Оглавление

2. 1. 1
   2. 2
   3. 3
   4. 4
   5. 5
   6. 6
   7. 7
   8. 8
   9. 9
   10. 10
   11. 11
   12. 12
   13. 13
   14. 14
   15. 15
   16. 16
   17. 17
   18. 18

Золотое руно

повесть

1

Перед этой женщиной майор чувствовал себя неуютно. Здесь, в штабном бункере, она выглядела совершенно неуместной. Наверное, так чувствует себя хозяйка, когда на её идеальную кухню забегает какое-то грязное животное. Майору казалось, что сами стены стараются вытолкнуть женщину наружу как занозу. Он боялся, что они сомкнутся, смяв заодно и его самого.

Такого ощущения не возникало, когда он разговаривал с Кирой снаружи. На фоне унылого пейзажа они смотрелись куда более естественно. Именно там дикарка назвала ему своё настоящее имя и на какое-то мгновение их общение стало походить на обычную беседу. Наверное, именно так мужчины и женщины общались до катастрофы. Вот, мол, Кира и Алексей просто обсуждают погоду и последние новости.

«Не стоило приводить её сюда», — с досадой думал майор, но другого выхода у него всё равно не было — любопытные уши ему совершенно ни к чему.

Женщина же перед военным держалась абсолютно спокойно. Она уверенно, не дожидаясь приглашения, уселась на стул, и даже выпустила свою кошку из рюкзака. Та вскарабкалась на плечо хозяйке и, не мигая, уставилась на мужчину. Его это начинало бесить. На этой отдалённой базе Альянса он был «первым после бога» и привык к определённым традициям при общении. Женщин тут почти не бывало, а тут ещё и одна из Диких. Обычно они и в зоне видимости-то не появлялись, а тут прямо в центре базы.

В такой ситуации майор уже который раз был вынужден напоминать себе зачем это всё надо. «В конце концов, она обычная баба, только потёртая какая-то», — убеждал он себя, украдкой рассматривая длинные седые волосы собеседницы, грубую кожу и шрамы на руках.

Разговор всё никак не начинался, что уже выглядело слишком глупо. Майор сделал первый шаг:

— Зачем это тебе?

— Я слабая женщина. Одна не справлюсь. Тяжело.

«Она издевается что ли?», — майор посмотрел женщине прямо в глаза. Та не отвела взгляда. Он ничуть не потускнел, несмотря на возраст, но прочесть по нему что-то было трудно. Почему-то он напомнил майору взгляд его дочери-подростка — дерзкий, но не по какой-то причине, а просто «потому что».

— Что ты получишь с этого? Просто хочешь помочь?

— Мне нужно Золотое руно. Одной не достать. Вам тоже нужно.

Кира говорила правильно, но медленно, словно вспоминая слова или экономя силы. Впрочем, всё остальное она также делала чётко, скупо взвешивая каждое усилие. В этом она напоминала свою кошку, которая вела себя точно также

— А чего ты своих не попросила о помощи?

— У меня больше нет своих.

— Выгнали? — не удержался Алексей.

Майору показалось, что Кира еле заметно усмехнулась уголками рта.

— Никто не может выгнать мать племени.

— А что случилось?

— Ничего. Если мать больше не нужна, она сама уходит, чтобы не мешать.

— А Руно тебе зачем?

— Будет новое племя.

— Это как?

— Если есть Руно, то будет и племя, — для Киры это было слишком очевидно, чтобы объяснять. А вот майор решил не отступать, ведь от его решения зависит безопасность всей базы:

— Но оно же людей не рожает?

— Кто-то сам придёт. Кого-то я буду лечить. Сначала вас, потом других. Руно возвращает даже обращённых.

— Никогда о таком не слышал.

— Поэтому мы с тобой и разговариваем, — теперь майор был точно уверен, что женщина улыбнулась. Какая-то искра пробежала по её обветренному лицу, блеснув чуть более явно в глазах. В этот момент майор понял, почему солдатня представила ему Киру как Дикую милфу. Грубое прозвище, конечно, но что-то в нём есть. В этой женщине явно сохранилась какая-то древняя сексуальная энергия.

Алексей поёжился, отгоняя от себя пошлые мысли и постарался сосредоточиться на деле. Тем временем кошка Киры спрыгнула с хозяйки и начала исследовать помещение.

— Не надо здесь… — начал было майор, но кошка тут же сама вернулась на плечо хозяйки. Кира при этом не пошевелилась и не издала ни звука. Этот зверь понимает речь? Теперь женщина и кошка пристально рассматривали майора взглядом, в котором смутно читались то ли неприязнь, то ли удивление.

