А теперь попробуем оценить сделанное Периклом. Размышляя над этим, нельзя не вспомнить его так называемую Надгробную речь. В ней оратор дает, пожалуй, исчерпывающую характеристику Афинского полиса. Напомним некоторые ее пассажи. Выше мы уже цитировали те ее положения, где существующий в Афинах строй именуется демократическим (Thuc. II. 37. 1). Продолжим эту цитату: «По отношению к частным интересам законы наши предоставляют равноправие для всех; что же касается политического значения, то у нас в государственной жизни каждый им пользуется предпочтительно перед другим не в силу того, что его поддерживает та или иная политическая партия, но в зависимости от его доблести, стяжающей ему добрую славу в том или другом деле; равным образом, скромность звания не служит бедняку препятствием к деятельности, если только он может оказать какую-либо услугу государству» (Thuc. II. 37. 1). А далее Перикл говорит о политической свободе и свободе от всяческого принуждения (Thuc. II. 37. 2–3) [286].
Такую оценку дает политическому строю Афин сам Перикл (в изложении Фукидида)
1 Ұнайды1 түсініктеме
Кроме того, мог получить огласку, как полагает П. Грин, план Фемистокла по уничтожению союзного флота, что превратило бы Афины в безусловного лидера (Green P. Op. cit. P. 114, n. 203).
1 Ұнайды
Строительство городских стен и укрепление Пирея было лишь частью планов Фемистокла. Античные авторы рассказывают о его стремлении усилить афинский флот. Об этом говорит Плутарх в биографии Фемистокла. «Фемистокл задумал еще более далеко идущий план, касавшийся могущества афинян на море. Когда эллинский флот после отступления Ксеркса вошел в Пагасскую гавань и зимовал там, Фемистокл в одной своей речи перед народным собранием сказал, что у него есть план, полезный и спасительный для афинян, но что нельзя говорить о нем при всех. Афиняне предложили ему сообщить этот план одному Аристиду и, если тот одобрит его, привести его в исполнение. Фемистокл сообщил Аристиду, что он задумал поджечь эллинский флот на его стоянке. Аристид заявил в народном собрании, что нет ничего полезнее, но в то же время бесчестнее того, что задумал Фемистокл. Тогда афиняне приказали Фемистоклу оставить это намерение» (Plut. Them. 20). Эту историю передает и Диодор (Diod. XI. 42. 1–5). В его повествовании ей предшествует приводившийся выше рассказ о грандиозных планах Фемистокла по укреплению могущества Афин.
1 Ұнайды
К середине V в. до н.э. Афинский морской союз превращается в Афинскую архэ, т.е. империю, которая становится материальной основой для существующей афинской демократии [282].
Больше оснований говорить о проведении Афинами империалистической политики накануне и во время Пелопоннесской войны. Сам Перикл в одной из своих речей, произнесенных им в начальный период войны, разъясняет афинянам, что их власть уже имеет вид тирании, обладание которой, возможно, несправедливо, но отказаться от нее было бы опасно (Thuc. II. 63. 2).
В этом, впрочем, Плутарх расходится с Фукидидом, который замечает, что Перикл «приобрел влияние не какими-либо неблаговидными средствами, он никогда не говорил в угоду массе, но мог, опираясь на свой престиж, даже кое в чем с гневом возражать ей» (Thuc. II. 8, пер. Ф. Мищенко).
Как бы то ни было, именно в это время Перикл выступает с развернутой социальной программой, о которой мы говорили выше в подразделе 4.3. Она включала выведение клерухий, введение оплаты судьям, закон о гражданстве, а главное — грандиозную строительную программу.
Поэтому Перикл становится простатом демоса (Arist. Ath. Pol. 28. 3). Превращение в простата сопровождалось, надо думать, принятием на себя определенных обязательств. Как когда-то Клисфен привлек «на свою сторону народ, обещая предоставить народной массе политические права» (Arist. Ath. Pol. 20. 1), так и Перикл должен был выступить с некой программой или заявить о ее существовании. Так поступали до него, так будут поступать и его преемники. Об этом мы узнаем от Фукидида. «...Каждый из них, — говорит историк о преемниках Перикла, — стремясь стать первым, угождал народу и предоставлял ему управление государством (ἐτράποντο καθ' ἡδονὰς τῷ δήμῳ καὶ τὰ πράγματα ἐνδιδόναι)» (Thuc. II. 65. 11) [280].
Прав, на наш взгляд, Р. Сили, который обращает внимание на достаточно тесную связь Перикла с Кимоном [279].
Первоначально многое связывало его с Кимоном и другими аристократическими семействами. Но выбор все же был сделан им именно в пользу народа. По-видимому, с учетом сказанного нами следует оценивать сообщение Плутарха. «Когда же Аристид умер, Фемистокл был в изгнании, а Кимона походы удерживали по большей части вне Эллады, — рассказывает он, — тогда Перикл с жаром принялся за политическую деятельность. Он стал на сторону демократии и бедных, а не на сторону богатых и аристократов — вопреки своим природным наклонностям, совершенно не демократическим.
Еще одной особенностью афинской политики — и не только рассматриваемого нами периода — является ее ярко выраженный персональный характер. Политика, в сущности, была уделом немногих. В период господства аристократии политика была в руках глав (или наиболее влиятельных представителей) аристократических семей и кланов. Только такой человек мог объединить и возглавить некую политическую группу. Так было в случае с Кимоном, который, будучи еще достаточно молодым человеком, возглавил афинскую аристократию.
Аристотель, например, и Перикла считает демагогом, пользовавшимся уважением среди «порядочных людей». «Пока Перикл стоял во главе народа, — полагает он, — государственные дела шли сравнительно хорошо; когда же он умер, они пошли значительно хуже. Тогда впервые народ взял себе в качестве простата человека, не пользовавшегося уважением среди порядочных людей, между тем как в прежнее время демагогами всегда бывали люди достойные (πρῶτον γὰρ τότε προστάτην ἔλαβεν ὁ δῆμος οὐκ εὐδοκιμοῦντα παρὰ τοῖς ἐπιεικέσιν: ἐν δὲ τοῖς πρότερον χρόνοις ἀεὶ διετέλουν οἱ ἐπιεικεῖς δημαγωγοῦντες)»