Чхон Чжихе

Запрет на браки в Чосоне. Том 1

Chun Ji hye

THE FORBIDDEN MARRIAGE (BOOK 1)

Copyright © 2020 by Chun Ji hye

This edition is published by arrangement with CO.MINT INC.

Russian Translation Copyright © 2024 by EKSMO

Перевод с корейского Аделии Зубаревой

Cover illustrations by HYE KANG

Cover design by Anastasia Zinina

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации:

© Gaulois_s, Lucky Image / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

© Зубарева А., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке. Издательство «Эксмо», 2024

ЭТО ВЫМЫШЛЕННАЯ ИСТОРИЯ, ДЕЙСТВИЕ КОТОРОЙ ПРОИСХОДИТ В ЭПОХУ ДИНАСТИИ ЧОСОН; ЛЮБОЕ СХОДСТВО С РЕАЛЬНЫМИ ИСТОРИЧЕСКИМИ ФИГУРАМИ И СОБЫТИЯМИ НОСИТ СЛУЧАЙНЫЙ ХАРАКТЕР.

Глава 1

Что произойдет, если в государстве Чосон на семь лет запретят любить?

– Что, по-вашему, произойдет, если в государстве Чосон на семь лет запретят любить?

После слов старика-предсказателя по имени Кэи, который сидел в конце рыночной площади, собравшиеся вокруг него юноши и девушки дружно ахнули.

– Что вы будете делать, если следующие семь лет в Чосоне будет запрещено связывать себя узами брака?

Слушатели удивленно замерли, и удивление их было понятно. Сейчас, в эпоху Чосон, мальчикам и девочкам старше семи запрещалось даже сидеть рядом и было совершенно немыслимо, чтобы мужчина и женщина встречались или держались за руки до брака. Как он сказал? Следующие семь лет в Чосоне будет запрещено связывать себя узами брака? Это приведет к тому, что между неженатыми мужчинами и незамужними женщинами вырастет стена, которую ни разрушить, ни преодолеть!

– Боже правый, уважаемый господин предсказатель! Ваши слова как гром среди ясного неба!

Лица собравшихся юношей побледнели как полотно. Одного вида женских туфель, выглядывающих из-под платья, было достаточно, чтобы их тела сгорали от желания! От одной только мысли о том, чтобы пересчитать слои нижних юбок, закипала кровь! А теперь им говорят, что следующие семь лет они не смогут жениться? Нет, этого не может быть!

– Что за нелепицы, уважаемый господин предсказатель!

Лица собравшихся девушек покраснели, как свекла. Прыгать на подкидной доске нольттвиги[1] как одержимая, только чтобы мельком увидеть за забором мужчин, или всем на потеху качаться на качелях на пронизывающем ветру можно денек-другой, не больше. А теперь им говорят, что следующие семь лет они не смогут выйти замуж? Нет, этого просто не может быть!

– Что за нелепость! Прекратите!

Присутствующие возмущались, с негодованием закатывали глаза, однако взгляд старца Кэи не дрогнул. Кэи был известен как лучший предсказатель и сводник в Ханьяне[2], способный с поразительной точностью подбирать пары. Он шутит! Да, наверняка! Следующие семь лет в Чосоне будет запрещено связывать себя узами брака?! В это пророчество никто не хотел верить.

Сегодня на рыночной площади Ханьяна чувствовалось необычайное оживление. В узеньких проходах кипела жизнь. Внезапно в одном из уголков рынка поднялся переполох: появились оголенные по пояс лесорубы, которым едва ли исполнилось восемнадцать. Каждый нес на плече по бревну. Сильные мышцы перекатывались под кожей, словно волны, а по лбу катился пот. Неожиданное появление этих суровых полуобнаженных юношей вызвало у присутствующих на рыночной площади женщин восхищенные возгласы. Однако открыто глазеть было непозволительно. Одна женщина с покрытой головой[3] сделала вид, что выбирает бронзовое зеркальце, и украдкой разглядывала их мускулистые плечи. Какие движения, какая грация! Другая женщина притворилась, что уронила янтарный кулон норигэ[4], и наклонилась, рассматривая юношей с головы до ног. Но на этом все. Женщины ничего больше не могли сделать, как бы суровые лесорубы ни источали свое животное очарование. С сожалением проводив их взглядами, женщины обнаруживали, что оставшиеся на рыночной площади мужчины – от бородатых ученых до странствующих торговцев, кузнецов и даже монахов – призывно поглядывают на них, словно спрашивая: «А что насчет меня?» От одних женщины поспешно отворачивались, на других неуверенно смотрели в ответ. Взгляды переплетались как паутина. Даже в благопристойном Чосоне невозможно было скрыть желания мужчин и женщин. Напротив, чем больше они пытались, тем сильнее чувства разгорались, готовые вырваться наружу. Возьмем, к примеру, этого торговца – он поймал соблазнительный взгляд одной из женщин и, не в силах больше сопротивляться, готов был схватить ее за запястье!

В следующую секунду мимо стремительно пронеслась девушка, которая ловким движением рассекла паутину любви и вожделения. Бодрые пружинистые шаги не имели ничего общего со сдержанной походкой воспитанных девушек благородного происхождения. Она шла так порывисто, что, казалось, юбка у нее на голове[5] вот-вот соскользнет. Следовавшая за ней служанка Эволь беспокойно попросила:

– Госпожа, помедленнее, прошу вас!

Не успела она договорить, как ветер от колес стремительно несущейся повозки заставил юбку юной госпожи слететь. Показавшееся лицо было свежим и нежным, будто только что сорванный персик. Лучезарная улыбка освещала все вокруг, как солнечный свет. Однако в этой улыбке угадывался острый ум. Казалось, во всем Чосоне нет другой молодой госпожи, которая была бы столь же сильна духом и решительна.

Девушку, что оказалась не в силах скрыть свое трепетное волнение, звали Е Хёнсон и была она старшей дочерью достопочтенного Е Хёнхо. Пока служанка торопливо поднимала упавшую юбку, чтобы прикрыть госпоже лицо, Хёнсон заметила старика-предсказателя, сидящего в углу рыночной площади. Глаза ее заблестели от любопытства.

– Ух ты! Этот господин выглядит очень необычно, правда?

