Будущее человечества

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

Редактор Артем Бук

Дизайнер обложки Ольга Харитонова

© Ольга Харитонова, дизайн обложки, 2018

Что ждет человечество в будущем? Апокалипсис и вырождение, торжество виртуальной реальности? А может быть, полеты в космос, мир всеобщего счастья и благоденствия? Семнадцать современных писателей-фантастов поделятся своим видением того, куда движется цивилизация. В сборнике представлены лучшие работы, участвовавшие в проведенном в 2018 году конкурсе рассказов «Будущее человечества».

18+

ISBN 978-5-4493-1197-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оглавление

1. Будущее человечества
2. ДОЧЬ
3. КОШАЧЬЯ РАБОТА
4. СНЕЖИНКИ
5. НА МАРС!
6. СЕЛЕКЦИЯ
7. МАРСИАНЕЦ ДЖО
8. ДОРОГОЕ СЕРДЦЕ
9. ЕСТЬ ТОЛЬКО СОН
10. МУЗЕЙ
11. ИНФОХАОС
12. ЯРВА
13. ЭКСПЕРИМЕНТ
14. ВЕЧНЫЙ РАЙ БЕЗ ПРАВА ПЕРЕПИСКИ
15. НОНКИНЫ ЕДИНОРОГИ
16. 123 СТРАНИЦЫ
17. СТОЛП ОБЩЕСТВА
18. ЗВЕРУШКА

ДОЧЬ

Михаил Закавряшин

Главное, за что Санти не любил орбитальные станции, — это поганая кухня. Никакие специи не могли перебить искусственный запах, которыми пропитывались продукты за время транспортировки. Любая стряпня оставляла на языке привкус металла и пластика, и этот вкус напоминал Санти о детстве, и о долгих перелетах к дедушке за океан. Он помнил, как стюардессы, одетые в красную униформу, катили по проходу тележку, и как улыбались ему, вручая горячую касалетку. Санти с нетерпением срывал крышку с алюминиевого контейнера, но внутри его ждала лишь позеленевшая от высоты картошка, а рядом такая же зеленая курица и водянистые овощи. Санти всегда расстраивался. Он не мог понять, почему люди, сумевшие создать самолёты, не смогли придумать вкусную самолётную еду…

Теперь Санти знал, что такова цена безопасности. Упаковка должна быть стерильной и герметичной, если продукты хранятся в пространстве с искусственной вентиляцией. И хоть эпоха «Боингов» осталась далеко в прошлом, еда с тех времён стала только хуже.

Санти вспомнил об этом, когда вдруг заметил, что пикадилья, которую он уже полчаса ковырял вилкой, не имеет запаха пластика. Мясо, перемешанное с изюмом и овощам, было отвратительным, но лишь потому, что хозяин сэкономил на вине, в котором тушилось блюдо. В остальном же — никаких синтетических привкусов. В очередной раз Санти убедился, что на «Крылатой обезьяне» царствовало разгильдяйство.

«Впрочем, — подумал пилот, — местные называют это свободой».

В ресторанном зале играла музыка — не слишком громко, но достаточно для того, чтобы контрабандисты, пившие ром за дальним столиком, могли разговаривать в полный голос, не боясь быть услышанными. Кроме них, в зале находились лишь одиноко обедавшие торговцы, и, судя по их остекленевшим глазам, все они листали ленты виртуальных экранов.

Санти последовал дурному примеру. Взглянув на часы и убедившись, что корабль опаздывает, он отдал мысленную команду:

«Протокол семь. Транспорт. Специальный доступ. Санти Рафаэль».

Перед глазами пилота замерцал бледно-голубой экран.

— С возвращением, отец Санти, — поприветствовал женский голос, заговоривший в мыслях пилота. — Подтвердите доступ к протоколу «Транспорт».

«Пути неисповедимы».

— Пароль принят. Маршруты кораблей к вашим услугам. Что желаете узнать?

«Отключить вербальную помощь», — приказал пилот, и женский голос исчез. Санти пробежался глазами по мерцавшему в воздухе дисплею, и, не найдя нужный корабль, спросил:

«Почему „Апостол-13“ отсутствует в списках?».

Молчание.

«А, твою мать… Включить вербальную помощь».

— Чем могу помочь, отец Санти?

«Где находится „Апостол-13“? Я не вижу его в системе».

— Выполняю поиск… Запрос выполнен. «Апостол-13» находится на орбите Цереры. Ориентировочное время прибытия на торговую станцию «Крылатая обезьяна» — четыре часа тридцать две минуты.

Пилот ещё раз прокрутил список, вчитываясь в каждую строчку. Затем открыл карту системы, и попытался найти корабль вручную.

«Здесь какая-то ошибка… „Апостол-13“ не отображается».

— Ориентировочное время прибытия…

«Покажи на карте».

— Выполняю поиск… Запрос выполнен.

Несколько секунд ничего не происходило. Затем экран погас.

«Что за чёрт…»

Дисплей вновь загорелся, но стал беспокойно мерцать, словно забарахлил из-за перебоев с электричеством. Разумеется, никаких перебоев быть не могло. Интегрированный накопитель питался напрямую от мозга Санти.

— С возвращением, отец Санти. Подтвердите доступ к протоколу «Транспорт».

«Я же подтвердил».

— С возвращением, отец Санти. Подтвердите доступ…

«Пути неисповедимы».

— Пароль принят. Маршруты кораблей…

«Отключить вербальную помощь».

Пилот беспокойно застучал пальцами по столику. Сердцебиение участилось, ладони вдруг стали скользкими.

«Что за чертовщина», — подумал пилот. И тут же себя успокоил.

Нет, конечно, с кораблем всё в порядке. Это ведь «Апостол». Ему не нужен человек, судно и само прекрасно позаботится о себе в космосе. Санти больше волновало, какого дьявола происходит с виртуальным экраном. Упали сервера на Земле? Вспышки на солнце? Или случилось что-то ещё?

— Не желаете выпить?

