Оглавление

Пролог

Погода, что баба на сносях: то ластится, согревая лучами, то огорчит ненастной погодой. Уже к полудню словно свечерело под космами плотных туч. Крупные капли дождя тяжело забарабанили по крышам автомобилей. Ветер, закружив не успевший намокнуть мусор, яростно бросался на препятствия, трепал ударами рекламные щиты, сгибал податливые ветви деревьев, ещё одетых в осенний наряд, срывал и кружил побуревшие листья. К вечеру похолодало, и мокрые хлопья снега быстро покрыли землю белым покрывалом. В такую погоду и дежурство было ленивым. Время словно замерло, медленно отсчитывая секунды.

Жилой район с новыми новостройками исчез в снежной пелене, и узкая дорога нырнула в сосновый бор с ровными, как стрелы, стволами старых великанов.

Старый уазик не спешил разгоняться. Николай чертыхнулся:

— Вот развалюха, дави не дави на газ, одно — ехать не хочет. К концу дежурства по такой погоде добраться бы…

За запотевшими стёклами молча ехала группа ППС. Щётки гулко шлёпали по уплотнителю, двигатель, равномерно урча, добавлял томной сонливости к состоянию усталости. Сергей Немцов — младший лейтенант, сидевший рядом с водителем, беззлобно матюгнулся, обращаясь к кому-то сквозь влажное стекло:

— Что за напасть? Урожай ещё не убрали, а тут такое… И, замолчав, стал протирать рукавом матовую плёнку влаги, пытаясь расширить замкнутое пространство обзора. Заметив широкие следы от протектора, уходившие по свежему снегу в лесной массив, произнёс негромко — скороговоркой:

— А ну-ка, Коля, тормозни, прижмись к обочине, посмотрим, какого рожна в такую погоду понадобилось кому-то заезжать в лесной массив? Неужели за грибами?

Николай, пробурчав недовольно себе под нос, подчинился словам командира и притормозил. Уазик медленно пополз назад, ровняясь со следами, уходившими в сумрачную глубь леса.

Бойцы на заднем сиденье оживились от одолевшей их дрёмы, выражая некое любопытство. Николай нажал на газ. Машина лихо с заносом свернула с дороги, нырнув с обочины, понеслась, маневрируя между сосен и кустарников. Проехав метров двести, свет фар уазика осветил тёмный силуэт джипа в мелком сосняке, а невдалеке от него человека, желающего покинуть странное место стоянки.

Прозвучал короткий сигнал сирены, предупреждающий, что не стоит продолжать какие-либо действия хозяину джипа, и уазик юзом на тормозах подъехал вплотную к бамперу внедорожника.

Незнакомец медленно повернулся к подъехавшей машине, спокойно посмотрел на вышедшего из уазика лейтенанта, произнёс с насмешкой:

— Чем обязан, командир?

Сергей с любопытством разглядывал владельца дорогого джипа. Возраст мужчины, в связи с мощью фигуры и суровым мужественным лицом, был обманчив: Сергею показалось, что ему было лет за тридцать… Средний рост, распахнутая куртка не скрывала широкую мускулистую грудь и довольно узкую талию. Снежинки падали, тая, на его короткую стрижку, стекая тонкими струйками по загорелому лицу, капали с кончика носа и подбородка на светлый облегающий тело пуловер. Спокойный тяжёлый взгляд говорил Сергею, что не стоит тратить на него время. И всё же он решил проверить у незнакомца документы…

— Младший лейтенант Немцов, — чётко произнёс Сергей. — Ваши права, — протянув руку за документами, посмотрел пристально в насмешливые глаза хозяина крутой тачки. Приблизив документ к фарам автомобиля, мельком глянул на фотографию.

— Александр Матвеевич! Запрещено заезжать в лесной массив на автотранспорте; придётся вам объяснить причину пребывания здесь и заплатить штраф — в размере, указанном перед въездом в лесную зону.

Достав сотенную, незнакомец протянул её Сергею, оправдываясь:

— Извини, командир, по нужде заехал, спешу очень. Давай без формальностей — опаздываю… Показав суетливостью, что торопится, хозяин иномарки скрылся в салоне за тонированными стёклами, дав газу, стал удаляться от места непредвиденной встречи.

Николай дождался, когда Сергей сел в машину, тронулся следом за джипом. Ему пришлось объезжать несколько сосенок, стоящих впереди; взяв немного правее, резко остановил машину. За сосенками, неестественно запрокинув голову, лежал человек. Яркий спортивный костюм на белом покрывале снега резал глаза своим неожиданным контрастом.

— Сергей! Похоже, труп. Оставляй бойца и давай за этим крутым. Развернувшись, не включая сирены, уазик понёсся вслед удаляющемуся джипу.

Водитель, увидев погоню, снизил скорость, сделав вид, что не заметил быстро приближающийся уазик. Дав возможность приблизиться почти вплотную к заднему отбойнику, перед самым выездом на дорогу резко ударил по тормозам.

Николай разгадал хитрость водителя, но было уже поздно — тяжёлая махина резко сдала назад и, протаранив полицейскую технику, стала стремительно удаляться, скрываясь в темноте, усиленной сильным снегопадом. Вслед удаляющимся огням задних фонарей раздалась короткая автоматная очередь.

Выскочив из машины, Николай растерянно смотрел, как из радиатора струёй текла вода. Левое колесо полностью заклинило. Сергей по рации передавал свои координаты и номер скрывшегося с места преступления джипа.

Алексей, оставшийся на месте происшествия, пытался оказать первую помощь пострадавшему. Подбежавшим бойцам он сообщил:

— Жив бедолага, но бредит, всё священника вспоминает, видно, в церкви недавно был.

Сергей склонился над пострадавшим, пытаясь определить повреждения. Тот приподнял голову, хрипло, но отчётливо прошептал:

— Он заставлял меня повторять слова молитвы. Он — священник. Сергей наклонился ещё ниже и спросил:

— Какую молитву, о чём вы говорите?

Мужчина приоткрыл глаза. Посмотрел на Сергея и отрывисто, с трудом прохрипел:

— Отпусти мне грехи, священник, душу чёрную мне отмой. Тяжело откинув голову, добавил:

— Дальше не помню…

Сергей поднялся, окинул всех многозначительным взглядом…

— Это точно — маньяк.

Геннадий, щуплый, с маленьким пухлым, как у ребёнка, лицом, шмыгнул носом, произнёс жалостно:

— Скорее бы медики приехали — умрёт ведь он.

— Типун тебе на язык, — прошипел Алексей, укрывая потерпевшего своей курткой.

— Да, вот ещё… Я на нём гвоздь большой нашёл — ржавый, — и протянул Сергею кованый штырь, длинной миллиметров двести пятьдесят.