Словно зачарованная, Хёнсон, шагнула к старцу Кэи. Он не был ни женщиной, ни мужчиной. Наличие бороды явно указывало на то, что он мужчина, однако изящная манера заправлять упавшие волосы за уши казалась явно женской. Неужели это пудра у него на щеках? Неужели румяна на губах? Было невозможно сказать, какого пола этот человек, – и все же вместо того, чтобы вызывать отвращение, странный старец излучал необъяснимое обаяние и теплоту, как родная бабушка. Когда прохожие спрашивали, кто он такой, то слышали в ответ: это Кэи, чье имя имеет значение «открытое ухо», лучший предсказатель в столице, известный своей готовностью выслушать любого. Собравшихся вокруг юношей и девушек интересовало только одно.

– Уважаемый господин Кэи, скажите, когда я встречу свою настоящую любовь и выйду замуж?

Действительно, нужно найти тутовое дерево, чтобы собрать шелковицу, и только после свадьбы мужчина и женщина могут соединиться. Потому и возникает вопрос: когда ждать свадьбу? В мире, где браки заключают родители с обеих сторон, было бы странно думать, что желания их детей имеют значение. У юношей и девушек нет возможности успокоить свои томящиеся сердца.

– В очередь, становитесь в очередь!

Удивленная серьезностью собравшихся, Хёнсон не смогла удержаться от смешка. Решительно отодвинув ее в сторону, тучная женщина протиснулась вперед и спросила:

– Когда я встречу суженого? В ночь зимнего солнцестояния я пошла в отхожее место, держа во рту нож. Я молилась, чтобы на лезвии отразилось лицо моего будущего мужа, но никого не увидела!

С первого взгляда было ясно, что эта женщина отчаянно желает выйти замуж.

– Хммм, ваш живот… не беременны ли вы?

– От кого бы мне забеременеть! Нелепица! У нас недостаточно зерна, которое можно отдать в качестве приданого, поэтому я осталась старой девой!

– Похоже, все зерно в вашем доме припасено исключительно для вас.

Под смех окружающих Кэи внимательно изучил ее лицо и продолжил:

– Вам лучше всего подойдет мужчина с элементом дерева!

– Где мне найти мужчину с элементом дерева?

– Отправляйтесь на северо-запад от дома.

– На северо-запад? Вы, должно быть, шутите! Там одни горы! Где я найду там мужчину? – возмутилась женщина.

Хёнсон сверкнула глазами и сказала:

– Ваш дом, случайно, находится не на горной тропинке?

– А вы откуда знаете?

– Я почувствовала исходящий от вас аромат азалий, которые, как говорят, цветут только на той тропинке.

– Правда? Неужели я пахну азалиями? – переспросила женщина. Несколько секунд назад она была злой, как попавший в капкан кабан, но теперь покраснела и застенчиво за-улыбалась, словно поросенок, катающийся в цветочном саду.

– Должно быть, вы с раннего детства гасили по ночам все огни в доме, боясь, что нагрянут волки. Но в тех горах нет ни волков, ни тигров. Таких зверей там нет!

Хёнсон удалось заинтересовать присутствующих, и теперь те внимательно ловили каждое ее слово.

– Однако есть люди, похожие на зверей!

Ах, те самые лесорубы, которые недавно устроили переполох на рыночной площади?

– Когда они теряются в горах, то дрожат, словно птенчики! Представьте, каким спасением им покажется освещенный дом! А какой неземной покажется девушка, если предложит им кувшин воды, чтобы утолить жажду? Настоящей феей…

Ах, остаться ночью наедине с мужчиной-зверем…

Все были поражены хитрым, но простым ответом знатной дамы.

– Настоящей феей, говорите?..

– Все остальное – в ваших руках. Решите ли вы помассировать его уставшие плечи или подать горячую еду, а потом, возможно, заняться… другими делами. Не мне вас учить. В конце концов, я редко покидаю внутренние покои[6].

Услышав это, женщина расцвела.

– Уж я-то не буду сидеть сложа руки! Сегодня же скуплю все свечи и фонари, что есть на рынке, и зажгу у себя дома!

Поблагодарив Хёнсон, женщина радостно убежала.

Кэи тем временем чувствовал себя глупо. Из-за решительных действий этой юной особы его репутация лучшего сводника оказалась под угрозой. А вдруг его обойдут? Пока люди расхваливали молодую госпожу, Кэи, преисполненный ревности, подобно Чан Ноксу[7], молвил:

– Что, по-вашему, произойдет, если в государстве Чосон на семь лет запретят любить?

Собравшиеся вокруг дружно ахнули.

– Что вы будете делать, если следующие семь лет в Чосоне будет запрещено связывать себя узами брака?

Среди испуганного ропота толпы раздался звонкий голос Хёнсон:

– Что вы такое говорите, господин сводник!

Ее глаза сверкнули.

– Моя свадьба назначена на следующую неделю! Я собираюсь выйти замуж за выдающегося господина из обеспеченной семьи, если, конечно, не наступит конец света! Хотите сказать, что мое почти свершившееся замужество может каким-то образом сорваться?

Кэи твердо встретил взгляд девушки.

– Что находится в свертке, который держит ваша служанка?

– Вы же предсказатель, вы и скажите! – с вызовом ответила Хёнсон.

– Разве не красивые башмачки с цветочным узором, которые вы, молодая госпожа, собираетесь надеть на свадьбу?

Когда служанка по имени Эволь нерешительно развернула сверток, все вокруг увидели, что сводник-предсказатель прав.

Хёнсон вздрогнула.

– Какими красивыми бы ни были эти башмачки, вы не переступите в них порог мужниного дома. Вам следует немедленно вернуть их обратно. А лучше отдайте их мне.

– Ни за что! Вы хоть представляете, как долго я их выбирала? Если вы предсказатель, то скажите, кто мой будущий супруг!

Кэи фыркнул:

– За кого вы меня принимаете? О, ивовые листья, текущие в деревенском ручье! Разве вы не собираетесь заключить брак с молодым господином из дома с ивами?

А? Это было правдой! Первый сын уважаемого Ли Чонхака, Ли Синвон, действительно был молодым господином из дома с ивами. По выражению лица Хёнсон все догадались, что предсказатель сказал правду.

– Думаете, я не вижу, что красная нить, обвязанная вокруг вашего мизинца, тянется через ручей? Однако она вот-вот оборвется. Эта нить не продержится дольше недели. Судьба вас разведет, и трудно сказать, доведется ли вам встретиться вновь.

Пораженная услышанным, Хёнсон застыла.

– Если вы поведаете мне дату своего рождения, я смогу предсказать весь ваш жизненный путь.

– Матушка строго наказала мне не раскрывать дату своего рождения кому попало.

– Какая удобная отговорка!

Противостояние между благородной дамой и стариком Кэи, казалось, закончилось победой последнего.