— А где гарантии, что сработает? — чтобы сбить неловкость, мужчина перешёл в атаку.

— Нет никаких гарантий. У меня никогда не было Золотого руна.

— Откуда знаешь?

— Люди говорят.

— А если врут?

— Наверное, врут. Надо проверить, — опять та же улыбка, но теперь она Алексею не понравилась. У него снова возникло нехорошее ощущение, что над ним издеваются.

— Я не могу дать тебе людей на таких условиях.

— У вас нет выбора. У меня тоже. Сколько у тебя мертвецов? Но мы пока живы — должны что-то делать.

— У меня есть своё командование. Оно лучше знает, что делать.

— Я слышала, что их план — карантин. Ждать пока не умрут все, кто должны. Что вам терять?

«Откуда она столько знает?! Болтунов на внешних постах периметра надо бы наказать!», — майор хотел разозлиться, но не получилось — смысла не было. Кира была права — когда из пустошей пришла какая-то очередная неведомая зараза, центр прислал вертушку, взял анализы и вот уже вторую неделю никаких инструкций, кроме «Ждите!». За это время две трети бойцов вышло из строя и большая часть периметра была без охраны. Если бы сейчас их атаковали кочевники, то нападение заметили бы лишь у штаба.

Алексей измерил шагами пространство перед столом, чтобы потянуть время. Это единственное, что он мог сделать в данной ситуации. Чем возразить? Да, слова Киры звучат дико. Никто и никогда не слышал о таком артефакте как Золотое руно. Но пустоши вообще постоянно подкидывают людям какие-то сюрпризы — никто раньше не болел стеклянной чумой. Эта зараза медленно, но неотвратимо пожирала его людей одного за другим. От первых признаков до смерти часто проходило несколько недель.

Сначала больных пытались изолировать, здоровые постоянно носили защитные костюмы, но это не помогало. Сейчас, спустя два месяца, симптомы были уже у всех. Сначала маленькие пятнышки по всему телу, словно на кожу накапали расплавленным пластиком. Потом ломота в костях и тремор, как при болезни Паркинсона. Затем галлюцинации, жар и потеря сознания.

Когда человек находился уже при смерти, его тело полностью покрывалось какой-то твёрдой коркой, напоминающей стекло — отсюда и название болезни.

Майор заболел почти самым последним — первые пятна появились у него лишь два дня назад. Что теперь делать? Придёт ли помощь с большой земли? А если нет, то надо просто ждать смерти или всё-таки довериться этой странной женщине? Кто она на самом деле?

Обычно у Альянса с Дикими было меньше всего хлопот. Среди всех людских сообществ они были самые малочисленные, слабые и загадочные. Здесь, на дальней базе, никто ни разу не видел никого из них. Как именно дикари выживали в мире после апокалипсиса, никто точно не знал. Их небольшие племена держались подальше от периметра, не лезли в поселения, не просили помощи, не воевали и почти не торговали. Не то, чтобы они как-то не любили чужаков — просто им не было до них никакого дела, а жили Дикие в таких местах, что к ним забредали лишь отдельные сталкеры. Вот эти-то бродяги и сочиняли про дикарей львиную долю всех баек. Алексей верил в них мало, но вот перед ним женщина, которая, на первый взгляд, не слишком похожа на одичавшее существо. Её одежда, хоть и самодельная, но сидит ладно на стройной фигуре. Оружие, правда, несерьёзное — копьё и нож. Также никакой брони или противогаза — лишь шейный платок, который защищает от пыли. Так в пустоши не ходят даже самые бедовые сталкеры. С другой стороны — на кочевника она тоже не похожа. Кошка у неё странная…. Да и какой смысл кочевникам выманивать кого-то за стены? Им не нужны жизни солдат Альянса — только ресурсы. А на этой маленькой базе их почти нет.

Майор вернулся мыслями к разговору и снова внимательно посмотрел на Киру. Та терпеливо ждала ответа, о чём-то беззвучно общаясь со своим зверем.

— И сколько человек тебе нужно? — спросил Алексей.

— Все, — быстро ответила женщина. Потом, заметив изумление майора, добавила:

— Все, кто ещё может ходить.

2

После катастрофы солнце вообще редко показывалось среди туч. Вот и сейчас оно с трудом пробивалось сквозь них. Лучи светила приобретали от этого оранжевый оттенок, который раньше считался весьма стильным. Так модные режиссёры любили окрашивать изображение в своих фильмах.

Наверное, им бы понравилась сцена, которая разворачивалась сейчас на вертолётной площадке. Действительно, всё было как по учебникам — центральный персонаж чуть возвышается над всеми, слева композицию дополняет второстепенный, а на переднем плане массовка уравновешивает всю композицию.