«Орудие убийства», — подумал Сергей, «но крови-то нет. Спугнули мерзавца. Слава богу — вовремя подоспели…»

Сквозь лесной массив замелькали, приближаясь, фары. Первыми подъехали оперативники и следственная группа. За ними почти вплотную ехала скорая помощь. Следователь — Гена Александров, круглый, с неожиданно резкими движениями для его возраста и веса, выскочив из «жигулёнка», первым делом покрыл всех трёхэтажным матом. Бойцы нехотя, с обиженным видом отошли подальше, дабы не вызвать ещё больший гнев свирепого «Шерлока Холмса». Последним из машины вышел шеф — подполковник Ревука Семён Андреевич. Он частенько приезжал со следственной группой при серьёзных происшествиях. Сам контролировал процесс следствия до самого конца. Окинув место происшествия, подполковник покачал головой, понимая: «Улик здесь будет немного, и Гена зря матерится — всё слоем снега покрыто, и в этой кромешной тьме при свете фар всё равно толком ничего не найдёшь».

Поздоровавшись с Сергеем и выслушав его до конца, глаза у подполковника потеплели.… Обнадёживало то, что преступника видела вся группа, а по номеру автомобиля ребята уже работают; да и орудие — кованый штырь, которым убийца не успел воспользоваться, найденный рядом с пострадавшим, всё это давало надежду на перспективу ведения следствия. Вот только потерпевший, не сказав больше ни слова, умер, не приходя в сознание.

Пули прошили заднее стекло, подголовник пассажирского сиденья, тенькнули по лобовому стеклу, оставив пунктир из четырёх пробоин. «Не зацепило, и слава богу», — подумал Олег. Ехать дальше было нельзя, он понимал: «перехват» уже объявлен; если его заметят, то в покое не оставят. Надо бросать машину и уходить. Его видели в упор несколько человек, включая водителя джипа — «несчастного» отморозка, так и недоевшего остаток своей жизни, подавившись своими нездоровыми амбициями. Олег не был уверен в смерти здоровенного бугая, но надеялся, что его удары, ломающие рёбра, как гнилые щепки, не прошли даром. Не было жаль самонадеянного ублюдка, как и тех: «крутых», кормивших своими телами червей под слоем могильных холмов, разбросанных по всей матушке-России.

Он не считал себя больным. Он определял больными тех, кто не видел в упор простых людей; тех, кто обворовывал и грабил без совести и сожаления страну и народ, тех, кто считал себя крутыми парнями, творя зло.

Оставшись наедине со смертью, они с ужасом смотрели в страшные бездонные провалы её глазниц, ощущая гнетущий холод дыхания, пронзающий душу и тело; сковывая конечности и парализуя сознание, превращая «крутых героев» в животных с проснувшимися инстинктами самосохранения. Умоляя, они клятвенно обещали начать жизнь честными и непорочными людьми. Редко кто из них вызывал уважение… чаще — жалость и омерзение.

Он не мог остановиться, он был рабом обстоятельств, маленьким живым винтиком системы, пытавшимся хоть на йоту изменить безумный мир без законов и разума. Он стал охотником за дикими, но предсказуемыми случайностями.

Что толкнуло его, казалось, на безрассудный, дерзкий шаг, что подвигло к решению судеб окружающих его людей или нелюдей? Трудно сказать. Возможно, вся совокупность происходящего вокруг: воспитание, чрезмерное чувство справедливости, жалость к людям слабым и несправедливо обиженным, обделённым судьбой и силой обстоятельств. Россия! Не такой хотел видеть её Олег, и тяжкое разочарование и безысходность давили его внутренний мир непомерным грузом, наполняя всё большей злобой к отморозкам, хамившим везде без предела, не боясь правосудия.

Олег достал ствол. Холодный металл «макара» приятной тяжестью лежал на ладони. С этой безотказной машинкой он не расставался с тех пор, когда «макар» перекочевал к нему по стечению непредвиденных обстоятельств. Те далёкие события остро всколыхнули память после сегодняшнего, казалось бы, глупого инцидента, заставившего пережить всё заново…

В поисках себя

Ушли в прошлое страшные девяностые годы, и, уже более двух лет Олег не мог привыкнуть к среде чужого города… Матери была предложена должность ректора в Российском государственном педагогическом университете, с чем и был связан непростой переезд из средней полосы в уральский город.

Никто не желал приобретать квартиру вместе с мебелью, а оставлять всё нажитое, нахаляву новым хозяевам — это была для семьи непозволительная роскошь, и весь скарб пришлось отправлять железной дорогой в металлических контейнерах.

Олег оформил перевод, и образование завершил в Уральском юридическом университете, получив красный диплом.

В родном городе он был знаменитостью в спортивном мире, а здесь он был чужой. Его ждала новая жизнь, новые знакомства, новая квартира и оставшийся из прошлого времени старый убитый автомобиль «Лада». По-народному — «копейка».

В начале дикой перестройки семью Олега постигло страшное горе: ушёл из жизни отец. То, что его не было дома несколько дней, обычно вопросов не вызывало: о командировках, в которых он бывал часто, предупреждал всегда. Его смерть оставила много вопросов… Он умер при загадочных обстоятельствах: физически сильный, выносливый человек, имеющий множество заслуженных титулов и наград в чемпионатах по многим видам единоборств не мог умереть от сердечного приступа. Его тело нашли на двадцать седьмом километре от города, недалеко от придорожного кафе под названием «Монгол». Машину, дорогую иномарку, обнаружили позже — во дворе соседнего района.

Самое странное было то, что сразу после исчезновения отца, без информации о смерти, в квартиру пришли гражданские люди, предъявившие красные корочки и бумагу с печатями, разрешающей сделать в квартире обыск. Ничего не объясняя, эти люди забрали все документы, личные вещи отца и компьютер. Вскрыли телефонный аппарат и обследовали всю квартиру непонятным прибором.

Олега не покидал болезненный вопрос: что вообще произошло с его отцом; кем он был; что за молчаливые люди приходили к ним на квартиру? Глава семьи не распространялся о своей работе, но от матери Олег слышал, что он работал инженером на секретном заводе, и просил, чтоб его не тревожили вопросами и не распространяли слухи о его жизни и работе.

К отцу при жизни часто приходил человек, примерно его ровесник: высокий, русоволосый, с небольшой проседью. В нём чувствовалась внутренняя сила и уверенность. Обычно, забрав из зала шахматную доску, они закрывались в комнате отца и тихо беседовали. Олег не прислушивался к их разговору, считая некорректным поведением. Ни мать, ни Олег, никогда не спрашивали отца о его друге или сослуживце, и не знали его адреса проживания. После смерти отца этот человек пришёл только однажды, чтоб выразить соболезнование семье. Позднее Олег видел его в аэропорту, когда они командой собирались лететь в другой город на соревнование. Мужчина встретился с ним взглядом, улыбнулся и слегка кивнул, выражая приветствие.

Отец и мать любили друг друга и были счастливы. Все жизненные навыки Олегу привил отец. Генетическое наследство от отца, его усердие в воспитании сына дали поразительные результаты в спорте и учёбе. Обладая незаурядным умом, Олег поражал своих сверстников и преподавателей знанием не только материала, но и глобальным мышлением, высказывая свою точку зрения на понимание разного рода событий и тем, выстраивая логические цепочки, давал полное понимание ошибок и успехов прошлого, формулируя окончательное решение в идеальной форме изложения.