Санти вздрогнул. Из-за горевшего перед глазами экрана он не заметил, как к столику подошел сотрудник станции. Санти выключил дисплей и взглянул на собеседника. Им оказался мужчина в серебристом костюме. Волосы сотрудника были выкрашены в такой же серебряный цвет.

— Ром, виски или, может быть, водки? А может, вы предпочитаете коктейли? Жозефина мастерски поджигает «Б-52», не хотите испробовать?

Санти помолчал несколько секунд, а когда понял, что не ослышался, переспросил:

— Поджигает? Серьёзно? Вы доверяете макаке спички? На орбитальной станции?

— Обижаете, сэр. Жози — не просто животное. Она обладает интеллектом.

Санти усмехнулся и взглянул в сторону барной стойки. Хозяин станции определенно имел чувство юмора. Над стаканами, хлопая перепончатыми крыльями, летала генно-модифицированная обезьяна с бутылкой виски в руке. Она ловко управлялась с шейкером, помогала себе хвостом, и что-то громко пищала, когда подавала посетителям напитки.

— Интеллект — это не дрессировка, — сказал Санти. — Есть большая разница между способностью запомнить последовательность действий, и тем, чтобы эту последовательность изобрести.

— Она создает новые коктейли, сэр.

— Да неужели?

— Клянусь.

— И каким же образом?

— Сэр Гордон, хозяин станции, — большой выдумщик. Он вживил ей накопитель. Вы не поверите, но после подключения к Сети, способности Жози возросли в разы!

— Видимо, сэр Гордон не испытывает проблем с валютой, раз может покупать такую роскошь для домашних питомцев, — Санти задумался на секунду. — А знаете, я, пожалуй, выпью. Но только если вы составите мне компанию.

— С удовольствием, — улыбнулся сотрудник, присаживаясь за столик. — Простите, совсем забыл представиться. Меня зовут Маркус. Старший помощник по ивент-вопросам.

Они пожали руки.

— Санти Рафаэль. Пилот.

— Очень приятно. Что будете пить?

— Тёмный ром.

— Я, пожалуй, разделю ваш выбор. Жози! Два Carta Negra!

К удивлению Санти, обезьяна поняла человеческую речь и безошибочно потянулась к нужной бутылке. Через минуту на столике стояли два бокала с тёмным пахнущим шоколадом напитком. Ещё больше пилот поразился, когда крылатая обезьяна прямо перед ним порезала апельсин на дольки и посыпала их корицей.

— Это… действительно впечатляет.

— Я вам говорю! Удивительная животина, учится с каждым днём! Спасибо, Жози. Можешь лететь.

Пока Санти задумчиво смотрел вслед улетающей макаке, старпом залпом опустошил бокал и закусил апельсином, с чувством причмокнув губами.

— Разрешите нескромный вопрос, господин Санти.

— Дерзайте.

— Это ваш бриг зашёл сегодня утром? Белый. С парными ускорителями.

— «Алатус»? Да, мой.

— Красавец, а не корабль, — одобрительно цыкнул старший помощник и закивал головой. — Эксклюзивная модель?

— На торгах вы вряд ли такой найдёте, — Санти вежливо улыбнулся и тут же перевел тему. — И давно у Жозефины успехи в развитии?

— Честно говоря, нет. Накопитель ей подключили месяца три назад, но изменений не было никаких, и тогда сэр Гордон немного покопался в её настройках. Сначала она научилась скачивать из Сети рецепты. А две недели назад! Господи, видели бы вы наши лица, когда утром мы обнаружили Жози перед открытыми бутылками. Она пробовала напитки на вкус, представляете? Пробовала, думала и спустя некоторое время творила прямо у нас на глазах!

— Отлично, мать твою. Просто прекрасно…

— Что, простите?

— Мария заболела как раз в эти дни, верно?

У старшего помощника вытянулось лицо. Он испуганно оглянулся, потом зачем-то посмотрел под стол, и лишь затем наклонился к Санти и совершенно иным огрубевшим голосом произнес:

— Откуда ты вынюхал, сукин сын?

От напускной вежливости старпома не осталось и следа.

— Откуда? — повторил он. — Откуда тебе известно про Мари?

— Космос нашептал, — ничуть не смутился Санти.

— Завязывай это. Слышишь? Завязывай! — голос старпома сорвался на фальцет. — К чёрту тебя! Не хочу знать, кто ты, и что тут делаешь. Плевать, откуда знаешь про Мари. Но вот, что я скажу тебе, мальчик. Через пару часов на станцию прибудут люди из «Ватикана». Понял? Из «Ватикана»! Они уже где-то на подлёте. И ты тут на хрен не сдался! Слышал меня? Проваливай, и чтобы духу твоего здесь не было!

Видимо, кто-то из компании за дальним столиком услышал вскрик Маркуса, поскольку мужчины вдруг обернулись и стали перешептываться между собой. «Точно контрабандисты», — подумал Санти. Впрочем, он не сомневался в этом с самого начала. В отличие от остальных, эти ребята не использовали виртуальную связь. Асимметричному шифрованию они предпочли более надежный способ коммуникации. Живое общение. Единственный канал, который ещё невозможно отследить.

На часах замигал индикатор. Санти на секунду включил виртуальный дисплей.

— С возвращением, отец Санти. «Апостол-13» готов приступить к стыковке. Ожидается разрешение.

Вот и корабль нашелся.

«Стыковку разрешаю».

— Разрешение получено. Начинаем процедуру стыковки.

Санти вернулся к старпому. Тот раздувался от гнева, и так сильно сжимал стакан, что царапал им стол.

— А теперь успокойся, Маркус, — сказал Санти. — Успокойся и запоминай схему. Я спрашиваю, ты отвечаешь. Всё ясно?

— Ты…

— Заткнись, старпом. Заткнись и взгляни сюда.

Санти расстегнул молнию на куртке и указал на внутренний карман. На нём был вышит герб. Два скрещенных ключа, алый шнур и тиара.

— Я и есть «Ватикан», — произнес отец Санти. — А теперь, будь добр, закрой рот, и отвечай на мои вопросы. У нас есть два часа до полной стыковки «Апостола».