– Пф! – презрительно фыркнула Хёнсон. – Семилетний запрет на браки? Глупости. Я во что бы то ни стало выйду замуж на следующей неделе! Сами увидите!

С этими словами Хёнсон развернулась и нерешительно направилась прочь.

– Госпожа, не надевайте эти башмачки с цветочным узором! – крикнул ей вслед Кэи.

После ухода Хёнсон воцарилась тишина, а потом ошеломленная толпа завалила Кэи вопросами.

– Значит, никому из нас не суждено вступить в брак? Почему? Что это значит?

– Ни о чем не спрашивайте. Опасно задавать слишком много вопросов!

Даже после того как Кэи, тихонько посмеиваясь, неторопливо собрал свои книги и направился прочь, ропот людей не утихал. Запрет на брак… Одна женщина глубоко задумалась, потом ударила себя по голове и воскликнула:

– Неужели королевский дворец собирается издать указ о безбрачии?

Указ о безбрачии? Как правило, указ о безбрачии издавался во время выбора наследной принцессы. В этот период девушкам в возрасте от тринадцати до восемнадцати лет запрещалось выходить замуж, причем это касалось не только девушек благородного происхождения, но и простолюдинок. Бывали случаи, когда чиновники, зная о готовящемся указе, спешили выдать замуж своих дочерей за ночь до его вступления в силу, но их ловили, снимали с должности и наказывали. Раз девушки на выданье не могли выйти замуж, то и юноши, конечно же, не могли жениться. Чем дольше длился запрет на вступление в брак, тем больше страданий он вызывал у мужчин. Невозможно было представить, чтобы король женился на всех женщинах страны, поэтому всеобщий запрет на браки казался абсурдным. Как бы ни было важно для поданных тщательно выбирать королеву, для них это был всего лишь драконовский закон. Тем не менее это правовая традиция, пришедшая из Китая, и династия Чосон не имела другого выбора, кроме как следовать ей.

– Какая чушь! – возразил кто-то. – Наследный принц и принцесса неразлучны как утки-мандаринки[8]. Указ о запрете на брак будет означать, что с наследной принцессой что-то случилось!

– Верно-верно! Говорить так, будто наследной принцессы не существует, – само по себе предательство. Будьте осторожны в своих словах!

Даже говорить об этом считалось преступлением, и рыночная площадь начала стремительно пустеть. «Ни о чем не спрашивайте. Опасно задавать слишком много вопросов!»

Это ли имел в виду старец Кэи? В потрясенных сердцах людей зародилось сомнение, которое продолжало расти. Неужели нам запретят вступать в брак в течение семи лет? Конечно же, нет. Этого просто не может быть.

Слухи по природе своей имеют свойство приумножаться и преувеличиваться, заставляя вымысел казаться явью, а явь приукрашивая невероятными подробностями, однако ходившие за пределами дворца слухи о наследном принце Хоне и наследной принцессе Ан были правдой. Они были неразлучны как пара уток-мандаринок. Той ночью наследный принц Хон и наследная принцесса Ан наслаждались лодочной прогулкой, согреваясь вином. Круглая луна отражалась в круглом пруду и в круглых, как монеты, чашках.

– Пейте до дна.

Подливая супруге вино, наследный принц Хон внимательно следил за ее настроением. Свою чашку он осушил одним махом, и капля вина скатилась с его губ. Освещенный лунным сиянием, наследный принц Хон был похож на спустившегося с небес красавца-бога. Брови его, символизирующие твердость правителя, крепко подпирали лоб, а глаза сверкали, как звезды. От отца он унаследовал силу духа, от матери – красоту. Однажды он станет королем, который будет управлять страной, однако его уже сейчас окружала аура правителя.

– Ну вот, осталось, – заметил наследный принц Хон, дразняще упрекая наследную принцессу в том, что она оставила немного вина на дне чашки, но голос его звучал тепло и нежно. Только с супругой он всегда был добр и внимателен и терпеливо заглядывал ей в глаза, пытаясь понять причину малейшей заботы на ее лице.

– Луна светит так ярко, почему же на вашем лице сгустились тучи?

– Ваше Высочество так добр ко мне, даже устраивает для меня прогулки на лодке. Я словно на небесах, а все тучи остались далеко внизу.

– Если к вам добры, проявите немного доброты в ответ.

– Что?

– Разгладьте морщинку меж бровей и поделитесь причиной вашего беспокойства.

Детство наследной принцессы Ан прошло в рыбацкой деревушке Каннын. Заключенная в удушливом дворце, не имеющая возможности снова увидеть море, она сильно по нему тосковала. Поэтому наследный принц Хон частенько катал любимую супругу на лодке по королевскому пруду. Однако пруд никогда не заменит настоящего моря. Хон жалел о том, что не может предложить ей большего.

– Быть может, все потому, что мы не на настоящем море? Закройте глаза и представьте, что это море. Ка-ка-ка! Не кажется ли вам, что вдалеке кричит чайка?

От шутки наследного принца лицо госпожи Ан смягчилось.

– Разве этот звук не исходит прямо из вашего рта, Ваше Высочество?

– Не понимайте все буквально.

– Здесь не бывает бури.

Она взглянула на спокойную водную гладь и провела по ней кончиками пальцев, оставляя длинный след.

– Буря не дает морю зацвести. А под этой безмятежной поверхностью пруд, быть может, гниет и разлагается.

– Зачем говорить о неприятном в столь красивую ночь? Неужто вы хотите сказать, что с виду спокойное лицо дворца скрывает за собой гниль?

– Нет, я не то имела в виду.

Наследная принцесса вздрогнула, и лодка покачнулась. По воде пошла рябь. Наследный принц Хон мягко улыбнулся и молвил:

– Опасаясь того, что власть в стране попадет в руки родственников супруги, наследный принц нашел себе жену в далеком Канныне. То ли потому, что красивее нее не сыскать во всех восьми провинциях, то ли потому, что для меня она прекрасна, как фея, но она получает от будущего короля Чосона больше внимания, чем полагается. Однако несмотря на это, вы говорите о гниении в пруду. Как моему сердцу не болеть при взгляде на вас?

– Мои слова о гниении касаются политической ситуации в стране. Власть портится, когда застаивается, поэтому необходима буря, которая ее опрокинет. Чосону необходима буря, которая принесет изменения, однако те, у кого нет веревки, будут смыты с палубы.

– Вы говорите, что у вас нет веревки. В таком случае я стану для вас веревкой. Где еще вы найдете такую опору, как я?

– Если Ваше Высочество будет удерживать меня, то пошатнется сам. Его Высочеству следует различать дела государственные и дела сердечные.

