Оглавление

В 2004 году я затеял писать короткие тексты, которые назвал поначалу впечатленьями, и завёл для них специальный ЖЖ.

Мне, конечно, хотелось славы и так далее, но они мне её не принесли, зато благодаря им я познакомился с Александром Александровичем Слюсаревым, который стал их однажды читать, а также с другими интересными людьми.

Ещё однажды захотелось не только славы, но и денег, которые были мне в тот момент очень нужны, и поэтому я отправил некоторое количество этих текстов в премию «Дебют». Вошёл в шорт-лист, но не победил. Зато познакомился с Володей Данихновым, чей роман «Девочка и мертвецы» меня очень сильно зацепил. И с Максом Матковским и его неряшливыми, но неистовыми рассказами, которые тогда казались мне полуфантастическими, но которые на самом деле заранее и крайне реалистично описывали то, что произошло с Украиной несколько лет спустя.

Ну и заодно благодаря «Дебюту» я, к счастью, окончательно разуверился в привлекательности и необходимости литературной славы.

И вот я решил, наконец, раз по разу перечитать и перебрать эти тексты, оставить лучшее, привести в порядок — и сложить в книгу, которая кому-нибудь да пригодится. Буду их публиковать здесь под хэштегом #ооимм, чтобы заодно себя дисциплинировать и закончить, наконец, это дело и больше о нём не думать.

#ооимм означает «Отзывы об изменчивом меняющемся мире», как я стал называть эти тексты позднее.

У них четыре, скажем так, источника.

Едва ли не главный — это рассказы из «Школы для дураков» Саши Соколова, которые описывают реальность, современную той, в которой жил главный герой книги. Первоначальный тон — оттуда.

Но он и из Ксениной тетрадки из начальной школы, которую она как-то нашла и мне показала. Там были записаны отзывы о прочитанных книгах и литературных произведениях. Вот, например, один из них: «С. Маршак. „Багаж“. „Кот и лодыри“. „Пудель“. „Знаки препинания“. Стихи С. Маршака очень забавные и весёлые, поучительные. В них много задора. Эти стихотворения любят и малыши и дети постарше. Я их тоже очень люблю!». (Ксеня, кстати, первое время тоже писала впечатленья в ЖЖ, но потом перестала.)

Третий источник — это японский литературный жанр укиёдзоси, что можно перевести как «книги об изменчивом мире». Что скрывать, японская литература сильно на меня повлияла. И определение своим текстам я позаимствовал как раз от укиёдзоси, названия буддистского. Но мир не только изменчив, то есть бесконечно варьируется, вибрируя, в пределах определённых параметров. Он ещё и неостановимо меняется, никогда не возвращаясь к прошедшей форме и двигаясь во времени отсюда туда. Можно ещё представить его огромным цветком вроде пиона, который непрерывно меняет цвета и формы своих лепестков и никогда не бывает прежним, а всегда новый. Мне очень важно это ощущение, поэтому это тексты об изменчивом меняющемся мире.

А четвёртый — это мой роман «Остальные», который тогда, в 2004-м, я заставлял себя писать каждый день, потому что того требовала его форма. И эти «Отзывы» первоначально — то, что не вошло в роман, потому что было про совсем другое, нежели он.

Первоначально большинство этих текстов имели названия; сейчас я думаю, что это лишнее.

Отзывы об изменчивом меняющемся мире

***

Я увидел возле мусорных баков разбросанные картонные квадратики от старых диапозитивов. Кто-то разорвал старые диапозитивы, вынул из них кусочки плёнки, а то, что осталось, разбросал. Многочисленные картонки упали разными сторонами: белыми и коричневыми. Белые — это наружные, а коричневые — внутренние, там, где клей. Всё это было очень красиво, и поэтому мне очень понравилось.

***

Моя сестра Вера прислал мне сообщение, в котором написала: «Гузеля умерла». А потом прислала такие слова: «Болела, ей нельзя было рожать, её сыну и годика нет». Меня очень огорчило это сообщение. Моя сестра младше меня почти на три года. Гузеля — ровесница моей сестры. Ей примерно столько же лет, сколько и ей. Гузелю зовут, а точнее, звали, Хазилай. Она была подруга, а точнее, одноклассница моей сестры Веры. Она живёт, а точнее, жила в нашем доме. Она была очень полная девочка. Я не видел её очень давно, то есть очень много лет. И помню её только очень полной девочкой, которая всегда улыбалась. У неё была очень милая улыбка.

Чуть позже я поехал на вокзал, чтобы купить билет. Я долго искал обменный пункт, чтобы обменять иностранные деньги по выгодному курсу. Я нашёл обменный пункт, в который пускали по одному. Внутри было очень жарко. В этом обменном пункте меня обманули на пятьсот рублей. Мне были очень нужны эти деньги, и поэтому я очень огорчился. Я долго не мог забыть об обмане. «Наверно, я лопух, и все мы, даже самые красивые люди, умрём», — подумал я наконец.

***

Я заметил, что в ассортименте киосков печатной продукции, расположенных на московских вокзалах, обязательно присутствуют следующие книги: «Гнев орка», «Опыт дурака», «Энциклопедия эротического массажа» и альбом «Кактусы». Это замечание мне очень понравилось.

***

Вчера я видел бездомного добермана в ошейнике. Ему было очень жарко, и поэтому он зашёл в лужу и стал в ней стоять всеми лапами. Там было не очень глубоко, по щиколотку. «Какая умная собака!» — подумал я. Доберманы — очень сообразительные животные.

***

Я провёл ночь на станции Черусти Московской железной дороги. Это небольшая станция, зато конечная и начальная для многих электропоездов. Поэтому там часто ночуют люди.

Сначала я стал читать книгу сидя на металлическом кресле. Вокруг меня спали люди, но мне не хотелось спать. Книга называлась «Правота поэта». Она мне очень понравилась! Я купил её в магазине «ПирОГИ». В этом магазине работает моя знакомая, которая собирается выйти замуж. У меня не хватало на книжку сорока копеек, но она мне всё равно её продала. Она очень хороший человек.

Почитав книжку, я решил покурить и вышел на улицу. Я встал под деревом и стал смотреть на быстро бегущие поезда. Они неярко горели огнями, потому что люди спали и готовились ко встрече со столицей. Так пробежало два поезда. Дерево надо мной тихо шуршало. Оно называлось конский, или же ложный каштан. Я подумал, что так лопаются плоды и решил посмотреть на них, зайдя к дереву с другой стороны. Было плохо видно, но было видно не павшие плоды, а много белого помёта. Тут дерево надо мной зашуршало ещё сильнее, и с него сорвалось очень много летучих мышей. Они были похожи на чирикающих больших бабочек. «Чирир», — кричали они и хлопали крыльями о ветки и листья. Потом они снова уселись на дерево и изредка вылетали из него вдогонку за комарами. Комаров было очень много, потому что станция расположена в болотистой местности. Вдоль автомобильных дорог посёлка лежат глубокие канавы, полных красно-коричневой воды, поросшей ряской.

Я немного поспал на железных креслах. Когда рассвело, я вышел из вокзала снова, чтобы ожидать прибытия поезда. Под крышей вокзала было несколько гнёзд ласточек, круглых и с маленькими отверстиями. Из отверстий птенцы по двое высовывали маленькие чёрно-белые головы. Их родители приносили еду и клали им во рты на лету и по очереди. Мне показалось, что гнёзда сделаны из тёмно-зелёного цемента. Я подумал, что их сделали люди, как скворечники, и помогли ласточкам. Но это сделали сами ласточки! Они очень умелые строители.

