Оглавление

*** Пролог ***

Желаем мы того или нет, но многое в нашей жизни зависит от первых лиц государства. Их вкусы, их желания и личные амбиции сказываются на политических решениях, от которых порой зависит жизнь каждого из нас. Если вы не занимаетесь политикой, то это не значит, что в ответ политики откажутся заниматься вашей судьбой. Это произойдет даже помимо вашей и их воли: посредством принятия ими политических решений и их реализации на практике.

Наиболее ярко роль политиков в жизни рядовых граждан проявляется в годы войны. В это время как никогда прежде судьба каждого из нас зависит от деятельности политических лидеров государств.

22 июня 1941 года фашистская Германия напала на Советский Союз. Продвижение немецких войск было столь стремительно, а военные потери Красной армии столь значительны, что крупные политики Англии и США полагали, что СССР постигнет участь Польши и Франции в ближайшие месяцы войны, и не видели смысла в оказании помощи русским. Более того, в случае скорого поражения Советского Союза, направленные ему грузы могли быть захвачены германскими войсками и направлены на войну с Англией и США.

Долгие годы после Великой Отечественной войны многие советские граждане недоумевали, как могло произойти, что Красная армия во главе с великим Сталиным не смогла организовать достойный отпор агрессору, почему враг стремительно продвигался вглубь страны и был очень близок к захвату Ленинграда и Москвы, почему в начале 1941 года погибла целая армия: в германский плен попало 3,8 млн. советских военнослужащих, и еще полмиллиона погибли в ходе сражений?

О состоянии вооружения ярче всех официальных сводок говорит плакат осени 1941–ого: «Товарищ! Вступай в ряды народного ополчения. Винтовку добудешь в бою». На 30 ополченцев в сентябре 1941 г. приходилась одна винтовка, так как из 8 миллионов винтовок, имевшихся накануне войны у СССР, 6 миллионов, хранящиеся на складах прифронтовых округов, вместе с боеприпасами достались врагу в первые месяцы войны.

Советская пропаганда объясняла такую ситуацию тем, что нападение Германии было тщательно подготовлено, что агрессия была совершена вероломно, внезапно; Советский Союз не готовился к войне, мирно созидал, вёл миролюбивую политику, несмотря на войну с Финляндией и Японией, несмотря на ввод войск в Прибалтику, Бессарабию и Польшу. Однако позднее стало известно, что 21 июня 1941 года посол Германии в СССР Шуленбург пытался встретиться с Молотовым и вручить ему ноту об объявлении войны. В то же время Молотов, зная о характере этой встречи, уклонился от неё.

Одновременно, в ночь на 22 июня посла СССР в Германии Деканозова вызвали к министру иностранных дел Германии Риббентропу, который от имени Германии объявил войну СССР.

Сталину были известны сведения, собранные советской разведкой, о чрезмерной концентрации германских войск на границе с Советским Союзом, послания Черчилля, донесения антифашистов Красной капеллы, разведчика Зорге и перебежчиков о начале войны с Германией, но он, «обладая даром предвидения» и уверовав в своё божественное предназначение, свою путеводную звезду, которая привела его на вершину власти, верил только самому себе, своим взглядам на мировые процессы.

В то же время подобранные Сталиным кадры в руководители спецслужб — Л. Берия, В. Абакумов и другие, — по профессиональным качествам оказались не способны должным образом организовать работу по сбору достоверной информации. Работая в атмосфере постоянного страха за свою жизнь, они не смогли отличить правду от дезинформации со стороны Германии, провести объективный анализ с большим трудом добытых данных. Деморализованные культом вождя, они боялись открыть рот, чтобы изложить известные и неоспоримые факты подготовки Германии к войне с СССР, ставящие под сомнение точку зрения Сталина, который не верил, что Германия решится воевать на два фронта, и только подобострастно поддакивали тирану.

Стоит ли ворошить старое? Кому-то это не нравится, но я думаю, что сделать это стоит обязательно, ведь историческая правда и переосмысленный опыт способны уберечь от прежних ошибок и найти верные решения в сложных ситуациях. Это нужно и мертвым, чтобы обелить их в глазах общества, и это нужно живым, чтобы они узнали правду и стремились бороться за нее, зная, что она в конечном итоге восторжествует.

Сообщение о начале войны 22 июня 1941 года гражданам Советского Союза сделал не Сталин и не Левитан от имени Советского правительства, а Вячеслав Молотов. Сталин доверил ему эту миссию не случайно, а в наказание за злую шутку, которая способствовала появлению у Сталина убежденности, что у Германии дела в войне с Британией совсем плохи, и она не решится воевать на два фронта одновременно. Во время встречи с Риббентропом 13 ноября 1940 года, происходящей при налете на Берлин британских бомбардировщиков, на сообщение министра иностранных дел Германии о непобедимой мощи Третьего рейха и близкой развязке войны с Англией, В. Молотов иронизировал: «Если Англия разбита, то почему мы сидим в этом убежище? И чьи это бомбы падают так близко, что разрывы их слышатся даже здесь?» О своей остроумной шутке он рассказал Сталину и того это сильно позабавило. Получая очередную информацию о готовящемся нападении Германии на СССР, он вспоминал находчивого Молотова, высмеивающего немцев, которым оказались не зубам британцы.

Почему же Гитлер решился напасть на Советский Союз и воевать на два фронта? В своей книге «Моя борьба» он не скрывал, что для расширения жизненного пространства Германия под его руководством двинет свои войска на Восток, захватит Украину и бакинскую нефть.

Советский Союз вызывал у Гитлера особую ненависть, так как, воспользовавшись экономическим кризисом в Германии в 1923 году, большевики готовили там социалистическую революцию. С этой целью в Германию направлялись денежные средства, политические и военные советники. Однако немецкому правительству удалось раскрыть тайную деятельность советских властей (в частности, были перехвачены и расшифрованы радиопереговоры немецких коммунистов и их инструкторов из Советской России) и жестоко подавить с помощью националистов силы революционеров.

Адольф Гитлер, планируя очередное нападение, каждый раз дожидался от шефа военной разведки Канариса доклада, что для организации успешного военного вторжения на территорию противника проведена должная подготовительная подрывная работа, ослабляющая его экономическую и военную мощь. Собираясь напасть на Советский Союз в начале мая 1941 года, Гитлер из-за затянувшихся военных действий в Греции и Болгарии был вынужден военную кампанию против СССР отодвинуть на июнь.

Еще ранее, в 1936 году, после вмешательства СССР в военный конфликт республиканцев с фашистами в Испании, глава спецслужб Германии Гейдрих получил задание от Гитлера ускорить оперативные меры по ослаблению военной и экономической мощи Советского государства. С этой целью Гейдрихом была подготовлена секретная операция по уничтожению военной элиты и передовой интеллигенции СССР. В этой работе фашисты широко опирались на контрреволюционные элементы, оставшиеся в стране после Гражданской войны. Активно задействовав своих агентов в России, немецкие спецслужбы развернули в Советском Союзе деятельность по уничтожению лучших военных кадров, специалистов промышленности и науки.

Используя политические противоречия внутри СССР, немецкая разведка спровоцировала сталинскую группировку на активную борьбу за абсолютную власть. В западной прессе систематически появлялись статьи, где постоянно муссировалась подготовленная немецкими политологами тема политического противостояния Сталина и Троцкого.

Верные Сталину люди периодически докладывали, что Троцкий в своих выступлениях неоднократно заявляет о «недовольстве военных диктатом Сталина и ставит на повестку дня их возможное выступление». В своей последней работе «Преданная революция» он призывал коммунистов России совершить государственный переворот, а также предположил, что, если Германия развяжет войну против СССР, Сталину не избежать поражения.

Эта информация заставила Сталина опасаться заговора против него со стороны командиров Красной армии.

В кругах западных дипломатов навязчиво смаковалась тема возможного реванша Троцкого. Всем была известна его кипучая деятельность, когда он руководил захватом власти большевиками во время октябрьский событий 1917 года в Петрограде. Его организаторские способности давали повод к его политическому возрождению, что постоянно держало Сталина в напряжении, внушая ему боязнь быть свергнутым. Полученная неограниченная власть опьянила его, и теперь он боялся ее потерять, опасаясь предательства даже ближайших соратников.

В результате тайной операции, вошедшей в историю под названием «Дело военных 1937 года», выдвиженцы Ежова жестоко и беспринципно расправились с военной элитой страны. Наиболее значительной личностью среди поверженных врагов Германии был маршал М. Н. Тухачевский. Он публично обличал власти Германии в подготовке к войне с Советским Союзом и активно занимался усилением Красной армии. Под стать ему были И. Э. Якир и И. П. Уборевич — командующие Киевским и Белорусским военными округами, разделившие судьбу маршала. Вместе с ними по одному сфабрикованному НКВД делу были казнены еще пять героев Гражданской войны: основатель червленого казачества В. М. Примаков, военный атташе Советский России в Англии В. К. Путна, руководитель Осавиахима Р. П. Эйдеман, начальник академии генштаба РККА А. И. Корк и заместитель командующего Московским военным округом Б. М. Фельдман.

Благодаря Ворошилову, Ежову и его подручным грамотных во­ена­чаль­ни­ков в СССР, которые могли достойно про­тивос­то­ять Кей­те­лю, Манштей­ну и Гу­дери­ану, ста­новилось все меньше.

Эти люди погибли не на поле боя, а в подвалах Лубянки и других тюрьмах страны, а также в «трудовых» концлагерях. Точных данных на этот счет нет, по различным источникам оценивается, что погибло от 25 до 30 тысяч кадровых командиров и военно-политических работников Красной армии и флота. Достоверно известно, что из комсостава 1935 года во время террора погибли: из 16 командармов 1-го и 2-го ранга — 15, из 67 комкоров — 60, из 199 комдивов репрессировано 136, из 397 комбригов — 221. Из четырех флагманов флота погибло четверо, из шести флагманов 1-го ранга — шестеро, из 15 флагманов 2-го ранга — девять. Погибли все 17 армейских комиссаров 1-го и 2-го ранга, а также 25 из 29 корпусных комиссаров. Из 97 дивизионных комиссаров было арестовано 79, из 36 бригадных комиссаров — 34. Была арестована третья часть военкомов полков.

В дневниках Геббельса есть записи о «бойне в Москве», учиненной «больным советским руководством». Когда Гитлер узнал о «раскрытии» в СССР «военно-фашистского заговора» в Красной армии, то смеялся до слёз, а упокоившись, сообщил своим соратникам многозначительно, что «теперь мы должны быть готовы».

Начальник германского генштаба генерал фон Бек, оценивая военное положение Красной армии летом 1938 года, сказал, что с русской армией можно не считаться как с вооруженной силой, так как кровавые репрессии подорвали ее моральный дух, лишили ее умелого руководства и превратили в неповоротливую махину, едва ли способную сопротивляться.