Майор, как и следует по уставу, коротко обрисовал подчинённым обстановку, в которую они попали, а потом рассказал о плане с Золотом руном. Далее устав прекратил своё действие, потому что ситуация вышла за его рамки. На этой отдалённой базе и так были весьма вольные порядки, но с началом эпидемии строгая военная дисциплина окончательно отошла в область воспоминаний. Все знали о карантине и понимали, что присутствие посторонних на базе недопустимо. А раз так — значит, происходит нечто за гранью. Именно поэтому майор был вынужден считаться с мнением своих солдат.

Два десятка бойцов восприняли информацию без энтузиазма. Они молча выслушали Алексея, но его призыв отправить добровольцев с Кирой тоже повис в тишине.

Особенно всем не понравилось, что идти за артефактом надо было в Пугающую долину. Это было не так уж далеко, но если бы кто-то захотел придумать самое неудобное место для похода, то не смог бы выдумать лучше. Самое скверное в долине было то, что никто в Альянсе точно не знал, что там. Над местностью постоянно висел туман, а приборы никогда не могли нащупать рельеф, словно он всё время менялся. Для техники местность была непроходима, а пешую разведку сделать всё было недосуг — других забот хватало. Конечно, были старые карты. Судя по ним, там нет ничего особо интересного или опасного, кроме леса. Но с пустошью в этом никогда нельзя быть уверенным.

— Так сколько именно людей нужно? — наконец переспросил кто-то из толпы.

Майор замялся и посмотрел на женщину, словно передавая ей слово. Та повторила то, что уже сказала:

— Все, кто может ходить.

Глухой гул прошёлся по бойцам и Алексей попытался предупредить его разрастание:

— Понятно, что все не пойдут. Мы не можем бросить базу. Нужно несколько добровольцев.

Ропот не унимался и тут снова вступила Кира:

— Ваша база уже мертва. Все живые должны идти со мной.

Бойцы опешили от её уверенного тона, но через пару секунд здоровенный пулемётчик принял вызов:

— С хера бы? Мы тебя не знаем. Только мы за стены и нас тут же перебьют твои приятели.

— Зачем мне это? — кажется, что в тоне Киры прозвучало искреннее удивление. — Наоборот, я спасу вам жизнь.

— Может, вам база нужна? Мы уйдём, а вы доходяг перебьёте. В прошлом году на юге так же было. Кочевники сначала весь отряд в ловушку заманили, а потом штурмом заставу взяли, — пулемётчик торжествующе оглядел товарищей, как бы требуя похвалы за свою смекалку.

— Я не кочевник, — Кира каким-то образом ловко и быстро скинула с себя одежду выше пояса, демонстрируя, что у неё нет боевых татуировок, которые обязательны для всех воинов пустоши.

От неожиданности солдаты даже не смогли придумать, как реагировать. Кто-то подавился смешком, кто-то просто уронил челюсть и выкатил глаза. Лишь спустя время самый молодой боец догадался отвести взгляд.

Алексей автоматически успел про себя отметить отсутствие линии загара на теле женщины, словно у африканцев. Оно было равномерно коричневым. Лишь соски, да пара свежих шрамов чуть отдавали розовым. На потемневшей от времени бронзе странно выглядели небольшие упругие груди. Они словно недавно были вылеплены каким-то пластическим хирургом.

«Интересно, сколько ей лет?», — успел подумать Алексей, но вспомнил, что он всё ещё командир:

— Ну, хватит тут шоу устраивать. Оденься.

Кира, ничуть не смущаясь, продолжила:

— Других доказательств нет. Только слова. Если есть им вера — идём. Нет — можете умирать.

Кира оделась и села на бочку из под топлива, ожидая решения. Алексею была неприятна эта сцена. Он чувствовал, что всё идёт как-то неправильно, но не понимал точно, в чём дело. С одной стороны, он не доверял Кире, с другой — не мог оставаться пассивным. Ощущение, что его загнали в угол, раздражало как укус комара в промежность. Если расчёсывать — не помогало, но и не чесать нельзя.

Бойцы продолжали спорить, но уже между собой:

— Говорят, такая же зараза была уже. Вакцину обещали…

— А чего тут сидеть подыхать?

— От этих чёрномазых добра не жди.

— Надо воздух запросить. Пусть зачистят сначала.

— Мне всё рано. Я как все.

