Оглавление

Каждый человек наделён поэтической силой чувств, но только ставший совестью своей эпохи понимает всю ответственность перед временем, в котором он живёт, перед грядущими переменами. На изломе перемен в жизни как совесть своего времени, как заветная дума о грядущем, звучит голос поэта как камертон истины, требующей перемены в сообществе как веры в будущее с человеческим лицом…

Сила откровения поэтического таланта обладает магнетизмом истины, её нравственной и духовной красотой в служении человеку, судьбе его потомков.

Владимир Маяковский:
«Верный сын своего Отечества и Времени»

«Светить всегда

Светить везде

До дней последних донца,

Светить, и никаких гвоздей,

Вот лозунг мой и Солнца!»

В. Маяковский

Владимиру Владимировичу Маяковскому (1893—1930) отмечено 7 (19, по старому стилю) июля 127 лет со дня рождения. Он один из наиболее значимых отечественных поэтов и классиков литературы XX века. Заявив: «Я, быть может, последний поэт…», он ярко проявил себя как драматург, киносценарист, кинорежиссёр, киноактёр, художник, автор «народных спектаклей», редактор журналов «ЛЕФ» («Левый фронт»), «Новый ЛЕФ». Октябрьская революция застала поэта в Смольном, где находился центр восстания. Маяковский принял её всем сердцем, он стал участником первых заседаний деятелей науки и культуры.

Темы революции и социалистического строительства воплощались Владимиром Маяковским в новом аспекте — он мастерски соединял в своих стихах сатиру и лирику. Поэт создал новую систему стихосложения, основанную на интонации и ритме. Широкое использование пауз, ораторских обращений к читателю способствовало появлению так называемого интонационно-тонического стиха В. Маяковского. Творчество его было необыкновенно разнообразным, как и проявление его характера, стремлений и надежд. В тоже время это был человек искренний, наделённый нежностью и страстью в каждом порыве души. Это был человек — голос Революции, его знамя, человек-буря, человек-молот с хрустом и грохотом разрушающий старый мир — вот каким был Владимир Маяковский. Он читал стихи так, что в окнах дрожали стекла, и писал их запоем, не отрываясь от чистых листов. Он любил революцию всеми силами души, и он привык побеждать.

В.Маяковский силой своего таланта сделал события, современником которых он был — Первую мировую войну, Февральскую революцию, Октябрьскую революцию, Гражданскую войну, эпоху НЭП — былинными. Он был самым мощным, одухотворённым, преданным и яростным певцом революции. Владимир Маяковский был одним из основателей советской литературы, советской революционной эстетики, первым создателем романтического, легендарного образа В. И. Ленина.. Революция 1917 года имела колоссальное романтическое очарование, принесла воодушевление и обновление в массы, сформировала образ жизни десятков миллионов молодых людей, во многом благодаря творчеству Владимира Маяковского. Искренне и с восторгом приняли революцию Блок, Брюсов, Есенин, Клюев, Пастернак, Хлебников и многие-многие другие, увлечённые революционной романтикой, воспевавшие начавшиеся в стране перемены, как дорогу в прекрасный новый мир, открывающийся перед обновлённым человечеством.

Раннее творчество Маяковского было экспрессивно и метафорично («Пойду рыдать, что перекрёстком распяты городовые», «А вы могли бы?») и сочетало энергию митинга и демонстрации с лирической камерностью («Скрипка издёргалась упрашивая»), ницшеанское богоборчество и тщательно замаскированное в душе религиозное чувство («Я, воспевающий машину и Англию / Может быть просто /. В самом обыкновенном Евангелии / Тринадцатый апостол»).

За пять предреволюционных лет им был написан один том стихов и прозы: трагедия «Владимир Маяковский» (1913), первые поэмы «Облако в штанах» (1914−1915) и «Флейта-позвоночник» (1915), затем — поэмы «Война и мир» (1915−1916) и «Человек» (1916−1917). Слава поэта пришла к нему после знакомства с авангардистами, когда первые произведения молодого автора с восторгом встретил Давид Бурлюк, основатель футуристической группы «Гилея». Отныне, он представлял его друзьям: «…это гениальный поэт — Владимир Маяковский» и требовал от него оправдания такого отношения. Благодаря мощному голосу, блестящим артистическим способностям, могучему сценическому темпераменту и харизме Владимир стал лидером всех публичных выступлений футуристов. В автобиографии «Я сам» он писал: «У Давида — гнев обогнавшего современников мастера, у меня — пафос социалиста, знающего неизбежность крушения старья. Родился российский футуризм».

В. Маяковский работал во множестве творческих объединениях в поисках своего «Я»: футуристическая группа, «Сегодняшний лубок», «Левый фронт искусств», рекламные «Окна РОСТА» — он стоял у истоков советской рекламы. За рекламную и агитационную деятельность поэт не раз подвергался критике со стороны Б. Пастернака, В. Катаева и М. Светлова.

После 1917 года Владимир Маяковский стал многое публиковать, успевал писать в газеты, выпускал журнал, снимал фильмы, создавал пьесы и ставил по ним спектакли. За двенадцать послереволюционных лет было издано одиннадцать томов. Например, в 1928 году он написал 125 стихотворений и пьесу. Были опубликованы: пьеса «Мистерия-буфф» (первый вариант — 1918, второй — 1920−1921) и поэма «150 000 000» 1919−1920). Поэт опубликовал поэмы «Люблю» (1922), «Про это» (1923) и «Владимир Ильич Ленин» (1924), а также поэму «Хорошо!» (1927) и пьесы «Клоп» (1928−1929) и «Баня» (1929−1930). А вскоре были созданы первое и второе вступления в поэму «Во весь голос» (1928−1930), а 12 апреля 1930 года написано предсмертное письмо поэта «Всем».

Много времени Владимир Маяковский проводил в разъездах по Советскому Союзу и за рубежом. В поездках порою проводил по 2—3 выступления в день, однако впоследствии в его работах стали появляться тревожные и беспокойные мысли, а иногда трагические мотивы; он пытался защитить новый строй изобличением пороков и недостатков (от стихотворения «Прозаседавшиеся» (1922), до пьесы «Баня»). Это было сочетание пафосности и лиричности с ядовитейшей щедринской сатирой.

Годы гражданской войны В. Маяковский считал лучшим временем в жизни; но в поэме «Хорошо!», написанной в благополучном 1927 году, есть ностальгические главы. На стихи и отрывки из поэмы «Хорошо!» Владимира Маяковского Георгий Свиридов написал «Патетическую ораторию» для баса, меццо-сопрано, хора и симфонического оркестра (1959).

«Будет любовь или нет? Какая — большая или крошечная?» — этот вопрос Владимир Маяковский задавал себе в жизни несколько раз. Его чувства к избранницам развивались стремительно, но так и не привели к браку, а он мечтал о семье, детях. Лирическая сторона Маяковского раскрылась с новой силой в «Неоконченном» (1928—1930):

Лирические строчки из американского цикла, написанные ещё в 1925 году:

Уникальность феномена Владимира Маяковского, непревзойдённый масштаб его творческой личности, его поразительные по силе художественного воздействия стихотворения были рождены мечтой о новом грядущем. Маяковский бесстрашно обратился к потомкам, в далёкое будущее, в своём признании «Во весь голос», уверенный, что его будут помнить через сотни лет:

весомо,

грубо,

зримо,

В его стихотворении «Паспорт» звучали патриотические гражданские ноты и гордость советской страной. От лица проходившего таможню героя В. Маяковский повествовал о том, как изменяется отношение к людям разных государств. Раболепство перед англичанами, ожидание хороших чаевых от американцев — всё отходит на второй план при виде «бомбы» — советского паспорта.

В своих произведениях В. Маяковский был бескомпромиссен поэтому и неудобен. Но критики называли его лишь «попутчиком, а не пролетарским поэтом». В 1930 году он организовал выставку, посвящённую 20-летию своего творчества, но ему всячески мешали, никто из крупных писателей и руководителей государства даже не посетил саму экспозицию.

Весной 1930 года в Цирке на Цветном бульваре готовилось грандиозное представление «Москва горит» по пьесе Маяковского, генеральная репетиция которого намечалась на 21 апреля, но поэт до неё не дожил. В 1930 году усиливается волна критических выступлений, которые не могли не повлиять на психологическое состояние В. Маяковского. Но ещё раньше в его поэзии проявляется идеологическое разочарование.

После смерти, Владимира Маяковского почти перестали печатать. Весь архив поэта отошёл по его просьбе-завещанию для Брик. Лиля Брик напрасно пыталась сохранить память о его творчестве, создать мемориальную комнату. После её самоотверженного поступка, письма главе правительства Иосифу Сталину, когда тираж книг поэта отказались печатать, в «Правде» было напечатана его резолюция, где он назвал В. Маяковского «лучшим и талантливейшим поэтом советской эпохи». Из архивов известно, что Иосиф Сталин в письме Николаю Ежову отмечал: «Маяковский был и остается лучшим и талантливейшим поэтом нашей советской эпохи. Безразличие к его памяти и к его произведениям — преступление. Жалобы Брик, по-моему, правильны».

Поэта стали издавать огромными тиражами, а его именем называть улицы и площади Советского Союза. И как высказался его ученик, поэт Николай Асеев: «Пошлость, не оспаривая его у жизни, оспаривала у смерти. Но живая, взволнованная Москва, чуждая мелким литературным спорам, стала в очередь к его гробу, никем не организованная в эту очередь, стихийно, сама собой признав необычность этой жизни и этой смерти. И живая, взволнованная Москва заполняла улицы по пути к крематорию. И живая, взволнованная Москва не поверила его смерти. Не верит и до сих пор». Общественное признание, революционные потрясения, неразделённая любовь — через всё это прошёл Владимир Маяковский. До конца жизни Лиля Брик носила на цепочке подаренное им кольцо с гравировкой её инициалов — «Л.Ю.Б.», которые складывались в бесконечное «Л.Ю.Б.Л.Ю.».

Владимир Маяковский оказал большое влияние на поэзию XX века. Особенно на А. Вознесенского, Е. Евтушенко, Р. Рождественского и других «шестидесятников», а также внёс немалый вклад в детскую поэзию. К примеру, стихотворение для детей «Что такое хорошо и что такое плохо» написано было с целью разъяснить юному поколению понятным для него языком, что есть хорошо, а что плохо.

Подготовлено и опубликовано полное собраний сочинений Владимира Маяковского в 20 тт. М.: Наука (2013—2016). Для многих людей творчество Владимира Владимировича остаётся актуальным и в наши дни. В 1997 году была учреждена «Всероссийская литературная премия имени В. В. Маяковского».

Владимир родился в Грузии — в селе Багдади Кутаисской губернии Российской империи, где отец служил лесничем. Род обедневшей дворянской семье Владимира Константиновича Маяковского вёл своё начало от запорожских казаков. прадед отца поэта Кирилл Маяковский был полковым есаулом Черноморских войск, что дало ему право получить звание дворянина. Мать поэта, Александра Алексеевна Павленко из рода кубанских казаков, родилась на Кубани, в станице Терновской.

В поэме «Владикавказ — Тифлис» 1924 года В. Маяковский называл себя «грузином». О себе он сказал в интервью в 1927 году: «Родился я в 1894 году на Кавказе. Отец был казак, мать — украинка. Первый язык — грузинский. Так сказать, между тремя культурами» (из интервью пражской газете «Prager Presse»). Бабушка по отцовской линии, Ефросинья Осиповна Данилевская, — двоюродная сестра автора исторических романов Г. П. Данилевского, родом из запорожских казаков. У Маяковского было две сестры: Людмила и Ольга и два брата умерших в раннем возрасте.

В 1902 году Володя поступил в гимназию в Кутаиси, куда переехала его семья. Здесь будущий поэт брал уроки рисования: с ним бесплатно занимался единственный кутаисский художник Сергей Краснуха. Когда волна первой российской революции докатилась и до Грузии, он — ещё ребёнком — впервые участвовал в митингах. Его сестра Людмила Маяковская вспоминала: «Революционная борьба масс оказала влияние также на Володю и Олю. Кавказ переживал революцию особенно остро. Там все вовлекались в борьбу, и все делились на участвовавших в революции, определенно сочувствовавших ей и враждебно настроенных». Володя участвовал в революционной демонстрации после расстрела рабочих, читал агитационные брошюры. В московской гимназии юный поэт написал свое первое, как он считал: «невероятно революционное и в такой же степени безобразное» стихотворение и опубликовал его в нелегальном школьном журнале «Порыв».

После смерти отца от заражения крови (укол иглой во время сшивания бумаг), семья оказалась в бедственном положении. До конца жизни поэт боялся бактерий, развилась фобия колющих предметов (всегда носил с собой мыло, брал в путешествия складной таз, возил с собой одеколон для обтираний и тщательно следил за гигиеной). Маяковский вспоминал: «После похорон отца — у нас 3 рубля. Инстинктивно, лихорадочно мы распродали столы и стулья. Двинулись в Москву. Зачем? Даже знакомых не было».

В Москве В. Маяковский познакомился с революционно настроенными студентами, начал увлекаться марксистской литературой, в 1908 году вступил в партию большевиков. В 1909–1910 годах Маяковского несколько раз арестовывали. Сначала юного революционера отдавали «на поруки» матери, а в третий раз посадили в тюрьму. Заключение в одиночной камере Маяковский позже назвал «11 бутырских месяцев». Он писал стихи в одиночной камере № «103», они были «ходульными и ревплаксивыми», так оценил их сам автор:

Исписал таким целую тетрадку. Спасибо надзирателям — при выходе отобрали. А то б ещё напечатал!», из автобиографии «Я сам» (1922−1928). Несмотря на столь критичное отношение, будущий поэт именно с этой тетрадки исчислял начало своего творчества. Из тюрьмы после третьего ареста он был освобождён в январе 1910 года, а после освобождения вышел из партии.

В тюремной камере Бутырки, В. Маяковский прочитал множество книг, мечтал о новом искусстве, новой эстетике, которая будет в корне отличаться от классической. Он решил учиться живописи, обучался в подготовительном классе Строгановского училища в студиях художников С. Ю. Жуковского и П. И. Келина — через год поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества.

Здесь, в 1911 г. молодой художник познакомился с футуризмом — как новым словом в поэзии Серебряного века. Футурист Давид Бурлюк ввёл его в свой поэтический круг, познакомив позже — с Велимиром Хлебниковым и Алексеем Крученых. В. Маяковский вновь стал писать стихи, от которых его новые товарищи были в восторге. Авангардные авторы решили объединиться против «эстетики старья», и вскоре появился манифест новой творческой группы — «Пощечина общественному вкусу».

Первое опубликованное стихотворение В. Маяковского называлось «Ночь» (1912), оно вошло в футуристический сборник.

Он придумывал для своих стихов ритм — полиметрические композиции объединяются стилем и единой синтаксической интонацией, которая задаётся графической подачей стиха: сначала разделением стиха на несколько строк, записываемых в столбик. Давид Бурлюк познакомил поэта с поэзией А. Белого, Рембо, Бодлера, Верлена, Верхарна, но решающее воздействие на него оказал свободный стих Уитмена, а с 1923 года — знаменитая «лесенка», стала «визитной карточкой» В. Маяковского. «Лесенка» помогала поэту заставить читать его стихи с правильной интонацией, не смотря на то, что стихотворная «лесенка» вызывала негодование среди его коллег и редакции.

30 ноября 1912 года состоялось первое публичное выступление В. Маяковского в артистическом подвале «Бродячая собака». В 1913 году вышел первый его сборник «Я» (цикл из четырёх стихотворений). Он был написан от руки, снабжён рисунками Василия Чекрыгина и Льва Жегина и размножен литографическим способом в количестве трёхсот экземпляров. Также, он начал печататься в периодических изданиях. В 1913 году вышло в свет его стихотворение «Нате!», полное дерзости и обличения тех, кто наживался на ужасах Первой мировой войны, разлагал общество, уничтожал культуру. Оно стало вызовом буржуазному устройству общества.

Владимир Маяковский интересовался не только поэзией и живописью. В этот период он написал стихотворение совсем иного характера. Оно называлось «Послушайте», и поражало своей красотой, гармонией. В этом же году он обратился к драматургии. Была написана и поставлена программная трагедия «Владимир Маяковский». Декорации для неё писали художники из «Союза молодёжи» П. Н. Филонов, И. С. Школьник. Владимир сам режиссировал спектакль и исполнил в нем главную роль. Премьера её состоялась на сцене петербургского «Луна-парка». В это время он был увлечён Софьей Шамардиной, слывшей знаменитостью в литературных кругах Петербурга. Она принимала участие в футуристических концертах, а Игорь Северянин сделал её героиней автобиографии «Колокола собора чувств». Софья участвовала в постановке спектакля по пьесе «Владимир Маяковский» и помогала организовать знаменитое турне футуристов в 1913–1914 годах по городам России. Она вспоминала: «Ехали на извозчике. Небо было хмурое. Только изредка вдруг блеснет звезда. И вот тут же, у Володи стало слагаться стихотворение: «Послушайте, ведь если звезды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно?.. Значит, это необходимо, чтоб каждый вечер над крышами зажигалась хоть одна звезда…». Держал мою руку в своем кармане и наговаривал о звездах. Потом говорит: «Получаются стихи. Только не похоже это на меня. О звездах! Это не очень сентиментально? А все-таки напишу. А печатать, может быть, не буду». Вскоре она вышла замуж за народного комиссара по военным делам Иосифа Адамовича, изменила своему эксцентричному футуристическому облику, старалась быть похожей на Н. Крупскую.

В 1913–1914 годах прошло известное турне футуристов: творческая группа с выступлениями проехала с гастролями по российским городам. Поэт-футурист Петр Незнамов вспоминал: «Бурлюк ехал и пропагандировал футуризм. Но он любил Маяковского, стоял у колыбели его стиха, до мелочей знал его биографию, умел читать его вещи — и потому сквозь бутады Давида Давидовича облик Маяковского возникал таким материальным, что его хотелось потрогать руками… По приезде в город Бурлюк первым делом устраивал выставку футуристических картин и рукописей, а вечером делал доклад».

