– Они дети, – отозвался Беркин. – Вспоминаются слова Иисуса: «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю»[75].
– Но они не кроткие, – возразила Урсула.
– Кроткие. Не могу объяснить, но это так.
Они подождали трамвая. Урсула села наверху и смотрела оттуда на город. Сумерки понемногу заполняли пустоты между жмущимися друг к другу домами.
– И они наследуют землю? – спросила она.
– Да – они.
– А нам тогда что делать? – настаивала Урсула. – Мы не похожи на них, правда? Ведь мы не кроткие?
– Нет, не кроткие. Будем ютиться в оставленных щелочках.
– Ужас какой! – воскликнула Урсула. – Не хочу я ютиться в щелях.
– Не волнуйся зря, – успокоил ее Беркин. – Они дети человеческие, им по душе рынки и уличные перекрестки. Будет много свободного места.
– Весь мир, – сказала она.
– Ну, не весь… но некоторые места найдутся.