Боль от потери любимого человека не проходила… Мать сильно сдала и постарела. Все её старания узнать что-либо о расследовании смерти мужа приводили к единственному ответу: «Данная смерть человека, умершего по естественным причинам, расследованию не подлежит». Он понимал страдание матери и сам был потерян от безысходности. Видя очередные слёзы матери при упоминании отца, Олег поклялся, что узнает истинную причину смерти и тайну его жизни, которую он тщательно скрывал.

С потерей отца бюджет семьи сильно уменьшился. Пришлось продать его машину и на часть вырученных денег приобрести с рук отечественную «копейку». К удивлению, ещё в хорошем состоянии. Видно, хозяину, жившему в деревне, нечасто приходилось садиться за руль.

С продавцом Олег познакомился на студенческих работах по уборке овощей; тогда их расселили на ночёвку по деревенским домам. При разговоре за чаем хозяин посетовал: «Никто не приезжает по выложенному объявлению в газете о продаже автомобиля, и оставить некому — наследников нет».

Олег решил посмотреть, что за техника у деда, и они вошли в добротный сарай, где она стояла на колодках; колёса пребывали в подвешенном состоянии. Дед объяснил: «Это для того, чтоб пружины не просели». Состояние машины и цена Олегу понравились, и они ударили по рукам.

Мать знала, что Олег учился и работал вечерами и ночами, чтоб накопить на новый автомобиль, и решила: как только сын получит диплом — машина должна быть куплена. Взяв небольшой кредит и дождавшись торжественного дня — получения диплома о высшем образовании сына, мать подошла к Олегу, обняла его за плечи.

— Я горжусь своим сыном! Мы мечтали купить новую машину… Думаю, что настало время для такой необходимой покупки… — Положив деньги на край стола, улыбнулась, смахивая с ресниц набежавшие слёзы.

Думая сэкономить немалую для того времени сумму, решил купить самый дешёвый автомобиль, продаваемый на открытых площадках в Тольятти. Чтоб не было скучно, пригласил в дорогу друга — спарринг-партнёра Валерия.

Мысли Олега погрузились в прошлое: знакомство с Валерой было давнее, ещё со школьной поры, а на Урале они встретились случайно. Оказывается, что его пригласили в этот город руководители организации, связанной с программным обеспечением; а его друг ещё в школе показывал свои способности в этой сфере. Валерия устроили предложенные условия, и он переехал в уральский город. Диплом о высшем образовании его друг получил в том же году, что и Олег.

Валерий родился в интеллигентной семье, оба родителя были высокообразованными людьми. Передав ему все свои генетические совершенства, вложили интерес к жизни и упорство, которое часто удивляло Олега. Несомненно, если бы он выбрал путь, ведущий к власти, мог легко достичь больших высот. Больше он был похож на мать: светло-русые волосы, благородные правильные черты лица иногда обрамляла аккуратная бородка, чуть темнее тона причёски, открытые голубые глаза с пушистыми ресницами источали необъяснимую мягкость и привлекательность. Олегу почему-то всегда его лицо напоминало классические образа с икон; и, если бы он не знал его ближе, можно было подумать, что перед ним святой ангел. Но и в его ангельском образе был стальной стержень характера. Нежные черты лица не очень-то сочетались с мощным торсом борца, и баритоном, иногда переходящим на бас. И эти контрасты сильно бросались в глаза. Со временем, всё это сгладилось в сознании Олега, но с новой встречей вновь обозначило себя, дав некую нить воспоминаний из прошлого.

Олег в ту пору искал работу и в разговоре с другом посетовал, что не может найти приличное место для заработка. Валерий и предложил вариант, сообщив, что спортивному клубу «Первая кровь» требуется хороший тренер. «Хозяин — бывший борец, хорошо видит способности человека, проявленные на ринге или ковре. Твоя кандидатура как нельзя лучше. Понимаю: не любишь трясти своими призами и титулами перед глазами; этого и не нужно: Валентин — главный тренер, кандидатов тестирует сам, а там талант не скроешь. Семён предлагал мне, но я сильно занят, чтоб проводить занятия каждый день, да и рука, сам знаешь: до сих пор даёт о себе знать. Вот адрес и телефон Семёна Адамовича», — и Валерий, достав визитку, протянул Олегу.

День встречи с Семёном Олег помнил хорошо: не всё ему понравилось, но предложенный оклад тренера смягчил отношение к этому непростому человеку. Его суровость проявилась в этот же день: оказалось, что он пригласил ещё двоих кандидатов; а суровость была в следующем: нужно было выиграть конкурс на предложенную должность, вступив в бой с пришедшими кандидатами.

Семён пристально посмотрел в глаза каждому… Сразу про себя отметил: «Вон тот худощавый и высокий парень с жилистыми руками может составить конкуренцию этим двоим». Посмотрел на Олега — протеже Валерия: «Взгляд серых с зелёным оттенком глаз спокойный, уверенный, брутальность так и прёт от внешности. Как бы проблем не огрести с молоденькими девушками, решившими заняться единоборствами. Втрескаются они в него — это как пить дать. Рост — чуть выше среднего, широкоплеч и узок в талии, волосы тёмно-русые, но видно, что парень уроженец среднего Поволжья, да и говор оттуда — с родины самого Семёна. Интересно, угадал ли? Покажет паспорт при устройстве».

Семён уж больно долго рассматривал Олега, затем подошёл и, взяв за плечо, произнёс:

— Ну что? Готовы показать, на что вы способны?

Парни промолчали.

— Идите в раздевалку, переоденьтесь. Там всё для этого есть, — не обращая на молчание кандидатов, с усмешкой произнёс Семён.

Олег хотел уйти, но что-то удержало его. Не то суровость Семёна, замешанная на спокойствии и уверенности, не то привычная атмосфера спортивного зала, или простое любопытство, что будет происходить дальше?

Семён зашёл в раздевалку вместе с парнями, подошёл к шкафу, находившемуся в конце помещения, распахнул широкие дверки.

— Сегодня кимоно подберите под себя и быстро на разминку, пока главный тренер не появился. Он вам и покажет всё основное, на чём держится тренерская дисциплина.

Семён был тогда ещё в форме и сам показывал пример пришедшим кандидатам. От интенсивного разогрева мышц выступил пот; а на пороге появился мужчина средних лет: он был ростом с того высокого кандидата, только мышечная масса впечатляла, а на мощной короткой шее сидела лысая голова с квадратным лицом и массивным подбородком. Он стелящимся шагом подошёл к Семёну, приложив руку к груди, слегка склонив голову в почтении, протянул руки навстречу волосатым лапищам Семёна.