С июля 1940 года Германия стала сосредотачивать на границе с СССР значительные силы, явно излишние только для ее охраны. К маю 1941 на границе с Советским Союзом Гитлер сосредоточил около 100 дивизий, тысячи танков и самолетов, около 4 млн. человек, что нельзя было скрыть. Сталин знал об этом и даже обсуждал данную тему с Гитлером по телефону, но легко повелся на уловки последнего, который сообщил, что тот концентрирует войска на границе с СССР, чтобы сбить с толку англичан, а на самом деле таким образом тайно готовит их к нападению на Англию.

Ответные меры Советский Союз начал предпринимать только со значительным опозданием, с мая 1941 года, планируя перебросить в западные округа 70 дивизий (900 тыс. человек) с Урала и Дальнего Востока, успев к началу войны передислоцировать только 16 дивизий (200 тыс. бойцов).

Несмотря на некоторый перевес в численности вооружения, Красная армия уступала подступившему к ее границам противнику в самом главном — в командном составе, способном умело руководить войсками. К лету 1941 года около 75% командиров и 70% политработников Красной армии служили на своих должностях не более одного года, многие в первые и самые сложные дни Отечественной войны не способны были как следует руководить войсками. Так, из 225 командиров полков ни один не имел академического образования, только 25 окончили военные училища и 200 — курсы младших лейтенантов!

Катастрофичность происходящего была очевидна многим членам сталинского Военного совета уже в 1938 году. Смелость признать это хотя бы в дискуссии была чревата подозрениями в неблагонадежности.

Дыбенко (Ленинградский ВО): «Частью дивизий командуют сейчас бывшие майоры, на танковых бригадах сидят бывшие капитаны».

Куйбышев (Закавказский ВО): «У нас округ обескровлен очень сильно».

Ворошилов: «Не больше, чем у других».

Куйбышев: «А вот я вам приведу факты. На сегодня у нас тремя дивизиями командуют капитаны. Но дело не в звании, а дело в том, товарищ народный комиссар, что, скажем, армянской дивизией командует капитан, который до этого не командовал не только полком, но и батальоном, он командовал только батареей».

Ворошилов: «Зачем же Вы его поставили»?

Куйбышев: «Почему мы его назначили? Я заверяю, товарищ народный комиссар, что лучшего мы не нашли. У нас азербайджанской дивизией командует майор. Он до этого не командовал ни полком, ни батальоном и в течение шести лет являлся преподавателем училища».

Буденный: «За год можно подучить…»

…Дыбенко расстреляли несколько месяцев спустя, когда Ворошилов «разглядел» в бывшем революционном матросе Кронштадта наемника германских фашистов.

Не завершив войну против Великобритании, Гитлер не стал дожидаться, когда СССР в полный рост подготовится к войне — восстановит командный состав Красной армии и перевооружит ее новейшим оружием. Он знал, что в обмен на сырье Советский Союз закупает в Германии станки и вооружение для укрепления своего военно-промышленного потенциала.

На момент начала агрессии против СССР Германия даже не имела количественного перевеса над противником в военной технике. Она смогла сосредоточить только 3909 самолетов, против 10 743, имевшихся в западных военных округах у Красной армии; танков — 4408, против 15 687 у противника; орудий и минометов — 43 812, против 59 787. Противовес в вооружении был явно на стороне СССР, но это не смутило Гитлера, так как отсутствие опытного командного состава, который смог бы привести всю эту плохо обученную махину в организованное движение, у Красной армии не было.

Таким образом, главным мотивом, толкнувшим Гитлера к войне, стала его уверенность в том, что противник, потеряв в 1937—1938 годах основной офицерский состав, не сможет в ближайшее время организовать достойное сопротивление и, не дожидаясь разгрома Британии, начал войну на втором фронте против Советского Союза.

Если бы СССР не лишился героев Гражданской войны во главе с самым талантливым полководцем М. Н. Тухачевским, то начало Великой отечественной войны не имело бы таких катастрофических последствий для Советского Союза. Политикам, как шахматистам, следует делать правильные ходы и принимать верные решения. Слабые, неверные шаги и решения политика ведут к поражению целую страну.

В. И. Ленин признавал, что без военных специалистов бывшей царской армии, одним из которых был Тухачевский, большевикам не удалось бы победить в Гражданской войне. В одной из своих работ он писал: «Если бы мы не взяли их на службу и не заставили служить нам, мы не могли бы создать армию… И только при их помощи Красная армия смогла одержать те победы, которые она одержала… Без них Красной армии не было бы… Когда без них пробовали создать Красную армию, то получалась партизанщина, разброд, получалось то, что мы имели 10–12 миллионов штыков, но ни одной дивизии, ни одной годной к войне дивизии не было, и мы не способны были миллионами штыков бороться с ничтожной регулярной армией белых».

На Западе М. Н. Тухачевский получил прозвище «советского Бонапарта». К концу своей боевой деятельности в Русской императорской армии Тухачевский пришел признанным героем. За полгода он получил 6 боевых наград, причем все награды за подлинные доблести, а не за присутствие на войне. Среди них ордена Анны IV степени с надписью «За храбрость», III степени с мечами и бантом, II степени с мечами; Станислава III степени с мечами и бантом и II степени с мечами; Владимира IV степени с мечами и бантом.

Во время Гражданской войны В. И. Ленин направлял его на самые ответственные участки. Он был организатором создания профессиональной Красной армии, командовал созданной им 1-ой армией Восточного фронта против контрреволюционных сил в Поволжье. По его инициативе к службе в Красной армии в первый год ее становления было привлечено около 8 тысяч кадровых военных бывшей царской армии. Он руководил операциями по разгрому армий белочехов, Колчака, Деникина, стоял во главе войск, подавивших Кронштадтский мятеж и восстание эсера Антонова на Тамбовщине. Белогвардейцы, получив информацию о его прибытии на их фронт, впадали в панику. Только громадные усилия стран Антанты спасли Польшу от неминуемого разгрома в 1920 году, когда войска Восточного фронта Красной армии, руководимые Тухачевским, подошли к Варшаве с Запада, отрезая полякам военные поставки Антанты с Балтики. Не получив должных подкреплений от Южной группировки Красной армии, войска Тухачевского оказались отрезанными хорошо вооруженными и экипированными войсками Пилсудского с французским командным корпусом.

Некоторые историки и публицисты вообще отказывают Тухачевскому в каких-либо полководческих способностях и считают, что расстрел маршала и его товарищей, независимо от справедливости предъявленных обвинений, явился благом для Красной армии, поскольку расчистил путь к высшим должностям Жукову, Рокоссовскому, Коневу, Василевскому и другим генералам и маршалам, показавшим свой полководческий талант в Великой Отечественной войне. Однако Германская армия, покорившая большую часть Европы к 1941 году, имела весь высший офицерский состав с командным опытом Первой мировой войны.

Следует отметить, что Тухачевский по праву считается одним из крупнейших зачинателей военно-научных работ в Красной армии. Он является автором около 120 работ по вопросам стратегии, оперативного искусства, тактики, воспитания и обучения войск.

Тухачевский был одним из инициаторов издания и редактором «Советской военной энциклопедии», принимал активное участие в подготовке трехтомного издания «Гражданская война 1918—1921 гг.» Он неустанно призывал командные кадры изучать военное дело всех времен и народов. В 1919 году Тухачевский организовал во время условий непрекращающихся боевых действий на Восточном фронте курсы штабных и строевых командиров, где лично прочитал курс лекций по вопросам военного искусства. Отправлять в бой совсем неопытных людей, делать из них и их подчиненных пушечное мясо, казалось ему дикостью.

Обладая обширными знаниями в военной области, Михаил Николаевич тонко чувствовал мировые тенденции развития военной тактики и вооружения. Заняв важный пост заместителя наркома по вооружению в 1931 году, Михаил Николаевич сразу энергично взялся за создание новейших образцов военной техники и перевооружение РККА более совершенным оружием. Будущие войны он называл войнами моторов и разрабатывал тактику применения танков, самолетов, военных кораблей и средств радиосвязи. Большой интерес Тухачевский проявлял к созданию ракетного оружия. Именно он стоял у истоков создания в Красной армии воздушно-десантных войск и радиолокационной разведки.

Видимо, разглашение сведений об уничтожении военных кадров РККА накануне войны до сих пор очень неприятная и нежелательная тема для сохранивших свое влияние в стране родственников политического руководства и сотрудников спецслужб. Анализ открываемых спецслужбами документов и их состояние говорит, что скорей всего, в свое время неудобные властям документы подверглись подтасовке и изъятию из архивов. Например, исчезла красная папка с документами, свидетельствующими о сотрудничестве М. Н. Тухачевского с германскими военными, о существовании которой упоминают в свих воспоминаниях сотрудники германских и чехословацких спецслужб. Так или иначе, но тема наличия в Красной армии в 1937 году заговора или же его отсутствия до настоящего времени не раскрыта достаточно убедительно.

Чтобы ответить на вопрос, существовал ли заговор военных или же расправой над высшим командным составом Красной армии во главе с Тухачевским стала иная причина, написана эта книга. На мой взгляд, ответ даст анализ жизненного пути маршала Тухачевского.

Детство М. Н. Тухачевского

Михаил Николаевич Тухачевский родился в Москве. В метрической книге Московской Феодоро–Студитской (Смоленской иконы Божией Матери) за Никитскими воротами церкви, за тысяча восемьсот девяносто третий год, в части первой о родившихся, имеется запись о том, что Михаил Николаевич родился 3 февраля 1893 года, крещен 5 марта того же года; вероисповедания православного. Интересен факт, что церковь, где крестили Михаила Тухачевского, была известна тем, что ее прихожанином был знаменитый полководец А. В. Суворов, и в ней были захоронены родные генералиссимуса.

Отец маршала Николай Николаевич Тухачевский происходил из старого дворянского рода. Многие его предки служили в лейб-гвардии Семеновском полку. Со дня его основания в потешном семеновском войске служил его дальний предок Михаил Артамонович Тухачевский. В составе Семеновского полка Тухачевские участвовали и в знаменитой Полтавской битве.

Прадед маршала Александр Николаевич Тухачевский проходил воинскую службу офицером в лейб-гвардии Семеновском полку с 1811 г., участвовал в Отечественной войне 1812 г., в Бородинском сражении и в заграничных походах русской армии 1813–1814 годов. Дослужившись до командира роты и получив чин капитана к 1820 году после расформирования «старого Семеновского полка» был переведен в Галицкий пехотный полк подполковником. В 1831 году он погиб во время «польского похода» фельдмаршала Паскевича.

А. Н. Тухачевский был женат на сестре своего однополчанина тоже семеновца Пьетро Липранди, сына итальянского иммигранта из Генуи.