В Одессе в 1914 году — во время турне футуристов проходил поэтический вечер в Русском театре. Василий Каменский вспоминал, как он обратил внимание на: «совершенно необыкновенную девушку: высокую, стройную, с замечательными сияющими глазами, словом, настоящую красавицу». Это была скульптор М. Денисова. В первый же день знакомства В. Маяковский и Мария гуляли до самой ночи. а Владимир после прогулки вернулся «улыбающийся, рассеянный необычайно, совсем на себя непохожий». Они проводили вместе много времени, но на предложение руки и сердца Мария ответила отказом. Зато родилась поэма «Облако в штанах», а М. Денисова стала её лирической героиней. Он писал:

М. Денисова вскоре вышла замуж, оформляла агитпоезда, сама участвовала в боях Гражданской войны и получила ранение. Но муж всячески противился её творческому увлечению скульптурой. Мария была в переписке с В. Маяковским и как-то писала: «Уйти нужно — работать не даёт. Домострой. Эгоизм. Тирания». Поэт часто помогал ей. В середине 20-х годов Мария Денисова изваяла гипсовый бюст своего «остроугольного друга», как она называла В. Маяковского.

В январе 1914 года В. Маяковский участвовал в Первой олимпиаде российского футуризма в Крыму, а в марте он вместе с Бурлюком и Каменским прибыл с гастролями в Баку — в составе «знаменитых московских футуристов». Вечером того же дня в театре братьев Маиловых. В. Маяковский читал доклад о футуризме, ярко иллюстрируя его стихами и своей экстравагантной внешностью в жёлтой кофте. В феврале он и Д. Бурлюк были исключены из училища за публичные выступления.

После начала Первой мировой войны вышло его стихотворение «Война объявлена». В августе В. Маяковский решил записаться в добровольцы, но ему не позволили, объяснив это его политической неблагонадёжностью. Вскоре своё отношение к службе в царской армии он выразил в стихотворении «Вам!», которое впоследствии стало песней. Во время Первой мировой войны Владимир Маяковский состоял в авангардном объединении «Сегодняшний лубок». Его участники — Казимир Малевич, Давид Бурлюк, Илья Машков и другие — рисовали патриотические открытки для фронта, навеянные традиционным народным лубком. Для них создавали простые красочные картинки и писали короткие стихи, в которых высмеивали врага.

В июле 1915 года Владимир Маяковский познакомился с Лилей и Осипом Брик. С ними он дружил до последнего своего дня. Как-то прочитал на петроградской квартире Брик свою неопубликованную поэму «Облако в штанах» и после восторженного восприятия посвятил её хозяйке, со словами: «Тебе, Лиля». Этот день поэт позднее назвал «радостнейшей датой». Это была бунтарская поэма. В четырех частях «Облако в штанах» автор показал путь лирического героя с разбитым сердцем, прославлял поэзию борьбы, отрицал жестокость государственного строя. Вскоре между Владимиром Маяковским и Лилей Брик вспыхнули романтические отношения. Безграничная любовь к Лиле сквозила в его поэмах: «Флейта-позвоночник» (1915) и «Человек» (1916) и в стихотворениях «Ко всему» (1916), «Лиличка! Вместо письма» (1916), он признавался:

Отныне В. Маяковский все свои произведения (кроме поэмы «Владимир Ильич Ленин») стал посвящать Лиле Брик.

Вскоре В. Маяковский, по протекции Максима Горького, проходил военную службу в Петрограде в Учебной автомобильной школе. Солдатам печататься не разрешали, но Осип Брик выкупил поэмы «Флейта-позвоночник» и «Облако в штанах» по 50 копеек за строку и напечатал. Антивоенная лирика была представлена: «Мама и убитый немцами вечер», «Я и Наполеон», поэмой «Война и мир» (1915). Был опубликован сатирический цикл «Гимны» для журнала «Новый Сатирикон» (1915). В 1916 году вышел его первый большой сборник «Простое как мычание». В 1917 году — «Революция. Поэтохроника». Дальнейшая поэзия Маяковского, кроме антивоенных тематик, содержала также сатирические мотивы.

В 1918 году Маяковский и Лиля Брик вдвоем снялись в картине «Закованная фильмой» по сценарию поэта. К настоящему времени фильм сохранился фрагментарно. Уцелели также фотографии и большой плакат, где нарисована Л. Брик, опутанная плёнкой. В этот период Лиля Брик рассказала мужу о своих чувствах: «Все мы решили никогда не расставаться и прожили жизнь близкими друзьями. <…> Я любила, люблю и буду любить Осю больше, чем брата, больше, чем мужа, больше, чем сына. Про такую любовь я не читала ни в каких стихах. Эта любовь не мешала моей любви к Володе». После съёмок кинокартины Владимир Маяковский переехал к Брикам. В. Маяковский и Брики жили совместно, втроём, что вполне укладывалось в популярную после революции брачно-любовную концепцию, известную как «Теория стакана воды». В это время все трое окончательно перешли на большевистские позиции.

На протяжении длительного периода творческой жизни его музой оставалась Лиля Брик. Вскоре, он познакомил новых друзей с друзьями, поэтами-футуристами — Д. Бурлюком, В. Каменским, Б. Пастернаком, В. Хлебниковым и др. Квартира Бриков на ул. Жуковского стала богемным салоном, который посещали не только футуристы, но и М. Кузмин, М. Горький, В. Шкловский, Р. Якобсон, а также другие литераторы, филологи и художники.

Октябрьская революция немедленно отразилось на его творчестве. В 1918 году В. Маяковский организовал группу «Комфут» (коммунистический футуризм), а 17 декабря 1918 года он впервые прочёл со сцены Матросского театра стихи «Левый марш». Вскоре он написал сценарий для фильма «Не для денег родившийся» по мотивам романа Джека Лондона «Мартин Иден». Поэт сам сыграл главную роль Ивана Нова. (Не сохранилось ни одной копии этого фильма). В 1918 году был снят сюжет — «Барышня и хулиган). (Реж. В. Маяковский и Е. Славинский), в основе которого рассказ Эдмонда д’Амичиса «Учительница рабочих» по сценарию В. Маяковского, в главной роли он же.

В августе 1917 года поэт задумал написать «Мистерию-буфф», она была закончена 25 октября 1918 года и поставлена к годовщине революции (реж. — Вс. Мейерхольд, худ. — К. Малевич). Вс. Мейерхольд вспоминал о работе с поэтом: «Маяковский был сведущ в очень тонких театральных, технологических вещах, которые знаем мы, режиссеры, которым обучаются обычно весьма длительно в разных школах, практически на театре и т. д. Маяковский всегда угадывал всякое верное и неверное сценическое решение, именно как режиссёр».

В марте 1919 года Брики переехали из Петрограда в Москву. Осип некоторое время служил в ЧК и состоял в партии большевиков. Для В. Маяковского и Л. Брик это была напряженная эпоха «Окон РОСТА»: художники и поэты собирали горячие темы и выпускали агитационные плакаты. Работа шла напряженно допоздна или приходилось работать ночью, чтобы выпустить партию плакатов в назначенный срок. Активно пропагандируя новую власть, поэт работал не покладая рук в «Окнах РОСТА», главной целью которой была агитация.

Александр Родченко, в своих воспоминаниях «Работы с поэтом» писал: «В общей сложности было сделано до пятидесяти плакатов, до сотни вывесок, упаковок, оберток, световых реклам, рекламных столбов, иллюстраций в журналах и газетах… Он не любил чертить и вымерять, а делал все от руки. Нарисует сразу карандашом, без помарки, после обведет тушью и раскрашивает. Видно было, что дается это ему легко и орудовать кистью ему приятно. Рисование было для него отдыхом, и он делался в эти минуты особенно ласковым и нежным. Часто он звал меня, чтобы помочь буквы выписать или вычертить что-нибудь. Ярко воскресают в памяти часы, проведенные вместе с Володей за составлением рекламных плакатов. Вот одна из записок того времени: «Родченко. Приходи ко мне сейчас же с инструментом для черчения. Немедленно. В. Маяковский».

В 1919 году вышло первое собрание сочинений поэта — «Всё сочинённое Владимиром Маяковским» (1909−1919» Он выступал в газете «Искусство коммуны», пропагандировал мировую революцию и революцию духа, а в 1920 году закончил писать поэму «150 000 000», в которой была отражена тема мировой революции. В 1922 году — издательство «МАФ» («Московская ассоциация футуристов»), в котором вышло несколько его книг.

В 1922 году Лиля Брик опубликовала в рижской газете «Новый путь» большую статью о футуристах и о Маяковском. В этот период у неё был серьёзный роман с руководителем Промбанка А. Краснощёковым. Два месяца Маяковский и Брики жили отдельно, чтобы пережить наступивший в отношениях кризис. В узком кругу Лиля Брик позволяла себе такие высказывания о В. Маяковском: «Вы себе представляете, Володя такой скучный, он даже устраивает сцены ревности… Какая разница между Володей и извозчиком? Один управляет лошадью, другой — рифмой». Что касается его переживаний, то они, видимо, мало трогали Лилю Юрьевну, наоборот — она видела в них своеобразную «пользу»: «Страдать Володе полезно, он помучается и напишет хорошие стихи». Но Владимир Маяковский караулил Лилю Брик в парадных, передавал ей письма, цветы и книги. В этот период он создал поэму «Про это», где писал: «Я люблю, люблю, несмотря ни на что и благодаря всему, любил, люблю и буду любить, будешь ли ты груба со мной или ласкова, моя или чужая. Все равно люблю. Аминь. Смешно об этом писать, ты сама это знаешь». В 1928 году, при публикации его первого собрания сочинений, поэт посвятил Лиле Брик все произведения, созданные до их знакомства.

В 1922 году В. Маяковский возглавил литературную группу «Левый фронт искусств» (позже «левый» в названии сменилось на «революционный»), а вскоре и одноименный журнал творческого объединения. Здесь активно печатались Н. Асеев, Б. Пастернак, О. Брик, Б. Арватов, Н. Чужак др. На его страницах публиковали прозу и стихи, снимки авангардных фотографов: «Эй, не верь ему…» (1921). В ряде произведений он продолжал настаивать на необходимости мировой революции и революции духа — «IV интернационал», «Пятый интернационал», «Моя речь на Генуэзской конференции» и др. Он пропагандировал лефовские теории производственного искусства, возможности социального заказа, литературу факта.

В это время были опубликованы поэмы «Про это», «Рабочим Курска, добывшим первую руду, временный памятник работы Владимира Маяковского» (1923) и «Владимир Ильич Ленин» (1924). При чтении автором поэмы о Ленине в Большом театре, сопровождавшемся 20-минутной овацией, присутствовал Иосиф Сталин. О самом «вожде народов» он упоминал в стихах только дважды, но Луначарский высоко оценил поэму.

А для В. Маяковского даже очередной юбилей А. С. Пушкина стал поводом для написания одного из самых проникновенных стихотворений, где чувственной жизни противопоставлялась окаменение памятника, а поэту-лирику — поэт-общественник.

В 1922−1924 годах Маяковский совершил несколько поездок за границу — Латвия, Франция, Германия; писал очерки и стихи о европейских впечатлениях: «Как работает республика демократическая?» (1922); «Париж (Разговорчики с Эйфелевой башней)» (1923) и ряд других. Так как с 1922 года В. Маяковского стали много печатать в «Известиях» и других крупнейших изданиях, он мог себе позволить вместе с семейством Бриков часто и подолгу проживать за границей. В отеле «Бельвю» и была закончена поэма «Люблю».

где звучало его:

выверена,

проверена.

В 1923 году, после написания поэмы «Про это», страсти понемногу улеглись, и с Лилей отношения вступили в спокойный, стабильный период. Но в 1924 году В. Маяковский окончательно расстался с Л Брик и в стихотворении «Юбилейное» он писал: «Я теперь свободен от любви и от плакатов», и ещё: «…вот и любви пришёл каюк, дорогой Владим Владимыч».

В. Маяковский нежно относился к четвероногим друзьям, и даже посвятил им стихотворение; «Я люблю зверье». Первым псом поэта стал помесный с сеттером дворняга Щеня, а потом появился бульдог Булька. В 1925 году состоялось самое длительное путешествие поэта: поездка по Америке. Он посетил Гавану, Мехико и в течение трёх месяцев выступал в различных городах США с чтением стихов и докладов. Позже были написаны стихи (сборник «Испания. — Океан. — Гавана. — Мексика. — Америка») и очерк «Моё открытие Америки». Поездка в Америку стала самым длительным заграничным путешествием Владимира Маяковского: три месяца он выступал в США со стихами и докладами. Здесь, давний друг, художник Давид Бурлюк познакомил его с Элли Джонс (Елизаветой Зиберт), эмигранткой из России. Она стала переводчицей поэта, который не знал английского языка. В. Маяковский и Э. Джонс вдвоем появлялись на официальных приемах, на встречах с журналистами и издателями. Они много гуляли по городу. После посещения Бруклинского моста Владимир Маяковский создал одноименное стихотворение. Поэт нарисовал несколько портретов Элли Джонс, говорил, что пишет стихотворение об их любви. На что она ответила ему: «Давай сохраним наши чувства только для нас». Они почти не расставались — до того октябрьского дня, когда Элли Джонс проводила поэта на корабль. Вернувшись в свою квартиру, она увидела, что ее кровать усыпана незабудками. На цветы В. Маяковский потратил последние деньги. В 1926-м Элли Джонс родила дочь — Хелен Патрисию Томпсон (Елену Маяковскую). Он видел её только один раз, в 1928 году, когда они с Джонс встретились в Ницце. Фотография дочери потом хранилась в кабинете поэта, в его московской комнате. Он писал Элли Джонс и дочери: «Две милые мои Элли. Я по вам уже соскучился. Мечтаю приехать к вам. Напишите, пожалуйста, быстро-быстро. Целую вам все восемь лап…». Однако, стали не преодолимыми проблемы с визой — его перестали выпускать в заграничные командировки.

С 17 до 24 февраля 1926 года Владимир Маяковский побывал в Баку, выступал в оперном и драматическом театрах, перед рабочими-нефтяниками в Балаханы. В 1925−1928 годах были опубликованы такие произведения, как «Товарищу Нетте, пароходу и человеку» (1926); «По городам Союза» (1927); «Рассказ литейщика Ивана Козырева…» (1928).

Он активно сотрудничал с «Известиями» (1922−1926), а затем с «Комсомольской правдой». Печатался в журналах «Новый мир», «Молодая гвардия», «Огонёк», «Крокодил», «Красная нива» и др.

В 1926 году В. Маяковский получил квартиру в Гендриковом переулке, в которой он стал жить втроём с Бриками. В этой квартире еженедельно проходили собрания участников «ЛЕФ». Лиля, формально не числясь в сотрудниках, принимала самое деятельное участие в создании журнала. В 1927 году вышел фильм «Третья Мещанская» (режиссёр Абрам Роома. Сценарий Виктор Шкловский). В это время Лиля Брик занималась также писательской, переводческой деятельностью (переводила с немецкого Гросса и Виттфогеля) и издательскими делами поэта. В 1927 году он восстановил журнал «ЛЕФ» под названием «Новый ЛЕФ» и в этом же году начал писать свою личную биографию «Я сам». С 8 октября по 8 декабря была поездка за границу, по маршруту Берлин — Париж. В ноябре вышел в свет I и II том собрания сочинений, было написано девять киносценариев (1926−1927).

В 1926, после первого свидания, Наталья Брюханенко столкнулась с Владимиром Маяковским там же, где и год назад, в библиотеке Госиздата. И с тех пор они стали практически неразлучны, а друзьям представлял её: «Мой товарищ-девушка». Поэт был галантен и внимателен, обращался к своей «Наталочке» на «Вы». Он всегда приходил вовремя и сдерживал обещания, того же требовал и от неё. Чтобы Наталья не опаздывала на свидание, Маяковский подарил ей часы. В 1927 году они отдыхали в Ялте. Каждое утро Маяковский работал, здесь поэт закончил поэму «Хорошо!» После обеда они готовились к ежедневным поэтическим выступлениям: «Темы разговора были: против есенинщины, против мещанства, против пошлятины, черемух и лун. За настоящие стихи, за новый быт». В 20-е годы В. Маяковский стал непримиримым оппонентом Сергея Есенина, который поддерживал имажистов, противников футуризма. Однако он не мог не признать, что С. Есенин очень талантлив, хотя не упускал возможности пройтись по его консерватизму и пристрастию к спиртному. И хоть они казались непримиримыми противниками, у них было много общего — такая же вспыльчивая и ранимая натура, пребывавшая в постоянном поиске смысла жизни и отчаянии.

В. Маяковский в день рождения Н. Брюхановой подарил ей огромный букет роз, а потом начал покупать подарки и цветы во всех магазинчиках по дороге. В 1928 году поэт признался Наталье, что любит Лилю: «Хотите — буду вас любить на втором месте?» Но девушка от «второго места» отказалась, и роман угас. Однако они продолжали ходить на поэтические вечера, в театры и на концерты. Наталья приходила к нему в гости в Гендриков переулок и помогала править рукопись, нередко заглядывала к новым друзьям — Брикам.

Вскоре он уехал на гастроли во Францию, потом — в Мексику и США. Когда в столицу Франции приехал Владимир Маяковский, то сестра Лили Брик, Эльза Триоле, познакомила его с Т. Яковлевой. Татьяна эмигрировала в Париж в 1925 году. Она работала манекенщицей в доме моды Кристиана Диора и снималась для рекламных плакатов. В первый же вечер знакомства В. Маяковский провожал её до дома. Когда в холодном такси она начала кашлять, поэт снял свое пальто и укрыл её. Т. Яковлева писала об этом вечере: «С этого момента я почувствовала к себе такую нежность и бережность, не ответить на которую было невозможно». Они гуляли каждый день. Художник Василий Шухаев вспоминал, что Татьяна Яковлева и Владимир Маяковский были «замечательной парой», на них часто засматривались прохожие. Она стала лирической героиней двух стихотворений — «Письмо товарищу Кострову из Парижа о сущности любви» и «Письмо Татьяне Яковлевой». Последнее он прочитал на своем поэтическом вечере:

дай

Татьяне Яковлевой не понравилась подобная огласка их отношений, публиковать произведение она не позволила. Перед отъездом в Москву В. Маяковский сделал ей предложение — выйти за него замуж, вместе вернуться в СССР. Но девушка не согласилась, и поэт уехал один. Перед отъездом он заключил контракт с парижской цветочной фирмой, и Татьяна Яковлева долгие годы получала по воскресеньям букеты цветов. букеты — от Маяковского. Цветы продолжали радовать женщину и после смерти поэта. Они спасли её от голода во время немецкой оккупации столицы Франции: на деньги от продажи букетов Яковлева покупала себе еду.

Поэт Аркадий Рывлин, написал поэму «Цветы от Маяковского», где прозвучало: «Что в них — нежность или отчаянье?»

Стук рассыльный как всякий стук.

Но нелепо, нежданно, странно:

Маяковский — и астры вдруг.

