Конечно, такие рассказы имели не только воспитательное и обучающее значение — они воздействовали на слушателей эмоционально, поддерживая и нагнетая в них особое настроение, создавая неповторимую (веселую и одновременно жуткую) праздничную атмосферу
В конце концов это привело к созданию устойчивых изобразительных антропоморфных образов: Старого года — в виде старика и Нового — в виде младенца или мальчика.
связанными с воспоминаниями о прошлом и с надеждами на будущее. Подобные новогодние медитации встречаются порою уже в журналах конца XVIII — начала XIX века. В последующие годы их число значительно возрастает.
рассуждения о быстротечности и неделимости времени, с одной стороны, и субъективном чувстве раскалывания времени в момент перехода от старого года к новому — с другой.
в ряде периодических изданий этого времени встречаются и «новогодние» тексты, обладающие своей спецификой: они печатаются в то же самое время, что и «святочные»
маска и маскарадный костюм не утрачивали окончательно своего магического смысла и продолжали в ощущениях участников маскарада быть связанными со столь важными для народных святок темами судьбы, будущего, потустороннего мира и пр.
Светская интрига в этих произведениях представляется как видоизменение святочного поведения, а общение с маской — как игра с судьбой, причем угадывание маски приравнивается к угадыванию судьбы [437].