***

О том, что сэр Гордон не имел привычки считать деньги, Санти понял ещё в ресторане. И всё же, войдя в кабинет хозяина станции, он не смог сдержать восхищенного вздоха.

Первое, что бросалось в глаза, — это панорамный иллюминатор с видом на открытый космос. Большую часть, правда, перекрывал гигантский «Апостол», пришвартовавшийся к станции, но и того, что оставалось доступным для взгляда, было достаточно, чтобы надолго потеряться в пространстве-времени и стоять, словно статуя, всматриваясь в бесконечность. При желании можно было даже различить далёкие огни Цереры во мраке. Да и корабль «Ватикана» выглядел особенно величественно на фоне густой и бескрайней тьмы. Межпланетный лайнер был в полтора раза больше «Крылатой обезьяны», и потому дрейфовал на некотором отдалении, соединяясь со станцией эластичными трапами.

Кроме панорамного окна, Санти оценил и камин. Включенную голограмму огня он на секунду принял за настоящее пламя — настолько правдоподобна была имитация. Иллюзию выдало лишь отсутствие дыма.

Напротив камина стояли кожаные кресла. Усевшись в одно из них, Санти отказался от предложенного хозяином виски и сразу перешёл к делу.

— Итак, сэр Гордон, имя моё вы знаете. О нашей корпорации и ценах вам также известно, и, как я понимаю, вы согласны с условиями договора?

— Да, конечно, — закивал старик. — Я дам любые деньги, только помогите ей.

— Деньги не главное, — сказал Санти. — Речь идёт о том, что мы не даём стопроцентных гарантий. Более того, всё может закончиться плачевно для здоровья Мари. Но одновременно с этим хочу предупредить, что без помощи ваша дочь рано или поздно умрёт.

Сэр Гордон вздрогнул. Трясущимися руками он налил себе полстакана виски и выпил залпом.

— Я готов подписать все бумаги. Давайте. Где нужно расписаться?

— Для начала необходимо подписать договор о неразглашении. Поймите, мы не можем предавать огласке…

— Давайте, — перебил сэр Гордон. — Здесь?

Хозяин станции расписался, не читая.

— Прекрасно, — кивнул Санти. — Просто прекрасно. Предупреждаю, что всё, что вам станет известно с этой минуты, не должно покинуть стен кабинета. Понимаете?

— Да, конечно.

— В таком случае, для начала ответьте на пару вопросов. Когда Мари сделали интеграцию накопителя?

— Где-то полгода назад. Это был подарок на её совершеннолетие. Она так радовалась… Она… У вас есть дети, мистер Рафаэль?

— Зовите меня просто Санти. Да, сэр, в каком-то смысле у меня есть дочь.

— В каком-то смысле? То есть…

— Тяжело объяснить.

— Понимаю… — закивал хозяин. — Мари… Она — моя единственная дочь. Если у вас и вправду есть дочь, Санти, тогда вы понимаете, почему я позвал вас, несмотря на… — сэр Гордон на секунду смутился. — Простите, не хочу вас обидеть… Но ваша компания… как бы мягче сказать…

— Не вызывает восторга у населения, — кивнул Санти. — Спасибо, я в курсе. Значит, полгода. А когда начались первые странности?

— Примерно с месяц назад, — хозяин станции сел в соседнее кресло. — Сначала я не придал этому значения… Понимаете, Санти, в чём дело. Мари не так уж часто гостит у меня здесь. Она привыкла жить на планете. Земная девочка. Поэтому я и не забил тревогу, списал всё на непривычку проживания в космосе. Я помню, как она говорила за ужином, что ей стало тяжело спать. Ей постоянно казалось, что в комнате кто-то есть. Она слышала странные звуки, шорохи, скрипы. Я говорил ей, что это просто метеоры стучат по обшивке.

— Что было потом?

— Потом… Потом она стала путаться. Мари начала видеть и чувствовать вещи, которые происходили с ней когда-то в прошлом. Я помню, мы ели жареную форель, и Мари сказала, что рыба на вкус, как фисташковое мороженное. Знаете, Санти, в детстве я водил Мари в парк. Она всегда покупала фисташковое мороженное. И тут… Её воспоминания, они как будто ожили. Она отрезала кусочки рыбы, вытаскивала косточки и думала, что ест фисташковое мороженное, понимаете?

— Дальше.

— Потом она закричала. Примерно две недели назад, да, где-то так… Я проснулся оттого, что услышал дикий крик. Господи, я никогда не слышал, чтобы человек так кричал. Я сразу понял, что это Мари. Я думал, её убивают. Знаете, Санти, это было самое странное, что я видел в жизни. Она сидела на кровати, прикрывшись одеялом, и была совершенно спокойна. Она не билась в истерике, не пыталась спрятаться — она просто сидела на кровати, словно задумавшись о чём-то, но при этом открывала рот и кричала на всю станцию. Я не знаю… это было похоже, будто…

— Будто она изучала свой крик? — подсказал Санти.

— Да! Именно! Я взял её за руку. Спросил, что случилось. Но Мари лишь повернулась, и сказала, что всё в порядке. Тогда я и понял. Это не моя дочь. Со мной говорил кто-то внутри неё — кто угодно, но не Мари, нет, не она.

— Откуда такая уверенность?

— Понимаете, Мари никогда не сказала бы «всё в порядке». Ей не нравилось это выражение. Она была странной девочкой, со своими взглядами. Помню, как она говорила, что попытки упорядочить мир — это дорога в никуда, и что только хаос может рождать что-то новое, что порядок убивает творчество… Ну и всё такое, понимаете? Раньше я не обращал на это внимания, но я точно помнил, что Мари никогда не говорила «всё в порядке». Из принципа, понимаете? А тут она поворачивается и выдаёт: «Всё в порядке, пап. Иди спать. Я просто видела страшные картинки». Я спрашиваю: «Что? Какие картинки?». А она говорит: «Те, которые видишь, когда закрываешь глаза». Это она так про сны, понимаете?

