Глава 2. Выследить захватчика: первая инициация

В каждом человеке живет множество сущностей, у каждой есть собственные ценности, мотивы и уловки. Кто-то советует поймать их все и пленить, подчинить своей воле. Но тогда они потеряют всю свою дикость. Эстес считает, что нельзя их приручать, однако нужно создать для каждой из них естественную среду обитания, где они могли бы выразить себя: творить, любить и исцелять.

Но что делать с теми, что обезумели и ведут нас к саморазрушению? Им тоже нужно место, но взаперти. Среди таких сущностей автор выделяет наиболее коварного, требующего немедленного внимания и заточения, – природного хищника. Он противостоит положительному началу, противится росту и гармонии, стараясь превратить все перекрестки в тупики. При этом он будет расти и расцветать даже при наилучшем воспитании и общей гармонии жизни. Он всеми силами старается оторвать женщину от ее интуитивной природы и убить все ее чувства.

«Синяя Борода» – сказка как раз об этом. Лучшей версией сказки автор считает смесь французской и славянской версии, что начинается с присказки о том, кто знал кого-то, кто знал еще кого-то, кто видел страшное доказательство смерти Синей Бороды. Вот краткий пересказ:

В обители монахинь, далеко в горах, хранится клок бороды. Цвет ее синий, как темный лед в озере или тень в яме ночью. Никто не знает, зачем монахини сохранили ее, но считается, что это единственное, что осталось от тела чародея-неудачника, охочего до женщин. Звали его Синей Бородой.

Говорят, он посватался сразу к трем сестрам. Те отказали ему из-за странной бороды, и он решил завоевать их расположение, пригласив на прогулку в лес. Он приехал на лошадях, убранных бубенчиками и алыми лентами, устроил пикник и развлекал дам рассказами.

Когда сестры вернулись домой, то решили, что он не так уж плох. Но вскоре страхи и подозрения старших сестер возобновились, и они решили больше не встречаться с Синей Бородой. А младшая сестра постаралась убедить себя, что раз он был таким милым с ними, то и борода его не столь страшна. Поэтому она согласилась на предложение Синей Бороды стать его женой и уехала в его замок, стоявший в глубине леса.

Однажды Синяя Борода пришел к жене и сказал, что уедет на время. Он передал ей связку ключей и разрешил делать в замке все, что ей захочется. Пользоваться всеми ключами и открывать любые двери, кроме одного – она ни в коем случае не должна трогать маленький ключ с завитушками.

В его отсутствие девушка позвала сестер, и те проявили любопытство, что же скрывается за той дверью, что отпирает маленький ключик. Они обошли весь замок, перепробовали все ключи и наконец добрались до подвала. В нем не было дверей, но, когда сестры вслух подумали, что же открывает ключик, появилась маленькая дверца. Они отворили дверь, за которой стояла непроглядная тьма. Одна из сестер принесла свечу, и они заглянули внутрь. На полу была лужа крови, вокруг валялись почерневшие кости, а в углах, как кучи яблок, были сложены черепа.

Сестры выбежали из подвала, и жена Синей Бороды увидела, что ключик испачкан кровью. Она пыталась оттереть ее сорочкой, но кровь не исчезала, а по ее платью расходились кровавые пятна. Она пробовала и конский волос, и золу, и паутину, но ничего не могло остановить кровь, капающую с ключа. Тогда она решила его спрятать.

На следующее утро Синяя Борода вернулся. Он стал спрашивать, как его жена поживала без него. А та отвечала, что все прекрасно. Она вернула Синей Бороде связку ключей, и тот сразу обнаружил, что маленького ключика на ней нет. Девушка соврала, что потеряла его, но Синяя Борода схватил ее за волосы и швырнул на пол. Он обнаружил пропавший ключ в шкафу. Тот лежал на верхней полке и залил кровью все прекрасные шелковые платья, что там висели.

Синяя Борода был в ярости. Он потащил свою жену в подвал, к той ужасной двери. Она умоляла его дать ей подготовиться к смерти. «Всего четверть часа, чтобы я могла примириться с Богом». Он дал ей это время.

Девушка бросилась в свою комнату и послала сестер на башни замка, высматривать братьев. Она несколько раз кричала им, спрашивая, не показались ли они на горизонте. И вот когда время вышло, Синяя Борода ворвался к ней в покои, чтобы схватить ее, но тут братья проскакали верхом по коридору замка и ворвались в комнату. Они выволокли Синюю Бороду во двор и набросились на него с мечами. Его рубили, кололи, резали и хлестали, а затем бросили его останки хищным птицам.

Сказка о Синей Бороде повествует о захватчике, темной личности, что обитает в душе каждой женщины, внутреннем хищнике. Его нужно обуздать, а для этого необходимы инстинктивные качества: прозорливость, чутье, выносливость, цепкость, любовь, дальновидность, отпевание мертвых, интуитивное целительство и забота о собственном творческом огне.

Сила Синей Бороды изначально заложена в каждом человеке. В самой сказке нам дают подсказку, показывают, как именно и почему развивался внутренний хищник. Синюю Бороду называют неудачливым чародеем. Это занятие связывает его с другими сказочными персонажами, которые также олицетворяют злобного хищника души. В греческом мифе Икар поднялся слишком близко к солнцу, жар растопил воск, который скреплял его крылья, и Икар упал. В библейском мифе Люцифер возомнил себя равным Яхве и был изгнан в преисподнюю. Есть множество других чародеев, которые осмелились бросить вызов природе и поплатились за это увечьями и бедами.

Во всех этих лейтмотивах хищник жаждет превосходства и власти над другими. Эстес называет это психологической инфляцией, когда некое существо хочет превзойти Непостижимое или сравняться с Непостижимым, которое традиционно ведает и повелевает загадочными силами Природы.

Если мы сумеем увидеть в Синей Бороде внутреннего представителя мифа о таком отверженном, то, возможно, предполагает автор, сумеем постичь то глубокое и необъяснимое одиночество, которое порой находит на него (нас). Ведь он обречен на вечные муки без надежды на искупление.

Эстес считает, что это и есть главная проблема сказки о Синей Бороде, а не утверждение света юных женских сил души. Да, он все равно пытается загубить этот свет, потому что однажды обжегся об него. Но в то же время Синяя Борода будто пытается собрать достаточное количество светлых душ, чтобы те исцелили его одиночество и рассеяли тьму.

В этом смысле в начале сказки нам предстает грозное существо в его неискупленном аспекте. Однако, считает Эстес, именно этот факт являет собой одну из главных истин, которую должна познать каждая женщина: и внутри и снаружи существует сила, действующая наперекор природной Самости, и эта зловещая сила такая, какая есть. Ее можно пожалеть, но стоит опасаться и знать, как защитить себя от ее вторжения.

Младшая сестра, самая незрелая, разыгрывает историю о наивной женщине. Она поддается на уловки Синей Бороды в порыве юного восторга, являющего собой сочетание каприза, радости, счастья и сексуального любопытства. Она еще не может различить в своем будущем супруге хищника, который выбрал ее своей добычей. Но в конце сказки она становится мудрее и сильнее, и теперь умеет определять хищника.

Эстес считает, что сказки важны еще и по той причине, что показывают женщине путь, который поможет ей справиться с преградами. Сказка о Синей Бороде помогает узнать хищника, понять, как с ним бороться.

Юная девушка соглашается стать добычей злодея, потому что ее инстинкты несовершенны. Они еще не научились распознавать опасность, а она сама не научилась к ним прислушиваться. Ведь ее первой реакцией было отторжение, все ее чувства были настороже. Эстес считает, что почти каждая женщина хоть раз была в подобной ситуации. Когда ее дикая природа уже учуяла, в чем дело, и знает, что перед ней опасность, но наивная душа противится внутреннему знанию.

Автор называет это неразвитой внутренней сигнальной системой. Она подобна волчонку-сироте, что резвится на поляне, не ведая, что в кустах огромная рысь. Так и женщина, которая оторвана от своей дикой природы, не слышит предупреждающие сигналы своей души.

Эстес задает закономерный вопрос: можно ли всего этого избежать? Юные умы учатся видеть хищника благодаря наставлениям родителей. Но даже при мудром воспитании юная особа может сбиться с пути под влиянием друзей, общества или психического давления. И чем старше она становится, тем больше ей кажется, что она знает мир лучше других, но это не так.

На заре жизни наш женский взгляд очень наивен, считает автор, то есть эмоциональное понимание скрытого еще очень слабо. Когда волчица отправляется на охоту, волчата пытаются увязаться за ней, но она рычит на них, и они убегают обратно в логово. Они не понимаю, кто хищник, а кто нет. Так и с женщинами, многие из которых не знают даже элементарных правил, которые волчица объясняет детенышам: если что-то больше тебя и внушает опасность, спасайся бегством; если слабее – поступай как хочешь; если оно хорошо пахнет, но его держат металлические челюсти, не приближайся.

Младшая сестра из сказки ничего не знает о смертоносном аспекте собственной души и легко поддается на соблазны. Она наивна и старается видеть во всем положительное. То, что создаст для нее рай на земле.

Подобное поведение свойственно совсем юным девочкам, которых не учат видеть опасность. Их учат приукрашивать реальность, чтобы она выглядела приятнее. Эстес называет это наукой «быть паинькой», – девочки идут наперекор собственной интуиции, умышленно уступают хищнику, потому что их так научили.

В сказке даже мать на стороне противника. Она едет на пикник, веселится и не пытается оградить дочерей от опасности. Возможно, считает автор, она сама наивна, в ней нет внутренней матери, потому что не было должного обучения. Только сестры проявляют какую-то осознанность. Будто они сами сумели развить в себе это внутреннее чувство и пытаются обучить этому младшую. Но не приобщенная к знанию женщина не обращает внимания: она все еще слишком близка к наивности.

Эстес полагает, что наивная женщина постоянно выбирает себе неподходящих партнеров. Где-то в душе она знает, что совершила ошибку, но обещания рая на земле толкают ее к этому решению. В этом случае внутренние голоса старших сестер пытаются ее предостеречь, они продолжают взывать к ее сознанию, убеждая сделать обдуманный выбор. Они напоминают об истинах, которые женщина не хочет слушать.

В итоге происходит роковое бракосочетание, соединение милой наивности и жестокой тьмы. И хотя у нее есть ключи от всех дверей и ей позволено делать все, что душа пожелает, всегда есть «но». В сказке ей ни в коем случае нельзя заходить в одну комнату. Женщина сама угодила в ловушку, поддавшись лжи внутреннего хищника, что она будет жить как царица. По факту она будет проживать в клетке лучшие свои годы, когда ей стоило вольно резвиться.

Но из любой ситуации есть выход. В сказке это маленький ключик, который позволит проникнуть в тайну, которую одновременно знают и не знают все женщины. Ключ символизирует разрешение познать самые потаенные и темные тайны души. В данном случае – то, что бездумно ослабляет и губит женский потенциал. Синяя Борода намеренно запрещает своей жене пользоваться тем единственным, что приведет ее в сознание. Этот запрет обнажает интуитивную природу женщины, ее естественное инстинктивное любопытство. И она поддается ему, когда сестры решают найти ту самую дверь, что отпирается ключом.

Некоторые ученые-психологи, в том числе Фрейд и Беттельгейм, интерпретируют подобные сказочные эпизоды как психологическое наказание за женское любопытство к вопросам пола. В ранних теориях классической психологии женское любопытство считалось отрицательным качеством. Про женщин говорили, что они везде суют свой нос, а про мужчин – что они обладают пытливым умом. В действительности, считает Эстес, опошление женского любопытства, ее интуиции и прозорливости означает полное отрицание женских чувств.

Каждой женщине важно обладать врожденным любопытством, чтобы не попасться в лапы хищника. Призрачные голоса внутри нас взывают к здравому уму и твердой памяти и наставляют нас не поддаваться на уловки. Напоминают, почему так важно найти ту самую дверь и выяснить, что за ней скрывается.

На протяжении веков люди полагали, что в дверях продолжает жить дух камня или дерева. В древности большинство дверей вело в гробницы, а не в жилые дома, и сам образ двери строился на том, что внутри заключена некая духовная ценность или то, что следует охранять.

В сказке дверь символизирует душевный барьер, за которым прячется тайна. Но не каждая женщина решится его преодолеть, потому что продолжает руководствоваться принципом «лучшее враг хорошего». Чтобы сломить барьер, нужен правильный удар. В сказке это ключ. Он олицетворяет вопрос, который должен открыть потаенные двери души.

Хотя сестры не знают, что спрятано за дверью, они призывают свои здоровые инстинкты, чтобы задать единственный психологически точный вопрос: «Как ты думаешь, куда ведет эта дверь и что за ней находится?».

Именно в этот миг наивное естество начинает взрослеть и задавать себе тот же вопрос. Юная девушка начинает понимать, что если есть что-то тайное, то необходимо в него заглянуть. Это развивает сознание, помогает душе повзрослеть. При этом женщина в состоянии вытерпеть увиденное, считает Эстес, потому что эта способность позволит ей вернуться к сокровенной природе и получить в ней опору для всех своих мыслей, чувств и поступков.

Хотя юная женщина выполняет приказы хищника и соглашается оставаться в неведении относительно тайны подвала, она не может унять свое пробудившееся любопытство. В итоге она поворачивает ключ – задает вопрос – и обнаруживает в части своей глубинной жизни кровавые останки. А ключ в это время не желает унять кровь, то есть ее крик: что-то не так! И этот крик не прекратится, пока она не даст отпор хищнику.

Когда женщина наконец открывает дверь, она видит за ней трупы своих мечтаний, целей и надежд. Она допускала убийства своих мыслей, чувств и желаний. Пока она была в неведении, хищник методично уничтожал все это.

В сказках образ жениха-зверя – распространенный мотив, который можно понимать как символ зла, маскирующегося под добро. Когда женщина игнорирует факты собственного опустошения, ее сны посылают ей предупреждения. Эстес рассказывает, что за годы практики неоднократно сталкивалась с ситуацией, когда женщинам снился жених-зверь, или они понимали, что «что-то не так». Все они столкнулись с внутренним хищником, который мешал им двигаться дальше, достигать своих целей, а порой просто сделать первый шаг.

Жених-зверь – распространенный символ сказок. Сюжет развивается примерно так: странный человек ухаживает за девушкой, зовет ее замуж. За пару дней до свадьбы девушка отправляется на прогулку в лес, сбивается с пути и решает забраться на дерево, чтобы уберечься от хищников. Ночью она видит своего суженого, который выкапывает могилу под деревом и напевает, как похоронит в ней свою новую жену. При этом что-то в образе жениха кажется девушке нечеловеческим: взгляд, рука или волосы. На утро девушка возвращается домой и рассказывает обо всем отцу или братьям, и те убивают зверя.

Это мощный архетипический процесс, происходящий в женской душе. Хотя женщина поддается на уловки хищника, проходит период блуждания в закоулках души, в итоге она вырывается на волю, потому что способна увидеть истину, сохранить ее в сознании и разобраться с этим. По мнению Эстес, следующий шаг куда труднее – выдержать то, что скрывалось за дверью, все свое саморазрушение и омертвение.

Кровь на ключе символизирует гибель самых глубоких и задушевных аспектов творческой жизни женщины. Она бьет как из артерии, лишая ее энергии делать хоть что-то. В таком состоянии женщина не просто не способна творить, ей трудно справляться даже с повседневными делами, вроде учебы или поддержки дружеских отношений. Подобное состояние, считает Эстес, может затягиваться на месяцы.

Кровь пятнает не только ключ, но и одежду героини, и все ее наряды. В архетипической психологии одежда может олицетворять внешнее присутствие, персону. Когда же ключ пятнает нашу персону, нашу маску, человек больше не может притворяться и жить так, будто комнаты с трупами не существует. От этого он еще сильнее истекает энергией.

Ключ, по мнению Эстес, действует как вместилище – вместилище крови, то есть того, что человек видел и знает. Символический ключ может быть выражен словами, например «Сезам, откройся» из сказки «Али-Баба и сорок разбойников». В элевсинских материях ключ был скрыт в языке, и мог быть обнаружен в особом наборе слов или ключевых вопросах. А важными в данной ситуации вопросами Эстес считает: «Что скрывается за очевидным?», «Что является не тем, чем кажется?», «Что я знаю в глубине своих овариос такое, чего предпочла бы не знать?», «Какая часть меня убита или лежит на смертном одре?»

Любой из этих вопросов – ключ. И если женщина жила полумертвой жизнью, очень может быть, что ответы на них будут запятнаны кровью.

В сказке есть и положительный смысл: только постоянно выступающая на ключе кровь заставляет душу усвоить увиденное. Несмотря на то, что девушка пытается оттереть ключ известными способами остановки крови (зола, паутина, конский волос), у нее ничего не выходит. Парадоксально, но по мере того как ее прежняя жизнь умирает, она пробуждается к пониманию своей кровопотери и начинает жить.

Прежняя наивная женщина должна осознать, что Синяя Борода, убивая своих любопытных жен, убивает их творческое начало, потенциал, из которого развиваются возможности новой интересной жизни. Хищник стремится уничтожить связь женщины с ее интуицией и вдохновением.

Одна пациентка Эстес рассказала историю о своей бабушке, жившей на Среднем Западе. По-настоящему приятное времяпрепровождение для нее было таким: сесть на поезд до Чикаго, надеть шляпу с большими полями и прогуливаться по Мичиган-авеню, любуясь витринами и изображая важную даму. Но судьба распорядилась так, что она вышла замуж за фермера и всю жизнь прозябала в хорошеньком деревенском домике. У нее больше не было времени на прошлую жизнь из-за домашних забот и детей.

Прошли годы, и вот однажды, вымыв полы, она надела свою лучшую шелковую блузку, длинную юбку и пришпилила булавкой шляпу с большими полями. Потом вставила в рот дуло дробовика и нажала на спуск. Эстес считает, что каждая женщина поймет, почему она сначала вымыла полы.

У женщин есть потребность выражать себя в движениях души, развиваться и цвести так, как хочется им самим. Окровавленный ключ может символизировать также все прочие поколения женщин, которые утратили инстинкт и вынуждены вести убогую жизнь. Поэтому важно помнить, что, направляя яркий луч света в глубины души, неподвластные ему тени становятся темнее. И с этим мраком рано или поздно придется сражаться. Поэтому вопросы необходимо задать и получить на них ответ.

Храбрая мудрая женщина возделывает все уголочки своей души, не боясь исследовать самое худшее. Это позволяет ей обозреть свою жизнь и саму себя. Именно при таком возделывании душевной почвы возникает проблеск Дикой Женщины. Она не боится тьмы, горы трупов и мужа-убийцу. Она умеет видеть в темноте, воспринимать и прийти на помощь. Этому учится младшая сестра в сказке.

С точки зрения архетипа, кости символизируют то, что невозможно уничтожить. В сказке они олицетворяют несгибаемую силу женского начала, душу, что меньше всего поддается уничтожению. Говоря о женской сути, мы говорим о душе, которая способна возродиться с помощью других душ, которые укажут правильное направление, заметят ужасное и дадут отвести взгляд, ведь они способны это вынести.

Здесь мы снова попадаем туда, где обитает женщина-волчица, в архетипическую пещеру костяной женщины. Перед нами останки того, что некогда было целостной женщиной. Однако отличие в том, что Дикая Женщина берет кости и возвращает в мир, а Синяя Борода убивает женщину и не оставляет ей ничего, кроме расчлененного тела.

Издревле подвал, пещера или темница были местом, где проводились посвящения. В сказке девушка спускается в подвал, где видит в комнате все свои разорванные мечты, надежды и стремления, остатки ее интуитивной души, что были убиты и брошены во тьму. Осознав, что вся ее душевная жизнь поставлена на карту, она может собраться с силами и преодолеть это.

Петлять и запутывать следы – это термины, описывающие поведение животного, которое, чтобы скрыться, ныряет под землю, а потом выскакивает у хищника за спиной. Подобный психический маневр предпринимает жена Синей Бороды, когда он набрасывается на нее, чтобы утащить в подвал и убить.

Анализ, толкование снов, самопознание, поиски себя – это и есть запутывание следов и петляние, по мнению Эстес. Это способы, дающие возможность увидеть проблему в иной перспективе. Если нет способности видеть, видеть по-настоящему, то все усвоенное об эго-Я и божественном Я ускользает.

В сказке душа старается спастись от смерти. Она просит дать ей время прийти в себя, иными словами, собраться перед решающей схваткой. В реальной жизни, считает Эстес, женщины тоже берут отсрочку, прежде чем сбежать от разрушительного образа жизни, любовника или занятия. Исходящая от хищника опасность иногда побуждает ее превратиться из кроткой лани в зоркое и бдительное существо.

Так получается, что оба аспекта души – хищник и новая возможность – достигают точки кипения. Став жертвой хищника во внутреннем и внешнем мире, женщина старается сделать все, чтобы его уничтожить. При этом она чувствует смертельную усталость: ее жизненная сила утекает в двух противоположных направлениях. Ей важно продолжать думать о спасении, она должна заставить себя бежать дальше.

Это самое глубокое посвящение – посвящение, которое открывает женщине свойственные ей инстинктивные чувства, помогающие обнаружить и изгнать хищника. Это миг, когда женщина-пленница меняет статус жертвы на статус хитроумного существа. Сверхчеловеческими усилиями она толкает душу на последний рывок, при этом стараясь убедить хищника, что она все еще покорная жертва.

Говорят, что у животных есть загадочный танец души, исполняемый хищником и его жертвой. Если жертва отведет взгляд и вздрогнет, значит она готова стать добычей. То, что жена Синей Бороды умоляет дать ей время, чтобы прийти в себя, не является знаком ее покорности. Это ее уловка, чтобы собрать силы для решающего боя.

Юная женщина призывает на помощь душевных братьев. Это самые сильные и агрессивные стороны женской души, которые могут быть выражены в виде существа любого пола или даже стихии. Но у многих женщин воинственный дух не так близок к сознанию, поэтому она тянет время и спрашивает у сестер, не видно ли братьев. И они приходят с вихрем, который символизирует главную движущую силу, ту решимость, что придает женщине колоссальную энергию. Ключевые вопросы помогли девушке открыть дверь и развязать руки, но без вмешательства вооруженных братьев она не смогла бы одержать полную победу.

Когда женщины оправляются от былой наивности, они приносят с собой и для себя нечто ранее неведомое. В данном случае женщина, ставшая более умудренной, призывает на помощь внутреннюю мужскую энергию.

В психологии Юнга этот элемент носит название анимус – почти искорененный, отчасти инстинктивный и культурно приобретенный, который в сказках и сновидениях проявляется в виде сына, мужа, незнакомца или возлюбленного. Этот образ особенно ценен, поскольку наделен качествами, которые в женщинах традиционно искореняются, и одно из самых распространенных – агрессия.

Если анимус здоров, то он любит женщину, в душе которой обитает. Он становится своеобразным мостом между миром внутренних мыслей и чувств и внешним миром. Он поддерживает женщину, помогая ей творить и выражать во внешнем мире свои идеи. Но если анимус недоразвит, то женщине будет трудно высказывать свои мысли и идеи, ей будет не хватать способностей осуществить все замыслы.

Братья, по мнению Эстес, олицетворяют благодать силы и действия. Благодаря им происходит несколько событий: первое – хищник в душе уничтожен, второе – на место женщины с наивными глазами приходит женщина с бдительным взглядом, и третье – у нее появились защитники, которые придут по первому зову.

В конце сказки тело Синей Бороды бросают зверям. Эстес считает финал мистическим. В старину существовали души, которых звали пожирателями греха. Это могли быть звери или птицы, а иногда и люди. Они брали на себя тяжесть грехов умершего, потому что сами были отбросами общества и тем самым давали возможность душам избавиться от скверны и переродиться.

Дикую природу может олицетворять Та, кто находит мертвых, возвращая их к жизни. Эта функция Жизни-Смерти-Жизни является главным атрибутом инстинктивной природы женщины. В скандинавской мифологии пожиратели греха – падальщики. Они съедали мертвых, вынашивали в своих животах и приносили Хель, богине жизни и смерти. А та учила мертвых проживать жизнь от конца к началу, чтобы они были готовы снова родиться и обрести освобождение в новой жизни, возможно, менее агрессивное.

Многие ученые, исследовавшие эту сказку, считают, что Синяя Борода символизирует силу, для которой искупление невозможно. Эстес же полагает, что для этого аспекта души есть иная перспектива – некая лечебница для душевнобольных, где можно видеть небо и деревья, хорошо кормят и слушают музыку. Вместо того, чтобы осуждать обитающего в душе хищника, мы его уничтожаем. Чтобы это сделать, нельзя позволять себе уничижительных мыслей о жизни своей души и, особенно, о собственной значимости. Мы уничтожаем хищника, противопоставляя его обличениям собственные питательные истины.

Победив хищника, женщины обнаруживают, что их снова переполняет энергия и радость жизни. То, что раньше было направлено на их уничтожение, стало огнем души и подпитывает их творчество. Хитрость хищника они превращают в насмотренность, а его природу убийцы обращают себе на пользу, чтобы уничтожить в душе то, что не хочет умирать само. Использование силы хищника похоже на применение белладонны или ядовитого паслена – мы берем лишь те части, что можем применить во благо для лечения.

Кларисса Эстес считает, что сказка о Синей Бороде особенно важна для юных женщин. Она рассказывает о душевной наивности и как нарушить запрет «не смотреть». Она помогает снова привести внутреннюю жизнь в движение, подскажет правильное направление и откроет те двери души, что раньше были заперты.

Главным автор считает, что сказка дает сознанию психический ключ, способность задавать всевозможные вопросы о себе, своей семье, своих стремлениях и об окружающей жизни. С их помощью женщина учится находить ответы, а также отбирать силы у того, что ей угрожает, и применять их себе на благо.

Обитающий в душе хищник встречается нам не только в сказках, но и во снах. Эстес называет это сном-посвящением. Если девушка юна и только начала познавать все аспекты своей души, такой сон рассказывает ей о том, кто живет в ее душе. Иногда он является предвестником: женщина только обнаружила забытую или плененную функцию души, которую ей нужно освободить. Или же сон свидетельствует о ситуации внешней, с которой женщине нужно справиться или спасаться бегством.

Подобный сон развивается примерно одинаково: женщина спит одна в доме и ей кажется, что с улицы за ней следят. Она пытается позвонить в службу спасения и вдруг понимает, что темный человек уже в ее доме. Она резко просыпается, тяжело дыша, а сердце безумно стучит. Обычно темную личность женщины характеризуют как «грабителей, насильников, террористов».

Сон о темном человеке рассказывает женщине о том, с какой неприятностью она столкнулась. Он говорит о жестоком отношении к себе самой. Темный человек появляется во снах, когда женщине предстоит инициация – переход души с одного уровня знания на другой. Он посещает каждую, вне зависимости от ее возраста, ведь нам предстоит множество этапов и много «в первый раз».

Сновидения – это портал, врата, подготовка и практика для перехода на новую ступень сознания, в «новый день» процесса индивидуации. Можно сказать, что цель такого сна поднять в душе бурю, которая позволит выполнить работу, требующую много энергии. Или же он пытается сказать женщине, что ей необходима перемена в жизни, нужно сделать сложный выбор, чтобы продолжить развиваться.

Кроме того, сны о темном человеке – это еще и тревожные сигналы. Они пытаются сказать, что что-то не так: в личной жизни, коллективной культуре или внешнем мире. Эстес считает, что теория классической психологии ошибочно не рассматривает общество и место проживания в контексте болезней. За свою практику она неоднократно сталкивалась со случаями, когда женщины, активно участвующие в общественных выступлениях и защите окружающей среды, видели во снах темного человека. Он будто предупреждал их о том, что они в опасности, при этом вселяя уверенность в том, что они делают правое дело и нельзя останавливаться.

Если многие психологи подчеркивают влияние семьи как главную причину человеческого страха, то общественный компонент несет такую же нагрузку по мнению Эстес, ведь общество – семья семьи. И если в обществе правит хищник, то оно застаивается, все обездвижены и скованы страхом и духовным голодом.

Никто не может сказать уверенно, почему внутренний хищник чаще принимает облик мужчины и стремится напасть на инстинктивную душу. И все же мы видим, что, если общество поощряет и питает разрушительное отношение к глубинам инстинктивной и душевной природы, этот процесс усиливается. Но если в женщине продолжает жить или даже сиять Первозданная Женщина, «ключевые» вопросы будут заданы, и она сможет действовать в соответствии с собственными способностями и талантами.

Поэтому Эстес считает важным сохранять дикую женскую природу, подпитывать ее, прислушиваться к ее советам и наставлениям. Так женщина сможет продолжить творить даже в стесненных условиях общества.

Иногда сон о темном незнакомце возникает во время застоя: когда творческий огонь начинает коптить и дымить, а котел остается пустым. Это значит, что хищник вторгся в нашу душу и у нас больше нет сил что-либо делать. В таких случаях сон не является зловещим, он предостерегает и говорит душе, что пора пробудиться и вернуть утраченную энергию.

Творческий процесс не вечен. Иногда случается застой, потому что в нашей душе что-то плохо о нас думает, называет бездарностью и принижает наши достоинства. Во многих случаях достаточно поменять отношение к своему творчеству, считать его серьезнее. Но это осложняется тем, что на протяжении многих поколений умение ценить собственную творческую жизнь не развивалось и порой угнеталось. В такие моменты застоя к нам приходит темный человек, чтобы встряхнуть нас, показать, что будет с нашим искусством и жизнью, если мы не поверим в свои силы. Этот сон открывает дверь к новой инициации, где может произойти переоценка дарований.

При этом игнорировать хищника нельзя, иначе он проникнет во все сферы жизни женщины и заставит ее замолчать навеки. Ей нужно как можно лучше очистить свою жизнь от всего неблагоприятного. Это касается как внутреннего мира, так и внешнего. Ведь если женщину окружают люди, которые настроены к ней враждебно и безразлично, это питает внутреннего хищника, и он становится агрессивнее.

Когда же приходится проявить агрессию к захватчику, женщина порой испытывает двойственное чувство, потому что видит в этом ситуацию, в которой сделать – плохо и не сделать – плохо. Если не дать бой, женщина станет рабыней хищника. А если пойти на разрыв, то хищник будет травить ее, как дичь, чтобы подчинить своей воле.

Вот почему в подвале Синей Бороды лежат женские трупы. Они выбрали умертвить свою дикую натуру, которая не смогла их предупредить о приближении хищника. Осознание – это выход из клетки, спасение от мук.

В сказке мы видим, как девушка собралась с духом, дала отпор хищнику и вышла из схватки умудренной опытом. По мнению Эстес, это сказка о преображении четырех призрачных интроектов, которые для женщин являются особенно противоречивыми: отсутствие целостного видения, отсутствие глубокой интуиции, отсутствие самобытного голоса, отсутствие решительного действия. Чтобы изгнать хищника, мы должны узнать, что кроется у нас внутри, использовать способности, чтобы вынести то, что увидим. Мы должны отчетливо высказать свою правду и использовать разум, чтобы сделать с увиденным то, что должно.

Женщина, чья инстинктивная природа сильна, интуитивно распознает врожденного хищника. Она заранее готовится к его приходу и дает отпор. Если же у женщины неполноценные инстинкты, хищник нападает прежде, чем она заметит его присутствие, ведь ее приучили быть милой, вести себя прилично и закрывать глаза на то, что ее используют.

С психологической точки зрения сложно отличить женщину наивную, которая еще не знает о своих способностях, от женщины с поврежденными инстинктами. Но лекарство для них едино: нужно прислушиваться к своей интуиции, своему внутреннему голосу; задавать вопросы; проявлять любопытство; видеть и слышать все. Эстес считает, что интуиция дана каждому при рождении. Может она была скрыта, но ее всегда можно откопать, помыть и привести в порядок.

Если извлечь эти способности из мрака души, мы перестанем быть жертвами обстоятельств. Какие бы требования не предъявляли общество, личность, душа и все остальное к одежде и поведению женщины, как бы ни хотели окружающие «благочестия», никто и ничто не в состоянии изменить факт: женщина – то, что она есть, это продиктовано диким бессознательным и просто замечательно.

Автор также напоминает, что в нас есть сила, противоположная хищнику, и она проявляется, когда мы призываем дикую энергию, чтобы дать ему отпор. Дикая Женщина живет в нас и помогает справляться с хищником, потому что знакома с ним веками. Она уравновешивает его хищные набеги.

Первозданная Женщина учит, когда не следует быть «умницей», а когда надо быть «паинькой», чтобы обмануть хищника. Она учит, когда надо провести черту и отступить. И после встречи с хищником женщина не будет наивной. Она уже не цель и не мишень. Вот средство, которое заставит ключ перестать кровоточить.

Глава 3. Разнюхать факты: возвращение интуиции как инициация

Интуиция – сокровище женской души. Она сродни магическому шару, в который можно заглянуть сверхъестественным внутренним зрением. Она сродни старой мудрой женщине, которая всегда с вами и точно укажет направление. Это одна из ипостасей Первозданной Женщины.

Эстес росла в окружении, где истинной сказительнице приходилось порой, подобно археологу, расчищать слой за слоем в поисках частей истории. И они никогда не знали, начиная новый раскоп, в каком состоянии они найдут сказку: в целости и сохранности или жалкую труху.

Старинная русская сказка о Василисе, по мнению Эстес, история об инициации женщины, в которой почти все основные кости на месте. Чтобы постичь то, что является не тем, чем кажется, женщины призывают интуицию и инстинкты. Мы используем все свои чувства, чтобы выжать из вещей правду, чтобы стать хранительницами своего творческого огня и получить сокровенное знание о циклах Жизни-Смерти-Жизни всей природы. После этого женщину можно назвать инициированной, посвященной.

Сказка о Василисе Премудрой рассказывается в славянских странах, а корни ее Эстес обнаружила в древних культах Богини-лошади, которые предваряют классическую культуру Греции. Эта сказка рисует картину введения в глубинный мир первозданной богини. Она посвящена наделению земной женщины главной инстинктивной способностью Дикой Женщины – интуицией.

История эта обычно начинается с одного из самых старых сказочных приемов: «Было ли, не было…» Это парадоксальное выражение призвано настроить душу слушателя на то, что действие разворачивается в мире между мирами, где все не такое, каким кажется на первый взгляд. Вот краткий вариант:

Было ли, не было, только жила-была когда-то молодая женщина. Занемогла она и лежала на смертном ложе, а подле нее ее муж и дочь. Умирающая позвала Василису, и девочка опустилась на колени у материнской постели.

– Вот тебе куколка, моя милая, – прошептала мать и достала маленькую куколку, которая была одета как Василиса. – Если заблудишься в лесу или тебе понадобится помощь, спроси у куколки, что делать. Она тебе поможет. Всегда носи ее с собой и никому про нее не рассказывай, а захочет есть – накорми. Вот тебе мой материнский завет и мое благословение.

Только она это промолвила, как глаза ее закрылись, и она умерла.

Девочка с отцом долго горевали. Но прошло время, и отец взял себе новую жену с двумя дочерьми. Хотя при всех они были милы и учтивы, как только никого не было рядом, мачеха с дочерьми мучили Василису. Заставляли ее прислуживать, ходить одной в лес и всячески пытались ее изжить. Девочка была чудо как хороша, в то время как мачеха и сестры с каждым днем все больше напоминали страшных ночных тварей.

Настал день, когда мачеха и сестры просто не могли больше видеть Василису. Они решили потушить весь огонь в доме и отправить девочку в лес к старой колдунье Бабе-яге за угольком, чтобы та съела ее. Василиса безропотно согласилась и отправилась в путь.

На каждой развилке девочка засовывала руку в глубокий карман фартука и советовалась с куколкой: «Куда мне идти – налево или направо?» Куколка отвечала. Василиса кормила ее хлебом и шла дальше, повинуясь ее указаниям.

Вдруг мимо проскакал белый всадник на белом коне, и стало светло. Потом промчался красный всадник на красном коне, и взошло солнце. А когда девочка увидела жилье Бабы-яги, появился черный всадник на черном коне и въехал прямо в избушку. И сразу опустилась ночь. Вокруг избушки был забор из костей и черепов, что светились призрачным светом.

Баба-яга была очень страшна собой. У нее была белая козлиная бородка, а кожа покрыта бородавками. Ее подбородок задирался вверх, а длинный нос загибался вниз, так что они соединяли на полпути. Летала она в ступе, погоняла ее пестом, а следы заметала помелом из волос мертвецов. Еще чуднее был ее дом. То была избушка на курьих ножках, которая ходила сама собой. Засовы были из человечьих пальцев, а вместо замка висела звериная морда с острыми зубами.

Не успела Василиса сделать и шагу к избушке, как спустилась с неба Баба- яга и крикнула:

– А тебе чего надобно?

– Я пришла за огнем, бабушка, – дрожа, ответила девочка. – В доме холодно, мои родные умрут.

– Как же, знаю я тебя и твоих родных, – проворчала Баба-яга. – Упустила огонь. Это не очень умно. А с чего ты взяла, что я дам тебе огня?

– Потому что я прошу.

– Повезло тебе, – пробормотала Баба-яга. – Ты дала верный ответ. Но не дам я тебе огня, пока не выполнишь кое-какую работу. Справишься – получишь огонь, а нет – с жизнью простишься.

Баба-яга с грохотом въехала в избушку, улеглась на постель и велела Василисе принести то, что варилось в печи. Еды там было на десятерых, но Яга съела все, а девочке оставила только корку хлеба да с наперсток супа.

– Постирай мою одежду, подмети двор, прибери в избе, наготовь еды, отдели хорошее зерно от гнилого. Не справишься – я тебя съем! – И с этими словами Баба-яга улетела.

Как только Яга исчезла, Василиса стала спрашивать куколку: «Как мне быть? Разве можно успеть переделать все эти дела?» Куколка успокоила девочку и, обещав все уладить, велела ей поесть и ложиться спать. Василиса поделилась едой с куколкой и легла спать.

На следующий вечер вернулась Баба-яга и обнаружила, что все было выполнено. Она была одновременно довольна и рассержена, ведь не к чему было придраться.

– Везет тебе, девчонка, – усмехнулась она и позвала трех верных слуг, чтобы они смололи зерно. Откуда ни возьмись появились три пары рук и начали работать. Наконец все было готово, и Баба-яга уселась за еду. Она ела несколько часов, а потом велела Василисе утром снова убрать в избе, подмести двор, постирать одежду и отделить маковые семена от кучи грязи.

Василиса едва не лишилась чувств: «Как же мне это сделать?» Она нащупала в кармане куколку, и та успокоила девочку. Ночью, когда Баба-яга уснула, Василиса принялась выбирать из грязи маковые семена, но тут куколка ей сказала: «Ложись спать, утро вечера мудренее».

И на этот раз она выполнила всю работу. К вечеру вернулась Баба-яга и снова была недовольна, что у девочки все получилось сделать. Она кликнула верных слуг, и те стали выжимать масло из маковых семян. Наевшись жирного мяса, Баба-яга облизывала губы, а Василиса стояла рядом.

– Ну, чего уставилась? – буркнула старуха.

– Можно я задам один вопрос, бабушка? – спросила Василиса.

– Спрашивай. Только помни: много будешь знать – скоро состаришься.

Василиса спросила про белого всадника на белом коне.

– А, – милостиво сказала Баба-яга, – это мой первенец, День.

– А красный всадник?

– А, это мое Красное Солнышко.

– А черный всадник на черном коне?

– А, это мой третий, Ночь.

– Вот оно что, – сказала девочка.

– Ну, что же ты, милая! Неужто у тебя больше нет вопросов? – вкрадчиво спросила колдунья.

Василиса собралась уж было спросить о трех парах рук, но куколка в кармане начала подпрыгивать, и тогда девочка сказала:

– Нет, бабушка. Ведь ты сама говоришь: много будешь знать, скоро состаришься.

– Что-то ты умна не по годам, красавица, – проворчала Баба-яга. – И откуда это у тебя?

– От матушкиного благословения.

– Благословения?! – взвизгнула старуха. – В этом доме нет места для благословений! Убирайся-ка ты отсюда восвояси, милая! – И она вытолкала Василису за дверь, в ночь.

– Вот тебе напоследок, держи! – Баба-яга сняла с забора череп с горящими глазами и насадила на палку. – Вот тебе огонь. А теперь ни слова больше, ступай!

Василиса хотела поблагодарить старуху, но куколка в кармане стала подпрыгивать, так что девочка приняла огонь и ушла. Она бежала домой, следуя указаниям куколки. В руке она крепко держала палку с полыхающим черепом. Вдруг от его тяжести и призрачного света Василисе стало страшно и захотелось его бросить. Но он заговорил с ней и велел успокоиться и идти дальше.

Когда Василиса подходила к дому, мачеха и сестры увидели зловещий свет, что озарял лес. Девочки так долго не было, что они решили, что ее съели. Когда Василиса подошла ближе к дому, мачеха и сестры выбежали к ней и стали жаловаться: мол, с тех пор, как она ушла, они сидят без огня, и, сколько раз они ни старались его развести, он все время гас.

Девочка вошла в дом, радостная, что вернулась живая и принесла домой огонь! Но череп следил за каждым шагом мачехи и сестер и, улучив момент, спалил их дотла, так что к утру от злодеек остались одни головешки.

Вот он – внезапный конец, помогающий выбросить людей из сказки в реальную жизнь.

«Василиса Премудрая» – сказка о том, как благословение женской интуиции передается от матери к дочери, от поколения к поколению. Эта великая сила состоит из молниеносного внутреннего зрения, слуха, чутья и знания.

Все аспекты сказки относятся к отдельно взятой душе, проходящей процесс инициации. Посвящение проходит в процессе выполнения заданий. В сказке их девять и все они сосредоточены на узнавании разных повадок Старой Дикой Матери. Благодаря заданиям интуиция возвращается в женскую душу. Все это время она была скрыта где-то в глубине, при этом продолжая наблюдать за всем, что происходит в жизни женщины. Цель этих испытаний – любовные и доверительные отношения с существом, которое мы зовем «мудрой женщиной», сущностью архетипа Первозданной Женщины.

Ритуал инициации проводит старое дикое божество – Баба-яга.

В начале сказки умирающая мать завещает дочери ценное наследство. На этом этапе жизни женщины Эстес выделяет следующие задачи:

Смириться с тем, что вечно бдительная, слишком заботливая мать-наседка не годится для роли главного проводника в будущую инстинктивную жизнь (слишком хорошая мать умирает). Взять на себя ответственность за самостоятельную жизнь, развивать осознанность по отношению к опасности, интриге, политике. Стать бдительной к себе и для себя. Позволить умереть тому, что должно умереть. Со смертью слишком доброй матери рождается женщина.

В сказке процесс инициации начинается после смерти любящей и заботливой матери. Девочке нужно смириться, что отныне у нее не будет вечно оберегающего ее проводника, и ей самой предстоит столкнуться с трудностями. Долгое нахождение под опекой слишком доброй матери мешает здоровому отклику на новые задачи и более глубокому развитию, поэтому ее нужно отпустить. Подобный психический переход оставляет нас одинокими в мире, который относится к нам совсем не по-матерински. Но перед своей смертью мать вручает дочери куколку.

За этим жестом Эстес видит что-то от Дикой Матери. Слишком добрая мать – это мать младенческих лет, та благодать, что необходима каждому ребенку, чтобы укрепиться в душевном мире любви. И хотя она не может сопровождать девочку всю жизнь, она благословляет Василису куклой.

Психологическое угасание слишком заботливой матери происходит при переходе от детства к отрочеству. Но развитие новой, более проницательной внутренней матери по имени интуиция, может остановиться в этот момент. И получившие такое посвящение женщины годами блуждают, дожидаясь окончания инициации.

Инициация может остановиться, если на долю девочки выпало слишком много трудностей психологического характера. Или если в душе остается напряжение – слишком добрая мать не желает уходить и продолжает опутывать своими корнями девочку. В таких случаях можно попробовать пройти по собственным следам или еще раз пройти посвящение. Ведь именно глубокая интуиция знает, что для нас хорошо, знает, что нам понадобится дальше.

Инициация Василисы начинает с того, что она учится позволять умереть тому, что должно умереть. То есть она отпускает ценности и отношения, которые больше не питают душу. Если мы продолжим держаться за юбку матери-наседки, то сами перекроем себе все дороги к дальнейшему развитию. Как бы мучительно это не было, нам необходимо отпустить ее и пойти на риск. Заменить на живущую еще глубже в душевной чаще, которая станет нашей наставницей и спутницей. Это любящая мать, но она свирепа и требовательна, потому что показывает нам опасности мира.

Большинство из нас не готово отпустить добрую мать, потому что рядом с ней так хорошо, спокойно. Да и голоса в нашей голове убеждают остаться в теплом безопасном гнезде. Они произносят что-то вроде: «Ты не можешь так поступить!», или «Разве ты не видишь, что только унижаешь себя?!» Это голоса испуганной и рассерженной слишком доброй матери. Мы не можем позволить возиться с ней дольше положенного, иначе наши способности канут во тьму, а мы останемся слабыми птенцами.

Эстес считает, что для женщин характерно бояться дать умереть спокойной и безопасной жизни. Но потакание слишком заботливой матери чревато. Когда мы подавляем бурную энергию и не даем ей жить, происходит как в сказке про волшебный горшок. Каша все варится, варится, а затем взрывается вместе с горшком. Поэтому нужно уметь понять: для того, чтобы интуитивная душа могла черпать энергию, опекающая нас мать-наседка должна уйти.

В сновидениях душа компенсирует то, чего не желает или не может признать эго. Поэтому в качестве компенсации женские сны во время такой борьбы изобилуют погонями, тупиками, машинами, которые не заводятся, и прочими символами, которые показывают, что жизнь стоит на месте. Женщина нутром чует: если самость слишком долго остается милой, в этом есть что-то убийственное.

Поэтому первый шаг – перестать цепляться за добрую матерь души. Нас ждет дикая мать, чтобы научить. Но пока наша вторая задача – держаться за куклу, учась в то же время ей пользоваться.

В этой части сказки в мир Василисы приходит отвратительная мачеха и злые сестры. Задачи этого периода таковы:

Еще осознаннее учиться расставанию со слишком хорошей матерью. Понять, что, если быть доброй, милой и покладистой, жизнь не осыплет тебя розами. Ощутить свою теневую природу, особенно те аспекты самости, которые связаны с неприязнью, ревностью и использованием людей в своих целях. Чистосердечно признать их существование. Установить наилучшие отношения с наихудшими частями своей личности. Допустить образование напряженности между тем, кем вас учат быть, и тем, кем вы являетесь на самом деле. В итоге постараться позволить старой самости умереть, а новой родиться.

Мачеха и дочери олицетворяют неразвитые, но жестокие элементы души. Это теневые элементы, то есть те аспекты личности, которые эго считает нежелательными или бесполезными, и поэтому изгоняет во тьму. С одной стороны, они вытесняют женские дарования и тормозят любую новую жизнь, с другой, когда они прорываются, мы опознаем их истоки и становимся еще сильнее и мудрее.

На этом этапе инициации женщину изводят мелочные придирки собственной души, которые вынуждают потакать желаниям других. И если мы это делаем, то вызываем отчуждение от самих себя, а если не делаем, то вызываем отчуждение у других.

Василиса становится бесправной после прихода мачехи и сестер. Они помыкают ей, ненавидят и обращаются с ней как с Чужой. В сказках роль чужака или отверженного обычно достается тому, кто обладает самой глубокой связью со знающей природой.

Мачеху и ее дочерей можно рассматривать как внедренную обществом семью в душу девочки. Эта семья отличается от «душевной семьи» тем, что относится к супер-эго, аспекту души, который построен в соответствии с ожиданиями общества. Он может быть разрушительным или благотворным. В сказке новая семья ущемляет Василису, считает ее посредственностью. А ее отец не замечает этого, потому что слишком добр и не обладает развитой интуицией. Эстес считает, что тем дочерям, чьи отцы наивны, обычно нужно больше времени, чтобы пробудиться. Общество также может ущемлять женщин, диктовать им правила поведения, но нельзя вечно быть кроткой и пренебрегать своей душой.

Мачеха и дочери замышляют послать Василису в лес, к Бабе-яге, которая, как они надеются, убьет девочку. А Василиса соглашается, потому что все еще ищет признания новой семьи. Эстес видит в этом эпизоде проблему многих женщин. Они стараются добиться признания своей семьи, взваливая на себя непомерные задачи: получить несколько докторских степеней или покорить Эверест. Они тратят кучу энергии и денег, лишь бы доказать своим семьям, что они чего-то стоят. Но автор считает, что бесполезно пытаться доказать хору завистливых ведьм, что мы чего-то стоим, потому что это препятствует инициации.

Василиса безропотно выполняет всю работу по дому, что выглядит геройством, но на самом деле порождает все большее напряжение и конфликт между двумя противоположными натурами. Но этот конфликт благотворен. Женщина, разрывающаяся между двумя крайностями, на верном пути, но ей необходимо сделать следующие шаги.

Мачеха и сестры так притесняют расцветающую душу, что гаснет огонь. В этот момент женщина начинает терять свои душевные ориентиры. Она готова пойти на все, лишь бы вернуть тепло и свет. По мнению Эстес, это именно тот толчок, который необходим слишком кроткой женщине. Можно сказать, что Василиса обязательно должна встретить Великую Старую Колдунью, потому что ей нужна хорошая встряска.

Нам всем нужен путеводный свет, который помог бы различить, что полезно, а что нет. Невозможно развиваться, если все считают тебя козлом отпущения. Женщина, утратившая внутренний огонь, умерщвляет себя. Все ее чувства скрыты. И перед нами складывается необычная ситуация: погашенный огонь помогает выбить Василису из состояния покорности. Ее старый образ жизни умирает, уступая место более взрослому и умудренному внутреннему знанию.

В этой части сказки куколка, наследство матери, ведет Василису через темный лес к Бабе-яге. Вот психологические задачи этого периода:

Отважиться проникнуть туда, где происходит настоящая инициация (войти в лес), и испытать встречу с новыми, вызывающими ощущение опасности божествами, которые олицетворяют владение силой собственной интуиции. Научиться развивать чутье, которое указывает направление к таинственному бессознательному, и полагаться только на внутренние чувства. Научиться находить обратный путь домой, к Дикой Матери (слушаться указаний куклы). Позволить слабой, ничего не ведающей девушке умереть еще больше. Передать власть кукле (то есть интуиции).

Василисина куколка – из запасов Старой Дикой Матери. Куклы – одно из символических сокровищ инстинктивной природы. В случае со сказкой, кукла символизирует маленькую инстинктивную силу жизни, которая одновременно является яростной и терпеливой.

Люди веками ощущали, что от кукол исходит святость, и mana – пугающее и неотразимое присутствие, которое воздействует на человека, меняя его духовную сущность. Считается, что создатели кукол вдыхают в них жизнь и они хранят духовную энергию. Поэтому кукол используют в магических ритуалах, дарят как знак расположения, а некоторых отожествляют с божествами и хранят в сельских храмах.

Кукла – это уменьшенная сияющая копия изначальной Самости. Она олицетворяет частицу души, в которой сосредоточено все знание более широкой души-Самости. В ней заключен голос Той, Что Знает. По мнению Эстес, кукла выражает внутренний женский дух, голос внутреннего разума, его знания и сознание. Она невидима, но всегда доступна и готова прийти на помощь в трудный час.

Нет большего благословения, которое может дать дочери мать, чем ощущение, что ее интуиция верна. Интуиция передается от матери к дочери простейшим способом: «У тебя вострые глазки. Присмотрись-ка, что за всем этим кроется?» Нельзя относится к интуиции с пренебрежением, потому что она подлинная речь нашей души и хранит ее от разрушений.

Связав девочку и куклу воедино, мать дала своей дочери огромное преимущество. Связь с собственной интуицией дает возможность надежно опираться на нее. Она изменяет главный подход женщины с отношения «будь что будет» на «дайте-ка я посмотрю, что все это значит». Благодаря интуиции женщина обретает звериное сознание, проницательное и даже способное на предвидение; она углубляет женское начало и обостряет способность уверенно передвигаться во внешнем мире.

Теперь Василиса на пути к тому, чтобы достать уголек и снова зажечь огонь. Ей лишь нужно довериться внутреннему голосу, исходящему от куколки. Она учится полагаться на него и кормить.

Чем же кормить интуицию, чтобы она была чутка к нашим просьбам? Жизнью. Что толку от голоса, если нет уха, которое бы его улавливало? Что толку от женщины в дебрях повседневной жизни, если она не умеет слушать и полагаться на голос Той, Кто Знает?

Мы кормим интуицию, прислушиваясь к ней и поступая в соответствии с ее советами. Это волшебное создание кукольного размера, обитающее в душевной стране внутренней женщины. Она подобна мышцам, которые атрофируются, если ими не пользоваться.

Кормление куколки – важный цикл архетипа Первозданной Женщины, хранительницы потаенных сокровищ. Василиса кормит куколку двумя способами: крошками хлеба, то есть крошками жизни для нового душевного предприятия, и тем, что находит путь к Старой Дикой Матери – Бабе-яге.

Связь между куколкой и Василисой символизирует некую эмпатическую магию между женщиной и ее интуицией. Мы укрепляем ее, когда задаем вопросы и прислушиваемся к ответам: «Куда идти: туда или сюда? Сопротивляться или уступить? Что скрывается в этом – правда или ложь?»

Нарушение связи между женщиной и интуицией часто связывают с нарушением самой интуиции. На самом деле нарушено ее благословение, то есть понимание мудрости поколений. Кукла в данном случае является талисманом, напоминанием о том, что мы чувствуем, но не видим.

В этой части сказки Василиса встречается с Дикой Колдуньей лицом к лицу. Эта встреча ставит такие задачи:

Суметь стойко вынести вид устрашающей Дикой Богини, то есть имаго свирепой матери (встреча с Бабой-ягой). Освоиться с тайным, странным, с непохожестью дикого (жизнь в избе Бабы-яги). Принести в нашу жизнь некоторые ее ценности, став для этого немного странной в хорошем смысле слова (употребление ее пищи). Научиться переносить великую силу – сначала в других, а потом и свою собственную. Дать слабому и слишком кроткому ребенку умереть безвозвратно.

Баба-яга живет в избушке на курьих ножках. В снах дом символизирует организацию психического пространства, в котором обитает человек. Будь это сон, дом означал бы, что Василиса слишком незначительна, слишком далека от цели и должна крутиться и вертеться, чтобы осознать, каково быть дикой.

По мнению Эстес, избушка Яги принадлежит к миру инстинкта. В ней бурлит энергия, она кружится, танцует. Эти качества – краеугольные камни архетипической души Первозданной Женщины, радостной и дикой жизненной силы.

Передача куколки от первой, доброй матери, была бы неполной без испытаний, исходящих от Старой Дикой Матери. Баба-яга – это самая суть инстинктивной, целостной души. Об этом можно судить по тому, что ей известно все, что было. «Как же, знаю я тебя и твоих родных», – говорит она, когда к ней приходит Василиса. Кроме того, выступая в других своих воплощениях как Мать Дней и Мать Никс (Мать Ночь, богиня Жизни-Смерти-Жизни), старуха является хранительницей небесных и земных сущностей: Дня, Восходящего Солнца и Ночи. Она внушает страх, потому что одновременно олицетворяет разрушительную энергию и энергию жизненной силы.

Одна из удивительных черт Яги в этой сказке – справедливость. Она не обижает Василису, пока та относится к ней с почтением. Это решающий урок – женщина должна суметь выстоять перед силой, часть которой перейдет ей. Василиса принимает божество вместе с ее мудростью и ужасной внешностью.

Важно понимать, что излечиться от комплекса «излишней кротости» невозможно без принятия обеих ипостасей Дикой Женщины – благодетельной и щедрой натуры и ужасающе-страшной ведьмы. Просто в разные жизненные моменты мы будем выбирать, кто нам нужнее.

В этой драме инициации Баба-яга – инстинктивная природа в обличье ведьмы. Слово «ведьма», как и слово «дикая», стали восприниматься в отрицательном смысле. Хотя изначально «ведьма» пошла от глагола «ведать», то есть знать, и им обозначали знахарок. А потом мир перешел от политеизма (многобожия) к монотеизму и стал считать чем-то ужасным наличие в женской душе диких существ и целостных аспектов. И сейчас многие женщины, когда начинают познавать потаенные уголки своей души, приходят в ужас от того, что там кроется.

В этой части сказки Василиса просит у Бабы-яги огня, и колдунья соглашается, но в обмен на выполненную работу. На этом этапе обучения перед душой стоят такие задачи:

Жить с колдуньей; освоиться с великими дикими силами женской души; научиться узнавать ее (свою) силу и силы внутреннего очищения; омывать, перебирать, питать, выстраивать энергии и замыслы (стирать одежду Яги, стряпать для нее, убирать у нее в доме и перебирать семена).

Еще не так давно женщины были тесно связаны с ритмами жизни и смерти. Они чувствовали металлический запах крови при родах и обмывали остывающие тела умирающих. В современном обществе эти ритуалы забылись и душа лишена важных и благодатных переживаний, сокровенных и простых.

Баба-яга, Дикая Мать, – вот наставница, которая может дать нам совет в этих вопросах. Она научит наводить порядок в доме нашей души. Она внушает эго другой порядок – тот, при котором могут происходить чудеса. Она образец того, как оставаться верной Самости. Она учит смерти и обновлению.

В сказке она учит Василису ухаживать за душевным домом первозданной женственности. Эстес видит поразительный символ в стирке одежды Яги. В старину женщины спускались к реке и полоскали одежду, чтобы обновить ткань. Это прекрасный символ очищения содержимого души.

В мифологии ткань – это продукт труда матерей Жизни-Смерти-Жизни. Например, в греческой мифологии есть мойры. В мифологии индейцев племени дине (навахо) есть Женщина-Паучиха, которая передала им дар прядения. Эти матери учат женщин чуять, что должно умереть и что должно жить, что нужно извлечь из распоротой ткани и что в нее воткать. Баба-яга заставляет Василису стирать свою одежду, чтобы вынести эти узоры наружу, в сознание.

Стирка – ритуал очищения. Подобно крещению, он подразумевает пропитывание, наполнение духовностью, высшей силой, тайной. В сказке стирка – первое задание. Ее смысл – снова придать форму тому, что растянулось. Подобно нашим принципам и ценностям, которые изнашиваются и теряют форму.

В символике архетипа одежда соответствует персоне, первому впечатлению, которое мы производим на окружающих. Но у персоны есть более древний смысл, сохранившийся в ритуалах Центральной Америки. Здесь персона означает присутствие, затмевающее привычную личность. Это внешний указатель, показатель ранга и мастерства.

Эстес считает это интересной метафорой, что через стирку одежды Яги, Василиса получает доступ к ее знаниям и силе, она видит, как выглядят швы персоны, как скроено платье. Мы учимся сортировать, исправлять и обновлять инстинктивную душу, стирая волокна бытия.

Следующее задание – подмести в избе и во дворе. В Восточной Европе веники делают из прутьев деревьев и кустарников, а иногда из корней гибких растений. Мудрая женщина поддерживает порядок в душевной среде. Это помогает хорошо выполнять работу и осуществлять свои замыслы и проекты.

Многие женщины ежедневно выделяют себе время на размышления, медитацию или психоанализ. У каждой свои предпочтения, но все они находят место и время, что принадлежит только им. Важно регулярно уделять время упорядочиванию своей дикой жизни, потому что речь идет о поддержании своих мистических и духовных частей в чистоте. Иначе они порастут сорняками и мхом и со временем от них останутся только археологические черепки. Если женщина создает для себя чистое пространство, дикая природа пышнее расцветает.

Прежде чем приступить к готовке, мы должны спросить себя: какой частью души питается Баба-яга, чем можно накормить столь дикую богиню? Для начала нужно разжечь огонь: женщина должна захотеть пылать ярким пламенем, сгорать от страсти, искриться словами, идеями, желанием получить то, что она искренне любит. Именно эта страсть, по мнению Эстес, дает огонь для стряпни, а продукты – изначальные женские представления об истинном смысле.

Некоторым из нас стоило бы получше следить за огнем и тем, чем мы кормим свою дикую Самость. Огонь не кактус, который можно не поливать несколько месяцев. За ним нужно постоянно следить, подпитывать, иначе он погаснет, и Яга будет голодная и злая.

Готовя что-то новое, совершенно оригинальное, открывая новые направления, проявляя преданность своей работе и творчеству, мы постоянно питаем дикую душу. То же самое является пищей и для Старой Дикой Матери. Если нет огня, наши желания и стремления остаются полусырыми. Зато все, что мы делаем с огоньком, доставляет удовольствие ей и питает всех нас.

Когда речь идет о развитии женщины через мотивы домашней работы, они подразумевают иной подход, за пределами обыденности. Василиса проходит инициацию, а интуитивная природа подсказывает ей, учит измерять на глазок, мгновенно взвешивать, счищать сор с идей и называть вещи по сути, воспламенять жизненной силой, доводить сырые идеи до готовности, стряпать пищу для души. Василиса учится не пугаться огромного, непредвиденного, имеющего размер Природы, а также странного и необычного.

Вдобавок она узнает, что Дикая Мать требует много еды. Ее не посадишь на диету из листьев салата и кофе.

Женские циклы, связанные с заданиями Василисы, таковы: регулярно освежать мышление, обновлять ценности. Регулярно очищать ум от мелочей, подметать свое существо, прибирать свои мысли и чувства. Развести негаснущий огонь под творческой жизнью и систематически доводить на нем до готовности свои замыслы.

Благодаря времени, проведенному у Яги, Василиса усвоит кое-какие из повадок и манер старой колдуньи, как и мы. Ведь это наша работа, считает Эстес, – по-своему, по-человечески лепить себя по ее образцу и подобию. Принимать необычные вещи, что сокрыты в сундуке Бабы-яги, ведь они приглашены дикой инстинктивной природой.

В сказке, обнаружив, что Василиса выполнила все задания, Яга остается довольной и слегка разочарованной, ведь не за что побранить девчонку. Поэтому она хочет проверить, не обленилась ли она от успеха. Ведомая интуицией, Василиса снова выполняет задания. И Яга удостаивает ее скупой ворчливой похвалы.

В этой части сказки Баба-яга требует от Василисы выполнения двух очень важных заданий:

Научиться точно узнавать, безошибочно отделять одно от другого, научиться делать тонкие различия в суждениях (перебрать зерно, отделив хорошее от испорченного, и выбрать маковые семена из кучи грязи). Наблюдать за силой бессознательного и его деятельностью даже в те моменты, когда эго не осознает происходящего (пары рук, возникающие из воздуха). Больше узнать о жизни (зерно) и смерти (маковые семена).

Василисе велено разделить четыре субстанции: отделить хорошее зерно от гнилого и маковые семена от грязи. Куколка-интуиция успешно справляется с этой работой. Порой процесс сортировки происходит на таком глубинном уровне, что мы его едва осознаем.

Сортировка, о которой идет речь, происходит в тех случаях, когда перед нами вопрос или дилемма, которые нужно решить без посторонней помощи. В этом случае поможет отвлечься на что-то и вернуться к нему позже, может, ответ окажется прямо перед нами. Или лечь спать, и, возможно, во сне к нам придет женщина, которой уже два миллиона лет, и принесет решение или подскажет, где оно спрятано. Есть в душе нечто такое, сродни куколке, что таится в коллективном бессознательном и анализирует сведения, пока мы спим. Доверие к этому качеству – тоже часть дикой натуры.

Гнилое зерно здесь имеет двойной смысл. В древности из него готовили галлюциногенный напиток. Кроме того, перебирание зерна связано со сбором лекарственных трав, которое до сих пор практикуют. А маковые семена обладают снотворным и успокаивающим действием, и в грязи, которую с древних времен используют для припарок и ванн, видны намеки на методы и средства древних целительниц.

Эстес находит это одним из самых замечательных мест сказки. Баба-яга не просто велит отделить одно от другого, различить похожие вещи – например, истинную любовь и ложную, вдохновенную жизнь и пропащую, – она также велит ей отличать одно лекарство от другого. Ведь они подходят не только для тела, но и для души: одни насыщают, другие успокаивают, одни вызывают истому, другие бодрят. Все это – грани циклов Жизни-Смерти-Жизни. Вслед за Василисой мы должны сортировать целительные средства своей души, перебирать их снова и снова, пока не поймем, что пища для души – это также лекарство.

Чтобы приблизить женщину к природе Жизни-Смерти-Жизни, Эстес советует женщине поработать в саду – будь то сад души или настоящий. Сад – это конкретная связь с Жизнью и Смертью. Мы можем наблюдать, как распускаются бутоны и как они отмирают, как избыток или недостаток влаги влияет на растение. Работая в саду, мы позволяем мыслям, идеям, предпочтениям жить и умирать. В саду мы следуем выдохам великой Дикой Природы, а не сопротивляемся им.

Успешно выполнив все задания, Василиса задает Яге хорошие вопросы. Вот задачи этого периода:

Спрашивать и стараться побольше узнать о природе Жизни-Смерти-Жизни и о том, как она проявляется (Василиса спрашивает о всадниках). Узнать правду о способности понимать все элементы дикой природы («Много будешь знать – скоро состаришься»).

Все мы начинаем с вопроса: «Что я в действительности собой представляю? Каково мое предназначение на этой земле?» Яга учит нас, что мы похожи на Жизнь-Смерть-Жизнь, что это наш цикл, наше конкретное прозрение глубокой женственности. В детстве Кларисса Эстес услышала сказку о «водяной женщине». Она живет на берегу каждого озера, и ее первая забота вложить tűz (нечто вроде «души» или «душевного огня») в дюжины красивых фарфоровых уток. Затем завести их деревянными ключиками, которые торчат из спины. Когда завод кончается и утки, падая, разбиваются, женщина должна махнуть передником на освободившиеся души, чтобы они взметнулись в небо. А затем она начинает сначала.

Эта сказка – одно из самых красноречивых повествований о том, чем занята Мать Жизнь-Смерть-Жизнь. В контексте психики Баба-яга, Водяная Женщина и Дикая Женщина олицетворяют разные картины, разные возрасты, настроения и аспекты Дикой Матери Богини. Наша работа – вложить tűz в собственные идеи и жизнь.

Василиса спрашивает про всадников. Яга, как и Деметра, – мать коней, старая богиня, ассоциируемая также с силой кобылицы и плодородием. Но всадники также символизируют древние цвета, соответствующие рождению, жизни и смерти. Эти цвета также символизируют древние идеи нисхождения, падения, смерти и возрождения: черный – низвержение старых ценностей, красный – принесение в жертву своих бережно хранимых иллюзий, а белый – новый свет, новое знание, которое приходит благодаря переживанию двух первых.

Они описывают алхимию, которая сопровождает круговорот Дикой Женщины, работу Матери Жизни-Смерти-Жизни. Без символов зари, нарастающего света и таинственной тьмы Она не была бы тем, кто Она есть. Без зарождения надежды в наших сердцах, без постоянного света, позволяющего отличить одно от другого, без ночи, которая несет всему утешение и из которой все рождается, мы тоже не могли бы воспользоваться своей дикой природой.

Все эти цвета Эстес считает чрезвычайно важными, ибо у каждого есть своя природа смерти и природа жизни. Черный – цвет земли, плодородия, цвет смерти, а также цвет спуска, падения. Черный – обещание: скоро вы узнаете то, чего не знали раньше.

Красный – цвет жертвы, ярости и убийства, но также цвет трепещущей жизни, возбуждения и страсти. Красный цвет – обещание: скоро произойдет восход или рождение.

Белый – цвет новизны, чистоты и первозданности, это также цвет души, свободной от тела. Это цвет материнского молока и цвет мертвых, что утратили румянец жизни. Белый цвет – обещание: пищи достаточно для того, чтобы все началось заново; пустота или бездна заполнится.

В одежде Василисы и куколки присутствуют те же цвета. Это они помогают ей превратиться в маленькую Мать Жизнь-Смерть-Жизнь. В этой сказке есть два воскресения, два дарования жизни: Василиса воскресает для новой жизни благодаря кукле, а также встрече с Бабой-ягой и выполнению ее заданий. Есть и две смерти: родной, слишком доброй матери, а также мачехи и ее дочерей. Но эти смерти необходимы, потому что позволяют жить душе гораздо более полной жизнью.

Получается, что очень важно – позволить жить и умереть. Это основа природного ритма, которому следует подчиняться. Куколка и Яга – дикие матери всех женщин, они приносят дары из сферы личного и божественного. В этом Эстес видит высший парадокс и урок инстинктивной природы. Одно есть оба. Из двух получает три. То, что живет, – умрет. То, что умирает, – будет жить.

Именно это имеет в виду Баба-яга, говоря: «Много будешь знать, скоро состаришься». В каждом возрасте, в каждую пору своей жизни мы должны иметь определенное знание. Не следует слишком углубляться в тайны потустороннего, ибо, даже проникнув туда, мы не должны поддаться чарам и попасть в западню.

Есть еще одна совокупность циклов, на которую намекает Баба-яга – циклы женской жизни. Подчиняясь им, женщина все больше понимает внутренние женские ритмы. При этом не надо торопиться и пытаться познать все. Знания со временем придут.

Когда мы одолеваем эти задачи, «наследство диких матерей» углубляется, и интуитивные способности появляются как из человеческой, так и из сокровенной части души. Теперь у нас две наставницы: одна – куколка, вторая – Баба-яга.

Благословение, полученное Василисой от покойной матери, отпугивает Бабу-ягу: она дает девочке огонь и прогоняет. В этой части сказки определяются такие задачи:

Обрести колоссальную способность видеть и воздействовать на других (получение черепа). Воспринимать свои жизненные обстоятельства в этом новом свете (возвращение назад, к своей прежней, неродной семье).

Эстес предполагает, что из-за «исправлений», внесенных в сказку под влиянием христианства, благословение призвано отпугнуть Ягу, так как она является древней нечистой силой. Возможно, изначальное слово сказки заменили на «благословение», чтобы подтолкнуть к христианству, но автор уверена, что архетипический смысл сохранился. Ягу отпугивает не благословение, а то, что оно получено от слишком доброй матери. То есть ей просто не по вкусу долго находиться рядом с этой слишком смиренной, слишком скромной стороной женской природы. Страна Бабы-яги – нижний мир души. Страна слишком доброй матери – верхний мир. Если кроткое может соседствовать с диким, то дикое не может долго соседствовать с кротким.

Усваивая эту черту Бабы-яги, женщины перестают безропотно принимать все, что встречается на пути. Василиса получила частицу силы дикой Ведьмы. Она стала осмотрительней, научилась слушать интуицию, советуясь с ней на каждом шагу.

Образ пылающего жуткого черепа отсылает нас к древним традициям и обрядам вызывания духов предков. Считалось, что кости сохранили неподвластное времени знание предков, а в особенности череп. Его рассматривают как свод, вместилище деятельного элемента души, который, если его попросить, может на время призвать весь дух покойного, чтобы обратиться к нему за советом. Можно легко представить, что душа-Самость обитает прямо в костяном соборе черепа, где глаза – окна, рот – дверь, а уши – слуховые окна.

Поэтому, вручая Василисе пылающий череп, Яга дает ей изображение старухи, «родовую ведунью-знахарку», чтобы девочка пронесла ее с собой по жизни. Она передает Василисе наследство материнской линии знания, которое пребывает в целости и сохранности в пещерах и ущельях души.

Теперь Василиса возвращается домой – более знающая, более уверенная. Она выдержала посвящение, приобрела глубокую интуицию и смогла расстаться с опекой слишком доброй матери, научилась предвидеть превратности внешнего мира и справляться с ними.

Прислушиваясь к своему внутреннему голосу, она смогла найти дорогу во тьме и вынести вид Ведьмы, которая олицетворяет одну из сторон нашей собственной природы, но еще и властную дикую природу. Она служила Богине-Ведьме души, вскармливала связь с ней, очищала персону, содержала в чистоте мышление. Она научилась понимать великую дикую силу собственной души.

Василиса идет домой, неся на палке пылающий череп. Девочка едва не выбрасывает его, но череп удерживает ее от этого. Когда она приходит домой, череп наблюдает за мачехой и ее дочерьми и затем сжигает их дотла. Василиса живет долго и счастливо.

Вот психологические задачи этого этапа:

Использовать острое зрение (пылающий череп), чтобы узнать пагубные закутки собственной души и отреагировать на них и/или пагубные стороны людей и событий внешнего мира; огнем ведьмы преобразить пагубные тени своей души (злая мачеха с дочерьми, которые мучили Василису, превратились в головешки).

Пробираясь через лес, Василиса несет перед собой пылающий череп. Он олицетворяет интуицию, поскольку сам обладает способностью различать. Василиса несет огонь знания, она обладает звериным чутьем. Она умеет видеть, слышать, чуять запахи, ощущать вкус, и теперь с ней ее Самость.

В середине пути Василиса пугается силы, которую несет, и ей хочется вбросить пылающий череп. Но сверхъестественный голос успокаивает ее, и она продолжает путь. У каждой женщины, которая обрела интуицию и способности Яги, наступает момент, когда ей хочется избавиться от этого света. Ведь все теперь предстает в своем истинном обличье. Череп видит саму суть вещей и освещает дорогу женщине, сообщая о том, что впереди. Эстес соглашается, что проще избавиться от света и снова уснуть. Но благодаря ему мы видим чудесную и глубокую красоту мира и людей.

И все же бывают времена, когда его откровения причиняют боль и становятся почти невыносимыми. Ведь наравне с красотами этой жизни, он распознает предательство, слабость, зависть и неприязнь. И нас самих он освещает так же ярко – и наши сокровища, и наши слабости. Именно это знание вынести труднее всего.

Добравшись до дома, череп начинает следить за мачехой и сестрами. У Василисы добрая душа, и, хотя семья отправила ее на смерть, она готова была их простить, но череп не добр: его дело – быть зорким. Поэтому он испепеляет женщин, оставив от них лишь горстку пепла в одном варианте, а в другом три уголька.

В трех маленьких черных угольках воплощена интересная мысль. В Ветхом Завете Бог сотворил мужчину и женщину из земли, грязи, глины, в зависимости от перевода. Сколько ему понадобилось – мы не знаем. Но в других историях о творении мир и его обитатели часто бывают сотворены из комочка, щепотки чего-то. Таким образом, три уголька – это вотчина Матери Жизни-Смерти-Жизни. В душе они сгорают без остатка, лишаются либидо. Теперь может произойти что-то новое.

Эстес видит в этом испепелении еще кое-что: невозможно сохранить сознание, приобретенное благодаря встрече с Богиней-Ведьмой, если на внешнем или внутреннем уровне живешь рядом с жестокими людьми. Потому что они душат ваши чувства.

Женщина должна с умом выбирать друзей и возлюбленных, иначе и те, и другие превратятся в злую мачеху и мерзких сестер. Нам важно иметь рядом человека из сильных мышц и нежной кожи, который умел бы читать в душе, что нам нужно. Чтобы он понимал, что мы подобны дереву в лесу или розе в саду, что мы живем и дышим, но вдобавок состоим из очень тонких, волшебных вещей.

Нас окружает мир, в котором многое нас манит, но есть в нем и то, что взывает к нам из глубин души. Эстес приводит пример со шведским столом: мы видим множество вкусной еды и можем выбрать из того, что есть. Но надо задать себе вопрос: «А чего именно я жажду? К чему лежит душа?» Есть ли это на шведском столе? Может, да, а может, нет. Чаще всего – нет. Нам придется потратить время на поиски, но мы будем рады, что решились найти то, чего жаждет душа.

Умение различать, которому учится Василиса, отделяя маковые семена от грязи и свежее зерно от гнилого, – один из самых сложных навыков, ибо он требует духа, воли и душевности, а это означает необходимость добиваться того, что хочешь. Отчетливее всего это проявляется в выборе супруга и любовника. Любимого не выберешь, как на шведском столе. Его нужно выбирать по зову души. Выбирая то, от чего слюнки текут, никогда не утолишь голод души-Самости.

Связь с интуицией нужно укреплять. Нужно обращаться к ней, чтобы узнать, что кроется в самых отдаленных частях души. Замысел, даже мимолетный или заурядный, стоит согласовать с инстинктивной самостью, прибегнув к одному или нескольким доступным аспектам, символами которых выступают куклы, старуха Баба-яга и пылающий череп.

Одна из самых замечательных особенностей использования интуиции, по мнению Эстес, состоит в том, что она приносит способность к стихийным и безошибочным прорывам. «Стихийный» не значит «неразумный». Быть собой – не значит быть безрассудной. Это значит слушать Мифологический Голос. А для этого нужно на время отключить эго и предоставить слово тому, кто хочет говорить.

В повседневной реальности мы можем общаться с маленькими дикими матерями во плоти. Есть женщины – стоит их увидеть, как что-то внутри вздрагивает и говорит: «Мама». Вы знаете, что эти женщины – источник питания, они руководят вами и страшно гордятся вашими достижениями. Они вскрывают заторы и ошибочные взгляды в вашей творческой, эмоциональной, духовной и интеллектуальной жизни и вокруг нее.

Их цель – помогать вам, лелеять ваши умения, связывать вас с дикими инстинктами, выявлять ваши врожденные лучшие качества. Они направляют возрождение интуитивной жизни. Они радуются, когда вы встречаетесь с куколкой, гордятся, когда вы находите Бабу-ягу, и ликуют, когда вы возвращаетесь с пылающим черепом.

Заканчивая обновляющую инициацию женской души, мы видим юную женщину, обладающую солидным опытом, научившуюся следовать тому, что она знает. Выполнив все задания, она прошла посвящение. Возможно, познать интуицию – самая легкая из задач, но сохранить ее в сознании и позволить жить тому, что может жить, и умереть тому, что должно умереть, – задача куда более трудная и в то же время благодатная.

Тема окончания сказки – умение позволять умереть. Василиса – прилежная ученица.

Как человек приходит к такому решению? Благодаря Той, Что Знает. Она Мать Веков. Ее ничем не удивишь, она видела все. Для большинства женщин решение позволить умереть не противоречит природе – оно противоречит воспитанию. Но это можно изменить.

Это открывается светом пылающего черепа.

Глава 4. Пара: союз с другим

Если женщины хотят, чтобы мужчины их узнали по-настоящему, то им следует поделиться с ними своим сокровенным знанием. Некоторые говорят, что слишком устали, потратили много сил, это потому, предполагает Эстес, что они пытались учить мужчин, которые не хотят учиться. Он сам проявит готовность узнать правду, его душа попросит об этом. И с этим объяснением нам поможет язык.

В мифе, как и в жизни, нет сомнений, что Первозданный Мужчина ищет свою скрытую под землей невесту. И женщина-дикарка никого не любит так, как мужчину, который ей под стать. Но снова и снова ее супруги не вполне уверены, что понимают ее истинную природу. Чего на самом деле хочет женщина? Это древний вопрос, загадка для души, предмет которой – та дикая и таинственная природа, которой обладает каждая женщина. Истинно, что женщина хочет быть хозяйкой своей жизни, но есть и другая истина, которая служит ответом на этот вопрос.

Эстес предлагает ознакомиться со сказкой, которая, по ее мнению, даст ответ на извечный вопрос об истинной природе женщины. Тот, кто в совершенстве усвоит методы и средства, изложенные в этой сказке, навеки станет первозданной женщине возлюбленным и супругом. Давным-давно автору подарили эту маленькую афроамериканскую сказку, которую она дополнила, превратив в историю под названием «Манауи».

Жил-был человек, который посватался к двум сестрам-близнецам. Но их отец сказал: «Ты не сможешь взять их в жены, пока не угадаешь, как их зовут». Манауи гадал и гадал, но никак не мог угадать имена сестер. Отец девушек каждый раз качал головой и отсылал Манауи прочь.

Однажды, отправившись угадывать в очередной раз, Манауи захватил с собой своего песика, и тот заметил, что одна из сестер красивее, а другая милее. И хотя ни одна из девушек не была верхом совершенства, песику они очень понравились, потому что угощали его и улыбались, глядя ему в глаза.

Манауи снова не сумел угадать имена девушек и поплелся домой. А песик вернулся к хижине, где жили сестры. Он притаился у боковой стены и навострил уши. Девушки, хихикая, обсуждали красоту и мужественный вид Манауи и при этом называли друг друга по имени. Услыхав это, песик со всех ног помчался к хозяину, чтобы все ему рассказать. Но по пути он почуял запах кости с остатками мяса, которую лев бросил рядом с тропинкой, и, недолго думая, кинулся за ней в кусты. Песик долго лизал и грыз кость, пока она не потеряла весь свой запах. И тут он вдруг вспомнил про неотложное дело, но, к несчастью, имена девушек выскочили у него из головы.

Тогда он снова бросился к хижине двойняшек. Уже наступила ночь, и девушки умащали друг друга маслом, будто готовились к празднику. И снова песик услыхал, как они называли друг друга по имени. От восторга он высоко подпрыгнул и помчался по тропинке к хижине Манауи, – но тут из кустов донесся запах свежего мускатного ореха.

А надо сказать, что песик любил мускатный орех больше всего на свете. Поэтому он быстро свернул с тропинки и помчался туда, где на бревне остывал дивный пирог с фруктовой начинкой. Скоро от пирога ничего не осталось, а у песика из пасти разливалось благоухание мускатного ореха. Труся домой с раздувшимся брюшком, он попытался вспомнить имена девушек, но увы! – он опять их забыл.

Тогда песик снова бросился к хижине сестер. На этот раз они готовились к свадьбе. «Только не это, – подумал песик, – ведь времени почти не осталось!» И как только девушки назвали друг друга по имени, он запомнил их имена крепко-накрепко и помчался назад, твердо и непреклонно решив, что на этот раз ничто не помешает ему сообщить Манауи два драгоценных слова.

На тропинке песик заметил чью-то свежую добычу, но без колебаний перепрыгнул через нее и побежал дальше. Потом ему показалось, что в воздухе запахло мускатным орехом, но он и ухом не повел и продолжал нестись к дому хозяина. Но песик никак не мог предполагать, что из кустов вдруг выскочит страшный незнакомец, схватит его за шею и начнет его трясти, да так, что чуть хвост не отвалился.

Но случилось именно это, и незнакомец все время повторял: «Назови мне их имена! Скажи, как зовут девушек, чтобы я смог на них жениться!»

Песик боялся потерять сознание – так крепко обидчик держал его за шею, – но продолжал храбро сражаться. Он рычал, царапался, извивался и наконец ухитрился укусить великана между пальцами, а зубы у него были острые, как иголки. Незнакомец взревел, как буйвол, но песик только крепче сжал зубы. Незнакомец метнулся в кусты, но песик висел у него на руке.

– Отпусти меня, песик, – взмолился незнакомец, – тогда я тебя тоже отпущу!

А песик прорычал сквозь зубы:

– Только не возвращайся, а то больше не видать тебе белого света!

Незнакомец бросился напролом через кусты, стеная и держась за укушенную руку, а песик, прихрамывая, заковылял по тропинке к Манауи.

Хотя мордочка у него была в крови и челюсти ныли, он отчетливо помнил имена девушек и радостно бросился навстречу Манауи. Тот бережно промыл раны своего маленького друга, а песик рассказал ему обо всем, что случилось, и назвал имена сестер. Манауи поспешил в деревню, где жили девушки; песик сидел у него на плече, и уши его развевались, как два конских хвоста.

Когда Манауи пришел к отцу девушек и назвал ему имена его дочерей, те были полностью одеты и готовы отправиться в путь вместе с ним: ведь все это время они только его и ждали. Вот как Манауи заполучил двух самых красивых девушек из этих мест. И все четверо – сестры, Манауи и песик – прожили в мире и согласии долгие годы.

Сказку, как и сновидения, можно понимать субъективно, где все символы изображают аспекты одной человеческой души, а можно объективно, в их связи с обстоятельствами и взаимоотношениями внешнего мира. В данном случае Эстес предлагает рассмотреть сказку о Манауи с точки зрения отношений между женщиной и ее избранником.

Эта сказка раскрывает древний женский секрет: чтобы завоевать сердце дикой женщины, мужчина должен до конца постичь ее природную двойственность. Двух девушек можно воспринимать этнологически, как будущих невест, что характерно для полигамного общества, но с архетипической точки зрения это сказка о тайне двух могучих женских сил, живущих в одной женщине.

С помощью верного песика, который олицетворяет инстинктивную самость, Манауи угадывает два имени, две природы женского начала. Любой, кто живет рядом с женщиной, по существу, находится в присутствии двух женщин, внешней и внутренней. Последнюю Эстес называет criatura. Одна живет в настоящем мире, воспитана в духе общества и очень человечна, другая выходит на поверхность на пару мгновений, оставляя ощущение, что мы были свидетелями чего-то первозданного и мудрого.

Парадокс двойной женской природы в том, что части противоположны. Одна страстная и солнечная, другая холодная и тоскующая. Эти «две женщины в одной» – отдельные и в то же время неразрывно связанные элементы, образующие в душе тысячи различных сочетаний. Каждая из них – отдельная сущность. Они могут общаться между собой и функционировать как единое целое, но некоторые женщины скрывают одну из своих сторон, и их жизнь становится однобокой. Если обе стороны двойной природы держать в сознании бок о бок, они обладают колоссальной силой, их не сломить.

Рассматривая символ близнецов, можно многое узнать об этой силе Двоих. Во всем мире с древних времен близнецов считали обладателями сверхъестественных способностей. В некоторых культурах существует целая наука, которая посвящена способам уравновешивания природы близнецов, поскольку их считают двумя существами с одной общей душой.

Сказку можно понимать и как рассказ о мужской двойственности. У Манауи своя двойственная природа: человеческая и инстинктивная, которую олицетворяет собака. Одной человеческой природы, даже самой милой и любящей, недостаточно, чтобы сватовство закончилось победой. Именно собака, символ инстинктивной природы, способна подобраться к женщинам и, благодаря острому слуху, уловить их имена. Именно собака учится преодолевать внешние соблазны и хранить самые важные знания. Именно собака обладает острым слухом и цепкостью, инстинктом находить и приносить ценные сведения.

В других сказках мужские силы могут выступать носителями энергий, присущих Синей Бороде или коварному Братцу Лису, которые стремятся уничтожить двойную природу женщины. Такие женихи ищут себе одну истину, одну застывшую и неизменную женскую сущность. От таких Эстес советует бежать со всех ног. Лучше иметь возлюбленного вроде Манауи, который предан идее Двоих. А сила Двоих проявляется как одно нераздельное существо.

Поэтому Манауи хочет коснуться этого вездесущего и в то же время таинственного сочетания души и жизни в женщине, и имеет на это полное право. Он сам мужчина-дикарь, дитя природы, а потому ему по вкусу женщина-дикарка, она рождает в нем отклик.

В обобщенном племени мужских фигур, которое обитает в женской душе, – Юнг называет его анимус, – есть и некое подобие Манауи: это подход, который ищет и утверждает женскую двойственность, считая ее ценной, желанной и достойной внимания. Образ Манауи олицетворяет неопытного, но исполненного веры влюбленного, чье главное желание – назвать по имени и понять таинственную и божественную двойню, скрытую в женской природе.

Наименование силы, существа, человека или вещи – дело многозначное. В некоторых культурах имена выбирают, учитывая их магический или благоприятный смысл. А узнать имя человека – значит узнать его жизненный путь и качества души. Порой подлинное имя держат в тайне, давая его владельцу время дорасти до силы имени. В сказках же поиск имени направлен на то, чтобы вызвать силу или человека, привлечь их к себе и завязать с ними отношения.

Манауи не оставляет попыток угадать имена девушек не потому, что хочет завладеть их силой. Он стремится обрести свою, равную им силу.

Вначале отгадать имена двойной природы сложно всем. Но если мы взялись за это, значит, мы на верном пути. В начале истории Манауи опирался только на свою рациональную природу, но затем ему на помощь приходит его интуиция, его пес. Женщину часто привлекает партнер, обладающий настойчивостью и умом, которые заставляют его снова и снова пытаться понять ее сокровенную природу. Найдя такого мужчину, она на всю жизнь отдаст ему свою любовь и верность.

В сказке отец сестер играет роль стража мистической пары. Он олицетворяет внутреннее качество психики, обеспечивающее целостность вещей, следящее за тем, чтобы они «держались вместе». Это он проверяет, достоин ли претендент. Он же подсказывает Манауи, что понимание женских тайн не придет само, по первому желанию. Придется потрудиться, временами идти на ощупь, постепенно приближаясь к истинной разгадке этой тайны женской души.

Пес в сказке показывает нам, как работает психическая цепкость. Собаки – волшебники Вселенной. Они способствуют общению, преображают человека. Пес Манауи воплощает в себе одну из сторон двойственной человеческой природы. Это природа лесов, существо, которое умеет чуять след, определяет предметы по запаху.

Песику нравятся сестры, потому что они улыбаются ему и кормят. Мистическая женственность легко понимает и охотно принимает инстинктивную природу собаки. Кроме того, собаки олицетворяют того (или ту), кто любит верно и от всей души, кто легко прощает, кто умеет бегать без устали и сражаться насмерть. Собачья природа дает конкретные ключи к тому, как мужчине завоевать сердца сестер и женщины-дикарки – возвращаться опять и опять.

В очередной раз не угадав, Манауи плетется домой, а песик бежит обратно и подслушивает до тех пор, пока девушки не назовут свои имена. В мире архетипов собачья природа – и психопомп – проводник душ из верхнего мира в сумеречный, и хтоническое существо, обитатель тех темных или дальних окраин души, которые издревле называют подземным миром. Именно такую чуткость должен развить в себе мужчина, стремясь понять двойственную природу женщины.

Собака сродни волку, хотя более цивилизованна. В качестве психопомпа пес олицетворяет инстинктивную душу. Он видит и слышит иначе, добираясь до уровней, недоступных эго. Он слышит слова и советы и поступает в соответствии с ними.

Собака слышит звуки диапазона, превышающего возможности человеческого слуха. Этот аспект – посредник инстинктивной души – интуитивно улавливает сокровенную работу, сокровенную музыку и сокровенные тайны женской души. Именно эта природа способна постичь дикую природу женщины.

Не случайно мужчины и женщины, стремясь обнаружить глубинные стороны своей природы, отвлекаются по ряду причин – главным образом на всевозможные соблазны. Некоторые же настолько в них погрязают, что уже не доводят поиск до конца. Песика тоже отвлекают страсти. Юнг подчеркивал, что человеческие страсти необходимо как-то умерять.

Возвращаясь к хозяину, пес отвлекается на кость и забывает имена девушек. Этот эпизод олицетворяет характерное явление: страсти отвлекают нас от главной задачи. Но нужно собраться с силами и противостоять искушению.

В сказке пес возвращается к хижине, снова слышит имена и опять убегает. Но на его пути снова преграда – ароматный пирог. На этот раз его одолел другой аспект страсти, и он снова забыл имена.

Мы начинаем понимать, что процесс сохранения осознанности на пути к цели длительный и трудный. Пес старается из всех сил. Но от глубинного архетипического бессознательного до сознательного ума – долгий путь. Пирог и кость олицетворяют отвлекающие приманки, то лукавое и влекущее, что присутствует в душе каждого человека. Но надо помнить, что мы стремимся к другой приманке – свету.

Именно собака выступает носителем света: она пытается установить связь с загадочной двойной природой. Что-то постоянно пытается этого не допустить – некий таинственный незнакомец, расставляющий ловушки. Сомнений нет, что это еще один вариант природного хищника души, противника сознания. По его вине даже самая здравая душа может заблудиться. Помните истинную задачу, твердите ее, как мантру, – это поможет сохранить осознанность.

Пес снова узнает имена девушек и мчится к хозяину. Теперь он не обращает внимания на лакомства. Мы становимся свидетелями развития сознания души. Инстинктивная душа учится обуздывать себя, устанавливать приоритеты и сосредотачиваться.

И тут выскакивает незнакомец, который требует назвать ему имена девушек. Ему нет дела до их двойственности. Для него женственность – вещь, которой стоит обладать. Воплощением этого незнакомца может стать реальный человек или вредный внутренний комплекс. Он стремится отнять у нас имена. Нам приходится бороться за то, что нам дорого; за то, чтобы серьезно относиться к тому, что для нас важно; за то, чтобы перерасти поверхностные духовные мотивы, чтобы опираться на глубинное знание и завершить начатое.

Песик борется, чтобы сохранить имена, и в ходе сражения побеждает свою склонность забывать их. Он овладел силой, пониманием дикой женской природы. Песик бился, чтобы отдать эту силу достойному, Манауи. Он бился, чтобы уберечь эту силу от того аспекта древней человеческой природы, который склонен ею злоупотреблять.

Отважный песик сообщает имена Манауи, и тот называет их отцу девушек. Сестры уже готовы уйти с ним. Все это время они ожидали, чтобы он открыл и сохранил осознанное понимание их врожденной природы.

Итак, мы видим два фактора, мешающие развиваться в этом направлении, – соблазны и зловещий незнакомец. Так или иначе, каждый путник знает, как одолеть их. Хранить имена.

Если женщина хочет найти партнера, который обладал бы такой чуткостью, она готова открыть ему тайну женской двойственности. Она расскажет ему о сокровенной женщине – о той, которая вместе с ней самой образует пару. Она сделает это, научив мужчину задавать два обманчиво простых вопроса: «Чего ты хочешь? Чего хочет твоя сокровенная самость?»

Если не разглядеть двойной природы женщины и судить о ней по внешнему впечатлению, вас ожидает сюрприз: когда покажется ее дикая природа, у женщины будут возникать интересы, чувства и мысли отличные от тех, что она показывала раньше. Чтобы свить прочную связь, женщина задаст те же два вопроса своему избраннику.

Чтобы полюбить женщину по-настоящему, мужчина должен полюбить и ее неукрощенную природу. Поэтому мужчины, равно как и женщины, должны давать имена своей двойной природе. Самые ценные – те возлюбленные, те родители, друзья, «дикари», которые хотят учиться. Те, кто не в восторге от учения, кого не соблазняют новые идеи или переживания, никогда не пойдут дальше.

Мы знаем, что Дикий Мужчина ищет свою земную женщину. Боитесь вы этого или нет, но акт глубочайшей любви – позволить, чтобы тебя взволновала дикая душа другого человека. Партнер первозданной женщины – тот, кто обладает душевной цепкостью и выносливостью, кто может отправить свою инстинктивную природу подслушивать под стеной дома женской души и понять увиденное и услышанное. Хороший избранник – тот, кто снова и снова возвращается, пытаясь постичь, кто не позволяет себе отвлечься на приманки.

Поэтому извечная задача мужчины – узнать подлинные имена женщины и не злоупотреблять этим знанием. Не подчинить ее своей власти, а постичь и оценить ту божественную субстанцию, из которой женщина создана. Но если мы не хотим слишком рано успокоиться на достигнутом, есть еще один аспект в наименовании двух сторон – более пугающий и все же чрезвычайно важный для всех любящих.

Если одну сторону женской природы можно назвать Жизнью, то ее сестра-близнец – это Смерть. Сила по имени Смерть – один из двух полюсов дикой природы. Тот, кто научится называть эти две стороны по имени, в конце концов непременно натолкнется на голый череп природы Смерти. Говорят, что вынести это могут только герои. Мужчине-дикарю это, конечно, по плечу. И женщине-дикарке – тоже. И эта встреча их полностью преобразит.

Глава 5. Охота: когда сердце – одинокий охотник

Волки способны на прочные отношения. Собравшись вместе, их узы нерушимы, с какими бы трудностями они не столкнулись. Эстес предполагает, что целостность их отношений строится на синхронизованности с циклами Жизни-Смерти-Жизни. Этот цикл влияет на всю материальную жизнь и на все грани жизни.

Волки воспринимают циклы природы и судьбы благосклонно и мудро, проявляя постоянство в привязанности к своей половине и стремлении жить как можно дольше и лучше. Но человеку для этого нужно встретиться с тем, чего он больше всего боится. Нужно переспать с Госпожой Смертью.

В мудрых сказках любовь редко бывает романтической. Любовь в них изображается как союз двоих, чья объединенная сила позволяет одному или обоим войти в контакт с миром души и стать участником судьбы как танца с жизнью и смертью.

Эстес хочет рассказать охотничью сказку о любви, что была сложена на ледяном севере. В этом суровом месте любовь означала не флирт или погоню за простыми радостями эго, а зримую связь, сплетенную из прочных и долговечных жил. Сам по себе союз двух существ рассматривается как шаманская магия, как связь, благодаря которой оба обретают подлинные силы.

Но чтобы создать такой союз, один из двоих приглашает третьего участника. Эстес зовет его «Женщина-Скелет». Ее можно назвать и Госпожой Смертью, и в этом качестве она выступает как образ Жизни-Смерти-Жизни, одно из множества ее обличий. В этой ипостаси Госпожа Смерть не напасть, а божество. В союзе она играет роль оракула, она олицетворяет дикий аспект отношений.

Чтобы любовь была долговечной, оба любящих должны допустить в свой союз Женщину-Скелет и заключить ее в объятия. Эстес предлагает ознакомиться со старым инуитским вариантом истории о Женщине-Скелете. В ней описаны стадии, которые должна пройти душа, чтобы научиться таким объятиям.

Она совершила что-то такое, от чего ее отец разгневался. В чем именно она провинилась, никто уже не помнит, только отец притащил ее на берег моря и сбросил со скалы вниз. Рыбы обглодали ее плоть и выели глаза. Остался лишь скелет.

Однажды рыбак отправился ловить рыбу. Надо сказать, что многие в свое время наведывались в этот залив, но наш рыбак уплыл далеко от родного дома и не знал, что местные рыбаки стараются держаться отсюда подальше, потому что здесь водится нечистая сила.

И надо же было случиться, чтобы крючок, заброшенный рыбаком, зацепился как раз за ребро Женщины-Скелета. Он подумал, что наконец-то поймал большую рыбу. В мыслях он уже прикидывал, сколько людей удастся накормить такой огромной рыбой, насколько ее хватит, как долго он сможет отдыхать от своих обязанностей добытчика. Рыбак боролся с тяжелым грузом, висевшим на крючке, а морская вода кипела и пенилась, лодка-каяк подпрыгивала и дрожала, потому что та, что лежала на дне, пыталась освободиться. Но чем больше она боролась, тем больше запутывалась в леске. Несмотря на все свои усилия, она неудержимо приближалась к поверхности.

Рыбак отвернулся, решив поддеть добычу сачком, и поэтому не видел, как из воды показался голый череп, не видел поблескивающие в глазницах кораллы, не видел ракушки, облепившие желтые зубы. Потом он обернулся, держа в руках сачок, и увидел Женщину-Скелет во всей красе: она свисала с конца каяка, вцепившись в него длинными передними зубами.

Он завопил и сбил ее с каяка веслом, а потом стал грести к берегу. От страха он не сообразил, что скелет попался на его удочку, и совсем перепугался, когда увидел, что ужасный призрак следует за ним к берегу. Куда он ни направлял свою лодку, Женщина-Скелет не отставала.

Добравшись до берега, он выскочил из каяка и, сжимая в руке удочку, бросился наутек. А кораллово-белый скелет, все еще обвитый леской, запрыгал вслед за ним.

Неотступно следуя за ним по пятам, Женщина-Скелет подхватила несколько мороженых рыбин и стала жевать: ведь у нее во рту так давно не было ни крошки. Наконец рыбак добрался до своей снежной хижины, нырнул в лаз и на четвереньках прополз внутрь. Он лежал во тьме, задыхаясь и всхлипывая, а сердце стучало как бубен. Наконец-то он в безопасности!

Он зажег коптилку, и – о ужас! – на снежном полу ворохом костей лежала она: пятка зацепилась за плечо, колено застряло между ребрами, нога закинута за локоть. Потом он не мог сказать, что это было: может быть, свет смягчил ее черты, или все дело в том, что он был одинок. Только в сердце его зажглась искра доброты, он медленно протянул почерневшие от сажи руки и, что-то ласково приговаривая, принялся распутывать рыболовную леску.

Он трудился всю ночь и под конец закутал ее в меха, чтобы согреть. Теперь все кости Женщины-Скелета были на своих местах.

Он разжег огонь и стал смазывать свою удочку жиром и сматывать леску, иногда поглядывая на нее. А она не говорила ни слова, чтобы рыбак не вытащил ее из хижины, не сбросил со скал, не разбил ее кости.

Рыбак стал клевать носом, забрался под меховые одеяла и скоро уснул. Бывает, что, когда человек спит, у него из глаза выкатывается слезинка. Никому не ведомо, какой именно сон бывает тому причиной, но мы знаем, что этот сон навеян печалью или тоской. Так случилось и на этот раз.

Женщина-Скелет увидела, как в свете коптилки блеснула слеза, и вдруг ей ужасно захотелось пить.

Позвякивая костями, она подползла к спящему и приникла к слезинке ртом. Эта одна-единственная слеза была как река, и она все пила и пила, пока не утолила свою многолетнюю жажду.

Потом она легла рядом с рыбаком, проникла в него и вынула его сердце, гулкий бубен. Села и стала бить в него с обеих сторон: Бом-бомм! Бом-бомм!

И под этот ритм бубна она запела: «Плоть-плоть-плоть! Плоть-плоть-плоть!» Чем дольше она пела, тем больше ее кости обрастали плотью. Так она напела себе волосы и зоркие глаза, и красивые полные руки. Напела себе лощинку между ногами, напела груди и все остальное, что нужно женщине.

Когда все у нее было на месте, она песней сняла со спящего мужчины одежду, забралась к нему в постель и тесно прижалась к нему. Она вернула обратно его сердце, и так они и проснулись – сплетясь телами, соединенные новой связью, доброй и прочной.

Люди, которые не помнят, из-за чего с ней приключилась беда, говорят, что она ушла вместе с рыбаком, и их кормили досыта те существа, которых она знала, когда жила под водой. Люди говорят, что это чистая правда, а больше они ничего не знают.

Неспособность вынести вид Женщины-Скелета и освободить ее от пут становится причиной краха многих любовных связей. Чтобы любить, нужно быть не только сильным, но и мудрым. Сила приходит от духа, а мудрость от общения с Женщиной-Скелетом.

Эстес находит эту сказку удачной метафорой проблемы любви в современном мире, страха перед природой Жизни-Смерти-Жизни и, в особенности, аспектом Смерти. Многие века нас учили, что после смерти только смерть. Но на самом деле смерть порождает новую жизнь, даже если от нее осталась лишь кучка костей.

Вместо того, чтобы рассматривать архетипы Жизни и Смерти как противоположности, их нужно воспринимать вместе. Говорят, что у одного любовного союза много концов. Когда одна сторона сердца опустошается, другая наполняется.

Во многих культурах образ Смерти связан с чем-то ужасным: женщиной в черном, что косой «пожинает» людей или она их топит, а потом оглашает ночь протяжным плачем. Госпожа Смерть олицетворяет важнейший принцип творения, благодаря ей возобновляется жизнь. В культурах индусов и майя, сохранивших учения о колесе жизни, Госпожа Смерть обнимает тех, кто умирает, облегчая муки и принося утешение. Она подталкивает ребенка вперед, чтобы он мог родиться, утешает страждущих в одиночестве.

С точки зрения архетипа, природа Жизни-Смерти-Жизни является основным компонентом инстинктивной природы. В фольклоре народов мира ее олицетворяют такие персонажи как Dama del Muerte, Госпожа Смерть, Хель, Гуаньинь, Баба-яга, Дама в Белом. Сказки изобилуют следами олицетворений древней богини-созидательницы от банши до La Llorona, женщины, плачущей у реки.

Наше понимание природы Жизни-Смерти-Жизни омрачено страхом смерти, поэтому наша способность следовать циклам природы слаба. Но наша сокровенная природа знает шаги танца Жизни и Смерти. Знает, когда что-то должно умереть, а что-то родиться.

Поиски вечной любви похожи на поиски вечного двигателя. Не удивительно, что люди в своих попытках любить испытывают смятение и муки, и, кружась в безумном танце, не в силах остановить бешеную пляску, проскакивают мимо того, что они в глубине души любят больше всего. Но есть способ, который учитывает человеческие слабости, страхи и странности. Проходя циклы инициации, мы чаще всего спотыкаемся на этом.

В сказках есть материал, который можно воспринимать как зеркало, отражающее недуг или здоровье общества или внутренней жизни человека. Присутствуют в них и мифологические темы, которые можно считать описанием стадий сохранения равновесия.

Женщина-Скелет олицетворяет движения отдельно взятой души. Эстес считает, что наибольшую ценность она приобретает, если воспринимать сказку как последовательность из семи задач, выполняя которые душа учится искренне и глубоко любить другую. Вот они: увидеть в другом человеке духовное сокровище, даже если поначалу не понимаешь, что именно нашел. Дальше в большинстве любовных связей наступает пора, когда один убегает, а другой преследует, пора надежд и страхов для обеих сторон. Потом следует этап распутывания и понимания присутствующих в любовной связи аспектов Жизни-Смерти-Жизни и развития сострадания к этой задаче. Потом – этап доверия, позволяющего расслабиться, обрести покой в присутствии и благодати другого, а вслед за ним – пора, когда двое делят и грядущие мечты, и былые печали, и это знаменует начало исцеления застарелых ран, связанных с любовью. Далее идет обращение к сердцу, чтобы воспеть новую жизнь и, наконец, слияние – телесное и духовное.

Первая задача – найти сокровище – встречается во многих сказках мира. Герой ловит какого-то обитателя подводного мира и с трудом вытаскивает его. Он надеется на большую рыбу, которая долго будет его кормить, но даже не подозревает, что вытаскивает на поверхность. Именно таковы поначалу все влюбленные: слепы как кроты.

Некоторые люди, в особенности юные, подходят к поиску любви, как рыбак. Им важна добыча, трофей, чтобы похвастаться. Они не знают, чего ищут и какое сокровище на них «свалится».

Если человека сопровождают великие силы, а в данном случае это женщина Жизнь-Смерть-Жизнь, то он безусловно получит больше того, за чем охотится, считает Эстес. Но иногда мы не хотим ничего делать ради получения сокровища. Легко мечтать и ничего не делать, при этом осознавая, что ничего по-настоящему ценного таким образом не получить. Однако суть в том, что сокровище попадется каждому, и самое трудное в этот момент – не проглядеть находку и как следует подумать, что с ней делать.

С точки зрения символики архетипа, мотив, который движет рыбаком, схож с мотивом охотника. Они оба стремятся к знанию, стремятся слиться с инстинктивной природой, чтобы питать свою самость. Для этого есть три подхода: священный, коварный и неумелый. В сказке о Женщине-Скелете рыбак скорее неумел.

Порой влюбленные оказываются в схожей ситуации. Они хотят лишь «хорошо провести ночь», в итоге вторгаясь в ту часть души, где обитает Женщина-Скелет. Хотя их «Я» могут охотиться только за приключением, для Женщины-Скелета это душевное пространство священно. Если мы закинем туда крючок, то наверняка ее вытянем.

Рыбак думает, что добывает еду, но на самом деле вытягивает на поверхность всю стихийную женскую природу, забытую природу Жизни-Смерти-Жизни. Ее нельзя проглядеть, ибо Царица Смерть появляется всякий раз, когда начинается новая жизнь.

В мотиве, открывающем повествование, – картине женщины, лежащей на дне океана, – Женщина-Скелет имеет сходство с Седной, воплощением Жизни-Смерти-Жизни из мифологии эскимосов. Седна – великая и страшная богиня-создательница, живущая в загробном мире инуитов. Отец Седны выбросил ее за борт каяка за то, что она, в отличие от других послушных дочерей племени, сбежала с псом. Отец Седны, как и отец из сказки «Безрукая девица», отрубил ей руки. Ее пальцы и кисти опустились на дно морское, где превратились в рыб, котиков и других животных, которые с тех пор стали пищей инуитов.

То, что осталось от Седны, тоже опустилось на дно моря. Там она превратилась в скелет с длинными-предлинными волосами. У эскимосов есть ритуал: шаманы плывут к ней, приносят ей земную пищу, чтобы умилостивить грозного пса – ее мужа и охранителя. Расчесывая ее длинные-предлинные волосы, шаманы поют ей песню, в которой просят исцелить душу или тело живущего наверху человека, ибо она великая колдунья. Она – великие северные врата Жизни и Смерти.

Женщину-Скелет, которая веками лежала под водой, можно также воспринимать как силу Жизни-Смерти-Жизни, которую не использовали, которой злоупотребляли. Воскресая, она направляет интуитивные и эмоциональные способности на завершение циклов.

Влюбленные отказываются осознавать, что в каждом любовном союзе Смерть имеет свою долю. Но чтобы идти вперед, иллюзии, ожидания, алчное стремление заполучить все должны умереть. Когда решаешься на любовь, решаешься и на то, чтобы воскресить к жизни сущность Женщины-скелета и ее учений. Рыбак не понимает природу своей добычи. Он хочет избавиться от нее, уподобляясь отцам из мифов, что выбрасывают своих диких, непокорных дочерей в море.

Рано или поздно наступает момент, когда безоглядная влюбленность проходит и на смену ей приходят отношения, которые требуют серьезной отдачи. Приходится призывать на помощь всю свою мудрость и умение.

Лежащая на дне Женщина-Скелет олицетворяет пассивную разновидность подспудной инстинктивной жизни, которой известно все про зарождение Жизни и Смерти. Если влюбленные стремятся лишь к веселью и страсти, к восторгам безо всяких усилий, они сбрасывают со скалы природу Жизни-Смерти-Жизни. Невозможно не допустить в любовную связь циклы жизни и смерти, иначе она будет недолговечна.

Задача рыбака – вытерпеть Госпожу Смерть, ее объятия и ее циклы. Ее не отпустят обратно в воду, и она не уйдет сама, потому что без нее не может быть подлинного знания жизни, а без такого знания не может быть ни верности, ни истинной любви и преданности.

Любовь требует жертв. Она требует отваги. И еще, как мы увидим дальше, она требует пройти долгий путь. Любящие должны терпеть природу Жизни-Смерти-Жизни, понимать ее, тогда они смогут вытерпеть вид Женщины-Скелета в своем союзе. Тогда они получат импульс глубже понять два мира, в которых живут: мир земной и мир духа.

У большинства людей первая встреча с Женщиной-Скелетом вызывает желание бежать как можно дальше. Но даже это бегство – часть процесса. Это свойственно человеку, просто не нужно убегать далеко и навсегда.

Природа Смерти обычно проявляется, когда мы чувствуем, что одержали над возлюбленным верх, – так рыбак чувствует, что у него на крючке большая рыба. В этот момент в отношениях проявляется природа Жизни-Смерти-Жизни, и возлюбленные хотят убежать. Они уже поймали на крючок Женщину-Скелет и как бы ни старались, не смогут от нее убежать, если хотят установить с другим человеком особые отношения. Ведь чем быстрее они убегают, тем неотступнее она следует по пятам.

Этот этап охарактеризован страхом перед присущими любви циклами Жизни-Смерти-Жизни. Влюбленные говорят себе: «Мне будет лучше с кем-нибудь другим», или «Я не хочу ничего менять», или «Я еще не готова». В эти моменты в голове путаница, а сердце колотится от животного ужаса перед Госпожой Смертью и силой Жизни-Смерти-Жизни.

Психологи называют это страхом близости, страхом преданности. Но Эстес считает это лишь симптомами. Убегающие просто боятся жить в ладу с циклами дикой и целостной природы.

Когда Женщина-Скелет выходит из воды вслед за рыбаком, она переходит границу бессознательного на материк сознательного ума. Сознательная душа понимает, что поймала, и пытается спастись бегством. Но она не уйдет. Говорят, когда ученик готов, учитель приходит. Это значит, что внутренний учитель появляется, когда готова душа, а не эго. Потому что эго никогда не будет готово.

Нас научили бояться этого сокровища. Оно ужасно, пугает нас, но рано или поздно всем нам придется поцеловаться со страшилищем. В любви так же. Всем хочется красоты и легкости, но в какой-то момент все отношения становятся запутанными и пугающими. Некоторым кажется, что это предвещает конец, но это не так. Может возникнуть и такая ситуация, когда один из двоих готов впустить Женщину-Скелет в свою жизнь, а второй противится. Обмен с природой Жизни-Смерти-Жизни и принятие ее – это следующий шаг, ведущий к укреплению способности любить. Тот, кто его сделает, обретет неизбывное искусство любить. А тот, кто не сделает, останется ни с чем. Третьего не дано, считает Эстес. Чтобы любить по-настоящему, нужно стать героем, способным превозмочь собственный страх. Нужно объять Женщину-Скелет и научиться у нее. Она не перестанет вас преследовать, это ее задача.

В сказке присутствует тема «испытания жениха». Чтобы его пройти, любовники должны доказать серьезность своих намерений и наличие способностей, встретиться с некоей могучей и устрашающей божественностью. Эстес называет ее природой Жизни-Смерти-Жизни, но ее также можно назвать аспектом Самости, духом Любви, Богом или Благодатью.

Освободив Женщину-Скелет от пут, рыбак проявляет свое правильное намерение и усиливающуюся связь с ней. Он видит груду перепутанных костей и ему хочется прикоснуться к ним, распутать и увидеть, как она выглядит целиком. Она трогает его сердце самим фактом своего существования. И он помогает ей, тем самым прикасаясь к некрасивому в себе и других. За этой задачей кроется хитрая проверка, которая исходит от Самости. Еще более отчетливо она присутствует в сказках, где красивое предстает безобразным, чтобы кого-то испытать.

В сказке «Алмазы, рубины и жемчуга» добрая падчерица, которой помыкают, дает незнакомке напиться и получает за это награду: стоит ей заговорить, как изо рта у нее сыплются алмазы, рубины и жемчуга. Мачеха велит своим ленивым дочерям встать у того же колодца и ждать богатую незнакомку. Но на этот раз она является в облике нищенки. Когда она просит у злых девиц напиться, те высокомерно отказывают. И получают свою награду: у них изо рта начинают сыпаться змеи, жабы и ящерицы. В сказках, как и в глубинах души, торжествует справедливость: доброта к униженным щедро вознаграждается, а отказ проявить доброту к тому, кто не обладает внешней красотой, осуждается и наказывается.

Некоторым легче мыслить высокими, утонченными категориями, соприкасаться с тем, что делает нас лучше. Из сказки мы видим, как легко отвернуться от некрасивого и при этом ошибочно считать себя правым. Но Эстес считает, что некрасиво наше неумение любить и злоупотребление любовью, некрасивы наши психологические выверты, странности и незрелые фантазии.

Освободить от пут Женщину-Скелет, значит понять эту принципиальную ошибку и исправить ее; понять, что любовь – не только мерцание свечей и прибыли; увидеть, что во тьме возрождения таится не только страх, но и надежда. Это значит изменить свой образ видения и бытия, чтобы они отражали богатство, а не скудость души.

С точки зрения архетипа – чтобы что-то распутать, необходимо миновать лабиринт. То есть пройти процесс, который кажется запутанным, а в действительности является сложным рисунком обновления. В сказках ослабить повод, развязать узел – значит начать понимать нечто ранее недоступное, постичь, как им владеть и пользоваться, уподобиться мудрецу, знающей душе.

Освобождая Женщину-Скелет от пут, рыбак узнает на собственном опыте, как устроены Жизнь и Смерть. Скелет как образ души состоит из сотен больших и маленьких стрежней и шариков, которые неразрывно и гармонично связаны друг с другом. Когда поворачивается одна кость, поворачиваются и остальные.

Если костная структура нарушается, это наносит ущерб всей конструкции. Если природа Жизни-Смерти-Жизни оказывается подавлена, человеческая жизнь то тащится, то пускается бежать. Если эти структуры и циклы нарушаются, следствием является нарушение либидо, и тогда любовь невозможна.

Распутать эту природу, значит усвоить ее слабости, привычки, движения. Это значит усвоить циклы жизни и смерти, запомнить их и понять, что они образуют единое целое, наподобие скелета.

Эстес считает страх негодным предлогом, чтобы отказаться от этой работы. Все мы боимся, это естественно для человека. У инуитов Ворон – плут-трикстер. Это любитель удовольствий, который стремится избежать всяческой неопределенности и сопутствующих ей страхов. Он осмотрителен и жаден и будет охоться только на ту добычу, что не представляет риска. Порой тот, кто хочет любви, подобен Ворону. Он боится, что страсть иссякнет, и старается сделать так, чтобы не было конца еде, огню, дню и удовольствию. Ворон, как и эго, начинает хитрить во вред себе, ибо забывает о душе и теряет силу.

Эго примитивно и похоже на непослушного ребенка, который ищет все самое лучшее и комфортное. Оно боится неопределенности жизни и постоянства в отношениях. Ведь где-то наверняка есть что-то лучше.

Жизнь, определяемая душой, отличается от эго тремя вещами: способностью чувствовать и изучать новые пути, цепкостью, позволяющей ехать по неровной дороге, и терпением, помогающим со временем научиться глубоко любить.

Женщина-Скелет древняя, как сама Смерть. Освобождая ее от пут, мы обретаем способность предчувствовать, понимать, как связаны между собой все аспекты природной души. Мы обретаем знание о циклах отношений, учимся терпению и больше не боимся общения с красотой неведомого. Познавая и используя все это, человек становится подлинным диким любовником.

Учится этому нужно в диалоге. Слушайте внутренний голос, который исходит не от эго, задавайте ему вопросы и следуйте советам. Эстес рекомендует ежедневные медитативные практики, снова и снова распутывая природу Жизни-Смерти-Жизни. Такие вопросы она советует задать: «Чему мне сегодня отдать больше смерти, чтобы родить больше жизни? Что, как я знаю, должно умереть, хотя и против моего желания? Что во мне должно умереть, чтобы я сумел полюбить? Какой некрасивости я боюсь? Какую пользу несет мне сегодня сила некрасивого? Что должно умереть сегодня? Что должно жить? Какой жизни я боюсь дать рождение? Если не сейчас, то когда?»

Если мы будем петь эту песню сознания, пока не почувствуем жжение истины, то бросим пригоршню огня во тьму души, чтобы видеть, что делаем: что мы действительно делаем, а не хотели бы думать, что делаем. Так мы начинаем распутывать собственные чувства и понимать, почему любовь и жизнь необходимо прожить костями.

Рыбак вытащил на поверхность природу Жизни-Смерти-Жизни и невольно стал добычей, которую она «преследовала». Но вдобавок он сумел вынести ее вид, ощутил сострадание к ее жалкому состоянию и прикоснулся к ней. Все это приводит его к полному контакту с ней, к преображению и любви.

Хотя метафора сна может обозначать беспамятство души, здесь она символизирует творение и обновление. Сон – символ возрождения. В мифах о сотворении души спят, пока происходит длительное преображение, ибо во сне мы обновляемся. Во сне мы возвращаемся к состоянию непорочности. И в это состояние можно проникнуть, отбросив цинизм и самозащиту. Нужно довериться своей душе и позволить духу невинности снова вас найти. Не во сне, а в реальности. И когда он появится, не трогайтесь с места. Подождите и посмотрите, что будет дальше.

Таким же образом нужно подходить к природе Смерти – не с хитростью и коварством, а с духом, исполненным доверия. Слово «невинный» часто используют в значении «несмышленый, простодушный». Но по сути своей оно подразумевает неподверженность вреду или ущербу. В испанском слово inocente применительно к человеку, который старается не причинять вреда другим и способен исправить вред или ущерб, причиненный ему.

С помощью метафоры невинного сна рыбак проникается к природе Жизни-Смерти-Жизни таким доверием, что способен отдохнуть и обрести новую жизнь в ее присутствии. Он возвращается к состоянию юной души, ведь во сне он не ведает страха и воспоминаний о том, кем он был раньше. Он стремится занять какое-то место, переживает обновление.

В мужской душе живет некое существо – не изведавший ран мужчина, который верит в добро, не сомневается в жизни, мудр и не боится смерти. Это юный дух самости, который иногда можно заметить. Он привлекает целительную силу для развития собственной души.

Еще стоит отметит, что порой, по мере того как мужчина становится все свободнее и ближе к Женщине-Скелету, его возлюбленная становится боязливее, и ей самой приходится браться за работу, связанную с распутыванием, наблюдением, сном, который возвращает невинность. Когда оба пройдут полное посвящение, они вдвоем будут обладать способностью исцелить любую рану, перенести любую боль.

Пока рыбак спит, из уголка его глаза вытекает слеза. Женщина-Скелет видит ее, ощущает жажду и пытается напиться из чаши его глаза. Мы не знаем, что он увидел во сне и что стало причиной этой слезы.

Слезы обладают творческой силой. В мифах плач влечет за собой огромные свершения и воссоединение сердец. В фольклоре знахарей слезы служат связью, которая скрепляет порядок элементов, объединение помыслов, союз душ. В сказках слезы разбрасывают, чтобы отпугнуть разбойников или вызвать разливы рек, разбрызгивают, желая вызвать духов, поливают ими тело, чтобы исцелить раны и вернуть зрение.

Когда в общении с природой Жизни-Смерти-Жизни человек доходит до этой черты, слеза олицетворяет страсть и страдание – к себе и другому. Такую слезу выплакать труднее всего, особенно для мужчин и железных женщин. Она – наказ любить себя и другого.

Сбросив с себя все колючки, рыбак привлекает Женщину-Скелет на свое ложе и дает ей испить свое глубочайшее чувство. В этой новой ипостаси он способен утолить жажду другого.

Исцеление мужчины происходит, когда выкатывается слеза. Когда будущий возлюбленный находит в себе мудрость и силы обнаружить и перевязать собственные раны. Он понимает, что занимался саморазрушением, отдалившись от циклов Жизни-Смерти-Жизни и теперь готов пройти выучку у костей Женщины-Скелета.

В сказках слезы меняют людей, напоминают им о важном и спасают их душу. Только черствое сердце может противиться плачу и слиянию. Есть одно суфийское изречение, которое Эстес перевела много лет назад. Это молитва к Богу с просьбой разбить сердце: «Разрушь мое сердце, чтобы освободилось место для безграничной любви».

Внутреннее чувство нежности, которое побуждает рыбака освободить Женщину-Скелет, позволяет ему ощутить и другие забытые стремления, возродить сострадание к себе. Поскольку он пребывает в состоянии невинности, он не боится высказать свои задушевные желания, не боится хотеть, потому что уверен, что его желание исполнится. Когда рыбак выплакивает свое истинное чувство, воссоединение с природой Жизни-Смерти-Жизни продолжается.

Слезы рыбака притягивают к нему Женщину-Скелет, вызывают у нее жажду, заставляют искать большей близости. Как и в волшебных сказках, слезы могут притягивать к нам вещи, могут исправлять, приносить недостающую часть или фрагмент. В африканской сказке «Золотые водопады» колдун укрывает беглую девушку-рабыню: он выплакивает столько слез, что они образуют водопад, под которым прячется беглянка. В африканской сказке «Стук костей» души умерших целителей вызывают, орошая землю детскими слезами. Нам снова и снова напоминают о силе этого великого чувства. В слезах есть притягательная сила, а в каждой слезинке – яркие образы, которые указывают нам путь. Слезы не только выражают чувство, но еще и являются линзами, благодаря которым мы обретаем новое видение, новую точку зрения.

В этой сказке рыбак позволяет своему сердцу разбиться и раскрыться. Ему нужна не корыстная любовь, не любовь к власти, славе или сексу. Это любовь, которая нисходит на него, любовь, которую он всегда носил в себе, но никогда не узнавал.

Говорят, что от кожи и корпуса бубна зависит, кто и что явится на зов. Бубен из человеческих костей призовет мертвых. Бубны с колокольчиками призывают духи детей и погоду. Бубен, сделанный из сердца, призывает духов, обитающих в человеческом сердце. Сердце символизирует сущность, это психологический и физиологический центр.

Взяв в руки сердце рыбака, Женщина-Скелет использует главный двигатель всей его души, единственное, что имеет подлинный смысл и способно сотворить чистое и невинное чувство. Говорят, что мыслит и творит разум. У этой сказки иной взгляд. В ней утверждается, что именно сердце мыслит и призывает молекулы, чувства, мечты и все необходимое, чтобы сотворить материал, способный воплотить замысел Женщины-Скелета.

В сказке заключено обещание: позвольте Женщине-Скелету более осязаемо присутствовать в своей жизни, и она в ответ сделает вашу жизнь более полной. Если вы освободите ее от пут и непонимания, если признаете в ней своего учителя и возлюбленную, она станет вашим союзником и партнером.

Отдавая свое сердце, мужчина становится поразительной силой, вдохновителем, принимая на себя роль, которая в прошлом принадлежала исключительно женщинам. Когда Женщина-Скелет спит с ним, он обретает плодовитость, новые женские способности в мужском обличье. Он несет семена новой жизни и необходимых смертей. Он вдохновляет на новые труды себя и тех, кто рядом.

Эта сказка также знакомит нас с силой, которая рождается в душе. Ее символами становятся игра на бубне и пение. В мифах песнями исцеляют раны, их используют, чтобы сгонять скот в стада. Пением имен призывают к себе людей. Песня облегчает боль, волшебное дыхание исцеляет тело. Песня призывает или воскрешает мертвых.

Гимн творения вызывает в душе перемену. Почти во всех культурах боги даруют людям песни, чтобы те могли призвать их в час нужды. Песня – особый язык, который помогает осуществить то, чего не может обычная речь. С незапамятных времен бубен и песни использовали для проведения обрядов, состояния транса. Они помогали людям перенестись в мир духов или попросить помощи у богов. Поэтому пение и использование сердца в качестве бубна Эстес считает мистическим актом, пробуждающим слои души, что редко используются.

Женщина живет очень близко к природе Жизни-Смерти-Жизни. В каком-то смысле, женщины сознательно или бессознательно практикуют это знание каждый лунный цикл своей жизни. Порой мужчины боятся таких женщин, поскольку чуют в них прирожденного союзника Женщины-Скелета. Они также боятся Смерти, забывая, что когда-то она была силой духовного преображения.

Иногда тот, кто убегает от природы Жизни-Смерти-Жизни, упорно считает любовь исключительно даром, тогда как она скорее череда смертей и возрождений. Любить – значит принять и в то же время вынести великое множество концов и начал, и все это в ходе одной и той же связи.

Это осложняется тем, что наша цивилизованная культура с трудом выносит способность к превращению. Но можно постараться понять природу Жизни-Смерти-Жизни через танец.

Когда-то давно в озерном краю Эстес рассказали короткую историю о смерти под названием «Смертельный удар»:

Женщина приглашает путника по имени Смерть к своему очагу. Она стара и не боится.

Похоже, она знает, что Смерть не только отбирает жизнь, но и дарует. Она уверена, что Смерть – причина всех слез и всякого смеха.

Она говорит Смерти: «Добро пожаловать к огню». Говорит, что любила ее «за то, что все хлеба колосились и все поля полегали, за то, что мои дети рождались и мои дети умирали». Она говорит, что знает ее, что они друзья. «Смерть, ты приносишь мне много горя и веселья. Так давай потанцуем! Я знаю все шаги танца».

Чтобы заниматься любовью, мы танцуем со Смертью. Природа Жизни-Смерти-Жизни также учит нас, что болезнь нужно всегда лечить противоположным, поэтому лекарство от скуки – новое действие, от одиночества – близость, а от чувства стесненности – одиночество.

В этой сказке два превращения: одно – рыбака, другое – Женщины-Скелета. Рыбак проходит путь от бездумного охотника до человека, который умеет истинно любить. Он понемногу учится доверять и раскрываться, в итоге отдавая свое сердце. Женщина-Скелет же развивается немного по-другому. Она была брошена и привыкла, что ее отношения с людьми прерываются, как только ее вытащат на поверхность. Но вот она начинает возвращаться к жизни, снова обретает плоть и того, кто может вынести ее вид и свой собственный. Она любима им, а он ею. Она, великое колесо природы, и он, человек, теперь живут в согласии друг с другом.

В этой сказке мы видим, что Смерти нужна любовь. Ей нужны слеза, чувство, и сердце. Ей нужно, чтобы влюбленные смотрели на нее без страха и притворства, чтобы их преданность друг другу была чем-то большим, чем просто намерение быть вместе, чтобы их любовь основывалась на совместном знании и способности встретит эту природу, полюбить ее и танцевать с ней.

Женщина-Скелет «напевает» себе тело. Создает не отдельные его части, а целиком. И благодаря этому мы понимаем, что тело отдают на одной из последних фаз любви. Если начать соединение с телесной стадии, завершить процесс встречи с природой Жизни-Смерти-Жизни будет очень тяжело. Ибо придется оттащить сластолюбивое эго от плотских утех, чтобы проделать главную работу.

В конце рыбак обретает близость с природой Жизни-Смерти-Жизни. Он устанавливает взаимную и плодотворную связь с тем, чего боялся. Именно этому нужно отдать свое сердце. Когда мужчина соединяется с областью души и духа, он вступает с ней в наитеснейшую близость, и это сближает его с любимой женщиной. Чтобы найти такого замечательного советчика в жизни и любви, нужно всего лишь перестать убегать, кое-что распутать, с состраданием вынести вид раны и собственной жажды и отдать этому процессу все свое сердце. Так ты научишься создавать, и так должна развиваться любовная связь партнеров.

Сила и энергия каждого распутана, она одна на двоих. Он отдает ей свое сердце-бубен. Она отдает ему знание самых сложных ритмов и эмоций. Кто знает, на что они будут охотиться вместе? Мы знаем только, что они будут сыты до конца дней своих.

Глава 6. Найти свою стаю: принадлежность как благодать

Иногда у дикой женщины жизнь не задается с самого начала. У кого-то родители не спускали с них глаз и все время контролировали. У других наоборот, не обращали на них никакого внимания. Но пусть женщины, которые перенесли это, не унывают. Вы отомстили за себя тем, что, сами того не желая, были истинным наказанием для семьи, вечной занозой в заднице. И, возможно, даже сегодня вам удается вызвать у них страх, появившись на пороге. А это не самое слабое и невинное возмездие.

Сейчас же лучше посвятить время тому, чтобы найти свою стаю. Людей, которые близки вам по духу и мышлению, которые станут вашей опорой.

Ханс Кристиан Андерсен написал десятки сказок о детях-сиротах. Он был первым защитником забытых и брошенных детей, отстаивал их право на поиск близких по духу людей. Его сказка «Гадкий утенок» была впервые опубликовала в 1845 году. В ее основу положен мотив о необычном и гонимом существе – точь-в-точь первая часть истории Первозданной Женщины.

Эстес называет ее коренной психологической и духовной историей. Коренная история – та, в которой содержится истина, столь важная для развития человека, что пока он ее не усвоит, дальнейшее продвижение будет неустойчивым и ему не удастся достичь полного психологического благополучия. Эстес предлагает вам сказку о гадком утенке, которую она литературно обработала, положив в основу причудливый вариант деревенских сказительниц. Вот краткая версия:

Приближалось время жатвы. Мужчины работали в полях, пели, а женщины вязали теплые колючие фуфайки на зиму. Задули ветры, с каждым днем листва все больше редела. А внизу, у реки, утка-мать сидела в гнезде на яйцах.

Все у нее шло как положено, и наконец яйца стали ходить ходуном, пока скорлупа не лопнула и на белый свет не появились утята. Осталось одно яйцо, самое большое.

Мимо проходила старая утка, и утка-мать стала показывать ей своих новорожденных детей. От взгляда старой утки не укрылось и последнее яйцо, и она стала уговаривать утку-мать больше его не насиживать. Но утка-мать решила: раз уж так долго просидела на яйцах, еще малость не повредит.

Наконец и большое яйцо стало подпрыгивать и перекатываться. Потом раскололось пополам, и из скорлупы вывалилось крупное нескладное существо. Кожица его была прорезана извилистыми красно-синими прожилками, ноги бледно-лиловые, глаза розовые и прозрачные.

Утка-мать посмотрела на новорожденного и, не удержавшись, сказала: «До чего же гадкий. Может, индюшонок…» Но, когда гадкий утенок вместе со всем выводком вошел в воду, утка-мать заметила, что плавает он ловко и уверенно.

– Нет, он мое дитя, хотя и выглядит немного странно. Вообще-то, при определенном освещении он выглядит… почти красавцем.

И она повела его знакомиться с прочими обитателями птичьего двора, но не успела оглянуться, как другая утка подскочила и клюнула гадкого утенка в шею. Утка-мать попыталась ее остановить, но на утенка накинулись другие, называя его странным и гадким. Чем дальше, тем больше ему доставалось. Он прятался, увертывался, бросался в разные стороны, но спасения не было нигде. Утенок чувствовал себя самым несчастным на свете.

Сначала мать защищала его, но постепенно ей все это надоело, и она прогнала утенка.

Он бежал и бежал, пока не добрался до болота. Там он лег у воды, вытянув шею, и время от времени понемножку пил воду.

Из камышей за ним наблюдали два гусака. Они были молоды и самоуверенны. Они позвали утенка с собой в соседнюю деревню, называли его уродцем и гоготали.

Вдруг раздались выстрелы, и гусаки упали замертво. Утенок спрятался в камышах и лежал там, пока не стихли выстрелы и лай собак. А потом побежал куда глаза глядят. Он добрался до маленькой хижины, где жила старуха, лохматый кот и косоглазая курица. Кот платил за ночлег тем, что ловил мышей, а курица тем, что несла яйца. Старуха обрадовалась, что к ней забрел утенок. Она решила его оставить, может он тоже начнет нести яйца. А нет, так она собиралась его зажарить.

Утенок остался, но кот и курица не давали ему житья. Они бранили его за глупые бредни и смеялись над ним. Тогда утенок отправился искать счастья в другом месте.

Он набрел на пруд и стал плавать там. Холодало. Над головой пролетела стая птиц, одна прекраснее другой. Они что-то кричали ему, и от их криков сердце его билось и разрывалось. Он кричал им в ответ, и из груди у него вырывались новые, неслыханные звуки. Еще никогда ему не приходилось видеть таких красивых созданий, и никогда он не чувствовал себя таким одиноким.

Зима наступала. Вода стала замерзать и утенку приходилось плавать по кругу все быстрее, чтобы сохранить полынью во льду. Однажды утром он проснулся и обнаружил, что вмерз в лед. Тогда он почувствовал, что пришла его смерть. К счастью, появился крестьянин и, разбив посохом лед, освободил утенка и отнес домой. Детишки захотели потрогать его, но утенок от страха взлетел, угодил в подойник с молоком, а выбравшись из него, попал в бочонок с мукой. Хозяйская жена гонялась за ним, а дети смеялись.

Утенок вылез через кошачий лаз и, оказавшись на свободе, упал в снег полумертвый. Потом он доковылял до нового пруда, да так и провел всю зиму – между жизнью и смертью.

И вот опять нежно повеяло весной. Вода становилась все теплее, и утенок, который там плавал, расправил крылья. И какие же это оказались большие и сильные крылья! Он взлетел и смотрел с высоты на земные красоты, а потом увидел трех прекрасных лебедей – тех самых птиц, которых он видел осенью. И его неудержимо потянуло к ним.

Он решил, что даже если не понравится им, лучше принять смерть от таких прекрасных созданий. Утенок опустился на воду и склонил голову, ожидая ударов. И тут – о диво! – он увидел свое отражение в воде: то был лебедь в белоснежном оперении с темными глазами. Сначала гадкий утенок не узнал себя, а потом понял, что он один из этих прекрасных незнакомцев. И вот в первый раз сородичи приблизились к нему и с любовью и нежностью коснулись его кончиками крыльев. Они гладили его клювами и плавали вокруг него в знак привета.

Дети заметили на пруду нового лебедя и побежали всем об этом рассказывать. И вот вся округа стояла у пруда и любовалась прекрасными птицами.

А потом все они, друг за другом, кружась в танце, исчезли, потому что все проходит: и жизнь, и любовь, и время… Остались только мы с вами да весна. А внизу, на реке, другая утка-мать принялась насиживать яйца.

Теме изгоя посвящены многие сказки и мифы. Иногда изгоем становятся из-за невинной ошибки, как было с Гефестом, который в споре с Зевсом принял сторону своей матери Геры и был изгнан с Олимпа. Иногда из-за происков злых сил, когда мачеха прогнала падчерицу в темный лес, как в «Василисе Премудрой». А иногда из-за чьей-то забывчивости, когда на крестины забыли пригласить тринадцатую фею, и в итоге на Спящую красавицу наложили заклятие и она уснула.

Тема «Гадкого утенка» распространена во всем мире, отличается лишь культурный фон сказки. Главный смысл же в том, что сказочный утенок олицетворяет дикую природу, которая, если загнать ее в среду со скудным питанием, инстинктивно стремится выжить во что бы то ни стало. Дикая натура цепляется и упирается – порой робко, порой отчаянно, однако держится мертвой хваткой. Выносливость – одна из самых сильных сторон Дикой Женщины.

Эстес видит еще один важный урок сказки: когда особый вид человеческой душевности, его инстинктивная и духовная суть, встречает душевное признание и принятие, человек как никогда ощущает жизнь и энергию. Обретя свою душевную семью, человек обретает жизненную силу и чувство принадлежности.

В сказке утенка называют гадким, щиплют его, изводят. А все из-за того, что он другой, не похож на них. Даже утка-мать отворачивается от него в какой-то момент и прогоняет. Он убит горем, для него это ужасная беда – его отвергли близкие. Эстес считает, что перед нами утенок, который, еще даже не став подростком, приобрел сильнейший психологический комплекс.

В некоторых девочках инстинктивная природа начинает проявляться очень рано. И в большинстве случаев родители пытаются ее подавить, загоняя в рамки приличия, твердя, что у них мозги набекрень. Они любопытны, сообразительны и обладают различными безобидными странностями, которые, если их развить, составят основу их творческих способностей. А если учесть, что для души творческая жизнь – это пища и вода, раннее развитие становится чрезвычайно важным.

Обычно раннее изгнание начинается без какой-либо вины со стороны ребенка и бывает вызвано непониманием, жестокостью, невежеством или сознательной низостью окружающих. Тогда глубинному «Я» наносится первая рана. Обычно это связано с тем, что рождение девочки сопровождается надеждами: она станет такой-то, будет делать это и это и ни в коем случае не станет перечить старшим. Набор этих надежд бывает очень узким и связан с желанием родителей иметь совершенного и удобного ребенка.

Родители пытаются перекроить ребенка по своим стандартам и стандартам общества. Обычно это полностью противоречит тому, чего требует от нее душа. Подобные «наставления» плохо влияют на душу и психику ребенка. Они могут отпугнуть ее, загнать в себя и заставить пуститься в долгий путь в поисках покоя и духовной пищи.

Для начала Эстес хочет рассмотреть внешние трудности, сопутствующие изгнанию. Обретая достаточную способность быть собой и находить то, к чему он принадлежит, человек может умело влиять на внешнюю среду и культурное сознание. Для этого нужна умеренная сила. Это когда внутренняя мать, которая тобой руководит, не уверена на сто процентов, а хотя бы на семьдесят.

Действующую в сказке мать мы можем интерпретировать как символ внешней матери, но большинство взрослых женщин унаследовало кое-что и от истинной, внутренней матери. Внутренняя мать состоит в том числе из опыта внешней матери и из других материнских фигур в нашей жизни, а также из образов, которые во времена нашего детства были приняты в обществе как воплощения хорошей и плохой матери.

У большинства взрослых, которые когда-то имели трения с матерью, в душе живет мать-двойник, которая действует и реагирует так же, как и в детстве. Даже если в обществе появился более здравый подход к роли матери, внутренняя мать хранит старые ценности и представления о поведении. В психологии это называется материнским комплексом. Это один из центральных аспектов женской души, поэтому важно понимать его состояние.

Утка-мать в сказке олицетворяет амбивалентную мать, мать-неудачницу и мать-сироту. Она отрезана от своих инстинктов, ее упрекают в том, что ее утенок не похож на других. Эмоционально она разрывается на части и потому терпит крах и лишает ребенка-чужака своей опеки.

В обществе некоторые матери поступают так же. Они уступают требованиям своей общины, пытаясь переделать ребенка под их стандарты, или вовсе отказываются от него. Это происходит из-за укоренившихся страхов быть изгнанной. Поэтому женщина, живущая в такой среде, старается переделать дочь, чтобы во внешнем мире она вела себя «прилично», стараясь этим уберечь ее и себя от нападок.

Обычно это проявляется в обществе, где женщины обязаны быть послушными, где нет места духовному, или оно регулируется указами свыше, где новое, необычное или непохожее не вызывает восторга и где женщину несправедливо наказывают за то, что она слишком хороша. Где за душой не признается права на существование.

Если в душе у женщины присутствует такой образ амбивалентной матери, она может обнаружить, что слишком легко уступает, боится настоять на своем, потребовать уважения к себе, утвердить свое право поступать, учиться, жить по-своему.

Чтобы вырастить ребенка, который психологически не отвечает требованиям общепринятой культуры, мать должна сначала развить в себе героические качества. Чаще всего это качества, присущие мужчинам. Она должна научиться скрывать их, выпускать в нужное время и постоять за себя и свои убеждения.

Наконец утка-мать больше не может терпеть выходки ребенка. Но еще больше она не может терпеть муки, которым подвергает ее общество в ответ на попытки защитить своего странного ребенка. И тогда она сдается и прогоняет его.

Если мать психологически сломлена, это значит, что она перестала чувствовать себя. Она отрезана от своей дикой Самости и оказывается сломленной страхом, столкнувшись с какой-то реальной угрозой, психологической или физической.

Сломленные люди обычно впадают в одно из трех эмоциональных состояний: сумятица (они в недоумении), трясина (они чувствуют, что никто не сочувствует их беде по-настоящему) или яма (эмоциональный перепев старой раны – нередко это не заглаженная и незаслуженная несправедливость, причиненная им в детстве).

Чтобы заставить мать сломаться, нужно вынудить ее пережить эмоциональный разлад. С незапамятных времен наилучший способ для этого – заставить ее выбирать между любовью к ребенку и страхом кары, если она не подчинится.

Если в женской душе или в обществе прочно держится стереотип сломленной матери, то у такой женщины нет уверенности в своих достоинствах. Она может считать, что выбор между выполнением требований извне и требований собственной души – это дело жизни и смерти. Она может чувствовать себя одинокой, не находить места, где бы ее приняли. Но нужно подняться на ноги и искать дальше. Для изгнанника это неизбежный шаг, а для женщины с укоренившимся в душе комплексом сломленной матери – самый главный. Если у женщины сломленная мать, то она сама должна принять решение не стать такой же.

Утка-мать – существо наивное и простодушное. Самая распространенная разновидность слабых матерей – мать-сирота. В сказке она так настойчиво высиживала птенцов и в итоге отказалась от одного из них. В жизни есть много причин, из-за которых мать отказывается от своего ребенка: она сама может быть матерью-сиротой, может быть столь душевно дезориентированной, что думает, будто ее не любит даже собственный ребенок. Возможно, она так измучена семьей и обществом, что не считает себя достойной коснуться даже краешка архетипа «лучезарной матери», который осеняет новое материнство. Эстес не видит здесь двух вариантов: чтобы опекать свое потомство, мать должна сама познать материнскую заботу. Хотя каждая женщина обладает неразрывной духовной и физической связью со своими детьми, в мире инстинктивной Дикой Женщины она сразу, сама по себе не становится законченной земной матерью.

В старину благословения дикой природы обычно приходили из рук и уст женщин, воспитывавших молодых матерей. Ведь в душе у матери, которая рожает в первый раз, обитает не видавшая виды старуха, а мать-ребенок. Эту роль обычно исполняли старшие женщины деревни. Эти человеческие «богини-матери», которых церковь впоследствии утвердила в роли «крестных матерей», образовывали важнейшую систему воспитания. Со временем под крестной матерью стали понимать женщину, которая следит, чтобы дитя не сбилось с пути, определяемого церковными заповедями.

Инстинктивная самость всегда дарует благодать и помощь тем, кто за ними обращается. Но все, что осталось от этого женского кружка, это так называемое «омовение ребенка» и короткие посиделки с подарками. В остальное время женщина вынуждена справляться сама.

Женщина, у которой внутри сидит мать-ребенок, сохраняет ребяческий дух и только притворяется матерью. Она часто хватается за все подряд, окружает ребенка гиперопекой и, сама того не понимая, изводит его всеми видами ненужного внимания, лишая самого необходимого элементарного ухода.

Но есть средство, чтобы все исправить. Нужно окружить заботой юную внутреннюю мать. В этом могут помочь другие женщины, закаленные и прошедшие многие трудности. Взаимоотношения между женщинами в большинстве своем родственные и чрезвычайно важные. Всем нам, вне зависимости от возраста и знаний, порой требуется совет, и другие матери, которых вы встретите на своем пути, смогут вам его дать.

Хотя некоторые современные авторы-психологи настаивают на том, что надо отбросить все материнские связи, Эстес с ними категорически не согласна. Поступив так, женщина бы рассталась с собственной глубинной природой, хранилищем всех знаний. Вместо того чтобы порвать с матерью, она советует найти дикую и мудрую мать.

Гадкий утенок проходит одно испытание за другим, стараясь найти себе место отдыха. Хотя инстинкт, подсказывающий, куда именно нужно идти, может быть недоразвит, инстинкт, предписывающий скитаться, пока не найдешь нужное, в полном порядке. Но у такого поведения есть патология – постоянно стучаться не в те двери. Женщина будто ходит по кругу, раз за разом совершая одни и те же действия, зная, что они приведут к плачевному результату.

Чтобы исцелиться от этого, для начала начните говорить себе правду о своей ране. Перестаньте внушать себе, что какие-то травки вылечат вашу сломанную ногу. Достаньте нужное средство. Вы узнаете его по тому, что от него ваша жизнь окрепнет, а не ослабеет.

Как и гадкий утенок, чужак учится избегать ситуаций, где ты можешь поступать правильно, но твой поступок все равно будет выглядеть неверным. В сказке он начинает вести себя как простофиля – человек, который не способен сделать ничего путного. Он ухитряется угодить в подойник с молоком, а потом изваляться в муке. Всем нам знакомы ситуации, когда все идет наперекосяк. В поисках не той вещи утенок попадает не в то место. Подруга Эстес говаривала: «В доме у барана молока не найдешь».

Хотя полезно устанавливать связи с группами, которым не принадлежишь, это чревато последствиями. Пытаясь слишком понравиться, можно свернуть не на тот путь и вовсе потеряться. Превратиться в милую, сдержанную женщину с вырванными когтями. Куда лучше, милосерднее и душевнее быть той, какова ты есть, и предоставить другим тоже быть самими собой.

Женщины-изгнанницы поступают иначе. Они леденеют, как утенок, вмерзший в лед на пруду. Заледенеть – худшее, что можно сделать. Для творческого начала, отношений, для жизни в целом это сродни поцелую смерти. Некоторые женщины поступают так, будто стать холодной – большое достижение. Ничего подобного. Это акт оборонительного гнева.

В архетипической психологии быть холодным – значит быть бесчувственным. К другим, к себе. Это вредно для души, потому что она любит тепло. Но в сказке есть подсказка – нужно разбить лед и извлечь душу из ледяного плена.

Когда писатель ощущает, что вдохновение полностью иссякло, он знает, что единственный способ вызвать его приток – писать. Нельзя останавливаться, иначе вы вмерзнете в лед. Нужно продолжать двигаться.

В сказке крестьянин, принесший утенка домой, выглядит просто литературным приемом. Но Эстес видит в этом интересную мысль: человек, который может освободить нас изо льда, может быть случайным прохожим. Просто в какой-то момент из ниоткуда возникнет помощь. Это может быть человек, дух. Он просто придет из мрака, укажет тайный ход и так же растворится во тьме.

Хотя изгнание – не то, чего можно пожелать, но оно приносит нежданное благо. Вы просто осознаете, что все это время были не там, где вам положено. Оно заставляет нас еще сильнее стремиться к освобождению своей истинной природы и мечтать об обществе, которое было бы ей под стать. И если женщина не может найти общество, которое бы ее воодушевляло, она обычно решает, что создаст его сама. И в один день появятся другие, что давно его ищут.

Кот и курица не понимают утенка и считают его устремления глупыми. Но все потому, что они не понимают, как можно любить воду и плавание. Для них это что-то дикое. И ошибкой будет воспринимать отличия как недостаток.

Многие женщины почему-то пытаются втиснуть себя в образы, которые не имеют с ними ничего общего. Они будто лебеди, притворяющиеся мышами. Но у них нет длинного хвоста, они не могут влезть в узкую щель под дверью или пищать. Основываясь на своем клиническом опыте, Эстес делает вывод – это потому что женщина не умеет вести себя по-другому, она выросла сиротой. В ее жизни не было матери, которая научила бы ее.

Есть пословица: ты можешь знать все на свете, но это не делает тебя здравомыслящим. Утенок знает много вещей, но он не умеет их применять. Так и женщина, если она сирота, ее инстинкты не обострены. Ей приходится учиться методом проб и ошибок.

Хотя женщина, утратившая связь с жизнью, которую ценила больше всего на свете, может выглядеть растерянной и метаться, пытаясь ее восстановить, чаще всего она просто собирает информацию, чтобы дальше пойти по нужной тропе.

Все мы ощущаем тоску по себе подобным, своим диким сородичам. Именно она побуждает нас держаться, идти к цели, не терять надежды. Это обещание дикой души, обращенное ко всем нам. Пусть мы лишь слышали об этом мире или мельком видели, память о нем ведет нас. Когда гадкий утенок увидел в небе лебедей, в нем шевельнулась тоска по утраченному, и память об этом значимом событии поддерживает его в пути.

Утенок оказывается на краю гибели. Он одинок, замерз, его изводили и мучили, и вот он на грани жизни и смерти не знает, что будет дальше. Здесь, по мнению Эстес, начинается самая важная часть сказки: наступает весна, расцветает новая жизнь. Он продержался, так и вы найдите в себе силы держаться. Ведь после зимы всегда наступает весна.

В конце сказки лебеди признают в утенке себе подобного раньше, чем он сам это понимает. Это довольно характерно для женщины-изгнанницы. После мучительных скитаний и поиска того самого места, она не сразу замечает, что люди не смотрят на нее с осуждением, а настроены дружелюбно и выражают свое восхищение.

Но на этом трудности не заканчиваются. Обретя свое место, женщине нужно понять и привыкнуть к тому, что она дома. Ей нужно принять свою уникальную красоту дикой души. И самый простой для этого способ – принять искренний комплимент. Не слушать внутренний голос, который говорит, что вы не достойны этого, что человек, посчитавший ваше искусство великолепным, просто болван. Надо понять, что ваша красота души просвечивает изнутри, что это принятие является пищей для души-самости, которая расцветает, когда чувствует признание.

Это и есть последняя задача изгнанницы: принять не только собственную индивидуальность, принадлежность к определенному типу людей, но и свою красоту – образ своей души и тот факт, что близость к этому дикому существу преображает нас и всех, кто с ним соприкасается.

Для женщины эти поиски и находки основаны на загадочной женской тяге к дикому. Мы называем этот объект тяги Первозданной Женщиной. Даже те, кто не знает ее имени, где она обитает, стремятся к ней. И она тоже нас ищет, ибо мы ее дети.

За свою многолетнюю практику Эстес убедилась, что к вопросу о принадлежности иногда следует подходить более легко. Поэтому она стала рассказывать женщинам сказку о «Заблудившейся зиготе». Вот краткая версия этой истории:

Задумывались ли вы когда-нибудь о том, как вам удалось угодить в такую семью, как ваша? Если вы прожили жизнь чужака в родном доме, если вы одиночка, вам, наверное, довелось страдать. Но вот приходит время уплыть от всего этого, взглянуть на мир с другой высоты, вернуться в край себе подобных.

И пусть там не будет страданий, не будет попыток выяснить, в чем же ваша ошибка. Хватит гадать, почему вы родились именно у этих людей, пора положить этому конец – finis, terminado. Отдохните минутку на носу лодки, вдыхая ветер, прилетевший из родного края.

Женщины, которые годами живут мифической жизнью Первозданной Женщины, беззвучно кричат: «Почему я не такая, как все? Почему я родилась в такой странной (или нечуткой) семье?» Каждый раз, когда их жизнь была готова расцвести пышным цветом, кто-то посыпал землю солью, чтобы на ней ничего не выросло. Их мучили запретами, ограничивавшими их естественные желания.

Порой, стараясь соответствовать стандартам, они только потом понимали, чего действительно хотят и как нужно жить. Тогда они решались на мучительную ампутацию: оставляли семью, брак, работу. Они оставляли свои мечты, рассыпав их по дороге.

Ответа на мучающие их вопросы нет. И все же эго нужно дать какую-то пищу, прежде чем оно от вас отстанет. Поэтому Эстес предлагает три ответа на выбор, и вы обязаны выбрать хотя бы один. Вот они.

Мы рождаемся такими, какие есть, именно в этих непонятных семьях,

1) просто потому (почти никто в это не верит),

2) потому что у Самости есть свой план, а наши скудные мозги слишком слабы, чтобы его понять (многие находят эту мысль обнадеживающей),

3) в силу Синдрома Заблудшей Зиготы (что же… вполне возможно… а что это такое?).

Семья считает вас чужой. Вас привлекает лес, глухие места, внутренняя жизнь, внешнее великолепие. Их привлекает чистота и порядок. Если у вас в семье все обстоит именно так, значит вы жертва Синдрома Заблудшей Зиготы.

Ваша семья медленно дрейфует сквозь годы, – вы мчитесь, как ветер. Они шумные, а вы тихая. Им нужны доказательства и диссертация объемом в триста страниц. Будьте уверены, это Синдром Заблудшей Зиготы.

Вы о нем никогда не слышали? Так знайте: однажды ночью над вашим городом пролетала фея Зигота и все маленькие зиготы в ее корзинке вертелись и подпрыгивали от нетерпения.

На самом деле вы предназначались родителям, которые бы вас понимали, но фею Зиготу подхватил вихрь, и – увы и ах! – вы выпали из корзинки не над тем домом. Вы летели вниз кувырком и попали в семью, которая предназначалась вовсе не для вас. Ваша истинная семья жила тремя милями дальше. Вот почему вы так не похожи на своих родителей, и они остерегаются вас, боясь, что еще вы натворите.

Все, что нужно вам, – любовь. Все, что нужно им, – покой.

Ваша семья не сильна в бессознательном. Она не осознает проблемы, при этом вечно недовольна, а дети чувствуют, что старшим никогда не угодишь, это верный знак того, что в семье завелись дикие зиготы. Домашняя семья хочет только одного, но заблудившаяся зигота никак не может угадать, чего именно.

Приготовьтесь узнать великую тайну. Домашние хотят от вас постоянства. Они хотят, чтобы сегодня вы были точно такой же, как вчера. Они хотят, чтобы с течением дней вы не менялись, а оставались таким же.

Спросите у родителей, хотят ли они постоянства, и они ответят утвердительно. Неужели во всем? Нет, скажут они, только в том, что важно. Но, какими бы важными ни были эти вещи по их шкале ценностей, для дикой женской природы они чаще всего являются анафемой. К несчастью, то, что «важно» для них, несовместимо с тем, что «важно» для дикого ребенка.

Для Дикой Женщины постоянство – приговор. Ее сила в движении, умении приспосабливаться, в танце, рыке и творческом огне. Она позволяет нам жить полной жизнью, чутко и постоянно.

Так получается, что заблудившаяся зигота дает присягу верности не своей семье, а своему внутреннему «Я». И в этот момент она чувствует, как ее разрывает: земная семья тянет ее за руки, а мать-волчица за ноги. Проходит немного времени, она начинает кричать, кусаться, вырываться, пока не затихнет, как мертвая. В этот момент у нее появятся небесные глаза, глаза человека, который уже не здесь.

Детская душа нуждается в безопасности, заботе и уходе, но также и в возможности творить, развиваться, в капельке дикости. Эстес всегда беспокоится за тех, кто чересчур хорошо воспитан: слишком часто у них бывает взгляд «слабой души». Если же травма сильна, душа убегает и приходится ее долго приманивать, чтобы вернуть.

Потребности души сосредоточены в мире природы и мире творчества. В этих мирах живет Паучиха, великий дух творения племени дине. Она дарует своему народу защиту и учит любить красоту.

Потребностями души ведает Коатликуэ, ацтекская богиня самодостаточности. Она учит женщину жить в одиночестве. Она создательница младенцев, но она же и мать-смерть. Она защитница всех одиноких женщин и особая защитница женщин-изгнанниц.

Потребности души собраны в лачуге сестер Клото, Лахесис и Атропос, которые прядут красную нить, то есть страсть женской жизни. Они прядут фазы женской жизни, делая узлы там, где кончается одна и начинается другая. Сестры-мойры обитают в лесах богинь-охотниц Дианы и Артемиды – обе они волчицы, олицетворяющие умение преследовать, выслеживать и добывать разные аспекты души.

Заблудившиеся зиготы учатся искусству выживать. Тяжело годами жить с людьми, которые не могут помочь твоему расцвету. И все же в процессе индивидуации настает этап, когда угроза пораниться миновала. Теперь время переходить к исцелению и процветанию.

Если остановиться на стадии выживания, не переходя к процветанию, мы обедним себя и свою силу. Да, можно гордиться этим, но это лишь один из пройденных этапов, на котором не стоит зацикливаться. Нужно перестать опираться на архетип выжившей, как на костыль, иначе ничто новое не сможет появиться на свет.

Если вам тяжело, то воспользуйтесь ритуалом, чтобы облегчить переход от выживания к процветанию. Он основан на ритуале офрендас, что практикуют во время празднования Дня мертвых. Офрендас – это дань, память и выражение глубочайшего уважения тем, кого мы любили и кого уже нет с нами.

Некоторые женщины предпочитают запечатлеть в душе предметы, письма, одежду, игрушки и прочие символы детства. Это тоже своеобразный ритуал офрендас: их раскладывают определенным образом, рассказывают историю, а потом убирают с глаз долой до следующего раза. Это – дань памяти о былых невзгодах, былой доблести и торжестве над испытаниями.

Такое воспоминание помогает достичь сразу несколько целей: придает жизни перспективу и помогает взглянуть на прошлое с состраданием, показывая, что человек пережил, как он распорядился этим, что в этом заслуживает восхищения. Свободу нам дает именно восхищение прошлым, а не жизнь в прошлом.

Процветание – вот наше предназначение на этой земле. Не старайтесь стать незаметной и походить на других. Время доказывает, что быть непохожим – значит находиться на передовой, значит практически наверняка сделать оригинальный вклад, полезный и впечатляющий взнос в культуру. Если вас когда-нибудь называли дерзкой, неисправимой, упрямой, хитрой, неуправляемой, непокорной, мятежной – вы на верном пути. Дикая Женщина где-то рядом.

Если же вас никогда так не называли, еще не вечер. Развивайте в себе Дикую Женщину!

Глава 7. Счастливое тело: дикая плоть

Про волков иногда говорят, что они слишком алчные, у них слишком острые зубы и ненасытный аппетит. При этом не обращают внимания на их красоту, грацию и силу. Женщин судят так же, будто право на существование имеет лишь один темперамент, один аппетит – умеренный. К тому же нравственные качества женщины слишком часто оценивают исходя из ее внешности. Когда женщину подстраивают под общепринятые идеалы красоты, это ущемляет ее тело и душу.

Для интуитивной души тело – датчик, информационная сеть. В мире воображения – это мощное транспортное средство, дух, который живет рядом с нами, своеобразная молитва, обращенная к жизни. В сказках считается, что у тела, символами которого выступают волшебные вещи, придающие человеку сверхъестественные качества и способности, две пары ушей, чтобы одна слушала земные звуки, а другая душу; две пары глаз для обычного зрения и ясновидения и т. д.

Тело запоминает все, что происходило. Умеет общаться, меняя свой цвет, температуру и движения. Ограничивать красоту и ценность тела чем-то меньшим, значит лишить его законного духа, облика. Когда вас считают уродливой или никчемной только потому, что ваша красота не отвечает современной моде, это глубоко ранит естественную радость – принадлежность к дикой природе.

Эстес считает, что у женщин есть все основания отвергнуть психологические и физические стандарты, которые травмируют дух и обрубают взаимосвязь с дикой душой. Нужно очертить более широкий круг, объемлющий все виды красоты, формы и функции.

Однажды автор с подругой по очереди рассказывали историю под названием «Разговор тел» – о том, как они обнаружили дары, доставшиеся по наследству от предков. Опаланга из рода гриотов, американцев африканского происхождения. Она очень высокая, стройная, как тисовое дерево с щербинкой между зубами. Эстес же мексиканка, приземистая и обильная телом. Опалангу дразнили из-за роста и щербинки, считая, что она признак глупости. Эстес говорили, что форма и размер ее тела – признаки неполноценности и недостатка самообладания.

В разное время эти женщины посетили свои исторические родины. Многие сородичи Опаланги оказались очень высокими и стройными и между передними зубами у них была щель. Ей объяснили, что эта щель называется Сакайя-Ялла, вратами Бога, и считается признаком мудрости.

Эстес нашла свое племя на перешейке Туантепек в Мексике, где все женщины были сильными, игривыми и имели внушительные габариты. Они объясняли, что женщина должна быть круглой, как сама Земля. Ведь Земле приходится нести на себе так много.

Умение получать большую радость в мире, где есть много разновидностей красоты – это счастье, для которого созданы все женщины. Быть поклонником единственного вида красоты, значит быть невнимательным к природе, считает Эстес.

Если женщину всю жизнь учили ненавидеть собственное тело, то как она может любить тело своей матери, тела своих дочерей? Как она может полюбить других, чьи тела отличаются от идеалов красоты? Такие нападки отнимают у женщин законное право гордиться близостью к своему роду, ее лишают уверенности. Это вынуждает ее постоянно сомневаться, ставит ее самооценку в зависимость от того, как она выглядит, делает ее озабоченной, окрашивает тревогой все ее действия, планы и мечты. В мире инстинктов невозможно представить, чтобы женщина жила, уделяя такое внимание своей внешности.

Дикая природа никогда не простит вреда, наносимого телу, культуре или Земле. Женщина не может изменить отношение окружающих, но может начать относиться по-другому к себе самой и тем самым отражать уничижительные проекции окружающих. Для этого нужно вернуть себе свое тело. Если не отказывать в радости телу, не покупаться на иллюзию, что счастье доступно лишь женщинам определенной внешности, вернуться к самой себе и жить полной жизнью, все встанет на свои места.

Есть много мифов и сказок, в которых говорится об уязвимости и изначальности тела. Греческий бог Гефест, хромой кузнец; мексиканский Артар, человек с двумя телами; женщины с Горы-Великанши, которых берут в жены за их силу; Мальчик-с-пальчик, который нигде не пропадает, и многие другие.

В сказках удачными метафорами тела являются некоторые волшебные предметы, обладающие чуткостью и способностью преодолевать расстояние, например, волшебный лист, ковер-самолет. Иногда сапоги, шапки и плащи наделяют способностью невидимки, огромной силой, ясновидением. Все это архетипические родственники, которые помогают телу обрести обостренную интуицию или слух, умение летать или защиту для души и психики.

Эстес считает превосходным символом сенсорной и психической ценности естественного тела ковер-самолет. Сказки, в которых он появляется, воспроизводят не очень сознательное отношение к телу в нашем обществе. Вначале ковер-самолет считают обычным и не особенно ценным, но если сесть на него и сказать: «Лети!» – он взмоет в небо и понесет седока к другим ценностям, взглядам, знаниям. И тело тоже, благодаря своим состояниям возбуждения, осознания и чувственного восприятия, например, звуков музыки или знакомого аромата, обретает способность переносить нас куда угодно.

В сказках, как и в мифах, ковер олицетворяет разновидность движения, но совершенно особого – того, что позволяет увидеть не только земной мир, но и загробный. В сказках народов Среднего Востока это средство духовного полета шаманов.

Помимо ковра-самолета есть и другие символы тела. В одной сказке их сразу три. Она называется «Сказка о ковре-самолете». В ней султан посылает трех сыновей, чтобы они нашли «самое дивное диво на свете». Тот, чья находка будет признана лучшей, получит все царство. Один брат искал-искал и привез жезл слоновой кости, с помощью которого можно было увидеть все, что ни пожелаешь. Второй искал-искал и привез яблоко, чей аромат мог исцелить любой недуг. А третий привез ковер-самолет, который мог перенести человека в то место, о котором он подумает.

«Так что же лучше всего? – спросил султан. – Способность видеть все на свете? Способность исцелять и воскрешать? Или способность воспарять духом?»

Каждый из братьев по очереди расхваливал свою находку. Но в конце концов султан махнул рукой и сказал: «Ни одну из этих вещей нельзя признать лучшей, ибо по отдельности они несовершенны». И разделил царство поровну между тремя сыновьями.

В эту сказку вкраплены яркие образы, которые позволяют нам представить подлинную живость тела. Эта сказка рисует поразительные силы интуиции, проницательности, духовного целительства и восторга, скрытые в человеческом теле. Мы привыкли считать тело чем-то отдельным, что делает свое дело без нас и, если «правильно» с ним обращаться, обеспечивает нам «хорошее самочувствие». Многие обращаются с телом так, будто оно раб, или даже могут обращаться с ним хорошо, но требуют, чтобы оно по-рабски выполняло их желания и прихоти.

Но что, если не тело получает вести от души, а душа от тела? Тело – не мраморная статуя. Его задача – защищать, вмещать, поддерживать и воспламенять душу и дух, быть хранилищем воспоминаний, наполнять нас чувством. В нем таится власть, способность одной улыбкой очаровывать, а взглядом заставлять замолчать.

Раз в год толпы туристов и тех, кто совершает паломничество, стекаются в великую американскую пустыню, в место под названием Пуйя, чтобы увидеть La Mariposa – женщину-бабочку. Она исполняет одноименный племенной танец на закате дня. Многие представляют себе молодую стройную девушку, что будет легко порхать, как бабочка. Но на самом деле этот танец исполняет очень старая женщина. Ее косы касаются земли, красно-черная накидка обнажает одно плечо, а бедра напоминают два битком набитых мешка.

В эти моменты индейцы охвачены благоговением, а туристы недоумевают. Но так и должно быть. Дикая Женщина/Женщина-Бабочка – стара и тучна, ибо в одной груди она носит мир наземный, а в другой – подземный. Ее спина – круглая планета Земля со всеми растениями, зверьем и людьми. На плечах она носит рассвет и закат, в левом бедре – все сосны мира, в правом – все волчицы. В утробе у нее дети, которым предстоит родиться.

Дева-бабочка – это опыляющая женская сила. Все ее тело несет благодать и показывает, что время для преображения всегда есть. Исполнительница танца бабочки должна быть старой, ибо она олицетворяет древнюю душу, которая может прикоснуться к каждому и дать благословение.

В теле нет ничего, что «должно быть таким-то». Дело не в форме, не в размере, не в возрасте. Вопрос первозданности стоит так: чувствительно ли тело, есть ли у него надлежащая связь с наслаждением, с сердцем, с душой, с дикой природой? Доступно ли ему счастье, радость? Может ли оно само двигаться, танцевать, подпрыгивать, раскачиваться, вращаться? Если да, то больше ничего не нужно.

В мифах и сказках божества и другие великие духи испытывают сердца людей, являясь им в разных обликах, скрывающих их божественность. Они приходят в мантиях и в лохмотьях, в серебряных перевязях и с грязными ногами. Они приходят – темнокожие, как старое дерево, или светлые, как розовый лепесток, в облике хрупкого ребенка или пожелтевшей старухи, немого человека или говорящего зверя. Эти великие силы проверяют, научились ли люди узнавать величие души во всем разнообразии ее обликов.

Первозданная Женщина показывает нам много разных размеров, форм, цветов и состояний. Будьте начеку, чтобы суметь узнать дикую душу во всех ее самых разных обличьях.

Глава 8. Самосохранение: как обнаружить капканы, ловушки и яд в приманке

Одичавшим называют того, кто некогда был диким, потом был одомашнен, а затем снова вернулся к неприрученному состоянию.

Эстес считает одичавшей женщину, которая некогда пребывала в естественном душевном состоянии, то есть в первозданном состоянии сознания, а потом, под влиянием событий, позволила себя приручить, в результате чего ее инстинкты омертвели.

Одичавшая женщина оказывается в опасности, потому что утратила бдительность и осторожность. Она легко может попасть в капкан и съесть отравленную приманку. А чтобы этого избежать, нужно восстановить утраченную интуицию и осторожность. Нужно научиться менять направление. Чтобы знать, куда ступить, нужно знать, куда ступать нельзя.

Эстес предлагает ознакомиться со старой женской сказкой-притчей, в которой объясняются беды изголодавшейся и одичавшей женщины. У этой сказки есть разные названия – «Бальные туфельки дьявола», «Раскаленные башмачки дьявола» и просто «Красные башмачки». Последнее название дал ей Ханс Кристиан Андерсен.

Эстес предлагает венгерско-германскую версию сказки, которую она слышала от своей тетушки. Начиная ее, она всегда в виде присказки говорила: «Посмотрите на свои башмачки и будьте рады, что они простые: ведь тому, чьи башмачки слишком красные, нужно соблюдать в жизни великую осторожность». Вот краткий вариант этой сказки:

Жила бедная девочка-сиротка, у которой не было обуви. Она насобирала лоскутков и сделала себе красные башмачки. Однажды, когда она шла по дороге, рядом остановилась карета. Ехавшая в ней старая дама сказала, что возьмет девочку к себе домой и станет воспитывать как собственную дочь. И они поехали в дом богатой дамы. Там девочку привели в порядок, дали чистую одежду и блестящие черные башмачки. Девочка спросила, что стало с ее старой одеждой, а старая дама ответила, что ее сожгли вместе с башмачками.

Девочка опечалилась: пусть теперь она живет в богатстве, красные башмачки были самым большим счастьем в ее жизни. Теперь ей приходилось все время сидеть не двигаясь, ходить не подпрыгивая, молчать, пока к ней не обратятся, и постепенно в душе ее стал разгораться тайный огонь. Она все сильнее тосковала по своим красным башмачкам.

Когда девочка подросла, накануне Дня избиения младенцев, на который была назначена конфирмация, старая дама повела ее к калеке-сапожнику, чтобы заказать пару новых башмаков. У сапожника на витрине стояла пара красных башмачков из тончайшей кожи. Они были чудо как хороши. И хотя было немыслимо надеть в церковь красные башмачки, девочка, послушавшись своего изголодавшегося сердечка, выбрала их. Глаза у старой дамы были такие слабые, что она не разглядела, какого цвета башмачки.

На следующий день служители церкви и все прихожане были вне себя, увидев на ногах у девочки красные башмачки. К вечеру старой даме доложили о красных башмачках ее подопечной. «Никогда больше не смей их надевать!» – приказала дама. Пришла суббота, но девочка снова отправилась в церковь в красных башмачках.

У входа стоял старый солдат с рукой на перевязи. Он поклонился и попросил разрешения смахнуть пыль с девочкиных башмачков. Девочка выставила ногу вперед, и он выбил на подошве ее башмачка озорную дробь, от которой у нее защекотало ступни.

Опять все косились на девочкины красные башмачки. Когда она вместе со старой дамой выходила из церкви, солдат-калека окликнул ее: «Какие красивые бальные туфельки!» От этих слов ноги девочки пустились в пляс. Сделав несколько танцевальных движений, она уже не могла остановиться. Ноги совсем перестали ее слушаться. Она станцевала гавот, потом чардаш, а потом закружилась в вальсе по дороге через поле.

Кучер старой дамы побежал за девочкой, догнал ее, взял на руки и понес обратно к карете, но ноги ее и в воздухе продолжали танцевать. Вместе со старой дамой кучер стащил с ее ног красные башмачки. Вернувшись домой, старая дама убрала башмачки на самую высокую полку и запретила девочке к ним прикасаться.

Вскоре старая дама слегла. Как только врачи ушли от нее, девочка пробралась в комнату, где хранились красные башмачки. Она стала смотреть на них и чем дольше она смотрела, тем сильнее становилось ее желание. Наконец девочка достала башмачки с полки и надела, думая, что от этого не будет никакой беды. Но как только башмачки оказались у нее на ногах, ее снова одолело непреодолимое желание танцевать.

Девочка была в восторге и не понимала, что попала в беду, пока не захотела остановиться, но башмачки понесли ее прямо вперед, по дороге, через поля, в темный мрачный лес.

Там, прислонившись к дереву, стоял старый солдат с рукой на перевязи. «Надо же, – сказал он, – какие красивые бальные туфельки!» Девочка в ужасе пыталась стащить башмачки, но они будто приросли к ногам.

Так она и плясала – по холмам и долинам, в дождь и в снег, ночью, на восходе и в сумерках. Только танец ее был нехорош, и не было ей ни покоя, ни передышки.

Как-то раз она оказалась у церкви, но ужасный призрак не позволил ей войти. «Так и будешь плясать в своих красных башмачках, пока сама не станешь призраком, пока от тебя не останутся кожа да кости, – произнес он. – И никто не впустит тебя и не поможет!»

Девочка хотела попросить пощады, но красные башмачки потащили ее дальше, к ее прежнему дому. Там она увидела похоронную процессию: старая дама умерла. И все равно девочка плясала. В полном изнеможении и ужасе она оказалась в лесу, где жил городской палач. Почуяв ее приближение, топор, что висел у него на стене, стал подрагивать.

Она умоляла палача снять с нее башмачки. Он взял топор и разрезал шнурки, но башмачки не хотели слезать с ног. Тогда девочка, заливаясь слезами, сказала, что жизнь ее все равно погибла, и попросила отрубить ноги вместе с башмачками. И палач отрубил ей ноги. А красные башмачки вместе с обрубками ног пошли плясать дальше. Девочка осталась несчастной калекой и пришлось ей жить в услужении. Никогда больше она не мечтала о красных башмачках.

Возникает вопрос: почему в волшебных сказках встречаются такие жестокие эпизоды? Подобное скорее свойственно мифам и фольклорным произведениям разных народов мира. Такая концовка характерна для сказок в тех случаях, когда попытка духовного героя осуществить задуманное превращение терпит крах. Жестокий мотив – это древний способ вынудить эмоциональное «Я» обратить внимание на очень серьезную весть.

В «Красных башмачках» психологическая истина в том, что в душевную жизнь женщины могут вмешаться, этой жизни могут угрожать, ее могут отобрать или выманить, если женщина не удержит или не вернет свою сокровенную радость первозданной, дикой свободы.

Изголодавшаяся женщина примет любые предложенные ей заменители, в том числе бесполезные и опасные, лишь бы заглушить голод души. Утратив связь с инстинктивной жизнью, женщина может сбиться с пути. Чтобы вернуться к первозданной женственности, ей придется понять, какие ошибки совершает женщина, попавшая в такую западню.

Потеря самодельных красных башмачков здесь олицетворяет утрату избранного жизненного пути и необузданной жизненной силы, переход к слишком домашней жизни. В итоге это приводит к утрате четкого восприятия и потере ног, то есть нашей основы, сокровенной части нашей инстинктивной природы, обеспечивающей нашу свободу.

Сказка показывает нам, как начинается гибель и до какого состояния мы дойдем, если не встанем на защиту своей дикой самости. И даже попав в ловушку, растеряв инстинкты и сделав губительный выбор, мы можем восстановиться. Оказавшись на дне, у живых корней души, мы можем снова засеять почву.

В сказке девочка теряет красные башмачки, которые сама сделала и которые позволяли ей чувствовать себя богатой, несмотря ни на что. Она была изобретательна и смогла подняться к состоянию, когда у нее были башмачки и они обеспечивали ей душевную жизнь, несмотря на тяготы жизни внешней. Самодельные башмачки – знак перехода от душевной скудности к необузданной жизни, которую она сама для себя замыслила. Они символ огромного и буквального шага к объединению изобретательной женской природы с повседневной жизнью. Образ девочки олицетворяет духовно богатую личность, которая обретает все большую осознанность и силу.

В социальном смысле башмачки – это сигнал, возможность отличить одного человека от другого. Люди носят разную обувь, соответствующую их социальному классу или профессии. Эта сказка родом из холодных северных стран, где обувь действительно является средством выживания. Она позволяет держать ноги сухими и в тепле. Украсть обувь зимой – значит обречь человека на смерть. Такой же опасности подвергается и творческая, необузданная натура женщины, если она не может сохранить связь с истоками роста и радости. Они ее тепло и защита.

В символе обуви Эстес видит психологическую метафору: она защищает и оберегает то, на чем мы стоим – наши ноги. В архетипической символике ноги олицетворяют подвижность и свободу. Не имея «обуви» души, женщина не способна справиться с внешними и внутренними обстоятельствами, требующими от нее проницательности, здравого смысла, осмотрительности и жесткости.

Красный – цвет жизни и жертвы. Чтобы жить полной жизнью, придется чем-то жертвовать. Проблемы возникают в том случае, если из многочисленных жертв не рождается новая жизнь. Тогда красный становится цветом кровопотери. Это и происходит в сказке, когда самодельные красные башмачки уничтожают. Это положило начало тоске, одержимости и болезненной привязанности к другому красному цвету – цвету излишеств.

Сделав себе башмачки, девочка поднимает свою жизнь со ступени босоногости/рабства – когда просто идешь, не глядя по сторонам, – на ступень сознания, когда останавливаешься, чтобы создавать, когда видишь красоту и чувствуешь радость.

Эстес считает, что красный цвет башмачков указывает на то, что впереди нас ожидает полная жизнь. Башмачки также показывают, что ребенок олицетворяет творческий дух. Без всяких наставлений и советов она смогла сделать себе обувь. Если бы ее оставили в этом состоянии, то рано или поздно она собрала бы новых лоскутков и сделала бы еще одну пару, лучше прежней. А затем еще и еще. И самое главное, это ее радовало. А мы уже знаем, что радость – это духовная пища.

Но в сказке судьба сталкивает девочку с раззолоченной каретой – образом прямо противоположным самодельным башмачкам.

Ловушка первая: золоченая карета, обесцененная жизнь

В архетипической символике карета – это буквальный образ: средство, которое переносит человека из одного места в другое. Такое «транспортное» средство традиционно понимается как главный настрой души, переносящий ее из одного состояния в другое.

Для девочки сесть в золоченую карету старой дамы – все равно что войти в позолоченную клетку. Да, она выбирает более легкую и удобную жизнь, крышу над головой и горячую еду, но это ловушка для нашей души. Хотя этот эпизод можно интерпретировать как проявление женского стремления к материальным благам и комфорту, он чаще выражает простое психологическое желание не прилагать особых трудов к достижению основных целей творческой жизни. Само по себе стремление облегчить себе жизнь – не ловушка, а естественное желание эго. Но какой ценой? Цена и есть ловушка. Девочка остается жить у старой дамы, и отныне она должна вести себя прилично и тихо.

В классической юнгианской психологии подчеркивается, что потеря души чаще всего происходит в среднем возрасте: лет в тридцать пять или позже. Но в современном обществе потеря души угрожает женщине каждый день. Главный психологический факт остается тем же: связь со смыслом, страстью, душевностью и своей дикой природой – это то, за чем необходимо неусыпно следить.

Ловушка вторая: чопорная старая дама, старческая сила

В толковании сновидений и сказок владелец «переносчика отношений», раззолоченной кареты, рассматривается как главный движитель, который принуждает душу, толкает ее в том направлении, что угодно ему. В данном случае душой начинают манипулировать ценности старой дамы.

В классической юнгианской психологии архетипический образ старика часто называют «сенексной» силой. Латинское слово senex значит «старик». Более правильно и без учета пола символ старости называют старческой силой – той, которая действует так, как это свойственно пожилым людям.

В сказках обычно это пожилой человек, который олицетворяет достоинство, опеку, мудрость, самопознание, верность традициям, четкие рамки и опыт изрядно сдобренные ворчливостью, прямолинейностью и придирчивой сухостью.

В сказке «Красные башмачки» старая дама использует эти качества во вред. Девочка оказывается заперта в мире всего старого. В доме старой дамы все коченеет, замирает. Она не стремится воспитывать девочку, а пытается остановить ее развитие, упорно настаивая на одной-единственной ценности, отвергая эксперименты и необходимость обновления.

По эпизодам из церкви можно сказать, что единственная ценность старой дамы – мнение коллектива превыше всего. Она отрицает всякое существование дикой души и считает своим долгом «исправить» маленькую дикарку. Если женщина начинает следовать такой ценности, она утратит связь с собственной душой. Отделение женской жизни и души от сглаженного коллективного мышления и развитие ее уникальных дарований – главнейшие из доступных женщине достижений, ибо эти поступки не дают душе и психике попасть в рабство.

Однако в сказке девочка принимает абстрактные и безжизненные ценности старой дамы. Тогда она дичает, переходит из естественного состояния в подневольное. Она теряет врожденное чутье и вскоре начинает тянуться к диким радостям дьявольских красных башмачков.

Ловушка третья: уничтожение сокровища, душевный голод

Иногда мы сжигаем с радостью, а иногда сжечь – значит уничтожить. Если в первом случае огонь преображает, то во втором только уничтожает. Нам нужен преображающий огонь. Но некоторые женщины соглашаются стать чистенькими и милыми, сжигая свои красные башмачки и без разбора поглощая чужие ценности. Мы добровольно уничтожаем все, что было нам дорого, и становимся изголодавшейся душой. Все, что нам после этого нужно – снова обрести свои красные башмачки, которые мы так пренебрежительно уничтожили на костре недооценки собственной работы и добровольного молчания.

Жизнь женщины гибнет в огне ненависти к себе, потому что комплексы могут больно кусаться и пугать. И тогда она будет обходить стороной то, что некогда приносило ей радость.

Когда жизнь души сгорает, женщина теряет животворное сокровище и начинает действовать хладнокровно, как Смерть. Желание получить обратно красные башмачки, обрести необузданную, дикую радость не только хранится в ее бессознательном, но растет и крепнет, пока, наконец, не встанет на ноги и не понесется вперед, яростное и голодное.

Если вас одолевает душевный голод, то вы будете пытаться утолить его всеми способами, лишь бы это снова позволило вам почувствовать себя живой. В этом состоянии женщина пытается компенсировать прежние утраты. И хотя эта ситуация поистине ужасна, дикая Самость будет снова и снова стараться нас спасти. Она шепчет, хнычет, тащит наши безжизненные тела во снах, пока мы не осознаем свое состояние и не предпримем шаги, чтобы вернуть сокровище.

Похожее происходит с женщиной, когда она внезапно обретает свободу. Ей будет казаться, что в любой момент ее свободу снова отберут, поэтому она будет предаваться излишествам, или наоборот, изводить себя любимым занятием, в ущерб здоровью. Поэтому, когда сокровище самого душевного в жизни женщины сгорает дотла, она, вместо того чтобы сгорать от нетерпения, становится ненасытной. Девочка из сказки тоже чувствует себя правой, стараясь любой ценой завладеть смертоносными красными башмачками. Есть в голоде нечто такое, что искажает представление о правоте.

Ловушка четвертая: повреждение основного инстинкта – последствие неволи

Инстинкт – вещь трудно определимая, ведь его не увидишь глазами. Мы знаем, что инстинкты присущи человеку с незапамятных времен, но никто толком не знает, в каком месте нервной системы они обитают. Юнг полагал, что инстинкты происходят из психоидного бессознательного, того уровня психики, где могут соприкасаться биологическое и духовное. Эстес придерживается того же мнения и предполагает, что творческий язык есть такой же лирический язык Самости, как и символика сновидений.

Этимологически слово «инстинкт» происходит от латинских слов instiguere, что значит «вдохновлять», и instinctus, что значит «побуждение» – подстрекательство или принуждение со стороны внутреннего голоса. Инстинкт можно рассматривать как полезное качество, нечто внутреннее, что в союзе с предусмотрительностью и сознанием направляет человека к целостным поступкам.

Девочка из сказки попала в новую обстановку, где ее грубость смягчилась, а все трудности жизни остались позади, но ее индивидуация прекратилась и стремление развиваться заглохло. Когда старая дама, образ, выражающий притупляющее воздействие, видит в плодах труда творческого духа не сокровище, а мусор, и сжигает самодельные красные башмачки, девочка не просто замолкает. Она печалится, а это обычное состояние угнетенного творческого духа.

Войдя в дом сухой и чопорной старой дамы, любая женщина будет испытывать недостаток решимости, тоску, скуку, депрессию и внезапную тревогу. Те же чувства, какие проявляют животные в неволе. При сильном одомашнивании наши инстинкты исчезают.

Отождествляя слишком сильное одомашнивание с неволей, Эстес не имеет в виду социализацию – процесс обучения детей более или менее цивилизованному поведению. Социальное развитие – дело важное и необходимое. Без него женщина не смогла бы нормально сосуществовать со своим окружением.

Но чрезмерно одомашнить – все равно что запретить быть жизнерадостной. Дикая самость не должна быть покорной или безразличной. Она чутко реагирует на все, не ограничена шаблонами. Она обладает творческим выбором. У женщины, чьи инстинкты повреждены, такого выбора нет.

Как и в сказке, одна из самых коварных атак на дикую самость – требование вести себя прилично ради какой-то награды, которую ты вряд ли получишь. Если всегда быть сдержанной в словах, мыслях и поступках – никакого творческого огня в жизни не будет. А попытки изголодавшейся души с поврежденными инстинктами заполнить внутреннюю дыру приведут к утрате чувства меры. Женщина сама пойдет по разрушительному пути, лишь бы снова обрести утраченное.

Процесс, который довел женщину до неволи и последовавшего за ней голода, необходимо обратить вспять. Но многие женщины в начале проходят через следующие пять стадий, как это описано в сказке.

Ловушка пятая: попытка украсть тайную жизнь – раздвоение «Я»

В этой части сказки девочке предстоит конфирмация, и ее ведут к сапожнику за новыми башмачками. Мотив конфирмации – сравнительно новое дополнение к старой сказке. Эстес предполагает, что «Красные башмачки» – это скрытый под множеством наслоений фрагмент более старого мифа или сказки о появлении первых менструаций и вступлении в менее защищенную матерью жизнь.

В матриархальных обществах Египта, Древней Индии, Турции и некоторых других районов Азии главным событием пороговых обрядов было вручение юным девушкам хны и других красных пигментов, чтобы они окрасили ступни в красный. Один из самых важных обрядов был связан с первой менструацией. Он знаменовал переход от детства к полноценной способности зарождать новую жизнь, владеть сопутствующей сексуальной энергией и всеми прочими женскими качествами. На всех этапах церемонии использовалась красная маточная кровь, которая стекает по ногам вниз, к ступням. Так что у красных башмачков богатый подтекст.

Упоминание Дня избиения младенцев – тоже позднее дополнение. Речь идет о христианском празднике, который в Европе вытеснил языческий праздник зимнего солнцестояния. В языческом мире в этот день женщины выполняли ритуальное очищение тела и души, готовясь к обновлению. В эти ритуалы могло входить коллективное оплакивание потерь при деторождении.

Далее Эстес видит в сказке один из наиболее красноречивых эпизодов душевного гнета. Ненасытный душевный голод девочки сметает преграды, сдерживавшие ее поведение. В лавке сапожника она тайком от старой дамы хватает красные башмачки. Вырвавшись на поверхность, неутолимая жажда душевной жизни заставляет брать все, что попадается под руку, потому что эго знает: скоро его свободе придет конец.

Подобная алчность проявляется, когда большая часть женской самости оказалась подавленной и вытесненной в теневую область души. Иногда они вырываются обратно, в то время как эго и супер-эго пытаются и дальше контролировать теневые импульсы. В этот момент может произойти взрыв, и все подавляемые чувства и стремления вырвутся наружу. Чтобы этого не произошло, нужно понемногу выпускать теневые элементы, находя им применение, договариваясь с ними, чтобы избежать катастрофы.

В тени могут оказаться как положительные, так и отрицательные качества души. Их загоняют туда общественные нормы, жизненные обстоятельства или сам человек. Подобные ограничения сильно влияют на жизнеспособность женщины. Она начинает хвататься за все подряд и жить урывками. Чтобы сойти с этого пути, надо перестать притворяться. Надо встать и жить изо всех сил, как можно лучше.

В сказке девочка хватает башмачки прямо под носом у старой дамы. Это подразумевает, что абстрактная система ценностей и отвлеченных идеалов лишена способности ясно видеть, чутко откликаться на происходящее. Это характерно для ущербной души и ущербного общества – не замечать личных бед индивидуальности. Так девочка делает очередной неправильный выбор.

Когда девочка сделала первый шаг к неволе, сев в карету, она совершила его по неведению. Когда отдала свои самодельные башмачки, то поступила неразумно, но типично для неопытной души. Когда же она захотела новые красные башмачки, она намеренно совершает неверный выбор, потому что ее инстинкты уже не бьют тревогу.

Сапожник в сказке является предвестником старого солдата, который позже заставляет башмачки безудержно плясать. Этот персонаж – естественный хищник, оборотень, который умеет скрываться под разными личинами и расставлять капканы и отравленные приманки для несведущих душ. Он веселится, обманув старую даму.

Эстес считает, что он наверняка заодно с солдатом, который олицетворяет дьявола в человеческом облике. В старину дьявол, солдат, сапожник, горбун и прочие образы использовались, чтобы изобразить силы зла в мире и человеческой природе.

Хотя мы вправе гордиться душой, которая в суровых условиях осмеливается попробовать жить и получить то, что ей действительно нравится. Но чтобы быть целостной, психология должна рассматривать не только тело, душу и дух, но также общество и окружающую среду. Если женщина обратит внимание на давление, создаваемое каждым слоем внутреннего и окружающего мира, то уже не станет думать, будто стащить дьявольские башмачки – значит сделать конструктивный выбор.

Ловушка шестая: заискивание перед коллективом, тайный бунт – бунт тени

Девочка тайком берет красные башмачки, отправляется в церковь, не обращает внимания на то, что творится вокруг, и заслуживает осуждение общества. По деревне идут сплетни и пересуды. Ее бранят и отбирают красные башмачки. Но слишком поздно – она уже попалась на крючок. До одержимости еще не дошло, но коллектив, требуя смириться с его ограниченными ценностями, усиливает и обостряет внутренний голод.

Можно стараться жить тайной жизнью, но рано или поздно на вас обрушится супер-эго, отрицательный комплекс и само общество. Трудно скрыть то запретное, чего вы нестерпимо жаждете. Трудно скрыть ворованные радости, даже если они не насыщают.

Иногда коллектив принуждает женщину быть «святой», просвещенной, политически правильной, разносторонней, чтобы каждое ее достижение было верхом совершенства. Если мы заискиваем перед коллективом и уступаем нажиму, требующему бездумного согласия, нам удается избежать изгнания, но это предательство нашей дикой жизни.

Отказываясь поддерживать иссохший коллектив, женщина отказывается отбросить свои дикие мысли и вытекающие из них поступки. В сущности, сказка «Красные башмачки» учит нас тому, что дикая душа нуждается в надлежащей защите, а для этого женщине необходимо самой безоговорочно ее ценить, защищать ее интересы, отказываясь подчиниться душевному нездоровью. Мы также узнаем, что своей энергией и красотой дикое всегда притягивает взгляды той или иной личности, группы, вызывая желание его присвоить, а если не выйдет, то хотя бы ослабить, изменить, подчинить и ограничить. Дикому всегда нужен страж, иначе оно станет жертвой злоупотребления.

Если коллектив враждебен естественной жизни женщины, она, вместо того чтобы принять те уничижительные и унизительные ярлыки, которые на нее навешивают, может и обязана держаться, стоять до конца, как гадкий утенок, найти свою стаю и постараться жить, цвести и творить вопреки тем, кто ее преследовал.

Проблема девочки из сказки в том, что она не хочет сражаться. Она блуждает в мире заурядности, захваченная мечтой о красных башмачках. Они отвлекают ее от ее истинного пути.

Эстес считает, что женщинам надо усвоить одну вещь: то, что крадет у них радость, будет всегда менять место и облик, но в нашей подлинной природе можно найти абсолютную стойкость и необходимое либидо, которые нужны для всех отважных поступков.

Ловушка седьмая: притворство – усилия «быть паинькой», свыкшись с псевдонормой

Девочку наказывают за то, что она надела красные башмачки в церковь. Теперь она может только смотреть на них. До сих пор она пыталась обойтись без душевной жизни, но у нее ничего не вышло. И теперь, дойдя до последней черты, она старается быть паинькой.

Проблема «быть паинькой» в том, что это не разрешает коренной теневой вопрос. В этом состоянии женщина закрывает глаза на все грубое, испорченное или губительное в своем окружении и пытается просто «ужиться с ним». Она обкрадывает себя, лишая знания, способности действовать.

Ученые называют подобное поведение усвоенной беспомощностью. Это отношение к насилию, когда человек, даже имея возможность уйти, продолжает его терпеть. Душа привыкает к ударам, нацеленным на нашу дикую натуру. Стараясь быть хорошими, мы начинаем воспринимать ненормальное как норму. В результате утрачивается способность спасаться бегством. Когда мы одержимы красными башмачками, все дела в личной, общественной и окружающей жизни отходят на второй план.

Когда женщины молчат, когда молчат слишком многие, голос Дикой Женщины умолкает, а за ним и весь мир перестает говорить о естественном и диком. В таком мире умолкают песни, танцы и творчество. Умолкает любовь, умения исправлять и сохранять. Исчезают чистая вода, чистый воздух и голоса сознания.

Если восстановить инстинкт, он откажется воспринимать потрясения и оскорбления как норму. Вернется целостная дикая природа. Тогда, вместо того чтобы бессмысленно нестись по полям и лесам в красных башмачках, мы сможем вернуться к жизни, сотворенной своими руками, и пойти своим путем в самодельных башмачках.

Ловушка восьмая: безудержный танец – одержимость и зависимость

Старая дама допустила в своих суждениях три ошибки. Хотя в идеале ее можно считать охранительницей, руководительницей души, но она слишком слепа, чтобы видеть природу башмачков, за которые сама же заплатила. Она не способна увидеть, как девочка попадает под их чары, не способна разглядеть сущность мужчины с рыжей бородой.

Девочка перепробовала все: она подлаживалась к старой даме и противилась ей, таскала исподтишка, была паинькой, потеряла власть над собой и танцевала до упаду, пришла в себя, снова старалась быть паинькой. Острая жажда души и смысла заставляет ее еще раз схватить красные башмачки, зашнуровать их и пуститься в последний танец – танец в пустоту бессознательного.

Не радость жизни убивает дух девочки в сказке о красных башмачках, а ее отсутствие. Если женщина не сознает своего голода, она все танцует и танцует. Если присутствуют факторы вроде хронической неудовлетворенности, не- сложившиеся отношения, тягостные ситуации, зависимость, то они действуют так же, как красные башмачки: завладев человеком, они очень редко позволяют ему вырваться.

Главную роль в такой компенсаторной зависимости от излишеств играет педантичная старая дама. С самого начала она была слепа, а теперь заболела. После того как она слегла, в душе воцаряется полная пустота. Теперь некому научить предающуюся излишествам душу уму-разуму. В конце концов она умирает, не оставляя в душе ни единого безопасного места. А девочка все танцует. Поначалу она закатывает глаза от восторга, а потом, когда башмачки доводят ее до изнеможения, закатывает глаза от ужаса.

В дикой душе таятся самые свирепые женские инстинкты, направленные на выживание. Но если женщина регулярно не пользуется внешними и внутренними свободами, то смирение, пассивность и проведенное в неволе время притупляют врожденные способности – зрение, восприятие, уверенность и т. д. Все, что необходимо, чтобы быть независимой.

Инстинктивная природа говорит нам, когда пора остановиться. Она осторожна и направлена на сохранение жизни. Женщина может рассчитаться за годы, когда ее предавали и мучили, пустившись во всевозможные излишества. Обитающая в душе старуха должна напомнить о времени и остановить. В нашей сказке она этого не сделала.

Иногда нам бывает трудно уловить момент, когда мы утрачиваем инстинкты. Это процесс долгий, к тому же часто получает полную поддержку окружающего общества, а иногда и других женщин, которые расценивают инстинкт как помеху.

Зависимость возникает тогда, когда женщина теряет осмысленную жизнь, которую создала своими руками, и сосредотачивается на том, чтобы любыми средствами получить что-нибудь на нее похожее. В сказке девочка стремится к дьявольским красным башмачкам, несмотря на то, что они заставляют ее все больше терять самообладание. Она утратила способность различать, ощущать истинную природу вещей. Утратив изначальную женскую силу, она жаждет обрести ее мертвенную копию. В аналитической психологии это называется потерей своего «Я».

В эти моменты люди, пристрастившиеся к красным башмачкам, видят в них спасение. Потому что они позволяют им спать без сновидений или творить всю ночь, не чувствуя потребностей в еде или отдыхе. Но они лишь бешено крутятся, жизнь проносится мимо них, и они не успевают ее прожить. В некоторых случаях женщиной овладевает шизоидная деградация или психоз. Они ходят в халате по дому, забывая о том, что только что открыли кран, без конца плачут или бросают свои семьи и пытаются покончить с собой. Женщина больше не чувствует себя живой. Она вообще больше ничего не чувствует.

Это знак того, что пришло время отрубить башмачки. Это больно – отрубить свою тягу к саморазрушению. Это вызывает страх, но иначе вся жизнь пройдет мимо. Избавившись от башмачков, женщине предоставляется шанс начать все с нуля. Одним ударом она отсекает свою зависимость.

Когда сказка заканчивается так, как эта, – смертью или увечьем главного героя, – мы спрашиваем: а могла ли она закончится иначе?

Для души хорошо иметь промежуточную стоянку, условное место, где можно отдохнуть и прийти в себя. Год или два – короткий срок. Одичавшая женщина – это женщина, которая возвращается к себе. Она учится пробуждаться, быть внимательной, расставаться с наивностью, неосведомленностью. Она берет жизнь в свои руки. Чтобы заново освоить глубинные женские инстинкты, важно понять, как они оказались утраченными.

Психологический план возврата души таков: примите предельные меры предосторожности, чтобы вернуться к дикой Самости постепенно. Создайте этические и защитные приспособления, которые дадут вам возможность увидеть, когда что-то превысит норму.

Возвращаться к дикой и свободной душе стоит смело и в то же время осмотрительно. Инстинкт возвращается, когда женщина становится внимательной, когда она слушает, разглядывает и ощущает окружающий мир, а затем поступает так, как поступают другие, вкладывая в этот поступок все знания, умения и душу. Важно окружить себя людьми, которые безоговорочно поддерживают вашу работу. И еще важнее обратиться за помощью к матери, которая направит по нужному пути. Она всегда с нами и просто ждет момента, когда мы обратим на нее внимание. Дикая Женщина поможет, если мы готовы довериться ей и быть с ней по-настоящему.

И разобравшись со всем, нельзя бросать работу. Решив проблемы один раз, это не значит, что они не появятся снова. Важно уяснить, что наша работа – продолжать работать.

Подлинное чувство индивидуации и возвращение Дикой Женщины в том, что все мы начинаем этот процесс прежде, чем обретем готовность, наберем силу и знания. Мы начинаем диалог с мыслями и чувствами внутри. Мы отвечаем прежде, чем выучим язык, прежде чем узнаем ответы и выясним, с кем именно говорим.

Если вы хотите вернуть Дикую Женщину, откажитесь быть пойманной. Используя инстинкты, защищайте себя и живите полной жизнью. Пляшите в красных башмачках, только удостоверьтесь, что эти вы сделали сами. И помните: «тот, кто рычать не умеет, стаю свою не найдет».

Глава 9. Чувство дома: возврат к себе

Женская психика и душа имеют свои циклы, подобно временам года: активности и пассивности, бегства и неподвижности, поисков и покоя, зарождения и вынашивания. В детстве и девичестве наша инстинктивная природа отмечает все эти фазы и циклы.

Дети являются дикой природой и без всякой подсказки готовятся к приходу этих времен, приветствуют их, живут с ними и сохраняют воспоминания о них. Когда-то мы жили по этим циклам, и они жили в нас. Они успокаивали нас, будоражили, придавали уверенности. Они были частью кожи нашей души, пока нам не стали говорить, что у женщины всего три поры: девичество, зрелость, старость.

Эстес считает, что мы не можем позволить себе бродить в плену этих неубедительных выдумок, изобретаемых теми, кто не умеет наблюдать. Они заставляют женщин отклоняться от своих естественных циклов и страдать от засухи, усталости и тоски по дому. Несравненно лучше регулярно возвращаться к своим уникальным душевным циклам. Автор хочет рассказать сказку, которую можно понимать как комментарий к самому важному из женских циклов: к возвращению домой, в дикий дом, дом души.

Во всем мире рассказывают сказки о существах, имеющих таинственное родство с людьми, потому что они олицетворяют архетип, всеобщее знание одной из сторон души. Эту сказку рассказывают в холодных северных краях, во всех странах, где есть ледяное море и океан. Разные версии есть у кельтов, шотландцев, северо-западных племен американских индейцев, у народов Сибири и Исландии. Обычно ее называют «Девушка-тюлень». Эту версию Эстес назвала «Тюленья шкура». Она напоминает, откуда мы родом на самом деле, из какого теста сделаны и почему должны регулярно пользоваться инстинктами, чтобы найти дорогу домой. Вот краткий пересказ:

Случилось это в те времена, что некогда были, навсегда миновали и скоро придут снова. Природа в этом месте суровая. Люди кутались в теплые парки и надевали меховые сапоги. Жил в этом краю человек, такой одинокий, что за долгие годы слезы прорезали на его щеках глубокие борозды.

Он старался бодриться и улыбаться, ходил на охоту, преследовал добычу и спал спокойно. Но тосковал по человеческому обществу. Иногда, выплывая в каяке к отмелям, он видел тюленей и вспоминал старые истории о том, что когда-то давно тюлени были людьми. Теперь о том времени напоминают только тюленьи глаза, в которых светится мудрость, любовь и дикая душа.

Однажды вечером он охотился дотемна, но ничего не добыл. Когда на небе взошла луна, охотник приметил на небольшом островке какое-то движение.

Он подплыл поближе: на вершине утеса танцевали несколько нагих женщин. Охотник не сводил с них глаз. Тела их казались сотканными из лунного молока, кожа мерцала серебристыми блестками, а руки и ноги были длинные и стройные. Волны толкали его ближе к берегу, и он уже мог различить их смех, от которого одиночество, сковавшее его сердце, стало отступать.

Почти не думая, он прыгнул на островок и схватил одну из тюленьих шкур. А потом притаился за краем скалы.

Вскоре женщины стали расходиться. Они надели тюленьи шкуры и нырнули в море. Все, кроме одной. Самая высокая из них стала искать свою шкуру, и тут охотник решил показаться. Он предложил этой прекрасной женщине стать его женой на семь лет. А после он вернет ее шкуру.

Девушка-тюлень долго смотрела ему в лицо; глаза ее, не будь она из рода тюленей, были бы совсем человеческими. И она согласилась.

Прошло время, и у них родился сын, которому дали имя Урук. Мать рассказывала ему истории о морских обитателях, а отец вырезал из дерева фигурки.

Но время шло, и кожа девушки стала вянуть. Веки стали облезать, а волосы выпадать. Она сделалась мертвенно-бледной. Она старалась скрывать хромоту. Глаза у нее с каждым днем тускнели и слепли.

Однажды ночью маленький Урук проснулся от громких голосов. Его родители ругались. Мать просила отдать ей тюленью шкуру, чтобы она могла вернуться домой. А отец кричал на нее, что она хочет бросить его и сына. Разозлившись, отец ушел, оставив жену одну.

Мальчик очень любил свою мать. Он боялся ее потерять и плакал, пока не уснул. Разбудил его ветер. Он будто звал: «Ууруук!»

Мальчик вылез из постели. Он в спешке натянул одежду и побежал за голосом на утес. В бурном море плавал серебристый тюлень, огромный и косматый.

Мальчик кубарем скатился с обрыва и в самом низу наткнулся на сверток, который выпал из расселины в камне. Он судорожно развернул его и увидел тюленью шкуру матери. Уловив знакомый запах, он прижал шкуру к лицу, вдохнул – и душа его встрепенулась, как внезапный порыв летнего ветра от соприкосновения с материнской душой и любовью.

Мальчик побежал к дому. Он ворвался в дом и попал в объятия матери. Она прижала к груди его и свою шкуру и закрыла глаза, радуясь, что оба целы и невредимы.

Потом стала натягивать на себя шкуру. Мальчик пытался ее остановить, а она просто подхватила его и понесла к морю. Урук плакал, прося мать не оставлять его. Было видно, что она хочет остаться с сыном, но что-то властно звало ее к себе – это что-то было старше ее, старше его, старше, чем время.

Она взглянула на него глазами, полными беспредельной любви. Потом взяла его лицо в ладони и вдохнула ему в легкие ароматный воздух. Держа его под мышкой, она нырнула в море и стала опускаться все глубже, глубже и глубже. Женщина-тюлениха и ее сын свободно дышали под водой.

Они быстро погружались в пучину и скоро оказались в подводной бухте, где жили тюлени. Там разные морские звери пировали, пели и плясали, вели беседы, а большой серебристый тюлень, который звал Урука из ночного моря, обнял мальчика и назвал его внуком.

Тюлень-великан спросил у дочки, как ей жилось наверху. Та ответила, что обидела человека, который отдал ради нее все, но она не может к нему вернуться, как и оставить сына с собой. Потому что не пришло еще его время жить в море.

Прошло семь дней, и волосы и глаза женщины-тюленихи заблестели. Кожа снова стала смуглой и гладкой, зрение острым, тело полным, поступь легкой. Но вот настало время мальчику возвращаться на сушу. В ту ночь старый тюлень-дед и прекрасная тюлениха-мать отправились с мальчиком в путь. Они плыли все выше и выше, в верхний мир. Там они ласково вынесли Урука на залитый лунным светом берег.

Мать заверила сына, что всегда будет с ним, стоит ему прикоснуться к ее ножу, к выдрам и тюленям из камня, которые она для него вырезала, к ее палочкам для добывания огня. Ее любовь будет в дыхании ветра, чтобы он мог петь свои песни.

Старый серебристый тюлень и его дочь долго целовали мальчика. Наконец, с трудом оторвавшись от него, они отплыли от берега и, бросив на него последний взгляд, исчезли под водой. А Урук остался. Потому что его время еще не настало.

Годы шли, он вырос, научился петь, играть на бубне и рассказывать сказки. Говорят, что всем этим он обязан тому, что в детстве великие духи тюленей уносили его в море. До сих пор сквозь серый утренний туман иногда можно увидеть, как он, привязав свой каяк, опускается на колени на скалистом островке в море и разговаривает с тюленихой, которая часто подплывает к берегу. Хотя многие на нее охотились, но ничего из этого не вышло. Ее называют Танкигкак, светлая, священная. Рассказывают, что, хоть она и тюлениха, глаза у нее человеческие – в них светится мудрость, любовь и дикая душа.

Эстес считает тюленя одним из самых прекрасных символов дикой души. Как и инстинктивная женская природа, тюлень – любопытное создание. Они выходят на сушу только чтобы выводить и кормить потомство. Когда тюлененок учетверяет свой вес, он готов к самостоятельной жизни.

Во многих этнических группах считается, что люди становятся полностью одушевленными только после того, как душа родит дух, вскормит его и отпустит, наполнив силой. В конце концов душа возвращается в отчий дом, а дух начинает самостоятельную жизнь.

Символ тюленя тем более убедителен, что тюлени обладают сообразительностью и восприимчивостью. Они дружелюбны, привязчивы и излучают своеобразную чистоту. В то же время им свойственна быстрота реакции, позволяющая своевременно отступить, а если обидят, то и дать сдачи. Но иногда, особенно если тюлениха непривычна к людям и просто лежит, впав в состояние блаженного неведения, она не может знать, чего ждать от людей. В такие моменты она подобна душе юной или неопытной женщины. Именно тогда и происходит похищение тюленьей шкуры.

За годы своей практики Эстес неоднократно сталкивалась с ситуацией, когда люди на сеансах заявляли, что у них что-то украли. Иногда это была «величайшая в жизни возможность». Кто-то говорил, что у них отобрали любовь или похитили дух, лишили ощущения собственного Я. Кто-то лишился чего-то важного: мечтаний, надежд, веры в добро и собственного искусства.

В большинстве случаев кража незаметна и может случиться с каждым, вне зависимости от возраста. Это связано с тем, что людям порой не хватает чего-то важного, либо их душа пребывает во сне. Они были невнимательны к ключам, скрытым вокруг, и плохо понимали мотивы других.

Архетипическое ядро сказки указывает нам путь, по которому нужно двигаться, чтобы иметь возможность развиваться и решить поставленные задачи. На этом пути важно иметь того, кто направит нас в нужном направлении нашей инициации. Женщины, у которых нет такого проводника, вынуждены постоянно сталкиваться с кражей. А те, кто выбирают себе в проводники человека, который сам не прошел инициацию или не довел ее до конца, могут столкнуться с еще большими трудностями.

Движущие силы, которые мы видим в сказке о тюленьей шкуре, наиболее важны для женщин, получивших неполную или половинчатую инициацию, считает Эстес. Зная все шаги, которые нужно пройти, чтобы завершить цикл возвращения домой, можно исправить, возобновить и довести до конца даже неумело проведенную инициацию. Автор видит в сказке несколько советов для продолжения пути.

В некоторых сказках героиня пребывает в неведении, становится жертвой чьих-то козней, а потом снова обретает силу и сокровенную сущность. Сказка «Тюленья шкура» имеет обратный мотив. Эстес называет ее «сказкой навыворот». Во многих сказках человека превращают в животного, а здесь наоборот: животное начинает вести человеческую жизнь. Сказка позволяет проникнуть в структуру женской души. Девушка-тюлениха, как и дикая природа женской души, есть загадочное сочетание, которое берет начало в животном мире и в то же время может приспосабливаться к людям и жить среди них.

В сказке шкура – не столько предмет, сколько символ состояния чувств и бытия: неотъемлемого, исполненного души и родственного дикой женской природе. В этом состоянии женщина чувствует, что полностью в себе. Она может восстановить психические резервы, которые необходимы для ее полной жизни.

Оторванная от дома души женщина устает, теряет ощущение, что она в собственной шкуре. Это происходит из-за того, что мы слишком заняты своим эго. Мы мучаем себя излишним перфекционизмом, требовательностью, одержимы честолюбием и не удовлетворены собой, семьей и всем миром. И при этом мы не говорим и не делаем ничего, чтобы это исправить.

Единственный способ сберечь нашу шкуру – сохранить осознание ее ценности и назначения. Никто не способен постоянно поддерживать такое острое осознание и следить за шкурой день и ночь. Но можно свести вероятность кражи к минимуму, развив острый глаз, который следит за всем, что происходит, и охраняет нашу душевную территорию. Для всего этого необходимо внимательно относиться к своим циклам и голосу, который призывает нас оставить все и вернуться домой.

Каждое живое существо на земле возвращается домой. Мы создаем безопасные места обитания для зверей и птиц, уберегая их от автострад, шумных городов и ферм, но забываем создать комфортное место для себя. Мы берем выходные и отпуск от работы, но это не помогает нашей душе самости. Дать себе отсрочку или передышку – не значит вернуться домой.

Шкуру можно потерять как из-за опустошающей любви к неподходящему человеку, так и из-за любви к подходящему человеку. Эстес сравнивает это со снятием денег с банковского счета. Снимать и возвращать их нормально, это часть цикла. Но перерасход вызовет потерю шкуры. Истощение запасов энергии, мудрости, понимания, идей и душевного подъема – вот что вызывает у женщины ощущение, будто она умирает.

Потеряв шкуру, молодая женщина-тюлениха становится участницей прекрасной погони, поиска свободы. Она все танцует, не обращая внимания на то, что происходит. Все мы столь же ярко ощущаем жизнь, когда мы едины с дикой природой. Это также один из признаков того, что Дикая Женщина где-то рядом. Все мы входим в этот мир, танцуя. Но тогда, в самом начале, наша шкура цела и невредима. Однако всем нам суждено пройти эту стадию индивидуации пока мы не станем более осознанными.

Потерять шкуру – значит потерять защиту. У животных и человека есть ощущение, когда волосы встают дыбом. Это предупреждение об опасности. Поэтому шаманы носят так много мехов и перьев: чтобы иметь сотни глаз и лучше видеть тайное. Тюленья шкура – символ души, которая не только обеспечивает тепло, но и является системой предупреждения.

В психологическом понимании женщина, оставшись без шкуры, стремится к тому, что кажется ей нужным, а не тому, что хочется. Проницательность подменяется беспечностью: женщина делает неверный выбор, медлит сделать следующий шаг, совершить необходимый спуск и стоит на месте, пока что-нибудь не случится.

Одинокий мужчина, похитивший шкуру, олицетворяет эго женской души. Здоровье эго часто зависит от того, насколько хорошо человек ощущает границы внешнего мира, насколько сильна его личность, насколько хорошо он различает прошлое, настоящее и будущее и насколько близко его впечатления совпадают с общепринятой картиной реальности. В человеческой психике эго и душа всегда боролись за господство над жизненной силой. В раннем возрасте эго с его потребностями играет главенствующую роль. Но рано или поздно наступает время, когда мы позволяем душе лидировать. Тогда эго отходит на второй план.

Эго сильно подвержено внешнему влиянию: учителям, родителям, обществу. Оно развивается на основе устоявшихся в окружении норм и пытается заставить душу следовать им же. Но душа не может себя так ограничивать.

Одинокий мужчина из сказки пытается участвовать в жизни души, но, как и эго, он для этого не создан и старается уцепиться за душу, а не развить отношения с ней. Почему эго крадет тюленью шкуру? Потому что оно хочет прикоснуться к свету, исходящему от души. Оно, как и все голодные или одинокие, любит свет. Поступки эго не отличаются чуткостью или тонкостью.

Итак, тоскуя по душе, наше эго-самость крадет шкуру и принуждает душу какое-то время жить с ним, чтобы оно могло наслаждаться ее светом. Так или иначе, между эго и душой происходит взаимное обогащение, и в результате этого союза рождается духовное дитя, которое принадлежит обоим мирам – духовному и обыденному.

Духовное дитя обладает способностью слышать зов и откликаться на него. Именно дитя возвращает матери тюленью шкуру, оболочку души. Именно дитя позволяет ей вернуться домой. Это дитя – та духовная сила, которая заставляет нас продолжать важную работу, отражать натиск, изменять жизнь, улучшать окружение, присоединяться к тем, кто пытается уравновесить мир. Возвращение и возрождение – вот умения, которые необходимо освоить.

Какими бы ни были обстоятельства женщины, духовное дитя, старый тюлень, который из моря зовет свою дочь домой, и открытое море всегда рядом. Даже там и в то время, когда мы их меньше всего ожидаем.

В сказке женщина-тюлениха рассказывает сыну истории о живности, обитающей под водой. Этими рассказами она учит дитя, родившееся от ее союза с эго. Она формирует его, рассказывая ему о территории и повадках «иного». Душа готовит дикого ребенка психики к чему-то очень важному.

В большинстве случаев женская депрессия, тоска и потеря ориентации бывают вызваны строгим ограничение душевной жизни, при котором изобретательность, порывы и творческое начало сдерживаются или запрещаются. Творческая сила дает женщине колоссальный толчок к действию. Общество продолжает ограничивать женщин в проявлении природных и диких инстинктов и даже наказывать их за это, а результатом становится расхищение и уничтожение женских талантов.

Из этого положения можно выйти, если существует подземная река или хотя бы маленький ручеек, которые истекают из каких-то душевных сфер и питают нашу жизнь. Но если женщина, находясь «вдали от дома», отдаст всю свою силу, ее дикая самость понемногу начнет исчезать.

Утратив шкуру, женщина начинает сохнуть, ей становится все труднее сохранять здоровую дикую природу. Замыслы, творчество, сама жизнь – все это требует влаги. В таком состоянии женщинам часто снятся кошмары. Они как бы говорят, что женщина не уделяет достаточно внимания своей инстинктивной стороне жизни и настало время вернуться обратно в воду.

Порой высыхает не только женщина, но и важнейшие аспекты ее ближайшего окружения. Они и оказывают пагубное влияние на нас.

Как мы уже видели, трудно осознать свое состояние, пока не окажешься в таком же бедственном положении, как женщина-тюлениха: шелушится кожа, сохнет тело, отказывает зрение, одолевает хромота. Поэтому душа посылает нам дар – таящегося в подсознании вестника, старика, который поднимается на поверхность сознания и начинает безостановочно звать нас к нашей истинной природе.

В сказке старый тюлень выплывает на поверхность, чтобы издать призывный клич. Это глубинное качество дикой души: если мы не приходим сами, не обращаем внимания на свои циклы, на то, что пришла пора возвращения, Старик придет за нами и будет звать, пока что-то в нас не откликнется.

Интересно, что в этой сказке доносящийся с моря голос слышит духовное дитя и откликается на него. Именно ребенок отважно пускается в путь по скалам, он молча идет на зов и случайно натыкается на шкуру матери.

В этой сказке, как и во многих других, мы видим, как главный герой обнаруживает поразительную истину или находит несметное богатство под покровом тьмы. Образы пути во тьме и сквозь тьму несут в себе древнее послание: «Не бойся незнания». Так и должно быть. Эта особенность сказок и мифов воодушевляет нас, заставляя идти на зов, даже если мы понятия не имеем, куда идти, в каком направлении и как долго. Нам известно одно: как дитя из сказки, мы должны встать, выйти и посмотреть, в чем дело.

Для многих современных женщин не так страшно бродить во тьме в поисках шкуры. Больше их страшит нырнуть в воду, по-настоящему вернуться домой и особенно по-настоящему уйти.

В сказке женщина-тюлениха начинает сохнуть, потому что медлит слишком долго. Она становится тенью себя прежней. Задерживаясь слишком надолго, мы тоже теряем свои замыслы, наша связь с душой слабеет. Когда мы медлим вернуться домой, наши глаза перестают сверкать, кости ноют, нервы словно теряют защитную оболочку, и мы больше не способны сосредоточиться на том, кто и что мы есть.

Вернуться домой особенно важно, если вы погрязли в мирских делах и превысили свой срок. Что это за срок? У каждой женщины он свой, но достаточно сказать, что женщины безошибочно знают, когда они задерживаются в миру слишком надолго. Они знают, когда пора возвращаться домой. Ведь тело живет здесь и сейчас, а ум – далеко-далеко.

Но женщины продолжают тащить свои повседневные хлопоты, смотрят робко, действуют неуверенно и виновато. Они отчаянно жаждут новой жизни, но ошибочно считают, что если останутся, то их духовные заслуги возрастут. А некоторые просто не привыкли отпускать весла. Им кажется, что ради какой-то цели, например ради детей, можно приносить в жертву свою потребность вернуться. Это лишь учит детей точно так же жертвовать своей потребностью.

Некоторые женщины боятся, что окружающие не поймут их потребности. Действительно, это понятно не всем. Но когда женщина, повинуясь своим циклам, возвращается домой, она задает окружающим задачи индивидуации, жизненно важные вопросы, которыми им необходимо заняться. Ее возвращение позволяет и другим расти и развиваться.

Домой ведет много путей: большинство из них – земные, но есть и божественные. Пациентки Эстес говорят, что эти земные поступки являются для них путем к дому. Но автор предупреждает: точное место, откуда начинается путь домой, время от времени меняется, так что в этом месяце оно может находиться уже не там, где было в прошлом.

Перечитать отрывки из книг или единственное стихотворение, которое вас тронуло. Хотя бы несколько минут побыть у реки, у ручья, у родника. Полежать на земле в пятнах солнца. Побыть с любимым, когда рядом нет детей. Посидеть на крыльце, что-то перебирая, что-то перешивая, что-то перевязывая. Идти или ехать куда глаза глядят в течение часа, а потом вернуться. Сесть в автобус и поехать в неизвестном направлении. Слушая музыку, отбивать ритм. Встретить восход солнца. Поехать туда, где городские огни не мешают звездам. Помолиться. Встретиться с задушевным другом. Посидеть на мосту, спустив ноги. Подержать на руках младенца. Сидеть в кафе у окна и что-то писать. Сидеть среди деревьев. Сушить волосы на солнце. Опустить руки в бочку с дождевой водой. Сажать растения и как следует испачкать в земле руки. Наблюдать красоту, грацию и трогательную хрупкость человеческих созданий.

Вы видите: чтобы попасть домой, не обязательно совершать долгое и трудное путешествие. Но Эстес не хочет, чтобы у вас возникло впечатление, будто это пустяковое дело, потому что путь домой связан с большими препятствиями.

Есть еще одна причина, по которой женщины откладывают возвращение, гораздо более загадочная, – это их склонность слишком тесно отождествлять себя с архетипом целительницы. Архетип – огромная сила, в которой есть тайна и наука. Каждый из них несет в себе характерные качества, подтверждающие названия, которые мы даем: великая мать, божественное дитя, великий герой и т. д.

Архетип великого целителя сосредоточивает в себе мудрость, доброту, знание, заботу и прочие качества, ассоциируемые с целителями. Хорошо быть благородным, добрым и помогать другим, но только до какого-то предела. Перейдя черту, архетип начнет нас сдерживать.

Невозможно всю жизнь помогать другим в ущерб себе. Эстес считает, что стоит отвечать только тем, кто позволяет нам регулярно возвращаться домой, – иначе наш сердечный свет угаснет. Ни одна женщина не может постоянно олицетворять собой архетип. Это идеал, недоступный человеку. Можно к нему приблизиться, перенять несколько качеств, но в какой-то момент все равно придется остановиться.

Женщина должна уходить, чтобы побыть наедине с собой и для начала разобраться в том, как она угодила в ловушку архетипа. Необходимо вернуть и развить важнейший дикий инстинкт, который говорит: «только до этой черты и ни шагу дальше». Лучше на время возвращаться домой, даже если это вызывает у окружающих раздражение, чем остаться, подвергнуться разрушению и в итоге уползти чуть живой.

Что такое чувство дома? Это инстинкт, заставляющий вернуться, найти место, которое мы помним. В детстве Эстес домом для женщин, что ее окружали, была дорога до церкви в пять утра и сумрачное пространство церковного зала. Это место, в котором вы можете лелеять мысли и чувства, не боясь, что вам помешают. Это место только для вас.

Хотя на земле есть много реальных мест, куда можно отправиться, чтобы «почувствовать» путь домой, это еще не дом. Это лишь средство передвижения, которое укачивает эго, и вы можете продолжить путь в тишине. Средств много: музыка, искусство, лес, океан, прибой, восход солнца, одиночество. Они возвращают нас домой, в питательный внутренний мир, где свои идеи, свой порядок, свои средства к существованию.

Дом – это первозданная инстинктивная жизнь, которая движется легко, где все работает как надо, нет посторонних шумов, свет горит ярко, запахи успокаивают. Как проводить время по возвращении – не столь важно. Важно то, что восстанавливает утраченное равновесие. Это и есть дом. Там мы не только размышляем, мы учимся, извлекаем на свет забытое. Там мы можем предугадывать будущее и разглядывать карту шрамов души, чтобы узнать, откуда они взялись и что будет дальше.

Эстес выделяет важную мысль: если время пришло, значит, пришло. Даже если вы еще не готовы, даже если что-то не завершено. Если время пришло, значит, пора. Женщина-тюлениха возвращается в море не потому, что ей так захотелось, не потому, что сегодня для этого подходящий день. Она уходит, потому что пришло время.

Есть женщины, которые никогда не возвращаются домой. Всю жизнь они проводят в краю зомби, как его называет Эстес. Они разговаривают, действуют, даже чего-то добиваются, но в душе у них пустота. Их преследует ощущение, что они много добились, но не чувствуют удовлетворения.

Выберите свой путь для возвращения. Кому-то надо иногда проводить день в одиночестве наедине со своими мыслями. А кому-то достаточно на несколько минут уходить в другую комнату, при этом быть доступной для окружающих.

Выберите свои слова, чтобы сказать остальным, что вы уходите. Некоторым достаточно простого: «Я ухожу». Другим придется объяснить своим родным/начальнику куда и зачем вы уходите.

Выберите свой срок. Одной женщине хватит нескольких минут, а другой нужно уйти на несколько дней. Порой приходится возвращаться раньше срока, а кто-то уходит до тех пор, пока не соскучится по своим близким. Вы можете чередовать время отсутствия, уходя то на пару минут, то на пару дней.

В сказке показан любопытный компромисс. Вместо того, чтобы оставить сына или забрать его с собой навсегда, женщина-тюлениха берет его в гости к тем, кто живет «внизу». Мальчика, в чьих жилах течет материнская кровь, принимают в члены тюленьего рода. Там он знакомится с повадками дикой души.

Ребенок олицетворяет новый строй души. Мать вдохнула в его легкие часть своего дыхания, часть своей души и, выражаясь языком психологии, Эстес называет его промежуточным существом. То есть тем, кто способен соединить два мира. Хотя мальчик получил посвящение в мир иной, ему нужно вернуться на землю. С этих пор он играет особую роль.

В каждой женщине таится то, что Тони Вулф, психоаналитик-юнгианец первой половины двадцатого века называл «промежуточной женщиной». Находясь между миром повседневной реальности и миром мистического бессознательного, промежуточная женщина выступает посредницей между ними. Она приемник и передатчик ценностей или идей. Именно она приносит в жизнь новые идеи, обменивает устаревшие идеи на новаторские, служит переводчиком и проводником между миром рационального и миром воображаемого.

Эта промежуточная точка между мирами разума и образов, между чувством и мыслью, между материей и духом, – и есть дом промежуточной женщины. Женщина-тюлениха являет собой воплощение души. Она способна жить во всех мирах, но не может слишком долго оставаться на земле.

Дикая женщина – это сочетание практического и душевного смыслов. Промежуточная женщина – ее двойник. Как и дитя из сказки, промежуточная женщина принадлежит нашему миру, но может легко спускаться в самые глубины души. Некоторые женщины рождаются с этим даром, другие развивают его. Но один из результатов регулярного возвращения таков: если земная женщина уходит и возвращается, промежуточная женщина с каждым разом становится все сильнее.

Женщина-тюлениха говорит сыну перед его возвращением, что, если он затоскует по ней, ему достаточно прикоснуться к ее вещам. Инуиты говорят про указанные инструменты, что они принадлежат «настоящей женщине». Ее нож вырезает, одевает, освобождает, отмечает, приспосабливает. Владение палочками для добывания огня позволяет ей развести костер в самых суровых условиях. В резьбе по камню находят выражение ее мистическое знание, способность исцелять и личная связь с духовным миром.

Как и дитя, мы узнаем, что приблизиться к творениям матери-души – значит наполниться ею. Хотя она ушла к своему народу, мы можем почувствовать ее силу. Ее обещание гласит: если мы соприкоснемся с этими орудиями душевной силы, то почувствуем ее веяние; ее дыхание сольется с нашим, и нас наполнит священный дух песни. Старые инуиты говорят, что дыхание бога и человеческое дыхание, смешиваясь, побуждают человека создавать поэтические произведения с явной печатью божественного.

Поэтому Урук не пытается вернуться в море. Он остается на земле и становится музыкантом, певцом, сказителем. В сказочном толковании музыкант становится ядром новой жизни. Он может отпугивать и привлекать. Певец передает вести от великой души к земной личности и обратно. Про сказителя говорят, что он подобрался близко к богам и слушал, как они разговаривают во сне.

В утреннем тумане ребенок, который стал взрослым, ведет беседы с женщиной-тюленихой. Эта систематическая практика одиночества и общения с нуминозным дает ему особый способ быть рядом с домом – не только нырять в мир души на более длительное время, но, что не менее важно, иметь возможность ненадолго вызывать душу на поверхность.

Чтобы общаться с дикой женственностью, женщина должна на время оставить мир и пребывать в состоянии полного одиночества. Одиночество – это не отсутствие энергии или движения, а дар из сокровищницы первозданной свободы, который передает нам душа. Из письменных свидетельств целителей-знахарей, монахов и мистиков мы знаем, что в старину уединение считалось и успокаивающим, и профилактическим средством. Его использовали и в целях предсказания, как способ прислушаться к внутреннему Я, чтобы попросить совета и руководства, которые невозможно расслышать в шуме и суете повседневной жизни.

Как и в сказке, регулярно практикуя добровольное одиночество, мы завязываем разговор между собой и дикой душой, которая подплывает к нашему берегу. Мы делаем это не только для того, чтобы просто «побыть рядом» с дикой и одушевленной природой. Цель такого союза, чтобы мы могли задавать вопросы, а душа давала ответы.

Как можно вызвать душу? Для этого есть много способов: медитация, ритм бега или барабанного боя, пение, писательство, созерцание прекрасного, молитва, размышление, обряды, покой и даже зачаровывающие настроения и идеи. Все это – психические призывы к душе, исходящие из ее обители от нее самой.

Но самая необходимая для одиночества вещь – умение отключаться от всего, что нас отвлекает. Иногда бывает, что во время разговора мы на пару секунд погружаемся в себя. Люди придумали кучу оправданий подобного: разговариваем с собой, глубоко задумываемся, глядим в пространство, грезим. Это потому, что нас с детства учат чувствовать неловкость, если нам случается общаться с душой в людном месте.

В уединении мы можем спокойно подумать, решить накопившиеся проблемы, отдохнуть душой и телом. Это время каждый может провести так, как ему нужно, и разобраться с теми вопросами, на которые искали ответ.

В сказке говорится, что многие пытаются охотиться на душу, но никому не удается ее поймать. Это еще один намек на неуязвимость дикой души. Даже если наша работа, любовь, отдых или игра не согласуются с циклом, это не убивает Дикую Женщину, а только изматывает нас самих. Отрадно то, что можно внести необходимые поправки и снова вернуться к собственным природным циклам. Любя и охраняя свои природные времена года, мы не даем навязать своей жизни чужой ритм.

Юнг говорил: «Было бы куда лучше просто признаться в своей духовной нищете… Когда дух тяжелеет, он превращается в воду… Поэтому путь души… ведет к воде». Возвращение домой и беседы с тюленихой, когда мы стоим на коленях на морском утесе, – это действия, которым присуща исконная и целостная экология, ибо они являют собой возвращение в воду, встречу с диким другом, с тем, кто любит нас как никто другой. Нужно только глядеть в эти глаза души, «дикие, мудрые, любящие», и учиться у них.