Его сын, дед Михаила, Николай Александрович Тухачевский получил образование в Пажеском корпусе — самом престижном военном учебном заведении России, однако неспособный к военной службе по состоянию здоровья был вылущен с чином губернского секретаря. В 1847 г. он был уволен с государственной службы и в последующие годы занимал выборные должности мирового судьи, уездного предводителя дворянства в Орловской губернии. Он женился на Софье Валентиновне Гаспарини дочери Орловского дворянина-помещика Валентина Петровича Гаспарини, или, на русский манер, «Гаспарина» — так часто его именовали в канцелярских документах Орловской губернии. Жизнь Николая Александровича неожиданно оборвалась в 1876 г. в 51 год. Воспитание несовершеннолетних детей легло на плечи его жены Софьи Валентиновны Тухачевской, урожденной Гаспарини.

Прадед Михаила Тухачевского по материнской линии Валентин Гаспарини 1785 г/р рождения, бывший австрийский подданный, уроженец г. Триеста, из дворян, оказался в России в составе наполеоновской Великой Армии в 1812 г., был ранен под Смоленском и взят в плен. В декабре 1812 г. — сентябре 1813 г. в г. Орле, где он содержался в плену, формировался легион из бывших военнослужащих военнопленных наполеоновской армии. 27 бывших офицеров (французов, итальянцев, голландцев) и среди них Валентин Гаспарини пожелали вступить в подданство Всероссийского Престола. В чине капитана 2 августа 1813 года его отправили служить в Тифлисский пехотный полк, где командиром полка был выходец из Италии генерал-майор Дельпоццо.

После увольнения в 1817 году с военной службы В. П. Гаспарини поступил на «статскую», к 1835 г. достиг чина коллежского советника («гражданского полковника»). Он женился на орловской дворянке, в браке с которой имел 9 детей, в том числе 2 сыновей и 7 дочерей. Его 6-й дочерью была бабушка маршала Софья Валентиновна.

Раннее детство Михаила Николаевича связано с родовым имением Александровское Дорогобужского уезда Смоленской губернии, где семья жила с ранней весны до поздней осени. К концу 90-х годов 19 века в помещичьем имении осталось 200 гектар не слишком плодородной земли. Хозяйством не очень умело руководила мать Николая Николаевича Тухачевского Софья Валентиновна. У нее в услужении находилась крестьянка из ближнего села Княжино Мавра Петровна Милехова.

Мавра едва умела писать, но была красавицей и от природы очень жизнерадостной и умной девушкой, так что Николай Николаевич легко влюбился в нее. Девушка ответила ему взаимностью и вне брака стали рождаться дети.

Кроме Михаила, вне брака, родились его старшие брат Николай (1890) и сестра Надежда (1892), а также брат Александр (1895).

Несмотря на то, что женитьба на крестьянке закрывала Николаю Николаевичу путь в светское общество, мешала получить особо доходное место из выборных должностей в дворянском собрании, его любовь к Мавре и привязанность к детям оказалась сильнее светских условностей, и он сообщил матери о своем решении обвенчаться с Маврой.

Софья Валентиновна имела прогрессивные взгляды и согласилась с решением сына породниться с семьей бедного крестьянина Петра Прохоровича Милехова, у которого, кроме Мавры, было еще четыре дочери.

Так как родители Михаила Тухачевского обвенчались только в 1896 году, то только через три года после рождения на Михаила выдадут свидетельство о рождении — на основании определения Смоленского окружного суда (как незаконнорожденному), и только 31 июля 1901 г. в Смоленске юного Михаила причислят к дворянскому роду его отца Николая Николаевича Тухачевского.

Имение Тухачевских Александровское было не очень доходным. Ситуация была усугублена тем, что глава семьи Николай Николаевич не особо помогал матери Софье Валентиновне в ведении хозяйства, зато любил подолгу играть на рояле, много читал, обожал лошадей, бега и скачки, карты и наделал много долгов, так что имение несколько раз закладывалось и перезакладывалось. Кроме того, от природы он был человеком мягким и не мог пойти на жесткие меры, чтобы собрать недоимки со своих арендаторов земли — безземельных крестьян, чтобы понемногу выправить ситуацию.

Несмотря на расточительный образ жизни, Николай Николаевич не выносил пьянства, за обедом никогда не подавалось вино, и даже рюмок не было в доме. Кроме того, он привил детям интерес к книгам.

Однако самое большое влияние на воспитание Михаила оказала его бабушка Софья Валентиновна, находившая время и на внуков. Она была прекрасной пианисткой, в юности училась у известного музыканта и композитора Антона Рубинштейна, любила играть произведения Бетховена, Листа, Моцарта. В молодости она вращалась среди представителей творческой элиты. Во Франции она близко познакомилась с великим Шопеном и полюбила его музыку. Кроме того Софья Валентиновна была близко знакома с известными писателями Жорж Санд и И. С. Тургеневым, для которого была прототипом героини его рассказа «Вечер в Сорренто». В Москве она посещала музыкальный кружок его возлюбленной Полины Виардо.

Она привила любовь к музыке и музыкальный вкус своему сыну Николаю Николаевичу, прекрасно игравшему на рояле, часто музицировала с ним в четыре руки на рояле.

Под ее влиянием братья маршала — Николай, Александр и Игорь — стали профессиональными музыкантами, получив образование в Московской консерватории.

Михаил тоже питал большую страсть к музыке, но делил её с тягой к военному делу, что было связано с рассказами бабушки о военных доблестях его предков.

*** Переезд во Вражское ***

В 1898 году Тухачевским пришлось за долги продать имение Александровское, и они перебрались в имение близ села Вражского в Чембарском уезде Пензенской губернии, где у Тухачевских поначалу было более тысячи десятин земли. Семья обосновалась на хуторе, расположенном в трех километрах от села Вражского, в одноэтажном деревянном доме с пятью жилыми комнатами.

По соседству недалеко от Вражского проживал дядя Николая Николаевича, генерал-майор Михаил Александрович Тухачевский, на которого могла опереться многодетная семья в трудную минуту.

Пензенский край имел литературную славу: в девятнадцати километрах от Вражского находилось имение бабушки Михаила Лермонтова — Тарханы, где в склепе покоилось тело поэта; в уездном городе Чембаре учился Григорий Белинский, а в Пензе нес гражданскую службу Салтыков-Щедрин. В среде местной интеллигенции край назывался «мордовскими Афинами».

Будущий маршал был необыкновенно подвижным и живым ребёнком, не знавшим устали на выдумки и шалости. Никакие наказания не могли испортить ему настроение. Охотнее и чаще всего, как все мальчишки, он играл в войну и очень любил бороться. Несмотря на горячность, никогда не старался отомстить обидчику. И уж ни в коем случае не жаловался. Мальчика отличала удивительная доброта, неиссякаемая потребность кому-нибудь помочь, за кого-нибудь заступиться.

Михаил очень рано стал проявлять интерес к воинской службе. Рядом земель по соседству с имением Тухачевских ранее владел генералиссимус А. В. Суворов. Его бывшие крепостные крестьяне очень гордились своей принадлежностью к великому полководцу, называли себя истинными «суворовцами», распространяли о нем легенды, что способствовало почитанию культа военных в этих местах. Будущего маршала увлекали рассказы о походах и сражениях великих полководцев. С детства у него была любовь к военным, будь то солдат, пришедший на вольные работы, или заехавший в гости исправник, важно было, чтобы человек был в военной форме. Когда в гости к Тухачевским приезжал двоюродный брат Николая Николаевича полковник М. Н. Балкашин в форме офицера Русской императорской армии, он буквально с порога наскакивал на него и обнимал, тут же завладевал его шашкой и фуражкой. Он заставлял дядю рассказывать разные героические эпизоды из войн, где принимала участие русская армия, про подвиги русских солдат и офицеров. Русскую военную историю он знал превосходно, преклонялся перед Петром Великим, Суворовым и Скобелевым. Особенно Михаил любил гостить у своего двоюродного деда генерала Михаила Александровича, выше авторитета которого не признавал.

Под влиянием отца Михаил рано научился читать и читал много, запоем. Во Вражском была большая библиотека. Его увлекала военная тематика: «Записки о Галльской войне» Юлия Цезаря, «История генералиссимуса князя Суворова» Фукса и «Генералиссимус князь Суворов» Петрушевского, биографии Кутузова и Багратиона, походы Ганнибала. Став постарше, он уже зачитывался историей покорения Кавказа во времена Ермолова и Паскевича, трудами известного немецкого теоретика 19-го века Карла фон Клаузевица.

Мечтая стать военным, мальчик стал настойчиво воспитывать в себе смелость и решительность, старался всё делать самостоятельно. Михаил овладел искусством верховой езды, которая осталась для него любимым развлечением. Постарше он стал заниматься с гирями, вырабатывать в себе силу и выносливость, любил бороться и редко кто из сверстников мог побороть его.

Глава семейства был убежденным атеистом и в духе непримиримости к религии воспитывал своих детей. Самым воинственным безбожником рос Михаил. Он выдумывал всевозможные антирелигиозные истории, чем часто обижал мать и живущую у них доме набожную домработницу и портниху Полину Дмитриевну.

Однажды после нескольких безуспешных замечаний по поводу антирелигиозных высказываний сына, рассердившись не на шутку, Мавра Петровна вылила на голову Мише чашку холодного чая. Тот вытерся, весело рассмеялся, и продолжил как ни в чем не бывало свой рассказ.

Во Вражском семья еще больше выросла: здесь у Михаила родились брат Игорь (1900) и три сестры: Софья (1901), Ольга (1903) и Елизавета (1905). Всего же у Николая Николаевича и Мавры Петровны было 9 детей: четыре сына и пять дочерей.

Однако и на новом месте глава семьи Николай Николаевич был столь же нерасчетлив в отношениях с крестьянами-арендаторами, как и в Александровском, поэтому Тухачевские едва сво­дили кон­цы с кон­ца­ми, посто­ян­но ис­пы­тывая ос­трую нех­ватку денег.

Вскоре из Вражского семья переехала в Пензу. В 1904 году в 11 лет Ми­ха­ил пос­ту­пил в 1-ю Пен­зен­скую гим­на­зию. Его сверстники учились во втором, а то и в третьем классе.

В конце XIX — начале XX века благодаря достижениям русских атлетов большой интерес у мальчишек вызывала французская борьба. Как раз в эти годы начались выступления борцов в цирках многих городов России, в том числе и в Пензе. Гимназисты, подражая борцам, называли себя именем того или иного борца, устраивали свои чемпионаты по борьбе. Михаил, будучи старше и выше всех одноклассников, выступал под именем Поддубного и по силе значительно превосходил каждого из них, при этом даже редко кто из одногодков-старшеклассников мог побороть его.

Весть о начале Русско-японской войны всколыхнула провинциальное общество. Все жители живо интересовались известиями с фронта, а они не очень радовали.

Январские события 1905 года в Санкт-Петербурге, когда в ходе демонстрации погибло больше тысячи человек и ранено около шести тысяч, еще больше всколыхнули общество. Царская власть резко потеряла авторитет в народе.

Скоротечное поражение русской армии в Русско-японской войне вызвало бурю негодования. Население было разочаровано военным руководством русской армии и царем, гибель «Варяга» оплакивала вся страна.