Маяковский — и вдруг тюльпаны.

Маяковский — и розы чайные…

Что в них — нежность или отчаянье?

<…>

В 1927 году в 13−14 главах поэмы «Хорошо!» в последний раз в творчестве В. Маяковского возникла тема любви к Лиле Брик. Согласно свидетельствам и материалам, собранным в документальном фильме Первого канала «Третий лишний», премьера которого была показана к 120-летию поэта 20 июля 2013 года, Владимир Маяковский в период совместного проживания Бриков, после революции и до своей гибели материально содержал всё семейство.

Постепенно В. Маяковский стал разочаровываться в революции. Нэпманы и партийные деятели вызывали у поэта раздражение, особенно тот быт, с которым боролся он в своём творчестве всю жизнь. Владимир Владимирович написал сатирическое стихотворение «Прозаседавшиеся», в котором высмеял бюрократизм новых хозяев мира:

В. И. Ленин одобрил и высоко оценил это заявление поэта.

В конце 20-х годов Владимира Маяковского настиг глубочайший кризис. Революция, которую он встретил с таким вдохновением, не оправдала его ожиданий. Он нещадно критиковал пороки, которые мешали развитию и процветанию нового государства. Причём его сатире подвергалось как общество в целом, так и отдельные личности. Особенно яростно он обличал так называемых мещан. Его комедийные пьесы «Клоп» и «Баня» высмеивали мещанство и бюрократию. Поэт сумел показать уродливую сущность своих персонажей, по его мнению, это были люди, предавшие ценности революции.

Премьеры обеих его пьес прошли в Театре Революции, которым руководил Вс. Мейерхольд. (Посвящение В. Маяковскому Театр получил в 1954 году). Поэт был вторым режиссером, он следил за оформлением спектакля и работал с актерами: начитывал фрагменты пьесы, создавая нужные интонации и расставляя смысловые акценты. Актриса Вероника Полонская в своих воспоминаниях отмечала: «Очень Владимир Владимирович увлекался всякой работой. Уходил в работу с головой. Перед премьерой „Бани“ он совсем извелся. Все время проводил в театре. Писал стихи, надписи для зрительного зала к постановке „Бани“. Сам следил за их развешиванием. Потом острил, что нанялся в Театр Мейерхольда не только автором и режиссером (он много работал с актерами над текстом), но и маляром, и плотником, так как он сам что-то подрисовывал и приколачивал. Как очень редкий автор, он так горел и болел спектаклем, что участвовал в малейших деталях постановки, что совсем, конечно, не входило в его авторские функции». Обе постановки вызвали ажиотаж. Одни зрители и критики видели в произведениях сатиру на бюрократию, а другие — критику советского строя. «Баню» поставили лишь несколько раз, а после запретили — до 1953 года.

В 1929 году поэт организовал группу «РЕФ», но уже в феврале 1930 года ушёл из неё, вступив в РАПП. Сатира поэта, особенно «Баня», вызвала травлю со стороны рапповской критики. В 1930 году Маяковский стал членом Ассоциации пролетарских поэтов, чем вызвал непонимание и отчуждение своих единомышленников.

В. Маяковский любил азартные игры, увлекался игрой на бильярде, нередко его противником был А. Луначарский.

У Маяковского было немало увлечений как на родине, так и за границей — в США и Франции. Так он стал родным отцом скульптора Глеба-Никиты Лавинского. С его матерью, художницей Лилей Лавинской, поэт близко познакомился в 1920 году, работая в Окнах сатиры РОСТА. С 1926 года, уже в новой семье, подрастала его дочь Элен-Патрисия. А с прошлыми увлечениями поэта — с Софьей Шамардиной и Натальей Брюханенко Лиля Брик до конца своих дней сохранила дружеские отношения. В Париже В. Маяковский познакомился с русской эмигранткой Татьяной Яковлевой, в которую влюбился и посвятил ей два стихотворения (опубликовано через 26 лет). Как всегда, для Л. Брик он привозил подарки, так вместе с Т. Яковлевой он выбирал для Лили в Париже автомобиль «Рено». Но приехать к Татьяне не пришлось из-за непреодолимой проблемы с визой.

Отчаянной надеждой Владимира Маяковского на изменения в личной жизни стала красивая, хрупкая актриса МХАТа В. Полонская, которую он воспринимал не иначе как принцессу. И как вспоминала Вероника Полонская: «Такого отношения к женщине, как у Владимира Владимировича, я не встречала и не наблюдала никогда. Это сказывалось и в его отношении к Лиле Юрьевне и ко мне. Я не побоюсь сказать, что Маяковский был романтиком. Это не значит, что он создавал себе идеал женщины и фантазировал о ней, любя свой вымысел. Нет, он очень остро видел все недостатки, любил и принимал человека таким, каким он был в действительности. Эта романтичность никогда не звучала сентиментальностью».

В пору их первой встречи ей было 21, ему — 36. Вероника Полонская была замужем за актёром Михаилом Яншиным, но не уходила от мужа, понимая, что роман с В. Маяковским, характер которого расценивала как: «сложный, неровный, с перепадами настроений», в любой момент может прерваться.

Лояльное отношение властей к «главному советскому поэту» сменилось прохладой. Официальная критика яростно упрекала его за сатиру по отношению к «побеждённым» явлениям, например, той же бюрократии, и чиновническим проволочкам. Газеты пестрели оскорбительными статьями и заголовками, призывавшими смести долой маяковщину, на него ополчились коллеги. Но поэт не обращал внимания на критические выпады, и весной, в качестве подведения итогов своей работы, стал организатором выставки, получившей название «20 лет работы».

Он сам отбирал газетные статьи и рисунки, расставлял книги, развешивал по стенам плакаты. Поэту помогали Лиля Брик, Вероника Полонская и сотрудник Государственного литературного музея Артемий Бромберг. Поэтесса Ольга Берггольц с горечью вспоминала: «Никогда не забуду, как в Доме печати на выставке Владимира Владимировича „Двадцать лет работы“, которую почему-то почти бойкотировали „большие“ писатели, мы, несколько человек сменовцев, буквально сутками дежурили около стендов, физически страдая оттого, с каким грустным и строгим лицом ходил по пустующим залам большой, высокий человек, заложив руки за спину, ходил взад и вперед, словно ожидая кого-то очень дорогого и все более убеждаясь, что этот дорогой человек не придёт».

Долгожданную выставку «20 лет работы» не посетил никто из видных литераторов и руководителей государства, на что так надеялся поэт. К тому же в начале апреля 1930-го из свёрстанного журнала «Печать и революция» изъяли приветствие «великому пролетарскому поэту по случаю 20-летия работы и общественной деятельности». Без успеха в марте прошла премьера пьесы «Баня», провал ожидал и спектакль «Клоп». В литературных кругах циркулировали разговоры о том, что Маяковский «исписался».

В 1929 году затяжной грипп дал осложнение, а в 1930-м В. Маяковский стал часто болеть и очень боялся потерять голос, ведь тогда он не смог бы больше выступать. В личной жизни тоже наступила черная полоса. Помимо этого, поэт тяжело переживал непонимание коллег и нападки критиков, раздававшиеся со всех сторон. В. Маяковского описывали в газетах как «попутчика советской власти» — в то время как он сам видел себя пролетарским писателем. Он всеми силами пытался устроить свое счастье, но оставался бесконечно одиноким, боявшегося старости. Семья Бриков в это время была за границей, он остался один наедине со своими проблемами. За два дня до смерти, 12 апреля, у В. Маяковского состоялась встреча с читателями в Политехническом институте, на которой собрались, в основном, комсомольцы; прозвучало много нелестных выкриков с мест. Поэта повсюду преследовали ссоры и скандалы. Его психологическое состояние становилось всё более нестабильным, депрессия поэта усугублялась переживаниями личного характера, с этим состоянием он едва справлялся.

Владимир Маяковский, располагал для работы маленькой комнатой-лодочкой на четвёртом этаже в коммунальной квартире на Лубянке (ныне это Государственный музей В. В. Маяковского, Лубянский проезд, д. 3/6 стр. 4), в которой и произошёл его уход из жизни. Утром (14 апреля 1930) у Маяковского было назначено свидание с Вероникой Полонской. С ней он встречался уже второй год, настаивал на её разводе и даже записался в писательский кооператив в проезде Художественного театра, куда вместе с будущей женой собирался переехать жить.

Что властвовало в этот период жизни над состоянием поэта, возможно вселенская (что выделяло его среди других лириков) тоска по любви и острое переживание одиночества. Это и трагедия творчества — возможность быть услышанным при невозможности быть понятым:

Так был рождён образ экзальтированного бунтаря, за которым скрывался романтик с содранной кожей:

Он не хотел умереть, но ему чудовищно больно было жить:

скачут бешеные,

и уже

у нервов подкашиваются ноги!

Ничего.

Это послание было как крик души о дефиците любви в нашей Вселенной. Несмотря на то что он был человеком публичным, в обычной жизни он был довольно молчалив и замкнут. Его знакомые утверждали, что это произошло с ним после тюрьмы, где он 11 месяцев провёл в одиночной камере.

Агент ОГПУ (НКВД) Яков Агранов был вхож в дом Бриков и хорошо знал В. Маяковского. Он докладывал своё мнение о случившейся трагедии: «Говорят, здесь более серьезная и глубокая причина, с Маяковском перелом произошёл уже давно, и он сам не верил в то, что писал…». В подтверждение агент приводил цитаты стихотворений: «роясь в нынешнем окаменевшем г…», «я себя смирял, становясь на горло собственной песне», «мне агитпроп в зубах навяз» и так далее. Или, спустившись с невероятных высот лирической поэзии к диктаторскому рифмоплетству («ГПУ — это нашей диктатуры кулак, сжатый. Храни пути и речки, кровь и кров, бери врага, секретчики, и крой, КРО!»), В. Маяковский обнаружил, что за отданную партии душу не скажут спасибо ни «Правда», ни «Известия», ни рабочий класс. Агент добавлял, что: «Он боялся что исписался. Трудно сходился с людьми, плохо их понимал, часто ошибался… его охватывал панический ужас перед той мыслью, что советская власть сотрёт память о нём из умов современников». И при этом агент докладывал: «А газетная шумиха, связанная со смертью Маяковского была, чтобы перед заграничным общественным мнением представить смерть Маяковского как смерть революционера, погибшего из-за личной драмы».

Поэтому мы можем только гадать, что там было на самом деле.

Как вспоминала 82-летняя В. Полонская в интервью журналу «Советский экран» (№13 — 1990): « …в то утро 14 апреля… в 10:30 в театре была назначена репетиция с Немировичем-Данченко. Я не могла опоздать, это злило Владимира Владимировича. Он запер двери, спрятал ключ в карман, стал требовать, чтобы я не ходила в театр, и вообще ушла оттуда. Плакал… Я спросила, не проводит ли он меня. «Нет» — сказал он, но обещал позвонить. И ещё спросил, есть ли у меня деньги на такси. Денег у меня не было, он дал двадцать рублей… Я успела дойти до парадной двери и услышала выстрел. Заметалась, боялась вернуться. Потом вошла и увидела ещё не рассеявшийся дым от выстрела. На груди Маяковского было небольшое кровавое пятно. Я бросилась к нему, я повторяла: «Что вы сделали?» Он пытался приподнять голову. Потом голова упала, и он стал страшно бледнеть… Появились люди, мне кто-то сказал: «Бегите, встречайте карету «Скорой помощи». Выбежала, встретила. Вернулась, а на лестнице мне кто-то говорит: «Поздно. Умер…».

Предсмертное письмо, заготовленное двумя днями ранее, внятное и подробное начиналось словами: «В том, что умираю, не вините никого, и, пожалуйста, не сплетничайте, покойник этого ужасно не любил…». В этом письме он просил «товарища правительство» не оставлять его семью. Поэт назвал Лилю Брик (а также Веронику Полонскую), мать и сестёр членами своей семьи с просьбой позаботиться о них, а все стихи и архивы передать Брикам.

Три дня при нескончаемом людском потоке прощание шло в Доме писателей. К Донскому кладбищу поэта в железном гробу под пение «Интернационала» провожали десятки тысяч поклонников его таланта. Брики успели прибыть на похороны, срочно прервав европейское турне; В. Полонская же, напротив, не решилась присутствовать на похоронах. По иронии судьбы, «футуристический» железный гроб Владимиру Маяковскому сделал скульптор-авангардист Антон Лавинский, муж художницы Лили Лавинской, родившей поэту сына.

Помощник Генерального прокурора СССР по вопросам государственной безопасности Виктор Илюхин в период занятия должности выражал сомнение в том, что это был суицид, и предполагал возможность неосторожного обращения с личным оружием (Маяковский мог просмотреть, что патрон — в патроннике и пистолет снят с предохранителя). Он также заявлял, что имеет намерение провести надзор в порядке вновь открывшихся обстоятельств и прокомментировал вопрос смерти Владимира Маяковского следующим образом: «уголовное дело не возбуждалось по мотиву явного суицида; наблюдательное дело на В. В. Маяковского органов ОГПУ (НКВД) не найдено». Поэт был кремирован. Мозг был изъят для исследований Институтом мозга. Первоначально прах находился в колумбарии Нового Донского кладбища, но, в результате настойчивых действий Лили Брик и старшей сестры поэта Людмилы, урна с прахом Владимира Маяковского 22 мая 1952 года была перенесена и захоронена на Новодевичьем кладбище.

В память о Владимире Маяковском в России и других странах названо множество улиц.

Во многих городах имеются памятники В. Маяковскому — Калуга, Дзержинск, Екатеринбург, Москва, Санкт-Петербург, Тбилиси, Уфа, Новокузнецк, Вологда, Копейск, Пушкино, Орехово-Зуево. В московском и петербургском метрополитенах есть станции, названные его именем — станция Маяковская в Москве, станция Маяковская в Санкт-Петербурге.

Его именем названо множество театров, кинотеатров: Московский театр им. Вл. Маяковского, Норильский Заполярный театр драмы им. Вл. Маяковского, Брянский драматический театр им. Маяковского Государственный русский драматический театр в Душанбе, Дворец культуры имени Маяковского в Новокузнецке, ЦПКиО им. Маяковского в Екатеринбурге, кинотеатр в Запорожье, «Парк культуры и отдыха им. Маяковского» в Белой Калитве, кинотеатр им. Маяковского в Новосибирске, кинотеатр им. Маяковского в Омске.

Библиотека имени В. В. Маяковского в Калининграде, Центральная городская публичная библиотека имени В. В. Маяковского в Санкт-Петербурге, Дом писателя имени В. В. Маяковского (Ленинград / Санкт-Петербург). В 1937 году была создана Библиотека-музей В. В. Маяковского в Москве, в 1968 году она преобразована в Государственный музей В. В. Маяковского.

В советское время родной посёлок поэта носил название В. Маяковский. Его имя также носит село в Калининградской области.

В его честь названо воздушное судно А330 VQ-BCU, принадлежащее Аэрофлоту. Барельеф В. Маяковскому установлен перед центральным корпусом НТУ «Днепровская политехника» В Баку, на стене, на боковом фасаде старинного здания нынешнего Азербайджанского государственного педагогического университета установлена памятная доска с барельефом В. Маяковского и памятным текстом на азербайджанском и русском языках: «Здесь, в большом зале Азербайджанского педагогического института, неоднократно читал свои произведения великий советский поэт Владимир Владимирович Маяковский». В честь поэта назван четырёхпалубный круизный теплоход, построенный в Германии в 1978 году.

В честь В. Маяковского названа школа №1 города Джермук (Армения), а в Москве — школа имени В. В. Маяковского (2017). В 1937 году была открыта Библиотека-музей Маяковского в Москве (бывший Гендриков переулок, ныне переулок Маяковского). В январе 1974 года в Москве открыт Государственный музей Маяковского (на Большой Лубянке). Его именем названа малая планета (2931) Маяковский, открытая 16 октября 1969 года Л. И. Черных.

В кино: был снят в 1970 году — «Барышня и хулиган» (телефильм-балет на основе сценария 1918 года реж. А. Дудк); В 1975 году — «Маяковский смеётся, или Клоп-75». ) Фильм-коллаж реж. С. Юткевича снят по пьесе «Клоп» и сценарию «Позабудь про камин» В. Маяковского). Был открыт сайт о Владимире Маяковском.

Була́т Окуджа́ва:
«Когда мне невмочь пересилить беду…»

Була́ту Ша́лвовичу Окуджа́ва (1924- 1997), отечественному поэту, прозаику, сценаристу, барду, композитору отмечено 9 мая 98-летие со дня рождения. Как участник Великой Отечественной войны он был награждён орденами Отечественной войны I степени (юбилейный выпуск) (1985) и Дружбы народов (1984).А также медалями: «За оборону Кавказа» (1944), «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.», «Двадцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» (1965), «Тридцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» (1975),«Сорок лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» (1985), «50 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» (1995), «50 лет Вооружённых Сил СССР» (1968), «60 лет Вооружённых Сил СССР» (1977), «70 лет Вооружённых Сил СССР» (1988). Награждён также медалью Жукова (1996) и Почётной медалью Правления Советского фонда мира.. Булат Шалвович был членом Союза писателей СССР (1962) и членом партии КПСС (1956 — 1990). Ему были присуждены первая премия и приз «Золотой венец», Югославия (1967); Приз «Золотая гитара» на фестивале в Сан-Ремо, Италия (1985); Почётная степень доктора гуманитарных наук Норвичского университета, США (1990); Премия «Пеньо Пенев», Болгария (1990); Премия «За мужество в литературе» им. А. Д. Сахарова независимой писательской ассоциации «Апрель» (1991); Государственная премия СССР (1991) — за сборник стихотворений «Посвящается Вам» (1988); Премия «Русский Букер» (1994) — за автобиографический роман «Упразднённый театр». (1990). Стал почётным гражданином города Калуги (1996).

Б. Окуджава был автором около двухсот авторских и эстрадных песен, а также стал одним из наиболее ярких представителей жанра «авторской песни» среди «шестидесятников» наряду с А. А. Галичем, Ю. Визбором и В. Высоцким (который называл Б. Окуджаву своим духовным учителем). В этом жанре Б. Окуджава сформировал своё направление.

По выводу историка, А. В. Шубина, в XX веке «шестидесятниками» стали именовать сложившееся во время «оттепели» Н. С. Хрущёва поколение советских людей, которые в основном принадлежали к интеллигенции. Он отмечал, что из их числа вышли многие крупные общественные и культурные деятели — советники высших советских руководителей, крупные журналисты, кинорежиссёры, писатели. По его мнению, в 1960—1970 годы большая часть этого поколения выступала: «за умеренные демократические реформы в рамках существующего строя, их идеалом был демократический социализм „с человеческим лицом“ и только».