Настроение людей было явно скверным. Обычно на далёких передовых заставах выход в рейды или разведку не практиковался. Этим занимались особые группы из центра, да и то, основную массу чёрной работы обычно делали сталкеры или мутанты из пригородов. А тут и ходить-то было некуда и незачем — местность вокруг дикая и пустая. Зачем рисковать просто так? К тому же ни техники, ни вооружения для таких операций тут не было. Поэтому по пальцам можно было пересчитать тех из местных бойцов, у кого был опыт выхода за периметр. Энтузиазма они не проявляли.

Любому начальнику неприятно видеть, как его подчинённые перехватывают инициативу. Теперь их мнение главное.

«Чёрт бы побрал эту бабу», майор уже жалел, что вообще пустил Киру внутрь. Несмотря на болезнь, до её прихода всё было просто и очевидно — сиди и жди помощи от командования. В конце концов, умереть он не боялся — все когда-то умирают, а солдаты даже раньше остальных. Но теперь у него появился выбор, а раз так, то и ответственность за него исключительно на нём. На ком же ещё? Тут уставом и инструкцией не прикроешься, а верного варианта нет.

— Так есть добровольцы? — майор решил, что демократии на сегодня достаточно.

Бойцы замялись. Наконец бывший спецназовец по прозвищу «Палач» вышел вперёд:

— Я пойду с дикой. Надоело тут с вами, дебилами, жопу мариновать. Что там сдохнуть, что здесь — без разницы.

Алексей тоскливо вздохнул про себя. Его не обманули плохие предчувствия — Палача, хоть и уважали в отряде, но не любили и побаивались. Его дурная слава была подкреплена официально записью в личном деле и разжалованием из капитанов в сержанты. А ведь когда-то он служил в лучшем подразделении и ходил в дальние рейды. Именно там, по слухам, он и заработал своё мрачное прозвище. За что точно его наказали, было неизвестно, но ходили слухи, что как-то из рейда он вернулся без значительной части своего отряда. И если теперь он вызвался добровольцем, то вряд ли кто-то ещё с ним пойдёт.

И точно! Палач, сделав шаг вперёд, смотрел прямо на майора, делая вид, что ему наплевать на пустоту вокруг себя. Остальные бойцы оглядывались, будто старались рассмотреть в надоевшей обстановке что-то новое. Теперь это занятие интересовало их больше, чем предложение майора.

Глядя на происходящее, Кира не проявляла эмоций и равнодушно ждала финала. Она явно считала, что сделала всё, что было в её силах. «Интересно, куда делась её кошка», совершенно не к месту подумал Алексей. Он начал искать взглядом зверя и вскоре обнаружил его на крыше столовой. «Наглая животина. Наверняка, моим бы понравилась», — майор словно сделал шаг с высокой скалы. Мысль, что теперь нет пути назад, оглушила и одновременно сделала весь мир ярче и проще:

— Я сам поведу группу в Пугающую долину. За меня остаётся капитан Громов. Ещё раз спрошу, кто хочет. Если никто, то я добровольцев сам назначу.

После минутного замешательства из строя вышел самый молодой боец по прозвищу «Малой» и пулемётчик, подозревавший засаду.

— Посмотрим ещё, кто кого, — мрачно буркнул он, бросая тяжёлые взгляды на женщину.

Майор вопросительно посмотрел на Киру, готовясь вызвать ещё солдат.

— Хорошо. Пусть будет так, — неожиданно согласилась она. Было отлично слышно, как людская масса облегчённо вздохнула.

«А нахера тогда тебе нужны были все?», — раздражённо, но про себя вспылил майор. Но сейчас в таких вопросах уже не было смысла — решение принято и надо действовать.

— Выдвигаемся завтра с утра, — Алексей был рад, что ситуация наконец-то обрела чёткую однозначную форму. Теперь он точно знал, что делать дальше.

3

Помятый жизнью бронетранспортёр бойко ехал по ухабам. Мощный двигатель позволял ему уверенно преодолевать препятствия, но при этом стальная коробка кузова страшно скрипела и трещала по сварным швам. Водитель торопился поскорей высадить группу и вернуться на базу. Однако машина, собранная из разных частей своих погибших собратьев, была явно не готова к такой гонке. Но другого исправного транспорта на заставе всё равно не было. Так-то, по-хорошему, в одиночку за ворота вообще нельзя выезжать — должно быть минимум две машины.

Алексей в очередной раз задумывался, правильно ли он поступил, решившись на авантюру? А потом он в очередной раз гнал от себя сомнения — всё равно отступать уже поздно. Это победителей не судят, а на неудачников списывают всё, что только можно. Майор уже столько инструкций нарушил, что единственный вариант, при котором его не разжалуют в штрафники — достать загадочное Золотое руно. Чем чёрт не шутит — вдруг это что-то стоящее? Всякое бывает…

Ну, или можно избежать наказания, померев где-то далеко в пустоши — тоже неплохой вариант в их обстоятельствах.

