автордың кітабынан сөз тіркестері  Самая легкая лодка в мире

Юрий Коваль

Когда я пришёл в мастерскую, счастье и гордость распирали меня. Восторг торчал из меня, как букет из кувшина. Орлов повытаскивал из букета все цветы и бутоны, пообрывал лепестки.

В одуванчике есть воздух — оооооооооооооооо...
В нём смешно дует ветер — дууууууууууууу...
В нём кричит лягушка — вввааааааааааа...
А потом пора уж и тормозить — ннннннннннн...
И как ножиком отрезать в самом конце — чик.

В конечном счёте — любовь

Именно так нужно есть раковую шейку, стыдливо, застенчиво. Мало на земле людей, которые достойны ее.
Воодушевленный, капитан-фотограф хлюпал стыдливо соком, застенчиво прикрывал глаза, вслед за ним и я принялся взламывать раков, высасывать, брызгаться и хрустеть.

Не пойму, почему только старых людей называют «божьи одуванчики». По-моему, мы одуванчики с самого начала, а к старости становимся «божьими».

Невозможно плавать всю жизнь по светлой воде.

А самая лёгкая лодка? Она-то откуда взялась? Кому она нужна, кроме нанюханного? Только нанюханный может построить такую лодку и плавать на ней, чтоб нанюхиваться и дальше.

Заметь, что раковая шейка на самом деле рачий хвост. Но так она вкусна, так бесподобна, что назвать её хвостом никто не решается. Это единственный случай, когда чей-то хвост называют так возвышенно. Один поэт так воспевал раковую шейку:

О, шейка рака!
Как собака,
Тебе я предан всей душой...

Другой поэт, из круга Веневитинова, писал ещё восторженней:

В мой рот вошло речное диво!
Дрожит от жадности кадык.
И шейку тронувший стыдливо,
Бледнеет бедный мой язык..

А как же глаза? — спросил я. — Глаза-то что ж такое?
— Глаза — это источалище разума, — пояснила старуха. — Они разум источают, а уши — вместилище.
— А нос-то небось чихалище? — спросил капитан.
— Нос и глаза сами за себя постоят, — усмехнулась старуха. — А вы берегите уши. Не давайте лысым и усатым шептать на ухо. Волна проникает через уши и убивает мозг. Лысые и усатые хорошо умеют убивать чужой мозг.

А если здесь плавать запрещено? — не унимался Орлов. — Вдруг нас начнут штрафовать?
— Тогда Шура оштрафует нас первым, — объяснял я, — а потом штраф назад отдаст.
Милиционер-художник сердито оборачивался, делал строгое лицо, не отдающее назад никакого штрафа