На вопрос журналиста Александра Николаева о том, каким Б. Окуджаве видит поколение «шестидесятников», Булат Шалвович ответил так: «Мы — дети своего времени, и судить нас надо по его законам и меркам. Большинство из нас не было революционерами, не собиралось коммунистический режим уничтожать. Я, например, даже подумать не мог, что это возможно. Задача была очеловечить его <…> Но всё было — и равнодушие, и страх, и слепая вера, и цинизм…».

Свою роль в создании позитивного настроя общества сыграли стихи Андрея Вознесенского и Евгения Евтушенко, пьесы Михаила Шатрова, проза Егора Яковлева. Активно было поддержано «возвращение к ленинским нормам». Поэтическим мотивом романтизации Гражданской войны и противником Сталина был Булат Окуджава.

К. С. Беляев, конструируя модель личности «шестидесятника», перечислил в числе их главных личностных характеристик такие: чрезвычайная активность, чёткая жизненная позиция, прямолинейность, молниеносный ответ на происходящие события в стране и мире, поддержка, оптимизм, вера в лучшее, борьба с трудностями, стойкость, честность, целеустремленность творческий максимализм, огромный творческий диапазон, многогранность.

В 1961 году в г. Харькове состоялся первый в СССР официальный вечер авторской песни Б. Окуджавы. В 1962 году он впервые в фильме «Цепная реакция» исполнил песню «Полночный троллейбус». Он участвовал в работе литературного объединения «Магистраль», работал редактором в издательстве «Молодая гвардия», затем был заведующим отделом поэзии в «Литературной газете». Был членом учредительного совета газет «Московские новости» и «Общей газеты», членом редколлегии газеты «Вечерний клуб». В числе своих любимых писателей он называл Пушкина, Гофмана и Пастернака.

В 1967 году, во время поездки в Париж, поэт записал 20 песен на студии «Le Chant du Monde» и в 1968 году на основе этих записей во Франции вышла первая пластинка песен Булата Окуджавы — Le Soldat en Papier. В том же году в Польше вышла пластинка его песен в исполнении польских артистов, а песня «Прощание с Польшей» в ней была представлена в исполнении автора. В 1970 году на экраны вышел фильм «Белорусский вокзал», в котором исполнялась песня Булата Окуджавы «Нам нужна одна победа». В общей сложности песни Окуджавы на его стихи звучат в более чем 80 фильмах.

Булат Окуджава вместе с композитором Исааком Шварцем создал 32 песни. Наиболее известные среди них — песня «Ваше благородие, госпожа Удача» (использована в известном фильме «Белое солнце пустыни»), песенка кавалергарда («Кавалергарда век недолог…») из кинофильма «Звезда пленительного счастья», романс «Любовь и разлука» из фильма «Нас венчали не в церкви», а также песни из кинофильма «Соломенная шляпка». В середине 1980-х Б. Окуджава записал два диска-гиганта: «Песни и стихи о войне» и «Автор исполняет новые песни».

Песни Булата Окуджавы завоёвывали популярность, в первую очередь в среде интеллигенции: сначала в СССР, а затем и среди русской эмиграции. Песни «Возьмёмся за руки, друзья…», «Молитва Франсуа Вийона» («Пока Земля ещё вертится…») стали гимном многих слётов самодеятельной песни и фестивалей.

Были изданы его «Избранные произведения в 2-х томах» (1989). Произведения Б. Окуджавы были переведены на множество языков и изданы во многих странах мира. За границей также выходили его книги на русском языке. В 1990-е годы Б. Окуджава в основном жил на даче в Переделкино. В это период он выступал с концертами в Москве и Санкт-Петербурге, в США, Канаде, Германии и Израиле. С 1992 года он — член комиссии по помилованиям при Президенте РФ, с 1994 — член комиссии по Государственным премиям РФ, представителем в штаб-квартире ЮНЕСКО в Париже. Была учреждена премия имени Булата Окуджавы.

Булат Окуджава родился в Москве в семье большевиков, приехавших из Тифлиса (Тбилиси) для партийной учёбы в Коммунистической академии. Отец — Шалва Степанович Окуджава, партийный деятель; мать — Ашхен Степановна Налбандян, родственница армянского поэта Ваана Терьяна. Его дядя Владимир Окуджава — анархист-террорист, бежавший из Российской империи после неудавшейся попытки покушения на губернатора Кутаиси; позднее фигурировал в списках пассажиров пломбированного вагона, доставивших Ленина, Зиновьева и других революционных лидеров из Швейцарии в Россию в апреле 1917 года.

Прадеда по отцовской линии звали Павел Перемушев. Он приехал в Грузию в середине XIX века, прежде отслужив 25 лет в нижних чинах и получил за это земельный надел в Кутаиси. Был женат на грузинке Саломее Медзмариашвили. В браке родились три дочери. Старшая из них — Елизавета — вышла замуж за Степана Окуджаву, писаря, с которым у неё было восемь детей, в том числе и Шалва — отец Булата.

Вскоре после рождения Булата его отец, Шалва Окуджава был направлен на Кавказ комиссаром грузинской дивизии. Мать, Ащхен же осталась в Москве, работала в партийном аппарате.

Няней Булата была простая русская женщина — Акулина Ивановна, скромная и набожная. Она вероятно, очень сильно повлияла на не по-кавказски умиротворенный и задумчивый характер Булата. Вот как он сам описывает свою няню: «Добрая, толстенькая, круглолицая, голубые глазки со слезой, множество скорбных морщинок в невероятном сочетании с добросердечием, с тихими медовыми интонациями: «Да что же это ты, малышечка, расшалилси?.. Ай не стыдно? Стыдно? Вот и славно, цветочек… А Боженька-то все видит и думает: что ж это цветочек наш расшалилси?.. Во как…«».

В автобиографическом романе «Упраздненный театр» Окуджава вспоминал: «Молилась Акулина Ивановна не размашисто, не истово, не показно, а почти про себя, где-нибудь в укромном уголке, щадя, наверное, несуразных безбожников, молодых и непутевых, но тоже сердечных и щедрых, и за них, быть может, просила, чтобы ее деревенский Бог оборотил свой лик и к ним, несмотря ни на что. Белый платок с поблекшим розовым орнаментом она будто бы и не снимала… Мамины укоризны не обескураживали Акулину Ивановну, но тихая смущенная улыбка возникала на ее губах…».

Вот фрагмент одного из стихотворных посвящений Окуджавы Акулине Ивановне (1989):

«…Акулина Ивановна, нянька моя дорогая,

в закуточке у кухни сидела, чаек попивая,

напевая молитвы без слов золотым голоском,

словно жаворонок над зеленым еще колоском…».

На учёбу Булат был отправлен в Тифлис, учился в русском классе в 43-й тбилисской средней школе. Отец был повышен до секретаря Тифлисского горкома. Из-за конфликта с Берией он обратился с просьбой к Орджоникидзе направить его на партийную работу в Россию и был переведён на Урал парторгом на строительство вагоностроительного завода в городе Нижний Тагил. Затем он стал первым секретарём Нижнетагильского горкома партии и вскоре выписал семью к себе, там Булат начал учиться в школе №32.

В 1937 году отец Б. Окуджавы был арестован в связи с троцкистским делом на Уралвагонстрое. 4 августа 1937 года Ш. С. Окуджава был расстрелян. Два брата отца также были расстреляны как сторонники Троцкого. Вскоре после ареста отца, в феврале 1937 года, мать, бабушка и Булат переехали в Москву.

Мать Окуджавы была арестована в Москве в 1938 году и сослана в Карлаг, откуда вернулась в 1947 году. Сестра отца Ольга Окуджава (супруга поэта Галактиона Табидзе) была расстреляна под Орлом в 1941 году.

Булату на тот момент было 12 лет, но мальчик всё понимал, а точнее — прочувствовал. Так родилось глубокое неприятие Сталина как человека — это было не абстрактное несогласие с политикой вождя, а глубинное, личное, интимное чувство.

Он вспоминал: «Как почти все в детстве и отрочестве, я пописывал стихи. Каждое стихотворение казалось мне замечательным. <…> Близкие очень меня любили и всякий раз, прослушав новое стихотворение, восторженно восклицали: «Гениально!”…».

Позже (1979) Булат Окуджава написал:

Он не успел, не закричал,

лишь выстрел треснул в тишине.

В 1940 году Булат Окуджава переехал к родственникам в Тбилиси. К моменту начала Великой Отечественной войны Булату было 17 лет, он учился в школе, работал на заводе учеником токаря. На фронт его не брали. Вместе со сверстниками он начал полугодовой штурм военкомата. О настойчивости школьников пойти на войну и упрямом военкоме он напишет впоследствии (1961 год) автобиографическую повесть «Будь здоров, школяр». Именно такими словами, как правило в военкомате, отвечал им капитан Качаров: «Чтобы я вас здесь больше не видел, ясно? Надо будет, сами вызовем. Все. Бывайте здоровы, школяры».

На войну Булат отправился лишь в августе 42-го, хотя фактически достиг совершеннолетия в мае. И вот вчерашний школьник стал уже настоящим солдатом на настоящей войне.

Как говорил сам поэт, «очень смешным солдатом» — эта метафора будет сопровождать его всю жизнь и станет одним их центральных образов-ощущений для определения самого себя. Так страница жизни под названием «детство» была перевернута навсегда.

В августе 1942 года он был направлен в 10-й отдельный запасной миномётный дивизион. После двух месяцев подготовки с октября 1942 года был направлен в в 214-й полк 5-ый корпус, а 16 декабря 1942 года под Моздоком был ранен. Не смотря на 4 месяца службы Булат увидел и понял, что такое война и смерть. После госпиталя в действующую армию не вернулся.

С января 1943 года служил в 124-м стрелковом запасном полку в Батуми и позже радистом в 126-й гаубичной артиллерийской бригаде большой мощности Закавказского фронта, прикрывавшей в этот период границу с Турцией и Ираном. Был демобилизован в марте 1944 года в звании гвардии красноармейца. На фронте Окуджава написал свою дебютную песню — «Нам в холодных теплушках не спалось». К сожалению, текст этой песни не сохранился. «Впечатление от фронта было очень сильное, потому что я был мальчишкой. И потом уже, впоследствии, когда я стал писать стихи, первые мои стихи были на военную тему. Много было стихотворений. Из них получились песни. Из некоторых. Это были в основном грустные песни. Ну, потому что, я вам скажу, ничего веселого в войне нет», — писал Б. Окуджава..

Вернулся в Тбилиси. получил аттестат о среднем образовании и в 1945 году поступил на филологический факультет Тбилисского университета. Вторая песня, «Неистов и упрям» («Гори, огонь, гори»), была написана в 1946 году. Стихи Окуджавы впервые появились в гарнизонной газете Закавказского фронта «Боец РККА» (позднее — «Ленинское знамя»), сначала под псевдонимом А. Долженов. Получив в 1950 году диплом, по распределению работал учителем русского языка и литературы в калужской школе №5. Впечатления этого периода жизни позже легли в основу его рассказов. Булат Окуджава несколько раз приезжал в калужскую школу, передал в дар школьному музею книги, грампластинки с записью своих песен.

Работая в Калужской области, Б. Окуджава сотрудничал с газетой «Молодой ленинец». В 1956 году выпустил свой первый сборник «Лирика». После реабилитации обоих родителей и XX съезда КПСС переехал в Москву. Популярность к Окуджаве пришла очень быстро — спокойный и добрый человек, поющий искренние, простые песни под аккомпанемент гитары, быстро стал известным. Уже через два года после переезда в Москву Окуджава провёл свой первый официальный творческий вечер в Харькове.

В период советского «шестидесятничества» молодёжь также называли «детьми XX съезда КПСС» по тому историческому событию, когда по словам историка А. В. Шубина: «впервые партийная практика была подвергнута проверке не с точки зрения интересов „пролетариата“, то есть партийного руководства, а с точки зрения „общечеловеческой“ морали, что сразу же было подхвачено молодыми общественными деятелями, деятелями науки и культуры». Также он указывал на то, что для них, основой мировоззрения, стала антиномия между произволом власти и индивидуальной автономией личности.

Для рождения образа коммунистического будущего сыграли также произведения в жанре научно-социальной фантастики, повлиявших на настроение в обществе, и прежде всего роман «Туманность Андромеды» Ивана Ефремова (1957). Это время было ознаменовано успехами в освоении космоса, что способствовало повышению уровня общественного оптимизма.

С новой силой зазвучали слова поэтов нового жанра, порождённого культурой «шестидесятников»: в авторской песне. При этом традиции устной поэзии продолжали вечера в Политехническом музее. Там выступали в поэты: Евгений Евтушенко, Андрей Вознесенский, Белла Ахмадулина, Роберт Рождественский, Булат Окуджава.

В 1970-м году режиссер Андрей Смирнов снял фильм «Белорусский вокзал». Для художественного и логического завершения замысла не хватало только одного — главной музыкальной темы. Тогда обратились к уже широко известному Булату Окуджаве. Он просмотрев часть отснятых кадров, все же решил взяться и написать настоящую окопную песню — такую, какую действительно могли исполнять солдаты. Найдя первые строчки: «Здесь птицы не поют, деревья не растут…», Окуджава стремительно закончил песню, поэт набросал и музыкальную тему.

Придя к режиссеру фильма, он застал в студии и композитора Альфреда Шнитке, который сочинил аранжировку его музыкальной темы, но при этом настоял, чтобы автором музыки к родившейся песне «Нам нужна одна победа» был указан Булат Окуджава.

На генсека Леонида Брежнева впечатление произвела душевная песня Б. Окуджавы — он растрогался настолько, что впоследствии ему часто играли эту композицию. Сам автор песни вспоминал, что впервые почувствовал себя музыкантом, когда «Здесь птицы не поют» исполнили во время торжественной церемонии встречи иностранной делегации в аэропорту, которую он наблюдал по телевизору.

Позже он опубликовал повести «Бедный Авросимов» («Глоток свободы») (1969), «Похождения Шипова, или Старинный водевиль» (1971) и написанные на историческом материале начала XIX века романы «Путешествие дилетантов» (1976, 1978) и «Свидание с Бонапартом» (1983).

С началом перестройки Булат Окуджава стал принимать активное участие в политической жизни страны, заняв активную демократическую позицию. Помогая опальным друзьям, опубликовывал под своим именем статьи. Окуджава встретил перестройку с надеждой, искренне считая, что стране необходимы коренные преобразования. Он верил, что «глоток свободы» (так он еще в 1969 году назвал свою повесть) поможет советскому обществу измениться в сторону уважительного отношения к человеку, гражданину.

Став одним из учредителей русского ПЕН-центра, известный поэт вскоре вышел из КПСС и занялся правозащитной деятельностью (в том числе в комиссии по помилованиям при Президенте РФ). Будучи членом Совета общества «Мемориал» он писал (1981):

Так или иначе, в целом перестройка стала звёздным часом поколения и вершиной его успеха. По мнению философа и политолога А. С. Ципко, сама перестройка явилась «продуктом шестидесятничества, продуктом тех идей, иллюзий, ценностей, которые складывались у целого поколения советской интеллигенции под влиянием разоблачения так называемого „культа личности Сталина“».

Однако вместе с крушением СССР и демонтажем социалистического строя кончилась и общественная востребованность «шестидесятников». Новая социальная реальность принесла совсем другие понятия, проблемы и вопросы, в одночасье сделав неактуальным весь дискурс, на котором строилась «шестидесятническая» культура.

Булат Шалвович в1991 году перенёс операцию на сердце в США. В интервью журналу «Столица» в 1992 году Окуджава говорил: «Взять наши споры с мамой, которая, несмотря на то, что 9 лет провела в лагерях, оставалась убеждённой большевичкой-ленинкой». Он осуждал войну в Чечне, а в январе 1996 года Б. Окуджава был среди деятелей культуры и науки, призвавших российские власти перейти к переговорному процессу.

Опубликованные произведения (выборочно):

Проза: «Фронт приходит к нам» — М.: Детская литература, 1967;

«Товарищ песня». — Кишинёв: изд. «Литература Артистикэ», 1980;

«Глоток свободы» (1966; пьеса).

Переводы: Мирнели Мириан Горная тропа: Стихи / пер. с. груз. Б. Окуджавы. — М.: Советский писатель, 1965. — 62 с.; Стихи / пер. с арм. Б. Окуджавы. — М.: Художественная литература, 1984. — 222 с.

Киносценарии: «Верность» (1965; в соавторстве с П. Тодоровским; постановка: Одесская киностудия, 1965)

«Женя, Женечка и „катюша“» (в соавторстве с В. Мотылём; постановка: Ленфильм, 1967); «Частная жизнь Александра Сергеича, или Пушкин в Одессе» (1966; в соавторстве с О. Арцимович; фильм не поставлен); «Мы любили Мельпомену…» (1978; в соавторстве с О. Арцимович; фильм не поставлен)

Сборники поэзии: «Лирика» [Стихотворения и поэма «Весна в октябре»] — Калуга: издательство газеты «Знамя», 1956. — 64 с.; « Март великодушный» — М.: Советский писатель, 1967. — 144 с.; «Арбат, мой Арбат» — Худож. Вл. Медведев. [Фото Арбата 1932 года работы А. Родченко]. — М.: Советский писатель, 1976. — 128 с. и др.

В 1997 году во время поездки по Францию Б. Окуджава заболел гриппом, на почве которого развились осложнения. 12 июня 1997 года, на 74-м году жизни, он скончался в военном госпитале пригорода Парижа Кламар. Перед самой смертью был крещён с именем Иоанн в память о святом мученике Иоанне Воине. Это произошло в Париже по благословению отца Иоанна (Крестьянкина).

Булат Шалвович Окуджава похоронен на Ваганьковском кладбище Москвы (участок №23, за колумбарием) На надгробии был поставлен памятник — каменная глыба с именем поэта и композитора с рукописным шрифтом, выполнил скульптор Георгий Франгулян.

Памяти Булата Шалвовича Окуджавы: Открыт Государственный мемориальный музей Булата Окуджавы в Переделкине на ул. Довженко, 11 (основан — в1998, открыт –в 1999).); Московская школа №69 носит имя Б. Ш. Окуджавы (1998); Его имя носит культурный центр «Дом Окуджавы» в Нижнем Тагиле с музейной экспозицией (2017); Имя Б. Окуджавы присвоено астероиду №3149; В честь Булата Окуджавы назван лайнер Боинг-737 (бортовой номер VP-BKN) авиакомпании «Аэрофлот — Российские авиалинии».

