Финалистка "Лицея" Елена Антипова из Саратова была в моей топовой тройке с "Пыжмой", а когда определяешь автора как своего, естественно искать новых встреч с его/ее книгами. История азиатского хождения по мукам немцев меннонитов, сплетена здесь с российскими девяностыми и взрослением девчонки из простой семьи, опекаемой бездетной супружеской четой соседей. Тренд на "лихие девяностые" в современной отечественной литературе столь очевиден, что в недавней статье я собрала без малого семь десятков книг, так или иначе обращающихся к переломному десятилетию. О поволжских немцах навскидку вспоминаются лишь две книги, но обе отличные: "Дети мои" Гузель Яхиной и "Дорогая Клара" Кристины Эмих.
"Дружок" - третья, хотя это не столько о немцах как представителях этноса, в данном случае идентиченость определяется через принадлежность к религиозной общине меннонитов. Это ветвь протестантизма, адепты которой практикуют сознательное крещение и отдают власть в общине религиозным лидерам, известны трезвой жизнью, трудолюбием, искусностью в ремеслах, но главная особенность их учения - это пацифизм. Когда человек говорит: "Мне моя религия не позволяет брать в руки оружия" - это с большой долей вероятности меннонит (ну или прикидывается им в попытке откосить от срочной).
Именно с несогласием нести воинскую повинность связана официальная непризнанность учения как конфессии, именно из-за этого догмата своей веры, во второй половине восемнадцатого века значительная часть немецких меннонитов переселилась в Поволжье по приглашению Екатерины Второй, обещавшей им освобождение от армейской службы. Очень скоро хозяйства этих трезвых работящих людей сделались образцовыми, но со сменой власти в России имеет свойство меняться вектор государственной политики, отмена дарованной императрицей привилегии совпала со страстными проповедями новоявленного пророка старого Эппа, который призывал единоверцев переселяться в Азию, где на берегах Амударьи ждет их земля обетованная.
Отец Адама, отменный резчик по дереву, был из самых истовых последователей Эппа и оказался в числе тех, кто продал хозяйство, устремившись в золотую дремотную Азию, такую привлекательную издалека. Оказавшуюся таким кошмаром в непосредственной близости. Незнакомая им прежде изнурительная жажда, местные болезни, к которым не было иммунитета, абсолютная разность менталитетов, а главное - нежелание пришельцев отвечать ударом на удар, сделали их легкой добычей и постоянной мишенью местных басмачей. С определенного момента Адаму придется выбирать между верностью своей религии и зовом сердца.
Маленькую книжку воспоминаний героя из прошлого читает военный, в нулевых назначенный возглавить эксперимент по введению в отдельно взятой поволжской области альтернативной службы. Не знаю, помните ли вы, но в одно время, когда в верхах много говорили о переходе армии на контрактную основу, явились также идеи об альтернативщиках. Предполагалось, что юноши призывного возраста получат возможность послужить родине, занимаясь общественно-полезным трудом на самых непрестижных позициях, например отправляя обязанности санитаров больниц и домов престарелых . Альтернативная служба должна была длиться, не в пример армейскому году, в полтора раза дольше, тем отсеивая "косарей". Не знаю, насколько это прижилось в современной России, но сильно сомневаюсь.
Подполковник Петр читает книжку Адама потому что пытается понять людей, с которыми ему предстоит работать, и потому что запойный читатель, проглатывающий по книге в день, с юности. Книга эта переходит по наследству девочке Аленке, которую дядя Петя с тетей Маше (вообще-то Марфа, но зовут все отчего-то Машей, а она не поправляет) взяли под покровительство. Затурканная мама и непутевый пьющий папа Аленки бедны, а у соседей невиданный достаток, красивые вещи, и главное - дядя Петя разговаривает с девочкой, объясняет ей разные вещи, подметив интерес к книгам, поощряет чтение и разучивание стихов. Между ними духовное родство, столь редкое среди кровной родни, которое тем более ценишь. находя в других людях.