Потом прибыл электропоезд, и я поехал до станции Вековка вместе с другими людьми. Раньше на этом маршруте ходили поезда, составленные из старых списанных вагонов. Как всё изменилось!

***

В субботу мы собрались в лесу. Среди нас были мои одноклассники и две девушки интересных профессий. Одна профессия называется «бухгалтер», а вторая — «инженер нормирования рабочего труда». Девушка по профессии бухгалтер была моей одноклассницей, а вторая девушка была незнакомой. Она очень интересно рассказывала про свою редкую профессию. Инженер по нормированию рабочего труда приходит к работающему рабочему, становится возле него и достаёт секундомер. Потом она должна сказать рабочему делать какую-либо деталь, а сама в это время старательно замеряет время, необходимое ему для этого. Всё это нужно для того, чтобы рабочие экономили своё и чужое время и хорошо работали. Вот о какой интересной и нужной профессии я узнал в субботу!

Кроме того и помимо этого, мы пили водку и пиво, и поэтому были пьяные. Нам было очень весело, и мы играли в шарады. Это очень увлекательная игра! Все присутствующие люди должны разделиться на две команды. Одна из них загадывает интересное слово и говорит его человеку из противной команды. А он должен показать это слово своей команде, как будто он глухонемой. Мне досталось слово «неон». Я показал его очень хорошо! Сначала я показал пальцем на одного человека, а потом на другого, и мои товарищи поняли, что я имею в виду слово «он», оно же местоимение. Потом я замахал руками, и все сразу поняли, что я показываю слово «неон». Все очень смеялись и пожимали мне руку. Мне очень понравилось играть в шарады!

***

Четыре дня я вижу крысу. Она лежит на своей спине недалеко от дома, в котором я живу. Крысу переехала машина, и она стала плоской и мёртвой. Вот уже четыре дня она не оживает, а только теряет форму.

Сначала она лежала, и у неё был облезлый, то есть голый, живот. Её мочили дожди, и её цвет начал изменяться. Потом её сушило солнце, а цвет продолжал изменяться. Сегодня крыса стала сине-зелёной. Вокруг неё летают мухи. Кто-то бросил окурок с жёлтым фильтром прямо крысе на живот.

А вчера я видел другую крысу. Она была живая и быстро бегала. Она испугалась меня и юркнула от подъезда, в котором я живу, к дыре в фундаменте дома. Я поднялся по ступенькам и открыл дверь магнитным ключом, но решил посмотреть с лестницы вниз.

Крыса сидела в дыре и смотрела на меня. У неё была неподвижная голова, а также неподвижный чёрный глаз. Глаз был маленьким и блестящим. Он без белка смотрел прямо из шерсти. Зато розовый нос крысы шевелился — очень быстро и совершая сокращательные движения. Шевелились и усы, которых было много. Как смешно она выглядела! Сама не шевелится, а нос и усы шевелятся!

Вот такие крысы живут и умирают около дома, где я живу.

***

Во время нашей воскресной прогулки мы обнаружили акведук. Он большой, стройный и красивый. Раньше он был весь красный, а теперь стал белым. Он переходит реку Яузу. Давным-давно он переносил воду из Мытищ в Москву, потом стал теплотрассой, а скоро станет пешеходным и прогулочным мостом. Возле акведука рабочие из дальних южных мест благоустраивали территорию, делали из неё парк и отдыхали под деревом.

На обратном пути мы сели на траву на поляне и тоже отдохнули под солнцем. Прогулка нам очень понравилась!

***

Я побывал на Останкинском кладбище. Кладбище мне очень понравилось! Оно всё зелёное и окружено садами и многочисленными теплицами с цветами и другими культурами. Рядом с кладбищем есть магазин «Цветы». В нём продают цветы и комнатные растения. Их там очень много, и они дёшевы.

***

Мы ходили с Алисой в парк и усадьбу Кузьминки-Влахернское. Там нам очень понравилось, хотя мы очень устали. Там был конный двор, в котором было очень интересно! Особенно интересно было в хозяйственной постройке. Там лежала куча сена и стоял безголовый манекен в национальной красивой одежде.

Кроме того, мы видели красивую церковь. Она была вся круглая и закруглённая, и углов у неё не было. Ещё мы видели львов, которые очень понравились Алисе, и сложенных из цветов насекомых пчёл. Одна насекомая пчела из цветов называлась «Пчела Кузя». От одной бабушки, которая послала своего внука фотографировать эту композицию, мы узнали, что пчела названа в честь парка Кузьминки-Влахернское. Цветов было очень много, и не только в форме пчёл. Дело в том, что в парке проходил фестиваль художественных цветников и газонов. На него пришли посмотреть многие люди, всем из них очень понравились цветочные композиции редкой красоты.

Одна из боковых дорожек вела к воротам, за которым был указатель с надписью «Welcome к белкам». Слева от указателя находилась клетка с несколькими белками. Белки нам тоже очень понравились! Они были рыжие и разные: резвые и замершие, но все очень пушистые.

Ещё мы видели улетавшего далматинца, но о нём я расскажу в другом месте и в другой раз.

***

Я узнал, что яблоки, называемые «симиренко» вывел человек, который дал денег и помог издать книгу великого украинского поэта Тараса Григорьевича Шевченко «Кобзарь». Это очень полезное сведение, ведь именно после выхода в свет этой книги Шевченко все договорились для удобства называть Кобзарём. Вот какие непростые бывают на свете яблоки!

***

На Охотничьей улице в трамвай зашли два контролёра с красными лицами и стали проверять у пассажиров проездные документы. Одна из женщин показала удостоверение в красной обложке, говорящее что она военнослужащая. «А где ваш военный билет?» — спросил контролёр. — «Вы понимаете, я еду к дочке в больницу, ей будут делать операцию», — ответила женщина. — «А какого он цвета?» — «Тёмного». — «На выход, будьте любезны».

С другого сиденья поднялся муж этой женщины, и сказал, что он её муж и он военнослужащий. А ещё с одного сиденья встал их общий сын. И все они пятеро вышли на Майском просеке, причём женщина, ступив на ступени, воскликнула: «О, господи!» А контролёр тоже воскликнул: «Что значит господи?» Она не сумела ответить на этот вопрос. «Валера, вызывай машину», — сказал контролёр своему товарищу. Тот полез в пустой карман, и вот тут муж женщины спросил: «Покажите ваши документы».

Что значит господи?

***

Недалеко от дома, где мы живём, есть пруд. По форме он похож на рогалик. Он почти наполовину затянут ряской. От того, что пруд является проточным, зелёная простынь ряски имеет втянутую форму. На ряске лежат многие куски коричнево-белого пенопласта. По бетонным берегам пруда располагаются рыбаки, а чуть выше, на травах, голые отдыхающие люди. Некоторые смелые отдыхающие люди иногда бросаются в воду и начинают плавать. Это происходит в той стороне пруда, где вода свободна от ряски. Кроме людей, в воде пруда купаются собаки. Они делают это, когда им жарко и они грязные.