Памятники: 8 мая 2002 года в Москве был открыт первый памятник Булату Окуджаве (Монумент установлен на углу Арбата и Плотникова переулка); 8 сентября 2007 года был открыт памятник Окуджаве в Москве во дворе Центра образования №109. Автор обеих скульптур — Георгий Франгулян; В честь 80-летия поэта в калужской школе №5 открыт барельеф Окуджавы; 9 мая 2015 в Нижнем Тагиле, на фасаде школы №32 открыта мемориальная доска в память о Б. Ш. Окуджаве, учившемся в её стенах в 1936—1937 годах.

Фестивали и конкурсы имени Булата Окуджавы: Международный фестиваль Булата Окуджавы; Ежегодный московский фестиваль «И друзей созову…», посвящённый Булату Окуджаве; Открытый городской конкурс патриотической авторской песни имени Булата Окуджавы, Пермь; Израильский международный фестиваль памяти Булата Окуджавы; Всероссийский фестиваль авторской песни и поэзии «Песня Булата в Колонтаево»; Всероссийский фестиваль авторской песни и поэзии «Песня Булата на Байкале»; Всероссийский фестиваль-конкурс «Возьмемся за руки, друзья», Нижний Тагил.

Роберт Рождественский:
«И будет вечной связь времён…»

Ро́берту Ива́новичу Рожде́ственскому (имя при рождении — Ро́берт Станисла́вович Петке́вич) (1932- 1994) отмечено 20-го июня 90 лет со дня рождения. Отечественный поэт и переводчик, автор любимых популярных в народе стихов для песен. За время учёбы в литинституте выпустил в свет сборники стихов «Флаги весны» (1955) и «Испытание» (1956), напечатал поэму «Моя любовь» (1955). Он стал одним из ярких представителей эпохи «шестидесятников».

Роберт Рождественский вошёл в литературу вместе с группой талантливых сверстников, среди которых выделялись Андрей Вознесенский, Евгений Евтушенко, Белла Ахмадулина. Молодой поэзии 1950-х, начинающей с броских манифестов, помогала эстрада: сам стих этих лет не мог существовать без звучания.

Но прежде всего, подкупали гражданский и нравственный пафос этой внутренне разнообразной лирики, поэтический взгляд, который утверждал личность творящего человека.

Проявилось характерное свойство поэзии Роберта Рождественского — постоянно пульсирующая современность, живая актуальность вопросов, которые он ставит перед самим собой и перед своей аудиторией. Лирическая исповедь поэта отражала существенные черты свойственные нашей общественной жизни, её движение, возмужание, духовные обретения и потери.

7 марта 1963 года участвуя во встрече главы правительства Н. С. Хрущёва с творческой интеллигенцией, Роберт подвергся разносу за стихотворение «Да, мальчики». Хрущёв в бешенстве закричал: «Товарищ Рождественский, пора вам встать под знамёна ваших отцов!», последовало наказание, о Р. Рождественском многие старались забыть. Его не издавали, не приглашали на встречи. Роберт вынужден был вообще уехать в Киргизию, подрабатывал там переводами стихов местных поэтов на русский язык.

Роберт Рождественский в многочисленных сборниках проявил себя как один из представителей «молодой поэзии» 1950—1960-х годов, творчество которого отличали не только искренность и свежесть поэтического языка, но и ярко выраженная гражданственность, высокая патетика, масштабность и контрастность изображения. Учился он не столько благодаря литинститутским семинарам, сколько у Владимира Маяковского.

В поэте жила потребность к жанру поэмы, где эпос в этой системе ценностей — нечто главное, ключевое. Обращаясь к актуальным поэтическим темам: борьба за мир, преодоление социальной несправедливости и национальной вражды, уроки Второй мировой войны, проблемам освоения космоса, красоты человеческих отношений, морально-этических обязательств, трудностей и радостей повседневной жизни, — Р. Рождественский со своим энергичным, пафосным, «боевым» письмом выступил продолжателем традиций В. В. Маяковского.

Он начинал как бунтарь, как поэт, который возрождал революционный дух после поздне-сталинского классицизма. В то время он возможно, слишком поверил в оттепель, придумал для себя её идеалы, от которых несколько лет старался не отступать. Он в то время воевал с державностью. На вечерах, которые в то время собирали тысячи людей, несмотря на дефект речи (заикание) он не терялся, был ожидаем и любим.

Большое место в творчестве Роберта Рождественского занимала любовная лирика. Путь к любимой для поэта всегда непростой путь — это, по существу, поиск смысла жизни, единственного и неповторимого счастья, путь к себе.

Биография Роберта Рождественского — это биография целого поколения, родившегося в тридцатые годы. Война, заставшая Роберта ребенком, не ушла для него бесследно. В стихи Р. Рождественского врывается публицистика, а вместе с ней, и горькая память о военном детстве. Фрагмент его поразительного «Реквиема» («Помните! Через века, через года, — помните!») используется телевидением современной России в художественном оформлении минуты молчания, торжественно-траурного ритуала Дня Победы в Великой Отечественной войне.

Достаточно негромкого голоса самого Р. Рождественского, для которого это и семейная трагедия, и история великого народа его страны, жестокой Великой Отечественной войны (1941—1945), ушедшего века:

кто уже не приёт никогда, —

помните!

В 1966 году поэт получил премию «Золотой венец» Стружских вечеров поэзии на международном поэтическом фестивале в городе Струга (Македония).

Он был удостоен премии Московского комсомола (1970), а вскоре был отмечен премией Ленинского комсомола.

На новом повороте, уже без Н. С. Хрущева, стало ясно, что Р. Рождественский и читателям, и слушателям, и государству просто необходим. Поэт воспевал мужание страны, от которой не отделял себя. Иногда мощно, афористично — по его словам: «…Наступит время — сам поймёшь, наверное…». Но с державностью он уже не воевал, находил в ней достоинства. Даже вольнолюбиво настроенные друзья верили ему, когда Р. Рождественский рассказывал, что многое в стране достойно восхищения. И даже тогда, когда он с эстрады, читал на удивление «правоверные» стихи о коммунизме, о великих стройках — в идею верили далеко не все. Но в искренности поэта сомневались совсем немногие. Казалось, он был готов сражаться за свою правду.

С годами, Роберт Рождественский в органичном сплаве публицистической экспрессивности и лиризма создал много текстов для популярных песен («Мир», «Стань таким, как я хочу», «Погоня» из кинофильма «Новые приключения неуловимых» (режиссёр Э. Г. Кеосаян, 1968), «Неоткрытые острова», «Огромное небо», «Сладка ягода», «Желаю вам» и др.. Это были песни к спектаклям и опереттам: «Голый король» (муз. Т. Хренникова), «Тётушка Чарли» (муз. О. Фельцмана), «Путешествие Нильса с дикими гусями» (муз. В. Шаинского). На слова поэмы «Реквием» написал музыку Д. Б. Кабалевский. Поэт оставил книгу литературно-критических записок «Разговор пойдёт о песне».

.В 1970-е Р. Рождественский стал ведущим телепередачи «Документальный экран», шедшей на Центральном телевидении. Он член КПСС с 1977 года. В 1979 году за поэму «210 шагов» ему была присуждена Государственная премия СССР. С 1976 года он — секретарь Союза писателей СССР.

Переводил зарубежных и советских поэтов. В 1980 году на церемонии открытия Олимпийских игр в Москве прозвучал Олимпийский гимн на русском языке, перевод его выполнил Роберт Рождественский.

Как председатель Комиссии по литературному наследию Владимира Высоцкого, стал составителем первой изданной в СССР книги стихов В. Высоцкого «Нерв» (1981). А по наследию Осипа Мандельштама (1986), принимал непосредственное участие в деле о его реабилитации. Он был председателем Комиссии по литературному наследию Марины Цветаевой и добился открытия Дома-музея Цветаевой в Москве. Р. Рождественский трижды был в жюри Каннского кинофестиваля. В 1993 году он, как и многие представители этого поколения подписал «Письмо 42-х», называя оппозиционный Ельцину парламент «фашистами».

В поэте видели главного продолжателя революционного стиля. Через его удивительную судьбу пронеслись тревоги и трагедии тридцатых, Великая Отечественная война, когда он читал стихи бойцам в госпиталях. Он стал летописцем эпохи романтиков, приравнявший перо к штыку по В. Маяковскому и перенявшего его правило откликаться стихами по вескому социальному поводу, а вскоре ищущего истину в надломе перестроечных лет.

Даже узнав о смертельной болезни Роберт Иванович писал, писал по обыкновению много. Впервые в его сборнике — последний, опубликованный уже после ухода — не было ни грани оптимизма, ни личного, ни гражданского. Сам о себе он теперь писал с грустной иронией:

Он отказывался от своих прежних воззрений, которые теперь считал иллюзиями. Но это для него было всё больнее и сложнее.

А его поздние стихи всё-таки оказались высокого полёта. Их высоко ценят нынешние поклонники поэта. Он стал искреннее, не потеряв мастерства. Без колебаний и суеверий писал о себе в прошедшем времени. Чего стоит такое завещание:

Жил я впервые

На этой Земле.

Я её только теперь ощущаю.

К ней припадаю.

И ею клянусь.

Произведения Роберта Рождественского, написанные в середине XX века, — ясная и суровая иллюстрация того, что происходило в веке XXI. Как секретарь Союза писателей, неустанно помогал своим коллегам по перу. У поэта был дар быть естественным. Была своя разговорная интонация. Он предпочитал полемику, иронию, сатирические реплики. Не боялся простых истин, утверждая в поэзии добро, совесть, любовь, патриотизм.

Он автор многих поэтических книг, изданных в стране и за рубежом. Песни на его стихи звучат и поныне. Его поэзия радостная, трепетная, добрая. Поэт стал автором потрясающих по чистоте и глубине проникновения в душу стихов, которые сегодня любят и читают.

Роберт Иванович Рождественский, один из многих замечательных отечественных поэтов, признанный как поэт-Гражданин и это любовь народа не только нашего Отечества. Современникам дорога память его удивительного таланта поэта-песенника, одаривающего нас щедро радостью Жизни, поэтической классикой ушедшего времени.

Роберт родился в алтайской деревушке Косихе Алтайского края. При рождении мальчика назвали– Роберт Станиславович Петкевич. Его родной отец Станислав Петкевич по национальности поляк, офицер НКВД. Мама Вера Федорова до войны работала директором местной школы и параллельно училась в медицинском вузе.

Свое имя, сын получил в честь революционера Роберта Эйхе. Когда ребенку исполнилось 5 лет, родители развелись. Вскоре началась война. Его маму, Веру Павловну, мобилизовали как медика на фронт. Отец погиб в 1945-м в Латвии, где и похоронен в братской могиле. 9-летний Роберт посвятил своё первое стихотворение, под названием «С винтовкой мoй папа уходит в поход…» и оно было опубликовано в газете «Омская правда» в июле 1941 года.

После мобилизации родителей, Роберт жил с бабушкой, а после её смерти был определён в детский дом. Забрать его Вера Павловна смогла только после окончания войны в 1945-м уже с новым супругом, однополчанином Иваном Рождественским.

Роберт получил отчество и фамилию отчима, а вскоре у него появился брат Иван. Семья по окончании войны некоторое время жила в Кенигсберге, но потом в Ленинграде, а в 1948 году перебралась в Петрозаводск.

Творческая биография Роберта Рождественского началась с публикации нескольких его «взрослых» стихов в Петрозаводском журнале «На рубеже» в 1950-м. О себе он писал так:

и пахло ливнем переспелым…

Нет!

Я родился много позже.

Потом.

В июне.

В сорок первом.

И жесткий голос Левитана

В этом же году он сделал попытку поступить в Московский литературный институт, но она оказалась неудачной, он признавался: «…Решил махнуть рукой на поэзию. Поступил учиться в университет города Петрозаводска. Почти с головой ушел в спорт — по волейболу и баскетболу. Ездил на соревнования, полностью ощутил накал спортивной борьбы. Это мне нравилось. И казалось, что всё идет прекрасно, но… Махнуть рукой на стихи не удалось…».

На следующий год попытка Роберта оказалась удачной, и в 1956 году он окончил Литвуз. Ещё за год до получения диплома, у поэта набрался такой объем произведений, что он издал дебютный сборник стихов под названием «Флаги весны». В том же 1955-м написана первая песня Р. Рождественского «Твое окно». Это случилось после знакомства поэта с музыкантом Александром Флярковским. Молодые люди встретились на Алтае, где проходили практику. Впоследствии творческое наследие Р. Рождественского как поэта-песенника в большинстве своём стали известными и любимыми в стране.

В 1963 году Никиту Сергеевича Хрущева стала раздражать самоуверенная молодежь, ещё с 1950-е отмахнуться от молодежной темы в СССР было невозможно. И поэты, которых позже назовут «шестидесятниками», обращались к своим ровесникам и к тем, кто младше, с программными стихами-проповедями.

На встрече с творческой интеллигенцией Р. Рождественский попал под «горячую руку» руководителя страны Никиты Сергеевича Хрущёва: «Здесь выступал поэт Рождественский. Он полемизировал со стихотворением Николая Грибачева „Нет, мальчики!“. В выступлении товарища Рождественского сквозила мысль о том, что будто бы только группа молодых литераторов выражает настроения всей нашей молодежи, что они являются наставниками молодежи. Это совсем не так. Наша советская молодежь воспитана партией, она идет за партией, видит в ней своего воспитателя и вождя».

Н. С. Хрущев буквально бушевал, услышав выступление Р. Рождественского «Да, мальчики». Поэту гневно ответил Николай Грибачев, противопоставив молодой самоуверенности гордость фронтового поколения:

Конфликт был, на самом деле, вымученный. Не было у «шестидесятников» никакого презрения к фронтовикам. Эгоцентризм, свойственный всем поэтам-трибунам, был, но без него про них никто и не услышал. Не могут трибуны «молчать в тряпочку». Но Н. С. Хрущев и Н. Грибачев представили дело в самом оскорбительном для «молодых» ракурсе. И досталось на орехи, прежде всего, Р. Рождественскому. Никита Сергеевич покрикивал на молодых поэтов, одергивал их. Но по большому счету, ничего антисоветского в стихотворении Р. Рождественского не прозвучало:

Единственная.

Верная.

Одна.

Да, мальчики!

Со мною рядом встаньте

над немощью

придуманной

возни.

Да, мальчики!

Работайте, мечтайте.

И ошибайтесь, —

Дьявол вас возьми!

Да, мальчики,

выходим в путь негладкий!

Боритесь

с ложью!

Не смотря на то, что Р. Рождественского стали игнорировать как поэта, этот эпизод только помог Роберту утвердиться в умах в качестве одного из наследников Владимира Маяковского. Не самое жестокое было время, надо признать. И такие, как Р. Рождественский, помогали сделать эпоху добрее. Хотя ему очень помогали поездки, на этот раз — в Киргизию. Почти ссылка. Но недолгая и достаточно комфортная. После этого он не разучился всегда иметь в виду многомиллионную аудиторию. Но стал немного другим. Стал дипломатом.

Проблему межличностных отношений автор поднимал в «Байкальской балладе», о трудностях повседневной жизни повествовал в своём — «Зал ожидания». А к теме освоения космоса он не смог остаться равнодушным, осветив её в «Вопросе». Радость бытия прозвучала и в его «Человеку надо мало»:

Друг —

один

и враг —

один…

Человеку надо мало:

чтоб тропинка вдаль вела.

Во многом поэзия Роберта Рождественского продолжала перекликаться с творчеством Владимира Маяковского, столько же энергии и боевой бравады. Особенно это касалось строк поэта о войне, ставших песнями: «Баллада о бессмертии», «Даль великая», «Если мы войну забудем», «Мгновения» (из кинофильма «Семнадцать мгновений весны») — эти песни в исполнении Иосифа Кобзона проникали прямо в сердце, всей душой взывая к лучшим патриотическим чувствам и порывам.

Р. Рождественский не боялся писать стихи о войне наравне с писателями — фронтовиками. Писал искренно и честно. «Баллада о красках», «Мамаев курган», «Я сегодня до зари встану» и др. А в его «Концерте» звучала боль и надежда на завтрашний мирный день:

Мы поем… Только голос летчика

Раздается, а в нем укор:

«Погодите, постойте, хлопчики…

Погодите… Умер майор…»

Поэмой «Реквием» автор особенно дорожил. А строки его «Реквиема» в последние годы звучали каждый год перед минутой молчания 9 мая. Он написал эту поэму-поступок в 1962 году, когда День Победы ещё не был красным днём календаря. Многоголосый, похожий на фольклорные заклинания, реквием по миллионам павших и не мог быть иным. Несколько композиторов — из лучших — сочиняли песни и кантаты по «Реквиему». Но они не затмили поэмы. Она существует в нашей памяти как литературное, а не музыкальное произведение. Получилась формула, составленная из восклицаний, не требующая оркестров.

На создание поэмы Роберта подтолкнуло в том числе и фото на рабочем столе с изображением 6-ти молодых братьев матери. Пятеро из них погибли в боях Великой Отечественной войны. Никого из них Роберт не помнил, но из сердца рвались слова горечи и боли: «Кем бы они стали? Инженерами? Моряками? Поэтами? Не знаю. Они успели только стать солдатами. И погибнуть. Я писал и для этих шестерых. Писал и чувствовал свой долг перед ними. И еще что-то: может быть, вину. Хотя, конечно, виноваты мы только в том, что поздно родились и не успели участвовать в войне. А значит, должны жить. Должны. За себя и за них». Его «Реквием» с посвящением «Памяти наших отцов и братьев» потрясал до глубины души.

Одним из ряда пронзительных произведений стала «Баллада о зенитчицах», в которой показаны боль, страх и решительная целеустремленность женщин, попавших на фронт. А «Баллада о красках», посвященная тем, кому повезло вернуться с поля боя живым и невредимым, пронизана была грустью, надеждой и верой в лучший исход — она продолжила серию баллад о войне.

Начиная с 1970-х, Роберт Иванович вообще предпочитал литературным компаниям музыкальные. Работал он много, а дружба с коллегами не давала даже краткой передышки: просто он не мог тратить время на профессиональные склоки.