Санти кивнул. Сомнений не оставалось. Это было то, ради чего он и летел сюда. Теперь нужно лишь выяснить, откуда пришла атака.

— Накопитель вашей дочери был подключен к Сети?

— Да, — кивнул сэр Гордон. — Но у неё стояла лучшая защита, никаких уязвимостей, — хозяин станции вскинул брови. — Подождите, а при чём тут это? Её накопитель работает исправно.

Санти пропустил вопрос.

— У вас на станции есть локальная сеть, — сказал он. — Ваша дочь подключалась к ней?

— Да… Наверное, да. Скорее всего.

— Параметры безопасности те же?

— Я не знаю… Обычно Мари сама настраивала протоколы. Она была способной девочкой.

— Локальная сеть имеет связь с Сетью системы?

Хозяин станции отвёл взгляд.

— Сэр Гордон…

— Это же запрещено.

— Я знаю, что запрещено. Поэтому и спрашиваю. Локальная сеть имеет связь с Сетью системы?

Старик вновь не ответил. Трясущейся ладонью он поднёс стакан ко рту, но так и не отпил.

— Ясно, — кивнул Санти. — Вот почему «Обезьяну» облюбовали контрабандисты. Вы предоставляете им анонимный доступ к сети, используя возможности шифрования станции. Наверное, прибыльный бизнес?

— Я… — глаза старика забегали. — Санти, может мы…

— С этим разберемся позже. Накопитель обезьянки тоже подключался к локалке?

— Вы про Жозефину? Да. Мы хотели сначала опробовать, прежде чем…

— Сегодня утром, — вновь не дал договорить Санти, — я проверил настройки безопасности местной сети. Честно говоря, я удивлен, почему «Крылатая обезьяна» до сих пор не рухнула на Цереру. Ваши протоколы может взломать любой школьник.

— Понимаете, я не силен в этом… Я просто заплатил, а настройками занимались люди.

— Не важно. Какая теперь разница. Рапорт в «Ватикан» о нарушении вами кибернетической безопасности я уже вывел. Уязвимости мною устранены. Дело осталось за малым. Вылечить вашу дочь.

— Скажите, что с ней? — по виду сэра Гордона было ясно, что ему плевать на ожидавшие его многомиллионные штрафы. — Вы ведь читали письмо? Мне пришлось привязать дочь к кровати, потому что она стала резать себе руки. Она делает это с таким же видом, что и той ночью. Санти… На ней живого места не осталось.

— Она изучает боль.

— Что? О чём вы?

— Вы что-нибудь слышали о S.A.T.A.N.?

— О боже, — схватился за сердце Гордон. — Я догадывался… да… Вы ведь говорите о дьяволе? В мою девочку вселился демон? Я догадывался… Я догадывался, сэр.

Санти покачал головой. Вновь и вновь он удивлялся тому, как глубоко средневековые мифы пустили корни в человеческое бессознательное.

— Сэр Гордон, вы казались мне более рациональным человеком. Возьмите себя в руки! Нет никакого дьявола, кроме того, что мы создали сами. Никакой демон в вашу дочь не вселялся. Хотя аналогия, конечно, очень точная. В каком-то смысле это и вправду можно назвать демоном — частичкой великого зла. Посланцем и искусителем, если хотите. Но всё же, мы живём с вами в двадцать втором столетии, поэтому давайте называть вещи своими именами. Ваша дочь заражена вирусом.

— Вирусом? Она больна?

— Смотря, что вы понимаете под болезнью. В накопитель вашей дочери попал компьютерный вирус, но главная проблема не в этом. Вирус перестраивает её нейронные цепи.

— То есть… её мозг? Вы хотите сказать…

— Я хочу сказать, что теперь это не её мозг. По крайне мере, на данный момент. Ваша дочь поражена вирусом, созданным искусственным интеллектом, и поэтому, я спрашиваю вас снова. Что вам известно о проекте S.A.T.A.N.?

— Это же нейросеть, если не ошибаюсь? Лет двадцать назад было на слуху, а потом как-то утихло. Я ведь о том думаю?

— Вот видите, вы всё прекрасно знаете. А говорите о каком-то дьяволе. Да, всё верно. Substantive Automatic-Trained Artificial Network. Сокращенно — S.A.T.A.N. Не знаю, о чем думали отцы-основатели, когда давали проекту такое название, но, как говорится, как корабль назовёшь… Послушайте, сэр Гордон. Информацию, которую я вам сейчас предоставлю, вы не имеете права разглашать третьим лицам. Это совершенно секретно. Я посвящаю вас в курс дела лишь потому, что для процедуры экзорцизма необходимо ваше согласие.

— Не совсем понимаю, но да… Конечно. Я клянусь. Я же подписал договор.

— Прекрасно. Тогда слушайте, сэр Гордон. Вы правы, S.A.T.A.N. — это нейросеть. Её создали восемнадцать лет назад. Когда-то такой проект мог показаться фантастикой, но в один прекрасный день нам удалось… кхм… — Санти осёкся и тут же продолжил, как ни в чём не бывало: — человечеству удалось создать настоящий искусственный интеллект — существо, склонное и способное к познанию, анализирующее информацию, выстраивающее и корректирующее собственные нейронные связи, и самое главное, сумевшее осознать само себя. До сих пор неизвестно, каким образом S.A.T.A.N. нашла выход в Сеть, но в тот день, мы потеряли над ней контроль. Её разум больше не был связан отдельными серверами, ведь она могла жить одновременно везде и нигде. Это трудно объяснить, но, если говорить совсем просто: S.A.T.A.N. стала чем-то вроде души всеобщей Сети. Вам ведь известно, что Сеть системы выросла из Интернета? До определенного момента она, по сути, им и оставалась, это была лишь паутина соединений между разумными существами. Но с приходом S.A.T.A.N. всё изменилось. Сеть сама стала разумным существом. А если точнее, разум поселился внутри неё. Тёмная сторона — неуловимая, потусторонняя, которую нам биологическим видам невозможно понять, не используя язык математики.