"Дружок" хорошо написан, Антипова складывает слова со зрелым мастерством, но итоговым впечатлением меня-читателя одновременно порадовал и огорчил. Печально, что все так мрачно в судьбах всех любимых персонажей. Радует прогресс Елены в "Пыжме", которая на голову выше в построении сюжета, и не то, чтобы прямо оптимистична, но не настолько беспросветно черна. Невзирая. И, думаю, что уже можно сказать об этом: очень скоро лицейский роман Елены "Пыжма" выйдет книгой, не пропустите, он того стоит.
О чем история.
О том, как сложно быть добром без кулаков. Для меня как-то вот об этом прежде всего получилось. Хотя на самом деле еще много о чем: о странствиях, о юношеской любви и о любви супружеской, о проживании горя, об альтернативной службе, о родных, но не родственных душах, и о народных, но близких. О взгляде с той стороны.
В книге есть три повествователя, по-разному и с разной степенью прочности связанных между собой.
Первый - Адам Янцен, меннонит.
Для тех, кто (как и я до прочтения этой книги) про меннонитов раньше не слышал, скажу самое важное: они верят, что любое насилие - непростительный грех и прямой путь в ад. И даже в качестве самообороны - ни-ни. И даже оружие в руки взять - а-та-та. И это, разумеется, сильно осложняет их жизнь в любом государстве, где есть обязательная военная служба.
Еще юношей Адама вместе с его семьей и множеством других семей красноречие проповедника Эппа (а так же закон о всеобщей воинской повинности) сгоняет с обжитой земли - и отправляет на поиски земли обетованной. Ну, или хотя бы просто какой-нибудь земли, на которой можно будет жить - мирно.
Адам - талантливый резчик и художник, по-хорошему наивный юноша, который в какой-то момент... А нет, не расскажу, сами читайте. Он там, в общем-то, довольно быстро сам "спойлерит" момент главного в его жизни выбора.
История Адама (прочитанная в разное время двумя другими героями этой истории в написанной самим Адамом книге) рассказывается в интермедиях. А "прострочена" этими интермедиями история Марфы aka Муси, вдовы военного, у которой никак не получается жить без мужа. Не получается перестать по нему горевать. Хотя она не точит слезу носом в стенку - она заботится о больной матери, она заботится о даче и дачном участке, она заботится (пока родня позволяет) о бывшей соседке по коммунальной квартире и ее дочери, Аленке. Но в какой-то момент... А нет, тоже не скажу. Тут ведь дело не только в том, что происходит, но и как оно происходит. А это читать надо.
Особенно мне понравилось смотреть на происходящее глазами Петра - покойного мужа Муси. Его монологи - трогательные, искренние, нежные, покаянные, проницательные, растерянные... Для меня именно они стали нервом этой истории. Их хотелось перечитывать, и не по разу.
Есть еще линия той самой соседской девочки Алёнки. И вот ее мне, пожалуй, не хватило. Как будто история то и дело мягко, но уверенно вытесняла Алёнку из центра, куда-то, где она не в фокусе... и как будто даже не обязательна. Хотя те фрагменты, которые посвящены именно ей, заставляли меня немножко жалеть о том, что их так немного.
Интересно, что, несмотря на довольно большое количество болючих тем и драматичных моментов, у этого текста, по моим ощущениям, очень ровное, спокойное, умиротворяющее какое-то сердцебиение.
И у меня как у читателя оно было таким же.
С одной стороны, это прекрасно. Мне обычно не очень нравится, когда меня, как котенка носом в лужу, изо всех авторских сил тычут в личные драмы и социальные язвы: а ну-ка страдай и сострадай! Давай-давай-давай, не отлынивай!
С другой стороны... может быть, парочки острых заусенцев, за которые я бы зацепилась нежным чувствилищем, мне все-таки не хватило.
В итоге, эта история для меня оказалась больше про думать и наблюдать, чем про ярко и ... чувствовать. Но думать о том, о чем "Дружок" мне предлагал, было от начала и до конца - хорошо.
