Кітаптан алынған дәйексөздер Дружокавтор Елена Антипова
В семьях бабушек и другой родни росли такие же мальчики и девочки, недолюбленные и недоласканные, но, как говорили старики: «сыты-одеты — и то прекрасно, о любви поговорим, когда поднимем страну».
Я родился уже в Гансау, одном из десяти поселений колонии Ам Тракт, но по рассказам матушки знаю о долгом странствии меннонитов [1], привлеченных в Поволжье обещаниями великодушной царицы. А много ли нужно было вечно гонимому народу? Земля, чтобы трудиться и кормить семью, и признание важнейшего из прав человеческих — права не давать присяги и не брать в руки оружия. Человеколюбивому разуму дико от того, что ради таких естественных вещей моим родителям пришлось проделать столь долгий путь.
Тем временем век вышел на последнее десятилетие, и моей страны, полковником армии которой я был, не стало. Не стало и самой армии. Помню, как в декабре девяносто первого стоял над обрывом в парке имени Ленинского комсомола, смотрел вниз на жилые кварталы с недоумением ребенка, впервые узнавшего о смерти. Вот же они, те же дома, те же люди. Вон там виднеется труба хлебозавода, где все те же рабочие пекут точно такой же хлеб. Ничего не изменилось. Только страна стала меньше, сменила имя, как женщина после развода, и в голове у нее бардак такой, что, пытаясь ответить на твои вопросы, дружок, я и сам терялся.
Я не боялся остаться без работы или накоплений, которых, с нашей любовью к вещам, у нас было не так уж много. Я не переживал, что могу потерять служебную машину или землю в пригороде. Страшнее всего было, Муся, воображать начало новой гражданской войны здесь, возле нашего новенького, еще не полностью заселенного дома. Я воображал себе события начала уходящего века в пересчете на современное вооружение, с поправкой на технический прогресс и тот уровень беспомощности, которым этот прогресс наградил нас. Представлял черные окна домов без электричества, зимы в четырех кирпичных стенах без отопления. Где достанешь теперь хотя бы печку-прачку или примус? Перед сном на обратной стороне закрытых век видел наш микрорайон, разрушенный, как после землетрясения или бомбежки. Просыпался и обнимал тебя.
Я боялся войны. Расскажи мне об этом лет тридцать назад — не поверил бы. Тогда я верил в то, что дело мое нужное и важное, что выполнение даже рутинных задач имеет большое значение, и что в совокупности служебные дела мои помогут не только построить карьеру, но и осмысленно прожить жизнь с пользой для страны. Оказалось, что страна — величина переменная, а мне еще жить и умирать с тем, что я все это время плутал где-то, в сумерках не отличая смыслы от боевых задач, и потерялся вконец.
Но, дружок, если тело мало, разве от того меньше в нем человека?
Область что-то там отменила, а к февралю уже прокуроры подскочили.