А сколько песен сочинил Р. Рождественский с А. Бабаджаняном, с А. Флярковским, с М. Таривердиевым, с Г. Мовсесяном и еще с десятками композиторов… И среди них — десятки шлягеров, включая добрую половину советского репертуара невероятно популярного М. Магомаева. А кинорежиссёры вообще, считали Р. Рождественского талисманом, гарантом успеха. Многие фильмы и песни из его послужного списка до сих пор на виду и на слуху — «Еще раз про любовь», «Вариант «Омега», «Судьба» и др. Он был талантливым пародистом и стилизатором, потому в некоторых песнях его трудно узнать — это и «Кораблик» в стиле Новеллы Матвеевой, и почти фольклорная «Сладка ягода». Его хватало на многое. К тому же Р. Рождественский успевал дружить, пировать, хлопотать за своих коллег и вести телепередачу «Документальный экран».

Он не был милитаристом. Но –– воспел силу советской армии До сих пор на каждом армейском параде звучит:

«…Но если враг рискнет проверить нашу силу —

Его мы навсегда отучим проверять…»

Произведения первой половины его жизни были патетическими, но со временем в поэзии Рождественского стали доминировать лирика и душевность. Любовная тематика особенно ярко была выражена в стихах «Монолог женщины» и «Будь, пожалуйста, послабее». Роберт Иванович умел видеть в обыденных, привычных событиях их философскую составляющую. Его герой вступая в зону чувства, не испытывал драматических противоречий, конфликты. Напротив, все стихи Р. Рождественского о любви были наполнены тревожным сердечным движением. У него был свой голос, свой поэтический мир, свой творческий ориентир. Он оставался верен себе. Всегда: остро современный и не терпящий полутонов, а в творчестве поэта всё чаще звучала любовная лирика. Не случайно его сборник так и назывался «Все начинается с любви».

слово…»

А я провозглашаю снова:

Все начинается

с любви!..

Все начинается с любви:

и озаренье,

Песни на стихи Роберта Рождественского любимы не только за высокую нравственность, но и за душевность и сердечность. «Огромное небо», «Моей стране», «За того парня» — прозвучали из уст Муслима Магомаева. Певец и автор не раз сотрудничали и восхищались друг другом. Роберт Иванович отмечал, что любая песня в исполнении Магомаева — это всегда ожидаемое чудо.

Автор написал тексты, которые превратились в хиты и принесли исполнителям особую популярность, такой стала легендарная песня «Мои года» в исполнении Вахтанга Кикабидзе. «Вся жизнь впереди» исполненная ВИА «Самоцветы» и другие.

Загадка его песенного таланта может быть, в том, что он по праву считался лучшим семьянином среди поэтов, быть может и всех времён. Личная жизнь Роберта Рождественского связана с Аллой Борисовной Киреевой, литературным критиком и художником по профессии, любовь к которой он пронёс через всю жизнь. У супругов выросли две дочери — Екатерина и Ксения. Первая, родившаяся в 1957 году, — переводчица, писательница и знаменитая фотохудожница, бывшая жена владельца холдинга «Семь дней» и мать троих детей. Младшая — работала журналисткой, кинокритиком и, закрепив писательское мастерство, стала автором нескольких литературных произведений в прозе. В 2019 году на 49-м году жизни Ксения впервые стала матерью, родив дочь.

В первую очередь поэт посвящал стихи о любви своей супруге, второй половинке, которую считал по праву соавтором своего уникального творчества. Его «Эхо любви» в исполнении Анны Герман и Льва Лещенко стали не только популярными эстрадными шлягерами, но и символами эпохи:

Прозвучавшая в фильме «Карнавал» в 1981 году песня на стихи Роберта Ивановича «Позвони мне, позвони» ушла в народ, став всесоюзным хитом. Песни на слова Роберта Рождественского пели и продолжают петь едва ли не все звезды отечественной эстрады. То же можно сказать и о композиторах. Легче назвать тех, кто не писал музыку к стихам поэта. Среди самых известных Арно Бабаджанян, Давид Тухманов, Микаэл Таривердиев, Александра Пахмутова, Раймонд Паулс и десятки других.

В 1986 году вместе с А. Вознесенским и Е. Евтушенко Роберт Рождественский выступил на Съезде писателей в Кремле с призывом отмены цензуры и требованием демократизации. А в 1993 году Роберт Рождественский подписал нашумевшее «Письмо сорока двух», под которым стоят подписи Алеся Адамовича, Даниила Гранина, Юрия Нагибина и других представителей либеральной интеллигенции России.

Пришедший на смену оттепели брежневский «застой» привёл к росту увлечение со стороны молодёжи этого времени «достижениями стран Запада», что раскололо её на три части: где одна «часть влиятельных шестидесятников» стала переходить на позиции западничества и либерализма, другая — «приняла участие в диссидентском движении», а третья — «эмигрировала из СССР».

По мнению философа и политолога А. С. Ципко, сама перестройка явилась «продуктом шестидесятничества, продуктом тех идей, иллюзий, ценностей, которые складывались у целого поколения советской интеллигенции под влиянием разоблачения так называемого „культа личности Сталина“». В свою очередь историк А. В. Шубин считал, что: «позиции в партийно-государственных структурах и СМИ помогли шестидесятникам возглавить демократическое движение», однако «результаты реформ 1990-х гг. вызвали у большинства шестидесятников разочарование, так как их итоги существенно разошлись с их идеалами».

Брежневский СССР и впрямь был достоин восторженного поэта-летописца, современники подчас удивлялись оптимизму Р. Рождественского. А молодые поэты уже не воспринимали его всерьёз — впрочем, как и почти всех из его поколения. Его часто пародировали — что даже легкая критика поэзии Роберта Рождественского воспринималась как некий оппозиционный жест. Как у Леонида Филатова, который начал создавать шаржи на известного поэта в разгар семидесятых:

Привычные для Р. Рождественского ритмы Л. Филатов здесь уловил точно. Но — может быть, всё-таки стоит писать и про стройки, и про сталелитейные плавки. Производственная лирика — совсем уж позабытый жанр — трудовой. А тогда всё шло по заветам М. Горького. Творческие командировки на какой-нибудь строящийся или уже прочно вставший на ноги объект. И — результат командировок, книги, рифмованные отчеты о впечатлениях и планах. Иногда — точные, яркие, оптимистичные: «Но останется жить наша правда», –утверждал Р. Рождественский. Он написал стихи, которые отразили историю Советского Союза:

Я в Державу верую —

вечную!

Эту.

Красную по смыслу.

По флагу.

По цвету.

Никогда не спрячусь

Такая лояльность нравилась не всем. Е. Евтушенко — друг литинститутской молодости — однажды назвал его кем-то вроде барабанщика при джазе ЦК ВЛКСМ. Тогда давние приятели надолго поссорились.

В перестройку Роберт Иванович стал тише, он участвовал в литературных и общественных делах, но уже можно было понять– разглядеть скепсис по отношению к перестройке. Он поддерживал перемены, но не так энергично, как, например, тот же Евгений Евтушенко или Андрей Вознесенский.

Казалось, что Р. Рождественский к концу 1980-х устал. Но, он по-прежнему продолжал писать, неустанно много писать. В 1990-м врачи поставили Роберту Ивановичу страшный диагноз — «рак (злокачественная опухоль головного мозга)». Однако удачно сделанная во Франции операция продлила жизнь поэту на 4 года, позволивших ему продолжать творить.

Не стало Роберта Ивановича в августе 1994 года — поэту было только 62 года. Причина смерти — инфаркт. Автора строк, цитируемых и поныне: «Все меньше — окружающей природы. Все больше — окружающей среды», «Мудрость этого года вполне может оказаться глупостью в следующем», похоронили неподалеку от любимого Переделкино, в литературном некрополе. В том же году в Москве вышел сборник «Последние стихи Роберта Рождественского». Вдова поэта, его муза, Алла Борисовна, прожившая с ним в браке более 40 лет, скончалась в 2015-м на 83-ем году жизни.

В память о знаменитом жителе одной из улиц поселка Переделкино присвоено имя Р. Рождественского.

Наследием автора стали сборники его стихов, которые продолжали выходить большими тиражами и после его смерти. В Алтайском крае ежегодно в июне проводится литературный фестиваль Роберта Рождественского, где местные жители вспоминают своего земляка.

«Балладу о маленьком человеке» читал юный 4-летний актер Валентин Карманов на пробах к кинофильму Ролана Быкова «Автомобиль, скрипка и собака Клякса». Это же стихотворение прозвучало в мелодраме «Возврата нет» с Нонной Мордюковой и Владиславом Дворжецким в главных ролях.

20 июня 1997 года в честь Роберта Рождественского астероиду, открытому 8 ноября 1975 года Н. С. Черных в Крымской астрофизической обсерватории, присвоено наименование «5360 Rozhdestvenskij».

О Роберте Рождественском в 2007 году был снят документальный фильм «Жил я впервые на этой Земле»

Андрей Вознесенский:
«Достояние Отечества»

Андрею Андреевичу Вознесенскому (1933—2010) было отмечено 12 мая 89 лет со дня рождения. Отечественный поэт — классик XX века, художник. Яркий представитель поколения шестидесятников, получивший широкую известность во время хрущевской оттепели, он писал не только стихи, но и публицистику.

Андрей Вознесенский не просто выдающийся поэт. Он — настоящая легенда, воплотившая в себе целую эпоху, став достоянием Отечества. Его строки известны людям всех возрастов и поколений. Он был в претендентах на Нобелевскую премию по литературе ещё в 60-х годах. Его стихотворный сборник «Антимиры», вышел в 1964 году в издательстве «Молодая гвардия», а в 1966 году был опубликован в нью-йоркском издательстве Basic Books. Издателями и авторами некоторых переводов были Макс Хейвард и Патриция Блэйк. В 1970-е годы А. Вознесенского стали издавать достаточно хорошо, он выступал по телевидению и получил в 1978 году Государственную премию СССР за книгу стихов «Витражных дел мастер» (1976), но в том же году принял участие в неподцензурном альманахе «Метрополь».

Он был награждён орденом Трудового Красного Знамени (1983);орденом «За заслуги перед Отечеством» III степени (2004) — за большой вклад в развитие отечественной литературы. Был отмечен благодарностью Министра культуры Российской Федерации (12 мая 2003 года) — за большой вклад в развитие современной художественной культуры и в связи с юбилейной датой со дня рождения.

А. А. Вознесенский являлся почётным членом десяти академий мира, в том числе Российской академии образования (1993), Американской академии литературы и искусства, Баварской академии искусств, Парижской академии братьев Гонкур, Европейской академии поэзии и других.

Он стал почётным доктором СПбГУП (1998). Был отмечен Золотым Почётным знаком «Общественное признание» (2003) и Международной отметиной имени отца русского футуризма Давида Бурлюка.

Андрей Вознесенский– знаменитый поэт-песенник. Многие песни, написанные на его стихи, стали настоящими хитами. В своей любовной лирике автор использовал слова очень точно передающие высокие чувства, которые обуревали поэта, и вызывали трепетный отклик в душах читателей и слушателей.

Его песни о любви имели глубокий смысл, по этой причине они до сих пор не потеряли своей популярности. Композиции «Танец на барабане», «Подберу музыку», «Верни мне музыку» востребованы и сегодня. На его стихи создавали настоящие шедевры известные композиторы — Стас Намин, Игорь Николаев, Оскар Фельцман, Раймонд Паулс, Микаэл Таривердиев, Евгений Мартынов.

Андрей Вознесенский — настоящий романтик, самое высокое человеческое чувство — любовь, он воспевал в стихотворениях «Сон», «Романс», «Вальс при свечах», «Не возвращайтесь к былым возлюбленным». Эмоции, которые рождались в его произведениях о любви, крайне полярны. Они — или возносились к вселенской любви, либо падали вниз, к полюсу всеобъемлющего трагизма, об этом свидетельствуют его бессмертные лирические строки «Я тебя никогда не забуду».

Пиком творчества А. Вознесенского критики считали его либретто, которое стало основой для создания ленкомовской рок-оперы «Юнона и Авось» (1981). Композиции «Я тебя никогда не забуду», «Аллилуйя» производили и производят на слушателей незабываемые впечатления. Он дружил со многими деятелями искусства, о встречах с которыми вспоминал в статьях и мемуарно-биографических книгах. Он был собеседником Сартра, Хайдеггера, Пикассо, встречался с Бобом Диланом. В 2000—2002 годах издательство «Вагриус» выпустило собрание сочинений Вознесенского в 7 томах.

Творчество поэта не слишком одобряли власти, несмотря на такое отношение, он стал лауреатом Государственной премии СССР, отмечен был орденом «За заслуги перед Отечеством» II степени (2008) — за выдающиеся заслуги в развитии отечественной литературы и многолетнюю творческую деятельность (посмертно) — за книгу «Тьмать». Лирика Андрея Вознесенского пользуется и сегодня особенным спросом у благодарных читателей.

Андрей родился вторым ребенком в семье, старшую сестренку звали Наташей. Его отец, инженер-гидротехник, занимался строительством мощных гидроэлектростанций — Братской и Ингурской. Впоследствии инженер Вознесенский стал профессором, главой Института водных проблем. Первые годы своей жизни мальчик жил в Киржаче (Владимирская область), родном городе мамы, Антонины Сергеевны. Когда началась война, восьмилетний Андрей вместе с мамой оказался в эвакуации, в городе Кургане, он отмечал, на сколько тепло к ним с матерью относились в этой «дыре». После войны семья Вознесенских возвратилась в Москву, он стал учеником одной из старейших столичных школ. Мальчик рано начал писать стихи, в подростковом возрасте он отважился показать эти творения своему кумиру — Борису Пастернаку. Маститый поэт оценил стихотворения юного коллеги чрезвычайно высоко. А. Вознесенский и Б. Пастернак подружились. Влияние Бориса Леонидовича на молодого поэта было огромным, именно он настоял на том, чтобы Андрей стал студентом архитектурного института, так как очень опасался, что в литературном ВУЗе преподаватели быстро загубят поэтический дар его молодого коллеги. В 1957 году А. Вознесенский получил диплом о высшем образовании, написав по поводу этого события яркие строки: «…Прощай, архитектура! Пылайте широко, коровники в амурах, сортиры в рококо!..». Поэт на самом деле навсегда, и очень радостно расстался с архитектурой, он ни дня не работал по специальности.

Как писал критик Евгений Степанов: «…Вознесенский оставил богатейшее поэтическое наследие — и силлабо-тонические стихи, и верлибры, и поэмы «Мастера», «Авось!», «ru», «Комп-ра», «Часовня Ани Политковской», «Большое заверещание»… Он делал превосходные видиомы, работал в жанре заумной поэзии («Улёт 1», «Улёт 2», «Дерево Бо»), писал стихопрозу.

Особый разговор — версификационное мастерство поэта. Его излюбленные приёмы — усечённая строчка (в данном случае он наследник по прямой Андрея Белого), стремительная перемена ритма в жёстких границах одного стихотворения. Его характерный размер — раешный стих, хотя поэт не чурался и более привычных ямба и хорея…

На то Вознесенский и поэт, что при всём своём авангардизме (на мой взгляд, условном) он остался художником пушкинской традиции, ни на секунду не забывавшим о том, что дано из основных предназначений поэта не только, как он сам пишет, «демонстрация языка», но и — «милость к падшим». Не только любовь к ближнему, но и «любовь к неближнему» — вот основной лейтмотив поэзии Вознесенского».

Уже в 1958 году любители поэзии впервые познакомились с его стихами. Они казались необычными, эффектными, насыщенными яркими метафорами. Читать А. Вознесенского непросто, в каждой его строке есть подтекст. Его стихи были новаторскими, на творчество молодого поэта оказывало большое влияние не только Б. Пастернак, но и наследие В. Маяковского, футуриста С. Кирсанова. В 1960 году вышел первый сборник поэзии Андрея Вознесенского — «Мозаика». В своих произведениях поэт позволял себе критиковать власть, политический строй.

После выхода таких стихов он стал неугодным, произведения А. Вознесенского называли «неформатом» и ставили в один ряд с творчеством Евгения Евтушенко, Беллы Ахмадулиной. Пострадал и редактор, давший распоряжение на издание сборника молодого бунтаря. Он рассчитался за публикацию крамольных стихов своей должностью, а сам тираж с большим трудом удалось сберечь от уничтожения. Так была встречена первая книга поэта, но властям не удалось запугать его. Через несколько месяцев вышел следующий сборник стихов А. Вознесенского, который он назвал «Параболой». Книга была опубликована огромным тиражом, и тут же превратилась в библиографическую редкость. Далеко не все желающие смогли приобрести стихи молодого поэта. Его стали приглашать на закрытые вечера, где собирались опальные поэты и читали свои произведения, а коллеги, воспевающие существующий строй, делали А. Вознесенского персонажем стихотворных карикатур.

В 1962 году поэт опубликовал очередной сборник стихов, назвав его «Треугольная груша», а в газетах появились разгромные статьи по поводу его личности и творчества. Но обычным советским читателям нравились стихи А. Вознесенского, они были точны и правдивы. Произведения этого поэта выпускались в «самиздате», их перепечатывали, передавали друг другу «из-под полы», как например:

<…>

Его стихотворный сборник «Антимиры» послужил основой знаменитого спектакля Театра на Таганке в 1965 году. Для этого спектакля Владимир Высоцкий написал музыку и спел «Песню акына» на стихотворение А. Вознесенского.

Глава правительства Н. С. Хрущев был намерен выслать оппозиционера –поэта из страны, но уступил просьбе Джона Кеннеди. Брат президента Соединенных Штатов, Роберт Кеннеди, очень тепло относился к творчеству А. Вознесенского, и даже переводил его произведения на английский язык. В Нью-Йорке поэту была присуждена премия Международного форума поэтов за выдающиеся достижения в поэзии (1978). Американский президент не остановился на достигнутом результате, он добился ещё одной преференции для А. Вознесенского.

По распоряжению Н. С. Хрущева поэта стали выпускать за границу. Теперь он побывал в станах зарубежья, представляя своё творчество — это были: Польша, США, Италия, Франция, ФРГ, Канада, Великобритания, Австралия, Болгария, Мексика, практически вся Европа, где к его творчеству относились очень благожелательно. В США Андрей Вознесенский приобрёл особую популярность, сдружился с поэтом-битником Алленом Гинзбергом, стал другом семьи Артура Миллера. Его встреча с Мэрилин Монро позднее запечатлелась в строках: «Я Мэрлин, Мэрлин. / Я героиня / Самоубийства и героина». Другие стихи были ещё более откровенны:

На стихи поэта написано много популярных песен. Он написал посвящённое Софии Ротару стихотворение «Голос». Песня Оскара Фельцмана в исполнении Евгения Осина «Плачет девушка в автомате», ставшая популярной в начале 1990-х, известна с конца 1960-х как один из номеров дворовой музыкальной городской культуры. Эта песня была создана на стихотворение поэта «Первый лёд». Поэт стал автором текста песни «Миллион алых роз», где он в стихах пересказал новеллу Паустовского о любви художника Пиросмани к французской актрисе, ставшей в исполнении Аллы Пугачёвой едва ли не самой популярной песней всего Советского Союза в 1980-х годах.

