В зале слушания

– Итак, Павел Рефрижераторович, – закончив читать первое дело, обратился председатель к мастеру, – исходя из вашего доклада, некий техник Вадим Метелкин мало того что предстал перед своей подопечной, раскрыл важную информацию о действии организации и не стер память, так еще и посвятил клиентку в свои личные дела, сблизился с ней и теперь систематически получает некое поощрение в виде кондитерских изделий за свои прямые обязанности. А судя по тому, что этот сотрудник все еще числится в штате, вы его не уволили. Как это понимать?

– Мы не виноваты, что нам прислали партию бракованных препаратов невидимости. Собирались сперва сами решить проблему и заставить гражданку Галкину поверить в то, что это были галлюцинации или сновидения, – пояснил мастер.

– Допустим.

– Но потом, когда стало ясно, что клиент сложный и схема не работает, решили завербовать Галкину и переквалифицировать ситуацию в трудовое собеседование. Тогда и Метелкина получилось бы оставить. Этот сотрудник куда более ответственный и преданный делу, чем многие из присутствующих здесь, – Костромин направил прищуренный взгляд на конкретных людей, и те моментально сделали вид, будто что-то обсуждают с коллегами.

– Да, статья одиннадцать точка пять третьего раздела КОДЕКСА Судьбы разрешает такие методы, если они имеют положительный успех в течение семи календарных месяцев. Подскажите, сколько времени прошло с того момента, как Метелкин обнаружил себя, – перевалился через стол старший судьбонос.

– Десять лет, – впервые за тридцать минут собрания, мастер отвел взгляд при ответе.

– Да вы с ума сошли! – послышался голос одного из членов Совета.

Зал вмиг наполнился возмущенным гулом. Люди старались перекричать друг друга, щедро посыпая обвинениями лысеющую голову Костромина.

– Мы подали запрос в Бюро! – Костромин вдруг взорвался, его бас раскатился по залу, заглушая все разговоры. – Будь у вас нормальная система, а не это бюрократическое болото, мы бы устроили Галкину за два дня! Я сам лично трижды звонил и неоднократно писал, уточняя, в какой стадии наша заявка, а в ответ – лишь невнятные заверения, что ситуация находится на рассмотрении. Развели бардак, и теперь пытаетесь свалить вину на нас!

Закончив свою тираду, мужчина вытер испарину со лба.

– Понимаю ваше недовольство, – кивнул председатель и поправил очки. – Да, в Бюро действительно существуют проблемы с обработкой запросов, ведь их поступает до тридцати в минуту. Однако в таком случае вы должны были блокировать заявку и стереть память клиенту, а заодно и технику.

– Мы не уследили, – признался Костромин, повесив голову. – Я не уследил…

– Не уследили, да. Как и в случае с неким Лампочником?

– Лампочник… Это тот самый? – раздалось с задних рядов.

– Да, я слышал о нем. Мне казалось, что это шутка. Какой позор…

Костромин не обращал внимания на все эти упреки. Он уже вдоволь наслушался критики в свое время по этому делу. Теперь это были просто отголоски прошлого.

Наконец председатель отложил папку с делом Метелкина и взял в руки другую, на титульном листе которой красовалась фамилия Карасев. Стукнув стопкой, как и в прошлый раз, глава собрания дождался, когда внимание всех снова будет направлено на него, и начал зачитывать текст вслух.

Лампочник

Курс молодого техника на базе Судьбостроительного университета был официально отменен в 2011 году в связи с превышением численности населения планеты Земля в семь миллиардов человек. В результате данной реорганизации правила приема на службу были упрощены, а критерии отбора кандидатов смягчены. Одновременно с этим в высших учебных заведениях Судьбы была введена степень бакалавра, что позволило будущим служителям Бюро быстрее занимать инженерные и руководящие должности, а также накапливать профессиональный опыт непосредственно на рабочем месте.

– Здравствуйте, вы еще ищете работу? – услышал Юра Карасев сквозь сон.

– Щу-у-у, – просвистел парень, не размыкая глаз. Он все еще находился между сном и реальностью.

– Отлично. В нашу компанию «Техники Судьбы» требуется специалист широкого профиля. Официальное трудоустройство, полный социальный пакет, гибкий график, удлиненный отпуск и выходные дни…

Поток слов начал затекать Карасеву в оба уха и вымывать оттуда весь сон.

– Вы кто? – подскочил на кровати Юра, заметив перед собой незнакомую женщину в круглых очках и пиджаке, надетом поверх белого вязаного свитера.

– Меня зовут Людмила, я эйчар-менеджер. Вы заявку оставляли на сайте по поиску работы, – представилась незнакомка.

– Какого… Какого хрена вы в моей квартире делаете?! – протер глаза Карасев и взглянул на входную дверь. Ключи торчали в замке – значит, с той стороны дверь открыть не могли.

– Провожу собеседование, – спокойно ответила женщина. – У вас в резюме написано, что вы хорошо владеете ручным инструментом, стрессоустойчивы, уверенный пользователь ПК и «Андроид». Это верно?

– В-верно, но как вы вошли сюда? Почему не позвонили?

Карасев включил на телефоне фонарик и направил на женщину, но как только свет попал на нее, она тут же исчезла из поля зрения. Юра обрадовался. Это был первый в его жизни глюк.

– Видимо, и правда пора на работу устраиваться, а то от безделья уже мозги набекрень съехали, – произнес он вслух и выключил фонарик, но тут же вскрикнул: – А-а-а!

Женщина снова была на прежнем месте.

– Видите, сами говорите, что в активном поиске. Значит, нет смысла тянуть, – продолжила как ни в чем не бывало гостья.

– Вы призрак? – потянулся было к ней Карасев.

– Руки уберите. Я, вообще-то, при исполнении, – грозно отмахнулась женщина от полуголого Юры.

– Прошу прощения…

– Ничего, я привыкла, – поправила она прическу. – Давайте объясню вам суть работы.

– Ну… ну давайте…

– Мы занимаемся корректировкой судеб. Каждую смену вам будет приходить разнарядка на сутки. В основном требуется делать какой-то мелкий ремонт или, наоборот, антиремонт. Ничего особенного, с чем бы не справился выпускник практически любого ПТУ, имея в своем арсенале отвертку и пассатижи.

– Инструмент свой, что ли? – нахмурился Юра.

– Первые полгода. Если пройдете испытательный срок, выдадим потом вместе со спецовкой. Прошу не перебивать. Так вот, за каждым человеком на планете закреплен техник, который так или иначе влияет на его судьбу. Например, техник может разрядить за ночь ваш телефон, и вы утром проспите на работу, но зато не встретитесь с грабителем, поджидающим жертву у стадиона. Из крана у вас будет течь только кипяток, и вы не сможете вымыть голову, а значит, в вас не влюбится новая сотрудница, выбрав более опрятного кандидата. А все из-за вмешательства вашего техника! Еще он может размагнитить вам банковскую карту, и вы, соответственно, не расплатитесь утром в автобусе. Вас высадят, вы пойдете пешком и не попадете вместе с остальными пассажирами в аварию. А может быть, не попадете на розыгрыш призов, который внезапно устраивает городской перевозчик, и не выиграете поездку на курорты Кавказских Минеральных Вод как стотысячный пассажир – тут уж как разнарядку пришлют…

– Да вы… Да вы же только что описали мой день две недели назад, когда меня уволили! – пыхтел от злости Карасев.

– Так нагляднее, – кивнула женщина. – И все это благодаря вашему технику Сутулину Ивану Ивановичу.

– Где эта собака сутулая? Я ему сейчас все зубы пассатижами повыдираю! – Юра вскочил с кровати и начал оглядываться.

– Он на пенсию вышел три дня назад, так что вы временно без техника. Если будете работать у нас, вам техник не понадобится. Сами на себя будете разнарядку получать – еще один бонус от компании, – подмигнула кадровик.

– Я не пойму, вы домовые, что ли, или другие какие сказочные гоблины? – спрашивал Юра, натягивая штаны.

– Нет. Обычные люди. Компания зарегистрирована в налоговой, мы платим все пенсионные отчисления, у вас будет запись в трудовой книжке.

– А по зарплате что?

– Смотря сколько людей за вами закреплено. На первых порах оклад – выше средней зарплаты по региону, плюс выплаты за вредность.

– Знаю я вашу «среднюю по региону», – фыркнул Юра. – Одни едят мясо, другие – капусту, а в среднем мы все едим голубцы…

– Если надумаете, приезжайте вот по этому адресу. Найдете мастера по фамилии Костромин, он вам все объяснит и отправит на стажировку.

Женщина протянула визитку, а затем хлопнула в ладоши. Юра хотел было еще что-то сказать, но его резко потянуло в сон, и он повалился на кровать как был – прямо в штанах. А когда открыл глаза, на дворе уже стояло утро.

«Больше не буду на ночь картошку с курицей и пельменями мешать», – подумал Юра, вспоминая странный сон. Он сел на кровати, зевнул и потянулся за носками. Тут-то ему и попалась на глаза визитка: «ОАО „Техники Судьбы“. Режим работы: круглосуточно».

– Японский бог! Так это взаправду, что ли, было?

Весь день Карасев провел в какой-то прострации. Мысли о ночном собеседовании не давали ему покоя, а еще ему везде мерещился подлый Сутулин, который наверняка виноват во всех мелких проблемах: отошедший кусок обоев, пыль в компьютере и заледеневшая морозилка. Карасев теперь окончательно уверился в том, что сам он ни в чем не виноват, а все проблемы от техника.

За день никто больше не позвонил, кроме начальника отделения почтовой связи, куда Юру настойчиво приглашали оператором, несмотря на его постоянные отказы.

Вечером, собравшись с духом и приготовив все документы для трудоустройства, нацепив на шею крестик и попросив у соседки бутылку святой воды, Юра вызвал такси.

Контора техников находилась в промзоне и выглядела как типичное складское помещение. Предъявив паспорт и визитку на проходной, Юра получил разовый пропуск и уже через десять минут стоял в небольшом, отделанном пластиковыми панелями офисе, где за столом сидел рослый мужичок с огромными кулачищами, квадратными черепом и лысеющий макушкой. Грязная кружка с кофе замерла у его рта. Несмотря на грозный вид и хроническую хмурость, взгляд у мужчины был задумчивым и глубоким, а речь – спокойной и тягучей, как сигнал теплохода, прибывающего в порт после долгого плавания.

– Новичок? – спросил мужчина, громко отхлебнув.

Карасев кивнул.

– Костромин Павел Рефрижераторович, – протянул руку хозяин кабинета, – мастер.

– Юра. Карасев.

– Расклад такой, Юра Карасев, – прочистил горло Костромин, – строго следовать разнарядке, самому никакой инициативы не проявлять. Импровизировать через пару лет научишься. Если руки чешутся что-то вдруг починить у клиента, то я тебе в цехе нашем целую гору сломанных шуруповертов и электролобзиков найду – можешь чинить, пока руки не отсохнут. Повторяю еще раз: задания мы не обсуждаем, инициативу не проявляем, себя никак не выдаем, все делаем строго по разнарядке. Через полгода, если сдашь экзамены, возьмем в штат, выделим инструмент и расширим клиентуру. Будешь работать как взрослый – следуя рекомендациям, а не строгим алгоритмам. А пока поработаешь с Куренковой Аллой Семеновной. Шестьдесят пять лет, вдова, тихая спокойная жизнь без каких-либо перемен уже пятнадцать лет. Это наш тренажер для всех новичков. По сути, тебе просто надо понаблюдать за ней, привыкнуть к специфике. Все, шуруй. Таблетки невидимости, антилибидо, сонный порошок и летательные суспензии на складе получишь. Если вопросы какие будут, звони, – протянул Костромин бумажку со своим телефоном.

– Антилибидо? – недоверчиво покосился Карасев.

– Обязательное требование, – строго посмотрел на него мастер. – А, чуть не забыл самое главное. На, изучай.

Он достал из ящика стола толстую книжку в мягком переплете.

– КОДЕКС Судьбы, – прочел Карасев.

– Быстрее выучишь, быстрее вольешься в ритм.

Этим же вечером Карасеву пришла разнарядка на телефон: «Следи, чтобы счетчик воды не крутился».

«Что за задание такое вообще?» – удивился Юра.

Сложив в сумку кое-какой инструмент и приняв все препараты, как написано в инструкции, он долетел до окна Куренковой и проник внутрь.

Женщина мирно спала в своей маленькой серой квартирке. Юра осмотрел скромное жилье, нашел тот самый счетчик и просидел возле него всю смену. Ночь прошла тихо. Куренкова ни разу не вставала. Утром она скромно позавтракала манной кашей, сходила в аптеку, на рынок, приготовила макароны с вареной курицей. Остаток дня провела перед телевизором.

Это и правда оказалось очень просто, а еще – очень скучно. Следующая разнарядка была примерно такая же: «Следи, чтобы часы не сбивались».

«Ерунда какая-то. Как они собьются, они же электронные», – посмотрел Карасев на настенные часы.

* * *

Так продолжалось две недели: «Следи за счетчиком», «Слушай, как дает усадку дом», «Поддерживай естественную циркуляцию воздуха, ничего не предпринимая».

Куренкова была воплощением тоски. Месяцы и годы на ее настенном календаре сменяли друг друга, но каждый прожитый день мало чем отличался от предыдущего. Карасев проводил с ней времени больше, чем положено, внимательно изучая жизнь своей клиентки. В какой-то момент ему стало ужасно жаль эту одинокую, никому не нужную женщину, чье существование было таким же бесцветным и пустым, как стены любой квартиры в еще не сданной новостройке.

– Слушайте, я с ума сойду! Не могу я так каждый раз ничего не делать! – позвонил Юра Костромину. – Дайте хоть петли ей на дверцах кухонных шкафов отрегулирую или батарейки в пульте поменяю. Она же совершенно несчастна, а я устал бездельничать.

– Даже не думай! Сразу увольнение! – рявкнул Костромин. – Любое вмешательство не по разнарядке – нарушение вселенского замысла!

– Что, вообще ничего нельзя трогать полгода?

– Вообще. Ну, не знаю… Хочешь – пыль с лампочек протирай.

– И всё?

– И всё, – отрезал мастер и положил трубку.

Этим же вечером Карасев взял с собой тряпочку и тщательно протер в прихожей и в комнате все лампочки, которые, к слову, были покрыты толстым слоем пыли.

Утром он отправился отсыпаться домой, а когда явился по привычке на смену в десять вечера, то неожиданно для себя заметил включенный свет в квартире Куренковой. Обычно в это время женщина уже спала, а тут ходила, что-то делала: кажется, занималась уборкой.

На телефон Карасева пришло типичное задание: «Следи за холодильником».

Когда Куренкова закончила с пылью и перемыла хрусталь из старого серванта, усталость наконец одолела ее, и женщина легла спать.

«И чего это она такая бодрая сегодня была?» – удивился Юра, подходя к холодильнику. Открыв дверцу, он заметил весьма меланхоличную картину: макароны в кастрюле, банка горчицы, скисшее молоко и масло – вот и весь набор.

Намочив тряпочку, Юра принялся оттирать лампочку холодильника, а затем проделал то же самое с лампочками кухонной люстры.

На следующий день Карасев заметил новые перемены в квартире Куренковой, да и в ней самой тоже. Женщина снова не ложилась спать допоздна. Она полностью отдраила жилплощадь, включая внутренности холодильника, а еще приготовила себе совершенно нетипичный ужин: блины с грибной подливкой и чай с облепихой, которую купила на рынке.

«Что происходит-то?» – думал техник, наблюдая эти перемены.

Очередной неожиданностью стала разнарядка на новую смену: «Расшатать журнальный столик». Обрадовавшись первому настоящему заданию, Юра дождался, когда его подопечная уснет, и принялся с особым энтузиазмом портить старую мебель.