Во время нашей воскресной прогулки мы наблюдали удивительную картину. Недалеко от бетонных плит, обозначающих берег, из воды чуть высунулся старый и большой пень. Он был почти не виден из-за окружающей его ряски и той ряски, которую волны выбросили на его поверхность. Посередине пня сидела маленькая коричневая утка. Она была совсем одна, хотя мы часто видели уток с молодыми утятами и в этом пруду, и в другом, возле реки. Она сидела неподвижно и молча и иногда оглядывала стороны вокруг себя. Утка нам очень понравилась своей красотой и тишиной!

***

Между Казанским и Ленинградским вокзалами есть длинный подземный переход. Он заполнены торговыми киосками и ларьками. Один из таких киосков и ларьков очень интересен. В нём продаются различные нашивки, погоны, шевроны, значки и аксельбанты всех родов войск. Это такая полезная торговая точка! Едущий на родину демобилизовавшийся военнослужащий всегда может купить себе здесь понравившиеся знаки отличия от других. И приехать на родину настоящим красавцем, что очень ценится друзьями, знакомыми, родственниками, а особенно любимыми девушками.

***

Некоторое время я наблюдаю за одной собакой. Впервые я увидел её жалкой. У неё был как будто обварен бок и часть спины. Эта язва или рана мокрого красного цвета ярко выделялась в густой чёрной шерсти.

Собака была очень дружелюбной и весело махала хвостом в виде калача, бежа навстречу породистым собакам. Но никто не хотел с ней дружить, и хозяева звали своих породистых питомцев злыми голосами. А обваренная собака, наверное, даже и не подозревала о своей отверженности.

Теперь она проводит дни возле магазина и расположенной рядом с ней овощной палатки. Она такая же весёлая и жизнерадостная. Она улыбается прохожим своей острой мордой, острыми ушами и мохнатым загогуленным хвостом. Шерсть её стала гуще, как будто решила компенсировать утраченный участок усиленным ростом. Язва или рана затянулась, и теперь голая кожа напоминает кусок кожаной куртки.

Как же она переживёт зиму? Что станет с ней, когда настанут холода?

***

Однажды мы видели интересное событие. По пустынной вечерней дороге недалеко от дома, где мы жили раньше, на большой скорости проехал грузовой автомобиль «КамАЗ». Его длинный бортовой кузов был весь заставлен узкими синими кабинками биотуалетов с белыми крышами. Автомобиль скрылся за поворотом, а через несколько минут вслед за ним пронеслась маленькая машина «ГАЗель». В её кузове стояла одинокая кабинка биотуалета, тоже синяя и тоже с белой крышей. Машина мчалась как будто вприпрыжку, боясь отстать от старшего товарища, и тоже скрылась за поворотом. Улица опустела, а это событие мы ещё долго вспоминали и смеялись ему.

***

Недалеко от станции метро «Алексеевская» есть удивительное место. Оно называется завод «Водоприбор». Раньше он был Алексеевской водонасосной станции мытыщинского водопровода. Вода сюда поступала в том числе и по акведуку, который мы однажды видели. Рядом с этим заводом есть бывший Бахрушинский приют, но я его не видел, а потому о нём ничего не расскажу.

Стены и здания завода сделаны из красного кирпича и очень красивы. За забором на пустой площади виден заброшенный фонтан, а в другом месте — стенд с объявлениями для безработных. В самом его верху нарисован слоник с поднятым вверх хоботом — это эмблема завода. Под слоником написано, что на работу приглашается огнеупорщик (футеровщик-каменщик). Наверное, это очень важная и нужная профессия, и поэтому пишется в три веских слова.

Рядом с заводом есть многоэтажный жилой дом с двором и площадкой для детских игр. При входе на эту площадку друг напротив друга стоят два весёлых слона, сделанных из бетона и разноцветной мозаики. Справа от них одно из зданий завода имеет большие квадратные стёкла, в середине которых вставлены продолговатые цветные витражи. Они запылённые и остались со старых времён. Наверное, это магазин или рабочая столовая. Эти витражи вызвали у меня много воспоминаний о моём детстве и магазинах моего детства. Я вспомнил полупустые белые полки, запах свежих булок и продавщиц в высоких белых колпаках.

Напротив здания с витражами располагается административное здание. Справа от входа в него висит мемориальная доска, на которой написано: «В этом здании работал директор завода „Водоприбор“ Леонид Борисович Коган». Это очень правильная надпись, потому что директор завода должен работать именно в административном здании.

Это тихое место мне очень понравилось! Я обязательно вернусь туда ещё раз и приведу своих друзей.

***

Я купил тульский пряник и узнал, что пряники должны храниться в чистых, сухих, хорошо вентилируемых помещениях, не имеющих постороннего запаха, не заражённых вредителями хлебных запасов, без контакта с продуктами, обладающими специфическим запахом. Я принёс его в квартиру, в которой живу, и обособленно положил пряник на кухонный стол. Форточка была открыта. На столе не было ни одного вредителя хлебных запасов, а самих хлебных запасов было не так уж много. Я думаю, пряник чувствовал себя очень уютно, пока мы его не съели. Он оказался очень вкусным и нам понравился.

***

Вчера на выходе из леса мы увидели на дереве объявление. Оно было прикреплено к берёзе тремя кнопками, а в нём от руки было написано чёрным фломастером: «не-рви патсолнухи убью сука гнида». Мы очень удивились, потому что на этом месте никогда не росли подсолнухи. На всякий случай мы всё же осмотрелись вокруг, но ничего не нашли. Нам так понравилось объявление, что мы аккуратно сорвали его и взяли с собой.

Ещё мы видели маленькую могилу, но уже под другим деревом. Кто-то сделал небольшой холмик в стороне от дороги, притоптал сверху, воткнул в тёмную землю искусственные цветы, красные и жёлтые, а один цветок прикрепил к стволу. Наверно, под землей и в земле лежала кошка, а может, маленькая собака. Мы постояли немного и пошли домой.

***

Выйдя из подъезда и пройдя несколько шагов, я был уязвлён пучком света, попавшим мне в глаза. Что-то лежало на асфальте и ярко сверкало, отражая солнечный свет. Пройдя вперёд и изменив угол отражения, я увидел, что это кусочек чужой слюны, называемый плевком. Даже плевок может стать красивым в некоторых обстоятельствах.

***

Я сел в трамвай, повернувший с обеденного кольца, и голос диктора сказал, что следующая остановка — кинотеатр «Первомайский». На самом деле это была неправда, потому что следующая остановка называется «Богатырский мост». Просто вагоновожатая забыла поставить дикторский голос на нужную запись. Через некоторое время я услышал звуковые сигналы: «пип-пип-пип». Они были ритмичны и повторялись через одинаковые временные промежутки. Я понял, что они звучат из громкоговорителя, расположенного напротив меня. Потом я увидел, что в кабине водителя в ритме звуковых сигналов маленькая лампочка меняет цвет с зелёного на красный. Я понял, что это вагоновожатая перелистывает записи объявлений остановок, чтобы они расположились в правильном порядке, потому что всё имеет свои причины.

***

Я ехал в трамвае домой и читал японскую книгу «Хагакурэ», переведённую с английского языка. В этой книге мне встретилась интересная история про трёх братьев:

«Однажды господа Овари, Кий и Мито в десятилетнем возрасте были в саду вместе с господином Иэясу, когда тот сбил осиное гнездо. Из гнезда вылетели осы и господа Овари и Кий в испуге убежали прочь. Однако господин Мито одну за другой снимал ос со своего лица и никуда не убегал.