Не очень хорошо шли дела и у братьев Ни­кола­я и Михаила Тухачевских в гимназии. По всем предметам тройки, а по некоторым и двойки с осенней пересдачей. Положительные оценки только по одному предмету — французскому языку, благодаря бабушке, хорошо знавшей несколько иностранных языков. Кроме этого, братья часто пропускали занятия. Во втором классе Михаил пропустил 127 уроков, в третьем — 193, в четвертом — 149! В 1907/1908 учебном году Михаил Тухачевский вообще не посещал гимназию в Пензе. Это было связано с материальными трудностями большой семьи, где на руках у матери было восемь детей в возрасте от 2 до 18 лет, которые часто болели. Вернувшись к учебе через год, он попал в класс к малолеткам (12 лет), учиться с которыми способному парню в 15 лет, видевшему в себе внешнее сходство с Наполеоном и снимавшемуся в его излюбленной позе со скрещенными руками, было уже оскорбительно.

Революционные события 1905—1907 годов, охватившие Пензу и многие уезды губернии, оказали сильное влияние на формирование личности Михаила Тухачевского. Общество ждало революционных перемен.

Уже весной 1905 года к забастовкам пензенских железнодорожников присоединились учащиеся практически всех учебных заведений города: землемерного училища, духовной семинарии, художественной школы, реального училища, женских и мужских гимназий. Они срывали занятия, устраивали протестные акции, выдвигали требования о демократизации педагогического процесса.

Город и губерния были охвачены страшными террористическими актами, которые совершались вчерашними учениками. В январе 1906 г. в Пензе были убиты генерал-лейтенант Лисовский и полицмейстер Кандауров, в январе 1907 г. на выходе из театра был застрелен губернатор Александровский, в мае этого же года юные эсеры совершают убийство ректора духовной семинарии, архимандрита Николая. В окрестностях Пензы часто горели дворянские усадьбы.

По окончании 4 учебного года руководство гимназии просило Николая Николаевича Тухачевского забрать сыновей Николая и Михаила из учебного заведения по причине их плохой учебы и недостойного поведения Михаила, вступившего в открытый конфликт с директором гимназии Беляевым Николаем Александровичем.

12 мая 1909 года перед началом занятий во время утренней молитвы он столкнулся в коридоре с директором гимназии. Тот поинтересовался: почему Михаил опоздал на молитву? В ответ Тухачевский, не останавливаясь, на ходу ответил: «Проспал!».

За непочтительный ответ директор потребовал, чтобы Тухачевский в наказание за грубость был поставлен к стенке, но Михаил к стенке не встал, заявив, что он не мальчишка, а потому не станет к стенке.

При дальнейшем разбирательстве директор узнал, что Ту­хачев­ский ни ра­зу не при­чащал­ся и не был на ис­по­веди. От­ца выз­ва­ли в шко­лу, потребовали воз­дей­ство­вать на сы­на. В ре­зуль­та­те Ми­ха­ил все-та­ки при­час­тился и ис­по­ведал­ся, но учиться в пен­зен­ской гим­на­зии ему стало невыносимо из-за того, что его стали донимать частыми вопросами на уроках по Закону Божьему. Из-за сложившей­ся ре­пута­ции воинствующего атеиста его мог­ли в лю­бой мо­мент исключить, дав нелестную характеристику, с которой ему сложно было бы поступить в другое учебное заведение.

На семейном совете Николай Николаевич решил, что подобный конфликт в гимназии, где основным предметом является Закон Божий, нельзя было загладить, и решил, что детям следует продолжить образование в Москве, не без основания полагая, что в гимназиях в Первопрестольной более прогрессивные педагоги и дают образование более высокого уровня, чем в Пензе.

Михаил попросил отдать его в кадетский корпус, но отец был против. К военным Николай Николаевич относился прохладно и не одобрял подобного влечения сына. Поражение царской России в Русско-японской войне взволновало и потрясло российское общество. Не было дома, в котором не говорили бы о бездарности генералов царской армии, их умственной медлительности, неспособности вести войну Куропаткина, о предательстве коменданта крепости Порт-Артур Стесселя. В ситуации подорванной веры в порядочность русских офицеров отдавать сына на растерзание «сапогам» и самодурам казалось ему непростительной глупостью, чем он мог покалечить жизнь сыну.

К тому же, дети в семье Тухачевских проявляли большую тягу к музыке. Михаил играл на фортепьяно и хотел освоить скрипку, а его братья Александр и Игорь имели ещё большие способности и успехи, и готовились поступать в консерваторию по классу виолончели и рояля.

Дети устраивал и домашние спектакли. Пьесы сочиняли сами и сами же рисовали смешные афиши. Главными действующими лицами бывали Михаил и Шура. Николай открывал и закрывал занавес, а также исполнял обязанности суфлера. Игорь аккомпанировал на рояле. Потом, на смену самодеятельным пьесам пришел Чехов. В инсценировке чеховской «Хирургии» Михаил играл роль фельдшера, а в «Канители» — дьячка. В те годы эти и другие чеховские вещи входили в стандартный репертуар домашних театров.

Когда старшие братья и сестра начали танцевать, Миша сразу превзошел всех. Ему легко удавалось исполнять самые замысловатые танцы с двумя стаканами в руках, не расплескивая воду. В дальнейшем, когда Михаил уже учился в военном училище, он танцевал на балах с сестрой Надей, и никто не мог оторвать восхищенного взгляда от этой красивой, ладной пары.

*** 10 Московская гимназия ***

В 1909 году Тухачевские переехали в Москву, где жили на съемной квартире.

Братья Тухачевские поступили в разные учебные заведения. Михаил поступил в 5 класс 10 Московской мужской гимназию. Она была образована в 1902 году из Московской шестиклассной прогимназии, и размещалась в старинном особняке, бывшем доме камергера С. М. Сухотина на Большой Якиманке. Полный курс обучения в гимназии был рассчитан на семь лет. В гимназии преподавали Закон Божий, математику, географию, историю, российскую словесность, физику, пение, гимнастику, немецкий и французский языки.

10 Московская мужская гимназия относилась к элитным учебным заведениям России. Её учащимися были дети дворян, чиновников, купцов и священников. Выходцев из семей кучеров, лакеев, поваров, прачек и мелких лавочников там не было. Только в виде исключения в ней учился Василий Лебедев-Кумач, сын сапожника, получивший такую возможность за счет стипендии, выделенную ему по результатам конкурса крупным историком П. Г. Виноградовым, как одаренному мальчику.

Учебный год в средних учебных заведениях России начинался с 16 августа и заканчивался 1 июня (длился 240 дней).

После декабрьских событий 1825 года руководству учебных заведений было предписано предоставлять в полицию списки учащихся. В процессе обучения преподавателям запрещалось использовать учебные пособия и учебники, не прошедшие одобрения Ученого Комитета Министерства народного просвещения Российской империи. Кроме того, под цензурой находился даже выбор тем для сочинений учащихся.

Переход из класса в класс предусматривал сдачу экзаменов, которые проходили как в устной, так и в письменной форме. После выпускного экзамена выдавался аттестат зрелости.

Учеба в государственной казенной гимназии обходилась немного дешевле, чем в частных — по 60 рублей в год, при этом более половины расходов казенной гимназии покрывались за счет государственного финансирования, городского самоуправления и благотворительных пожертвований. Освобождались от оплаты только дети малоимущих родителей, имеющих какие-либо заслуги перед страной на государевой службе.

Собрать детей в школу Тухачевским стоило больших трудов. Только на одного надо было приобрести около десятка учебников, каждый стоимостью около 65 копеек, плюс тетрадки, перьевые ручки, чернила и карандаши. Таким образом, стоимость учебных пособий и канцелярских принадлежностей приближалась к 7—8 рублям. Ранцы и портфели изготавливали из телячьей кожи мехом наружу.

Многодетная семья Тухачевских была стеснена в средствах и старшая из сестер — Надя, окончившая гимназию еще в Пензе и имевшая право получить от Министерства народного просвещения свидетельство на звание учительницы начальных училищ и заниматься обучением на дому, — давала уроки.

Гимназическая форма шилась на заказ — строго по «высочайше утвержденным» образцам. Комплект мужской гимназической формы состоял из парадного мундира, повседневных блуз, тужурок, кителей или рубах-гимнастерок, брюк, фуражки, шинели, верблюжьего башлыка и форменного ремня. Дополнительно приобреталась установленная фурнитура — пуговицы и эмблемы учебного заведения, галуны. Гимназическая униформа имела полувоенный фасон — это должно было привить учащимся чинопочитание и послушание, кроме того, облегчало тотальный контроль — по номерам заведения ученика всегда можно было «вычислить».

В форме своего учебного заведения ученик того времени должен был находиться постоянно — не только в школе, но и в общественных местах. Форменная одежда гимназиста обходилась семье в несколько десятков рублей. Это было весьма недешево, и родители часто просили портных сделать запас ткани на рукавах и штанах — «на вырост».

Руководил гимназией директор, которому поморгали инспектор, наблюдавший за порядком в классах и вел хозяйство, и почетный попечитель, надзиравший вместе с директором за гимназией. Во всех гимназиях работали педагогические советы, образованные из преподавателей, для руководства учебной и воспитательной работой. С 1874 года после окончания шести классов гимназии было разрешено поступать на военную службу.

В 10 Московской гимназии, где Михаил провел два года, он стал учиться лучше, чем в Пензе, и при переходе в шестой класс получил похвальный лист.

В московском доме Тухачевских очень любили музыку. Бабушка Софья Валентиновна и глава семейства Николай Николаевич часто музицировали в четыре руки на рояле. Частым гостем в доме был друг семьи профессор Московской консерватории Николай Сергеевич Жиляев.

Под влиянием старших членов семьи братья Михаила Александр и Игорь много и успешно занимались музыкой. Оба собирались поступать в Московскую консерваторию: Александр по классу виолончели, а Игорь по классу рояля.

В качестве репетитора для Александра и Игоря Жиляев порекомендовал Тухачевским своего ученика Николая Николаевича Кулябко, ранее окончившего Гнесинское музыкальное училище. Кроме музыки, репетитор организовал и политическое просвещение ребят, так как оказался большевиком. Его дядю Юрия Павловича Кулябко и его жену Прасковью Ивановну даже хорошо знал Ленин. Они с самого основания состояли в большевистской партии, активно участвовали в революции 1905 года, встречались с В. И Лениным в Петербурге, а позже, когда он находился в эмиграции, выезжали к нему по партийным делам за границу. Под их влиянием и отец Николая Николаевича, железнодорожный служащий Николай Павлович Кулябко, помогал большевикам, добывал оружие для боевых дружин, а мать Ядвига Иосифовна прятала в своей квартире революционеров, скрывавшихся от полиции.

Наряду с музыкой в Москве Михаил увлекся модной в то время игрой в шахматы, что было очень полезно для человека, собирающегося стать военным. На одной из фотографий тех лет братья Тухачевские засняты за привычной игрой в шахматы.