А утром он решил задержаться и понаблюдать, что же будет. Куренкова приготовила себе кофе и, усевшись за столик, по привычке поставила кружку на край. Поверхность стола накренилась, кружка полетела на пол, обливая по пути кресло, стол и саму Аллу Семеновну. С криком вскочив с кресла, женщина оглядела последствия: на старом домашнем халате поселилось большое коричневое пятно.

– Вот ведь неудача, – вздохнула Куренкова и уже хотела было застирать его, но внезапно передумала.

Переодевшись в чистое и сунув халат в мусорный пакет, она собралась на улицу. Карасев решил проследовать за ней.

Сегодня маршрут женщины в корне отличался от обычного. Вместо продуктового рынка она отправилась в торговый центр. Сначала посетила несколько мебельных отделов, разглядывая журнальные столики, а заодно присматриваясь к диванам и креслам, затем решила изучить витрины магазинов одежды. Карасев всюду следовал за ней.

По итогу этого променада Куренкова приобрела несколько халатов, выходное платье, шляпку, туфли-лодочки и заказала доставку новой мебели. Впервые за последние пятнадцать лет она сделала какие-то покупки, не связанные с острой необходимостью. Накопленных денег вполне хватало на эти незапланированные траты.

Каждую новую смену судьба преподносила Карасеву новые задания: то часы сбить, то кран подпортить, то сломать старый телевизор. Все это быстро отправлялось на помойку, а взамен Куренкова покупала что-то новенькое. Через месяц квартира полностью преобразилась, как и сама Алла Семеновна. Женщина стала чаще улыбаться и появляться на людях. Она посещала все представления, которые давал местный драмтеатр, и ходила на все литературные вечера областной библиотеки. Во время своих вылазок женщина обзавелась новыми знакомыми и открыла для себя массу интересных хобби.

– Карасев! Ты – самодур недисциплинированный! Я же тебе говорил: ни во что не вмешиваться и следовать инструкциям! – послышался как-то суровый голос Костромина в динамике телефона.

– А чё я сделал-то? – удивился Юра.

– А то ты не знаешь! Какого лешего мне докладывают об изменениях в судьбе Куренковой? Ты что там наделал? Меня уволят из-за тебя!

– Да ничего я не делал. Только протер лампочки везде, вы же сами мне разрешили…

– Лампочки? – удивился мастер.

– Ну да. Я же спрашивал у вас, чем мне заняться.

– Хочешь сказать, что все эти перемены у Куренковой из-за лампочек? Ты больше ничего не трогал?

– Чесслово. Знаете, дома у нее действительно как-то светлее, что ли, стало. Видимо, это и подействовало, – предположил Юра.

– Хм… Ну раз только лампочки протер, то, думаю, я смогу это замять. Завтра нам отчет сдавать – молись, чтобы прокатило. Иначе тебя уволят. И приставят к тебе личного техника. Петю Кривоногова. А это самый настоящий кадр из всех наших кадров.

Юра сглотнул от страха и отправился на смену. Сегодня руки Куренковой впервые дошли до тех самых лампочек, которые Карасев некогда протирал своей тряпочкой. Теперь по вечерам гостиная, прихожая, кухня и ванная комната всегда были залиты ярким электрическим светом, а днем через хорошенько отмытые окна в квартиру проникали солнечные лучи, и она выглядела очень уютной.

Отработав смену, Карасев получил сообщение от мастера:

«Завтра приезжай в контору, выдадим тебе спецовку, инструмент и еще одного клиента».

«Так я всего три месяца отработал», – ответил удивленный Карасев.

«Из центрального офиса пришло распоряжение после нашего отчета о твоих лампочках. Требуют срочно тебя устроить. Знаешь, Карасев, ты ведь лишил контору тренажера».

«Прошу прощения. Я не специально».

«Ничего страшного, отработаешь. Тебе теперь всех самых унылых клиентов будут сливать. Не завидую. В общем, жду тебя в офисе, Лампочник».

В зале слушания

– Из какого, позвольте спросить, центрального офиса поступило распоряжение о трудоустройстве Карасева? – поинтересовался старший судьбонос, покончив с чтением доклада.

– Никакого, – признался мастер. – Это была моя инициатива. Человек же все правильно делал и не нарушал одиннадцатую поправку к закону «О вмешательстве».

– Секретарь, проверьте, – приказал председатель, а заодно попросил помощницу заменить напитавшуюся отрицательной энергетикой воду в графинах.

– Согласно одиннадцатой поправке к закону «О вмешательстве», техник действительно не нарушил правила, – педантично зачитал секретарь.

Костромин улыбнулся краешком рта.

– Но, – продолжил тощий мужчина с белым худым лицом архивариуса и маленькими глазками, троекратно увеличенными линзами очков, – техник находился на испытательном сроке, а значит, являлся лицом неофициальным. Для таких сотрудников поправки не действуют, а следовательно, это нарушение КОДЕКСА.

– Да какая разница?! – рассвирепел Костромин. – Мы же его трудоустроили в итоге! Я читал дело этой Куренковой, там же у нее в судьбе был застой… Парень просто его пробил! Разве это не важно?!

– Порядок! Порядок – вот что важно, товарищ мастер! – осадил его в ответ председатель, тоже перейдя на повышенный тон. – Есть правила, и их нужно соблюдать. С Судьбой не шутят. Если мы не будем следовать протоколам и статьям, мир превратится в труху. Вы за сто девятнадцать лет этого еще не уяснили?!

– Но ведь застой…

– Костромин! – председатель хлопнул по столу ладонью так сильно и неожиданно, что один из членов Совета подпрыгнул на месте и, ударившись коленом о стол, тихонько взвыл. Только после этого старший судьбонос сбавил обороты и извинился перед присяжными за этот миг эмоциональной слабости, а затем объявил: – Десятиминутное проветривание помещения.

Обрадовавшись перерыву, люди, толкаясь и переговариваясь, потянулись к выходу. Председатель дождался, пока последний затылок исчезнет в дверях, а все звуки стихнут, перешел на неофициальный тон:

– Паш, ну ты же прекрасно знаешь, что мы эти застои контролируем. Иначе у нас не будет тренажеров.

– Это нечестно по отношению к людям, – замотал головой Костромин.

– Судьба и честность – это антонимы, если ты вдруг запамятовал. С каких пор ты стал таким мягкотелым?

– Я всегда таким был, Дим. А вот ты что-то совсем потерял человечность, как в это кресло сел.

– Я просто не забыл, в каком месте я тружусь. А после того как занял эту должность, еще яснее понял всю ответственность за свою работу, – нахмурился председатель. – Мы тут не на песчаном карьере вкалываем, а в Бюро судеб. Наш начальник – Вселенский замысел. Кто мы такие, чтобы инициативу проявлять?

– Да знаю я, знаю! – Костромин уставился на бывшего друга, как капитан футбольной команды на жадного до побед соперника. – Но у всего есть предел. Мир не рухнет из-за нескольких невинных отступлений от правил.

– Ошибаешься. Ты ошибаешься… – председатель огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. – Мир куда более хрупкий, чем тебе кажется. Правила важнее нескольких судеб.

– Прости, но я не смогу с тобой согласиться… – Костромин повернулся к нему спиной и, не желая продолжать этот разговор, направился в сторону специальной уборной для подсудимых.

– Значит, мне придется тебя сегодня уничтожить. Прости, но кто-то должен ответить за все ваши косяки, – донеслось ему в спину.

Председатель встал из-за стола и, небрежно отодвинув стул, ушел на перекур, оставив зал слушания на растерзание тишине.

Тяжелая ошибка

Меры предосторожности, правила и требования к техникам судьбы

1. Перед началом работ с новым подопечным техник обязан удостовериться в исправности своего устройства (судьбофон): проверить уровень заряда батареи, оценить целостность экрана, а также убедиться в отсутствии потертостей и пятен, трещин и других дефектов, способных помешать корректной идентификации ФИО, адреса и биографии клиента.

1.1. Техник обязан убедиться в отсутствии другого техника, закрепленного за этим клиентом.

1.2. В случае возникновения любых сомнений относительно корректности идентификации клиента техник обязан немедленно сообщить о своих подозрениях руководству и приостановить работу до полной проверки личности подопечного.

1.3. Если техник по каким-либо причинам допустил ошибку в идентификации клиента и вмешался в судьбу незакрепленного за ним человека, он обязан незамедлительно прекратить работы и уведомить руководство.

Вера в десятый раз провела тряпкой по гладкой поверхности, но ничего не изменилось. Сколько бы она ни терла зеркало, но жир, который в нем отражался, не мог удалить никакой «Мистер Мускул». С платьем тоже была проблема. Оно по-прежнему полнило, хотя в магазине сказали, что Вера стройная, как колосок пшеницы.

– Скорее, как целая охапка этих колосков, из которых уже испекли каравай, – с горечью произнесла Вера, разглядывая в зеркале складки живота.

Девушка перепробовала все возможные диеты, год держала на зарплате своего фитнес-тренера и подала в суд на диетолога, но результат неизменно был отрицательным (или излишне положительным – тут как посмотреть).

Однако проблема была не только в растущих килограммах. Какая-то напасть свалилась на девушку двенадцать месяцев назад, словно кто-то щелкнул выключателем и разом отрубил всю удачу. У Веры медленно сохло белье на балконе, волосы ночью росли как на дрожжах и постоянно кудрявились, а когда она их с упорством вычесывала, засоряли слив в ванной; еще очень быстро кончался безлимитный интернет, а коммунальные платежи были самыми высокими среди всех жильцов ее многоквартирного дома.

Все это негативно сказывалось на повседневности. Вера напоминала владельца старого БМВ: быстро уставала, вечно была раздражена; деньги исчезали еще до того, как приходили на карту. Женихи обходили ее по самой длинной траектории, и с каждым годом купцов на ее товар становилось все меньше.

– Это проклятье, – авторитетно заявила маман Веры, верящая во все потустороннее. – Ищи дома иголку, могильную землю, чужие волосы.

– Кому меня проклинать, а главное – за что? – отмахивалась от глупых предрассудков девушка.

– Ясное дело кому – завистникам. Люди постоянно проклинают тех, у кого жилье лучше, денег больше, карьера успешнее и ухажеры красивее.

– Даже страшно представить человека, который мечтает о моей квартире-студии в районе химзавода, работе менеджера автозаправки и тех пошлых намеках, которые я постоянно слышу от наших клиентов, – закатила глаза Вера, слушая очередную бредятину от маман за чаепитием.

– А ты все равно к ясновидящей сходи. Я тебя уже записала к Авдотье Ильиничне.

– К вашему лифтеру? – прыснула Вера.

– Ну да. Откуда, по-твоему, она знает, когда в лифте люди застревают? У нас кнопка вызова диспетчера отродясь не работала.

– Нет, не пойду я к ней. Все наладится, это просто черная полоса, – замотала головой Вера и допила свою кипяченую воду без сахара.

– Она эти черные полосы вмиг выводит. Даже моргнуть не успеешь. Сходи. Что ты теряешь?

– Самоуважение, мам. Надо обследоваться, а не гадать на кофейной гуще, почему задница в джинсы не влезает.

– Ты же сдавала анализы. Питаешься одним воздухом. Про все остальное я вообще молчу.

– Вот и молчи.

Остаток вечера прошел в напряженной тишине. Женщины отводили друг от друга взгляды и периодически пофыркивали. Вернувшись домой, злая и голодная Вера завалилась спать без ужина, а когда проснулась и встала на весы, поняла, что за ночь набрала килограмм, под носом у нее чернеет тонкая полоска усов, а телефон снова сообщает, что на счете недостаточно средств.

«Ладно, твоя взяла. Давай адрес этой своей ведьмы, вечером зайду к ней», – написала Вера матери, как только пополнила баланс.

* * *

Авдотья Ильинична оттирала свежие гадости, которыми был исписан лифт за ночь, когда к ней подошла Вера.

– Пять минут, я заканчиваю, – пропыхтела ясновидящая, смачивая щетку растворителем.

– Ох уж эти школьники, – решила поддержать разговор Вера, прочитав настенное послание «Катя из сорок седьмой квартиры – дрянь». – Жаль, камер нет, чтобы родителям счет за порчу имущества выставить.

– Если бы школьники, – тяжело вздохнула лифтер, работая щеткой. – Это Виктор Сергеевич Рогачев написал. Он лично заносил последний платеж по алиментам бывшей жене, что изменяла ему восемнадцать лет назад.

– А откуда вы… – хотела спросить Вера, но, вспомнив, с кем говорит, решила не продолжать.

– Честно говоря, все по делу написано, жаль оттирать даже, – бубнила Авдотья. – В твоем случае тоже, кстати, мужчина замешан.

– Вы о чем вообще? – удивилась Вера, предположив, что ясновидящая просто надышалась парами растворителя.

– Я о твоих проблемах, – повернулась Авдотья лицом к девушке. – Мне имя идет – на «Г» или на «Х». Очень близкий тебе человек.

«Ну началось…» – огорчилась про себя Вера. Последний близкий мужчина был в ее жизни пять лет назад, и он точно был самый настоящий «г», хоть и звали его Павел. Да и проблем с весом у Веры в то время как раз не было.

– Все, я закончила! – Авдотья собрала моющие средства и вышла из лифта. – Пойдем в диспетчерскую, глянем, что там за негодяй твою карму коптит.

Вера хотела отказаться, но ясновидящая уже тащила ее под руку, что-то напевая себе под нос.

В диспетчерской женщины расположились за небольшим столиком, накрытым старой желтой клеенкой, и ясновидящая быстро организовала растворимый кофе.

– На гуще гадать будете? – косо посмотрела Вера на кружки.

– Ты где у «Нескафе» гущу видела? – усмехнулась Авдотья Ильинична. – Ты пей давай, пей.

Вера послушно взяла кружку и, глотнув, поморщилась:

– Какой крепкий.

– Так надо, – кивнула женщина. – А гуща ни к чему. Я и так все вижу и чувствую. От тебя за километр пельменями несет и рыбным пирогом.

– Вы на что намекаете? – нахмурилась Вера. – Хотите сказать, что я все придумала?!

– Я ни на что не намекаю, – лифтер продолжала спокойно пить кофе. – Мужчина, о котором я говорила, очень устал. Ему в отпуск надо, он не справляется со своей работой. То ли Герман, то ли Георгий… – Авдотья Ильинична будто пробовала на язык имена, задумчиво глядя в потолок.

– Не знаю я никаких Георгиев! И Германов тоже не знаю. Вы извините, мне, наверное, пора… – Вера встала из-за стола и направилась к выходу.

– Вы скоро с ним увидитесь, – сказала ясновидящая.

– В каком смысле? – повернулась девушка.

– В прямом.

Авдотья взглядом попросила Веру вернуться к столу и допить напиток. Та раздраженно плюхнулась на стул и, зажмурившись, осушила кружку одним махом.

– Вот и хорошо, – улыбнулась ясновидящая. – Можешь идти. Никакого проклятия нет – обычная невнимательность. Ну или безграмотность. Тут как посмотреть.

– Да что вы несете?!

– Скоро сама все поймешь. И еще: когда в лифт заходишь, сильно на кнопки не дави – они и так нормально работают, – строго посмотрела напоследок Авдотья Ильинична на гостью.

Домой Вера пришла в отвратительнейшем настроении. Чудаковатая ясновидящая не только ничем не помогла, но еще и напоила каким-то дешевым кофе, от которого поднялось давление и мучила изжога.

Отказавшись в очередной раз от ужина, Вера улеглась в кровать и закрыла глаза. Сон не шел, живот болел, в голову лезло всякое. Девушка вертелась в постели, считала овец и баранов, которые приезжали сегодня утром на заправку и орали на менеджеров за то, что сами же перепутали колонки и оплатили чужой бензин. В какой-то момент она почувствовала, что в квартире есть кто-то еще. Не открывая глаз, Вера прислушалась.