Нехорошие мысли всё равно лезли майору в голову, но теперь уже с другой стороны. Интересно, решился бы он пойти в Пугающую долину, если бы не заболел? Скорее всего — нет. Ведь Алексей Панкратов всю жизнь считал себя хорошим солдатом. Он честно «тянул лямку» — соблюдал субординацию и старался выполнять свои служебные обязанности, пусть и не прыгая выше головы, но, по крайней мере, не хуже других. Так что в иной ситуации он бы ни за что не нарушил приказа и не доверился словам дикарки. Слишком уж много в них подозрительных нестыковок.

Как ни странно, но его несколько успокаивало присутствие в команде сержанта Романа, которого за глаза называли Палачом. Несмотря на его дурную славу, майор чувствовал какую-то силу, исходящую от этого странного бойца. Все в отряде воспринимали его по-разному. Кто-то реально боялся, а кто-то считал балаболом, любящим травить байки. У Палача всё зависело от настроения — то сидит молча мрачнее тучи, то начинает учить молодых уму-разуму.

Майор сам мало общался с Романом, а мнение о нём составил по чужим словам. Наверное, оно так и верней будет — ведь служащие с ним бок о бок знают его лучше, чем начальство. И, если не обращать внимания на слухи, то реальных претензий к Палачу не было.

Как бы там ни было, но в трясущемся кузове бронемашины сержант чувствовал себя уверенней всех. Ремней безопасности тут не предусматривалось, но он как-то очень хитро и плотно упаковал себя в углу с помощью своих длинных ног, каски и рюкзака. Теперь любые толчки и удары лишь покачивали Палача и, кажется, даже убаюкивали.

Пулемётчик Бык и стрелок Малой, глядя на сержанта, тоже пытались приспособиться. Но у них это получалось хуже. Их нет-нет да и сорвёт с сиденья. Молодой боец сначала хорохорился и пытался шутить при самых сильных прыжках, но теперь он устал и лишь морщился при ударах. Из всех людей в команде он болел дольше всех и чувствовал себя неважно даже в спокойной обстановке. Лицо Малого уже приобрело какой-то неживой пластмассовый вид. Майор надеялся, что он протянет хотя бы несколько дней и свалится с ног уже после того, как отряд вернётся назад.

А вот Бык при тряске держался стойко, рассчитывая на свои сильные руки, которыми он всегда успевал ухватиться за что-то и удержать себя от падения.

Но хуже всех в железном коробе приходилось Кире со своей кошкой. Их явно тошнило от качки. Женщина вцепилась обеими руками в поручни, стараясь, чтобы её меньше трясло. Однако при каждом толчке она всё равно билась частями тела о какой-нибудь выступ. Учитывая, что у неё нет никакой защиты — это, должно быть, было больно.

Конечно, при подготовке к операции, Алексей предложил Кире оружие и амуницию, но она ничего не взяла — даже наколенники. От провианта или медикаментов она тоже отказалась. Майор не стал расспрашивать, в чём тут дело. Это же она их ведёт, а не они её — проводнику лучше знать, что надо делать!

Кошка, как и хозяйка, изо всех сил держалась когтями за всё, что только можно. Зверь прижал уши к голове и распластался по поверхности как блин по сковороде.

Пулемётчику же доставляло удовольствие зрелище мучений Киры. Он часто бросал на неё насмешливый взгляд и демонстративно бравировал своим отличным настроением и самочувствием. Майор хотел было одёрнуть его, но потом передумал. В конце концов, надо было немного сбить спесь с дикарки. Его сильно покоробило, что та не стала вдаваться в подробности их похода. Она описала маршрут лишь в самых общих чертах, а на все вопросы отвечала неопределённо. Не доверяет? Или сама не знает? «Как действует Золотое руно? — Увидим», «А как мы найдём его в тумане? –Это просто. Главное дойти», «Оно тяжёлое? –Донесём», — и всё в таком же духе. Ну, какой нормальный командир с таким проводником связался бы в обычной ситуации!? Но в обычной ситуации твой отряд не гнил бы заживо в этой дыре. Будешь тут хвататься за соломинку, потеряв за месяц без всяких боёв больше половины бойцов!

Наконец-то броневик выехал на старый автобан. Дорога кое-где уже заросла и частично разрушилась. Тут и там встречались ржавые останки брошенных машин. Но на широком полотне довоенной магистрали всё ещё было достаточно места для свободного проезда. Машину перестало так сильно трясти, и она разо