Хорошие вещи запечатлеть нельзя – можно только запоминать их, когда они происходят.
1 Ұнайды
Мыс Рома таял за кормой. Хемингуэй сидел позади меня, держа на коленях «браунинг», рядом лежала сумка с гранатами. Надеялся, подозревал я, что вчерашняя субмарина вынырнет из синих вод Гольфстрима, как морское чудовище. Если б меня спросили, каким я видел Хемингуэя летом 1942 года, я бы выбрал этот момент: усталый бородатый рыцарь, поджидающий своего дракона.
Но подлодка во время нашего головоломного путешествия так и не показалась.
1 Ұнайды
– Зачем ты это делаешь? – Ночной бриз унес от меня пару москитов. Прибой белел в темноте.
– Что делаю?
– Выдумываешь вместо того, чтоб писать, как было по правде.
– Трудно быть хорошим писателем, Лукас, если ты любишь жизнь, и этот мир, и некоторых людей. Еще трудней, если любишь так много мест. Нельзя просто описывать то, что видишь, – это будет фотография. Надо пропускать всё через себя, как Сезанн, – тогда это будет искусство. Делать всё изнутри, понимаешь?
– Нет.
Он вздохнул.
– Это все равно что слушать чьи-то рассказы, Лукас. Если рассказано хорошо, не важно, вранье это или нет. Со временем чужие истории становятся ярче, чем твой собственный опыт. Смешиваешь то и другое и сочиняешь, используя как свое, так и от кого-то услышанное, – и не важно уже, где твое, где чужое, где правда, а где вранье. Всё теперь правда. Место, где ты живешь, погода. Всё, что ты знаешь. Не надо только устраивать парад из всего, что знаешь, не надо прогонять свои знания, как пленных вражеских солдат по столице. Джойс и многие другие погорели как раз на этом. Джойс – мужчина, Лукас. Не женщина
1 Ұнайды
Неохота помирать – с каждым годом мне все больше нравится охотиться и рыбачить. Как будто мне снова шестнадцать. Я написал достаточно хороших книг – могу рыбачить и охотиться в свое удовольствие, а мяч пусть покатают другие. Мое поколение много перенесло. Не умеешь пользоваться жизнью, которая у нас, говорят, одна, – тем хуже для тебя, да и жить тебе незачем.
Где-то впереди плеснула большая рыба. Хемингуэй при свете нактоузной лампы смотрел на меня яркими, но плохо сфокусированными глазами.
1 Ұнайды
– Теперь за Уэллеса взялся Буллит, – сказал Том, поворачивая руль.
Уильяма Кристиана Буллита один журналист окрестил «Яго номер один». Шекспира я не читал, но понимал, к чему это сказано. У мистера Гувера и на Буллита было досье – при выполнении одного из первых заданий я с ним ознакомился. Еще один дружок Рузвельта, посол, наживший себе врагов во всех странах, где подвизался, аморальный тип, способный трахнуть поленницу, если заподозрит, что в ней змея.
1 Ұнайды
война – это заговор стариков против молодых. Мясорубка, куда старперы отправляют молодых мужиков, своих конкурентов
Я думаю, что война – это заговор стариков против молодых. Мясорубка, куда старперы отправляют молодых мужиков, своих конкурентов.
Хорошие вещи запечатлеть нельзя – можно только запоминать их, когда они происходят
Хемингуэй не советовал: прогнать все факты и подробности, как военнопленных по столице, предоставив читателю самому выбирать крупицы смысла из шлака.
И вот вам эпилог – какой ни на есть.
Позже он, согласно известной цитате, говорил, что семь восьмых романа должно быть скрыто в глубине, как у айсберга. Я бы и рад изложить свою повесть таким манером, но знаю, что ничего у меня не выйдет. Не быть мне художником дзен, наносящим на холст синий мазок, чтобы изобразить ястреба. Я могу писать только так, как