Свекровь в законе и без
Глава 1: Теща хуже татарина
Говорят, что свекровь — это наказание за грехи в прошлой жизни. Не знаю, что такого ужасного я могла совершить при царе Горохе, но моя свекровь Валентина Пантелеевна явно была послана мне в качестве особо изощренной кары небесной.
Утром я проснулась от душераздирающих воплей, доносившихся с кухни. Мой кот Барсик недовольно фыркнул и зарылся поглубже в одеяло — умное животное понимало, что начинается очередной семейный скандал.
— Веронька! — надрывалась свекровь. — Твоя невестка опять что-то натворила!
Я, Вера Петровна Котельникова, сорока пяти лет от роду, преподавательница русского языка в отставке, поспешила на кухню. Там меня ждало зрелище, способное довести до истерики любую нормальную женщину.
Моя невестка Настя, жена младшего сына Игорька, стояла у плиты и что-то энергично помешивала в кастрюле. При этом она была вся в муке с головы до ног, а на полу красовались остатки разбитых тарелок.
— Что случилось? — ахнула я.
— А то случилось, — грозно произнесла Валентина Пантелеевна, — что эта особа решила сварить борщ по своему рецепту! А в результате чего добилась? Кухня разгромлена, посуда перебита, а в кастрюле плещется нечто фиолетового цвета!
Действительно, содержимое кастрюли имело весьма подозрительный оттенок, больше напоминающий краску для волос, чем съедобное блюдо.
— Настенька, милая, — осторожно начала я, — а что ты туда добавляла?
— Ну, свеклу, конечно! — всхлипнула невестка. — И морковку. И капусту. А еще я решила сделать сюрприз и положила баклажаны для цвета.
— Баклажаны в борщ? — ужаснулась свекровь. — Да ты что, с ума сошла?
— А что такого? — обиделась Настя. — Они же фиолетовые, как свекла!
Барсик, привлеченный шумом, появился на кухне и принялся обнюхивать осколки тарелок. Умный кот — сразу понял, что к еде эта субстанция отношения не имеет.
— Ладно, девочки, — миролюбиво сказала я, — давайте разберемся спокойно. Настя, ты же понимаешь, что у Валентины Пантелеевны свои традиции…
— Какие традиции? — взвилась свекровь. — Это же элементарные основы кулинарии! В борщ баклажаны не кладут!
— А я не знала! — заплакала Настя. — Мама меня этому не учила!
Тут я вспомнила, что Настина мать, моя кума Алла Викторовна, действительно готовить не умела. Всю жизнь питалась полуфабрикатами и считала верхом кулинарного искусства разогреть в микроволновке пельмени.
— Ну что вы как маленькие, — вздохнула я. — Сейчас все исправим. Настя, вылей это… творение в раковину. Валентина Пантелеевна, давайте вместе научим девочку готовить нормальный борщ.
Но свекровь была непреклонна: — Нет уж! Пусть сама учится. А то избаловали ее все. В мое время невестки с первого дня все умели!
Я про себя подумала, что в ее время невестки и замуж выходили в шестнадцать лет, успев к тому моменту освоить все премудрости домашнего хозяйства. А наша Настенька росла в другую эпоху — эпоху готовой еды и сервиса доставки.
Пока я размышляла о превратностях судьбы, в кухню ворвался мой средний сын Павлик. Увидев фиолетовую жидкость, стекающую в раковину, он присвистнул: — Мам, а что это за краска?
— Это твоя золовка борщ варила, — мрачно сообщила бабушка.
Павлик хмыкнул и полез в холодильник за йогуртом. Умный мальчик — в тридцать лет уже знал, когда лучше не вмешиваться в женские разборки.
— Где Игорек? — спросила я, имея в виду мужа виновницы кулинарной катастрофы.
— На работе, — всхлипнула Настя. — Он с утра уехал и сказал, что придет только к ужину.
— Конечно! — возмутилась Валентина Пантелеевна. — Мужики всегда сбегают, когда начинаются проблемы!
Тут я заметила, что Барсик ведет себя странно. Обычно спокойный кот метался по кухне, принюхивался к углам и жалобно мяукал.
— Барсик, что с тобой? — удивилась я.
Кот подбежал к шкафчику под мойкой и стал царапать дверцу лапой.
— Может, мыши завелись? — предположил Павлик.
Я открыла шкафчик и ахнула. Внутри, среди банок с моющими средствами, лежала… рука! Точнее, резиновая перчатка, набитая чем-то и перевязанная веревочкой.
— Что это еще такое? — изумилась свекровь.
Настя побледнела как полотно: — Я не знаю! Честное слово, не знаю!