— Извините… Задержался…

— Бывает… Вон, подмогу тебе привёл. Нужно проверить — стоит ли их брать на тренерскую работу? Потолкуй с ними. Можешь с каждым повозиться. После тестирования зайдёшь…

Валентин, так представился главный тренер, оказался довольно лояльным и мягким человеком, никак не вписывавшимся в монстрообразный вид грубого мужика, каким он показался при первом взгляде. Пожав парням руки, он грудным голосом, нахмурив брови, произнёс:

— Устные инструкции я вам читать не буду — они есть в письменном виде, а от себя добавлю: здесь не приветствуется инициатива и отсебятина — все предложения должны быть направлены мне лично. И через голову прыгать не нужно. Надевайте шлемы, и по росту встаём в пары. Проведём небольшой спарринг в разных стилях; здесь вы и покажите свои личные фишки и способности…

Сам Валентин шлем не стал одевать… Он понимал, что приходящие на тренерскую работу всегда оказывались сырыми новичками, и толку от них было мало. Бывало, что ученик избивал на ринге своего инструктора. «Посмотрим, на что эти парни способны?»

Долговязый парняга старался. Навыки боёв у него были, но против Валентина он был слаб. И всё же, он понравился главному тренеру, который не забывал посматривать в сторону второй пары. Увидев, что Олег чудит, не нанося ударов противнику; не выдержал, и выкрикнул:

— Стоп! Я не понял! Здесь что? Цирковая арена или балаган на базаре? — Подошёл вплотную к Олегу. — Почему удары не наносишь?

Олег качнул головой, словно стряхивая набежавшие мысли.

— Удары нужно наносить в драке или на соревнованиях. В спарринге я стараюсь не навредить спортсмену. А имитации никакой пользы не приносят, а только вредят настоящему бойцу.

— Так ты у нас настоящий боец, оказывается?

Олег отвёл в сторону взгляд и, сняв шлем, бросил его на ковёр.

Семён стоял у дверей своего кабинета, вместе с охраной с любопытством смотрел на происходящее.

— Раз ты такой крутой, то представь, что перед тобой настоящий противник, который хочет выбить из твоей головы мозги. Надевай шлем. Может мозги не разлетятся, а останутся в куче!

Семён подошёл ближе.

— Остынь, Валентин. Не показывай дурной пример: пожалей парня.

Олега задели слова Семёна, и он бросил вызов Валентину:

— Ваше желание — закон. Я не читал ваших инструкций, но уже заранее придерживаюсь им.

— Давай потанцуем, — и Валентин натянув туже перчатки на кисти рук, пошёл в центр ковра, приглашая Олега следовать его примеру.

— Надеюсь: тебя не смущает разница в весовой категории? — насмешливо спросил Валентин.

Он, килограмм на двадцать был тяжелее, и Олегу это было на руку: он, как мангуст уходил от ударов противника и сам жалил колкими быстрыми ударами.

Семён выступил в роли судьи и посматривал на часы, чтоб вовремя остановить бойцов.

В конце пятиминутки Олег пробил сильный удар по почкам.

Валентин охнул, и перед его глазами всё поплыло. В это время прозвучал гонг. Подступила тошнота, но он скрыл, что ему тяжело. Дыхание было сбито, а с непривычки, почувствовалась усталость. Он понимал, что не достал противника ни одним ударом, и если продолжит поединок, то всё закончится позорным нокаутом. Отдышавшись, подошёл к Олегу, снял перчатки, показывая, что бой закончен. Улыбнувшись виноватой улыбкой, крепко пожал кисть противнику.

— Да… Не ожидал, что такой боец пожаловал к нам. Надеюсь не сбежишь туда, где слаще?

Так Олег стал вторым тренером в спортивном клубе «Первая кровь».

Не надейся на авось

Валерка был рад помочь другу. Прибыв в Тольятти, они обошли все площадки, слушая, как звучат моторы, пересмотрели много малолитражек. Олегу приглянулась пятая модель с ремешком в приводе. Работу двигателя было почти не слышно, этот автомобиль он и выбрал.

При оформлении покупки продавец предупредил: «Дорога дальняя, а там братишки шалят. Советую ехать группой, так безопасней будет. И лучше с рассветом, чтоб проскочить опасный участок.

В памяти мгновенно всплыл эпизод из недавней криминальной сводки, где ведущий передачи комментировал страшное видео. А задуматься было над чем: то событие широко освещалось и в новостях, и в прессе. Отмороженные ублюдки остановили парня, пополнявшего свой скудный бюджет извозом. Бандитам была нужна машина для быстрого перемещения после преступлений; задушив молодого парня удавкой, они сбросили тело в шахту. Только случайно они были задержаны, когда сотрудники ГАИ попытались остановить их для проверки документов. Произошла перестрелка, а затем погоня. Колёса угнанной машины были простреляны, и водитель не справился с управлением — автомобиль на большой скорости слетел в кювет и перевернулся.

Бандиты показали шахту, куда сбросили тело водителя; оно пролежало там больше месяца, а за этот период бандиты совершили ещё несколько убийств с ограблениями.

Олег качнул головой, словно желая избавиться от негатива, посетившего его сознание, предупреждающего, что не нужно надеяться на авось.

Валерий посмотрел на Олега. Увидев, что хорошее настроение улетучилось с его лица, спросил:

— Ты что нахмурился?

— Да так… Чертовщина всякая в голову лезет…

И всё же, несмотря на серьёзные предупреждения, друзья не стали ждать попутчиков. Заправив полный бак и две двадцатилитровые канистры, отправились в путь.

Выехали ещё засветло. Солнце медленно садилось на багровые облака горизонта, и, въезжая в тоннели из сосен, свет фар выхватывал участки дороги, затухая на просторе, сливался с нежным малиновым закатом.

До наступившей короткой ночи проехали треть пути. Им, казалось, везло: никто, кроме гаишников, их не потревожил. Тормознули, когда позади остался город Уфа — на объездной дороге. Проверив документы, поинтересовались: «Оружие в машине имеется?» На ответ «Нет» сержант усмехнулся, посмотрев на спортивные фигуры парней. «Им оружие ни к чему — они сами оружие». Отдав документы, козырнул, пожелав лёгкой дороги.

Отъехав от Уфы около сотни километров, Олег увидел в ранних сумерках на обочине две машины. На капоте приземистого автомобиля примостилась пара парней — курили. Рядом с другой машиной парень справлял нужду.

Олег повернул голову к Валерке; хотел что-то сказать, но, увидев, что тот, откинув спинку сиденья, спит, не стал тревожить.

— Смотри, «Рембо»! Новую тачку гонят. Документы все при них… Такую тачилу легко продать, имея все документы, — убеждённо скривив губы, хмыкнул тощий парень. — Поехали… Минут через десять, точно, догоним — едут под сотню, бензин экономят. Эй! «Шаман»! Давай за нами… Тачку нужно взять…

Шлифуя колёсами, понеслись по узкой дороге. Вон и габариты впереди замаячили.

— Сейчас повеселимся… Обгоняй, — и тощий доходяга достал ствол. — Там дальше пробоина в ограждении — недавно КамАЗ улетел в ущелье. Перед ней и тормознём. В случае чего — машину с водилой в ущелье отправим.

Друзья зря расслабились, считая, что уже дома: на узкой дороге перед городом Аша их на большой скорости обошла старая убитая «Тойота», а на хвосте повисло «зубило», так прозвали восьмую модель «Жигулей». Водитель «Тойоты» резко затормозил, и её бампер стремительно приближался. Бить свою новую машину, устраивая сумасшедшие гонки, Олег не стал и, не съезжая на обочину, остановил машину. За плечо потревожил Валерку. Тот, ещё не понимая, что происходит, протирал глаза.