Наследная принцесса не впервые говорила о вероятности того, что однажды ей придется покинуть супруга, и каждый раз слова ее огорчали Хона до глубины души. Вдовствующая королева и министры считали госпожу Ан, которая смела разговаривать с наследным принцем о политике, бельмом на глазу. Хон был богат знаниями, но не знал, как их применять. Супруга учила его видеть мир по-новому и править мудро. Однако госпожа Ан прекрасно понимала, что если наследный принц Хон будет защищать ее, то его положение может оказаться под угрозой.

С помощью евнуха наследный принц помог супруге выбраться из лодки, которая, опустев, покачнулась.

– Даже если буря отнесет меня от Вашего Высочества, не волнуйтесь и позаботьтесь о себе.

– Говорить о разлуке сродни предательству, как и просить меня не волноваться. Вас должно волновать свое благополучие. Прошу, пообещайте, что с вами ничего не случится.

Наследный принц Хон протянул супруге мизинец для скрепления обещания, но та взяла его руку и поцеловала тыльную сторону ладони. Прежде госпожа Ан никогда так не делала, и наследный принц посмотрел на нее в изумлении.

Повисло молчание.

Госпожа Ан так и не дала супругу обещание – евнух объявил о прибытии магистрата Чо Сонгюна. Стараясь скрыть разочарование, наследный принц Хон пошел по освещенной евнухом дорожке. Оглянувшись на госпожу Ан, которая стояла у кромки воды, принц Хон увидел, как она одними губами повторила: «Прошу вас, позаботьтесь о себе». Казалось, она вот-вот исчезнет в ночном тумане, поднимающемся от воды. Внезапно магистрат Чо Сонгюн посмотрел на госпожу Ан и улыбнулся. Улыбка его была столь холодной, что пронизывала до костей. Госпоже Ан привиделось, что к ней приближается буря. Во взгляде министра читались дурные намерения. Темные облака медленно заволокли сияющую луну, погасили ее свет. Воздух наполнился предчувствием смерти. Ночь погрузилась во тьму.

Для одних эта ночь была наполнена предчувствием смерти, а для других – трепетным волнением. Ли Синвон, молодой господин из дома с ивой, принадлежал ко второй категории. Широкоплечий и высокий, он выглядел очень серьезно, но на лице его читалось волнение человека, готовящегося к свадьбе.

– Какая же собой моя невеста?

Сколько бы он ни наседал на старую сваху, внятного ответа не получил.

– Она прекрасна и нежна, как цветок груши, – отвечала сваха, однако обращалась при этом не к Синвону, а к его слуге. Подумать только! Слабые глаза свахи не могли отличить его от слуги. Как тут поверить ее похвалам о красоте невесты? Тогда Синвон придумал хитроумный план: дал носильщику несколько монет, чтобы тот поменялся с ним одеждой.

Как и ожидалось, старая сваха даже не заметила подмены. На лице Синвона появилась игривая улыбка. Он ловко взвалил на спину шелк, присланный его отцом, уважаемым господином Ли, и последовал за свахой в дом Хёнсон.

«О! Вот так повезло!»

Войдя во двор, Синвон передал свой груз старику у ворот и незаметно проскользнул во внутренние покои. Если бы его спросили, он бы сказал, что заблудился в этом доме, похожем на китовую спину[9]. В следующую секунду луна скрылась за темными тучами. Синвон решил, что это прекрасная возможность выполнить задуманное.

«А? Это она?»

Первой, кто попался ему на глаза, оказалась Хёнхи – единокровная сестра Хёнсон, о чем он, однако, не знал.

– Неужели это моя будущая жена? Но ведь она еще совсем ребенок!

На вид девушке было лет пятнадцать.

– И к тому же недостаточно хороша собой…

Недовольно надутые щеки, угрюмое выражение лица. Слова, вырвавшиеся из ее уст, прозвучали требовательно и капризно:

– Сухян! Принеси башмачки с цветочным узором, которые сегодня купила сестра!

Служанка в ужасе всплеснула руками.

– Юная госпожа, вам нельзя их трогать!

– Нельзя трогать? Что я, по-твоему, с ними сделаю? Выброшу? Украду? Ты хоть понимаешь, кого выставляешь воровкой?! У моей сестрицы отвратительный вкус, поэтому башмачки наверняка отвратительные. В отличие от меня, она не разбирается в красоте.

Через слегка приоткрытую дверь в комнату Хёнхи можно было увидеть перламутровые шкафы и ценный антиквариат. С таким нравом и любовью к дорогим вещам девчонка очень скоро пустит семью по миру. Синвон покачал головой и направился вглубь внутренних покоев. Упоминание о сестре говорило о том, что его невеста – это совсем другая девушка. Пока он крадучись двигался в темноте, до него вдруг донесся слабый аромат цветущей груши. Задохнувшись от сладкого и душистого запаха, Синвон повернул голову и увидел чистую и красивую девушку, которая сидела на пхёнсане[10]. Она была прекрасна, как цветок груши. В эту секунду Синвон был уверен, что красавица ему привиделась – как и божественный аромат. Впрочем, на самом деле Хёнсон пила рисовую брагу макколли.

– Неужели эта девушка – моя невеста?

Сердце Сивона, наблюдавшего за ней из темноты, затрепетало от невыразимых чувств. Если даже запах макколли казался ему цветочным ароматом, то что еще говорить? Вдруг красавица подняла глаза к небу.

– Луна, неужели я правда выхожу замуж?

Луна была скрыта за облаками – похоже, не только Синвон переживал из-за брака с незнакомым ему человеком.

– Я боюсь, что жених мой некрасив.

«Неужели слухи о моей внешности сюда не дошли? – удивился Синвон. – Мои сестры всегда восхищаются моей светлой кожей!»[11]

– Я боюсь, что в доме супруга меня ждет суровая жизнь.

«О моя прекрасная госпожа. Я буду любить вас, даже если вы принесете с собой только ложку. Обещаю, что вам никогда не придется мочить руки в воде, кроме как во время купания».

– А еще я боюсь первой брачной ночи.

На лице Синвона появилась улыбка.

«Не волнуйтесь, моя госпожа, нет, моя супруга! Я буду нежен и не причиню вам зла!»

– Я боюсь разлуки с отцом…

«Вместо отца у вас будет муж. Я обниму вас так крепко, что вы не заметите разлуки с отцом».

– Надеюсь, что мой супруг будет человеком, на которого я смогу равняться и которого смогу любить всю оставшуюся жизнь.