Я осторожно вытащила странный предмет. При ближайшем рассмотрении оказалось, что перчатка набита какой-то крупой, а на запястье привязан листочек бумаги с надписью: «Валентине Пантелеевне от благодарной невестки».
— Что за ерунда? — пробормотала свекровь, разворачивая записку.
А там было написано корявым почерком: «Это вам за все ваши добрые дела. Теперь вы получите по заслугам. Скоро вы поймете, что значит быть лишней в этом доме».
Повисла мертвая тишина. Даже Барсик перестал мяукать.
— Валентина Пантелеевна, — тихо сказала Настя, — это не я. Клянусь, не я!
Свекровь медленно повернулась к невестке: — А кто же еще? Кому еще я мешаю жить?
— Мам, — осторожно вмешался Павлик, — может, это розыгрыш какой-то?
— Розыгрыш? — взвилась Валентина Пантелеевна. — Мне угрожают, а ты говоришь про розыгрыши!
Я взяла записку и внимательно ее изучила. Почерк действительно был незнакомый, явно старались писать не своей рукой. Но что меня больше всего удивило — крупа в перчатке оказалась гречневой, а Настя гречку терпеть не могла, я это точно знала.
— Послушайте, — сказала я, — давайте разберемся спокойно. Когда в последний раз кто-то заглядывал в этот шкафчик?
— Вчера вечером я брала оттуда средство для мытья посуды, — призналась Настя. — Никакой перчатки там не было.
— Значит, кто-то положил ее ночью или рано утром, — подумала я вслух. — Но кто мог пройти в квартиру незамеченным?
— Ключи есть у всех, — мрачно заметила свекровь. — У Игорька, у Павлика, у старшего Володьки…
— У меня тоже есть, — добавила я. — И у домработницы Марьи Ивановны.
Павлик почесал затылок: — А может, это месть за что-то? Мам, ты же знаешь, бабушка иногда бывает… ну, резковата с людьми.
— Павел! — возмутилась Валентина Пантелеевна. — Как ты можешь!
— Да я не то хотел сказать, — поспешно оправдался сын. — Просто мало ли кого она могла обидеть нечаянно.
Я задумалась. Действительно, свекровь отличалась прямолинейностью и не всегда деликатно выражала свое мнение. На прошлой неделе она поругалась с соседкой тетей Клавой из-за того, что та слишком громко слушала телевизор. Позавчера устроила скандал в магазине, когда кассирша долго пробивала товары. А в воскресенье отчитала дворника за плохую уборку подъезда.
— Валентина Пантелеевна, — осторожно спросила я, — а вы ни с кем в последнее время не конфликтовали?
— Да с кем мне конфликтовать? — удивилась свекровь. — Живу тихо, никого не трогаю.
Павлик многозначительно хмыкнул, но промолчал.
Тут зазвонил телефон. Я подняла трубку и услышала взволнованный голос моей подруги Лидочки: — Вера! Ты слышала новости?
— Какие новости?
— Аллу Викторовну, Настину маму, вчера вечером увезли в больницу! Говорят, отравилась чем-то!
У меня похолодело в груди. Алла Викторовна — та самая кума, которая не умела готовить и питалась полуфабрикатами.
— Что с ней? — спросила я.
— Пока непонятно. Но врачи подозревают пищевое отравление. Очень сильное. Она вся покрылась сыпью и бредит что-то про месть.
Я посмотрела на перчатку с запиской и почувствовала, как по спине побежали мурашки. Неужели это не простое совпадение?
— Лида, а где она могла отравиться?
— Не знаю. Говорят, последний раз ее видели вчера днем в кафе «У тещи» на Садовой. Она там обедала с какой-то женщиной.
Кафе «У тещи»! Я это заведение хорошо знала — там подавали домашнюю кухню и очень гордились своими борщами. Именно туда Валентина Пантелеевна часто ходила обедать, когда не хотела готовить дома.
— Настя, — обратилась я к невестке, — а твоя мама знакома с Валентиной Пантелеевной?
— Конечно! Они же сваты. Иногда встречаются, обсуждают нашу семейную жизнь, — ответила девушка.
— И часто встречаются?
— Раз в месяц где-то. А вчера как раз мама звонила и говорила, что идет на встречу с вашей свекровью.
Картина начинала проясняться. Алла Викторовна встречалась с Валентиной Пантелеевной, потом отравилась, а сегодня утром мы находим угрозу в адрес свекрови. Слишком много совпадений для простой случайности.
— Мам, — тихо сказал Павлик, — а может, кто-то специально хочет поссорить наших женщин? Или напугать?
— Или убить, — мрачно добавила я.
Барсик снова подошел к шкафчику и принялся обнюхивать место, где лежала перчатка. Потом вдруг зашипел и выгнул спину — явно чувствовал какой-то посторонний запах.
