непереносимость фрустрации; преобладание агрессивных импульсов; использование патологического расщепления, нарциссических идентификаций, фантазий о всемогуществе и всеведении, а также идеализации в качестве центральных защитных процессов; нарушения идентичности; состояния диффузной тревоги; нарушение контакта с реальностью, хотя и без полной утраты связи с ней; временная потеря контроля над импульсами, с тенденцией к отыгрыванию вовне; преобладание примитивных объектных отношений; депрессия и крайне инфантильная зависимость от объектов; превалирование прегенитальных конфликтов и тенденция к развитию психоза переноса, вплоть до угрозы кратковременных психотических срывов
9 Ұнайды
В качестве отщепленной структуры эти эксгибиционистские влечения позже обретают автономную идентичность, в значительной степени сформированную интернализованной яростью в отношении самости и родительских фигур. В конечном счете эта «система» становится внутренним врагом, так как подпитывается энергией травмирующих переживаний. Ясно, что впоследствии любое подлинное проявление самости будет активизировать эту внутреннюю систему, пробуждая боль и ненависть, связанную с ней. Но самый мучительный аспект этого процесса состоит в том, что аутентичная самость со своим эксгибиционистским компонентом отщепляется и отступает. В случае пограничной личности вхождение в эту внутреннюю сферу выводит на свет самую мучительную «правду» из всех: бесконечную, пронизывающую пустоту. Расщепление становится образом жизни, и контакт с отщепленными эксгибиционистскими энергиями требует героических усилий, которые лишь немногие предпринимают. Но в то время как обнаружение самости приравнивается к психической смерти, ее укрывательство расценивается как мошенничество. Пограничная личность живет между этими мирами, будучи причастна к обоим, но не принадлежа ни одному; следовательно, отщепление боли неприкаянности приносит лишь временное облегчение.
5 Ұнайды
Когда Фрейд ссылался на «океаническое переживание», он использовал этот термин для рефлексии очень ранних состояний слияния матери и младенца (Eigen, 1987, p. 8, n. 10). Пограничный пациент страдает от отсутствия подпитки и поддержки со стороны этого «Океана». Но, как правило, он знаком с мистической сферой, в которой Океан – это не его собственная мать, а numinosum
2 Ұнайды
У пограничной личности две возможности – отвержения или переживания принятия – переплетены между собой; кроме того, такой человек склонен провоцировать трудности, так как он обычно строит отношения таким образом, что гибельные пророчества исполняются в них сами собой. Если мы хотим понять пограничную личность, мы должны признать, что обычные определения гордыни или всемогущества часто плохо отражают глубинные страхи, стоящие за такими утверждениями, как: «Я стану слишком сильным» или «Я стану столь ненасытным, что сожру тебя».
2 Ұнайды
Когда пограничный пациент считает, что его эксгибиционистские энергии окажутся слишком мощными для другого, нам нужно понимать, что это выражение всемогущества часто отражает его убеждение, что если он действительно прочувствует и проявит свою силу и креативность, то никакой другой человек не сможет соответствовать этим энергиям, и скорее всего, за это отвергнет его. На формирование этой системы убеждений существенное влияние оказали детские переживания пограничного пациента, да и во взрослой жизни проявление эксгибиционистских энергий часто влечет за собой отвержение. Но это ожидание не всегда оказывается верным; убежденность в этом основана на всемогуществе и должна быть поколеблена.
2 Ұнайды
Кроме того, имея дело с пограничным пациентом, терапевт подвержен духу идеализации, который тормозит или блокирует его инициативу. К тому же терапевт ощущает угрозу того, что пациент разоблачит его – тем более, что малейшая поверхностность и любые ошибки терапевта болезненно преувеличиваются пациентом.
2 Ұнайды
На небесах Индры, говорят, есть сеть из жемчужин, сотканная так, что взглянув на одну, видишь другие, отраженные в ней. Так и каждый объект существует в мире не просто сам по себе, но содержит все другие объекты, и фактически является любым другим объектом
2 Ұнайды
Пограничный человек использует идеализацию для защиты, и она доминирует во внутреннем мире специфическим образом. Терапевт может ощутить силу этой идеализации, обратив внимание на растущее дискомфортное чувство неадекватности, когда обесценивается все, что он думает или говорит. Как будто существует некий идеальный стандарт, и каждый должен пройти проверку на соответствие ему. Если кто-то не подходит под этот стандарт, то атака, разоблачающая его недостатки, неизбежна. У терапевта возникает также тенденция довести до сведения пациента ряд убеждений – о том, как должно быть – при одновременном переживании и отрицании защитной природы этой обличительной речи. Результатом такого отрицания становится тенденция к паранойяльности в присутствии пограничного пациента. Терапевт оказывается в ловушке внутреннего мира всех этих «надо», «должен», «следует». Это состояние может серьезно подавлять способность терапевта спонтанно и естественно утверждать то, что он думает, во что верит, или чего хочет
1 Ұнайды
Пограничный пациент – тот, кого преждевременно изгнали из магического мифопоэтического пространства. Такой человек был вынужден структурировать действительность, будучи не готовым к этому. Он зажат между реальностями мифа и рационального мира, слишком трудного для понимания. Пограничный человек находится в пространстве неопределенности между двумя способами переживания мира. Для исцеления необходим возврат к более раннему, мифопоэтическому состоянию в его имагинальной сути,– и это рискованное начинание требует демонтирования защитных структур отрицания и искажения, выстроенных пациентом, чтобы выжить.
1 Ұнайды
Большинство пограничных пациентов живут так, чтобы избежать сильной психической боли вследствие покинутости, и для этого они используют такие психотические механизмы, как защитная идеализация, расщепление, отрицание и обсессивно-компульсивная активность
1 Ұнайды