Известна статья А. Вознесенского о Лидере группы «Аквариум» Б. Гребенщикове, склонного в поэтическом творчестве к сложной метафоре. Его поэт назвал своим преемником в поэзии и участвовал в принятии положительного решения о выпуске на всесоюзной фирме грамзаписи «Мелодия» первого диска группы «Аквариум» (1987).

Андрей Вознесенский писал и масштабные произведения, он оставил своим читателям восемь поэм, среди которых особо значимыми признаны «Оза», «Ров», «Лонжюмо». Свое произведение «Андрей Полисадов» он посвятил прадеду, который был архимандритом в Муроме. Поэмы, созданные поэтом: «Мастера» (1959), основа которой — пересказ легенды о мастерах, построивших храм Василия Блаженного, и об ослеплении их царём Иваном Грозным; «Лонжюмо» (1963), посвящена Ленину и слушателям его марксистской школы в Лонжюмо; «Оза» (1964), где основные темы: защита личности от бездушной роботизации, любовь и борьба за неё в век великих катаклизмов; «Авось» (1972), по поэме была поставлена в 1981 году рок-опера «Юнона и Авось». Прообразом поэмы стала история жизни русского государственного деятеля Николая Петровича Резанова.

Это и «Вечное мясо» (1977), фантастическая история мамонтёнка, найденного в вечной мерзлоте; «Андрей Полисадов» (1979), история прадеда А. Вознесенского, муромского архимандрита, имевшего грузинское происхождение; «Ров» (1986), посвященная истории мародёров, вырывавших драгоценности из захоронений мирных жителей, расстрелянных под Симферополем во время Великой Отечественной войны.

Поэт работал очень много. Каждый год он радовал своих поклонников новой книгой великолепных стихов. Особенно привлекали читателей его стихотворения о любви. С первых дней показов спектакля «Юнона и Авось» в зале был аншлаг. Однако в скором времени в иностранной прессе появились статьи, которые осложнили судьбу рок-оперы. Театральную труппу с этой постановкой долго не выпускали за границу, достать пластинку с рок-оперой можно было только путем невероятных усилий. «Юнона и Авось» — не первое театральное воплощение высокой поэзии Андрея Вознесенского. Поэтический цикл «Антимиры» в театре на Таганке тоже шел с аншлагами. Музыку к этой постановке написали Борис Хмельницкий и Владимир Высоцкий.

Андрей Вознесенский стал автором архитектурной части монумента «Дружба навеки» (совместно с Ю. Н. Коноваловым), установленного в 1983 году в память двухсотлетия добровольного присоединения Грузии к России на Тишинской площади в Москве. Скульптурная часть памятника выполнена З. Церетели.

Поэт был влюбчивым человеком, биография поэта-песенника насчитывает несколько женщин, которых Андрей Андреевич называл своими «судьбами». Союз поэта с поэтессой Б. Ахмадулиной был недолгим, но сердечная дружба сохранилась и радовала обоих поэтов. После встречи с Зоей Богуславской, известным литератором, личная жизнь поэта круто поменялась. Он бегал за девушкой, не давал ей прохода. Даже разница в возрасте (Зоя была старше на 9 лет) не пугала его.

На тот момент З. Богуславская была замужем и воспитывала 8-летнего сына. Но знакомство с А. Вознесенским стало поворотным моментом и в её биографии. Андрей долго добивался внимания умной и красивой девушки. Между ними завязался роман. Зоя Богуславская была для поэта музой и надёжным тылом. Она всегда поддерживала мужа, не бросала в сложные минуты, многое ему прощала. Она стала настоящей хранительницей очага семьи Вознесенских. Поэт любил свою супругу, ценил её, но не мог сдержать чувств, которые испытывал к Татьяне Лавровой. Жена Андрея Вознесенского знала о тайном романе мужа, но всё ему прощала. Роман длился несколько лет, был очень бурным и отношения тщательно скрывались, т.к. эти отношения считались в обществе аморальными. Но глубокие и трепетные чувства навсегда оставили след в жизни и творчестве поэта. Говорят, что именно расставанию с Т. Лавровой он посвятил стихотворение «Ты меня на рассвете разбудишь».

С Анной Вронской поэт познакомился во время одного из своих интервью. Девушка на тот момент была студенткой ВГИКа. О рождении в Америке их малышки Арины, где жила Анна, знали только самые близкие люди поэта. Когда девочка была ещё маленькой, А. Вознесенский посвятил ей трогательные строки:

Девочка знала, кто её родной папа и не чувствовала себя обделённой. Он часто навещал их во время поездок в США. Когда Андрей Андреевич серьёзно заболел, его жена позвонила Арине, чтобы та успела навестить отца. Девушка прилетела в Россию с маленьким сыном на руках. Так Вознесенский впервые увидел своего внука Франческо-Андрея. Арина рассказывала, что оба её сына знают, каким талантливым был их родной дедушка. Арина Вознесенская поддерживает хорошие отношения с Зоей Богуславской. Когда дочь поэта прилетает в Москву, они обязательно встречаются, чтобы вспомнить что-то хорошее, поговорить: «…Каждый год мы с детьми стараемся приезжать в Москву накануне дня рождения папы. Мне очень хочется, чтобы мои дети знали, каким великим человеком был их дед».

В 1993 году в журнале «Дружба народов» была опубликована последняя поэма Андрея Вознесенского. Этот безразмерный молитвенный сонет получил название «Россия воскресе». Кроме стихотворений, поэт писал мемуары и публицистику, есть у него и большое прозаическое произведение — «Прорабы духа».

А. Вознесенский жил с семьёй и работал в подмосковном Переделкино, по соседству с дачей-музеем своего великого наставника Бориса Пастернака, где два раза в год, 10 февраля (день рождения Б. Пастернака) и 30 мая (день смерти поэта) он проводил поэтические чтения. В доме-музее Б. Пастернака есть уникальная вещь — портрет Бориса Леонидовича,, поэт сделал его портрет в седьмом классе на уроке труда. Встречам с Б. Пастернаком посвящена книга А. Вознесенского «Мне четырнадцать лет», где переданы чувства юного поэта, преклонявшегося перед творчеством старшего товарища.

Когда поэту было 62 года, доктора обнаружили у него первые признаки болезни Паркинсона. Со временем у А. Вознесенского стали слабеть мышцы конечностей и горла. Впоследствии он пережил три инсульта, в 2006 и 2010 годах. Третий удар стал последним, в это время литератор находился в своем доме в Переделкино.

Легендарный поэт ушёл из жизни счастливым человеком. Жена Андрея Вознесенского была рядом с ним до последнего его вздоха. Супруги прожили вместе больше 45 лет, они доказали, что любовь способна пережить многое. Перед смертью он шептал супруге свои последние стихи.

Отпевание Андрея Вознесенского по православному обряду состоялось в полдень 4 июня в церкви святой мученицы Татианы при МГУ. Поэта похоронили 4 июня 2010 года в Москве на Новодевичьем кладбище рядом с родителями.

Память: На здании гимназии №30 (город Курган), где в 1941—1942 годах учился А. Вознесенский, установлена мемориальная доска (2013); На доме, где в 1966—2010 годах жил Вознесенский, установлена мемориальная доска (2013);В день рождения поэта, в Москве, в районе Замоскворечье, где прошло его детство, а также состоялась встреча с Б. Пастернаком, по адресу ул. Бол. Ордынка, д.46, стр. 3, был открыт Центр Андрея Вознесенского (2018). Центр был создан по инициативе его вдовы, Зои Богуславской, и её сына Леонида. Для реализации проекта у частного собственника на средства семьи была выкуплена бывшая усадьба штабс-капитана Демидова (памятник архитектуры начала 19 века).

Творчеству и памяти поэта посвящены документальные фильмы и телепередачи: «Андрей Вознесенский. „Ностальгия по настоящему“». («Первый канал», 2008); «Андрей Вознесенский. „Последний юбилей“». («Первый канал», 2010); «Андрей Вознесенский. „Ностальгия по настоящему“». («Культура», 2018).

Андрей Вознесенский является одним из героев документального фильма Владислава Виноградова «Мои современники» (1984).В фильме «Москва слезам не верит» Андрей Вознесенский играет самого себя. У памятника Владимиру Маяковскому он читает стихотворение «Параболическая баллада» (Жил огненно-рыжий художник Гоген).

Олжас Сулейменов:
«Земля, поклонись человеку»

Олжас Омарханович Сулейменов — Народный поэт (1990), писатель и литературовед, общественный деятель. Он стал одним из тех, кто олицетворял в СССР эпоху шестидесятников. Произведения Олжаса Сулейменов — одного из самых ярких фигур в казахской поэзии 60—80 годов, отражали стремление писателя возродить душевность и мораль в современном мире, при этом, будучи казахом, он писал на русском языке, оставаясь, несомненно, поэтом казахским. Он искренне, нежно любит свой народ, свою страну, и он стал её национальной гордостью. Но он ещё предан всему человечеству, он большой патриот Земли.

Первые стихи поэта появились на страницах всесоюзной «Литературной газеты» в годы его учёбы в Московском литературном институте им А. Горького. Своим друзьям, поэтам — «шестидесятникам» А. Вознесенскому, Е. Евтушенко, Р. Рождественскому Олжас рассказывал о героях своего народа, о великой и трагической его истории. Благодаря О. Сулейменову летом 1984 года был объявлен общереспубликанский конкурс в мастерскую Сергея Соловьева во ВГИК, выпускники которой впоследствии основали свежее течение в кинематографе — «казахскую новую волну».

Олжас Сулейменов стал Лауреатом премий ЦК комсомола Казахстана (1961, 1963); Был отмечен Орденом «Барыс» 1 степени за большой личный вклад в прекращение и преодоление последствий ядерных испытаний в Казахстане (2001), был награжден орденами Октябрьской Революции, Трудового Красного Знамени, «Знак почета», медалями.

Он стал Лауреатом Государственной премии мира и прогресса Первого Президента Республики Казахстан — Лидера нации (2013) и Героем Труда Казахстана за особый вклад в развитие отечественной литературы, а также активную общественную деятельность, направленную на укрепление мира и гражданского согласия (2016). Ему было вручено — Золото Евразийского литературного фестиваля фестивалей «ЛиФФт» (Евразия,2017); Он стал Лауреатом премии имени Чингиза Айтматова (2018) и был отмечен премией «Тарлан».

Литературный и публицистический талант Олжаса Сулейменова широко раскрылся и в кинодраматургии. Он был художественным руководителем Казахфильма, а затем председателем Государственного комитета Казахской ССР по кинематографии (1981—1984). По его сценариям были созданы художественные фильмы: «Земля отцов», «Синий маршрут», «Зима — не полевой сезон», «Примите Адама», «Последний переход» («Махамбет») о казахском поэте XIX века Махамбете Утемисове и «Ах, как интересно было в Петербурге» (о хане Жангире) и ряд документальных фильмов.

Он получил известность и как автор лингвистических исследований, в частности, посвящённых тюркским элементам «Слова о полку Игореве», возглавлял Союз писателей. Как крупный лингвист-исследователь, тюрколог свое творческое кредо выразил следующим образом: «Заниматься историей и лингвистикой с единственным намерением — определить свое место среди своего народа и место моего народа в человечестве». В этом плане одно из лучших его стихотворений «Чем порадовать сердце?» через призму сердца передаёт взгляд поэта на историю своего народа.

Поэзию Олжаса Сулейменова отличает: глубина мысли, многомасштабность, философичность и полемичность. В его стихах яркая экспрессия, зримая образность, тонкий юмор, острая сатира, неожиданные повороты и много других граней. Поэтические произведения получили высокую оценку читателей и критики. О его творчестве писали такие мастера слова, как М. О. Ауэзов, К. Симонов, Р. Гамзатов, Г. Мусрепов, Ч. Айтматов, Э. Межелайтис и др. Он стал главой «Народного конгресса Казахстана» (1991—1995). В такую партию трансформировалась антиядерная организация, народного движения «Невада — Семипалатинск», целью которого было закрытие Семипалатинского ядерного полигона и других ядерных полигонов мира, и был избран депутатом ВС РК (1994), а вскоре стал Послом мира и дипломатом.

Несмотря на то, что поэзия О. Сулейменова была переведена на 11 языков, наибольшую известность она обрела во Франции. В этой стране опубликовано множество отдельных стихов в периодических литературных изданиях, а кроме того, вышло несколько полных сборников. Его книга «Аз и Я», о «Слове о полку Игореве» вызвала бурные споры среди филологов и читателей.

Вернувшись из Москвы в Алматы, Олжас пришёл работать в «Казахстанскую правду», главный редактор которой заблаговременно заказал молодому поэту стихотворение, посвященный полёту Юрия Гагарина. В день полёта первого космонавта листовки со стихами Олжаса разбрасывались с самолетов над Алма-Атой. Позднее эти стихи стали основой для его: «Глиняная книга», «Земля, поклонись человеку», «Синие острова», «Крылья». Развивая эту тему, поэт написал поэму «Земля, поклонись человеку», она была готова буквально через неделю, но опубликовали её только в мае 1961-го. За это произведение он был удостоен премии республиканской комсомольской организации. Поэма «Земля, поклонись человеку» стала такой популярной, что её заглавные слова позднее выбили на памятнике, установленном во Владимирской области на месте гибели космонавта Юрия Гагарина. Сразу после поэмы ушли в печать «Аргамаки» — его первый сборник стихов. Многие произведения в нём отличались остротой, что позволило культурологу Мурату Ауэзову заявить, что они стали «протестом против насилия в условиях тоталитарного режима».

.Известный поэт ХХ века, Николай Тихонов отмечал, что поэтический сборник Олжаса Сулейменова «Солнечные ночи» (1962) поражает темпераментностью, широтой и образностью. Вскоре был опубликован сборник стихов поэта «Доброе время восхода» (1964), и он стал Лауреатом премии Всесоюзного Ленинского комсомола. Собранные здесь стихи О. Сулейменова стали популярными, потому что автор в них совместил: русскую и казахскую культуры; традиции обоих народов; задор молодости с книжной образованностью. Об этом заявил и Лев Аннинский — знаменитый критик 1960-х.

В 1975 году Олжас Сулейменов издал книгу «Аз и Я», которая была резко раскритикована, а потом запрещена. Она была посвящена анализу личности Аблай-хана; Тюркизмам в «Слове о полку Игореве»; Геноциду казахского народа в 30-е годы; Героям Алаш — орды. Американский журнал «Проблемы коммунизма» в 1986 году назвал его «Аз и Я» в числе немногих произведений, подготовивших перестройку в стране.

Наибольшую полемику из последних работ Олжаса вызвали две книги: «Год обезьяны» и «Глиняная книга». В 1969 году О. Сулейменов стал членом КПСС. Ему заказали поэму к 100-летию Ленина, но вместо неё он принёс в издательство свою «Глиняную книгу», где поэтом был ярко выражен гимн человеку, человечеству, и её восторженно встретила советская интеллигенция. Эта поэма считается лучшим произведением Олжаса Сулейменова, а по мнению переводчика Леона Робеля, несмотря на едкую шутливость, эпическое — оно призывало к братству культур и взаимному обогащению наций.

Профессор Сорбонны, поэт и переводчик русской поэзии Леон Робель, представляя свой перевод поэмы «Глиняная книга» написал: «Олжасу Сулейменову давно уже близка идея братства культур и духовное взаимообогащение народов. Он хочет читать историю, как большую книгу переселений и изменений знаков. Расшифровка письменности, языков и легенд, по его мнению, поможет нам по-другому взглянуть на Историю Человечества, всё же единую, в которую, разделение и произвольная изоляция внесли замешательство. Это страстное чувство проходит через всю книгу, и, несмотря на шутливую, едкую полемическую форму, это произведение „от корки до корки“ эпическое: давно уже наш раздробленный мир не слышал такого сильного голоса — мы признаем Олжаса Сулейменова наследником или преемником Гильгамеша, Гюго, Хлебникова, одним из тех, величие которых естественно». Но государственную премию имени Абая поэт получил за пафосную поэму «Синие острова» (1973). В 1983 году вышел сборник его стихов «Трансформация огня».

Сегодня, с высоты опыта нашего времени, читая его статьи начала 90-х годов, о том, как надо обустроить жизнь в независимом Казахстане, поражаешься тому, как он предвидел те ошибки, которые сегодня так дорого обходятся. А движение «Невада- Семипалатинск» — это его детище. И впервые в средствах массовой информации прозвучала правда о Семипалатинском ядерном полигоне. Официальные власти молчали, не зная, как реагировать. Но, к счастью, это выступление оказалось в духе времени — перестройки. Москва одобрила, зародилось движение «Невада-Семипалатинск», лидером которого и стал Олжас Сулейменов.

Ещё в 1973 году Сулейменов написал острейшее для застойных советских времён стихотворение о Казахстане «Дикое поле», которое заканчивалось словами: «И да здравствует запрещение испытаний!» Речь шла, конечно, об испытаниях на Семипалатинском ядерном полигоне. В разгар холодной войны это был поступок.

Олжас Сулейменов обладал удивительной притягательной силой. Где бы он ни оказывался: в Москве, Индии, Париже — к нему всегда тянулись люди. Для него поэзия всегда была главным, но не единственным делом жизни. В 1989 году Олжас Сулейменов выдвинул свою кандидатуру в народные депутаты. Пунктами его программы были: «Провозглашение независимости Казахстана. Запрет ядерных испытаний в Семипалатинске. Денежная реформа. Введение частной собственности».

В 1995 году О. Сулейменов принял предложение президента Н. Назарбаева уйти из политики и перейти на дипломатическую работу. Он стал послом Казахстана в США, Италии, Японии, Египте и был награждён медалью «Назір Торекулов» за вклад в развитие казахстанской дипломатии.

Выполнял обязанности представителя РК в ЮНЕСКО — с 2002-го. Работа в этой международной организации не помешала О. Сулейменову продолжить работу над трудом «Код слова. Введение в универсальный этимологический словарь. 1001 слово». В 2014 году поэта избрали на пост Председателя объединения творческих союзов РК. В 2020 Олжасу Омархановичу Сулеменову была вручена Юбилейная медаль «25 лет Ассамблеи народа Казахстана».

