Столицу тетушка разлюбила, полагая, что в Санкт-Петербурге и воздух стал грязен, и публика столь же засалена как обликом, так и помыслами: «Невозможно жить стало от этих переселенцев с окраин империи. Понаехали как к себе домой. Ни манер, ни воспитания. Нет, приличное общество теперь живет за городом».