В другой раз господин Иэясу сушил на жаровне каштаны и пригласил мальчиков присоединиться к нему. Когда каштаны нагрелись, они внезапно начали лопаться. Двое ребят испугались и отстранились. Однако господин Мито не отстранился. Он подобрал каштаны, свалившиеся с жаровни и положил их обратно».

Я внезапно понял смысл этой истории. Господа Овари и Кий убегали потому, что надеялись на продолжение времени. А господин Мито знал, что сейчас — и есть то самое время, и потому не отстранился.

Я повернулся и посмотрел в окно, чтобы поразмышлять над этим выводом. Мимо меня проезжал жёлто-синий мусоровозный автомобиль фирмы «Сатори».

***

Пруд был покрыт ряской наполовину. Мы увидели, как на границе ряски и чистой воды, в середине пруда, медленно плыла чёрная голова собаки, разрезая поверхность. Перед собакой плыла утка. Когда собака приблизилась к утке, та вспорхнула вверх и перелетела на другое место. Собака изменила курс и снова медленно поплыла к утке. Утка подождала её и взлетела в другую сторону. Собака повернулась вслед за ней. Мы рассмотрели пруд и увидели, что утка таким образом уводит собаку подальше от своих водоплавающих детей. Собака поворачивалась почти на одном и том же месте, но продолжала своё движение. Материнство утки и упорство собаки нам очень понравились.

***

Перед трамваем проскочила на красный свет чёрная машина. Трамвай заверещал изо всех сил и встал поперёк дороги. Вагоновожатая вышла из кабины удручённая и ругнулась. Пассажиры не понимали в чём дело и почему вагон не движется дальше. Наконец, одна осведомлённая женщина сказала, что трамвай остановился под троллейбусными салазками, а поэтому обесточился. Она повторила это два или три раза, каждый раз по-новому расставляя слова в предложения. «Что же теперь делать?» — восклицали пассажиры. «Счас сзади трамвай подъедет, будем толкать», — ответила удручённая вагоновожатая. «А что же нам делать? Откройте дверь! Откройте дверь!» — закричали пассажиры. Дверь открылась, и люди начали выходить. Я тоже вышел, и увидел, что токоприёмник трамвая находится прямо под сочленением множества трамвайных и троллейбусных проводов. На улице перед трамваем образовалась длинная пробка.

***

Дочка шагнула на дорожку парка и самостоятельно пошла вперёд. Потом мы взяли её на руки, чтобы положить в коляску. К подошве её сандалии прилип чёрный комочек. Он оказался старым тополевым клейким свёртком. Он сохранил свой тягучий запах и пах концом мая в конце августа, и это было удивительно.

***

Ворона сидела на турникете метро. Турникет был средним из целого ряда. Люди пугались птицы и шли только через ту половину турникетов, что была до вороны. Ворона на турникете — это совсем не одно и тоже, что ворона на парапете. От такой умной птицы можно многого ожидать.

***

Однажды издатель Алексей Суворин познакомил писателя Антона Чехова с художником Ованесом Айвазовским. Чехов был молод, а Айвазовский — стар. После этой встречи писатель написал письмо с впечатлениями. Он писал, что художник Айвазовский приятельствовал с Пушкиным, но Пушкина не читал, и что он за всю свою жизнь не прочёл ни одной книги. Ованес говорил, писал Антон: «Зачем мне книги, когда у меня есть свои мнения?» Он был мудр, этот художник, проживший много лет. В его усадьбе недалеко от Феодосии было несколько круглых бассейнов, соединённых каналами, и в каждом бассейне стояло на привязи по аршинному военному парусному кораблю. Корабли были выкрашены в чёрный и жёлтый цвета и имели маленькие пушки и снасти.

***

Недалеко от дома, где мы живём, есть магазин, который называется «Старый замок-2000» и который мы называем сельпо. Этот магазин очень большой и очень бестолковый. Он раскрашен разными вывесками, и разные шрифты и разные цвета букв без знаков препинания предлагают кафе, рыболовные принадлежности, хрусталь, продукты, униформу, мебель и всё остальное, что можно купить в сельпо, начиная от резиновых сапог и заканчивая мыльными пузырями.

От этого здания всегда пахнет пекарней и свежим вкусным и сдобным хлебом. Этот запах всегда был для нас удивительной загадкой, потому что внутри продавали только несвежий и невкусный хлеб, привезённый издалека. Мы никак не могли найти причину хлебного запаха и очень недоумевали. И вот наконец в понедельник в стене рядом с магазином открылось окно. Пространство вокруг окна выкрашено розовым, сверху написано: «Свежий хлеб», а рядом висит застеклённый прилавок. И теперь здесь можно купить хлеб измайловский, бородинский и столичный, батон нарезной, плетёнку с маком, коржик молочный, кольцо песочное, слойку «Улыбка», сдобу «Забава» глазированную, а также печенья «Шакер-Чурек» и «Шаганак».

***

В соседнем с молочно-раздаточным пунктом помещении располагается косметический салон «У маршала». Он предлагает несколько услуг по оказанию красоты. Одна из них называется «жирование». Это слово привело меня в недоумение. «Неужели так обозначается добавление жира в женский организм? — подумал я. — А может быть, здесь выпали буквы, и услуга называется тиражирование?» На что только не идут женщины, чтобы казаться красивой самой себе, объекту своего желания и своей референтной группе: и жира прибавить в нужных местах, и натиражировать на себе чужой красы! Удивительно!

***

Во двор дома, где мы живём, часто приезжают грузовые автомобили с картофелем, морковью и луком, чтобы продавать дары природы жителям ближайших домов. Эти автомобили, случайно узнал я, приезжают из моего родного города Арзамаса. А картофель и другие овощи — из близлежащих сёл и деревень, во многих из которых я бывал. Люди, приезжающие из моего родного города, очень пугаются нашего двора. Он кажется им чужим, потому что находится в столице, и не видят того, что он расположен на задворках и очень похож на Арзамас. В моём общении с ними существует ритуал разговора. Я подхожу к машине с пакетом и говорю: «Почём картошка?» Они отвечают мне, в зависимости от сезона: «Десять!» — или: «Восемь!». Я даю им пакет и спрашиваю: «А откуда?» — «Нижегородская область!» — «Это понятно, — говорю я, ведь я вижу автомобильные номера. — А откуда из Нижегородской?» — «С Арзамаса!» — «Откуда точно?» — «Выездное!» — говорят они. Или: «Берёзовка!» Или: — Казаково!» — «А я, — говорю я, — тоже арзамасский. Я там на Калининской улице живу». И они обязательно говорят: «Это в центре!» — или: «Это совсем рядом с нашей!» — как будто я без них не знаю, где находится улица Калинина. Это они мне, что ли, не доверяют, скрывая удивление. Или уясняют для себя топографию родного города в окружении столицы, ограждая её от посягательств чужака. Мне очень нравится повторять этот ритуал. Моё настроение от таких разговоров неизменно хорошеет и светлеет.

***

Мы видели собаку пекинес. Собака пекинес бежала, тряся всей шерстью и языком. Язык висел как аксессуар. Глаза собаки пекинес были заоблачно безумны. Как печальна участь потомков любимцев императоров!

