Осмотрев эту кучу и не найдя брата, я перешел к громадной второй, в которой было 350–400 [человек]. <…> Среди трупов я увидел очень много знакомых. Узнал старика Квасова, инженера Комаровского, труп его был сухой, съеженный, изможденный, очевидно было, что его страшно истязали и били…; двух братьев Андржиевских, у одного из них — Михаила — голова была совершенно разбита, лицо есть, а сзади — затылка нет и из черепной коробки будто кто-то все выскреб, японский солдат лежал на четвереньках[,] и язык [у него] висел на одной ниточке. Судовладелец Назаров стоял стоймя на трупах с выколотыми глазами и с смеющимся лицом. Некоторые трупы были лишены половых органов, у многих женских трупов были видны штыковые раны в половые органы, одна женщина лежала с выкидышем на груди. <…> Женские трупы многие были совершенно раздеты… При мне работавшие на льду китайцы закончили пробитие проруби [и] с гиканьем, хохотом, таща по льду за ноги, начали сваливать трупы к проруби и скидывать в прорубь…