Услышав это, переодетый в носильщика Синвон просветлел лицом. Казалось, даже лунный свет, попадая на него, становится ярче. Синвон молча кивнул в ответ на пожелание своей прекрасной невесты, твердо решив быть хорошим мужем и во что бы то ни стало сделать ее счастливой. Хёнсон обернулась на шорох, но Синвона уже след простыл. Издалека донеслось тихое: «Я счастливчик!» «Интересно, – подумала Хёнсон, – кто буянит в столь поздний час? Или я настолько пьяна, что мне послышалось?» Оглядевшись по сторонам, Хёнсон увидела, что в комнате госпожи Со до сих пор горит свет. Предчувствие, которое она пыталась заглушить выпивкой, нахлынуло на нее темной волной.

– Эволь, принеси мне еще бутылочку макколли!

Но сколько бы Хёнсон ни звала, служанка не приходила. Выйдя во двор, девушка заметила, что слуги выглядят необычайно встревоженными. Атмосфера царила такая же, как в день смерти ее матери. Казалось, убийца этого дома снова обнажит клыки, как десять лет назад, когда Хёнсон была всего лишь семилетней девочкой. Именно тогда госпожа Со Унчжон привела в этот дом Хёнхи и объявила ее дочерью достопочтенного господина Е. Ходили слухи о том, что госпожа Со то ли была кисэн в Пхеньяне, то ли жила вдовой в Кэгёне. Старейшины дома относились к ней свысока. Говорят, даже каменный Будда отвернулся бы от такой женщины, но госпожа Ким, законная жена господина Е, отнеслась к госпоже Со с теплотой. Несмотря на грубую речь и манеры, госпожа Со во всем старалась подражать госпоже Ким и училась вести себя так, как подобает высокопоставленной даме. Но может ли черное сердце стать белым, а злые намерения исчезнуть? После того как госпожа Со возглавила кухню, один за другим стали уходить из жизни презиравшие ее старейшины дома. Зависть госпожи Со к милостивой законной жене, госпоже Ким, росла с каждым днем, и в конце концов она начала травить соперницу, отплатив за доброту предательством. Через некоторое время госпожа Ким поддалась неизвестной болезни и умерла.

Встав во главе дома, госпожа Со злонамеренно сваливала все проступки Хёнхи на Хёнсон, чтобы в глазах господина Е ее дочь выглядела достойнее сестры. Росшая в доме, где в каждом происшествии обвиняли ее, Хёнсон с каждым днем становилась все наблюдательнее. Со временем она научилась понимать истинные намерения людей, причем настолько метко, что некоторые могли бы счесть это особым талантом. Однако Хёнсон осторожно держала прозрения при себе, понимая, что коварная госпожа Со, которая сейчас улыбается ей, вынашивает намерения однажды ей навредить. Она знала, что должна покинуть отчий дом и выйти замуж, пока этот день не настал. Слова уличного сводника о том, что она не выйдет замуж, тревожно отозвались в душе Хёнсон. Черные тучи заполнили ее сердце, еще больше омрачив настроение.

Тем временем госпожа Со находилась в своих покоях. Обычно она избегала играть на комунго, чтобы не выдать своего прошлого, однако сейчас музыкальный инструмент лежал у нее на коленях. Вспотевшей рукой она защипнула струны.

– Значит, в Чосоне будет введен запрет на браки?

Напротив нее сидела жена торговца, известная своей осведомленностью о городских слухах.

– Все только об этом и говорят.

– Если слова предсказателя правдивы… – Глаза госпожи Со хитро блеснули в мерцающем свете свечи. – Не пропустим ли мы брачный возраст Хёнхи? Если запрет продлится семь лет…

– Не продлится! Чтобы так долго оставаться одинокими, нам придется выкапывать мужей из могил.

– Если придется молить мертвых вернуться, то не составит труда отправить к ним живых.

– Вновь прибегнете к отравлению?

Прежде жена торговца давала госпоже Со яд из империи Цинь, который нельзя обнаружить при вскрытии.

– Нет, это займет слишком много времени.

Струна глухо простонала.

– Нужно сразу перерезать струну, и только тогда она больше не издаст ни звука.

С этими словами госпожа Со перерезала струну у основания. Струна коротко звякнула напоследок, словно издавая последний вздох комунго. После этого наступила долгая тишина.

Тихой ночью, когда все спали, в покои вошел убийца. Это были покои не Хёнсон, а наследной принцессы Ан. Убийца уже собирался накинуть принцессе на шею веревку, когда она внезапно открыла глаза.

Принцесса Ан быстро перекатилась, чтобы увернуться, но бежать в этой маленькой комнате было некуда. В отчаянии она позвала дворцовых служанок, но ответа не последовало. Ан стало еще страшнее. Только кто-то из дворца мог управлять служанками. Это было тщательно спланированное убийство.

Она утонет в дворцовой буре.

Убийца с силой сжал горло наследной принцессы. Она не могла дышать, кровоток замедлился, и над ней нависла мрачная тень смерти. Принцесса уставилась на убийцу налитыми кровью глазами.

– Грех за убийство наследной принцессы тебе не простят даже в загробном мире, – выдавила она.

В ответ раздался холодный голос:

– Будущее Чосона, колеблющееся из-за простой женщины, страшит меня больше, нежели возмездие Короля Ада.

– Как ты смеешь называть предательство верностью! – закричала наследная принцесса Ан, преисполненная негодования, отчего хватка у нее на шее усилилась. В последние мгновения жизни наследная принцесса могла думать только об одном: о наследном принце Ли Хоне, ее бесконечно заботливом муже. Он – ее единственная настоящая любовь. Только умирая, она поняла, как ошибалась в своей просьбе. Хон никогда не оправится от ее смерти. Сердце разрывалось от одной мысли о том, что она оставит его. Ее любовь, ее супруг, как же он будет страдать! С этими мыслями наследная принцесса испустила последний вздох. Широко раскрыв глаза, она безжизненно раскинулась на кровати, словно косуля, которую загрыз леопард. Убийца неторопливо повесил веревку на стропила и продел в петлю шею Ан, чтобы создать впечатление, будто она свела счеты с жизнью. Выполнив свою задачу, убийца растворился во тьме.

