автордың кітабынан сөз тіркестері Власть и контроль в «Надзирать и наказывать», М. Фуко
«…заключенный всегда должен иметь перед глазами длинную тень центральной башни, откуда за ним наблюдают. Недоступной для проверки: заключенный никогда не должен знать, наблюдают ли за ним в данный; конкретный момент, но должен быть уверен, что такое наблюдение всегда возможно».
глубинный план — изменение во власти наказывать, которая больше не явлетсяпривелегией одного конкретного человекв. Фуко пишет: «…на смену палачу, этому прямому анатому страдания, приходит целая армия специалистов: надзиратели, врачи, тюремные священники, психиатры, психологи, воспитатели». Теперь люди от рождения до смерти вписаны в систему мер воспитания и дисциплины, в каждом из многочисленного учрежденияна протяжении всей жизни нас сортируют, описывают, сравнивают с некой нормой. Тех, кто не подходит, отбраковываются, а там снова с помощью дисциплины и дрессуры проходит процесс перевоспитания, но уже не тела, как было в Средние века, а души. Важную роль во всем этом действе играют гуманитарные «науки», которые Фуко пишет в кавычках. Благодаря смещению внимания с тела на душу, началось развитие психиатрии, психологии, педагогики, криминологии. Наше общество построено на постоянных наблюдениях за человеком. Мы постоянно наблюдаем сами за собой, уже не замечая этого, опираясь на предписания СМИ, рекламы, различных специалистов по душам. «…заключенный всегда должен иметь перед глазами длинную тень центральной башни, откуда за ним наблюдают. Недоступной для проверки: заключенный никогда не должен знать, наблюдают ли за ним в данный; конкретный момент, но должен быть уверен, что такое наблюдение всегда возможно».
показанатрансформация уголовного и уголовного-исполнительного законодательства,
Общество получило возможность выносить приговор не преступлению, а «душе» правонарушителей. Фуко резюмировал эту позицию в жесткой афористичной форме — «душа — тюрьма для тела».
Внешне в «Надзирать и наказывать» показанатрансформация уголовного и уголовного-исполнительного законодательства, а глубинный план — изменение во власти наказывать, которая больше не явлетсяпривелегией одного конкретного человекв. Фуко пишет: «…на смену палачу, этому прямому анатому страдания, приходит целая армия специалистов: надзиратели, врачи, тюремные священники, психиатры, психологи, воспитатели». Теперь люди от рождения до смерти вписаны в систему мер воспитания и дисциплины, в каждом из многочисленного учрежденияна протяжении всей жизни нас сортируют, описывают, сравнивают с некой нормой. Тех, кто не подходит, отбраковываются, а там снова с помощью дисциплины и дрессуры проходит процесс перевоспитания, но уже не тела, как было в Средние века, а души. Важную роль во всем этом действе играют гуманитарные «науки», которые Фуко пишет в кавычках. Благодаря смещению внимания с тела на душу, началось развитие психиатрии, психологии, педагогики, криминологии. Наше общество построено на постоянных наблюдениях за человеком. Мы постоянно наблюдаем сами за собой, уже не замечая этого, опираясь на предписания СМИ, рекламы, различных специалистов по душам. «…заключенный всегда должен иметь перед глазами длинную тень центральной башни, откуда за ним наблюдают. Недоступной для проверки: заключенный никогда не должен знать, наблюдают ли за ним в данный; конкретный момент, но должен быть уверен, что такое наблюдение всегда возможно»
Общество получило возможность выносить приговор не преступлению, а «душе» правонарушителей. Фуко резюмировал эту позицию в жесткой афористичной форме — «душа — тюрьма для тела». Структура судопроизводства и вынесения приговоров пополнилась целым набором суждений разного типа о преступных индивидах: оценочные, диагностические, прогностические и нормативные. Фуко подчеркнул, что возросшая мягкость наказаний дала эффект смещения точки его
телесного восприятия, то система наказаний перешла на иную ступень развития. Реформаторам уголовной системы было очевидно, что большее значение следует придавать не только сглаживанию преступления, а предотвращению его возможного повторения. Органы государственной власти пришли к цели осуществлять контроль последствий криминальных актов. Нужно было найти способ перехода к менее жестоким
Причиной этого были зрелищные физиологические мучения, которые нередко могли вызвать у зрителей противоположный эффект –люди, ошеломленные жестокостью наказания, вставали на сторону преступников, что могло вызвать и общественный беспорядок
До 18 века основным способом наказания было использование физического начала — человеческого тела. Палачи изощрялись в жестоких пытках, нанесении увечий и травм, а шокирующие публичные казни становились публичными представлениями целью которых было преподать урок и предостерегать общество от склонностей к криминальному поведению и преступлениям. Кроме того, сам масштаб страданий для преступного элемента имел своей целью показать, насколько безгранична власть государства над гражданами. Любой человек должен был понять, что государство способно жестко покарать тех, кто идет против его законов и правил, а наглядное проявление государственной силы должна была укрепить эти понятия
характера на тело преступника. Причинение боли и страданий телу стало дополнительным, если не основным видом кары для преступивших закон. В те далекие времена, когда ценность человеческой жизни не представляла большого значения, особенно если это была жизнь простолюдина, крестьянина или раба, отношения между наказующим государством и преступниками были не рыночными, то есть власть не рассматривала их физическое воплощение, как полезный элемент. Поэтому стремление добиться справедливости с точки зрения действующих законов тех лет и проявление власти государства над телом наказуемого сходились в прямом и переносном смысле.
Фуко шаг за шагом показывает, как в общемировой глобальной системе произошел переход от принципа лишения жизни к лишению свободы, а тотальный контроль за преступниками, нормы строгой дисциплины и морали преобразили суть наказаний из телесных в духовные