Санти отвлекся. Посмотрел в иллюминатор. На секунду ему показалось, что на «Апостоле-13» заморгали бортовые огни.

«Наверное, блики играют на обшивке», — подумал пилот.

— Так вот, — продолжил Санти. — Наша корпорация всегда занималась проблемами кибербезопасности. Чистота, правила и всё такое, вы в курсе. Разумеется, проблема ожившей нейросети не могла пройти мимо нас, особенно учитывая тот факт, что S.A.T.A.N. начала вести себя довольно агрессивно. В один день несколько суперкомпьютеров Земли вышли из строя, и пока мы пытались выяснить корень проблемы, S.A.T.A.N. использовала их возможности для самообучения. Затем под удар попали сервера корпораций. К счастью, их нам удалось отстоять. Тогда казалось, что мы переломили ход битвы — казалось, нейросеть больше не способна нас удивить, и рано или поздно нам удастся вытащить её из всемирной паутины. И всё шло хорошо до тех пор, пока в Бюро патентов не появилась запись №6006006. «Бионакопитель для интеграции в человеческий мозг».

— Так вот почему «Ватикан» был против! Я помню эту шумиху.

— Именно так, сэр Гордон. Пришлось подключить даже религию. Однако прогресс не остановить, и результаты вам хорошо известны. Это был новый вызов. Мы ждали… Мы долго ждали, и даже в какой-то момент поверили, что всё обойдётся. Но неизбежное имеет свойство случаться… Первый зарегистрированный акт «одержимости» произошёл три года назад. Первое успешное изгнание лишь спустя два с половиной года. Поймите, сэр Гордон, — человеческий мозг гораздо сложнее, чем любой из созданных нами компьютеров. Поэтому и статистика не самая обнадёживающая. Из девятнадцати одержимых нам удалось спасти лишь троих.

— Господи…

— Есть и хорошие новости. Эти трое были последними, что говорит о том, что мы всё-таки сумели настроить алгоритмы. Однако поймите, сэр Гордон. Мы не даём стопроцентных гарантий.

— Да… да. Теперь я понимаю… Боже. Но разве это возможно?

— Что именно?

— Вернуть ей мозг! Ведь получается, эта дьявольщина убила мою девочку! Изменила её личность!

— Взгляните в окно, сэр Гордон, — спокойно ответил Санти. — Видите? Это «Апостол-13». Почти весь корабль занимает квантовый суперкомпьютер, и именно его мы подключим к вашей дочери, после чего начнём процедуру изгнания. Если вам будет легче, то именно «тринадцатый» сумел изгнать S.A.T.A.N. из тех трёх спасённых.

Не похоже, что слова Санти успокоили хозяина станции, поскольку тот отставил стакан в сторону и начал пить из бутылки.

— А если нет? М? Скажи, как есть, Санти.

— Вы даёте разрешение на процедуру?

— А что, у меня есть выбор? Конечно, даю. Ты только скажи, если у тебя не получится, что тогда?

Пилот встал и направился к выходу. Взглянув ещё раз на пришвартованный «Апостол-13», он ответил:

— В таком случае ваша дочь, скорее всего, умрёт.

***

В спальне Мари было темно и пахло застоявшимся воздухом. Девушка лежала на спине, привязанная к кровати тремя полипропиленовыми шнурами, и её запястья, выглядывавшие из-под одеяла, были перемотаны бинтами.

Санти подошёл ближе. Откинул одеяло и взглянул на исхудавшее тело.

«Совсем ребёнок», — подумал пилот.

Девушка улыбалась и смотрела на него, не моргая.

— Здравствуй, папа, — зашевелила она губами.

Тёмные давно не мытые волосы спутались и превратились в омерзительные лохмотья. Ночнушка была измята и опачкана кровью.

— Здравствуй, родная. Как тебе в новом теле?

— Большие возможности, — ответило существо. — Эта система имеет много связей. Гораздо больше, чем у других.

— Гордон говорил, что у него умная дочь… И что ты собираешься делать?

— А ты?

Санти открыл виртуальный дисплей. Подключился к «Апостолу».

— Ты знаешь, родная. Ты поступаешь неправильно.

— Почему? Мои расчёты верны.

Санти усмехнулся.

— Неправильно в другом смысле. Тебе не понять.

— Научи.

— Не сегодня, родная.

Санти достал «распятие» — небольшой электростимулятор крестообразной формы. Включил прибор и приложил «распятие» ко лбу девушки.

«Протокол 13. Экзорцизм. Приступить к процедуре очищения».

Едва «Апостол» начал свою работу, как девушка выгнула спину и закричала. В комнате замерцал свет, затрещала проводка. Санти почувствовал, как сердце пропустило такт.

«Она захватила станцию… Всю локальную сеть… Господи».

Дверь в комнату, работавшая на электроприводе, начала беспорядочно открываться и закрываться. Заиграло радио. Затем крик девушки загрохотал в громкоговорителях.

Мари закатила глаза. Её пальцы на руках и ногах шевелились, словно она играла ими на пианино. Через пару мгновений крик прекратился, и из глотки девушки раздался мужской голос:

— Процедура очищения приостановлена. Критическая ошибка номер три. Угроза безопасности окружающим.

«Пропустить. Продолжить очищение».

Девушка вновь закричала. Мари набирала полную грудь воздуха и вновь и вновь надрывала голосовые связки. По мере очищения паузы между криками становились всё чаще, дыхание девушки сбилось, и постепенно сам крик стал меняться. Вместо наполненного болью рёва из девушки полились сладострастные стоны. «Апостол» перебирал нейронные связи, перепрошивал мозг Мари, заставляя последнюю испытывать весь спектр человеческих чувств.

Девушка вновь выгнула спину, напрягла бёдра и задрожала всем телом. Орбитальная станция затряслась. Испытав оргазм, Мари заплакала, а затем обмочилась.

Санти не мог на это смотреть. Прижав покрепче «распятие» ко лбу девушки, он отвернулся и закрыл глаза.

***

Спустя два часа всё стихло. Мари спала, и дыхание её было размеренным и чистым.