В это же время в покои Хёнсон вошел человек в черном. Это был убийца, посланный госпожой Со. Не раздумывая ни секунды, он вонзил нож в одеяло, но услышал лишь шум выходящего воздуха. Вздрогнув, убийца выбежал во двор, чтобы осмотреться, и обнаружил, что Хёнсон, догадавшись о том, что ее ждет, перебралась через забор и бежит в сторону гор. Темный зловещий лес, казалось, предупреждал, что живым в него лучше не заходить. Кто бы мог подумать, что купленные сегодня башмачки с цветочным узором испачкаются на горной тропе? С каждым шагом Хёнсон казалось, что тропа замирает, словно дорога в подземный мир. Казалось, мрачный жнец следует за ней по пятам. От погони волосы Хёнсон растрепались, а юбка порвалась. Она желала найти дорогу, даже если та поведет прямиком в ад. Внезапно тропа исчезла – остался лишь крутой обрыв. Разве может быть в этом мире что-то более безысходное? Над испуганной Хёнсон мерцала звезда. Убийца, неотступно следовавший за ней, оказался у нее за спиной. Всего один шаг – и она упадет. Цветочный башмачок покатился вниз с обрыва первым. Зияющая темная бездна облизнулась и с жадностью проглотила его. Перед смертью Хёнсон вспомнила родную мать, госпожу Ким, и подумала о том, что они с наследной принцессой Ан родились в один день и час. Это не означало, что судьба их будет одинаковая, однако то, что аура смерти одновременно накрыла их обеих, не могло быть простым совпадением.

Убийца молниеносно выхватил длинный меч. Неужели это брызги красной крови? Потеряв равновесие, Хёнсон упала. Ветер, пронизывающий тело, как нож, и громовой рев, сотрясающий небо и землю. Страх смерти захлестнул Хёнсон, воскресив кошмар, который уже давно ее преследовал. «Вот и все», – подумала она. В ту секунду, когда она уже почти достигла реки, перед глазами что-то вспыхнуло.

Глава 2

Провозглашен запрет на браки? Как и говорил предсказатель?!

За мгновение до того, как Хёнсон коснулась воды, ее ослепило яркое свечение. По небу пронеслась звезда и исчезла в темноте. В ушах раздался такой громовой рев, будто небеса разверзлись. За обрывом бурным потоком текла река. Хёнсон упала, будто камешек. Всплеск – и исчезла без следа. Ее беспомощное тело безжалостно смел бурный поток. Хёнсон охватил страх – страх утонуть. Ледяная вода острой болью пронизывала до самых костей, ледяная вода душила, закрывая нос и рот. Хёнсон не могла вдохнуть. Но даже перед лицом бурного потока, разрушающего все вокруг, упрямый инстинкт выживания заставлял ее бороться. Однако ухватиться было не за что: ни ветки, ни стебелька. Непрерывно глотая воду, Хёнсон в конце концов потеряла сознание, словно погрузившись в сон. Лунный свет померк, и осталась только кромешная тьма. Убийца, наблюдавший за происходящим, отвернулся, убежденный, что никто бы не мог выжить в таком бурном потоке.

По злой насмешке судьбы следующий день ознаменовался ярким рассветом. Наследный принц Хон прикрыл глаза, и свет, коснувшись его лица, рассыпался на осколки. Тепло солнечных лучей напомнило ему о госпоже Ан, и сердце его затрепетало. На лице наследного принца застыло мечтательное выражение, когда ему донесли новость, прозвучавшую подобно грому среди ясного неба.

– Ваше Высочество, принцесса, она…

В глазах побелело, словно яркий свет в одну секунду вытеснил все краски мира. В ушах стоял звон, надолго заглушивший все остальные звуки. Подобно истекающему кровью раненому зверю, наследный принц Хон бросился во дворец королевы[12]. Тело госпожи Ан торопились убрать, словно избавляясь от мертвого животного. Только вчера вечером они с ней катались на пруду под луной, такой же круглой, как чаши, из которых они пили. Наследный принц до сих пор ощущал прикосновение ее губ в том месте, где супруга поцеловала его ладонь. Как она могла лишить себя жизни? Всего за одну ночь? Невозможно! В этом не было никакого смысла. Если верить словам евнуха, то, повесившись, госпожа Ан совершила измену, и это означало, что наследному принцу нельзя видеть ее лица – и даже входить в ее покои, чтобы посмотреть на тело. Оставив его в этом мире, госпожа Ан стала предательницей, которой нет прощения.

Не обращая внимания на всеобщие увещевания и уговоры, наследный принц попытался приподнять ткань, закрывающую лицо супруги.

– Ваше Высочество! Увидев лицо отступницы, вы навлечете на себя несчастье! Вам ни в коем случае нельзя этого делать!

– Кто осмелится помешать мне удостовериться в смерти супруги! Какие бы несчастья это мне ни принесло, я должен взять на себя грех за то, что довел принцессу до смерти!

Наследный принц Хон приподнял ткань, покрывавшую лежащее на помосте тело. Взору его открылось зрелище поистине душераздирающее и невыносимое. Щеки, еще вчера залитые нежным румянцем, теперь были белее снега. Глаза, прежде выразительные и красивые, закрылись, чтобы никогда больше не открыться. Побледневшие губы уже не принадлежали миру живых. На шее ярко отпечатался след веревки, похожий на красную змею. Представив, как госпожа Ан боролась, пытаясь сделать последний вздох, наследный принц почувствовал, что больше не может дышать. Разве это можно назвать самоубийством?! Очевидно, что госпожу Ан задушили! Она не лишала себя жизни, а была убита чужими руками. Грудь заболела, словно рассеченная топором. Ярость забурлила во всем теле, готовая вот-вот вырваться наружу.

– Кто посмел лишить жизни принцессу? Кто?!

Наследный принц рухнул на землю и жалобно застонал, словно одержимый мстительным духом. Магистрат Чо, с которым они накануне пили в беседке, бросился к нему.

– Чего вы стоите?! Сейчас нет ничего важнее горя Его Высочества! Поддержите его, немедленно!

– Что нам делать? Это…

– Ваше Высочество, мы узнаем, что произошло вчера с наследной принцессой. Если кто-то что-то скрывает, то он будет немедленно наказан! Прошу вас, не волнуйтесь. Вы должны позаботиться о себе.

Позаботиться о себе. Последние слова госпожи Ан эхом отозвались в ушах наследного принца. Мир, казалось, начал вращаться в обратную сторону, голова кружилась, и он не мог собраться с мыслями. Представ в образе верного слуги, военный министр утешал наследного принца, делая вид, что беспокоится о нем. Разумеется, военный министр, пробывший с наследным принцем до поздней ночи, был исключен из числа подозреваемых первым. Он возглавил расследование и вел себя так, будто только он понимает горе наследного принца. Дворец охватило волнение. Смерть госпожи Ан была событием беспрецедентным и зловещим. Королева-мать и королевские родственники, которые недолюбливали наследную принцессу, поспешили закрыть глаза на ее смерть. Во внутренних кругах было решено, что госпожа Ан лишила себя жизни, поскольку затянувшееся расследование ее убийства не принесло бы никому пользы.