Это было странно, но девушка могла поклясться, что с кухни доносился звон посуды, запах жареного теста и раскаленного масла, а еще каких-то душистых специй.

«Какого лешего происходит?» – раздалось в голове Веры. По-хорошему, нужно было хвататься за телефон и вызывать наряд полиции, но тут раздался еле различимый звук шагов, а запах еды стал невероятно сильным. Во рту у Веры непроизвольно начала скапливаться слюна, а тело задрожало от страха.

Чьи-то руки прищепками закрепили на пижаме девушки салфетку, а потом начали подносить к лицу тарелку с чем-то очень ароматным, аппетитным и, кажется, весьма калорийным.

– Ты чего творишь?! – не выдержав, закричала во все горло Вера и открыла глаза.

– А-а-а! – от неожиданности ночной пришелец подбросил тарелку. Огромная порция чебуреков со шлепком впечаталась в стену и провалилась за тумбочку, оставив на обоях жирные следы. – Блин, нельзя же так пугать! – неизвестный мужчина судорожно глотнул воздух, одной рукой сжимая грудь, будто пытаясь удержать выскакивающее сердце.

– Ты кто такой? Какого черта лысого делаешь в моей квартире? Зачем пытаешься меня накормить?! – Вера сыпала вопросами, как августовское небо звездами.

– Вы же спать должны! – услышала она в ответ.

– Я тебе ничего не должна! Значит, так: у тебя пять секунд на объяснения, потом начинаю бить.

Вера говорила так уверенно, потому что лишний вес давал ей некоторое преимущество перед тем мелким болезненным задохликом, что стоял у кровати и боролся с колотившей его дрожью. Кулаки девушки могли не просто сломать ребра – они обещали перекроить всю анатомию незваного гостя.

– Тихо, тихо, не надо нервничать. Сдаюсь! – выкинул белый флаг мужчина. – Я на работе. У меня инструкции…

– Какие еще, к черту, инструкции? Какая работа? Отвечай! – для убедительности Вера замахнулась, приготовившись к удару.

– Я помогаю вам набрать вес. Мне каждый день приходит это задание. Вот, смотрите.

Мужчина достал какой-то гаджет и показал Вере список на экране: помощь в наборе веса, улучшение гормонального фона, сокращение баланса на телефоне.

– Это что еще такое?

Вера просто взбесилась, перепрыгивая взглядом с пункта на пункт. Каждый день с ней случалась одна из этих неприятностей.

– Я ваш техник, – виновато улыбнулся мужчина, вытянув руки перед собой в знак капитуляции. – Я работаю в Бюро судеб, вернее, в подрядной организации ОАО «Техники Судьбы». Короче говоря, мы занимаемся корректировкой жизненных сценариев, а вы входите в число моих подопечных…

– Техник? Корректировка? – соображала Вера. – Так это ты, гадина такая, меня откармливаешь, как поросенка на убой?! Это из-за тебя, скотина, у меня волосы прут отовсюду как грибы после дождя? Ты виноват во всех этих черных полосах?

Вера выхватила гаджет из рук мужчины и уже хотела разбить его о стену, но тут заметила одну незначительную ошибку в своих данных, указанных над списком заданий.

– Моя фамилия Королёва, вообще-то, а не Королева, – процедила женщина сквозь зубы. – «Ё», а не «Е»!

– Как – Королёва?.. – забрав прибор, техник начал внимательно изучать его экран. – Ой… Так у вас что – и анорексии нет?

– Ты идиот? – пропыхтела Вера, опустив голову на свой второй подбородок.

– Простите… Какое досадное недоразумение… Совершенно непростительная ошибка. Зато теперь все встало на свои места… – начал заискивающе тараторить мужчина.

– Это ты недоразумение! Стой на месте, я тебя сейчас убивать буду!

Вера снова замахнулась, чтобы врезать ему как следует, но, увидев, как мужчина сжался и спрятал лицо в ладонях, просто дала звонкий подзатыльник.

– Прошу вас, простите. Это бюрократическая ошибка. Вернее, это моя ошибка, – промычал техник, все еще пряча лицо за ладонями. – У вас есть полная тезка.

– Я так понимаю, что полная тезка – это все-таки я, – обиженно фыркнула Вера.

– Я не специально… У той девушки проблемы, а я думал, что у вас. То-то мне казалось странным кормить вас целый год, – почесал он место ушиба.

– А что насчет телефона?

– Ах, это… Да просто той Королевой нельзя связываться с ее бывшим мужем. Из-за него она и страдает этой своей анорексией. Вот я и звоню своему брату в Аргентину, трачу все деньги с ее, то есть, получается, с вашего счета… Но теперь, когда мы разобрались, я быстро все исправлю, – виновато улыбнулся техник.

– Я искренне на это надеюсь, – скрестила руки на пышной груди Вера.

– Простите, – мужчина сел на кровать и очень тяжело вздохнул. – Я уже пять лет не был в отпуске, а люди последнее время рождаются и рождаются… У нас не хватает рук, постоянно добавляют новых клиентов. Вас мне дали год назад.

– А что с прежним техником случилось? – грозный голос Веры выравнивался и снова становился человеческим.

– Выгорел на работе. Нервно у нас очень…

– Яс-с-но. По тебе, в принципе, видно, – окончательно расслабилась девушка, разглядывая замученное лицо техника. – Как зовут-то?

– Герасим, – виновато поджал губы мужчина.

– Так вот что за мужчина на букву «Г», – вспомнила Вера. – Слушай, Герасим, а ты можешь точно так же меня похудеть, пока я сплю?

– Ну-у-у… если только у меня это в разнарядке будет, – начал увиливать техник.

– Ты мне, вообще-то, должен, – снова сменила тон на враждебный Вера.

– Да, пожалуй, вы правы, – виновато вздохнул Герасим. – Хорошо, думаю, это не проблема. Вот только вы меня видеть не должны, иначе ничего не получится, понимаете?

– Думаю, что больше и не увижу, – сказала Вера, вспомнив про кофе, которым ее напоила лифтер. – Только, я надеюсь, ты не извращенец какой?

– Нет-нет, что вы! У нас такие вещи строго контролируются, а после смены мне начисто стирают всю визуальную память… Да и я женат, знаете ли. Ну почти женат… Я еще не сделал предложение, – замялся техник.

– Так может, пора? Как раз в медовый месяц и отдохнешь, а то с такой нагрузкой, глядишь, кого-то ненароком угробишь – меня, например.

Вера снисходительно улыбнулась и, окончательно успокоившись, вернулась в кровать. Мысли о том, что ее кошмар вот-вот закончится и жизнь снова пойдет в гору, охладили всю злобу в душе.

– Думаю, вы правы. Правда, я не знаю, согласится она или нет. Она же не знает, кем я работаю. Вдруг не так поймет.

– Не попробуешь – не узнаешь, так вроде говорят, – зевнула Вера. – Меня что-то в сон сильно клонит… Ты это… убраться не забудь за собой, полы там прот… – Вера не договорила и уснула.

Утром она напрочь забыла о том, что произошло несколько часов назад, словно ночной встречи с техником и не было. По привычке Вера первым делом пошла в сторону напольных весов – портить себе настроение. Совершенно неожиданно цифры сегодня приятно удивили. Пара килограммов куда-то исчезли всего за одну ночь. На следующее утро – еще один, и через день еще. Вес стремительно шел на убыль. К концу месяца Вера смогла влезть в несколько любимых платьев и джинсов, а еще какой-то аноним пополнил баланс ее телефона хорошенькой суммой.

* * *

– Ну что, помогла тебе Авдотья Ильинична? А я говорила, – самодовольно улыбалась маман Веры, когда они пили чай с самодельным зефиром без сахара на балконе одним теплым вечером.

– Да ерунда это все, – махнула рукой Вера. – Не верю я в потустороннее. Кстати, представляешь, сегодня кто-то ошибся номером и прислал мне фото.

Вера показала телефон, где на экране была фотография незнакомых улыбающихся мужчины и женщины на морском пляже. Эти двое выглядели очень счастливыми и хвастались обручальными кольцами. Сразу после фото шло сообщение: «Привет из свадебного путешествия! Спасибо!»

– Ты не знаешь, кто это? – спросила маман.

– Понятия не имею, – пожала плечами Вера. – Но почему-то от вида этого мужчины у меня непроизвольно начинает выделяться слюна.

В зале слушания

– Скажите, товарищ Костромин, на каком основании и за какие такие заслуги вы отправили техника, допустившего более трех серьезнейших нарушений, в отпуск на моря? – возобновил заседание председатель, после того как все вернулись с перерыва.

– В неоплачиваемый. Он отправился в неоплачиваемый отпуск, – поправил Костромин начальника.

– Не имеет значения. Это не является формой наказания. В данном случае было совершено уголовное преступление против самой Судьбы! Наши праотцы за подобные нарушения отправляли виновного на десятки лет в самые дальние и суровые уголки планеты без снаряжения, инструментов и теплых носков – следить за дикими туземцами и подпиливать айсберги.

– Он исправил ситуацию самостоятельно и внес все необходимые коррективы в коллективное бессознательное, а также замел все следы. Мы все проверили, сделали необходимые расчеты и…

– Ну прекратите же, – раздался сухой старческий голос. Взоры всех присутствующих устремились на задние ряды.

Голос принадлежал главе департамента предназначений, профессору Скукину. Несмотря на то что профессор встал на кресло, он все равно был слишком маленького роста, чтобы его можно было разглядеть за коллегами.

– Только статистический отдел моего департамента может давать уверенные прогнозы после таких вмешательств. И прогнозы эти не самые утешительные. Да-да! Вы все слышали! Из-за этой чехарды с внеплановым ожирением и похудением последствия были. Пусть и на микроскопическом уровне, но были. Вы не знаете, потому что вы не инженер и не ученый!

Маленький плюгавый человечек так вошел в раж, что без конца запинался, путал слова, а впереди сидящие то и дело вытирали платками оплеванные им в порыве тирады лысые затылки.

– На эту подопечную смотрели другие люди и делали определенные выводы, влияющие уже на ход их жизней. Да-да. Кто-то, вдохновившись этим быстрым похудением, начал отчаянно брать с нее пример и бороться с собственным лишним весом. Эти люди даже не знакомы между собой, они никогда не общались. Просто пересекались на улице ежедневно… Но точки соприкосновения все равно есть! Просто они незаметны. Одного взгляда на человека порой достаточно, чтобы изменить свое мировоззрение. Да-да! И никакой техник уже не сможет поправить нанесенный урон. У нас до сих пор нет инструментов и этических прав менять человеческий характер. Это же тончайшие материи! Что вы со своими примитивными расчетами на коленке и банальными взглядами можете знать об этом?

Мужчина так раздухарился, размахивая руками и подпрыгивая, что в какой-то момент кресло под ним треснуло и рухнуло на пол грудой обломков, словно Буратино, угодивший под асфальтоукладчик. Благо профессора успели подхватить и усадить на плечи одному из членов Совета, как сажают ребенка, закатившего истерику, на шею папе. Это было оскорбительно, но зато он закончил свое несомненно важное выступление, после которого потерял голос и теперь просто недовольно сопел.

– Вы правы, – Костромин склонил голову перед обессиленным Скукиным в знак поражения. – Мы не могли это просчитать. Вина моя. Я приму меры, обещаю.

– Возможно, после сегодняшнего слушания вы ничего уже не будете принимать, кроме, разве что, пыли на завтрак обед и ужин в застенках. Кстати, о застенках… – председатель пытался, но не мог скрыть довольную улыбку, которую вызвал у него обрушившийся на подсудимого гнев Скукина. – Следующее дело у нас как раз на эту тему.

Роковое свидание

Сотрудники Бюро судеб и представители организаций, занимающихся судьбостроительными процессами, не имеют права на личные встречи и любые формы взаимодействия с подопечными вне рамок служебной деятельности, если только это не уготовано судьбой.

При внеплановом контакте со стороны подопечного сотрудник обязан немедленно прекратить общение и разорвать связь.

Если избежать встречи не получилось, сотрудник должен немедленно уведомить руководство о сложившейся ситуации и под любым предлогом покинуть зону нахождения клиента, а также заблокировать все виды связи с ним. Повторные попытки взаимодействия с подопечным строго запрещены.

КОДЕКС Судьбы

– Девяносто семь баллов… – беззвучно повторяла Лида свою оценку за выпускной экзамен.

Лучший результат на курсе, безупречная посещаемость, самый высокий процент выполнения задач на учебной практике. И такая подстава…

Лида стояла посреди захламленной комнаты, которую освещала всего одна лампочка, свисающая с потолка на изогнутом проводе. А на продавленном диване кверху пузом, извергая в воздух кислое проспиртованное дыхание, храпел Матрасов – ее первый клиент.

– Де-вя-но-сто семь баллов – и я должна возиться с этим?.. – с отвращением повторила техник судьбы.

Пиликнул судьбофон. На сером экране гаджета всплыла разнарядка с рекомендациями: «Расшатать механизм дверного замка, чтобы он пришел в негодность после семи открываний. Испортить еду в холодильнике. Помочь найти деньги. Затупить ножи…» Всего было около десяти задач.

Лида достала из зимней куртки Матрасова купюру и аккуратно положила ее под телевизионную тумбу так, чтобы было видно краешек банкноты. А затем чуть передвинула банку с краской, о которую должен был споткнуться клиент, упасть и найти деньги.

Вся квартира Матрасова маскировалась под только что купленную жилплощадь. Жестянки и валики, разбросанные там и тут, коробки с неразобранными вещами, пакеты, набитые упаковками от пиццы и другой еды из кафе. Свернутый линолеум стоял в углу как молчаливый страж этого грязного царства. Матрасов существовал так уже семь лет, но всем своим гостям, а вернее, гостьям, говорил, что только купил эту «халупу» и вот-вот намеревается сделать здесь великолепный ремонт.

В действительности же квартира досталась ему от покойной бабки. Матрасов приводил сюда доверчивых девиц, которых выбирал на сайте знакомств, поил их дешевым и опасным пойлом, перелитым в бутылки из-под элитного алкоголя, рассказывал, какой он целеустремленный и перспективный стартапер, а затем склонял ко «всякому», тайно снимая на камеру. После чего забирал деньги из кошельков девиц, угрожая, что выложит в интернет видео, если те подадут заявление в полицию.

Матрасову все сходило с рук, и Лида это знала, но ничего не могла поделать. Техники не имеют права вмешиваться в замыслы Вселенной, они обязаны беспрекословно следовать инструкциям и следить за тем, чтобы все работало как часы.

Эх, если бы Лида только знала, что отличникам дают таких вот «кадров», она бы с радостью завалила все экзамены. Но случилось так, как случилось.

Подкрутив дверной замок, который через двадцать часов не сможет открыть очередная жертва в попытке спастись, техник отправилась на кухню и вытащила из холодильника кастрюлю. Под стеклянной крышкой на мутных волнах покачивались полуразвалившиеся пельмени. Лида поставила кастрюлю с творческим супом к батарее.

«Вот бы открыть газ и уйти, – промелькнуло в голове, когда Лида зацепилась взглядом за старую духовку. – Нет, так нельзя. Господи, откуда эти мысли? Во-первых, это перебор, а во-вторых, за такое не просто уволят, за такое – трибунал».

Матрасов должен был разомкнуть поросячьи глазки через семь часов. Сегодня он приведет домой очередную наивную глупышку. На найденные под тумбочкой деньги мужчина купит ядовитого пойла, а испорченные пельмени заставят его пойти в магазин как раз в тот момент, когда к нему придет с проверкой участковый: кто-то из соседей начал что-то подозревать. Еще Лида должна была проделать новые дырки в ремне и поработать над подачей воды на кухне.