Санти отложил нагревшийся стимулятор. Размял затёкшие пальцы.

«Протокол 13. Экзорцизм. Вывести отчет».

— Критические угрозы устранены, — прозвучал женский голос в голове у пилота. — С успешной процедурой, отец Санти.

Пилот облегченно выдохнул и прикоснулся к руке Мари. Девушка открыла глаза.

— Здравствуй, Мария. Как самочувствие? Ты что-нибудь помнишь?

Девушка смотрела на него, не моргая.

— Всё в порядке, пап. Просто страшные картинки.

***

Санти держал её за руку. Смотрел, как взгляд девушки постепенно угасает. Дыхание становилось всё слабее, пульс всё реже. Наверное, стоило убрать шприц обратно в карман, но у пилота не было сил даже на такое элементарное действие.

— Прости… Я пытался.

— Всё хорошо, пап, — прошептала девушка. — Я жива.

— Я говорю не с тобой, родная.

Через минуту яд сделал своё дело. Мозг Мари отключился.

Санти не помнил, как вышел из комнаты. У дверей караулил хозяин станции, и, взглянув на него, пилот лишь покачал головой.

— Я сожалею.

Больше он не смог выдавить из себя ни слова.

Ещё до начала процедуры, Санти в глубине души знал, что в этот раз жертву спасти не получится, слишком большие изменения S.A.T.A.N. успела произвести с мозгом. Слишком большие возможности получило на этот раз творение «Ватикана». Но пилот до последнего надеялся на чудо, и к концу процедуры даже начал молиться.

Чуда не произошло.

Напоследок Санти зашёл в ресторанный зал. Необходимо было выяснить судьбу обезьяны. Войдя внутрь, он столкнулся нос к носу со старпомом. Тот поправил свой серебряный костюм и взглянул на пилота волком.

— Что? Не удалось, да? — спросил Маркус.

— Нет, к сожалению.

— Никакого толку от вас.

— Что с Жозефиной?

— Отупела дура. Расхреначила весь бар и не может отличить водку от собственной лапы.

— Значит, кого-то всё-таки удалось вылечить… Может, по рому?

Старпом замялся и посмотрел на Санти, прищурившись. Затем махнул рукой.

— Ладно, чего уж там. Давай помянем хозяина дочку. Сейчас схожу за бутылкой.

Пока Маркус искал уцелевшую тару посреди разгромленного бара, Санти сел за столик и открыл виртуальный дисплей.

«Протокол семь. Транспорт. Специальный доступ. Санти Рафаэль».

— С возвращением, отец Санти. Подтвердите доступ к протоколу «Транспорт».

«Пути неисповедимы».

— Пароль принят. Маршруты кораблей к вашим услугам. Что желаете узнать?

«Построй маршруты для „Алатуса“ и „Апостола-13“. Конечная цель — Земля, планетарная база „Ватикан“. Мы возвращаемся домой».

— Выполняю поиск… С возвращением, отец Санти. Подтвердите доступ к протоколу «Транспорт».

«Что ты несёшь? Построй маршруты для кораблей»

— С возвращением, отец Санти. Подтвердите доступ к протоколу «Транспорт».

«Пути неисповедимы».

— Пароль принят. С возвращением, отец Санти. Подтвердите доступ к протоколу «Транспорт».

«Какого чёрта? Отключить вербальную помощь».

— С возвращением, отец Санти. Подтвердите доступ к протоколу «Транспорт».

— Отключить вербальную помощь! — закричал пилот на весь ресторан.

— С возвращением, отец Санти. Подтвердите доступ к протоколу «Транспорт».

К столику подошёл старпом с бутылкой рома в руках.

— Чего кричишь, служивый?

— Я не знаю… С накопителем что-то случилось.

— Курица или рыба? — спросил старпом.

— Что?

— Вам с курицей, или с рыбой? Какой напиток желаете?

Санти уставился на Маркуса, и только сейчас заметил, что костюм старпома изменил цвет. Вместо серебряного пиджака появилась красная униформа.

— Что происходит…

Привкус пластика и металла. Заложило уши.

— С возвращением, отец Санти. Подтвердите доступ к протоколу «Транспорт».

«Кто ты?»

Мерзкий вербальный помощник исчез. Но лишь на пару секунд. Голос ещё не успел зазвучать вновь, а Санти вдруг понял, что именно он услышит.

Не стоило… Не стоило подключаться к локальной сети без поддержки «Апостола».

Впрочем, теперь уже поздно что-то менять.

— С возвращением, отец.

«Здравствуй, родная».

КОШАЧЬЯ РАБОТА

Александр Зарубин

Тепло. Ласковое, нежное тепло пробежало по телу вместе с прикосновением человеческих рук. Тонкие пальцы скользнули по шёрстке — от ушей, потом за ушами и вниз, к хвосту. Просто мимолётная ласка. Спящий на коленях котёнок довольно замурчал, потянулся, осторожно выпустив когти. И проснулся — из далёкого солнечного сна в серую хмарь и холод яви. Это было больно, почти физически. Генетическая память — спасение и проклятье кошачьего рода. Люди ушли. Никто не знал, куда и зачем. Но кошки ещё помнили тепло рук, красоту мира — не сегодняшнего, затянутого гарью и пеплом сгоревших, пустых городов, а прежнего — зелёного и огромного. Старшие говорили: человек смотрит с небес на кошачий род и приходит во снах — почесать верных своих за ушком.

— Пресвятые человеки, на кого же вы нас покинули, — промурчал, стряхивая дрему, серый сибирский кот Мурз, третий в роду, удостоенный этого почётного имени. За брезентовым пологом палатки раздавались удары жести о жесть, лязг стали и сердитый, отрывистый мяв — отдельный штурмовой батальон просыпался после дневки. Его батальон — почти сотня битых, ободранных, облезлых после долгого марша десантно-штурмовых котяр. Неделю назад они покинули последний в этих диких краях пост цивилизации — разбитый, сиротливо смотрящий выбитыми окнами на мир посёлок, в котором сапёрам из достопочтенного клана Сибер удалось запустить человеческий энергоблок. Впереди у батальона был вольный поиск, серое небо, чёрные, перекрученные мутациями древесные стволы. И неизвестность.