Возмущенный таким решением, наследный принц Хон приходил умолять во дворец королевы-матери и до хрипоты убеждал министров в том, что это не самоубийство, однако все в ответ качали головой. Некоторые даже говорили, что от горя наследный принц помутился рассудком и обманывает себя. Все закончилось тем, что поздно вечером наследный принц Хон устроил переполох на глазах у врачевателей, после чего его заточили в Восточном дворце.

– Почему никто не верит мне? Почему, почему?

– Быть может, из-за слухов о том, что наследная принцесса страдала от меланхолии, – промолвила главная придворная дама, которая сопровождала наследного принца с юных лет.

– Госпожа Чхве, ты ведь знаешь, что это неправда? Наследная принцесса обладала сильным духом. К тому же у нее был я. Чего она могла бояться настолько, чтобы лишить себя жизни?

На этот раз наследного принца утешил главный евнух:

– Вы должны забыть о случившемся. А если не можете, то спрячьте свои чувства глубоко внутри.

Лекари сказали, что Его Высочество должен с утра до ночи находиться под бдительным присмотром, поскольку сердце его отравил яд столь сильный, что может заставить его совершить ужасное. Наследный принц Хон едва не сошел с ума от ощущения удушья, вызванного постоянной слежкой и тем обстоятельством, что его никто не слушает.

После низложения госпожи Ан внутренний двор словно по заранее оговоренному плану начал готовиться к выбору новой наследной принцессы. Все вокруг будто забыли о госпоже Ан. От столь вопиющей несправедливости наследный принц Хон кипел от негодования – казалось, кровеносные сосуды его вот-вот вспыхнут огнем. Однако куда мучительнее была мысль о том, что человек, убивший наследную принцессу Ан, находится где-то во дворце. То обстоятельство, что не было проведено должного расследования убийства его жены и что убийца дышит одним с ним воздухом, довело бы любого здравомыслящего человека до истерии. Казалось, во всем Чосоне не осталось никого, кому наследный принц Хон мог бы доверять.

Вскоре наступил день свадьбы Синвона. Церемония бракосочетания двух высоко почтенных семей превратилась в праздник для всей округи. Сидя на лошади, Синвон прятал лицо под завесой, однако его стройный и крепкий стан скрыть было невозможно.

– Какой прекрасный жених, – на все лады расхвалили его жители.

Направляясь на лошади к дому невесты, Синвон снова сжал кулак, поклявшись до конца жизни защищать женщину, которая станет его супругой. Однако у дома невесты его встретили слуги, которые тряслись так, словно совершили преступление. Играла неестественно громкая праздничная музыка. Все это вызывало тревогу, пусть даже на первый взгляд тревожиться не было причин. В воздухе ощущалось острое напряжение. Свадебное торжество происходило в такой спешке, что Синвон даже не мог рассмотреть лицо невесты.

– Первая дочь достопочтенного господина Е, Е Хёнсон!

Украшенная традиционным макияжем невеста робко поклонилась, и Синвон заметил, что лицо ее служанки покрыто испариной. Синвон бросил на служанку озадаченный взгляд, отчего та побледнела еще больше и поспешно отвела глаза. Это была Сухян – та самая служанка, которая говорила младшей хозяйке, что не может отдать ей свадебные башмачки Хёнсон. Что-то не так. После того, как невеста сделала глубокий поклон и выпрямилась, Синвон наконец рассмотрел ее лицо. Лицо с недовольно надутыми щеками. Сомнений не оставалось – перед ним стояла не Хёнсон, а ее младшая сестра Хёнхи. Синвон не верил своим глазам. Почему невесту подменили? Почему младшая сестра пришла на свадьбу вместо старшей и выдает себя за нее? Этого не может быть! Синвон резко встал. Все жители деревни и родственники уставились на него, недоумевая, что происходит.

– Ты правда Е Хёнсон?

Наконец их взгляды встретились, и Хёнхи в ужасе уставилась на Синвона. Ее поведение говорило само за себя. Но если Хёнхи здесь, то где же Хёнсон? Куда исчезла девушка, которую он с нетерпением ждал, чтобы взять в жены?

– О-о-о-х…

Хёнсон пришла в сознание от жгучих лучей весеннего солнца, которые били прямо в лицо. Наморщив лоб, она с трудом разлепила глаза, и в следующее мгновение ее захлестнула сокрушительная боль. Однако эта боль заставила ее осознать: она жива.

– Я выжила, я жива! – воскликнула Хёнсон и глубоко вдохнула, что само по себе было чудом. Переполненная чувствами, она схватилась за лицо. Но где она? С трудом поднявшись на ноги, Хёнсон огляделась и обнаружила, что находится в какой-то хижине. За окном простиралась огромная, как море, река. Бурный поток, совсем недавно угрожавший ее жизни, теперь мирно спал. Выйдя наружу, Хёнсон увидела, что кто-то жарит рыбу на костре. Это был человек, которого она совсем не ожидала здесь увидеть.

– Старец Кэи?!

Это был Кэи, провидец, которого она недавно встретила на рыночной площади.

– Что произошло?

– Разве не очевидно? Теперь ты обязана мне жизнью.

– Неужели ты предвидел, что так все будет?

– Если бы ты назвала мне дату своего рождения, то избежала бы этого купания.

«Неужели все случившееся было предначертано мне судьбой?» – подумала Хёнсон. Внезапно она вспомнила слова о том, что их с наследной принцессой ждет одна судьба.

Словно прочитав ее мысли, Кэи пояснил:

– Если вы родились в один день, это не означает, что умрете тоже в один. Девушка, родившаяся в то же время, что и ты, уже ушла из жизни. Благодаря этому ты не пошла на корм рыбам.

– А наследная принцесса?

– Упавшую звезду не спасти, однако из-за нее звезда наследного принца погаснет, что приведет Чосон к большим горестям. Эпоха бракосочетания подошла к концу.

Эпоха бракосочетания? Слово «брак» поразило Хёнсон, как удар под дых.

– Какое сегодня число? В первый день месяца должна состояться моя свадьба!

– Сегодня именно этот день. Но ты не сможешь выйти замуж.

Хёнсон казалось, словно она вот-вот развалится на части, однако речь шла о чести ее отца, ее семьи! Нужно спешить домой! На берегу реки аккуратно лежали грязные свадебные башмачки. Как они там оказались? А, неважно!