Закончив дела, техник вышла на улицу, вдохнула прохладный воздух и зашагала прочь – быстро, почти бегом, будто хотела оставить позади не только это проклятое место, но и тяжелый камень, давящий на грудь.

«Почему такое должно происходить? Я же могу все исправить, только дайте мне возможность. Подкручу так, что этот гад сломает себе позвоночник или, на худой конец, ногу. Почему я не просто должна смотреть, а еще и помогать ему?!» – рассматривая шершавый асфальт, Лида вела диалог сама с собой, размышляя о выборе профессии и своем месте в этом мире. Она ощущала себя грязной, стыдилась поднимать глаза на людей, потому что чувствовала себя перед ними виноватой, даже несмотря на то, что знала: ее вины здесь нет. Она-то думала, что ее работа – что-то вроде помощи ангела-хранителя. Как же Лида ошибалась…

Ноги привели техника прямиком в круглосуточную аптеку, где она купила снотворное, без которого теперь не могла уснуть. Пилюли отключили Лиду всего на пять часов. Из чуткого и тревожного сна ее вывело оповещение на телефоне.

«С вами хотят подружиться» – прочитала девушка сквозь мутную пелену на глазах и автоматически ткнула пальцем в уведомление.

Открылось приложение сайта знакомств, на котором Лида зарегистрировалась полтора года назад, но так ни разу никому и не ответила из-за учебы и бесконечной практики. Совсем скоро ее профиль улетел в черную дыру неактивных пользователей, и никто ей не писал.

Через минуту пришло сообщение: «Привет, ты очень милая».

Дойдя до ванной и плеснув на лицо ледяной воды, Лида немного отрезвела от некрепкого сна и открыла профиль мужчины в приложении.

Это был какой-то высокий, гладко выбритый брюнет с модной стрижкой, в стильной рубашке небесного цвета, с дорогими механическими часами на руке и харизматичным взглядом. Лишь потратив некоторое время и хорошенько приглядевшись, Лида смогла сквозь наложенные на фото фильтры разглядеть знакомую физиономию, от которой ее начало подташнивать.

Из всех женщин на сайте Матрасов написал именно ей, и было понятно почему. Он всегда выбирал самых невзрачных и закомплексованных, тех, чьи профили находились внизу списка. Такие проще соглашаются на встречу.

«Так это что же получается, я и есть сегодняшняя жертва?» До Лиды наконец начало доходить, что происходит. Она была не просто готова к этой встрече, она буквально сама эту встречу и смоделировала. Теперь она не техник, она – обычный человек. И у нее развязаны руки! Да уж, к такому во время учебы ее не готовили.

Лида, не раздумывая, согласилась на предложение встретиться. Матрасов был вне себя от свалившегося счастья. Обычно у него уходило от нескольких дней до недели на уговоры, а тут…

Не тратя времени на марафет, девушка наспех мазнула помадой губы и, разогрев пищевод крепким кофе, пустилась навстречу своей судьбе.

Встретились в парке у фонтана. Надо отдать должное Матрасову – он умел пустить пыль в глаза. Пивное пузико элегантно окантовывал кожаный ремень, запах пота перебивал литр пролитого на тело парфюма, выглаженная рубашка и начищенные до блеска туфли окончательно усыпляли бдительность. Разговаривал Матрасов как заправский джентльмен, и это только распаляло Лиду. Она-то знала, какие гадости вылетают обычно из этого гнилого рта. Девушка смеялась над плоскими шутками своего подопечного, но не забывала строить из себя недотрогу.

– Прекрасная погода, хочется гулять и гулять, вы согласны? – так Матрасов ловко закрывал тему с кафе, на которое у него не было денег.

Вскоре молодые люди вышли из парка и пустились бродить по городу. Мужчина топил беседу в бесконечном монологе, приковывая к себе внимание. Переплетения улиц вели Лиду к знакомой квартире; она знала наверняка, как будут развиваться события дальше.

И вот они уже дома у Матрасова. Лида делала вид, что верит тому дошираку, который мужчина старательно развешивает на ее уши, словно мишуру на новогоднюю ель.

На коробке из-под микроволновки, заменяющей стол, Лида увидела знакомые бутылки с этикетками дорогого вина и восемнадцатилетнего виски. Техник прекрасно знала, что внутри одной плескалась какая-то бормотуха, внутри другой – более-менее сносное и безопасное для жизни пойло.

– Ты даже не представляешь, какие я готовлю пельмени! Самолепные! Пальчики оближешь, – ворковал Матрасов, но через минуту вернулся из кухни огорченный.

– Мне нужно отойти. Посидишь тут минут пятнадцать? Только никому не открывай, ладно? – улыбнулся он Лиде.

– Конечно, милый, жду.

Матрасов вылил испорченный пельменный суп в унитаз и улизнул в супермаркет за новыми «самолепными».

Лида, не теряя ни минуты, включилась в дело. Перво-наперво она выбежала на улицу и забрала местного бездомного кота. У Матрасова была сильная аллергия на шерсть. Зазвонил домофон – пришел участковый. Лида открыла ему дверь и всеми правдами и неправдами уговорила стража порядка зайти через час. Закрыв дверь, девушка вернулась к импровизированному столу. Она перелила пойло, что приготовил для нее извращенец, в его бутылку, смешав пятьдесят на пятьдесят, а себе налила обычной воды, подкрасив гранатовым соком из маленькой бутылочки, которую предусмотрительно взяла с собой. Затем Лида освободила стены, сдвинув весь хлам в центр комнаты.

Раздался звук открываемого замка, седьмой, контрольный. Не успел хозяин квартиры ступить на порог, Лида бросилась ему на шею и томно прошептала на ухо:

– Знаешь, пока тебя ждала, уже придумала, чем займемся.

– Да? И чем же? – удивился Матрасов такой прыти.

– Кое-чем грязным, – взглянув ему в глаза, Лида страстно закусила губу.

– Мне нравится, – настороженно улыбнулся Матрасов. – Может, сначала выпьем и пообедаем? – спросил он, заходя в комнату, но, увидев перемены, удивился: – А что, собственно, происходит?

– Я решила помочь с ремонтом, чтобы ты один не мучился. Здорово, правда? – прыгая на месте и хлопая в ладоши, радовалась гостья.

– Ну да… Здорово… А знаешь, давай сперва все же по бокальчику за знакомство!

– А давай! – поддержала идею Лида и сама разлила напитки. – Ну, за судьбу! Что бы она там ни задумала, пусть мы сами будем себе хозяевами! – продекламировала гостья и залпом осушила кружку со сколотой ручкой, которую Матрасов пафосно обзывал бокалом.

«Готово, теперь ты моя», – мысленно облизнулся мужчина и проглотил напиток не глядя. Токсичная жидкость, изготовленная и разлитая не иначе как больными гномами в сыром подвале чумного барака, тут же обожгла ему горло.

– Ты в порядке? – участливо спросила Лида, заметив, как побагровел ее ухажер.

– В полном, – прохрипел тот.

– Тогда за дело? Сперва обои отдерем. Где у тебя шпатель?

Шпатель у Матрасова был. Сегодня он собирался совершить свое самое страшное преступление. Он хотел попробовать что-то новенькое в своих играх, планировал воспользоваться ремнем, скотчем и шпателем. Как раз сейчас и нужно было воплощать план в действие.

Мужчина направился к инструментальному ящику. Но ноги работали как-то некорректно – алкоголь ударил по опорно-двигательному аппарату. Матрасов устоял. Он был крупным дядей, однако нужно было немного прийти в себя, прежде чем соблазнять жертву.

– Вот, – протянул он инструмент.

– Ну что, начинаем? – хлопнув в ладоши, спросила девушка.

– А может, в другой раз? – вялыми губами произнес Матрасов.

– Знаешь, я подумываю у тебя остаться. Буду угождать всем твоим прихотям, только надо привести квартиру в порядок, – ворковала Лида. – Ты ведь слышал выражение: «Прежде, чем жениться, сделайте вместе ремонт»? Вот давай и попробуем.

Матрасов кивнул и наклонился за кистями и валиками. Внезапно из-под дивана вылетело что-то черное и вцепилось ему в руку.

– А-а-а! – завизжал мужчина, как поросенок перед убоем. – Откуда взялось это животное?

«Я тоже задаюсь этим вопросом», – вздохнула Лида, глядя на своего соблазнителя.

Кот был не из агрессивных, но Матрасова помнил, так как тот не упускал случая дать усатому пинка при встрече. Настал час вендетты. Тело мужчины быстро начало покрываться сыпью, глаза распухли, из носа потекло. Кое-как изловив зверя, Матрасов направился к входной двери, но та не открывалась – механизм замка заклинило.

Тогда Матрасов поспешил к окну, но споткнулся о банку с краской. Кот полетел в одну сторону, Матрасов в другую.

– Осторожнее… – лениво крикнула Лида.

Матрасов заметил купюру на полу, но сейчас ему было не до денег. Вскочив, он побежал на кухню и схватился за нож, но тот был гладкий, словно пятка младенца, и закругленный на конце. Мужчина взял второй, третий… Лида, как настоящая отличница, старательно выполнила свою работу.

Кот исчез где-то в захламленных недрах квартиры.

– Мне нужно попить, – тяжело дыша, Матрасов потянулся к умывальнику и повернул ручку смесителя: тот кашлянул, но ничего не выдал.

Прошлой ночью в задачу техника входила поломка шарового крана. Лида еще гадала, зачем это было нужно. Теперь все вставало на свои места.

Налив из бутылки, девушка протянула «бокал» хозяину дома.

– Давай за любовь? – предложила Лида.

Матрасов был готов хоть за вечную мерзлоту, лишь бы саднящее от аллергии горло немного отпустило.

Сто граммов яда окончательно вывели мужчину из мнимой трезвости. Решив действовать более кардинально, он пошел ва-банк. С тупым ножом в руке и не менее тупым выражением лица Матрасов полез к Лиде, невнятно угрожая. Он сделал шаг, и ремень на его штанах лопнул. Все потому, что мужчина по привычке затянул его на последнюю дырку, а прошлой ночью Лида добавила новое отверстие. Бюджетный кожзам не выдержал нагрузки, и штаны сползли вниз. Понимая, что наступил самый опасный момент, Лида выставила перед собой шпатель и приготовилась им фехтовать. В конце концов, ее оружие было куда смертоноснее того, что держал в руках Матрасов.

В подъезде послышались шаги. Лида достала из сумочки универсальную отвертку и быстро вернула замку рабочее состояние. А затем закричала: «На помощь! Убивают-насилуют!» и дернула за ручку. Через секунду в квартиру ворвался участковый. Перед ним предстал полуголый, красный, вооруженный и совершенно невменяемый Матрасов.

* * *

На следующую смену Лида вышла в приподнятом настроении. Сегодня у нее было не так много заданий: запустить Матрасову в камеру тараканов, оголить одну пружину на кровати, проветрить помещение. А еще Лиде дали нового клиента, вернее, целую семью из пяти человек и одного очень вредного попугая. Такие проекты доверяют только тертым калачам и отличникам. Вдобавок ее пригласил на свидание участковый, который забрал к себе кота из квартиры Матрасова.

В зале слушания

– Я прошу прощения, но этот параграф внесли только месяц назад, ровно через день после окончания нашей сотрудницей учебного заведения и сдачи всех экзаменов. Его рассматривали двести лет, прежде чем принять, а потом еще тридцать два года дорабатывали, пока он не вступил в силу. Техник даже не успела сориентироваться. Уверен, что таких случаев по всей планете сотни тысяч и у каждого филиала были такие проколы, я сам лично спрашивал у коллег! – протестовал Костромин.

– Да, это так. Но перефразирую популярную истину: незнание закона – это личная проблема незнающего. Не смотрите на других. Смотрите на себя, – в очередной раз отказывался принимать доводы обвиняемого председатель.

– Хорошо… – мастер некоторое время собирался с мыслями и кусал уже кровоточащие губы. – Хорошо. Тогда, ссылаясь на ваши же правила и КОДЕКС, я…

– На общие правила, – поправил председатель.

– Верно. На общие правила. Я хочу обратиться к параграфу двадцать пять «Первого закона».

После этих слов в зале послышался звук раскрываемых книжек и шелест страниц. Члены Совета, все до единого, углубились в чтение озвученного параграфа, а мастер зачитал его вслух:

– «Расчет судьбы на каждого человека ведется специалистами-арифметиками и электронными вычислительными машинами путем составления сложных алгебраических формул. Каждый расчет проходит три этапа проверки перед запуском в работу. Ответственность за расчет несут лицо, машина или лицо, ответственное за работу машины, а также все последующие звенья, запустившие расчет в работу», – без запинки процитировал Костромин нерушимое правило КОДЕКСА. – Это означает, что даже если техник не сообщил о проблеме, но точно следовал заданию, то ответственность он все равно несет не один, а разделяет ее со всеми участниками цепи. Спрашивайте со своих двоечников!

– На что это вы намекаете? – послышался голос начальника расчетного отдела Колова, упитанного, рослого мужчины с серым лицом и маленькими прозорливыми глазками. На нем был севший от неправильный стирки и местами полинявший костюм.

– Намекаю на то, что следовало бы обращаться с вопросами к каждому участнику задания, а не только лишь к конечному исполнителю, – ответил Костромин, даже не повернув головы в сторону возмутившегося коллеги. – Какие-то двойные стандарты получаются. Хотите все свалить на простых работяг, когда сами не можете в собственных формулах разобраться, и присылаете опечатки, ошибки и прочую хрень, в которой мои ребята должны разглядеть неточности и косяки? Может, еще и нам нужно за вами перепроверять? Или вы уже начнете брать на работу профессионалов, а не алкоголиков и прочих маргиналов, у которых «дважды два» – это не условие задачи, а двоение в глазах?

– Возмутительно! Товарищи! – обратился Колов ко всем присутствующим. – Этот хам оклеветал целый отдел специалистов. Мы должны доверять наши скрупулезные расчеты вот таким неотесанным индивидуумам?

Колов сделал паузу, надеясь на поддержку, но повисшая тишина заставила его нервничать. Поправив воротник, сдавивший горло, мужчина снова вперил взгляд в Костромина:

– Есть у вас хоть какие-то конкретные примеры того, что у меня в отделе работают, как вы тут выразились, маргиналы и алкоголики? А? Есть?! – ерничал Колов.

– Есть, – холодно и глухо, как удар гильотины, отрезал Костромин и, достав из-за спины собственную папку, попросил разрешения зачитать вслух.

– Разрешаю, – кивнул председатель. – В конце концов, мы здесь для того и собрались, чтобы улучшить работу нашего Бюро. Глядишь, обвиняемых прибавится, а нарушения, наоборот, сведутся к приемлемому минимуму.

Понимая, что совершил глупость, Колов открыл было рот, но, побоявшись снова ляпнуть лишнего, сел на место с распахнутой челюстью. Костромин достал листы и, заглушая голосом даже мысли в головах коллег, начал читать.

Профессор Кораблев

Техник судьбы не обязан строго придерживаться рекомендаций для выполнения всех пунктов суточного задания, однако должен осуществить выполнение суточного плана на уровне не менее 90 %. Иными словами, техник имеет право принимать решения на свое усмотрение в зависимости от ситуации, проявляя уверенность в том, что его действия необходимы для успешного выполнения задания и при этом не нарушают течение судьбы.

КОДЕКС Судьбы

Бодро поднявшись по ступеням, профессор Кораблев толкнул дверь университета и, не обращая внимания на приветствия коллег и студентов, поспешил вперед. Он не собирался тормозить, но металлодетектор издал противный писк, и перед Кораблевым вмиг возник невысокий, серый, как плитка в университетском туалете, охранник и, нахмурив кустистые брови, медленно произнес:

– Телефон, ключи, ремень положите на стол, подготовьте пропуск или документы.