— По наши души приехали… — тихо произнёс Олег.

Увидев вместо машин гаишников левые тачки Валерка быстро очухался; взявшись за ручку двери, напрягся.

Олег внешне был спокоен. Порывавшемуся выйти другу посоветовал:

— Не выходи. Поговорим и разъедемся…

Из «Тойоты» вышли два парня в спортивных костюмах, подошли с двух сторон. У тощего братка, подошедшего к дверке водителя, был наган — «бульдог».

Олег посмотрел в зеркало заднего вида и увидел ещё одного отморозка, в руке которого была цепь. Со стороны Валерки встал крепкий мужичок, бритый до лысины. Играл битой, демонстрируя мастерство владения оружием. Мышцы братка перекатывались по наколкам при каждом движении, показывая, что с таким парнем не пошутишь.

Олег быстро оценил обстановку, но выжидал, чего можно ждать от шпаны?

— Чё, пацаны, новьё гоним? Своё или хозяйское?

Олег промолчал.

— Отвечать надо, когда спрашивают! — и тощий осклабил своё звериное рыло.

Олег спокойным взглядом окинул через опущенное стекло фигуру тощего братка.

— Послушай, парень… Давай разъедемся по-доброму, и будем считать, что мы друг друга не видели.

— Проезд оплатишь, и сможешь без проблем домой доехать. Пропуск получишь.

— Это кто вас уполномочил пропуска выдавать?

Тощий приблизился вплотную к дверке, его левая кисть руки легла на опущенное стекло, а правая направила в голову Олега ствол нагана.

— Деньги доставай! Или башку прострелю!

Водитель протянул руку к солнцезащитному козырьку. Вот он уже достаёт деньги. Глаза тощего устремились за кистью Олега, лицо выразило удовлетворение.

С длинным гудком пронёсся дальнобойщик на фуре, обдав тугим потоком, качнул машины. В это время произошло секундное событие, связанное в мозгу тощего отморозка с невообразимой магией: за действиями «мага» уследить было нереально: опуская руку, он локтем ударил по пальцам руки тощего, одновременно вырвав наган, резко открыл дверку, ударив ею в грудь и голову доходяги.

Доли секунды на осмысление происходящего тощему парню не хватило: он пропустил двадцать четвёртый кадр фильма, так и не поняв, что произошло: рука водителя, протянутая за вожделенными деньгами, неожиданно исчезла из поля зрения. А сам браток потерял опору, получив удар в грудь, отбросивший его на проезжую часть. Он лежал и смотрел на свою руку с обрубленными пальцами, висящими на коже; а над ним уже стоял водитель, держа на прицеле стволом его же нагана.

— Что, падла, халявы захотел? — Подумав секунду, палач нажал на курок. — В аду встретимся…

Олег не оставлял без внимания действия своего друга и видел, как он отправил здоровенного бычка в пропасть, но дальнейшее для него было неожиданностью: он услышал рёв двигателя и треск разбитого стекла; а через секунду мчащийся на него автомобиль и Валерку в салоне «восьмёрки», пытающегося выкрутить руль. Прозвучал громкий крик: «Куда едешь, сука!» — и «зубило», проехав по трупу тощего, резко ушло в сторону, с грохотом врезавшись в швеллер отбойника.

Валера почти одновременно с Олегом открыл дверку автомобиля, выскочил наружу; увернувшись от удара битой, резко толкнул лысого братка в грудь. Парню не повезло: толчок был такой силы, что он, отлетев, сорвался в пропасть, увлекая за собой россыпь камней. Медлить было нельзя, и Валерка рванулся навстречу второму отморозку, который махал цепью. Улучшив момент, когда цепь просвистела в сантиметре над головой, он резко приблизился к противнику и нанёс прямой удар в переносицу. Парень упал, не подавая признаков жизни.

Водитель «зубила», видя, что произошло с его подельниками, решил наехать на юркого бойца, уже подобравшего с асфальта цепь. Колёса «восьмёрки» засвистели, шлифуя асфальт, но было уже поздно: цепь, пробив лобовое стекло, оказалась на лице водителя, а следом за цепью, через разбитое лобовое стекло в салоне оказался этот дикий ниндзя. Машина продолжила движение, но удар в гортань прекратил сопротивление, вогнав бандита в сонное состояние, а неуправляемую торпеду, проехавшую по лежащим на дороге бандитам, остановило стальное препятствие.

Олег подтащил тощего, оставив его рядом с водителем «восьмёрки».

Время ещё было ранним, и друзьям повезло, что за короткое время схватки не проехало ни одной машины, кроме длинномера.

Три хищника лежали на краю обрыва. Столкни, и три никому не нужные жизни будут закончены

— Что с ними делать будем? — спросил Валерий.

— Эту мразь давай следом за лысым отправим в ущелье. Им жить незачем. И давай живее, пока свидетелей нет. — Тщательно обтерев рукоять нагана футболкой водителя «восьмёрки», вложил в руку, прижав хорошо, чтоб отпечатки были чёткими, засунул парню за пояс.

— Может себе оставим? Классная игрушка.

— Из этой игрушки, думаю, не одного человека на тот свет отправили. Такого свидетеля нам ещё не хватало.

Подтащив тела к обрыву, они столкнули их в пропасть.

Быстро осмотрев машины, Олег вернулся, держа в руках документы и чёрный пакет.

— Посмотри, сколько они награбили, — и Олег показал две плотные пачки денег.

Посмотрев на размытый в утреннем тумане горизонт, бросил документы обратно в «Тойоту»; вывернув круто руль, крикнул:

— Помоги! — и стал толкать машину к обрыву. Следом и «зубило» загремело железом по крутому склону обрыва.

— Ты смотри, даже воздух чище стал, — усмехнулся Валерка.

— Цепь подними, оботри и брось подальше от этого места. Не хватало отпечатки свои органам следствия оставить, — кивнул Олег на изогнутые змеёй звенья цепи, лежащие у ног друга.

В город заехали, когда был час пик — люди ехали на работу. Ещё полчаса, и они въехали во двор, где проживал Валера.

— Деньги у себя оставь. Нечего такую сумму с собой иметь. На оформление у меня деньги есть. Хочу сегодня же тачку поставить на учёт, а тебе спасибо, что компанию составил. Тебе, поди, ещё на работу нужно ехать. И что они нам раньше не попались: тачку покруче можно было купить.

— Нет, я сегодня выходной. Если хочешь, могу за компанию в ГАИ потолкаться, очередь занять. Думаю, что быстрее будет.

— Отдыхай! Впереди целый день. Один управлюсь.

Лучше бы он взял Валерку с собой…

Отмороженный гаишник

Ты как пигмей в чужой системе,

Она чужая для тебя.

И в этой сложной теореме

Тобою правят не любя,

«Прыщи» на судорожном «теле»,

Как куклу нервно теребя.

