ибо к элите принадлежат люди, которые создают моду, а не следуют ей.
2 Ұнайды
Но именно тем, что постмодернизм провозглашает свою постисторичность, он и оказывается в истории модернизма, поскольку все модернистские движения стремились в той или иной форме к остановке истории.
После остановки истории в постмодернизме, после наступления постистории история перестала быть самоочевидностью так же, как природа перестала быть самоочевидностью после изобретения атомной бомбы.
Платонизм часто понимался как требование реконструкции «идей» как они сами по себе есть, но по ту сторону всякого субъективного произвола.
Таким образом Сократ заставляет вспомнить, что «народ», «человек», «смертный» и т. д. вследствие своего положения в мире обладают непосредственным доступом к истине помимо любых ее внешних дефиниций и что именно этот доступ и служит критерием понятия или отвержения этих дефиниций.
Начиная с Платона, мышление обосновывает себя как воспоминание о том, что было до начала материального существования. Таким образом, традиция и «старый порядок» отрицаются не во имя нового, которое может быть в дальнейшем сменено другим новым, а во имя начала, предшествующего материальному началу: в этом смысл платоновского «философского мифа», в отличие от обычного, традиционного мифа. Мышление устанавливает таким образом свое онтологическое отличие от наблюдаемого, «данного» мира, и именно это отличие предлагается как обоснование новизны умозрения по отношению ко всему известному и данному (различие, еще более радикализированное у Декарта противопоставлением мыслящих и протяженных субстанций).
Современному человеку для соединения с другим не хватает не коммуникации, а как раз одиночества
Получается, что массовые журналы и телевидение как-то по ходу дела решили все философские проблемы, смешав все воедино, так что единство сознания, о котором мечтала философия всю свою историю, возникло само собой помимо ее участия
в-третьих — и самое главное, — атомная война еще не наступила, а когда она произойдет, то сказать о ней будет некому и нечего, и потому ядерная война есть дело абсолютной фикции, это чисто словесный, литературный мираж.
не так давно сетования на технический прогресс были привилегией «правых», в то время как для «левых» прогресс означал освобождение человека из-под власти природы и традиции. Сегодня обвинения против прогресса перекочевали в левую публицистику, в то время как справа подчеркивают необходимость экономического роста. «Прогрессизм» стал «официальным», и поэтому «альтернативные» движения отрицают его, часто пользуясь при этом характерно «реакционной» аргументацией: Ницше и Хайдеггер окончательно сменили в качестве властителей дум Маркса с его верой в спасительность «производительных сил».