– Опять за свое? – вспыхнул Кораблев, словно пропитанная бензином тряпка.

Профессор уже с утра был на взводе. Сначала кофе на себя пролил, потом заметил под днищем машины черную масляную лужу, а еще куда-то подевалась его любимая фирменная ручка-перо, которой так приятно было выводить «неуд» в зачетках всяким лентяям и бездарям. Пришлось переодеваться, записываться на диагностику, ехать в канцелярский магазин…

– Пропуск или паспорт, можно водительское удостоверение, – не меняя интонации, монотонно произнес охранник.

– Ты совсем больной? Я тебе уже в тысячный раз говорю, что ничего показывать не буду. Вон туда свои глаза направь! – показал Кораблев на Доску почета, где его огромная фотография выделялась на фоне остальных прямо по центру. – Ничего не смущает?

Старик-охранник словно оглох и, не замечая истерических выкриков профессора, продолжал стоять неподвижно. Но и Кораблев не мог упустить случая козырнуть авторитетом.

– Не смог в жизни ничего добиться, нормальную специальность получить, устроился на три копейки и теперь пытаешься из себя что-то изображать?

Ветхий страж даже глазом не моргнул, отчего Кораблев начал распаляться еще сильнее.

– Запомните, господа студенты! – громко обратился он ко всем, кто был в зоне голосовой досягаемости, и в шумном вестибюле тотчас повисла тишина. – Если на лекциях вы, вместо того чтоб на доску смотреть, будете в свои телефоны таращиться или в блузки заглядывать однокурсницам, станете вот таким же бесхребетным, бесполезным, бесперспективным увальнем, как этот вахтер, который уже год тут работает и никак не может запомнить профессора физики в лицо! – показал он рукой на охранника.

– Я три года работаю.

– Да ты тупее, чем я думал, – обрадовался такому ответу Кораблев.

– Ключи и телефон на стол. И предъявите документы.

– На, подавись! – профессор бросил на стол телефон и ключи, а затем ткнул охраннику прямо в нос своим паспортом. – Доволен?!

– Проходите, – сделал шаг в сторону тот.

– Ты здесь последний день, я тебе слово даю! – не поворачивая головы, голосил Кораблев, направляясь к лестнице.

Поднявшись на третий этаж, он первым делом зарулил на кафедру, где, как обычно в это время, пил чай декан Ноздрин.

– Григорич, ты же с ректором на короткой ноге? Можешь помочь удалить охранника? – налетел с порога Кораблев на товарища.

– Как это – удалить? – поинтересовался декан, отхлебывая чай и улыбаясь новенькой секретарше, что поедала его глазами, параллельно поедая кексы.

– Буквально: удалить, убрать, уволить! Задолбал этот идиот. Он же не работает, только кроссворды свои разгадывает или пишет что-то целыми днями в тетрадку. Тупой как пробка. Зачем он вообще нужен?

– Ну… для безопасности…

– Григорич, двадцать первый век! Давно придуманы камеры с распознаванием лиц, турникеты. Если надо, можно даже турель с автонаведением установить! Мы же университет – двигатель науки! У нас студенты роботов проектируют, зачем нам старый бестолковый охранник? Я сто раз говорил: пора все автоматизировать.

– Иваныч, остынь. Если все автоматизировать, то где простому человеку работать?

– Учиться надо, чтобы таких вопросов не возникало. Половину профессий вроде этого вахтера давно пора упразднить, они клещи на наших шеях.

– Нельзя так, – замотал головой декан.

– Льзя, Григорич, очень даже льзя! Прогресс не остановить. Еще немного, и, увидишь, пропадут эти вахтеры, контролеры и прочие старперы.

– Хорошо-хорошо, я тебя услышал, поговорю с ректором. Ты лучше скажи, что там с теорией?

– Я близко, – гордо сказал Кораблев и, уставившись куда-то в окно, замолк.

Прошла пара минут, прежде чем Ноздрин снова спросил:

– И что? Думаешь, получится совместить мозг и процессор?

– Не мозг, Саш, лишь определенные участки. Этого достаточно, – произнес он тихо, почти шепотом.

– Ты же понимаешь, что это невозможно? – аккуратно спросил старый друг Кораблева.

– Все возможно, Григорич. Мир не стоит на месте. Одна лишь переменная осталась в уравнении… И я найду ее! – от возбуждения Кораблев перешел на крик, но тут же затих.

– Может, пронесет, а? Ну бывает же, что наследственные болезни обходят стороной…

– Это неизбежно, – замотал головой профессор. – Я не хочу сидеть и ждать сложа руки. Короче, убери вахтера, мир должен автоматизироваться. А с меня ящик коньяка, – металлическим голосом подытожил Кораблев.

– Другой разговор! – расплылся в довольной улыбке декан. – Считай, его уже нет.

Этим же вечером старого охранника Петра Семеновича Рыбку уволили по какой-то высосанной из пальца причине. За ним приехал сын и помог загрузить в машину десять коробок с бумагами: то ли кроссворды, то ли какие-то тетради в крупную клетку, которые днями напролет заполнял старик, сидя на посту.

Через день Кораблев, как и обещал, принес в университет ящик коньяка, и в деканате случилась грандиозная пьянка, по итогу которой Кораблев и смог найти ту самую переменную для своего уравнения, после того как ударился виском о писсуар. Его словно осенило. Будучи еще в стельку пьяным, профессор ворвался в свою аудиторию и начал размашисто писать на доске цифры. Лишь когда результат его полностью удовлетворил, Кораблев уронил мел на пол и, дойдя до парт, уснул на одной из них. Разбудил его чей-то незнакомый голос.

– Филипп Иванович, просыпайтесь. Филипп Иванови-и-и-ч!

Кораблев разомкнул больные с похмелья глаза и, откашлявшись желудочным соком вперемешку с проспиртованной мокротой, спросил:

– Ты кто?

– Моя фамилия Кошкин, зовут Сергей Константинович, я из отдела безопасности Бюро судеб. У нас ЧП.

– Чё-е-е? – протянул Кораблев, поднимаясь на локте. Голова гудела, к горлу подступал коньяк и переваренное канапе, которое в него весь вечер пихала методист Светочка. – Какое, к черту, бюро? Какое еще ЧП?

– Ты – наше ЧП. Скажи, уравнение помнишь? – спросил серьезным голосом незнакомец, чей облик никак не мог сформироваться в мутном взгляде профессора.

– У-рав-не-ни-е?.. – промямлил Кораблев, взглянув на пустую доску. И тут его как током ударило. – Где оно?! Где уравнение?! Стерли? Зачем?!

– Ага! Забыл?

– Хрена с два! Помню! Вот тут оно, – постучал пальцем по лбу профессор. – Не дождетесь!

– Значит, придется память стирать, – тяжело вздохнул Кошкин.

– С какого это перепугу? Ты кто такой?! – трезвел на глазах Кораблев.

– Я из отдела безопасности, – строго повторил мужчина. – Ты решил уравнение и вывел формулу, которую нельзя было выводить. Рано еще. Через пятьдесят лет только можно будет. А то весь мир в труху.

– Да чего ты мне тут лапшу на уши вешаешь! Я вывел формулу! Я! – профессор показал дулю. – Хрен вам, а не пятьдесят лет!

– Увы, но такие правила. Судьба не дураками написана, а компьютерами, – пожал плечами Кошкин.

– Судьба? Компьютерами? – протер текущий нос Кораблев. – Компьютеры я уважаю. Слушай, не знаю, кто ты такой, но мне эта формула нужна, иначе… Иначе еще год-два, и я начну тупеть, пока не превращусь в овощ. У меня наследственное заболевание, и оно уже начинает проявляться. Понимаешь?

– Понимаю и сочувствую. Но чему быть, того не миновать, – с этими словами Кошкин выудил из кармана пиджака какое-то устройство, напоминающее мобильный телефон, только тонкий, как лист бумаги. – Слушай-ка, – загадочно улыбнулся он, – тебе, похоже, повезло.

– В каком смысле? – слез наконец с парты Кораблев.

– Судя по моим данным, у вас в университете работает один из наших ведущих и, я бы даже сказал, легендарных специалистов, который все еще считает судьбы вручную.

– Ничего не понял, – поморщился Кораблев.

– Краткий экскурс, – прочистил горло Кошкин. – До автоматизации судьбы всегда высчитывались вручную. Раньше были специально обученные люди: профессора, академики и просто талантливые специалисты, которые, исходя из данных каждой вверенной им души, делали расчет. Эти расчеты влияли потом на общий фон мироздания. Короче говоря, вот встал ты с утра, а тебе на ногу стул упал, или там машина сама собой сломалась за ночь, к примеру.

– Бывало такое, – подтвердил Кораблев.

– Это начало определенной цепочки в твоей судьбе. Стул на ногу упал, а вечером ты встретился с будущей женой или, наоборот, не встретился. Ну так вот, все это не случайности, а результат работы нескольких человек: сборщика информации о каждом клиенте, мастера, который передает данные в Бюро, потом идет расчет, а после в работу включается назначенный тебе техник, который и стул подкручивает, и машину ломает, пока ты спишь.

– Я тебе не верю!

Тут Кошкин заглянул в гаджет и, что-то там пролистав, сказал:

– Через пять секунд тебе придет сообщение от жены. Она спросит, где ты и почему не отвез в химчистку ковер?

– Да это херн… – начал было Кораблев, но тут его телефон пиликнул, на экране появилось то самое сообщение. – Быть не может! – округлились красные глаза.

– Может. Так о чем это я? Ах да! У вас работает один из немногих людей, кто высчитывает судьбы вручную. Представляешь, один человек считает судьбы целому университету!

– Не представляю, – признался Кораблев. – Нереальный объем.

– Так и человек – легенда, – подмигнул Кошкин. – Можно попробовать уговорить его подкорректировать кое-что у тебя в судьбе. Умрешь в тот же год, что и должен был, но зато в своем уме. Вообще странно, что он допустил эту твою формулу… – почесал затылок Кошкин. – Это явная ошибка в расчетах и грубое нарушение. Его же теперь могут уволить. Эх, последних спецов на компьютеры заменят. Никаких больше корректировок…

– А кто этот человек? Я его знаю? – загорелись глаза у Кораблева. – Наверное, один из наших профессоров? Я же всех их… как облупленных! А тут такая тайна, оказывается, – от волнения он начал покусывать ногти на правой руке. – Любопытно теперь у него или у нее расспросить обо всем. Какой же мозг! Какой размах! Только не говори, что это Ноздрин, умоляю, я же ему не прощу!

– Нет, – замотал головой Кошкин, – фамилия у него Рыбка. Петр Семенович.

– Понятия не имею, кто это, – фыркнул Кораблев.

– Он у вас охранником числится.

– Что-о-о?! Вахтер?! Этот любитель кроссвордов и растворимого кофе? Этот хам?! Этот… Этот…

– Этот великий человек, – закончил за него Кошкин. – Он тут уже три года работает. Раньше за ним целая область числилась. Стареет… Пойдем, познакомлю. Думаю, вам будет о чем поболтать.

– Не получится, – пожевал пересохшие губы Кораблев.

– Он на больничном, что ли?

– Уволили. Не без моей помощи, – траурно произнес, словно зачитал приговор самому себе, профессор.

– Да ну? Наверное, у меня данные не обновились, – тыкал без конца в устройство Кошкин. – Ну что я могу сказать. Только то, что говорю тысячу раз на дню: не судьба! Это вообще у нас фирменный слоган, – улыбнулся он. – Значит, у вас тут уже стоит компьютер. И он высчитывает судьбы. Боюсь, его мы не уговорим, – развел руками представитель отдела безопасности. – Прогресс – дело такое, против него не попрешь. Ладно, мне пора. Завтра ты проснешься и ничего не вспомнишь, включая свою формулу. Ариведерчи.

Сказав это, Кошкин вышел в приоткрытое окно аудитории.

Кораблев решил, что все это ему лишь привиделось. Белая горячка, и надо бы срочно ехать прокапаться, но что-то не давало ему покоя. Он нутром чувствовал, что все было взаправду. И если так, то он совершил самую серьезную ошибку в своей жизни. А ведь человек просто выполнял свою работу, следовал инструкциям, требуя пропуск или документы…

Выйдя из аудитории, профессор все острее ощущал себя виноватым. А еще формула начинала потихоньку выветриваться из головы вместе с градусами. Кажется, он понимал, что печальный конец неизбежен.

На улице уже было темно, время близилось к двум часам ночи. Кораблев подошел к машине, чтобы бросить в нее портфель, и тут увидел недалеко под фонарем его – охранника.

Чувствуя себя на седьмом небе от счастья, Кораблев подскочил к пожилому мужчине и пустился с жаром извиняться и объяснять, что он все знает: и про Бюро судеб, и про то, что перед ним стоит настоящая легенда… И вообще он, Кораблев, идиот и хамло.

– Вы не идиот, вы умный. Очень умный, – произнес беззлобно охранник, когда профессор закончил исповедоваться. – А мне пора на покой. Я устал, хочу отдохнуть. Но у меня для вас предложение. Я могу вам помочь избежать болезни, а заодно узнать многое о судьбе.

– Я на все готов! – твердо заявил Кораблев, не веря собственной удаче.

– Тогда завтра вы занимаете мою должность.

– Вахтера? – поморщился Кораблев.

– С официальной работой сами решайте, – махнул рукой старик. – Я имел в виду работу с судьбами, расчеты.

– Я? Считать судьбы? – испугался профессор. – Да вы что… Да это же…

– Я вас отрекомендую, как серьезного кандидата. Не переживайте. После вашей формулы это покажется ерундой. Но это не ерунда, а очень достойная и важная должность. Самая важная должность! Я не хочу, чтобы все заграбастали компьютеры. Не доверяю я машинам. Судьбы – это не только нули и единицы.

– А если я не справлюсь? – голос Кораблева дрогнул.

– Тогда весь мир в труху, – пожал плечами Рыбка. – Но так даже интереснее. Бодрит, знаете ли, и не дает заскучать. Что скажете?

– И я проживу в сознании?

– Иначе и быть не может.

– Тогда согласен.

– Вы только будьте готовы к тому, что жизнь круто изменится. Возможно, вы даже станете изгоем из-за того, что не сможете раскрыть свою истинную миссию близким и знакомым, да и времени это отнимает уйму, почти всегда нужно что-то считать.

– Но ведь это важная работа?

– Самая важная, – кивнул охранник, – а еще очень интересная, хотя порой и выглядит как обычное разгадывание кроссвордов.

Попрощавшись, довольный Кораблев поспешил домой.

* * *

– Петр Семенович, ты же не подстроил все это, чтобы на пенсию пораньше уйти? – спросил Кошкин, появившись из тени, когда профессор пропал из виду.

– Нет-нет, как можно. Это судьба у него такая, – хитро улыбнулся охранник.

– Ну-ну, – усмехнулся Кошкин. – Ладно, пусть работает, я и сам против всех этих автоматизаций. А тебе хорошего отдыха на пенсии.

Сбор заявок

1.1. Ответственность за материальные ценности

Каждый сотрудник Бюро обязан обеспечивать сохранность вверенного ему имущества. Утрата, порча или оставление без присмотра специализированного инструментария:

– судьбофонов и их компонентов;

– профессиональных препаратов;

– иных рабочих атрибутов

приравнивается к грубому нарушению КОДЕКСА.

1.2. Меры воздействия

За указанные нарушения предусмотрены санкции, включая:

– понижение в должности;

– временное отстранение от обязанностей;

– частичное или полное форматирование памяти (по решению руководства).

1.3. Принцип ответственности

Помните, должное обращение с оборудованием – это:

– гарантия вашей профессиональной эффективности;

– условие личной безопасности;

– основа доверия со стороны Бюро судеб.