***

На голых верхушках тополя расселись дрозды или скворцы. Их было много, и они покрикивали, бодрясь. Скворцы или дрозды старались сидеть чинно и смирно, но нетерпение их выдавало себя: они переминались с лапы на лапу и подпрыгивали на ветвях. Некоторые взлетали на несколько сантиметров вверх и опускались снова, но уже на немного другое место. Скоро, скоро город опустеет.

***

Осторожная ворона пропустила машину и подвинулась дальше по проезжей части. Оглядываясь косящим глазом, она отделила от асфальта красный мокрый кусок голубя и отошла. Вторая ворона стояла поодаль и не решалась. Ветер не мог поднять голубиных перьев, потому что ветра не было.

***

На одной лестнице одного эскалатора я увидел двух ехавших вниз людей с книгами Умберто Эко в руках. Они ехали не рядом, а разнесённые по разным концам лестницы. Такую популярность этого итальянского писателя я решил объяснить тем, я ехал им навстречу по самому длинному эскалатору в Москве, и если на одном обычном эскалаторе вполне можно встретить человека, читающего «Маятник Фуко» или «Баудолино», то на этом, особенном, вероятность повысилась вдвое и реализовалась. Но, с другой стороны, на обычном эскалаторе встретить такого читателя — большая редкость. Не знаю, что и подумать.

***

Я ехал на трамвае производства Усть-Катавского вагоностроительного завода, а вдалеке в синем воздухе над городом висел пассажирский самолёт. Трамвай остановился у светофора, и самолёт тронулся в свой дальнейший путь в воздушном коридоре. Загорелся зелёный свет, трамвай начал поворачивать, самолёт снова остановился. И только доехав до остановки, вагон отпустил самолёт навсегда.

В другой раз я ехал на трамвае «Татра» чехословацкого производства по тому же самому месту и наблюдал за самым большим в Европе колесом обозрения. Оно, как и трамвай, двигалось: поднимало и опускало кабины с людьми. Но вот вагон остановился на том же светофоре, и колесо обозрения тоже остановилось, а тронулось по кругу только вместе с началом движения трамвая.

Как вы думаете, чем обусловлено то, что неподвижные предметы кажутся из движущегося трамвая подвижными, а подвижные — неподвижными? Только ли разницей трамвайного производства?

***

Однажды со мной произошёл интересный случай.

В наш институт приехали два датчанина, взрослый и юный. Они приехали к нам по обмену. Обмен был такой: каждый год некоторое количество студентов и преподавателей нашего института ездило в Данию, чтобы провести там зимние каникулы. Студентов отбирали по одному признаку: они должны были жить в Москве, то есть быть москвичами, или жить в ближайшем Подмосковье, то есть быть жителями Московской области. Это условие было обязательным, потому что студенты жили в Дании в датских семьях, и поэтому должны были принять датчан в своих семьях, когда те приедут в Россию. Меня в Данию не брали, потому что я жил в общежитии. Из преподавателей обычно ездила Людмила Артёмовна, которая преподавала нам английский язык, а также ректор нашего института писатель Сергей Есин, написавший много романов своими собственными руками.

И вот настал момент приезда датчан. Этого момента студенты ждали с некоторой опаской. Все боялись, что датчан окажется больше, чем ездило наших студентов, и места им не хватит. Кроме того, принимать их у себя в семьях тоже не всем хотелось. Но всё обошлось: их было всего двое, и их поселили в гостинице при общежитии.

Чтобы датчанам было не скучно в России, им придумали культурно-развлекательную программу. Одним из познавательных мероприятий стала поездка в Поленово, усадьбу художника Василия Поленова. Поездку придумал наш однокурсник Сергей Соломонов, большой человек лет более тридцати. Институт выделил синюю «Газель» с моим земляком шофёром-татарином Федей. В поездку отправилось столько людей, сколько поместилось в автомобиль, то есть немного. Людмила Артёмовна взяла с собой в путешествие свою подругу. Раньше наша преподавательница работала переводчицей в «Интуристе», и её подруга была родом оттуда же: блондинка с дряблой кожей и ясными глупыми глазами.

Всю дорогу подруги весело щебетали друг с другом и иностранцами. Но вот все темы оказались исчерпаны, и Людмила Артёмовна переключилась на меня. Она стала нахваливать меня своей подруге и говорила различные умные слова, иногда соответствующие мне, но чаще относящиеся ко мне, как если бы я был некой платоновской идеей, а не её конкретным воплощением. Подруга принимала слова подруги близко к сердцу, активно кивала головой и вдруг спросила меня: «Рома, ты — личность?» Я очень смутился.

Поездка мне очень понравилась. Сергей водил нас по знакомым ему местам и старался сделать эти места знакомыми нам и близкими. Он показал нам Бёховскую церковь, тихое сельское кладбище, повёл нас на высокий обрыв, откуда слева была видна Таруса, и спустил нас с обрыва к быстрой Оке. Я собирал камни, представляющие собой спрессованный веками коричневый ил, и опускал ладони в холодную воду. Затем мы пошли в Поленово, вступили в сосны, прошли мимо бани, где композитор Прокофьев писал балет «Ромео и Джульетта» и вышли на лужайку перед усадебным домом. Усадьба «Борок» очень красива, художник Поленов спроектировал её сам: все здания и интерьеры. Здания были похожи на Северную Европу, а внутрь главного дома нас не хотели пускать, потому что сезон работы музея ещё не начался. Людмила Артёмовна стала убеждать дирекцию, что нас просто необходимо впустить и вдобавок провести экскурсию, потому что не дай бог о нас плохо подумают иностранцы. Взрослый датчанин предположил, что в России всё одинаково и необходимы только «доллаз». Мне стало неловко, и я стал рассматривать клумбы, полные разноцветных цветов.

После посещения музея был пикник, и подруга Людмила Артёмовны оправдала своё присутствие, достав приготовленные заранее вкусные сэндвичи. Поездка в Поленово мне очень понравилась, но слово «личность» с тех пор для меня всё равно что майонез, или кефир, или творог, которых я не ем.

***

На перекрёстке остановился легковой автомобиль. Водитель включил стеклоочистительный прибор. Тонкие струи воды брызнули из специальных отверстий. Они были такие сильные, что не попадали на стёкла, а перелетали через крышу кабины и даже через багажник и падали на автомобиль, стоявший следом. Водителю автомобиля, стоявшего следом, это очень понравилось. Он вытянул вперёд правую руку и показал большой палец.

***

Около дома, где мы живём, существует помойка. Она состоит из нескольких зелёных баков, в который жители дома бросают пищевые и непищевые отходы. Возле помойки растёт несколько деревьев. Одно из них является берёзой и стоит ближе всех. На ветвях берёзы сидит много рассредоточенных голубей. Они смирны и смотрят вниз. Они ждут, когда какой-нибудь человек не рассчитает свои силы и промахнётся мимо мусорного бака или когда баки переполнятся, а мусор начнёт сползать на асфальт. Тогда они спускаются вниз и начинают питаться съедобными веществами. Лени и сообразительности этих птиц я всегда удивляюсь, когда прохожу мимо берёзы и помойки.