День оформления документов ознаменовался жаркой солнечной погодой. Весна! Природа очнулась от зимней спячки, всё живое набирало силу, словно крича каждым нежным зародившимся листиком, каждой изумрудной травинкой: «Я живу! Я здесь! Смотрите, любуйтесь на меня; радуйтесь жизненной энергии, наполнившей пространство чудным ароматом ранней весны, неугомонным весёлым щебетом птиц». Жизнь в этот момент казалась прекрасной.

Трудно было предположить, что в этот день жизнь Олега изменится: предсказуемая и размеренная, она станет насыщенной непредвиденными обстоятельствами, ввергнув его в водоворот фантастических событий. Даже в мыслях ничего подобного не могло прийти молодому человеку, только начавшему самостоятельную жизнь, планируя её, исходя из своих возможностей и окружающего мира российской действительности.

К удивлению Олега, постановка на учёт своей «ласточки» времени заняло пару часов. Настроение было прекрасное, и он даже начал напевать лёгкую мелодию… Сильное, натренированное тело словно срослось с послушной техникой. Ветер игриво полоскал ремень безопасности. Олег спешил домой порадовать покупкой друзей и мать. Убедившись, что никому не мешает, перестроился, намереваясь свернуть на перекрёстке на свою улицу. Подумал: «Где моя старенькая „копейка“, в какие руки попала?» После этой мысли взгрустнул немного, улыбнувшись, похлопал нежно по тёплой торпеде.

За перекрёстком гаишник отчитывал водителя серой «Волги». Её хозяин — маленький пухлый человечек с блестящей лысиной виновато кивал головой, отсчитывая купюры. Сержант — белобрысый верзила, выхватив деньги и сунув поспешно права водителю, стремительно кинулся через перекрёсток навстречу новой «жертве». Приказал жезлом проехать на место уехавшей «Волги».

Олег нехотя проехал родной поворот, припарковался у обочины. Не выходя из машины, спросил:

— В чём дело, командир?

Не придав вопросу ни малейшего значения, «лом» с безразличным видом взял у напарника протокол и стал заполнять его на сверкающем капоте «Лады».

Олег смотрел на маленькую серо-голубую кепку, на красный обгорелый нос и широкие плечи сержанта, не понимая, чего тот от него хочет.

Подняв бледно-голубые глаза, затянутые отмороженной плёнкой, сержант жестом приказал выйти из машины. Отработанным командирским тоном с паузами между словами приказал:

Права — сюда. Ты что, чайник, глухой?

Олег вышел из машины…

— В чём дело, сержант? Что за тон?

— Вот те на… Чайник говорить умеет. А я думал, чайники только бабло отсчитывать способны. Татарин, ты видел экземпляр? — Повернув голову в сторону напарника, он выпрямился и стал разминать поясницу. Приблизив лицо к Олегу, глупо спросил, сморщив красный облупленный нос: — Читать умеешь? Вот тут по-русски чёрным по белому написано: «Занял полосу движения общественного транспорта, грубо подрезав путь транспортному средству, имеющему приоритет движения». Всё понял, или ещё раз для чайника пояснить? Татарин и тот читать умеет. А ты, я вижу, безграмотный.

Олег понимал, что теряет самообладание. Успокаивая себя, произнёс:

— Всё понятно… Сколько должен?

— Татарин, сколько он должен? — Дурачась, сержант приложил руку к уху. — Татарин говорит: много…

Напарник: маленький, хлипкий, в обвислых штанах не по росту, в кепке, свалившейся на самые брови, вскинув голову, смотрел заискивающе живыми чёрными глазами на сержанта, кивая ему невпопад, беззвучно шевелил тонкими с синюшным оттенком губами.

— Татарин, покажи чайнику, сколько мы заработали, — выжидая, тяжело смотрел на своего хлипкого, сконфуженного вопросом напарника. Не дождавшись ответа, нравоучительно добавил: — Не в деньгах счастье, а в их количестве. Вот ведь в чём загвоздка. Ну не на аукционе мы… Штуку гони, и проваливай. — Насмешливо посмотрел выцветшими глазами на Олега. — Что, жаба душит? Татарин! Оформляй как неподчинение власти, и хватит пахать, отдохнуть пора.

Развернувшись с осевой, подкатил шестисотый «мерин». Мордастый браток с бычьей шеей, украшенной жёлтой двойной цепью колодезной толщины, крикнул властно в спину сержанта:

— Валет! Иди сюда. «Базар» есть. — Жирноватый бицепс братка расплылся по дверке. Цепкий взгляд задержался на Олеге, оценивая его спортивную фигуру. Блеснув лысым загорелым черепом, что-то бросил себе в рот и поморщился, вкусив нечто противное, но, логично предположить, полезное и нужное для его бычьего здоровья.

Красная физиономия сержанта расплылась в подобострастной улыбке, быстро шагнув к лысому чуваку, протянул обе руки для рукопожатия. Сложив свои два метра пополам, приблизил свой облезлый нос к багровой физиономии здоровяка. Тот, вместо приветствия, схватил его за шею, притянул резко к себе и зашептал что-то в пунцовое ухо сержанта. Оттолкнув побледневшего гайца, здоровяк скрылся в глубине салона. «Мерин» плавно тронулся, а сержант так и стоял, застыв в полусогнутой позе. Стоп-сигналы чёрной махины загорелись, из окна вновь появился блестящий череп. Олег услышал доносившиеся слова:

— Завтра будь в клубе — прессовать буду. И татарина не забудь, сойдёт вместо груши. Хохот удалился, теряясь в визге рванувших по асфальту колёс.

— Эй, сержант, похоже, и ты получил свою порцию… Давай завязывай свою муть, всё равно от меня ничего не получишь! — Олег демонстративно сел в машину, захлопнув дверку.

Сержант очнулся. Разогнувшись, зло посмотрел на непонятливого парня. Прошипел:

— В отделение поедем — там тебе мозги вправят.

Татарин быстро юркнул в салон «девятки», ждал, когда его командир устроится на пассажирском сиденье.

Олег, подумал опрометчиво: «Не все же сотрудники правоохранительных органов хапуги и отморозки», развернувшись, поехал следом.

«Девятка» сержанта по-хозяйски проехала за ограждение и остановилась перед самым входом в учреждение. Олег, припарковав машину на общей стоянке, вышел из машины, ожидая действий сержанта.

— Давай, давай! Что вдруг несмелый такой стал? — и сержант грубо подтолкнул Олега к дверям.

Олег обернулся, с кипящей злобой предупредил:

— Ещё раз дотронешься, башку снесу! Понял?

— Кто? Ты? Мне? — и сержант с силой ударил Олега по позвоночнику. Острая боль обожгла, растекаясь волной по телу. Олег, рассвирепев, свалил сержанта отточенным ударом на асфальт. Не соображая, стал бить ногами, целясь в голову.

Он не помнил, как ему нанесли оглушающий удар, как сотрудники «правопорядка» забили ударами ног податливое тело в коридор государственного учреждения.

От верной смерти спас майор, выбежавший на шум, — усмирил распалённую толпу низших чинов.

