– Я видела, что мусорка в ванной полна твоими знаниями. Сколько тестов ты купила?
– Двадцать.
– Вполне разумно. – Она снова кивает и откусывает еще кусочек.
– Мне нужно было удостовериться.
– Как ты вообще умудрилась так много пописать?
Ты имеешь что-то против презервативов?
– Пап.
– Какой-то кинк[6] на размножение?
Я прикрываю глаза ладонью:
– Никогда больше не говори со мной об этом. То, что ты вообще знаешь этот термин, – в целом слишком для меня.
Мне не хотелось бы ставить палатку у тебя во дворе. Я не приспособлена спать под открытым небом. Я, может, пока и не знаю, каков мне предстоит жизненный путь, но гарантирую, что в него не входят надувные матрасы и спальные мешки.
А я начинаю плакать и прячу лицо в ладони. От потрясения. От облегчения. И, возможно, от гормонов.
– Ну, ну, – тянется ко мне Кейд через несколько мгновений и, заключив в сильные объятия, крепко прижимает к груди. – Детка, не плачь.