Еще одним увлечением Михаила была — астрономия.

*** Кадетский корпус ***

Жизнь в Москве Тухачевским давалась с большим трудом, аренда земель во Вражском не обеспечивала былого достатка. Семья едва сводила концы с концами. Обучение Михаила в 10 Московской гимназии требовало значительных средств. Поступление его в кадетский корпус, где он, будучи потомком потомственного дворянина, имел бы право на бесплатное содержание, решало для семьи часть материальных проблем. Карьера военного была мечтой юноши и Николай Николаевич, подчиняясь силе обстоятельств, дал свое согласие на просьбу сына на переход из гимназии в какое-либо военное учебное заведение. Михаилу исполнилось 18 лет, он оканчивал 6 класс гимназии и мог попробовать поступить в седьмой, выпускной класс кадетского корпуса.

В ту пору особой известностью пользовался Первый Московский императрицы Екатерины II кадетский корпус, где готовили юнкеров для военных училищ с 1863 года. Это было особо привилегированное учебное заведение, основанное генерал-майором С. Г. Зоричем, адъютантом князя Г. А. Потемкина. Располагался корпус в районе Лефортово, занимая большую половину огромного и великолепного Екатерининского дворца (в другой части дворца с 1849 года дислоцировался Второй Московский кадетский корпус).

С 1903 года, по указу Николая II, он стал называться Московским Императрицы Екатерины II кадетским корпусом, учитывая, что в корпусной церкви принцесса Анхальт-Цербская будущая Императрица Екатерина II приняла православие.

Окончив его, Михаил мог сразу поступать в военное училище. Кроме того, в этом корпусе было хорошо поставлено преподавание не только специальных военных, но и общеобразовательных предметов.

Кандидаты в кадеты должны были пройти вступительные экзамены по Закону Божьему, арифметике, русскому, французскому и немецкому языкам.

В корпусе обучалось 400 кадет, которых делили на три роты: в первую строевую роту входили 6-ой и 7-ой выпускной классы; во вторую роту входили 4-ый и 5-ый классы и одно отделение 3-его класса, а в третью, самую младшую, роту входили 1-й и 2-ой классы и одно отделение 3-го класса. Каждый старший класс состоял из двух параллельных отделений по 30 кадет, возглавлявшихся офицером-воспитателем.

С первого же дня появления в корпусе для сдачи вступительных экзаменов Михаил был поражен его внутренним убранством, создающим сказочную причастность к великим историческим событиям. Он робко и с любопытством вступил в огромный вестибюль, мраморная лестница которого была украшенная захваченными в 1812 году касками французских кирасир и вела на второй этаж, где в небольшой нише, над лестницей, стояла мраморная статуя основателя корпуса генерал-лейтенанта С. Г. Зорича.

Выход из столовой был украшен скульптурами Императрицы Екатерины II и Императора Николая II, над которым было помещено изображение корпусного нагрудного знака — Белый Мальтийский крест с золотым вензелем Екатерины II, увенчанный короной.

К жилому помещению первой роты примыкал огромный Тронный зал, украшенный гербами всех губерний Империи Российской и царскими портретами во весь рост. На одной из стен Тронного зала был изображен государственный герб.

Тронный зал предназначался для официальных приемов высокопоставленных лиц, в нем производились парады и устраивались балы в день Корпусного праздника. Места хватало на всех: зал имел 60 метров в длину и столько же в ширину, без единой колонны или арки. Его тяжелый потолок был подвешен на цепях.

Поступающие проходили в первую и вторую приемные комнаты, в которых на стенах висели большие портреты царей и других высокопоставленных лиц Российской Империи. Кроме того, в первой приемной находились белые мраморные доски с именами бывших кадет, получивших высшее боевое отличье — Орден св. Георгия Победоносца.

Орден св. Георгия, учрежденный в 1769 г. в период Первой Турецкой войны, считался наиболее высокой и почетной наградой за боевые подвиги для русского офицера. Орден имел четыре степени и присуждался за определенные подвиги, оговоренные в статуте ордена. Только в период царствования императора Николая I с 1833 по 1855 гг. орден присуждался формально за 25-летие службы при условии участия хотя бы в одном сражении или морских кампаниях. Представление к орденам должно было быть рассмотрено и поддержано думой георгиевских кавалеров, организованной при том или ином воинском соединении (корпусе, армии). Младшим орденом являлся орден четвертой степени, высшим — первой. Награжденный орденом Георгия приобретал ряд поощрений и преимуществ по службе.

Георгиевский кавалер становился потомственным дворянином, ему сразу же присваивался следующий чин. Награжденный орденом заносился на мраморную доску в Георгиевском зале Кремлевского дворца, а также на почетную доску в кадетском корпусе и военном училище, которое он окончил.

Награждение орденом осуществлялось строго по статуту, за исключением лиц императорской фамилии, а также лиц царствующего дома иностранных государств, которые получали орден Георгия по политическим мотивам.

Число Георгиевских кавалеров было весьма невелико. Так, орденом первой степени были награждены за сто лет 25 человек, в том числе 6 иностранцев. Из числа русских им были награждены крупнейшие русские полководцы: П. А. Румянцев-Задунайский, Г. А. Потемкин-Таврический, А. В. Суворов, М. И. Кутузов, М. Б. Барклай де Толли, Л. Л. Беннигсен и ряд других. Орденом второй степени было награждено 85 человек, исключая иностранцев. За Отечественную войну 1812 г. орденом этой степени было награждено 4 человека: П. Х. Витгенштейн, А. П. Тормасов, М. Б. Барклай де Толли и М. А. Милорадович. Третьей степенью было награждено 512 человек, в том числе за Отечественную войну 1812 г. — 34 человека. Наконец, орденом четвертой степени было награждено 10256 человек, в том числе за участие в войне 1812 г. — 141 человек.

До 1914 г. в русской армии число Георгиевских кавалеров было невелико. Так, по данным на 1 июля 1908 г из общего числа генералов, составлявших 1429 человек, не считая великих князей — Георгиевских кавалеров было 102 человека, или 7% общего числа их. В том числе -55- кавалеров ордена Георгия первой степени не было ни одного, второй степени — один, генерал-фельдмаршал гр. Д. А. Милютин; третьей степени — 9 человек и четвертой степени — 100 человек. Из числа кавалеров ордена Георгия восемь генералов были награждены двумя орденами (3-й и 4-й степени).

Непосредственно к ордену Георгия примыкал Знак отличия военного ордена (в просторечии — солдатский Георгиевский крест, учрежденный в феврале 1807 г.). Знак военного ордена был в 1855 г. подразделен на четыре степени: четвертая и третья, изготовленные из серебра, а первая и вторая степени — из золота. Знак военного ордена носился на колодке на левой стороне груди, при этом знак третьей и первой степени имел специальный бант. В 1913 г. знак отличия военного ордена был наименован Георгиевским крестом в отличие от Ордена Георгия Победоносца. До середины 1916 г. знаки военного ордена изготовлялись из серебра и золота, так же как и орден Георгия Победоносца. Знаком военного ордена награждались солдаты за определенный конкретный подвиг, согласно перечисленным в статуте. Так, например, солдат-телефонист мог получить знак военного ордена за исправление под огнем повреждений линии связи. Знак военного ордена носился на груди. Награжденные орденом Георгия Победоносца, а также Георгиевским крестом получали годовую пенсию, составлявшую для офицеров несколько сот рублей, в зависимости от степени…

После успешно сданных экзаменов Михаилу показали музей корпуса. Среди диковинных манекенов, одетых в военные формы различных армий и эпох, стояли пирамиды с маленькими, первыми русскими кремневыми ружьями.

Во время учебы в корпусе для Михаила стало обязательным посещение корпусной церкви, где у правого клироса стояло в черном кожаном чехле, блестя Гвардейским двуглавым орлом, Корпусное Знамя. На стенах церкви висели черные мраморные доски с именами убитых в боях кадет: «Кирасирского Военного Ордена полка корнет… убит в сражении под Бородиным 26 Августа 1812 года», «… егерского полка поручик… умер от ран, полученных в сражении при…» и других.

Успешно выдержавшие вступительный экзамен и прошедшие строгий медицинский осмотр кандидаты должны были с 15-го августа прибыть в корпус и приступить к занятиям. Здесь их встречал и принимал от родителей офицер-воспитатель, сопровождавший новичков к каптенармусу, который выдавал чистое белье и полное обмундирование.

Офицер-воспитатель, напутствуя новичка-кадета, торжественно произносил: «Запомните, что надетая на вас форма и всё, что с ней связано, — это пожизненно».

Обмундирование состояло из черного суконного мундира с красным воротником и золотым галуном на нем и черных суконных брюк, кожаного лакированного пояса с медной бляхой, на которой был изображен государственный орел в солнечным сиянии; фуражки с красным околышем и черным верхом. Погоны у кадет были красного цвета с желтым вензелем Екатерины II и синим кантом. Кадетам выдавалась шинели черного сукна с красными петлицами. На мундире было 8, а на шинели 5 медных пуговиц с двуглавым орлом. Кроме того, зимой выдавался башлык, длинные концы которого, заправленные под погоны и пояс, перекрещивались на груди, а сам башлык, старательно разглаженный прикрывал спину. Летом вместо мундира выдавались суровые рубашки. Сапоги были из дубленной желтой кожи. Кадетам стоило не малого труда превратить их в черные и блестящие. Не меньшего искусства стоило умение наматывать портянки. Надев форму и впервые погоны, кадет сразу чувствовал себя членом военной семьи и гордился этим.

Предварительно пройдя строгий медицинский осмотр, 16 августа 1911 года Михаил впервые надев военную форму приступил к занятиям в последнем, 7-м классе 1-го Московского императрицы Екатерины II кадетского корпуса.

Во главе корпуса во время поступления в него Михаила Тухачевского директором был генерал-лейтенант Владимир Валерьянович Римский-Корсаков, отлично образованный и мягкий человек, при этом прекрасный педагог, который тщательно отбирал учительский состав: при нем даже танцам кадет стал обучать балетмейстер Большого Московского театра. Благодаря воистину отеческому отношению к кадетам он пользовался искренним уважением и любовью своих воспитанников.

Дисциплину в корпусе поддерживали ротные командиры и офицеры- воспитатели.

Наставники обучали новичков правилам воинского общения. К младшим офицерам, исключая капитанов и соответствовавших им ротмистров и есаулов солдатам требовалось обращаться — ваше благородие; к штаб-офицерам и капитанам — ваше высокоблагородие; к генерал-майорам и генерал-лейтенантам — ваше превосходительство и, полным генералам — ваше высокопревосходительство.

Младшие офицеры к старшим, а также юнкера и кадеты обращались «господин» и далее указывался чин — «господин поручик», «господин капитан», «господин полковник», но генералы именовались — ваше превосходительство и ваше высокопревосходительство.

