Задача личности — осознать задачу своего рода, а через неё и собственную задачу, которая неотделима от родовой. Тот, кто понял эту задачу, кто пророс из рода, способен обрести единство и с народом, и с Отечеством, и с человечеством, и с небом. Так выстраивается духовная вертикаль рода. Вот почему настолько страшно отпадение от него, настолько страшно отречение от родовой задачи: рушится целый космос, искривляется небесная вертикаль, родовое древо уподобляется бесплодной смоковнице.
3 Ұнайды
умиротворяет и целое общество, и всю природу…»
— Павла Александровича отправили на Соловки из-за нашего приезда? — с болью спрашивала она потом у тех, кто был с ним в заключении на Дальнем Востоке.
Сохранилась объяснительная записка отца Павла к допросу, где он воспринимает своё задержание и заключение как ошибку, уверяя, что никогда не вёл антисоветской пропаганды, не имел связи с эмигрантами, а напротив, трудился на благо Отечества как физик, был постоянно занят: «Совершенно сознательно я встал на путь дисциплины мысли и подчинил свои интересы и влечения не своему хотению, а ближайшим практическим нуждам государства, и знаю, что в этом отношении делал нечто полезное». И здесь нет никакого стремления оправдаться, оградить себя от опасности. Всё изложенное — биографические факты, тем более что в той же записке отец Павел прямо говорит, что у него есть свои философские взгляды, не совпадающие с нынешней идеологией, «чуждые всем или почти всем».
8 июня Особое совещание при Коллегии ОГПУ постановило освободить Флоренского из-под стражи и лишить его права проживания в шести городах страны — в Москве, Ленинграде, Харькове, Киеве, Одессе, Ростове-на-Дону — сроком на три года: так называемая, «высылка минус шесть». 13 июня Флоренский дал подписку выехать в Нижний Новгород и через месяц, получив приговор на руки, отправился к месту высылки.
«Первые три дня ночевал в канаве», — вспоминал он начало своего нижегородского периода. После удалось найти съёмное жильё — полуподвальную комнату «ниже земли». Постоянно, покрывшись нарывами, болели ноги.
И все в лабораторию Флоренского: студенты-рационализаторы, ниспровергатели Фарадея, изобретатели вечного двигателя.
Параллельно к освобождению Флоренского приложил усилия Григорий Рачинский — весьма авторитетный в ту пору литератор и председатель Московского религиозно-философского общества памяти В.
Так, например, какие закономерности ни выводи из хода истории, масштабная историческая личность всегда может нарушить эти закономерности: «прерывность всегда обнаруживается там, где проявляется самостоятельная индивидуальность». В аритмологии важны не только причинно-следственные связи, но и цели. Важны не только вопросы «что?» и «почему?», но и вопрос «ради чего?»
ольшой патриот Отечества, Бугаев всегда был верен принципу: «жить — Богу служить»
даст решительную отповедь Толстому и его учению: Толстой «…создал схему, безблагодатной, мнимой церковности, затем разбил её, — что далось ему, конечно, без труда, — и, довольный победою над химерой, порожденной его, насквозь рационалистическим, самоутверждающимся рассудком, ушёл с благодатной, хотя бы и загрязнённой, почвы в пустыню “хороших” слов, с которыми и сам-то справиться не может, а других ими смущает. Ведь церковность так прекрасна, что причастный к ней даже эстетически, непосредственным вкусом не может вынести нестерпимого запаха затей вроде Толстовской».