— Что ты, котик? — наклонилась я к Барсику.
И тут заметила на дне шкафчика маленькие белые крупинки. Взяла одну и понюхала — пахло горько, каким-то лекарством.
— Павлик, вызывай милицию, — решительно сказала я. — Тут явно что-то нечистое.
— Зачем милицию? — испугалась Настя.
— Потому что кто-то хочет навредить нашей семье. И я подозреваю, что этот кто-то уже начал действовать.
Валентина Пантелеевна молчала, но я видела, что она серьезно напугана. Впервые за все годы знакомства моя грозная свекровь выглядела растерянной и беззащитной.
А Барсик все продолжал принюхиваться и тихонько рычать. Кот чувствовал опасность раньше людей — и в этот раз его инстинкт меня серьезно встревожил.
Кто-то объявил войну нашей семье. И я была полна решимости выяснить, кто этот кто-то и чего он от нас хочет. Потому что терять своих близких, даже такую вредную свекровь, как Валентина Пантелеевна, я не собиралась.
Детективная история только начиналась, а я уже чувствовала, что нас всех ждут серьезные испытания.
Глава 2: Борщ с подвохом
Утром я проснулась с твердым намерением добраться до истины. Барсик встретил меня на кухне особенно настороженным взглядом и принялся обнюхивать тот злополучный шкафчик, где мы вчера нашли угрозу.
«Умный котик,» — похвалила я его, — «чувствуешь неладное.»
Валентина Пантелеевна сидела за столом бледная как полотно и машинально помешивала чай. Настя куда-то испарилась, а Павлик уже ушел на работу, оставив записку: «Мам, постарайся никого не убить до вечера.»
Остроумный сынок! Хотя в сложившейся ситуации его шутка звучала довольно зловеще.
«Валентина Пантелеевна,» — осторожно начала я, — «а вы помните, о чем разговаривали с Аллой Викторовной в кафе?»
Свекровь вздрогнула: «О чем обычно говорят свахи? О молодых, конечно. Обсуждали, как дела у Игорька с Настей.»
«И что именно обсуждали?»
«Да то, что девочка совсем не приспособлена к семейной жизни. Не умеет готовить, убираться… Я Алле прямо сказала: надо дочку воспитывать, а то из нее жена никудышная.»
Представляю, как это «прямо» звучало! Валентина Пантелеевна никогда не отличалась дипломатичностью.
«А Алла Викторовна как отреагировала?»
«Обиделась, конечно. Стала защищать свою кровиночку. Говорит, мол, времена другие, теперь женщины не обязаны прислуживать мужьям.»
Я мысленно согласилась с кумой, но вслух ничего не сказала.
«А что вы ели в кафе?»
«Я — солянку и компот. Алла заказала борщ с пампушками. Еще салат какой-то брала.»
Борщ! Опять этот злосчастный борщ! Неужели все вращается вокруг этого блюда?
«Валентина Пантелеевна, я хочу навестить Аллу Викторовну в больнице. Может, она что-то вспомнит полезное.»
Свекровь кивнула: «Конечно, езжай. Передай, что я волнуюсь.»
Больница встретила меня привычным запахом хлорки и лекарств. Аллу Викторовну я нашла в палате интенсивной терапии — бледную, с капельницей в руке.
«Вера Петровна!» — обрадовалась она. — «Как хорошо, что вы пришли! А то лежишь тут, думаешь всякую ерунду.»
«Как самочувствие?»
«Лучше. Врачи говорят, что худшее позади. Но отравление было серьезное. Если бы не соседка, которая вызвала скорую…»
«Алла Викторовна, а вы не помните, что именно могло вас отравить?»
Она задумалась: «Дома я ничего не ела. Только в кафе обедала с вашей свекровью. Но там же готовят нормально, люди постоянно ходят.»
«А может, кто-то специально что-то подсыпал в еду?»
«Кто же? Валентина Пантелеевна сидела напротив, я бы заметила. А официантка… обычная девочка, впервые ее видела.»
«Опишите эту официантку.»
«Молоденькая, лет двадцати. Темненькая такая, худенькая. Очень вежливая, все „пожалуйста“ да „спасибо“.»
После больницы я решила наведаться в кафе «У тещи». Заведение оказалось уютным, с домашней атмосферой и запахом свежей выпечки. За стойкой стояла пожилая женщина с добрым лицом.
«Добрый день,» — поздоровалась я. — «Вы хозяйка?»
«Да, меня Людмилой Ивановной зовут. А вы по какому вопросу?»
«Понимаете, вчера моя знакомая здесь обедала и сильно отравилась. Хотелось бы выяснить, что могло случиться.»
Лицо женщины потемнело: «Господи, опять отравление! Уже третий случай за месяц!»
«Тре
