречь на «Пиццу Джованни».
А друг – это навсегда. Что-то вроде брата, хотя ничто не связывает. Он может быть и доброжелательным, и объективным. Твои дела его волнуют, но не касаются. Зайдет, поболтает и уйдет – но все равно остается где-то там.
Это была вовсе не библейская притча – просто анекдот, который я однажды ему рассказал, споря о смысле молитвы. Речь шла о невероятно набожном человеке по имени Матеус, который, когда в его местности случилось наводнение, отказался эвакуироваться, заявив, что Бог его спасет. То же он сказал, когда к нему приплыли на лодке, а он сидел на втором этаже. То же он сообщил экипажу понтона, военной амфибии и катера пожарной службы, постоянно забираясь все выше, пока наконец не поблагодарил команду спасательного вертолета, настаивая, что будет спасен благодаря Богу, и, пребывая в этой уверенности, утонул. На том свете он, естественно, обратился к Всевышнему с претензиями. Он верил, молился – и что? А Господь слегка рассердился и ответил: «Матеус, я ведь посылал тебе и понтон, и лодку, и катер, и в конце концов, черт побери, вертолет! Что еще я мог сделать?»
- Басты
- ⭐️Триллеры
- Ярослав Гжендович
- Пепел и пыль
- 📖Дәйексөздер