Старшие офицеры именовали младших по чину и фамилии: «полковник Петров», «штабс-капитан Семенов», «подпоручик Щеглов», «кадет Иванов».

Каждая рота имела свой большой зал, в который выходили классные комнаты, и располагала одной или двумя спальными комнатами с ровными рядами железных кроватей, покрытых серыми одеялами. В голове, над кроватью, была прикреплена металлическая табличка — «цигель» — с именем кадета и его личным номером.

Михаилу нравилась окружающая его обстановка. Он стремился к воинской службе и без особых усилий втянулся в спартанский быт кадетского корпуса. Его не угнетали: твердая кровать с тонким одеялом, при этом требование держать руки поверх одеяла в прохладной большой спальне; громкий, неожиданный бой барабана, заставлявший новичка стремительно вскакивать в 6 часов утра и спешить чистить зубы, умываться, чистить до блеска сапоги и медные пуговицы мундира.

По второму трубному или барабанному сигналу надо было спешить в строй. Опоздание или неопрятность в одежде влекли за собой наказание — стояние «под лампой» во время очередной «перемены» или лишение отпуска. Окончив осмотр, дежурный офицер-воспитатель командовал: «Рота на пра-во, шагом марш» и кадеты спускались вниз, в столовую к утреннему чаю, где на длинных столах ожидали их аккуратно расставленные фарфоровые кружки с вензелем Екатерины II и лежавшие около них французские булки.

Как только места в огромной столовой на 400 мест были заняты (по 20 человек на стол), прежде чем сесть, пелась молитва: «Очи всех на Тя Господи уповают и Ты даеши им пищу во благовремении, отверзаеши щедрую руку Твою и исполняеши всяко животное благоволение». После произнесения молитвы разрешалось сесть и, вооруженные большими медными чайниками, служители начинали разливать утренний чай с сахаром. Минут через двадцать по команде вставали, снова пели молитву: «Благодарим Тя Христе Боже наш яко насытил еси нас земных Твоих благ и не лиши нас и небесного Твоего царствия», после чего строем поднимались в ротное помещение.

Наученный горьким опытом учебы в пензенской гимназии, Михаил не высказывал здесь публично своих атеистических взглядов. Он понимал: раскрой он здесь свои убеждения, то его могли сразу исключить из корпуса, и о генеральской карьере можно было забыть навсегда.

В утреннее время с 7 до 8 часов, сидя за партами по два человека, кадеты повторяли заданные уроки в классных комнатах.

В начале каждого учебного года кадетам бесплатно выдавали письменные принадлежности, учебники и тетради.

Время с 8 до 11 часов было занято уроками. После второго завтрака в 11 часов с 12 до 15 следовали: гимнастика или строевые занятия.

В 15 часов кадеты строем шли на обед, состоявший обычно из 3 блюд: суп или борщ с мясом, на второе — котлеты или зразы, с гарниром: картофелем, рисом, макаронами или фасолью, на третье — компот или чай.

Для послеобеденных прогулок кадеты младших и средних классов пользовались прилегающими к дворцу двумя большими плацами. Кадеты первой роты — дворцовым парком.

В теплое время все охотно играли в лапту, в городки или в футбол; зимой играли в снежки, катались на санках с высоких гор, построенных на берегу ближайшего пруда, бегали на коньках или ходили на лыжах.

Вернувшись с прогулки, желающие могли посвятить время обучению с опытными наставниками музыке, пенью и разным ремеслам: переплетному, столярному, токарному и т.д., для чего имелись особые классы с необходимыми инструментами.

Хорошо учившихся кадет 7-го класса производили в вице-унтер офицеры, их погон был обшит золотым галуном, а цигель над кроватью обведен золотой краской. Погон вице-фельдфебеля помимо этого имел еще галун по середине. Традиция требовала, чтобы получившие нашивки кадеты угощали весь класс за вечерним чаем пирожными. Некоторые из «нашивочников» назначались «дядьками» в третью роту, где по вечерам должны были помогать дежурному офицеру смотреть за порядком и за тем, чтобы малыши аккуратно складывали свою одежду на стоявшую около кровати табуретку.

В помещении первой роты имелась библиотека с читальным залом, на стенах которой висели портреты известных писателей и поэтов. В соседней с ней комнате стоял бильярд, хранились винтовки, шлемы и рапиры для фехтования. В помещениях второй и третьей роты находились гимнастическими снаряды, на которых они могли упражняться в свободное время.

Вечером, с 18 до 20 часов, под надзором воспитателя, кадеты готовили уроки, затем пили чай с булкой и вскоре ложились спать

В 1909 году в корпусе провели электрическое освещение. Зимой все огромное здание дворца отапливалось большими кафельными печами, заботились о которых служители, набранные из старых солдат. Для заболевших воспитанников имелись два лазарета. Был оборудован и зубоврачебный кабинет. Каждый год, после возвращения из летнего отпуска производился медицинский осмотр кадетов: измерялся рост и объем груди, проверялось зрение и проводилось взвешивание.

Особенно помпезно праздновался Корпусной праздник. В корпус привозилась масса зелени: деревца в кадках, цветы и цветочные гирлянды. Громадная столовая, обе приемные комнаты, спальная первой роты и Тронный зал превращались в зимние сады. Накануне праздника, 23-го ноября, на всенощной в корпусной церкви пел хор Чудова монастыря. Съезжались юнкера-екатерининцы из военных училищ, приезжали генералы и офицеры, бывшие питомцы корпуса и их друзья, и все гости получали довольствие и ночлег в его стенах.

24-е ноября — в день рождения Екатерины 2 с помпой отмечали Корпусной праздник. В корпусе царит праздничное настроение, все в парадной форме, все блестит особой праздничной чистотой. С утра съезд гостей и начальства. В 10 часов начало обедни, служит архиерей, поет Чудовский хор. Церковь полна до отказа. После службы парад в Тронном зале с выносом Корпусного Знамени, церемониальный марш и выдача наград кадетам, успешно закончившим прошлый учебный год.

После парада подавался обед. Каждому кадету, помимо традиционного гуся, доставались бутылка меду, фрукты и большая кружка конфет. Во время обеда играл оркестр Александровского военного училища, известный блестящим подбором музыкантов. Этим кончался день 24-е ноября.

На другой день, 25-го Ноября, корпусной бал, попасть на который было мечтой многих молодых москвичек. Спальную первой роты превращали в зимний сад. Различных форм и цветов беседки и гроты полны сладостей и прохладительных напитков. Кадеты старательно угощают гостей и развлекают приглашенных дам. Играют два оркестра Московских гренадер и Александровского военного училища. Танцы в Тронном зале продолжаются до поздней ночи. Следующий день — Праздник Георгиевских кавалеров, а затем жизнь входит в нормальную колею.

Символом офицерской чести были погоны. Это внедрялось в сознание еще с детства.

Каждый воинский чин имел погон строгого образца. Обер-офицерский погон имел один просвет, т.е. одну полосу другого цвета. При этом у прапорщика запаса была одна звездочка, у подпоручика — две, у поручика — три, у штабс-капитана — четыре, и у капитана не было ни одной звездочки. Штаб-офицеры имели на погоне две полосы и либо три звездочки у подполковника, либо ни одной у полковника. На генеральском погоне был изображен зигзаг. При этом у генерал-майора было две звездочки, у генерал-лейтенанта — три звездочки, а у полного генерала — погон был без звездочек.

В кадетском корпусе самым суровым наказанием, которое влекло за собой изгнание из корпуса, являлся срыв погон за тот или иной аморальный проступок. Эта мероприятие не оставляло равнодушных. Выстраивалась рота, командир роты вызывал провинившегося из строя и сообщал всем о его проступке. Ротный портной надрезал погоны, барабанщик бил дробь, а командир роты срывал погоны и наказанный ставился на несколько шагов за левым флангом роты. Это производило большое впечатление на кадет. Офицер, а также юнкер и кадет никогда, ни при каких обстоятельствах не снимали с себя погоны, за исключением поездок за границу, где не разрешалось носить военную форму, а надлежало облачаться в штатское платье.

Год выпуска Тухачевского, 1912-й, был годом столетия Отечественной войны 1812 года. Соответственно и темой выпускного сочинения у кадет стала «Отечественная война и ее герои». Им устроили экскурсию на Бородинское поле, да не простую, а в условиях, приближенных к боевым: с разведкой, марш-броском, с полевыми кухням.

Михаил Тухачевский все экзамены сдал на «отлично» и 1 июня 1912 года получил заветный аттестат. Его имя было занесено на мраморную доску почета кадетского корпуса, что очень льстило молодому человеку.

В корпусе Михаил составил свой словарь пословиц и поговорок, относящихся к военному делу: «Смелый приступ — половина победы», «Бой отвагу любит», «Крепка рать воеводой», «Умей быть солдатом, чтобы быть генералом».

В бытность Михаила в кадетском корпусе умер его двоюродный дед-генерал. Перед смертью он захотел видеть Михаила. Когда тот приехал и вошел к нему, дед указал, чтобы Михаил сел на край кровати. Подняв уже с трудом свою длинную и костлявую руку, положил ее на плечо внуку и произнес: «Ты мне пообещай три вещи, Миша, — сказал он. — Первое, что ты окончишь училище фельдфебелем. Второе, что будешь умеренно пить. И третье, что окончишь Академию Генерального штаба. Постарайся выйти в Семеновский полк. В Семеновском служил с начала его основания, при Петре, наш предок Михаил Артамонович Тухачевский. Вон там, в бюро, в верхнем ящике его портрет-миниатюра, я его дарю тебе, ты на него и лицом похож…«».

*** военное училище ***

Офицерский корпус России не был спаянным коллективом, а имел ряд разобщенных групп, прежде всего, по родам оружия. Наиболее почетной группой являлась кавалерия. Содержание лошади для офицера требовало немало затрат и в кавалерию шли наиболее обеспеченные дворяне. В кавалерии собирались, как говорили, «сливки общества», считавшие себя «центром вселенной», а потому при общении с офицерами других родов войск они часто проявляли высокомерие. Наиболее образованными были офицеры артиллерийских и инженерных частей. Они также были отчуждены от других родов войск. Наименее почетной считалась, конечно, пехота. Настоящими изгоями становились офицеры, уходившие в жандармский корпус. Товарищеских проводов в части им не устраивали, а затем и вообще прекращали всякие отношения с ними.

После революции 1905—1907 годов в армии в каждом штабе военного округа учреждалась специальная должность начальника контрразведки, во главе которой стоял переодетый в штабную форму жандармский офицер. В его задачу, помимо борьбы со шпионажем, в основном входило наблюдение за политической благонадежностью офицерского состава. По армии ежегодно стали составляться так называемые «черные» списки, в которые заносились «неблагонадежные в политическом отношении офицеры». Списки доводились до сведения командиров полков, и карьерный рост этих офицеров прекращался. Жандармский офицер, официально подчиняясь генерал-квартирмейстеру, держал под наблюдением не только весь штаб, но и своего начальника.