Петя Голубцов ворочался в постели, стараясь поймать за хвост ускользающий сон, но никак не получалось – его то и дело отпугивали. Акустике панельного дома могли бы позавидовать лучшие концертные залы и кафедральные соборы Европы. Соседские бабки опять раскрыли в подъезд двери своих квартир и устроили оперный концерт на площадке.

– Ничего, Оль, не помогает. Все из рук валится. Сплошное невезение. На почте мою посылку потеряли. Сын вчера звонил, отругал, что мошенникам по телефону номер карты назвала. Хорошо, что хоть денег не так уж много там было. А дочка с зятем мне смарт-телевизор подарили полгода назад. Я его ни разу не включала, ничего не понимаю, а спросить боюсь. Дети бесятся, если я чего-то не понимаю. Ох и не везет…

Голубцов хотел лишь одного: впервые за неделю выспаться, а тут этот траурный утренник за дверью. Натянув шорты и тапочки жены, спящей, к слову, без задних ног, он нацепил на лицо самую злобную гримасу и, выйдя в подъезд, без приветственной речи перешел в атаку:

– Бу-бу-бу, бу-бу-бу. Сколько можно?! Плевать всем на ваши проблемы. Идите к себе и нойте там друг другу. Чего вы постоянно на весь подъезд бубните?

– Извините, мы больше не будем, – откланялись соседки и попятились в квартиры.

Голубцов даже не успел победно улыбнуться, как снизу послышался голодный рев перфоратора, вгрызающегося в сочный бетон.

– Поспал, блин…

Судя по эху, сверлили как будто прямо в подъезде. Не меняя основной прикид, Петя переобулся в ботинки, чтобы прогуляться в аптеку за берушами, а заодно проверить, кого там укусил вампир-ремонтник в восемь утра в субботу. Он заглядывал на каждый этаж и прислушивался, но везде было пусто. Кое-где почему-то пахло краской и растворителем, хотя стены здесь явно не красили со времен Юлия Цезаря.

Купив затычки для ушей, мужчина вернулся к дому, и тут под ботинком что-то хрустнуло. Убрав ногу, Петя заметил странные треугольные очки, которые, к счастью, лишь немного деформировались.

– Интересный дизайн, – покрутил в руках находку Голубцов. – Скоро, наверное, в форме бананов начнут делать.

Он вошел в подъезд и намеревался оставить очки на подоконнике, но ради интереса решил примерить. Тут-то ему и открылось всякое. Петя даже тихонько ахнул, когда перед ним возникла стремянка, а на ней – мужчина в спецодежде, устанавливающий какой-то прибор над одной из дверей. Над другими дверями Голубцов заметил похожие приборы, а еще различные знаки виднелись там и тут: красные кресты, зеленые галочки, желтые смайлики. Оцепенев от страха, он, затаив дыхание, разглядывал через очки скрытый от обычного человеческого взора мир.

Установив небольшую металлическую коробчонку над дверью, странный мастер спустился по лестнице и достал тряпку и бутылек. Отвинтив крышку у емкости, он смочил тряпку жидкостью. В нос Голубцову ударил едкий запах растворителя. Работяга принялся стирать зеленую галочку с двери. Закончив, он снова забрался на стремянку.

Петя снял очки, и перед ним предстал обычный пустой подъезд – без разноцветных знаков, лестницы и незнакомца в спецодежде. Вернув очки на нос, он подошел к неизвестному типу. На полу в чемодане лежал перфоратор – главный виновник шума.

– Интернет проводите? – дежурно поинтересовался Голубцов.

От испуга человек чуть было не упал вместе с лестницей, но Петя вовремя схватился за стремянку, не дав ей опрокинуться.

– Ты где очки взял? – ответил вопросом на вопрос мужчина, глядя на Петю сверху вниз.

– У подъезда валялись. Ваши?

– Нет. Это сборщика заказов. Бубнов, бестолочь криворукая, уже вторые очки теряет за три года, – выругался мастер.

– Какого еще сборщика? Вы вообще кто? Почему я вас не вижу без этих идиотских очков? Зачем двери чужие портите? И какого, простите, Хулио Хосе Иглесиаса, вы сверлите в восемь утра?

Прежде чем ответить, мужчина нажал на кнопку, и коробчонка над дверью загорелась зеленым светом.

– Вот так, – он отряхнул руки, спустился и снова потянулся за перфоратором. – Я вообще-то ничего тебе объяснять не должен, Бубнов пусть с этим разбирается, это его косяк.

– Да вы же… – Петя не успел озвучить претензию, так как мастер его перебил.

– Но ввиду того что настроение у меня сегодня болтливое и охота размять язык, я, так и быть, расскажу. Все равно завтра все забудешь.

– Почему забуду?

– Память сотрут, – беззлобно улыбнулся мастер. – Протокол, техника безопасности, КОДЕКС, все дела. Я из Бюро судеб, слыхал о таком?

Петя смотрел на него как на типичного безумца. На невидимого безумца.

– Объясняю: название говорит само за себя. Тружусь на благо судьбы. Видишь, зеленым горит?

– Ну вижу.

– Это значит, что в данную квартиру скоро начнет поступать позитивный заряд. Постепенно у ее безбашенной хозяйки наладится жизнь, решатся некоторые проблемы, здоровье придет в норму, тараканы в голове разбегутся. Не сразу, конечно, с годами. Судьба пишется медленно, по чуть-чуть.

Мужчина переставил лестницу к другой двери и, сняв зубами колпачок с маркера, начал размечать место под будущее отверстие. Голубцову казалось, что над ним сейчас как-то очень тонко подшутили, но стоило ему снять очки для проверки реальности, как рабочий исчезал вместе с инструментом. Если это не являлось доказательством его бредней, то что тогда?

– Само по себе, что ли, у нее все налаживаться будет?

– Нет, конечно. У нас на каждую душу целая бригада трудится. Сперва сборщик собирает заказы и помечает жилье, потом я устанавливаю, меняю или перенастраиваю старый приемник, он улавливает общий фон и передает информацию на главный сервер. Потом специально обученный компьютер или человек рассчитывает индивидуальную программу. Последним в дело вступает техник. Он уже и взаимодействует с клиентом напрямую: подстраивает реальность под написанную или исправленную судьбу – зависит от расчета. Но я тебе точно могу сказать, что на роду ни у кого ничего не написано. Это наша любимая байка.

Договорив, мужчина начал дырявить стену. Петя стоял словно оглушенный. Подобная информация субботним утром плохо усваивалась в его голове, да еще этот шум…

– Так я не понял, мою судьбу решают какие-то посторонние люди и компьютеры, что ли? – сделал тревожный вывод Голубцов и вцепился в ногу мастера, так что тот чуть не выронил инструмент.

– Ты прекращай мешаться! А то я тебе приемник вообще разобью. Я про тот, что у тебя на плечах, – на всякий случай уточнил он и, нахмурившись, продолжил: – Не все так просто. Это тебе не интернет твой подключать. Есть куча нюансов.

– Ну так договаривай, раз начал, – обиженно буркнул Петя.

– Тогда хватай ящик, и пойдем на второй этаж, я сюда потом вернусь.

Они вместе собрали инструмент и поднялись на следующий уровень.

– Понимаешь, какая штука… – роясь в инструментальном ящике, говорил мужчина. – Люди сами притягивают к себе те или иные обстоятельства. Судьба работает на нас. Все зависит от нашего настроения, поведения, целей, от слов, в конце концов. Вот в этой квартире, – мастер показал на дверь с желтым кругом, – живет мужчина. Зовут то ли Костя, то ли Коля, не помню. Короче, этот Вася все время жалуется на одиночество. Он сам постоянно посылает во Вселенную запрос, говоря о том, что он одинок и никому не нужен. Сборщики же разные бывают. К примеру, Бубнов, который очки потерял, он же как робот безмозглый. Такой не станет разбираться в душевных тревогах, копать глубоко, помогать. Пришел, услышал, записал. У него ставка почасовая.

– Так вам и зарплату за это платят?

– Нет, что ты, мы трудовые извращенцы. Конечно, платят! Не перебивай больше!

Голубцов кивнул.

– Короче, вот этот Костя, значит, без конца говорит, что он одинок и умрет одиноким, а Бубнов тут как тут. Раз – карандашиком в блокнот. Затем достал баллончик и пометил желтым – цвет одиночества. Всё. Считай, человек сам себе судьбу накликал. Дальше – я с приемником, тот пишет информацию, потом – расчет и разнарядка. Вуаля. На выходе у нас сорокалетний закомплексованный алкоголик. Хорошо, если в компьютерные игры ударится, а то ведь потенциальный самоубийца. А кто виноват? Посторонние люди? Судьба-злодейка? Нет. Сам себе запрос сделал, – развел руками установщик.

– Но ведь у него над дверью красная лампочка горит, а не желтая, – показал пальцем Петя.

– Это потому, что он злым был после развода, сейчас поостыл, справился с гневом. Теперь только одинокий, – мужчина с грохотом поставил стремянку и, забравшись по ней, что-то переключил в коробчонке. Лампочка изменила цвет на депрессивно-желтый. – Теперь программистам будут другие данные поступать. Будь другом, подай растворитель и тряпку.

Голубцов потянулся за бутыльком, но остановился и вернулся к расспросам:

– А если человек – оптимист, но ему патологически не везет, и все тут? Вот прям неудача за неудачей. Ему что, каждый раз улыбаться и говорить, что все будет хорошо? А если кто из близких погиб?

– У близких свои судьбы. Оптимист на это повлиять никак не может. Удача не зависит от тебя одного – это, мне кажется, и ежу понятно. Этажом выше на одну только одиннадцатую квартиру шесть приемников. У каждого члена семьи свой цвет и свой запрос, короче говоря, своя судьба, совершенно не зависящая от других. Человек всегда думает: если с его близкими что-то происходит, это значит, над ним лично кто-то издевается, специально гадит. А он тут, по факту, вообще ни при чем. У него-то по разнарядке все хорошо. И при случае он себя спасти сможет, если будет запросы посылать позитивные. А других, увы, никак. Они сами себе хозяева. И так везде: на работе, на улице, в личной жизни. Мы же взаимодействуем друг с другом, влияем на состояние.

– Слишком сложно, – замотал головой Голубцов.

– Да чего тут сложного-то? – мужчина фыркнул, будто объяснял, как яблоки в магазине взвешивать. – Ну вот пример: идешь ты, никого не трогаешь, а тут – бдыщ! – перед тобой вырастает этот… ну… знаешь, Вечный Кипятильник, который сплошь негативные запросы во Вселенную посылает. У него, как правило, все не так: дождь – плохо, солнце – плохо, даже воздух, понимаешь, не тот он вдыхает! А у тебя душа, к примеру, тонкая и нежная, как салфетка, чуть что – порваться может. Ты не выдержал и принял близко к сердцу, начал грустить. Да так загрустил, что стал постоянно говорить и думать о том, какой ты несчастный, а Бубнов – тут как тут. И вот над дверью серая или черная лампочка, а все, что бы ты ни делал, будет твою грусть усиливать. А там либо кто-то вмешается, либо сам разорвешь порочный круг, если сможешь, либо… – он виновато развел руками: – Вот как-то так.

– А что, нельзя сразу поставить приемник на зеленый свет, минуя Бубнова?

– Нет, что ты. Он же отчеты сдает потом. Это увольнение сразу.

– Эх, увижу я этого Бубнова…

– Не увидишь. Он только через неделю сюда вернется. Да и Бубнов тут ни при чем. Он хоть и валенок, но человек просто делает свою работу. А я просто поболтать люблю, вот и болтаю лишнее. Ты не переживай. Каждый получает то, что сам хочет, тут уж ничего не поделаешь.

Мастер заменил батарейки в старых приемниках, протер лампочки и начал собираться.

– Но я же могу вмешаться, так? Могу помочь кому-то? И даже себе…

– Можешь. Вот только ты скоро это забудешь и вернешься к обычной жизни, а в обычной жизни ты далеко не альтруист и не благодетель.

– У меня очки останутся! – не сдавался Петя.

– Техник очки заберет, пока спишь. Не будь ты таким наивным. Но сегодня можешь развлечься. Только в приемники не суйся. Током убьет, – строго смерил он взглядом Голубцова. – Ладно, мне работать надо. Спасибо за беседу, давно язык чесался кому-нибудь рассказать, чем занимаюсь, да нельзя. А тут ты с очками.

Голубцов и не собирался никуда лезть. Несмотря на сложную систему, описанную человеком из Бюро судеб, Петя понял самое главное: чем больше вокруг людей с хорошими запросами, тем меньше они будут отрицательно влиять на него самого.

Добежав до своего этажа, он взглянул на соседские двери: зеленая, фиолетовая, черная… Голубцов позвонил в черную. Через минуту дверь ему открыла пожилая соседка, что с утра жаловалась на жизнь.

– Здрасти. Вы извините, что накричал сегодня, я это… не со зла, – слова давались Голубцову с трудом, но он пересиливал себя. – Давайте я вам с телевизором помогу.

Соседка перебрала кучу причин для отказа, но Голубцов напирал со своей любезностью и в конце концов смог уговорить.

Рассыпавшись в благодарностях, когда с настройкой телевизора было покончено, женщина переключилась на жалобы, но Петя ее быстро одернул:

– Вы прекращайте. Будете так говорить – обязательно беду на себя накличете.

Затем он прочел ей долгую и нудную лекцию о судьбе и пообещал, что теперь будет постоянно проверять, как у нее дела и какие запросы она посылает во Вселенную. То ли от страха, то ли действительно поняв, что от нее хотел сосед, женщина пообещала измениться.

Возвращаясь домой, Голубцов заметил над своей квартирой две лампочки: красную и желтую. Кажется, он со своей работой и злобой совсем перестал уделять время жене, и та чувствовала себя ужасно одиноко.

* * *

Следующим утром, как и обещал мастер из Бюро судеб, Голубцов обо всем забыл, а очки бесследно исчезли. Но не успел он протереть глаза, как заметил на столе странную записку, написанную его почерком: «Следи за своими словами и мыслями: что у Вселенной попросишь, то и получишь».

Петя не любил ребусы, особенно составленные в неадекватном состоянии, но на другой стороне записки обнаружился номер телефона. Набрав его, он услышал женский голос:

– Добрый день, отдел кадров Бюро судеб. Если вы хотите записаться на собеседование, нажмите «один», если вас уже избрали кандидатом на определенную должность, нажмите «два».

Голубцов прочитал послание, оставленное самому себе на бумажке. Сразу под номером телефона виднелась приписка: «Нажми два».

Тык.

В столовой

– Паш, так ведь ничего же страшного не произошло. Зачем про это начальству рассказывать? – Пробкин еще раз пробежался взглядом по последнему листу, боясь, что пропустил что-то важное. – Голубцов у нас же трудится. Работает хорошо, недавно сына второго родил, взял дополнительного клиента, чтобы денег заработать.

– А Бубнов? Тот, что очки посеял, – напомнил Павел.

– Бубнов уволился по собственному желанию.

Эта новость заставила мастера улыбнуться во весь рот.

– Да правда по собственному! Сказал, что работа слишком нервная, а он личность тревожная и нежная. Ушел в МЧС.

Костромин удивленно заморгал.

– Лучше не спрашивай, – махнул рукой Пробкин. – У Бубнова этого в голове компот из сухофруктов. Кстати, тебе компот не дали.

– Я сам отказался, там, похоже, одну букву пропустили в названии.

– Это какую же?

– Букву «с», потому что это натуральный компост из сухофруктов. Возвращаясь к вашему Бубнову. Те самые очки так никто из моих техников и не нашел.

– То есть как это?! – у Пробкина аж губы побелели от накатившего страха.

– Очень просто. Я не знаю, где они, но есть подозрение, что их взяла подруга жены Голубцова. Ну та, про которую в самом начале слушания председатель рассказывал. Света Галкина.