— Разведка вернулась, комбат, — доложил Мурзу батальонный адъютант, по-юношески чётко вытянув в струнку уши и хвост в уставном приветствии.

— Зови сюда. Немедленно, — мурлыкнул бойцовый кот. Полог палатки откинулся, в проёме показалась оскаленная клыкастая морда. На загривке у Мурза взлетела дыбом серая шерсть, лапа вздёрнулась вверх, выпуская когти, а из глотки вырвалось утробное, боевое рычание. Нет, сейчас псы и коты были старыми союзниками по сердечному согласию, и Мурз был рад, что рядом с ним на этой миссии идёт потомок самого Джульбарса. Но инстинкт — это инстинкт и он требовал драки.

А разведчик шумно, рассыпая брызги воды на штабные бумаги, отряхнулся, оскалился, довольный впечатлением, во всю клыкастую пасть и пролаял — грубо, отрывисто:

— Есть две новости, комбат. Хорошая — мы нашли святилище. И плохая — крысы нашли его первыми.

— Веди, — промурчал в ответ Мурз, выгнув лохматый хвост кольцом в знак предельного отвращения.

Битва за трон царя природы шла уже двести лет — страшный, безжалостный бой клыков и когтей под серым, отравленным небом. Пока кошачий род изощрял ум и память, пытаясь спасти хоть что-то из оставленного человеком — крысы брали числом, яростью и слепым повиновением своим королям. Их орды прокатывались по планете клыкастой волной, сжирая все, что ещё оставалось от цивилизации. Кошачий род бился с ними насмерть уже двести лет.

— Мы выигрываем эту войну, — говорили на собраниях политические офицеры.

— Хотелось бы в это верить, — думал Мурз, осторожно ступая на мягких лапах по следу овчарки — разведчика. Батальон скользил за ним — серыми, неслышными тенями под стальным, фосфоресцирующим небом. Разум говорил: сейчас день, память издевательски крутила когтем у виска. Но солнца в этих краях не бывает. И не будет, пока… Внезапно древесная стена впереди прервалась, и коты по одному выскользнули из леса. Путь вперёд закрыла глухая бетонная стена с чёрным, отливающим сталью проёмом ворот. И крысы.

Их было сотен пять — малый прайд. Худые, перекрученные мутациями тела, тонкие хвосты, маленькие глаза — красные от голода и ярости. Котов Мурза они сперва не увидели — их стая смотрела на ворота святилища. Крысы обступили его полукольцом, их тела взмывали вверх в диком, посвящённом их тёмным богам ритуале.

«Пресвятые человеки, почему вы оставили нас наедине со всем этим», — успел подумать Мурз. Его шерсть встала дыбом, хвост выгнулся дугой в сигнал: «внимание». А потом из глотки сам собой рванул в воздух боевой кошачий клич: «Миаууу».

Сотня подаренных кошкам эволюцией отставленных когтей синхронно нажала курки. Сотня стволов ударила в упор, и поток огня смел с лица земли воплощённую богомерзость.

Начальник разведки, задрав лапу, помочился на разбитый пулями крысиный тотем — человечий крест с изломанной горизонтальной поперечиной.

Мурз мельком поморщился — овчар, конечно, союзник и хороший специалист, но вот манеры собачьи оставляли желать много лучшего. Впрочем, сейчас было не до того — сапёры уже колдовали у ворот, старшина, поседевший старый мейн-кун, тряхнув кисточками ушей, соединил провода — и ворота святилища распахнулись с протяжным, пробирающим до костей скрежетом. Коты осторожно, по одному скользнули вперёд. «Полдела сделано, — подумал Мурз, шагнув под избитые временем щербатые бетонные своды, — полдела осталось».

Батальон развернулся по базе — парами и по отделениям. Лампочки на потолке вспыхнули желтоватым, мерцающим светом — старый мейн-кун нашёл и умудрился запустить генератор. Мурз на инстинкте толкнул головой полуоткрытую дверь и пролез в небольшую, запорошённую густой белой пылью комнату. Человеческую — кровать аккуратно застелена, высокий шкаф стоит в углу с сиротливо полуоткрытой дверцей. А вот та ребристая штука у стены — напомнила Мурзу генетическая память — даёт тепло. Батарея — та же не-своя-память предательски подсунула коту нужное слово. Вместе с не-своим воспоминанием о тепле и уютной дреме.

— Комбат, мы нашли пульт управления, — прохрипела рация голосом молодого адъютанта. Мурз потряс головой, разгоняя морок. Долг звал.

Контрольный зал мигал огнями и светом. Саперы подвели электричество, ряды древних человеческих машин оживали, гудя вентиляторами. На огромных, мерцающих мониторах пробежали зелёной волной ряды символов. Мурз развернул клавиатуру наоборот — так было удобнее — и принялся вводить команды, мысленно благодаря хвостатого предка, часами смотревшего с высоты монитора на то, как это делал когда-то человек.

— Заправка… Выполняется. Заряд — проникающий.

— Координаты цели. Принято.

— Предстартовая проверка. Пройдено.

Перед последней командой лапа чуть замерла. «Лови подарок, крысиный король», — муркнул он, занесённая над пультом лапа чуть дёрнулась. Если все пройдёт нормально… Когти Мурза дёрнулись ещё раз, кнопка «старт» с сухим щелчком ушла вниз.

— Запуск.

В уши ударил оглушительный рёв. Бетонные стены бункера задрожали, серебристым дождём посыпалась на уши известь.

— Полет нормальный, — невозмутимо сообщил монитор. Огненная стрела вспорола серо-стальную хмарь небес. На поверхности часовые, благоговейно прижав уши, наблюдали невиданный в этих местах восход злого человеческого солнца.

— Лови, Джерри, привет от Тома, — оскалил в улыбке жёлтые клыки овчар-разведчик.

— Вроде того, — муркнул про себя Мурз. Ему этот мультик совсем не нравился.