Очнулся в полумраке на бетонном полу. Тусклая лампочка освещала тесную камеру с наглухо зашитым маленьким оконцем. Высокие короткие нары давно не использовались по назначению и заросли густыми серыми тенётами, покрытыми слоем нетронутой пыли. На полу вперемешку с грязью валялись почерневшие от времени окурки и скомканные бумажки, напомнившие собой общественный туалет. На железной двери не было даже глазка. Ржавчина с капельками конденсата явно указывали на глубокий сырой подвал.

Боль пронизывала всё тело, словно по нему прокатился каток. Тошнота и горький комок в горле не давали дышать. Нос, казалось, туго набит ватой, кисти рук горели, словно их опустили в кипяток. «Жив… И то уже хорошо. Дурак, надо было отдать деньги, и так — всё вытащили. Сейчас дома сидел бы с друзьями, а по дурости своей и этого дуболома — сержанта, здесь на грязном полу валяюсь».

Шаги гулко нарастали, яркая щель под дверью померкла, накрытая чьей-то тенью. Засов резко лязгнул металлическим выстрелом. Дверь протяжно застонала, словно жалуясь на своё прозябание в сыром неуютном месте, освещённом подслеповатой, покрытой толстым слоем пыли лампочкой. В проёме показалась знакомая фигура сержанта, заслонившая собой бледно-жёлтый прямоугольник узкого коридора. Присев на корточки, он внимательно разглядывал, казалось, безжизненное тело, распластанное на грязном бетонном полу.

— Подох, что ли? Эй, — ткнул кулаком в плечо Олега.

Тот непроизвольно застонал.

— Смотри — живуч, как кошка, — радостно произнёс долговязый. Увидев, что парень не шевелится, вновь ударил. — Эй! Уснул что ли? — и Валет приблизил своё искажённое злобой лицо к глазам поверженного парня, смотревшего на него сквозь слипшиеся ресницы. Голова гайца была плотно обмотана бинтами с проступившими бурыми пятнами. Носа почти не видно под слоем ваты и пластыря. «Да, видно, хорошо я успел поработать над его физиономией», — подумал Олег, и тут же получил удар ботинком в живот. Кашляющий стон, невольно вырвался из груди.

— Ну что, пенёк, доигрался? Дорого тебе обойдётся твоя выходка. Не договоримся — так и подохнешь здесь, среди крыс.

Голос доносился до сознания откуда-то издалека, утонув в нудном протяжном звоне, уносился в гулкое пространство с затихающим грустным эхом. Это странное несоответствие: близость врага, нависшего чёрной тенью, и безмолвно шевелящиеся губы, искривлённые злобой. В этот последний момент Олег увидел молодого лейтенанта, оттаскивающего сержанта из камеры. Дверь всхлипнула ржавыми петлями, и Олег провалился в небытие, потеряв ощущение реальности.

Больница

Очнулся от прохлады на лице и влаги на губах. Дверь была распахнута, яркий свет резал глаза. Незнакомая обстановка, резкий запах лекарств и чистое бельё, бросившееся своей белизной в глаза. Он лежал на панцирной койке. Женщина средних лет в белом халате обтирала влажной ваткой его лицо.

— Где я? — тревожно спросил Олег.

Медсестра встала, сердито отругав кого-то там в коридоре, прикрыла дверь. Вернувшись, поправила полотенце на дужке кровати. Села рядом на стул. Осторожно потрогала вспотевший лоб Олега.

— Ну вот и очнулся. Слава богу! — Она улыбнулась приветливо, поправляя свой сбившийся на бок чепчик.

— В больнице вы, молодой человек. Что за звери вас так избили? Вам надо лежать спокойно, не шевелитесь. У вас сломаны рёбра и небольшое сотрясение мозга. Документы и деньги были при вас. Чаще пьяные в таком разобранном виде, всегда без документов и денег, а у вас, слава богу, всё на месте. Записку лейтенант забрал… Странная записка. Матушке мы позвонили, она уже едет. Из милиции ждут, когда придёте в сознание. Сможете с ними пообщаться?

— Нет, после матери, пусть подождут.

— Хорошо. Я не скажу им, что вы очнулись. — Она осторожно поправила одеяло и вышла.

«Вот твари подлые, решили водкой сознание залить! Когда же они меня сюда привезли? Понятно, что испугались. А могли и убить! Видно, свидетелей много было. Разногласие, значит, вот и решили в больницу сбросить, а там что будет. А с отморозком надо разобраться…»

Вскоре приехала мать. Её голос Олег услышал далеко до дверей палаты. Озабоченно улыбнулся. «Расстроилась матушка. Видано ли — сыночка единственного избили».

В палату вместе с матерью вошёл Валерка. За его спиной мелькнул молодой знакомый лейтенант, пытавшийся так же пройти в палату… Сестра — молодец, закрыла перед ним дверь, подперев её своим задом.

Мать бросилась к Олегу. Валерка вовремя перехватил её бессознательный порыв:

— Осторожно! Он же весь поломан… — осёкся на полуслове.

Мать тихо заплакала.

— Ничего, срастётся, — тихо произнёс Олег.

— Что же произошло? Как могло такое случиться? Ты же не пьёшь, да и за рулём должен быть. Где машина?

— Все вопросы — дома, а машина найдётся. Лейтенанта позови, мне с ним потолковать надо. Пока в коридоре подождите.

Валерка и мать вышли. Тут же заскочил лейтенант. Уселся на скамейку.

— Как чувствуешь себя? Ты давай силы не теряй, молчи. Слушай: Валет тебе записку написал — приносит извинения. Ребята не в курсе были, помяли — чисто за форму. Пробили — поняли, кто ты такой. Выражаю личное восхищение. А сюда привезли, для тебя же старались. Майор Волощук приказал: машину поставить на стоянку и вернуть документы с деньгами.

Олег еле качнул головой.

— А водку тоже майор распорядился влить, и машина где?

— Извини — это всё Валет — не углядели. А машина… — Лейтенант порылся в карманах, достал квитанцию.

— В порядке машина — на стоянке рядом. Я что пришёл-то к тебе… С Валентином разберутся, а на нас зла не держи, всякое бывает. Да и дал ты ему… Надолго запомнит. Ну, лады? Держи краба, — и, слегка стиснув локоть Олега, лейтенант вышел, не оборачиваясь.

«Вот так… Покалечили человека, и наказывать их вроде не за что, но не им решать, что с этим отморозком делать».

Зашла мать с Валеркой. Олег попросил: — Валер, возьми документы, квитанцию на машину. Заберёшь её со стоянки, заедешь за мамой, и давайте домой. Я здесь ещё задержусь, чувствую — подлечиться нужно. Потом поговорим. Взяв руку матери, прижал к груди. — Прости, что заставляю тебя переживать.

Как давно вот так, рядом, они не сидели вместе, не смотрели друг другу в глаза, не говорили нежных слов. Олег стеснялся всего этого, думая, что недостойно мужчине сентиментальничать, хотя и знал, что места в его душе для тонких чувств предостаточно.