Уже в кадетском корпусе Михаил определился, что далее следует продолжить образование в Александровском военном училище, готовящим офицеров пехоты. В то время оно считалось третьим по престижности после Пажеского корпуса и Павловского военного училища в Петербурге. Всего в России на тот момент было 21 военное училище, которые после снижения престижа армии в народе после поражения в Русско-японской войне 1904—1905 годов и участии войск в подавлении революционных выступлений 1905—1907 годов в России комплектовались с трудом. В 1907 году некомплект в офицерском составе армии достиг — 20%.

Московское Александровское училище было открыто в 1863 году императором Александр II, который стал его первым шефом. Училище разместили в здании Александринского Сиротского кадетского корпуса.

В конце двадцатых годов 19 века Московский Опекунский Совет выкупил у вдовы графа С. С. Апраксина высокое здание с колоннадой на углу Арбатской площади и улицы Знаменка, для создания сиротского приюта. В 1831 году приют был переименован в Александринский Сиротский институт и предназначался для осиротевших офицерских и солдатских детей, а супруга Императора Николая Павловича Александра Федоровна приняла его под свое покровительство. После Венгерского похода 1851 года институт был упразднен, а на его место был переведен Александровский Брестский кадетский корпус, который был переименован в Александринский сиротский кадетский корпус в честь святой мученицы царицы Александры, имя которой носила Государыня Императрица — супруга Императора Николая I. Сама Императрица Александра Федоровна принимала деятельное участие в попечительстве сирот этого корпуса. Наследник Цесаревич Александр Николаевич был зачислен в списки корпуса, а на здании корпуса была помещена эмблема — пеликан, кормящий своих птенцов и выдёргивающий свой пух, чтобы прикрыть им гнездо. Вновь созданный корпус предназначался для воспитания сирот штаб- и обер-офицеров, а также военных и гражданских чиновников из потомственных дворян с целью их подготовки к офицерской службе во всех родах войск. Александринский Сиротский кадетский корпус был постоянным участником коронационных торжеств, военных парадов в манеже и на Ходынском поле. В 1859 году был произведен первый выпуск кадетов в офицеры.

В царствование императора Александра III, вступившего на престол в 1881 году, училище получило название Третьего Московского военного Александровского училища, а Александр III стал вторым шефом училища. В 1891 году Третье Александровское военное училище стало именоваться Александровским военным училищем. Последним шефом училища был император Николай II.

Право на поступление в училище имели лица достигшие 17 лет и только из дворянского сословия, при этом получившие удостоверение о знании полного курса кадетских корпусов или полного курса средних учебных заведений. Срок обучения в нем составлял два года.

В августе 1912 года Тухачевский поступил в Александровское военное училище в Москве. В более престижные петербургские училища, вроде элитного Павловского, поступать не стал: жизнь в столице империи, вдали от родителей, была не по карману. Михаил поставил перед собой задачу окончить курс одним из лучших, чтобы иметь возможность выбрать вакансию в гвардейском полку, дать хороший старт карьере. Уже в училище он особенно тщательно штудировал военные дисциплины, с прицелом на будущее поступление в Академию Генерального штаба. Сбыться этой мечте помешали Первая мировая война и Октябрьская революция.

При переходе в старший класс он получает приз-награду за первоклассное решение экзаменационной тактической задачи (выдавалось одно из сочинений известных авторов по тактике). Далее за планомерное определение расстояний и успешную стрельбу Михаил получает благодарность по училищу. Будучи великолепным гимнастом и бесподобным фехтовальщиком, он получает первый приз на турнире училища весной 1913 года — саблю только что вводимого образца в войсках для ношения по желанию вне строя.

Не лучшим образом на комплектование офицерского корпуса сказывалось невысокое денежное содержание офицеров: оклад содержания подпоручика составлял — 70 руб. в месяц; для поручика — 80 руб. в месяц; для штабс-капитана — от 93 до 103 руб. в месяц; для капитана — от 135 до 145 руб. в месяц; для подполковника — от 185 до 200 руб. в месяц.

Командир полка получал чуть более 300 рублей в месяц; начальник дивизии — 500 рублей в месяц, командир корпуса — 775 рублей в месяц. Однако и эти оклады все же были значительно ниже жалованья получаемого гражданскими чиновниками соответствующих рангов. Так, министры — чины второго-третьего класса, соответствовавшие по рангу командирам корпусов, в начале века получили содержание в объеме 20 тыс. рублей в год, т.е. вдвое больше. Оклад жалованья членов Государственного Совета, равных по рангу тем же командирам корпусов, равнялся 12—18 тысячам рублей в год.

Среди военных находящихся с отдаленных гарнизонах, оторванных от культурных центров и от общественной жизни, процветало пьянство.

Боевая деятельность для александровцев началась в период Русско-турецкой войны 1877—1878 годов, в период которой 33 выпускника Александровского военного училища стали героями этой войны, 6 из них были награждены орденом Святого великомученика и Победоносца Георгия.

В строевом отношении училище имело один батальон из 4 рот с общим штатом 400 юнкеров. Каждая рота делилась на четыре взвода.

Строевая подготовка юнкеров в течение двух лет обучения включала в себя как практические, так и теоретические занятия. Годичный курс продолжался с 1 сентября до середины мая. Программа первого года включала в себя: дисциплинарный устав; наставление по обучению стрельбе; гарнизонную и сторожевую службу; устав о строевой пехотной службе; фехтование на рапирах; гимнастику; практическую стрельбу и глазомерное определение расстояния.

Только на втором году обучения один раз в неделю юнкера занимались верховой ездой в манеже и приемами стрельбы из артиллерийских орудий.

Летом начинался период стрельб, ротных и батальонных учений, которые проводились на Ходынском поле совместно с другими подразделениями Московского военного округа. Практические занятия заканчивались смотром Командующего войсками округа и тактическими учениями.

В основу второго учебного года училища были положены военные предметы специальных классов кадетских корпусов: тактика, артиллерия, фортификация, военная топография, военная администрация, военное законоведение, а также общеобразовательные предметы: Закон Божий, русский язык, иностранные языки, математика, химия, физика, черчение, политическая история и статистика, логика и психология.

Начальником училища в годы учебы в нем Михаила Тухачевского был его выпускник 1884 года генерал-майор Российской императорской армии Николай Иванович Геништа. Это был опытный военный и преподаватель. До назначения на эту должность он несколько лет отслужил в строевых воинских частях, окончил Николаевскую академию генерального штаба в 1892 году и 4 года был начальником Казанского пехотного юнкерского училища.

Александровское училище считалось менее строгим, чем другие, Павловское и Николаевское, его наставники-офицеры не были мелочно придирчивы, смотрели на многое сквозь пальцы. Учиться там с хорошим составом высококвалифицированных преподавателей было легко и интересно, к тому же для юнкеров часто устраивались замечательные балы. Искусство строевой подготовки в его стенах было доведено до совершенства, однообразие которого не утомляло, а напоминало подготовку к желанным спортивным соревнованиям в виде парадов с музыкой в огромном манеже на Моховой, где требовалось проявить себя с лучшей стороны, добиться максимального успеха.

«Александроны», как «павлоны» и «николаевцы», имели свое лицо, свой облик и традиции. В офицерском корпусе Русской армии и гвардии «александроны» выделялись либерализмом во взглядах, жаждой военных нововведений и реформ, были некоторой «фрондой» по отношению к остальной серой массе царского костного офицерского корпуса. Александровец был всегда прям в суждениях, ловок и точен в движениях. Он гордится своим училищем и ревностно поддерживает его честь. Он был бесповоротно убежден, что из всех военный училищ России, а может быть, и всего мира, Александровское училище самое превосходное. Это убеждение, казалось ему, разделяла с ним и вся Москва — Москва, которая так пристрастно и ревниво любит все свое, в пику чопорному и холодному Петербургу: своих лихачей, певцов, актеров, и, конечно, своих стройных, молодых, всегда прекрасно одетых, вежливых юнкеров. Праздник училища отмечался 23 апреля.

Юнкера-александровцы были любимцами окрестных мест. Когда колонны юнкеров маршировали по улицам города, для жителей приарбатских мест это было увлекательным зрелищем. Окончивший училище И. Куприн, так описывал это событие: «Улицы и слева и справа полным-полны москвичами.

— Наши идут. Александровцы. Знаменские.

Изо всех окон свесились вниз милые девичьи головы, женские фигуры в летних ярких ситцевых одеждах. Мальчишки шныряют вокруг оркестра, чуть не влезая замурзанными мордочками в оглушительно рявкающий геликон и разевающие рты перед ухающим барабаном. Все военные, попадающие на пути, становятся во фронт и делают честь знамени. Старый, седой отставной генерал, с геогиевскими петлицами, стоя провожает батальон глазами. В его лице ласковое умиление, и по щекам текут слезы.

Все двести юнкеров, как один человек, одновременно легко и мощно печатают свои шаги с математической точностью и безупречной правильностью. В этом почти выше чем человеческом движении есть страшная сила и суровое самоотречение.

Какая-то пожилая высокая женщина вдруг всплескивает руками и громко восклицает:

— Вот так-то они, красавцы наши, и умирать за нас пойдут…»

Александровское училище славилось и великолепной библиотекой. Бывший воспитанник его В. А. Березовский, крупнейший книгоиздатель, подарил ей все свои издания — более трех тысяч книг.

За время учебы Тухачевский проштудировал более полусотни книг по военной тематике, в том числе работы известных русских военных историков и теоретиков А. К. Байова, А. Г. Елчанинова и В. П. Михневича.

Наиболее интересные занятия проходили в летнем лагере на Ходынском поле. Здесь проводились стрельбы, топографические съемки и тактические учения. Для ознакомления юнкеров младшего класса со строями, походными порядками и боевыми действиями составлялась рота военного времени из юнкеров старшего класса. В октябре училище выходило на Воробьевы горы, где отряды из пехоты, кавалерии и артиллерии производил боевую стрельбу.

Офицерский состав училища проходил жесточайший отбор по профессиональным качествам и культуре поведения. Офицеры строго и внимательно следил за юнкерами, не упуская никого из них из поля зрения. Отношения юнкеров с начальством строились на взаимном доверии и уважении, но без панибратства, любимчиков не было. Среди наставников попадались очень педантичные, придирчивые и скорые на раздачу взысканий, однако никогда ни один офицер-воспитатель не решался закричать на юнкера или оскорбить его словом. Юнкера их смиренно терпели, но и высмеивали в ядовитых песнях.

Во всём укладе юнкерской жизни церковное воспитание занимала значительное место: учебный день начинался молитвой, молитвой и заканчивался. Каждый учебный год начинался молебном. В дни церковных праздников юнкера были обязаны посещать училищную церковь Святой мученицы царицы Александры, в которой юнкера периодически исповедовались, помогали батюшке при богослужении, пели в церковном хоре. На стенах церкви висели чёрные мраморные доски, где были высечены фамилии погибших воспитанников училища. Воспоминания о Плевне, Шипке, Карсе и Ардагане навеки связаны с историей Александровского военного училища: 27 офицеров погибли на поле брани в период Русско-турецкой войны 1877—1878 годов.