***

К перилам лестницы, ведущей в отделение сберегательного банка, был пристёгнут поводком терьер. Он стоял в красивой стойке и смотрел всей мордой и всем телом в сторону застеклённой двери. Вся его стройная фигура выражала напряжённое ожидание хозяина. Одна собака, про которую я уже рассказывал, подбежала к терьеру сзади и приготовилась к обнюхиванию. Она прижималась к терьеру телом, совала нос под его хвост, весело кивала пушистым хвостом. Через несколько минут, поднимаясь в близлежащий магазин, я услышал яростный и быстрый собачий лай. Одна собака не чуя ног бежала в мою сторону, а терьер преследовал её и настигал. Сорванный поводок перемещался по земле, как рассерженная змея.

***

Троллейбусы имеют впереди две небольшие свисающие из-под кабины цепи. Они касаются земли и при движении весело звенят. Эти цепи нужны для заземления, потому что троллейбус питается электричеством. Трамваи же таких цепей не имеют, потому что их колёса стальные, и рельсы стальные тоже, так что это транспортное средство заземлено само по себе. Зато у трамваев под крышей существуют длинные узкие желоба. Когда идёт сильный дождь, и трамвай мчится к следующей остановке, вода льётся вниз как спереди, так и сзади вагона. Чем быстрее едет трамвай, тем сильней водопад и длиннее его закруглённая траектория. Эти струи очень красивы, если их замечать.

***

Я ехал на трамвае мимо стоянки строительных машин, расположенных под монорельсом, и увидел автокран. На его старой стреле было написано: «Минмонтажспецстрой СССР». Так я узнал, что в Советской стране было такое специальное министерство, а также поразился тому факту, что этой страны не существует уже почти тринадцать лет, но надпись исчезнет только тогда, когда её закрасят. Или соскребут краску.

***

Я увидел автомобиль «Волга», попавший в аварию. Столкновение сильно повредило капот: оно его сплющило, как бумажный. Машина стояла на тротуаре и была пуста, так как стала ненужной хозяину, потому что подлежала не ремонту, а свалке. Этот вид привёл меня к грустным размышлениям. Я подумал, что в этом искорёженном автомобиле осталось много исправных частей, над изготовлением которых трудились многие рабочие и станки. А теперь, подумал я, эти гайки и болты, дверца и крышка бензобака, сиденья и обшивка сидений, дверные замки и пепельницы потеряли смысл своего существования, потому что имели его только в составе автомобиля. Это меня очень огорчило, потому что труд людей пропал впустую.

***

В книжном магазине я встретил стеллаж с эротической иллюстрированной литературой. Тела людей наглядно показывали способы доставить себе и другому наслаждение и удовольствие. К одной из полок был приклеен бумажный листок: «Лицам до 18 лет продажа и просмотр запрещены». Листок был почти оторван.

***

В центре вагона метро, прижавшись хребтом к подножию сиденья, лежала и дремала бело-рыжая собака. Сиденье в полном вагоне было свободно, потому что никто из пассажиров не решался потревожить животное. Но вот вошёл высокий чернокожий негр, посмотрел глазами на сиденье и, осторожно ставя ступни своих длинных ног между собачьих лап, сел. Во время движения собачьи соски трогали ахиллесовы сухожилия человека. На станции «ВДНХ» собака вышла из вагона. Она стала подниматься по длинному эскалатору, аккуратно и неслышно обходя стоявшх на ступенях людей. Она дошла до ступени, где стояло сразу двое людей, преградивших путь, и тоже остановилась. Выйдя на улицу, собака встала между колоннами вестибюля, длинно потянулась.

***

Я сидел в вагоне метро и смотрел на тёмный кусок фотоплёнки. Он был засунут между стёклами форточки. Я стал думать о том, как он туда попал и с какой целью. До этого я не встречал отрезков негативов между стёклами форточек вагонов метро. Кусок был невзрачен, криво отрезан и бессмыслен. Но тут поезд ворвался на станцию, и негатив ярко вспыхнул закреплёнными кадрами. Я увидел отпечаток человека в чёрном сиянии и другие цветные картинки. Поезд тронулся, вошёл в тоннель, плёнка погасла.

***

По одиннадцатому маршруту ходят трамваи депо имени Баумана. Они либо старые чехословацкие, либо новые усть-катавские. А вчера подъехал старый, но усть-катавский, из депо имени Русакова. Вагоновожатый вёл трамвай, кондуктор продавал и надрывал талоны, пассажиры входили и выходили. Но вот, посередине проспекта Мира, трамвай встал перед светофором, и водитель отчаянным голосом закричала: «А дальше куда ехать? Я не знаю!», потому что можно было ехать прямо, а можно было свернуть направо, водитель же был в этом месте впервые. Пассажиры закричали: «Прямо! Прямо!». Трамвай дождался зелёного и тронулся. В конце поездки вагон опустел, и кондуктор с вагоновожатой делились впечатлениями от монорельса, под которым проезжали. Так я узнал, что в Москве можно заблудиться, даже если едешь в трамвае, который едет по рельсам.

***

От станции метро «ВДНХ» к бывшей ВДНХ ведёт длинный ряд торговых павильонов, накрытых пластмассовой крышей. Люди смотрят на бижутерию, сотовые телефоны, одежду, компактные диски, слойки, карточки пополнения счёта, обувь, на всё по десять рублей, а на крышу не смотрит никто, потому что она невзрачна. Но на крыше лежат кленовые листья и крылатые кленовые семена, просвечивая сквозь белый мутный пластик, и это очень красиво. Потом пройдут дожди и пойдёт снег, и он тоже будет лежать на этой крыше, но будет не так красив.

***

В своём родном городе я ходил в школу пешком. Школа называлась лицей и находилась на другом конце населённого пункта. Вернее, всё обстояло так: я жил в середине города, а школа, называемая лицей, стояла на его окраине, на краю оврага, за которым находятся садоводческие товарищества, очистные сооружения, железнодорожная ветка, потом перелесок, потом железнодорожная магистраль, а потом леса. Я ходил пешком по многим причинам, главной из которых была та, что я люблю ходить пешком. Дорога занимала примерно половину часа и тянулась через много удивительных мест: вдоль забора воинского склада горюче-смазочных материалов, мимо дома, в котором я когда-то жил, мимо общежития, в котором я жил с рождения, по дамбе, насыпанной между Смирновским прудом и оврагом, сворачивала налево к новому родильному дому, входила на территорию районной больницы, проходила мимо старого родильного дома, где я родился, немного петляла в дубовой роще Дубки, внедрялась на территорию детского дома для умственно отсталых, ну а потом были жилые кварталы и школа. Однажды была весна, и я шёл в школу, нет, из школы. Итак, однажды весной я шёл из лицея, то есть возвращался домой. Уже теплело, снег почти сошёл. Я вошёл на дамбу, разделяющую Смирновский пруд и безымянный овраг, и обернулся. Высокий склон оврага был тёмно-зелен от прошлогодней травы и очищен от наследия зимы. Лишь одно было необычным в этом обычном склоне обычного оврага. На нём, под четой берёзок, из снега было выложено слово «ХУЙ». Буквы были очень большими, может быть, пять метров в высоту, или четыре метра, но точно не три. Они были видны издалека и радовали своей грязноватой белизной на пожухлом фоне склона. Напротив склона и слова, на другом берегу, стояли многочисленные пятиэтажные дома. Я представил себе человека выходящего в трусах и подтяжках на балкон, потягивающегося и застывающего на вдохе, и это меня очень развеселило.