– Галкина? Эта та, что просила заменить ей техника?

– Она.

– Но почему ты так решил?

– Потому что я только сегодня узнал, что эти две женщины знакомы, а дошло до меня во время слушания, когда зачитывали доклад. Иначе как, по-твоему, Галкина увидела своего техника Метелкина? Из-за того, что нам партию бракованных препаратов поставили? Я думаю, что Метелкин просто не все в объяснительной написал. Скорее всего, там вообще их знакомство как-то иначе состоялось, а он умолчал, подлец, и придумал какую-то околесицу. А я потом его же словами и отчитываюсь. Ух, я ему устрою веселую жизнь!

– Тогда надо срочно к ней группу зачистки отправлять! – вскочил с места Пробкин. – Если это так, то нас всех тут трибунал ждет!

– Надо, – спокойно согласился Костромин. – Вот ты этим и займись. Я, как понимаешь, не могу отсюда делами рулить, так как руль далековато от меня, да и… не хочу. Есть шанс, что меня снимут с должности еще до ужина.

Тут в столовой появился один из охранников.

– Костромин, к телефону.

Павел Рефрижераторович поднялся и, взяв поднос, направился к выходу.

– Паш! Ты же не сдашь нас? – пискнул Пробкин.

– Постараюсь, – угрюмо ответил мастер, не оборачиваясь.

В переговорной комнате

Телефон ждал его в крохотной комнатке, похожей на чулан с зелеными обоями.

Большую часть помещения занимал покосившийся столик (то ли ножка сломана, то ли пол неровный). На нем и стоял телефонный аппарат – черный, потрескавшийся, с вдавленными кнопками. Мастер снял трубку.

– Костромин слушает.

– Павел Рефрижераторович, тут случилось кое-что… – прозвучал тонкий голосок секретарши Кати.

– Ну я ничего другого и не ожидал, – потер глаза мастер.

– Простите…

– Да вы тут ни при чем, Катенька, у нас только отсутствие новостей – это хорошие новости. Все остальное, как правило, новый сантиметр веревки, на которой меня в итоге повесят. Докладывайте.

– Тут такое дело. Вы помните историю с Тапкиной и ее приметами?

– Такое, пожалуй, забудешь…

– В общем, она из отпуска сегодня вернулась, и все началось по новой.

– Безногий техник мне в помощь! Ну что там еще? Рассказывай быстрее, у меня заседание через пять минут…

Плохая примета

(из тяжелых воспоминаний мастера)

Карма – профессиональный жаргонизм техников судьбы, родившийся как внутренняя шутка и означающий удачное стечение обстоятельств, когда человек оказывается в нужной ситуации по расчетам Бюро, несмотря на то, что техник не успел подготовить часть задач в установленный срок. Выражения «прошло по Карме» или «Карма настигла» буквально означают «я плохо выполнил свою работу, но мой клиент справился сам». Позже карма получила официальное определение и превратилась в самостоятельную дисциплину. Особенно важна эта дисциплина для специалистов, работающих с тремя и более клиентами одновременно – для них ежегодная сдача экзамена по кармологии является обязательным квалификационным требованием.

Из пособия «Приметы и суеверия для младших курсов техников судьбы»

Это случилось за полгода до слушания. Павел Рефрижераторович Костромин сидел за рабочим столом, заваленным кучей объяснительных от подчиненных, и без конца надувал и сдувал щеки, громко выпуская воздух.

– Вот же валенки бестолковые, – сказал он в пустоту, прочитав очередную объяснительную и, отложив лист в сторону, принялся за следующий. – «В ходе позднего ужина, переходящего в ранний завтрак, клиент просыпал соль. Я, Шкурин Антон Васильевич, техник судьбы четвертого разряда, в соответствии со статьей одиннадцать, пункт четыре, принял ручное управление судьбой и спровоцировал ссору между клиентом и его новой знакомой. В ходе разрастающегося конфликта я потерял управление, что привело к неожиданным и трагичным последствиям, итогом которых стало внезапное примирение сторон путем физического контакта и зачатие нового перспективного клиента ОАО „Техники Судьбы“».

Костромин выругался, затем взял телефон и вызвал к себе техника. Через пять минут перед его столом, переминаясь с ноги на ногу, что-то бубнил себе под нос Шкурин.

– Я ни хрена не понимаю, что ты тут понаписал! – кричал Костромин, тыкая пальцем в объяснительную. – Что за внезапное примирение сторон? Какое еще, к черту, зачатие перспективного клиента?! – плевался он словами.

– Ну… они это… Ну, в общем…

– Не мямли, Антоша!

Шкурин тяжело вздохнул и, собравшись с духом, опустив нос, выдал:

– Переспали они, Павел Рефрижераторович! Ребенок у них будет.

– Ребенок? Ре-бе-нок?! Это ты его называешь будущим перспективным клиентом нашей конторы? Шкурин, ты совсем из ума выжил? Это, по-твоему, объяснительная?!

– Так ведь клиент же…

– Антоша-а, у тебя по разнарядке ужин и сон. Какое еще ручное управление? Ты должен был сообщить мне и ничего не предпринимать. А если вилка упадет в три часа ночи, ты что, побежишь на улицу искать женщину, которая должна срочно прийти?

– Так правила же…

– Правила у вас в институте! Или где ты там штаны протирал! Мы тут реальными делами занимаемся! Приметы, Антон, не твоя специализация – тут уметь надо.

– Подумаешь… Никто же не умер…

– Уж не знаю, что лучше. В следующий раз звони мне, уразумел?

– Угу…

– Не слышу!

– Уразумел.

– Всё, иди.

Костромин отложил объяснительную в сторону и, схватив следующую, собирался уже бегло ее просмотреть, а затем отправиться домой, но его плану не суждено было осуществиться. Кое-как попав дрожащим пальцем по кнопке стационарного телефона, он совершенно пересохшими губами произнес в трубку:

– К-к-катенька, а где у нас Тапкина?

– Так выходной у нее, – раздался ленивый голос секретаря.

– Катя, а т-т-ты на месте?

– Ну да, вы же мне по внутреннему звоните. У вас все нормально, Павел Рефрижераторович?

– Катя, я их убью, – только и сказал мастер, а через некоторое время появился перед секретарем, обливающийся потом. – Катя, прочти, пожалуйста, это. Мне кажется, я забыл родной язык.

Он протянул бумаги, и утомленная бездельем секретарь нехотя начала читать с листа.

– «Я, Тапкина Алиса Семеновна, техник судьбы пятого разряда, прошу выделить мне в помощь человека, который будет фиксировать свист моего клиента в дневное время…» А что, собственно, вас тревожит-то? – спросила секретарь, прервав чтение, но Костромин взглядом попросил продолжать. – Хорошо, читаю. «Десять лет я в одиночку фиксировала свист моего клиента в помещении и в соответствии со статьей двадцать четыре, пункт один „Закона подлости“, цитирую: „Не свисти, денег не будет“, лишала его большинства финансовых выгод. По моим подсчетам, на данный момент клиент недополучил пятнадцать миллионов три тысячи двадцать один рубль сорок три копейки…» – последние слова секретарь произнесла уже практически шепотом. Взглянув на стеклянные глаза мастера, она проглотила комок, не зная, что сказать. Выпив воды, она закончила читать: – «По правилам компании, подобную работу не может выполнять один техник более десяти лет. Он вправе требовать повышения ставки или помощника».

– Значит, я не забыл, как читать, – вытер лицо рукавом Костромин.

– Так что получается? У нас долг перед клиентом пятнадцать лямов? – поборов волнение, спросила Катя.

– С учетом инфляции больше, – подтвердил мастер. – Затем протянул приложение к заявлению, где были указаны все премии, все выгодные сделки, завещания, выигрыши в магазинах бытовой техники, скидки, подарки, которые не получил клиент Тапкиной. Техник расписала все до копейки.

– Павел Рефрижераторович, так ведь эту примету отменили еще двести лет назад…

– А Тапкина у нас когда устроилась? – вопросительно поднял брови мастер, и секретарь тут же обратилась к компьютеру.

– Двести лет назад, – совершенно отрешенным голосом произнесла Катя. – Получается, что в год ее трудоустройства.

– За-ши-бись. Я подам ходатайство, чтобы нашим сотрудникам больше не продлевали жизнь дольше положенного, а то у них мозги начинают отсыхать после полутора веков. Всё, я пошел.

– Куда?!

– Срок свой тюремный отрабатывать! – послышался из коридора удаляющийся голос мастера. – Ух, я их всех… Поедут всем табором на курсы повышения квалификаци-и-и…

* * *

Геннадий Волков с женой уже два года копили на первоначальный взнос по ипотеке. Последние десять лет семью из трех человек вытягивала супруга, и можно было назвать чудом современной семейной жизни, что она не ушла от неудачливого Волкова. Ему всегда не везло. Вот уже десять лет он почти получал премию, почти отхватывал лучший заказ; из-под носа у него всегда кто-то уводил лучшие предложения, оставляя ему почти выгодные условия. Двоюродный брат Волкова, о котором не было слышно двадцать пять лет, унаследовал вместо него денежные накопления любимого дядюшки, внезапно появившись сразу после похорон. Даже в троллейбусах с Гениного проездного всегда списывали суммы больше, чем у других пассажиров.

– Ты просто плохо стараешься, Гена, но я все равно тебя люблю, – успокаивала жена, когда Волков начинал жаловаться на судьбу.

– Да говорю тебе, кто-то вмешивается в мою жизнь. Ну не может мне так патологически не везти с деньгами!

– Думай что хочешь, лучше от этого не станет.

Подслушав разговор несчастных супругов, Костромин проклял тот день, когда получил повышение. Проведя дополнительные сутки в рабочем режиме, он оценил ситуацию, выяснил, кто из техников работает с окружением Волкова, сделал записи и созвал совещание, на котором поделился своим планом. Отстранив Тапкину и отправив ее в отпуск, Павел Рефрижераторович впервые за двадцать лет надел форму и лично занялся этим семейством.

На следующий день в жизни Гены Волкова начались весьма странные и очень приятные перемены. Первым делом, проснувшись, Гена получил СМС от своего сотового оператора. Случилось что-то поистине невероятное: впервые в истории с абонента не списали дополнительную плату за использование навязанного пакета услуг, а наоборот, начислили средства.

Костромину пришлось подключить связи, он смог пополнить мобильный счет Гены на пятьсот тысяч. Оператор их потом все равно списал в счет подписки на какой-то сервис, но техники тут уже были ни при чем. А Волков некоторое время был самым богатым абонентом на земле, а еще самым удивленным.

Следующими по списку шли водные процедуры. В ванной комнате Гену ударило током от смесителя. Костромин работал грубо, как учили старые мастера. Он повредил проводку, и в нужный момент оголенные жилы соприкоснулись с трубами.

Пролежав на полу некоторое время, Волков разглядел под ванной золотые сережки с бриллиантами, оброненные, очевидно, бывшими квартиросъемщиками. Позвонив владельцу квартиры, Волков узнал, что предыдущие жильцы давно переехали за границу, получив какое-то баснословное наследство, контакты их утеряны, и связаться с ними не представляется возможным. Сережки остались у Гены.

Когда мужчина вышел на улицу и отправился в сторону остановки, за ним увязались сразу пять породистых собак разных размеров и возрастов, а еще два кота и один волнистый попугай. Эта банда гнала бедного Гену в общей сложности три километра. За это время из объявлений на фонарных столбах Волков узнал в своих преследователях убежавших питомцев, за которых обещали то или иное вознаграждение.

В течение двух часов Гена смог доставить всех потеряшек их хозяевам. Суммарно вознаграждение составило порядка четырехсот пятидесяти тысяч, а в общей сложности Волкову уже вернулся незаслуженно отобранный миллион. Оставалось еще четырнадцать.

– Прикинь, Юль, я за сегодняшнее утро миллион заработал. Ну, вернее, не заработал, он ко мне сам как-то прилип!

– Шутишь? Тебя что, муха удачи покусала?

– Нет, только чау-чау и ризеншнауцер!

Этим же вечером Гена повел супругу в ресторан. Они по привычке заказывали самое недорогое, но сам факт визита в это заведение был уже невероятно приятен. В тот вечер из всех посетителей отравились роллами только Волков с женой, за что им выделили хорошую денежную компенсацию, чтобы замять инцидент.

Всю следующую неделю с Волковым приключались новые странности. Как и полагается всем техникам судьбы, которых большинство людей по незнанию и наивности своей путают с домовыми и другими силами мистического характера, суровый и уставший мастер Костромин являлся к Волкову ночью. Являлся и ломал ему то холодильник, то телефон, то еще какую аппаратуру или мебель.

Ежедневно Гена просыпался на полчаса позже из-за несработавшего будильника, шел на кухню и вытирал растаявшие за ночь ледники морозилки и стабильно опаздывал на работу. Директор сделал несколько последних предупреждений. В конце концов Гену уволили, когда он в очередной раз не явился вовремя. В тот день он подвернул ногу, догоняя грабителя, стащившего его проездной. Волков поймал вора, обезвредил и забрал билет. Правда, как выяснилось, не свой. На карте оказался огромный запас денег. Так у Гены появился практически безлимитный проезд, но пропало рабочее место.

Несчастный мужчина реально стал переживать из-за возможного развода. Но тут ему один за другим начали звонить и писать бывшие клиенты, с которыми он вел дела в компании: теперь они настойчиво предлагали работать напрямую. Замаячили перспективы. Волков мог бы открыть собственное дело – знания у него были, а вот средств – не было. Благо спас сгоревший холодильник.

Гена отправился в магазин, чтобы купить новую модель, но подрался с нервным консультантом, за что Волкову выплатили очередную компенсацию. А еще он стал тысячным покупателем геля для чистки сантехники и получил денежный приз. На эти самые средства он и стартанул со своим бизнесом.

Деньги текли к Волкову реками боли. Он, конечно, был счастлив решать свои финансовые проблемы, но опасался за собственную жизнь. У него появились фобии. Каждая новая удача сопровождалась чем-то неприятным.

– А почему бы ему просто не выиграть в лотерею? – спросил как-то один из техников на очередном собрании.

– Человеку десять лет не везло, а тут сразу куш без последствий? – отвечал Костромин своим подчиненным. – Вы что-то совсем расслабились – моя вина. Со следующей недели начинаем готовиться к экзаменам.

В воздухе раздался огорченный вой.

* * *

Бизнес у Волкова попер сразу. Правда, немного не так, как у других. Прибыль всегда сопровождалась какими-то форс-мажорами, иногда доходящими до настоящих коллапсов, но зато была стабильной. К концу месяца вся изъятая судьбой сумма была компенсирована.

Утирая пот, Костромин поблагодарил всех сотрудников и попросил впредь консультироваться с ним по любым вопросам, требующим отступления от разнарядки судьбы.

А потом из отпуска вернулась Тапкина. В суете всех перемен ей забыли сообщить о нововведениях и требованиях, кроме тех, что касались свиста, и вернули старых клиентов. В первый же день работы женщина заметила новую привычку Волкова и сделала запись: «Постоянно здоровается и передает вещи через порог».

Тапкина включила ручное управление чужой судьбой.

В переговорной комнате

– Что она сделала? – переспросил Костромин, натирая переносицу, словно лампу Аладдина. Только чуда все равно не случилось.

– Она включила ручное управление… – ответила Катенька.

– Я же оставил Гадова своим заместителем. Он хоть что-то делает или опять целыми днями свои портреты по всему кабинету развешивает?

– Что-то делает… – с какой-то безнадегой вздохнула секретарь.

– Если эта новость дойдет до начальства в течение суток, меня расстреляют из электрического стула! Катенька, слушайте мой приказ: держите все в тайне столько, сколько сможете. С меня неделя оплачиваемого отпуска.

– Сделаю, Павел Рефрижераторович!

