Всё дело тут не в религии, язычестве или христианстве, а в человеческом обществе, что не любит «белых ворон», людей чем-то непохожих на остальных, «не как все», и эти «белые вороны» и будут то обвинены в случае чего «во всех грехах».
«Вы все еще держитесь языческого обычая волхования, веруете и сожигаете невинных людей. В каких книгах, в каких писаниях слышали вы, что голода бывают на земле от волхования? Если вы этому верите, то зачем же вы пожигаете волхвов? Умоляете, почитаете их, дары им приносите, чтобы не устраивали мор, дождь напускали, тепло приводили, земле велели быть плодоносною? Чародеи и чародейки действуют силою бесовскою над теми, кто их боится, а кто веру твердую держит к Богу, над теми они не имеют власти. Скорблю о вашем безумии, умоляю вас, отступите от дел поганских».[6]
И именно олицетворение языческого жреца, волхва с черным колдуном в народном сознании и стало прямым результатом объявления служителей старых Богов («которые суть демоны») служителями Зла, Дьявола, Сатаны, что (олицетворение) произошло естественно не сразу.
Будто с тобой и сладить нельзя? —
Как нельзя? Вот если б кто набрал костер осиновых дров во сто возов да сжег меня на этом костре, так, может, и сладил бы со мною! Только жечь меня надо умеючи; в то время полезут из моей утробы змеи, черви и разные гады, полетят галки, сороки и вороны; их надо ловить да в костер бросать: если хоть один червяк уйдет, тогда ничто не поможет! В том червяке я ускользну! —
….
Костер облился пламенем, начал и колдун гореть; утроба его лопнула, и полезли оттуда змеи, черви и разные гады; и полетели оттуда вороны, сороки и галки; мужики бьют их да в огонь бросают, ни одному червяку не дали ускользнуть. Так колдун и сгорел! Солдат тотчас собрал его пепел и развеял по ветру.
Почему же для казни был выбран столь «экзотический» способ, как сожжение? Всё объясняется просто, как известно в христианстве только один Бог, языческих же Богов не существует, или же под их личиной выступают «бесы».
И если в первом, случае служители языческих Богов на самом деле ничего не могут, все их «волхования» обман и не имеют никакой силы, отсюда и относительно либеральное отношение в раннем христианском законодательстве к колдунам и ведьмам; то во втором, волхвы и ворожеи творят чудеса «силою бесовскою», в их «колдовской силе» никто не сомневается, так как сила эта идет от дьявола. И языческие жрецы объявляются служителями Зла (именно с большой буквы) и приравниваются к самым черным колдунам, абхичарам, строящим козни против людей. А единственный верный способ окончательно уничтожить черного колдуна, это сжечь его!
В данном случае волхвы убиты не за то, что они волхвы, а за то, что они предводители народного восстания, и если бы во главе толпы стояли простые смерды или знатные бояре, убили бы и их, и не за то, что они смерды или бояре, а за то, что бунтовщики! И причем, смерд возглавивший восстание прослыл бы колдуном, как, к примеру, Стенька Разин, так как это надо еще суметь повести за собой людей! При этом волхвы были именно убиты (казнены), зарублены мечом, топором, повешены на дереве, как обычные преступники, а не сожжены как колдуны или ведьмы
Так, к примеру, эдикт лангобардского короля Ротара от 643 года запрещает христианам верить тому, что женщины могут быть ведьмами и не допускать обвинений в ведьмовстве, а саксонский капитулярий Карла Великого от 787 года, прямо предписывал наказывать смертной казнью не колдунов, а тех, кто напротив, верит подобно язычникам в их существование!
И в этом радикальное отличие античной Греции и Рима от Древней Руси, там процессы о колдовстве шли в обычном гражданском суде. Так что можно предположить, что до крещения Руси, славянские жрецы, как самые компетентные в этом вопросе, а не княжеские тиуны или посадники решали, является этот человек «черным колдуном», ведьмой или нет, и действительно ли нанес он своими «колдовскими» действиями кому ущерб. И вполне могли быть оправдательные («после этого не значит в следствие этого») и обвинительные приговоры.
стану я благославясь, выйду я перекрестясь», но и «черные», « стану я не благославясь, выйду я не перекрестясь»
могли бытовать и воспроизводиться заговорные „письма“ и „тетрадки“. В этом отношении обращает на себя внимание тот факт, что имеются случаи передачи таких „тетрадок“ по наследству, своеобразная династическая преемственность.