Избыточное администрирование при социализме не является необходимым изъяном само по себе, его нужно понимать как временное решение более глубокой проблемы — отсутствия собственных технологий и практик управления.
скорее нужно говорить о сущностном изъяне самой социалистической доктрины: прекраснодушная химера не выдерживает проверку реальностью и оборачивается анахроничным угнетением, усиленным современными техническими средствами.
Реальный социализм слишком занят вопросом о своем соответствии текстам основоположников, чтобы озаботиться наконец собственной управленческой рациональностью, и потому вынужден обращаться к заимствованным, внешним формам последней.
По Фуко, социализм использует уже существующие типы правительности. Он может подключаться и к «полицейскому» типу с его «гиперадминистративным государством», и к либеральному, функционируя в качестве его противовеса и «корректива»
Как несложно заметить, ситуация 20‑х годов XX века — это полная инверсия ситуации века XV: если в раннемодерный период история объявляет «чрезвычайное положение» естественному и позитивному законам, то в буржуазную эпоху, наоборот, оно уже объявляется законам самой истории.
Магун объясняет эти странные на первый взгляд метаморфозы понятий их внутренне диалектической природой. Каждое из них, фиксируя поначалу только одну сторону явления, остается абстрактным. Но как только более глубокий анализ, не удовлетворяясь повторением знакомого, выявляет другие его стороны, понятие начинает, если воспользоваться выражением Гегеля, рефлектировать в себя, обнаруживая свою куда более сложную, чем казалось ранее, сущность.
Так, «революция» из циклического обращения небесных тел превратилась в необратимое событие новой политической начинательности (если уместно здесь воспользоваться термином Ханны Арендт). «Репрезентация» из обозначения «присутствия» (приставка ре-, как поясняет Магун, указывает здесь не на повторение, а на усиление) трансформируется в обозначение присутствия-в-отсутствии, то есть присутствия, опосредованного представителем. Наконец, и сама «демократия» претерпевает радикальные семантические изменения: будучи в Античности одной из форм правления (наряду с монархией и аристократией), причем формой скорее опасной, чреватой анархическими эксцессами, она вдруг становится именем универсального политического идеала, заодно апроприируя выборы как исконно присущую ей и только ей процедуру.
практически все ключевые западные политические понятия в эпоху Нового времени изменили свое значение, — вернее, не просто изменили, а поменяли на противоположное
объявляет истории чрезвычайное положение, тормозя, замедляя ее поступательное движение, обрекающее господствующий до поры до времени класс на гибель. Речь буквально идет о «внешнем вмешательстве», в ответ на которое пролетариат устанавливает свою диктатуру, призванную устранить «механическое препятствие» на своем пути:
заметить, что сам Лукач именно в этой статье выбирает второй вариант — путь долгого демократического воспитания масс, но для него любой выбор между двумя возможными решениями — это вопрос веры