Олжас родился 18 мая 1936 года в Алма- Аты. Росший без отца Олжас Сулейменов уже в ранние года демонстрировал определенные творческие поэтические задатки. В его роду были воины и музыканты. Отец, Омархан Сулеймен-улы, прямой потомок Олжабай-батыра, одного из великих батыров, соратников Аблай-хана. И как повествуют народные предания: «…Это были — -Кабанбай, Богенбай, Олжабай, Наурызбай. Один них — Олжабай-батыр, до 40 лет не знал, какому занятию отдать предпочтение. Стать акыном или воином. Но неизменно находил талантливых поэтов, певцов, готовил их к выступлениям, возил с собой. Сам же он наизусть знал все народные сказания и эпосы. И вместе с тем не было ни одного решающего сражения, в котором бы он не был участником…».

Отец Олжаса, Омархан Сулеймен-улы, офицер казахского кавалерийского полка мечтал о сыне, но так и не смог воспитать его, поскольку был в 1937 году репрессирован. Он даже отпросился на несколько дней из штаба Туркестанского военного округа, чтобы увидеть новорожденного, а после возвращения почти сразу был арестован. По свидетельству Льва Гумилева, которого судьба свела с Омарханом в лагере (Норильск), тот был расстрелян.

О матери Олжас вспоминал так: «Она никем не управляла. Не указывала. Но мы ее слушались и уважали». Мальчик рос у дедушки с бабушкой, её звали Злиха. А еще был дядя Турсын, которому было всего 16 лет. О голодном детстве поэт потом писал: «У меня остались в воспоминаниях триста грамм мандры, как тогда назывался хлеб, который выдавался иждивенцам». Паек у дедушки с бабушкой был таким же. Поэтому уже в детстве, как и многие алматинские мальчишки, Олжас занимался «бизнесом»: продавал воду на базаре: «С ведром к ближайшей колонке, а потом с кружкой ходили по базару — лето, жара…».

А еще хорошо помнит, как его, шестилетнего, забрасывали в кузов грузовиков, которые везли свеклу на сахарный завод. На повороте, когда машины снижали скорость, его, самого легкого и маленького бросали в кузов, и он сбрасывал эти корнеплоды на дорогу, остальные мальчишки их подбирали. Где-то на очередном подъёме скорость совсем падала, мальчик спрыгивал на дорогу вместе с последним сладким «подарком». Сахара тогда совсем не было, так что сахарная свекла была лакомством его детства. Вспоминая о начале 40-х, Олжас Омарханович говорил о кодексе чести мальчишек того времени: «Нельзя подводить, нельзя клеветать друг на друга, нельзя не помочь. Это всё воспитывалось с детства в каждом из нас».

Олжас окончил школу в 1954 году Он мечтал поступить на факультет журналистики, но для сына, репрессированного это было нереально. В итоге поступил на геологический факультет КазГУ, в пятидесятые годы геология была популярна у молодежи: манила романтика. Окончил его в 1959 году, стал инженер-геологом.

Уже во время учёбы в Москве в литературном институте, куда он поступил, чтобы изучать такую непростую дисциплину как поэтический перевод, Олжасу Сулейменову стали особенно близки такие шедевры русской литературы, как: «Евгений Онегин» Пушкина, «Война и мир» Толстого, «Мертвые души» Гоголя. Своих новых друзей, а среди них были Е. Евтушенко и Р. Рождественский, Олжас знакомил с легендами, древним эпосом своего народ. Под впечатлением от этих рассказов Андрей Вознесенский, увлеченный стихами друга о казахском поэте и народном герое Махамбете, создал цикл «Читая Махамбета». А позже, он написал также стихи «АТЕ 36—70» и «2 секунды, 20 июня 1970», посвященные Олжасу и автоаварии, в которую они попали под Алма-Атой.

О. Сулейменов заинтересовался древнерусской поэмой о походе Игоря против половцев. Большой интерес и жесткие споры вызвало его исследование о «скрытытом» тюркском наследии «Слова о полку Игореве», «Аз и Я». Как человек, в совершенстве владевший и русским, и казахским языками, Олжас заметил то, на что не обратили внимание маститые литературоведы: многие слова «Слова о полку Игореве» имели тюркские корни. Эту мысль он и развивал в своей новой работе. Читающая публика восприняла «Аз и Я» с большим интересом, но в журналах появились разгромные рецензии, книгу запретили. И только во время перестройки её стали снова издавать, и оказалось, что она по-прежнему интересна и современна. Однако доучится Сулейменову не удалось: уже в 1961 году он вынужденно покинул институт. Отчисление произошло из-за драки.

Поэма Олжаса, посвященная первому космонавту Мира, получила широкую известность в стране, а строка поэмы О. Сулейменова «Земля, поклонись человеку» была позднее начертана на пьедестале обелиска (работы Рукавишникова) установленного на месте гибели Юрию Гагарину под Киржачом Владимирской области. Олжас впоследствии вспоминал: «Мою поэму передавали по центральному телевидению и радио, печатали в газетах, почти каждую неделю я выступал в каком-то городе: на заводах, фабриках, в студенческих аудиториях. Вот такой был мой успех!» Молодого 25-летнего поэта стали включать в состав советских делегаций по Европе и Штатам, он читал свою поэму в парижской Сорбонне и Колумбийском университете (Нью-Йорк). Конфликт с ректоратом сразу был улажен, и как вспоминал сам Олжас: «директор Литинститута Серёгин в те дни прислал мне телеграмму с предложением продолжить у него обучение».

Его поэма «Земля, поклонись человеку» вошла в число лучших произведений советской поэзии. В поэме отразились размышления поэта над судьбой человека, над его помыслами. Особо звучало отношение поэта к женщине — это прежде всего для него Мать, сама жизнь, начало начал.

Последующие годы были очень плодотворны для поэта. В 1962 году вышли в свет: поэтический сборник «Солнечные ночи», за ним последовали «Ночь-парижанка», «Доброе время восхода», «Год обезьяны», «Избранная лирика», «Глиняная книга», «Повторяя в полдень», «Каждый день утро», «Круглая звезда», «Трансформация огня», «Определение берега», «Аз и Я», «Язык письма».

«Глиняная книга» — одно из важнейших произведений Олжаса Сулейменова. Это древняя история любви, которая делает человека выше всего. Эта книга несет в себе глубокий смысл, она построена на глубоких исторических ассоциациях, в ней присутствует восточная духовно-философская традиция. В тоже время книги «Аз и Я», «Язык письма» и статьи, посвященные взаимодействию тюркских, славянских и других культур, своей острой проблематичностью вызвали неутихающие дискуссии и сегодня способствуют формированию новых подходов к истории не только тюркских культур.

На IV Всесоюзном совещании молодых писателей, отмечая новый сборник стихов Олжаса Сулейменова «Солнечные ночи» (1962), Николай Тихонов сказал: «Не только я, но и все участники обсуждения были радостно поражены темпераментом, силой образности, широтой чувств, большим захватом темы… Из пламени такого поэтического костра рождается характер нового человека, нашего современника, дышащего всей мощью нашего индустриального, богатого чудесами атомного века».

Очередной сборник стихов Олжаса «Доброе время восхода» (1964) был отмечен премией ЦК ВЛКСМ. Причину его всесоюзного успеха критик Лев Аннинский сформулировал так: «Поэт оказался на скрещении культур, на скрещении традиций: он счастливо совместил в себе сразу многое: молодой задор и книжную образованность… и ассоциативную экспрессию распространённого сегодня поэтического стиля… и филологическую любовь к мировым построениям, в которых Пушкин встречается у Сулейменова с Чоканом Валихановым, Конфуцием и Тагором… и местную обжигательную степную специфику…».

Активная позиция Олжаса Сулейменова в Казахстане была реализована широко: он работая в «Казахстанской правде», стал главным редактором сценарной редколлегии «Казахфильма», а затем председателем его. При нём казахский кинематограф получил всемирную известность как профессиональное и талантливое кино. Киностудия «Казахфильм» выпустила такие фильмы как «Кыз-Жибек», «Тревожное утро», «Выстрел на перевале Караш», «Серый лютый». Вскоре он стал завотделом журналистики в «Просторе» — старейшем русскоязычном журнале КССР.

Темой дипломной работы Олжаса была по исторической грамматике — «Категория одушевлённости и неодушевлённости в «Повести временных лет», а тема его кандидатской диссертации в аспирантуре на кафедре русской филологии КазГУ (1963—1966) стала — «Тюркизмы в «Слове о полку Игореве»».

Основной идей Сулейменова было выявление в «Слове» обширных пластов тюркской (половецкой) лексики и целых тюркских фраз. А также утверждения, согласно которым Игорь Святославич был сыном половчанки, по летописи Киев был основан хазарами, при переписке рукописей имена собственные сокращались произвольно, были и другие погрешности.

Во второй части книги «Аз и Я» под названием «Шумер-наме» Сулейменов привёл 60 тюркизмов, представленных, с его точки зрения в шумерских «глиняных книгах» (клинописных табличках). Позже его коллега и ученик из Азербайджана Айдын Мамедов довёл число «тюрко-шумеризмов» до 800. Были изданы О. Сулейменовым: «Пересекающиеся параллели» (введение в тюркославистику), Алматы (2001); «Тюрки в доистории» (о происхождении древнетюркских языков и письменностей (2002).

По представлениям О. Сулейменова, тюрки предшествовали шумерам в Месопотамии и повлияли соответственно на культуру и язык. Тюрки имели свою государственность ещё три тысячи лет назад и создали древнейшую алфавитную письменность. Кроме того, тюрки наравне с предками американских индейцев участвовали в заселении Америки. О своей концепции Олжас Омарханович говорил: «Я впервые заявил, что „Слово о полку Игореве“ было написано для двуязычного читателя двуязычным автором. Допустим, русским, который владел и тюркскими языками. Значит, на Руси тогда существовал билингвизм. Я попытался это доказать, опираясь на данные многих древнерусских источников. В советской исторической науке считалось, что в русский язык за время половецкого и татаро-монгольского нашествия попало всего несколько тюркских слов, таких как аркан или кумыс. Я же говорил о НЕВИДИМЫХ тюркизмах, которые всегда считались русскими. Вот это и потрясло академиков. Я, как ни странно, оказался первым двуязычным читателем „Слова о полку Игореве“».

В 1971 году Олжас был избран первым секретарем правления Казахстанского союза писателей, а в 1972 стал председателем Комитета КССР по литературе. Он как председатель Казахского комитета по связям с писателями стран Азии и Африки (1972), стал одним из инициаторов и организаторов проведения в Алма-Аты 5-й конференции писателей стран Азии и Африки (1975).

О. Сулейменов начал заниматься общественно значимой деятельностью еще в 1973-м. В этом году он опубликовал небольшое стихотворение «Дикое поле», где призывал к запрещению ядерных испытаний на территории КССР. Этот призыв не оценили по достоинству, и подземные взрывы никто не отменил.

В 1975 году он издал литературоведческую книгу «Аз и Я. Книга благонамеренного читателя», получившую резко отрицательный резонанс в Москве, книга была запрещена, автор 8 лет не издавался. Книга вызвала характерные для того времени идеологические «проработки», основанные на обвинениях в «национализме», «пантюркизме», «методологических ошибках» и изъята из продажи, библиотек, уничтожена, автор попал в опалу. Только обращение руководителя республики Кунаева к генеральному секретарю ЦК КПСС Брежневу помогло автору отделаться «строгим выговором», и разбирательство по книге на литературную тему — из ЦК КПСС передали в Академию наук СССР. Перипетиям вокруг книги «Аз и Я» описал редактор издательства «Жалын» Г. Толмачёв в «Повести об Олжасе» (2003), а режиссёр Аскар Бапишев снял документально-игровой фильм о судьбе книги — «Документ нечастного значения» (2005). В 2005 году, к 30-летию её выхода в свет, книга впервые вышла в России в издательстве «Грифон» при Российском фонде культуры, где председателем был Никита Михалков.

В семье Олжаса Омархановича и его супруги Маргариты Владимировны выросли три дочери: Динара, Мадина, Лейла. Поэт проявлял свой талант во всём: играл ли он в волейбол, сочинял, углублялся в дебри филологии или, когда писал статьи на темы, очень далекие от поэзии — по экологии или экономике. Каждое его новое увлечение поначалу встречало возражение. Так, когда он, геолог, начал писать стихи, маститые литераторы ему назидательно говорили: «…ты же геолог, зачем это тебе?» Когда на волне перестройки О. Сулейменов занялся проблемами политики и экономики, это тоже поначалу было воспринято с удивлением.

В 1980 Олжас Сулейменов стал депутатом и членом президиума ВС КССР, а также делегатом XXVI съезда КПСС, а с 1984 и 1989 — депутатом ВС СССР. Поэт занимался при этом творчеством и возглавил на правах почетного председателя Союз писателей Казахстана (1992). Стихи и поэмы поэта были переведены на английский, французский, немецкий, испанский, чешский, польский, словацкий, болгарский, венгерский, монгольский и турецкий языки.

Активная деятельность на общественно-политическом поприще началась в 1989-м, когда 25 февраля 1989 года ночью О. Сулейменову позвонил военный летчик из Семипалатинска и сказал, что у него в самолете зашкаливают приборы, что радиоактивным облаком накрыты поселки. О. Сулейменов принял решение сказать об опасности народу. Это был риск, хотя уже шла перестройка. Как раз поэт, будущий депутат, должен был выступать в прямом эфире, и Олжас Сулейменов стал говорить о необходимости отмены ядерных испытаний, а назавтра сообщили о создании антиядерного движения «Невада — Семипалатинск». За короткое время в поддержку запрета испытаний было собрано 14 млн подписей. Летом того же года поэт выступал на I-ом съезде народных депутатов СССР, на котором сообщил о целях и требованиях движения. За период 1949 по 1963 годы региону был нанесён ужасающий экологический урон. После того, как 19 октября 1989 года были остановлены испытания под Семипалатинском, в мае 1990 года прошёл первый «Антиядерный конгресс» без участия государства. В поддержку Движению, 400 тысяч рублей перечислил Фонд мира, руководимый экс-чемпионом мира по шахматам Анатолием Карповым. Сулейменов был председателем федерации шахмат Казахстана (1977—1995).

Указом президента Казахстана Н. Назарбаева 29 августа 1991 года был окончательно закрыт полигон и последовал международный мораторий на испытания ядерного оружия. Был подписан большинством стран Договор о нераспространении ядерного оружия.

В середине 1990-х интерес к политике у поэта существенно ослабел, и он согласился попробовать себя в дипломатии. По просьбе главы правительства Н. Назарбаева он стал Чрезвычайным и полномочным послом Республики Казахстан в Италии Помимо Италии, О. Сулейменов представлял интересы Казахстана ещё и на Мальте, в Греции. И здесь он добился успеха, активизировав отношения между двумя странами. Был также послом Казахстана в США, Японии, Египте.

В тоже время Олжас Сулейменов продолжил литературоведческую деятельность и опубликовал в 1998 году в Риме книги «Язык письма» «о происхождении письменности и языка малого человечества» и «Улыбка бога», в 2001 — «Пересекающиеся параллели» (введение в тюркославистику), а в 2002 году — книгу «Тюрки в доистории» (о происхождении древнетюркских языков и письменностей), за которую получил премию Кюльтегина «за выдающиеся достижения в области тюркологии» (2002).

Он был назначен представителем РК в ЮНЕСКО (2002), но работа в этой международной организации не помешала Сулейменову продолжить работу над трудом «Код слова. Введение в универсальный этимологический словарь. 1001 слово».

Олжас Омарханович Сулейменов стал почётным доктором Карачаево-Черкесского Государственного Университета им. У. Дж. Алиева (2004), Института истории им. Марджани (АН Республики Татарстан, 2005), а также почётным профессором Семипалатинского госуниверситета им. Шакарима.

Поэт стал почётным гражданином: г. Семея (2009), Баянаульского района (2014). Павлодарской области (2015), г. Алматы (2019). В честь поэта открыли аллею в «Атакенте» в г. Алма-Аты.

Он был отмечен наградами других государств, орденами и премиями: орден «За заслуги» (Ингушетия) за заслуги перед народом Республики Ингушетия и многолетний добросовестный труд (2004); орденом князя Ярослава Мудрого V степени (Украина) — за значительный личный вклад в развитие культурных взаимосвязей между украинским и казахским народами, многолетнюю плодотворную творческую деятельность на литературном и общественном поприще (2006); орденом «Слава» (Азербайджан) — за заслуги в укреплении взаимных связей между Азербайджанской и Казахстанской республиками (2006), орденом «Дружба» (Азербайджан) — за заслуги в пропаганде азербайджанской культуры в международном масштабе (2011), а также был вручён Почётный диплом Президента Азербайджанской Республики — за существенный вклад в освещение достижений Азербайджана в своей литературно-общественной деятельности (2016) и орден «Честь» (Азербайджан) — за вклад в развитие культурных связей между Азербайджанской Республикой и Республикой Казахстан (2021); орденом Дружбы (Россия) — за большой вклад в укрепление и развитие российско-казахстанских культурных связей (2007).

Был вручёнему — Кавалер Ордена искусств и литературы (Франция, 2007) и Офицер ордена Почётного легиона (Франция, 2022). Был отмечен Международной премий Турции «За вклад в тюркский мир», а также орденом Восходящего солнца четвёртой степени с золотыми лучами и розеткой (Япония) — за вклад в развитие дружественных отношений между Японией и Казахстаном в сфере нераспространения ядерного оружия (2017).

Литература (выборочно): Ещё о тюркизмах «Слова о полку Игореве». Н. А. Баскаков; «Слово о полку Игореве». Памятники литературы и искусства XI — XVII веков. М., 1978. С. 59—68; «Но людям я не лгал» (сборник цитат Сулейменова), Алматы, 2011; «Беседы с Олжасом» (2004—2011, сост. Сафар Абдулло), Алматы, 2011; Олжас Сулейменов: Указатель литературы / Сост. Л. М. Никитина и др. Алма-Ата, 1986. (Гос. б-ка Казах. ССР им. А. С. Пушкина); «Быть далеко услышанным», Литературная газета, статья Б. Канапьянова к 70-му юбилею О. Сулейменова.

Создан Бериком Барысбековым документальный фильм «Олжас Сулейменов».

В настоящее время жизнь и деятельность Олжаса Омархановича Сулейменова на своём посту директора Государственного музея «Центр сближения культур» отражает по-прежнему стремление писателя возродить душевность и мораль в современном мире. Открыт сайт: https://www. nur.kz/society/1616703-olzhas-suleymenov-biografiya.