***

Недалеко от дома, где я живу, находится завод «Красный богатырь». Недавно в его главном здании открылась ярмарка электронной продукции с таким же названием. Она открывалась два раза. В первый раз как-то незаметно, а во второй раз как-то по-уездному. Выступал человек с микрофоном, толпились люди, играл магнитофон. Здание было украшено по вертикали колбасами, составленными из связок разноцветных воздушных шаров. Сегодня я шёл на трамвайную остановку и увидел, что две воздушные колбасы, повешенные с торца, разорваны ветром. Видимо, стена здания находится на любимом пути воздушных потоков. Ветер трепал и бил о стену связки шаров, и они были похожи на червяка, разрубленного острой лопатой. Они так же извивались обоими своими концами каждый, и мне стало их жалко.

***

Я возвращался в дом, в котором живу, с работы. Было темно. Женщина звала свою собаку, имя которой было Ганди или Санди. Собака была небольшим серым пуделем. Она восторженно носилась по двору и спешила к хозяйке окольным путём. Санди или Ганди с каждым зовом женщины добавляла к своей траектории небольшой выпуклый полукруг, чтобы успеть обежать как можно больше пространства и обнюхать как можно больше ориентиров. Хитрость её мне очень понравилась.

***

Трамвай подъехал к остановке и открыл двери. Пассажиры услышали визг резко затормозившей автомашины и звук столкновения физического тела о физическое тело. Я обернулся посмотреть, что случилось. Кроме меня обернулись многие, например, один юноша и одна женщина. Я увидел два капота возле дверей, мимо которых шли люди, и понял, что ничего не случилось. Юноша, и женщина тоже, продолжали смотреть на дорогу. Они как будто надеялись, что кто-то всё-таки попал под машину, что, например, он сейчас вылезет из-под автомобиля, повреждённый, а может, покажется его безжизненная рука или нога. Но никто ниоткуда не появлялся. Женщина, и юноша тоже, выглядели немного разочарованными.

***

На улицах города появились многочисленные ёлки, большие и маленькие, украшенные и пока нет. Это меня очень огорчило, потому что не наступил даже декабрь. Я подумал, что в стремлении установить праздничные деревья как можно раньше, кроется желание ускорить ход времени, приблизить Новый год, а следовательно, и смерть. Я решил не обращать внимания на ёлки, потому что время должно идти постепенно.

***

Когда подъезжает трамвай, и я вижу вагоновожатую в кабине, мне кажется, что трамваи похожи на больших кентавров.

***

После обильного снегопада я видел голубя, который сидел на крышке канализационного люка. Снизу поднималось тепло. В выемках решётчатого узора люка снег таял и превращался в коричневые кусочки и воду. Голубь пил талый снег, и ему хватало.

***

Недавно я попал на православную ярмарку. На ярмарке оживлённо торговали сельдью, мёдом, искусственной чёрной икрой, свечами, колоколами, иконами, религиозными книгами и поминаниями. Я видел молодого человека в церковной одежде, который говорил женщине, проходящей мимо: «Требочки заказывайте, за здравие-упокоение». На стенах и столах, на ящиках и книгах находились расценки церковных служб. Так, сорокоуст стоил восемьдесят рублей за одно имя и шестьсот рублей за год. Неусыпаемая псалтирь тоже разнилась: сорокадневная — двадцать рублей, полугодовая — пятьдесят, а на год — сто. Я видел, как заказчица отдавала деньги сидящей пожилой женщине в церковной одежде. Та взяла деньги, уточнила имя и записала его, а также приход в специальный блокнот. Я подумал, что чека женщина не выдала потому, что за соблюдением взятого ею обязательства надзирает более строгий судья, чем гражданские власти. И вот она вернётся в свою обитель, и покажет матушке-настоятельнице и сёстрам своим блокнот, полный записей, и мошну, полную денег, и внесут они имена в особый список, и будут упоминать их в своих молитвах и службах. И я подумал, а если будет три раба божьих Владимира подряд или четыре Елены рабы божьи — как тот, к кому обращены их молитвы, различит одного от другого и от другой одну? А потом я представил, как пройдёт год, и сестра скажет про себя: «Се! За Петра больше не заплачено, кроме как за год, так что вычёркиваю я его своею рукою». И мне стало грустно.

***

Ночью, на границе дней, я стоял в долгой очереди в магазине «Рамстор». Передо мной стояла пластмассовая корзина с йогуртами, упаковкой мясной нарезки и баллоном геля для бритья. Покупки принадлежали девушке с гладкими волосами. Она была одета в длинное пальто и обута в туфли на высоких тонких каблуках, которые расширялись книзу. По мере движения очереди к кассовому аппарату девушка подвигала корзину, а сама убегала к прилавкам, чтобы посмотреть на товары. Она улыбалась самой себе, у неё было хорошее настроение. Она походила у стенда со станками для бритья ног, потрогала жевательные резинки, положила в корзину шоколадное яйцо и упаковку карамели. Когда девушка стала расплачиваться, я увидел в её раскрытой сумочке железнодорожный билет, и мне показалось, что я понял причину её радостного настроения.

***

Я заметил, что на полу трамваев, на стыках резинового покрытия и металлических накладных полос, в снежную погоду образуются весёлые и скорые многочисленные пузыри. Они вздуваются порой до относительно больших размеров, но тут же лопаются. Недавно я понял причину их появления. Хотя сама по себе вода и обладает способностью поверхностного натяжения, но её явно недостаточно для таких пузырей. Поэтому, решил я, дело в тех реагентах, которыми посыпают и поливают московские улицы вместо соли и пескосолевой смеси. Они смешиваются с водой, образуя состав, способный пузыриться. Это открытие меня обрадовало, потому что я нашёл причину явления.

***

Шары разлетелись по всей округе. Они появились в лесу и на заснеженных тротуарах. И даже машина с картофелем тоже празднично украсилась сорванной ветром гроздью разноцветных шаров. От машины также стелился печной дым. Он пах горящими дровами.

***

В большом торговом центре я зашёл в кондитерский уголок, чтобы купить сладостей. В стеклянном прилавке лежали шоколадные батончики, которые назывались «Обыкновенное чудо» и «Любимое чудо». Поверх них лежал ценник, на котором было написано: «Чудо в ассортименте. 8,50». Мне как раз было необходимо чудо, но я подумал, что это всего лишь его суррогаты, и не купил ни один из этих батончиков.

***

Я возвращался домой вечером. На заснеженном газоне весело и живо крутилась небольшая кудрявая собака с жёлто-белой шерстью. Она была молода, и хотя искала всего лишь место для испражнения, делала это с подлинной радостью, обнюхивая снег. На собаке был ошейник, к которому был прикреплён длинный повод. Начало провода было закреплено на специальном устройстве, напоминающем измерительную рулетку. Его держала в руках неподвижная старая женщина. Она не справлялась с длиной повода, и он свисал с её рук несколькими прядями, вместо того, чтобы быть скрученным. Её лицо было также неподвижным, а очки сползли на кончик носа. Мне стало очень печально.