Юнкеров обязывали соблюдать Великий пост, ходить к заутрене на Пасху. Каждый юнкер обязан был иметь при себе нательный крест. В день производства в первый офицерский чин начальник училища лично вешал на шею каждому юнкеру маленькую серебряную иконку Казанской Божьей Матери, которая издавна на Руси считалась покровительницей воинов.

После выпуска офицеров они не прекращали связи с родным училищем. Юнкера издавали свой собственный журнал «Александровец». Бывшие питомцы писали туда свои письма, статьи, стихи. Юбилейные номера этого журнала, посвящённые годовщинам основания училища, были очень объемны и содержательны: в них было большое количество поздравительных статей в адрес училища от офицеров и преподавателей, с описанием боев и армейских житейских будней.

Юнкера старшего класса по окончании выпускных экзаменов делились на 3 разряда: к 1-му разряду принадлежали получившие в среднем не менее 10 баллов, при этом по строевой службе не менее 9 баллов. Ко 2-му разряду относились юнкера, получившие на окончательном экзамене не менее 9 баллов и показавшие знания по строевой службе не менее 8 баллов. Все прочие относились к 3-му разряду. Юнкера 1-го разряда выпускались подпоручиками в армейскую пехоту, при этом лучшие из них, набравшие 11 баллов и более, получали возможность получить распределение в престижные гвардейские части. Юнкера, окончившие училище по 2-му разряду, выпускались в армейскую пехоту прапорщиками. Выпускаемые по 3-му разряду переводились в полки армейской пехоты юнкерами на шесть месяцев и только по истечении этого срока производились в офицеры без экзамена.

Вакансии в военных училищах распределялись строго по старшинству баллов. Это был непреложный закон и никаких исключений из него никогда не делалось. Никакие другие обстоятельства: аристократизм происхождения, высокопоставленное положение родителей, а также другие причины в расчет не принимались.

Юнкера, получившие наибольший бал заносились на мраморные доски почета училища. При выпуске в офицеры наиболее успешно окончившие курс юнкера ежегодно награждались премиями, учрежденные состоятельными лицами. Выпущенные с правами 1-го и 2-го разрядов получали пособие на обмундирование в размере в 300 рублей, а по 3-му разряду только 50 рублей.

Став юнкером, Михаил Тухачевский поставил перед собой цель окончить училище одним из лучших по успеваемости, чтобы иметь возможность выбрать вакансию в гвардейском полку.

Служба в гвардии давала ряд преимуществ в продвижении по службе. Доля гвардейских офицеров в Российской царской армии составляла около 1600 человек, что не превышало 4% от удельного веса офицеров русской армии (из 70 пехотных дивизий имевшихся в Русской императорской армии гвардейских было всего три), однако среди генералов выходцев из гвардии было более 81%. При замещении некоторых должностей, например, командира полка, преимущество отдавалось гвардейцам. Кроме того, гвардейские части в основном дислоцировались в столице или ее окрестностях, а не в отдаленных районах страны. В гвардейских частях русской армии командиру полка могло присваиваться звание генерал-майор.

Большинство гвардейских вакансий предоставлялось Пажескому корпусу и Николаевскому кавалерийскому училищу.

Однако наличие высокого балла по успеваемости и необходимой вакансии было далеко не главным для зачисления в гвардию. Решающим являлось согласие общества офицеров данной части на прием кандидата в полк. Еще до выхода из училища общество офицеров начинало знакомиться с кандидатами — их происхождением, нравственными качествами. Кандидат должен был соответствовать их понятиям об офицерской чести, т.е. соблюдать нерушимость «честного слова», быть готовым исполнить долг перед родиной даже ценой своей жизни, хранить честь мундира, обладать рыцарскими чертами в отношении к женщине, испытывать неприязнь к подхалимству и доносительству.

Заключительным актом ознакомления с кандидатом в офицеры полка было приглашение его на полковой обед, где наблюдали за умением кандидата вести себя за столом, а также стремились выяснить его поведение после употребления крепких напитков, которыми усиленно потчевали. Человек не должен был потерять самообладания и уронить честь мундира ни при каких обстоятельствах. Выпив спиртного, офицер не должен был скандалить, оскорблять сослуживцев или дурно отзываться об их близких и знакомых, бросаться в драку, бряцать оружием. Офицер должен был знать чувство меры и не допустить того, чтобы запачкать мундир пищей, упасть лицом в салат или свалиться под стол.

Кроме того, кодекс офицерской чести запрещал женитьбу на женщинах, ведущих публичный образ жизни (артистках, певицах, гувернантках, продавщицах и пр.). Издательство книг действующему офицеру разрешалось только с использованием псевдонима, чтобы не бросить тень на часть, где вместо интереса к службе процветает страсть к духовным музам.

Поведение офицера должно было отвечать следующим рамкам:

Михаил не сомневался, что учитывая боевые заслуги его предков общество офицеров-семёновцев примет его в свои ряды, и надеялся, что найдет среди его нынешних офицеров многих верных боевых друзей и товарищей.

Семеновский полк нес ответственные караулы во всех посольствах, во всех министерствах, конвоировал все ценности, которые Государственный Банк отправлял в разные места по всей стране.

Уважение к семеновцам у Михаила вызывал и тот факт, что знаменитый полководец А. В. Суворов, остававшийся для него кумиром на всю жизнь, начинал свою службу в армии с Семеновского полка.

19-летний юноша, мечтающий стать генералом, быстро и легко вошел в обстановку жизни училища. Сразу, с первых же шагов Тухачевский проявляет страстное стремление получить повышение по службе, быть фельдфебелем или старшим портупей-юнкером. Повышение по службе освобождает воспитанника от утомительных малопочетных нарядов, сближает с преподавателями, которые стараются не ставить низких оценок своим первым помощникам, чтобы не уронить их авторитет.

Вскоре происходит случай, который приближает Михаила к его цели. На одном из тактических учений Михаил Тухачевский проявляет себя как отличный служака, понявший смысл службы и требования долга. Будучи назначен в сторожевое охранение, он по какому-то недоразумению не был своевременно сменен и, забытый, остался на своем посту. Он простоял на посту сверх срока более часа и не пожелал смениться по приказанию, переданному им посланным юнкером.

Как и положено, Тухачевский был сменен самим ротным командиром, который поставил его на пост сторожевого охранения 2-й роты. На это потребовалось еще некоторое время, но после этого о юнкере младшего курса Тухачевском сразу заговорили в училище, ставили в пример его понимание обязанностей по службе и внутреннее понимание им духа уставов, на которых зиждилась эта самая служба. Его выдвинули производством в портупей-юнкера без должности, в то время как прочие еще не могли и мечтать о портупей-юнкерских нашивках.

Довелось Михаилу нести службу и в юбилейных мероприятий по случаю трехсотлетия дома Романовых в 1913 году, когда Александровскому и Алексеевскому военным училищам приходилось в период приезда Государя-императора с семьей в Москву нести ответственную и тяжелую караульную службу в Кремлевском дворце. В эти дни портупей-юнкер Тухачевский отменно, добросовестно и с отличием исполняет караульные обязанности, возложенные на него. Здесь же впервые Тухачевский был представлен Его величеству, обратившему внимание на службу его и особенно на действительно редкий случай для младшего юнкера получения портупей-юнкерского звания. Государь выразил свое удовольствие, ознакомившись из краткого доклада ротного командира о служебной деятельности портупей-юнкера Тухачевского.

Однако эту встречу с самодержцем Михаил воспринял без восторженного упоения. К этому времени подростковый нигилизм в отношении к Николаю II был подкреплен еще одни фактором — сугубо личным. Отец Тухачевского, окончательно перестав сводить концы с концами, обратился к императору с прошением принять детей на обучение за казенный счет — как потомков героя войны 1812 года.

«Ваше Императорское Величество!

Родной дед мой, Александр Николаевич Тухачевский, участвовал в Отечественной войне 1812 года… и во всех последующих войнах 1813,1814,1828,1829,1830 и 1831. В свой последней кампании он был в сражении убит.

В минувшем 1812 году ваше величество даровали потомкам участников Отечественной войны много милостей, превеличайшая есть воспитание и образование их детей на казенный счет. Я не решился тогда же ходатайствовать для своих детей об этой милости… надеясь справиться с трудною задачей собственными средствами окончить образование девяти детей своих. Но теперь на это ушли уже мои последние средства, а заработать что–либо личным трудом я не могу по причине болезненного состояния.

В этой крайности мне остается одна надежда на беспредельное милосердие Ваше Государь, один исход — обращение к милости Вашего Императорского Величества с ходатайством о принятии на казенный счет в один из московских институтов дочерей моих Софии и Ольги и в московскую консерваторию сыновей моих Александра и Игоря в память заслуг их прадеда Александра Николаевича Тухачевского.

О такой Монаршей милости я решаюсь просить за них в надежде что голос мой, голос отца семейства истинно нуждающегося будет услышан и мы будем утешены в эти дни общей радости нашей верноподданных Вашего Императорского Величества, встречающих Вас в столице, где 300 лет тому назад наши предки торжествовали вступление на престол Вашего Предка, Государь, первого Царя из Дома Романовых.

Вашего Императорского Величества верноподданный дворянин Николай Николаевич Тухачевский».

Подтверждением действительно бедственного положения семьи Тухачевских было свидетельство, выданное Смоленским губернским предводителем дворянства отцу будущего маршала 20 июня 1913 года: «Дано потомственному дворянину Николаю Николаевичу Тухачевскому в том, что он состояния крайне бедного, обременен семейством, состоящим из 9 человек детей, жены, матери и никаких имуществ, как движимых, так и недвижимых или других средств существования не имеет».

Несмотря на юбилей царской династии и приукрашенное лестью обращение тем унизительнее было для Николая Николаевича получить отказ: «Ответ на прошение о принятии детей на казенный счет, отправленное в Канцелярию Его Императорского Величества Дворянину Николаю Тухачевскому Прошение Ваше, поступившее 27 мая с. г. как поданное по истечение срока, установленного в… правилах, оставлено без последствий.

Канцелярия Его Императорского Величества по принятию прошений.

11 ноября 1913 года».

Однажды во время прогулки няня повела младших сестер Михаила посмотреть приехавшего в Москву царя. Когда Миша узнал об этом, он был расстроен из-за их детской наивности и принялся объяснять им, что царь — такой же человек, как всякий другой, и специально ходить смотреть на него глупо.

В доме Тухачевских царил революционный дух французской революции конца 17 века. В начале 20 века все ждали скорых политических изменений в России, т.к. всем казалось, что самодержавие исчерпало себя, мешало развитию страны. Любимым музыкальным произведением Михаила стала 9 симфония Бетховена, в основу создания которой легла ода Шиллера «К радости»: