1 октября, на Покров день, начинали белковать. Охоту на белку вели в верховьях Турки, по побережью Святого Носа, Крубулика. «Забрав с собой пуда 2,5 хлеба на месяц, сушеной рыбы для собаки, мяса, масла и сушеного творогу-„арушня“, отправляется охотник в тайгу. Сложив в „балаган“ всю провизию, бродит промышленник по лесу с собакой, постукивая иногда по стволам деревьев топором или палкой, выпугивая зверков из гнезда. „Годом трафляется“ — охота бывает удачной — белки много; иногда же она исчезает совсем — это „черт проиграл ее в карты другому“, говорят в таком случае некоторые „белковщики“».
Раз я с утеса наблюдал их, на большой колокольне, у маяка, сидели. День был жаркий и тихий, море, как в чаще, лежало. Глядим это на море и вдруг видим: нерпа эта на берег идет. Вынырнет из воды, повертит головой, видит, что никого нет, нырнет снова, проплывет под водой сажень сто и опять уже ближе выныривает, опять вертит головой — нет ли кого. А шло их целое стадо, нерп семьдесят, пожалуй. А мы на утесе сидим, наблюдаем. А сверху на дне лучше видно, вода светлая на мелях кажется — и вот глядим мы и видим: идут под водой нерпы, вдали рыбы матерые. Вот плывет она, надо ей вынырнуть, сейчас на спину перевертывается, а брюхо у ней белое, и глядит через воду, нет ли кого, а как поглядела, уже выныривает. Вынырнула — опять по сторонам смотрит, и как убедится, что нет никого, тут же на камешки лезет. Страсть какие хитрые. Ни за что не вылезет, не поглядевши. А слышат, как лучшие собаки. Товарищу моему из-за багульника плохо было видно, стал он перебираться на другой камешек, да что-то затарахтел — мигом услыхали все, вожак с камня в воду бухнул, а за ним и все попадали. Страсть остроумный и хитрый зверь эта нерпа!
При охоте за нерпой утонуть можно. Непривычному человеку лучше не ходить, но для нас и тут нет большой опаски. Опаска бывает после промыслу, когда пойдет погода и лед под тобой начнет ломать. Перед промыслом только у берега плохой лед, а в море он крепкий до самой последней поры стоит: поезжай на тройке — никак не провалишься.
Вот осенью верховиком лед гонит с Ангарска. Напрет его на море видимо-невидимо. В море-то он плотиком идет, а у берега об мысы ломается, тороса городит, бьется в клинья и делает прохолызины.
Прохолызины начинают замерзать сами по себе. Который лед сам у нас мерзнет, снег на нем не держится — сдувает погодой, а осенец толстый и снежный.
Прозрачный, светлый лед солнце весной скорее прожигает, он и пропадает скоро, а осенец, как под одеялом, лежит под снегом, и от этого он долго не пропадает и держится до самого последу. Третьего году на таком льду меня с товарищами два раза под Залив Шида нимало на льдине от Песчаников в Голоустное, а из Голоустного — в Песчаники. На крепкую льдину попал — говори: дома. А вот если к берегу идешь, а погода под тобой разнесла лед и прет тебя на сыпучих худых льдинах в море, вот тут-то и вправду страшно.
Попробуй во время погоды перебежать по жердочке с льдинки на льдинку и доберись до берега
А вот еще один реальный рассказ из охотничьей жизни, записанный И. И. Веселовым в 1923 году от Н. Д. Стрекаловского в селе Большое Голоустное.
«На белку у нас с Покрова ходить начинают и ходят до самого заговенья, до Митриева дни, как русские, так и буряты, и тунгусы. Это здесь считается первый промысел осенью на белку ходить. А после белковья у нас на ходы поедут — коз караулить. Это уже после Семенова дня бывает, осенью, перед зимой. Сейчас вот нельзя на козу идти, сейчас ненастьев нету, а ненастьев нет, так и снегу в горах нет. Пока снегу в горах нет, коза далеко в тайге ходит, а как в тайге упадут снега, козе в снегу трудно ходить, она тонет в нем и выбирается на высокие гривы и подходит к Байкалу, ближе к морю, где снегов мало. Вот можно и идти бить ее, тогда и мы ходим. Это время для промыслу само подходяще, можно медведя легко добыть в берлоге. Его собаки находят. Хозяин приветит место, потом идет созовет товарищей и идет с ними добывать его. Тут самый раз бить его: и доха у него хорошая, и мясо жирное, как отгуляется за лето.
На медведя и летом ходят, по кустарникам, где ягод много. Летом-то ему раздолье, косолапому. Но летом главный промысел на Иванов день начинается, как зверь заревет, это изюбрь-самец. В это время он без матки, один бродит в лесу, так и называется — ходовой, бык. Он в ту пору как шальной делается, бегает, суетится и ревет без матки в лесу. Вот засядешь в засядке, чтоб не видно было ему, возьмешь трубу и этой трубой подманиваешь его. Труба эта ревет: а-а-а-а-а-а-а, ха-ха-ха-у-у-у. Так вот вытягиваешь ей, а он думает, что это матка ревет, и бежит на тебя. Тут и стреляешь.
Вот двадцать пятого марта у нас Благовещенье бывает, после него сразу на нерпу, на море выходи. Это самое время на нее идти. На море лед портиться начинает, в ключах дыры проедает, по этим дырам нерпа выходит на лед с нерпятами. В это время она самый жир имеет, и шкурка у ней хорошая. Подкрадешься к ней на саночках с парусом, она не видит, думает снег, и ты и стреляй ее через парус в дырочку.
После выстрела она прыгает в полынью, ныряет, а, как ранена, никуда уйти не может, тут же выплывает, и ее черпаешь из полыньи. Вот летом на камешках бьешь ее, так там ежели уплыла в море — так прощай, пропадет и не достанешь ее. Летом у ней жиру мало, и она как пропадет, на дно падает.
Другой раз пойдешь искать ее, а вода-то у нас светлая, смотришь на дно и видишь — лежит на дне, как рукавица. Вот тут берешь кошку, если сумеешь зацепить, поднять можно, не сумеешь — так и пропадет там.
Нерпу во всякое время добыть хорошо — пользительный зверь, только знать надо, как бить. Летом в жару она на камешки греться идет в диких местах, вот, например, в Песчаной бухте. Другой раз налезет ее там на камни видимо-невидимо, как бакланов, тут и стреляешь, из-за камешков. Но стреляй прямо в голову, в другое место попадешь — уйдет и утонет в глубине. И тут у тебя вся охота пропадет — долго потом не пойдут на берег. А много ее там бывает.
в 1912 году: промысел соболя запрещался повсеместно в течение трех лет. Тогда же Департамент земледелия сформировал три экспедиции для изучения состояния соболя в Восточной Сибири. Один отряд должен был работать на Байкале, второй в районах Восточных Саян и третий на Камчатке. Байкальская экспедиция получила название Баргузинской, поскольку работала на территории Баргузинской долины, где соболь был, как уже говорилось, самого лучшего качества.
На Байкале, по данным ученых, 27 больших и маленьких островов
Температура байкальских источников выше, чем у минеральных источников Кавказа. Разница эта доходит до 27 и даже 46 градусов. К примеру, в знаменитом источнике «Большая речка» в Баргузинском заповеднике температура воды достигает 76 градусов.
Верхоленске мы имеем среднюю температуру декабря -25,2 градуса, тогда как на Ушканьем острове — -9 градусов. Другими словами, на расстоянии 160 верст мы имеем разницу средних месячных температур 16 градусов. В среднем 1 градус на каждые 10 верст.
Максимальные глубины на Байкале достигают 1 620 метров в средней котловине, 1 423 — в южной, 890 — в северной.
Длина береговой линии озера — 2 000 км, длина озера между двумя крайними точками — 636 километров, ширина — 79,5 км. Площадь водного зеркала составляет 21 500 квадратных километров. Из 30 островов (подсчеты Черского и Гусева) самый большой остров — Ольхон. Самый большой полуостров — Святой Нос
которым относились Песчаное, Туркинские воды, Баргузин, Кургулик и Сосновка.