В памяти всплыл трогательный случай, вернув его сознание в далёкое детство…

Воспоминание детства

Слезою состраданья не стыдись,

То отражение души красивой.

И матери с любовью поклонись,

Что одарила сущностью радивой.

Вспомнились, его первые и последние слёзы. Как он, будучи ребёнком дошкольного возраста, проходя мимо разбросанных в беспорядке плит на заброшенной строительной площадке, заросшей лопухом и горькой полынью, услышал тихий жалобный писк, приостановился, затаив дыхание, стал прислушиваться. Сердечко его билось, как маленькая птичка в силках. Писк то затихал, то вновь слышался среди серых бетонных громадин, словно жалуясь и моля о помощи.

Он подошёл на цыпочках ближе, вытянул шею, стараясь определить, откуда происходят приглушённые лабиринтом звуки. Взобрался на тёплый, нагретый полуденным солнцем серый шершавый монолит бетона, заглянул в узкое пространство между плит. То, что он увидел, поразило его сознание: в куче брошенной грязной ветоши, шевелились маленькие, только что обросшие нежной шёрсткой комочки — недавно появившиеся, ещё полуслепые котята. Олег заворожено смотрел на это непредвиденное чудо.

Малыши смешно и жалобно попискивали, тычась своими мордочками в разные стороны. Олег замер, боясь побеспокоить их своим присутствием. Писк усилился. «Кушать, наверное, хотят». Решил бегом припуститься за съестными припасами. «А где их мама?» Олег обшарил глазами все щели и закоулки и увидел дымчатую кошку. Она замаскировалась под цвет бетонных блоков, и настороженно наблюдала за непрошеным гостем. Их глаза встретились, кошка, распушив хвост, и выгнув спину, зашипела, показывая маленькие белые зубы.

— Ну, что ты шипишь, я же тебе не враг. Сейчас покушать принесу, — и Олег поспешно попятился назад.

Домой бежал без остановки, словно от его поспешности зависит жизнь этих крошечных живых существ. Запыхавшись, распахнул холодильник. Достал половину палки колбасы, пачку масла. Не задумываясь, встал на табурет и достал из хлебницы остаток мягкого ароматного батона.

Сообразив, что маленькие создания не смогут совладать с такими большими кусками: он нарезал колбасу и батон на кусочки, уложив всё это в алюминиевую кастрюльку. Назад бежал, поглядывая на содержимое, боясь, как бы вся эта вкуснятина не выпрыгнула от тряски на дорогу.

Почуяв запах съестного, за ним по пятам увязались местные бездомные собаки. Нахально глядя в глаза, они приветливо махали своими пушистыми загнутыми в крендель хвостами, забегая вперёд, беззлобно тявкали, требуя угощения.

Зная, что собаки — непримиримые враги кошек, решил применить маленькую хитрость: бросил назад горсть колбасы вперемешку с батоном. Собаки резко тормознули, быстро поглощая нарезанное «деликатесное» блюдо, а Олег улепётывал от них, сверкая светлыми кожаными подошвами своих новеньких сандалий.

Взобравшись на старое место, он обалдел от нахальства своих попутчиков: собаки сидели внизу, с любопытством склонив набок головы, наблюдали за вожделенной кастрюлькой — ожидая очередной подачки.

Высыпав рядом с котятами часть содержимого кастрюли, оставил предусмотрительно горсть питательной смеси, с целью увода навязчивых наглых псин подальше от маленьких беззащитных существ. Убедившись, что собаки не смогут проникнуть на территорию, облюбованную кошкой — мамой, Олег быстро сполз с верхотуры, ободрав и без того избитые колени. Не обращая внимания на выступившую кровь, отряхнул рубашку, выбравшуюся окончательно из-под широких тёмно-синих шорт, почесал искусанные комарами икры и, припустил по тропинке к распахнутым настежь воротам. Собаки с весёлым лаем, оглядываясь, бежали впереди. Пробегая место, где недавно получили лакомство, завертелись, тщательно принюхиваясь к притоптанной травке, в надежде найти затерявшиеся случайно вкусные кусочки колбасы. Не обнаружив ничего стоящего, продолжили шествие за манящим запахом.

За воротами, Олег высыпал остатки провианта на плоский булыжник, подпиравший створку ворот. Благодарные дворняги заискивающе смотрели умными глазами за маленькими руками, выгребавшими последние крошки из посуды. Быстро уничтожив выложенную малость, облизали шершавыми языками маленькие ладони своему благодетелю. Уселись на пушистые хвосты и, вопросительно не мигая, смотрели в глаза Олегу. Он развёл руками, показывая жестом: «Всё ребята — кастрюлька чистая, и ничего в ней больше нет».

Понятливые дворняги потеряли всякий интерес и к нему, и к пустой таре. Равнодушной трусцой скрылись за углом соседнего дома.

Вечером, состоялся нелёгкий разговор с мамой: она категорически была против поселения в квартире многодетной кошачьей семьи, — у неё была аллергия на шесть животных. Врач предупредил о возможных осложнениях, связанных с заведением, какой — либо живности у себя в квартире.

Слёзы блеснули угольками повлажневших глаз. Жалость к маме боролась с жалостью к беззащитным маленьким существам, живущим на улице под тяжёлыми бетонными глыбами. — Холодными, чужими и страшными. Там, в глубине, куда не пробиваются солнечные лучи, из растений: полынь и репей, закрывающий своим бледным лопухом узкую щель. В темноте, как в гнёздышке из ветоши и пакли, лежат, попискивая голодные котята, зовя тонкими жалобными голосами о помощи.

Понимая несостоятельность своей просьбы, он — маленький, растерянный человечек, стоял посреди комнаты, глядя на мать влажными широко раскрытыми глазами. Ожидая от самого близкого на свете человека решения, способного уладить неожиданно возникшую проблему…

Мать обняла маленького, дорогого ей человечка, произнесла с дрожью в голосе:

— Олежка, ты согласен, чтоб мы вместе посещали милую твоему сердцу семейку? — Поцеловав Олега, она внимательно посмотрела в повеселевшие, но ещё наполненные слезами глаза сына, кивнувшего ей с благодарной готовностью.

Олег крепко обнял мать.

— Мама, я тебя очень сильно люблю — очень-очень сильно. Он не выдержал и заплакал, уткнувшись от смущения в мягкий тёплый живот матери.

Она гладила его по голове, грустно произнося слова, глубоко и надолго запавшие в душу маленького человечка.

— Хорошо сынок, что ты у меня такой. Не стыдно плакать, когда тебе жалко окружающих, попавших в беду, слабых и беззащитных. Быть защитником — это миссия порядочного человека, способного прийти на помощь при любых обстоятельствах.

Эти слова, прозвучавшие из уст самого дорогого человека, оставили неизгладимый след в ранимой душе ребёнка. Он смотрел на огромный мир широко распахнутыми наивными глазами, ещё не познав всей реальности, наполнившей жизненное пространство бесконечной новизной ощущений.

Жизнь, полная познаний только начиналась, подталкивая вперёд, к неизведанным просторам человеческих отношений. К новому опыту восприятия окружающего мира.