Положив трубку, Костромин машинально сунул руку в нагрудный карман комбинезона, но с досадой вспомнил, что уже два года как не носит с собой цианид.

В зале слушания

Когда Павел Рефрижераторович вернулся в зал, все уже были на месте и ждали только его.

– Костромин, вам предоставили защитника, – неожиданно заявил председатель.

– Какого еще защитника? – удивился мастер. – У меня сроду адвоката не было.

Проталкиваясь с задних рядов и попутно извиняясь за отдавленные ноги, к центру зала двигалось невероятно яркое и конопатое создание. Пышная шевелюра человека напоминала одуванчик. Борода, брови и даже волосы в носу – все будто горело огнем. При Петре I этого человека можно было обменять на целую телегу гвоздей.

– Прошу прощения, опоздал. У меня слушание по другому делу в Министерстве логистики было, – смущенно оправдывался мужчина на ходу.

– Кто это? – спросил Костромин.

– Меня Федор зовут, Федоров. Ваш штатный юрист.

– У нас есть юрист? – удивился Павел Рефрижераторович.

– Есть. Уже семьдесят лет у вас тружусь, – протянул руку яркий мужчина.

– Странно, – пожал с недоверием рыжеволосую руку Костромин. – Почему я вас не помню?

– Я не самый популярный человек в организации, – стыдливо опустил глаза Федоров.

– Меня не очень-то любят в конторе, знаете ли, считают бездушным шпионом, поэтому я редко из офиса выхожу, – виновато улыбался юрист. – Но зато я видел все дела и могу с уверенностью сказать, что половина из них не дискредитирует, а наоборот, демонстрирует ваш невероятный талант хорошего руководителя! – мужчина говорил, а сам рылся в портфеле. – Ну вот взять хотя бы дело отшельника. Ну вы все его помните, я думаю. Мы же тогда на всю страну прогремели с этой выставкой, – обратился юрист к залу, и присутствующие согласно закивали.

– Мы как раз собирались разобрать это дело, – хмыкнул председатель. – Раз вы о нем заговорили первый, то вам его и зачитывать. Прошу, – мужчина жестом пригласил юриста к кафедре.

Ни спрятаться, ни скрыться

«От судьбы не убежать». Данное выражение стало повсеместно использоваться после событий, произошедших в 1235 году. В тот год был зафиксирован первый случай нарушения одновременно трех основных законов КОДЕКСА Судьбы и ряда строгих правил. Техник судьбы Иван добровольно раскрылся подопечному Гавриле и вступил с ним в сговор. Он сообщил Гавриле о том, что ему угрожает смерть от руки соседа за совращение его жены. Иван в деталях рассказал, как сосед проломит Гавриле голову молотом. В обмен на это предупреждение Гаврила поделился с техником частью своего месячного заработка и укрылся от преследования в соседней деревне.

Однако через три дня он не выдержал искушения и соблазнил жену конюха, у которого скрывался, за что получил смертельный удар кувалдой по затылку. Иван был предан суду и подвергнут штрафу в размере пятисот ежемесячных жалований. Он пытался избежать наказания и скрыться. За ним велось преследование. Но недолго. Не имея средств к существованию, Иван вновь попытался вступить в сговор с неслужебным субъектом. На этот раз он обратился к Семену, когда ему потребовалась переправа через реку, но был разоблачен коллегой, по совместительству техником судьбы Семена, до того как ступил на борт. В результате Иван был подвергнут экзекуции прямо во время переправы.

Краткая история Судьбы. Устоявшиеся выражения и афоризмы

Чашкин блуждал по лесу уже больше двенадцати часов и никак не мог взять в толк, почему он потерялся. Лес был его вторым домом, а спортивное ориентирование – любимым хобби. Имея под рукой мох, солнце и помет лося, грибник мог определять стороны света, погоду на сутки вперед и курс валют. Но сегодня все шло не так.

Темнота нанизывалась на деревья, как куриные крылья на шампуры, погружая чащу в холодную, сырую ночь, а на грибнике была лишь легкая олимпийка и холщовые штаны. Среди безмолвных деревьев Чашкин ощущал себя самым одиноким человеком на свете, но даже не подозревал, что все это время за ним по пятам следует некто, а иногда этот некто даже его обгоняет.

Пару раз грибнику показалось, что он чувствует запах горячего чая и аромат каких-то сильных специй, но списывал это на сильный голод. За спиной то и дело что-то хрустело, и Чашкин каждый раз вздрагивал. Он даже и представить не мог, что хрустели чипсы.

Дело было в том, что уже двенадцать часов за Чашкиным следовал, неустанно ворча, его личный техник судьбы по фамилии Желудев. Именно из-за действий Желудева грибник все это время шел по ложному пути и с каждым часом углублялся в темную дикую чащу. Техник счищал мох с северной стороны и наносил новый – при помощи специального баллончика – на южную сторону камней и деревьев, разворачивал ягоды красным бочком на запад и производил реновацию муравейников, переселяя их жителей в новые районы.

– Уволить они меня решили, точно уволить, – бубнил себе под нос Желудев, подкидывая очередную палку под ноги грибнику. – Сейчас я Чашкина доведу до голодной смерти или до переохлаждения – и все: считай, без клиента, без зарплаты, без отпускных…

Свои разглагольствования Желудев заедал чипсами со вкусом сметаны и лука и запивал черным чаем, который носил в термосе. В отличие от Чашкина, на технике был комплект термобелья, две пары носков, куртка с меховой подстежкой и шапка. Его одежды и еды хватило бы на двоих, но по разнарядкам, что приходили технику на судьбофон, делиться было нельзя. Хоть и с тяжелым сердцем, но самоотверженно Желудев съедал и выпивал все сам, продолжая путать подопечного на местности.

В какой-то момент грибник Чашкин остановился. В сумерках он разглядел еле заметный огонек и начал прислушиваться. Желудев тоже прислушался. Впереди за деревьями виднелась хижина, из трубы тонкой струйкой вился дымок.

– Не надо нам туда, стой! – запротестовал техник, но Чашкин его, разумеется, не услышал и поспешил в сторону возможного спасения. – Ну и бес с тобой, я тебе не нянька! – крикнул ему вслед Желудев, но, настороженно оглянувшись по сторонам, тоже прибавил шагу.

Дверь открылась не сразу: хозяин хижины спал.

– Кого там еще принесло? – раздался голос изнутри, который смог расслышать только Желудев.

«Слава богу, свои», – обрадовался техник.

– Коллега, будьте любезны, впустите уставших и оголодавших путников, – крикнул Желудев, вытирая крошки чипсов с подбородка.

Через секунду дверь распахнулась, и на пороге возникли две лохматые, бородатые фигуры – обычный человек и его техник.

– Чё надо? – произнесли они в один голос.

– Простите, я заблудился. Можно у вас переночевать? – спросил Чашкин у хозяина хижины. Ни гость, ни хозяин, разумеется, не видели техников судьбы, и у них сложился свой собственный диалог.

– Леха, техник судьбы четвертого разряда, – протянул руку Желудев.

– Борис Семенович, самозанятый, – нехотя поздоровался бородач из хижины. – Чего вы тут забыли?

– Я на работе, – кивнул в сторону подопечного Желудев. – Можно войти? Холодно же.

– Заходи, – произнесли снова в один голос лохматые мужчины, и Чашкин с Желудевым прошли внутрь.

– Ого, шикарно вы тут обустроились, – присвистнул Чашкин, разглядывая интерьер хижины.

Кровать, собранная из причудливо переплетенных древесных сучьев, стол – грубый слэб с сохранившейся корой по краям, стулья, выточенные из массивных спилов, где годичные кольца складывались в природные узоры, вешалки из лосиных рогов и колючек, камин из дикого камня – все, включая сам дом, было сделано из экологичных материалов, найденных в лесу и там же обработанных. Но все было так профессионально сконструировано, что, казалось, было куплено в бутике и под руководством целой команды дизайнеров со вкусом расставлено.

– Я сам все сделал, – похвастался хозяин хижины.

Они с Чашкиным расположись за столом, а техники уселись возле камина. Внутри очага языки пламени ласково гладили дно алюминиевого чайника, воздух трещал и, казалось, согревал не только тело, но и потайные уголки души, давно покрывшиеся коркой льда. В этом доме, пахнущем древесной смолой, смородиной и дымком, было так уютно, что мысль о возвращении в холодную ночь вызывала у Желудева почти физическое сопротивление – будто сама атмосфера невидимыми руками удерживала его на месте.

– Мы тут уже семь лет живем, – признался Борис Семенович своему коллеге из ОАО «Техники Судьбы», протягивая алюминиевую кружку. – Я давно плюнул на все эти разнарядки, на судьбу, на правила. Оказывается, все это ерунда и нас только зря пугали, – для подтверждения своих слов он достал из кармана разряженный судьбофон, на сером экране которого зияла глубокая трещина.

– Хотите сказать, что вы тут вдвоем семь лет живете? – не верил своим ушам Желудев.

– Ага, – довольно улыбнулся его лохматый коллега. – Свежий воздух, ягоды, грибы, рыбалка, лосятина – рай на земле! Вернее, в лесу!

– Так может, у вашего клиента такая судьба и была? – усмехнулся Желудев, глядя на счастливого бородатого дядьку за столом.

– Не была, – махнул рукой Борис Семенович и убрал судьбофон в карман. – Я читал его судьбу. У меня знакомый в Бюро работает, по блату дал заглянуть в расчеты. Злой рок тянул Игоря Саныча в мир больших денег и больших тревог. Он должен был стать очень известным дизайнером интерьеров, и я, как идиот, делал все, чтобы это случилось. Но сам он этого не хотел.

– А вы откуда знаете? – удивился Желудев. – Может, в этом его Великое предназначение.

– В чем? В поклейке обоев и обивке диванов? Не смешите мои лапти, – засмеялся старый техник, который, кстати, действительно ходил в лаптях. – Он сам выбрал свою судьбу. Я ему дал такое право.

– Отключив судьбофон? – уточнил Желудев.

– Именно. Нет разнарядок – нет судьбы. Нет судьбы – нет проблем. Человек сам решил для себя, что ему в лесу лучше. А я и не против, мне тут тоже нравится. Сеть здесь не ловит, никто о наших делах ничего не знает, а я официально числюсь техником, никого другого нам так и не присылали. Значит, можем жить как хотим.

Оба техника поерзали на стульях. Борис Семенович снял с огня невидимый чайник и разлил по кружкам ароматный напиток.

– И не боитесь? – спросил городской техник, дуя на свой чай.

– Нет, не боюсь. Это вы, винтики системы, бойтесь, выполняйте свои дурацкие задания, ломайте жизнь простым людям, а я плевал на все это.

– Здорово, завидую даже, – признался Желудев. – Мне вот тоже не нравится то, чем я занимаюсь. Может быть, и у моего грибника планы другие были на жизнь, а я ему только все порчу…

– Портишь, конечно. Так что бросай это дело.

– Но, согласитесь, у вашего Игоря определенно талант. Он же тут такой уют создал, – окинул взглядом техник внутренности хижины, отметив ее великолепный интерьер.

– Что есть, то есть, – согласился лохматый. – Но, как видишь, судьба ничего не делает. Человек в лесу, а городская суета с ее дизайнами, деньгами и дурацкими людьми – далеко, можно сказать, в другой реальности.

За столом тем временем велась точно такая же беседа. Чашкин и хозяин хижины болтали о том, как хорошо заниматься любимым делом и жить в свое удовольствие. А еще грибник без конца нахваливал самострой и мебель, сделанную вручную. В доме напрочь отсутствовало ощущение дикости и отшельничества. Наоборот, хижина напоминала новомодный эко-отель, где стоимость проживания за одну ночь превышала средний ценник в мегаполисах. Чашкин с позволения разомлевшего от комплиментов хозяина сделал несколько фотографий на телефон и снял небольшое видео.

Утром, после сытного и вкусного завтрака из ягод, грибов и вяленого мяса, мужчины распрощались. Желудев глянул в судьбофон и прочел разнарядку. Сегодня по плану у него выходной. Грибник должен был сам отыскать дорогу через сорок минут пути. Обрадовавшись такой удаче, техник облегченно выдохнул, принял таблетку для левитации и, взмыв над макушками деревьев, отправился домой отсыпаться.

Прошли всего сутки, как грибник Желудева стал настоящей сенсацией. Пока техник занимался домашними делами, его подопечный зря времени не терял. Он рассказал о недавнем лесном приключении сразу на нескольких популярных сайтах, подкрепив рассказ фотографиями хижины и ее хозяина, а также видео. Эффект был резким и мощным. Десятки журналистов, блогеров и передовых компаний из мира строительства и дизайна начали посылать грибнику запросы на координаты отшельника. Чашкин крепился. Он честно пытался сдержать слово, данное в тот вечер у камина, когда Игорь доверительно рассказывал ему о своем убежище, но кругленькая сумма, свалившаяся без предупреждения на карту, развязала язык.

Спустя несколько дней хижину в лесу оккупировали толпы людей и не снимали блокаду до тех пор, пока хозяин не сдался и не впустил их внутрь. «Как же это стильно!» – «Свежо!» – «Современно»! – «Экологично и практично!» – «А главное – дешево!» – слетали комплименты с губ менеджеров, когда они трогали, фотографировали и измеряли каждый интимный уголок в доме Игоря.

А потом, как снег с неочищенного козырька, в один момент посыпались предложения. Мужчина долго сопротивлялся. Он кричал, что его не волнуют никакие перспективы, кроме жизни в уединении. Но и он, в конце концов, не смог устоять. Деньги, слава, лесть, гарантированная работа в роскошном офисе и на шикарных объектах размягчают любые принципы.

* * *

– Вы что наделали?! Гады, сволочи, крысы подставные! – налетел лохматый техник Борис Семенович на Желудева, когда они встретились в фойе родного Бюро.

– Я ничего не делал. Я просто выполнял свою работу. Откуда я мог знать, что в итоге это повлияет на судьбу вашего подопечного? – отбивался Желудев от разъяренного коллеги.

– А подумать ты не мог?!

– А вы подумать не могли, что от судьбы не спрятаться? – взорвался Желудев. – Очевидно же, что так и было задумано. За семь лет в лесу ваш клиент придумал свой уникальный стиль и воплотил его в жизнь. Ну все же по расчетам, о которых вы говорили! Я ведь тоже не понимал, зачем мы по этому лесу шарахаемся, пни нюхаем, муравейники двигаем, а тут вон чего, оказывается. И я что-то не вижу, чтобы ваш клиент сильно страдал. Вон уже – свой первый миллион заработал. У него заказов теперь на два года вперед: гостиницы, частные виллы, коворкинги в бизнес-центрах. Везде его дизайн видеть хотят, чуть ли даже не на МКС запрос имеется. Ну вы же сами, в конце концов, говорили, что он вправе выбирать. Вот он и выбрал.

– Твоя правда, – повесил голову на грудь лохматый. – А что же теперь делать мне?

– Так может, пора зарядить судьбофон и глянуть разнарядку? – предложил Желудев.

Борис Семенович взволнованно кивнул и, дойдя до ближайшей розетки, подключил зарядное устройство. Экран с трещиной пробудился, началась загрузка, и через несколько минут на гаджет пришли свежие инструкции. Глаза у мужчины начали быстро расширяться.

– Ну что там?

– У меня за семь лет, оказывается, отпусков накопилось оплачиваемых… В общем, до Нового года могу на работе не появляться, – перечитав еще раз инструкции, сказал Борис Семенович.

– Вот вам и ответ! Поезжайте в лес, в хижину, живите в свое удовольствие: собирайте грибы, ягоды, ловите дичь, – похлопал коллегу по плечу Желудев. – Теперь можно это делать официально.

– Да ну его, лес этот, – почесал бороду техник. – Поеду-ка я лучше на море.