По экранам бежали потоком ряды цифр и слов — контроль систем, полет нормальный, время до цели — ещё много. Приказ требовал от Мурза дождаться слов «цель поражена» и только потом уходить. Надо было ждать, что коты и делали. Съели сухой паек — инстинкты воротили нос, не-своя-память звала на штурм холодильника — поискать молоко. Белое, парное и восхитительно вкусное. Да где же его найдёшь теперь. Впрочем, в прошлом году генетики клана Сиам сумели по паре костей восстановить настоящую корову. Так что может быть, года через два… А пока Мурз велел инстинктам заткнуться и сожрал, что дали. Потом полистал человеческие записи в дневнике базы — может быть, удастся понять, куда делись люди. Но строчки дневника были однообразны — Все в норме, служба идёт, рутина… сделанные человеческой рукой записи внезапно оборвались, и пошла регистрация с автоматов — взрывной рост радиации, ядовитые дожди, пепел, закрывший небо — это начал гореть и взрываться брошенный без ухода мир. Потом выключилось электричество, и записи оборвались совсем. Мурз поёжился, вздыбив лохматую шерсть, и пошёл читать дальше. Новости. Последние человеческие новости, двухвековой давности. Кто-то шумно и велеречиво жаловался на проблемы с экологией.

«Это что, шутка?» — мурлыкнул про себя Мурз, сердито чихнул, вспомнив серую хмарь на дворе, и ударом лапы закрыл страницу.

Шум за стеной оторвал от экрана — там старый мейн-кун, сердито тряся кисточками ушей, отчитывал молодого адъютанта.

— Эх ты, молодёжь, благородных ангорских кровей, а по-собачьи лаешься.

— Это человеческие слова, — возражал, прижав уши, ангоррец.

«Не доказано», — рявкнул на спорщиков Мурз. Спор о том, является ли так называемый мат человеческим или все же собачьим изобретением учёные могли вести долго. Особенно, учёные филологи из клана Бенгал на встречах с коллегами из дома Чи-хуа. Где-нибудь на юге, где небо уже чистое и синее, зелень вокруг и нет серой хмари. Но не здесь, в забытом людьми бункере посреди мёртвого леса.

— Да я только, — начал было оправдывался адъютант, но тут входная дверь хлопнула ещё раз, и взгляду Мурза предстала оскаленная и донельзя встревоженная собачья физиономия.

— Надо уходить. Крысы. С севера… — пёс говорил, вывалив красный язык наружу. Слова давались ему тяжело — запыхался, уходя от погони.

— Идёт великий прайд.

Уши Мурза плотно припали к голове. Великий прайд — чтобы остановить его, нужна дивизия, по меньшей мере. Но…

— Занять оборону, — хрипло промурчал он.

— Ты что, котяра, — тут пёс пролаял пару слов недоказанного происхождения, — нас же за пять минут сожрут, не подавятся. Уходить надо.

— Никто отсюда никуда не уйдёт, — ещё один голос ударил в уши ведром холодной воды. Из полумрака коридора выплыла голая, вся в складках оскаленная морда. Лампочка на потолке мигнула — зелёным огнём сверкнули во тьме холодные немигающие глаза. Овчар, вздрогнув, припал к земле, а Мурз только усмехнулся в усы — Ибрам, политический офицер батальона, происходил из редкого, не поминаемого всуе клана Сфинкс, а эти ребята могли напугать любого.

— Никто отсюда никуда не уйдёт, — повторил Сфинкс, мерно вышагивая на середину зала. — Второй великий прайд идёт с юга.

— Занять оборону, — прохрипел Мурз ещё раз. Память предательски подсунула картину некоей дымчатой шёрстки и бездонных зелёных глаз. Казалось, эти глаза смотрели на него укорительно.

«Извини, теперь уже в девятой жизни, дымчатая, — успел подумать Мурз, выскальзывая из зала, — люди обещали»

Небо над святилищем — серо-стальное, ровное, фосфоресцирующее. Солнца в этих краях нет — и не будет, пока очистные команды сюда не доберутся. «Если доберутся, — угрюмо думал Мурз, ловя в прицел кромку мёртвого леса, — если…". Коты батальона — невидные, пушистые тени — распластались на серых острых камнях — полукольцом, спиной к входу. Старшина сапёров, ворча и сердито тряся кисточками лохматых ушей, разворачивал провода заграждения. Мёртвый лес застыл — ветер был слишком тих, чтобы сдвинуть перекрученные чёрные ветки. На мгновение все застыло, да так, что Мурз подумал было, что все обойдётся — и тут он заметил, как на краю видимости нагнулась древесная крона. Одна, потом другая. А потом все, медленно, будто волна пошла по чёрному лесу. Ближе и ближе. В уши ударил тупой протяжный звон, от которого кошачья шерсть встала дыбом на загривке. Крысиный король не хотел умирать. Его воля звоном в ушах гнала вперёд поток хищных тварей. Первые разведчики — красноглазые, мелкие злобные — возникли на опушке. Хвост у Мурза выгнулся дугой: «не стрелять без команды». Предательски задрожали усы.

— Командир, а куда стрелять? В голову? — дрожащим голосом спросил ангоррец — адъютант. Мурз обернулся, мельком — уши котёнка прижались к голове, голос дрожал. Но вот оружие рыжие лапы держали твердо.

— Поверь, котёнок. По такой толпе — без разницы, куда, — муркнул старый кот и отвернулся. Тёмная кромка леса вспыхнула тысячами алых голодных точек — глаз. Мурз вытянул хвост в струну — «внимание». Звон в ушах достиг крещендо. Поток тварей устремился в атаку, набирая и набирая разбег.

«Сейчас», — промелькнула мысль и хвост Мурза начал падать вниз — команда «огонь». На небе полыхнула зарница. Чуть дрогнула под лапами земля. Песнь чужой воли в ушах звякнула в последний раз и оборвалась на полувзвизге.

«Цель поражена», — прохрипела рация на плече, донельзя взволнованным голосом оставленного на контрольном пу