***

Некоторые человеческие лица, если к ним приглядеться, поражают своей дисгармоничностью. Владельцы этих лиц ухаживают за ними, наносят на них косметические средства, тени, тушь, помаду и румяна, бреют, если лицо мужское, а также ходят в парикмахерские ради красивой причёски, — то есть делают очень много действий для привлекательности и гармонии лица. Но старания их приводят к страшному результату, который замечают только окружающие люди. Дело в том, подумал я, что люди привыкли доверять зеркалам и к своим отражениям к ним, и считают своё отражение точной копией себя. Зеркало же делает правое — левым, а левое — правым, и то, что выглядит гармоничным в отражающей поверхности, на самом деле полно антигармонии. Я подумал ещё, что многие люди пугаются, впервые увидев себя в видеозаписи, потому что привыкли к своему внешнему антиподу.

***

Недалеко от дома, в котором мы живём, существует остановка «Первая Прогонная улица», возле которой расположен супермаркет «Рамстор». Многие пассажиры сходят на ней, чтобы попасть в этот магазин. Однажды я ехал в трамвае, трамвай подъехал к остановке, и водитель объявил: «Первая Прогонная улица». А потом добавил: «Магазин «Рамсторг». Мне очень понравилось, как вагоновожатый освоил непонятное иностранное название.

***

Мы видели ворону на станции метро. Она сидела на железобетонной балке под перекрытием и ела. Сверху летела шелуха семян или похожее на неё что-то другое. Я решил, что это та самая ворона, которая сидит на турникете, тем более что на входе я видел следы птичьего помёта на четырёх турникетах. Я подумал, что станция метро «Преображенская площадь» стала для вороны огромным гнездом.

***

Вечером я ехал в трамвае с работы и читал художественно-публицистический журнал. Иногда мне было интересно, иногда нет, но таким образом я не скучал во время поездки. За окнами было темно. Вдруг трамвай остановился и начал стоять. Я привык к таким остановкам, потому что вечерами движение к дому, в котором я живу, сильно затруднено. Трамвай стоял около сорока минут, и я читал журнал, потому что мне не хотелось вставать и идти пешком — во-первых, потому что до дома, где я живу, оставалось ещё несколько остановок, а во-вторых, на улице было холоднее, чем в трамвае. У меня несколько раз возникала мысль встать, выйти из трамвая и подойти к водителю машины, из-за которой, как мне казалось, застрял трамвай, и сказать ему много нечеловеческих слов, чтобы ему стало стыдно. Но я сидел и читал журнал до тех пор, пока читать стало уже неинтересно. Я совсем продрог, потому что двери не закрывались. Я поднялся и вышел на тёмную дорогу у края лесистого парка. Перед трамваем поперёк путей на своей спине лежал мёртвый человек. У него был большой живот. Его руки были вытянуты вдоль тела. Рядом с ним не было никого. В отдалении стояли в разных местах три милиционера и несколько оранжево-белых конусов ограждения. На обочине находилась милицейская машина с проблесковым маячком. Не останавливаясь, ехали машины в сторону, противоположную дому, где я живу.

***

В супермаркете мужчина вёз за собой тележку с покупками. Среди них был фирменный пакет, завязанный узлом. Вдруг пакет начал с шелестом биться, потому что в нём была живая рыба. «Вот так, — подумал я. — Ты ещё живой, а тебя уже купили».

***

Недалеко от дома, где мы живём, есть длинный девятиэтажный панельный дом. Вдоль него растут деревья, которые высоки, но намного ниже здания. На этих деревьях всегда много интересного. Круглый год они разукрашены, точно новогодние ёлки. Вероятно, это обусловлено местной розой ветров, срывающих с балконов различные предметы. На деревьях висят пакеты, сумки, верёвки, носки, чулки, майки, трусы, варежки, рубашки, штаны. Предметы одежды потеряли свою форму и значение и поэтому стали просто тряпками. Недавно на одном из деревьев я увидел телефонный аппарат: коробка с диском зацепилась за одну ветку, а трубка — за другую; их по-прежнему соединял пружинный провод.

***

В нескольких остановках от дома, где мы живём, расположен Московский городской суд. Он представляет собой два недавно построенных здания современной архитектуры: с зеркальными окнами, стенами без украшений и бороздчатыми пилястрами, функция которых — напоминать о классике и классицизме. Второе здание только что сдали в эксплуатацию, а рядом с ним появилось небольшое округлое строение из нескольких колонн в окружении молодых деревьев. Я подумал, что это будет беседка, в которой будут отдыхать после трудной работы судьи, прокуроры и адвокаты или в которой истцы и ответчики будут праздновать успешное завершение своих дел. На днях я проходил мимо, и увидел, что строение уже готово и что оно не беседка, а православная часовня, уже раскрашенная. В самом деле, часовня при суде нужнее, чем беседка.

***

На планах маршрутов трамвайного депо имени Баумана меня всегда притягивала остановка трамвая семнадцатого маршрута «Берингов пр.» — неужели, думал я, этот трамвай проезжает мимо Берингова пролива? В последнее время я часто езжу по этому маршруту, и узнал, что остановка называется «Берингов проезд». А еще трамвай мчится мимо Верхоянской, Печорской, Ленской и Енисейской улиц, и мне всегда кажется, что даже летом на этих улицах холодно.

***

Напротив меня в вагоне метро сидела девушка с вогнутым лицом, вокруг которого росли волосы, уложенные в стиле шестидесятых годов. Она читала любовный роман из серии «Арлекин». Такие романы пишут студенты и выпускники Литературного института за небольшие деньги. Автором значилась Джанет Дайли, а роман назывался «Я всё снесу». Я подумал, что он про курицу.

***

На выходе из Черкизовского рынка мы увидели стенд «Их разыскивает милиция». Он состоял из примерно шестидесяти фотографий. Все люди были сфотографированы в одном и том же помещении с кафельной плиткой, одним и тем же цифровым фотоаппаратом, при одном и том же освещении. Каждая фотография была подписана именем разыскиваемого и его специальностью. Преобладали воры-карманники, но были и те, кто воровал шубы. Стенд предупреждал, что при встрече этих людей нужно обязательно задержать. Мы остались в недоумении, потому что не поняли, для чего всех их, уже задержанных и сфотографированных, отпустили.

***

Когда я учился в младших классах средней школы, мы знали в лицо все автобусы маршрута №2, которые возили нас домой. Они поворачивали с Площади за два или три квартала от остановки, и мы с уверенностью говорили — 25 04 ГОА это или 25 07, тоже ГОА. Как раз тогда, к семидесятилетию революции, в городе появились несколько новых автобусов ЛИАЗ-677М, выкрашенных в красный цвет. Впрочем, старые автобусы мы тоже знали. Они отличались малозаметными для непосвящённых деталями. Например, у кого-то сверху в кабине висела тканевая лента с бахромой, а у кого-то не висела. Остального моя память не помнит.

Эти автобусы были для нас друзьями. Мы рисовали их лица на тетрадном листке по особой технологии — кажется, пятнадцать клеточек на четырнадцать, столько-то на фары, столько-то на решётку радиатора, столько-то на лобовые стёкла. Несколько лет назад я решил похвалиться этим умением, и у меня получилось: автобус нарисовался.

В то же время у нас было поверье, принесённое неизвестно кем. В детстве так случается очень часто: какой-нибудь малознакомый мальчик скажет, что есть примета — если наступишь на канализационный люк, то у тебя в семье кто-то скоро умрёт, — и ему веришь сразу и прочно. Я до сих пор бессознатель