– Теперь все бессмысленно, понимаешь?

Не обращая внимания на предостережения Кэи, Хёнсон надела башмачки и, пошатываясь, пошла прочь.

– Дорогая, ты не должна носить эти башмачки!

Свернув с тропы, Хёнсон побежала через горы. Наконец добравшись до склона позади своего дома, она столкнулась с ошеломляющим зрелищем, которое разворачивалось на переднем дворе. Слова Кэи оказались правдой. Хёнсон не сможет выйти замуж. Это ясно даже издалека. Ее единокровная сестра Хёнхи, одетая в красивые свадебные наряды, отправлялась на свадьбу вместо нее. За этим со злобной улыбкой наблюдала госпожа Со. Что происходит? Хёнсон показалось, словно ее сердце вот-вот разорвется, и она как подкошенная рухнула на землю.

Закрыв глаза, Хёнсон представила, как разворачивались события после ее исчезновения. Недавно из дома сбежал слуга. Видимо, госпожа Со рассказала отцу, что Хёнсон сбежала с ним, беременная его ребенком. Отменять договоренность о свадьбе было неприлично, да и старшая дочь, сбежавшая со слугой, навлекла бы на семью большой позор. Лучше потом сказать, что сбежала Хёнхи, а сейчас отправить Хёнхи на свадьбу, выдав ее за Хёнсон. Наверняка так все и было. Поскольку благородные девушки редко выходят за пределы дома, то никто никогда не узнает о подмене, если семья и слуги будут держать язык за зубами. Поэтому на свадьбу отправилась Хёнхи. Господин Е был строгим отцом, который придавал большое значение семейной чести. Поэтому он не мог не согласиться с замыслом госпожи Со. Не зная о том, что происходит во внутреннем доме, он, видимо, принял слова госпожи Со о побеге дочери за чистую монету.

Теперь в памяти своего отца Хёнсон навсегда останется самой безнравственной дочерью в мире. Однако Хёнсон не могла его винить. Даже если все было подстроено госпожой Со, в конечном итоге именно она, Хёнсон, не явилась на собственную свадьбу. Пожалуй, выдать вместо нее Хёнхи было верным решением. И неизбежным. Хёнсон решила отказаться от этого брака. Теперь ей некуда податься, она не может ни отправиться в супружеский дом, ни вернуться в отчий. У нее отняли даже имя Е Хёнсон, законной дочери главной жены. Однако она решила отречься от своего прошлого. Разве можно победить предрешенную судьбу?

– Я должна уйти.

Печальная реальность подступила вплотную и велела Хёнсон повернуть назад. Исчезнуть из города. Теперь это единственный путь. С каждым шагом она плакала все горше, прощаясь со своей прежней жизнью. Однако несмотря на горе и обиду, она должна вытереть слезы и стать сильнее.

В ту самую минуту Синвон принялся ее искать.

– Ты Е Хёнсон?

Хёнхи задрожала, глядя на Синвона, и ее поведение было ему ответом. Лица домочадцев побледнели, и одна только госпожа Со, не дрогнув, непоколебимо смотрела на Синвона.

– Куда подевалась настоящая Е Хёнсон?

Свадебную церемонию нужно немедленно остановить! Нужно найти настоящую Е Хёнсон! Воцарилась напряженная тишина, однако в следующую секунду во двор ворвалась королевская полиция.

– Остановитесь!

Полицейские заполонили все вокруг. Одетая в красивые свадебные наряды Хёнхи испуганно отступила, гости бросились врассыпную, и посреди начавшегося хаоса королевский следователь провозгласил:

– С сегодняшнего дня в королевстве Чосон вводится запрет на браки!

Значит, теперь эта свадебная церемония считается недействительной?

Глава 3

Прощайте, госпожа Е Хёнсон

– С сегодняшнего дня в королевстве Чосон вводится запрет на браки!

Лица взволнованных горожан мигом посерели.

– С этих пор девушкам в возрасте от тринадцати до восемнадцати лет запрещено выходить замуж.

Что? Провозглашен запрет на браки? Как и говорил предсказатель? Да, слова Кэи оказались правдой! Пока длится запрет на браки, ни один юноша и ни одна девушка во всех восьми провинциях Чосона не смогут пожениться. Назначенная на сегодня свадебная церемония Хёнхи и Синвона также считается недействительной. Синвон перевел полный негодования взгляд с Хёнхи на госпожу Со, которая среди этого хаоса оставалась совершенно спокойной. Она была олицетворением самообладания.

Синвон подозревал, что подмену устроила госпожа Со, чтобы удачно выдать замуж родную дочь. Но где же прекрасная, словно цветок груши, госпожа Хёнсон? Господин Ли Чонхак спустился со своего места и взял за плечи Синвона, который кипел от гнева.

– Как бы то ни было, эта свадебная церемония недействительна. Давай не будем поднимать ненужной шумихи и вернемся домой.

«Как бы то ни было, эта свадебная церемония недействительна. Да, – подумал Синвон, – давай уйдем отсюда. Однако в этом доме, полном интриг, я любой ценой должен найти свою настоящую невесту, Е Хёнсон. И я найду ее, несмотря ни на что!»

Тем вечером Хёнхи до самого захода солнца рыдала навзрыд. Она была сражена красотой Синвона и с предвкушением ждала свою первую брачную ночь. Но вот она здесь, рыдает, не имея возможности выйти замуж. Подумать только, запрет на браки объявили именно сегодня! Казалось, на всем свете нет такой невезучей девушки, как Хёнхи!

– Что толку сетовать на судьбу? Радуйся! Ты родилась под счастливой звездой, – сказала госпожа Со. Приведя себя в порядок после случившейся суматохи, она пришла в покои дочери. Как странно! Хёнхи помешали выйти замуж, однако госпожа Со выглядела совершенно невозмутимо.

– Чему мне радоваться?! Моя жизнь превратилась в полный бардак! Неужели мне придется оставаться одинокой, пока этот запрет на браки не будет снят? Как мне продержаться столько времени?

– Все обернулось к лучшему, отсюда и мои слова о том, что ты родилась под счастливой звездой.

На спокойном лице госпожи Со заиграла лукавая улыбка.

– Как думаешь, почему был объявлен запрет на браки? Потому, что дворец готовится выбрать новую наследную принцессу. Подумай об этом.

Хёнхи, лицо которой все еще было мокрым от слез, пристально посмотрела на мать.

– Теперь, когда ты получила имя Хёнсон, почему бы тебе не принять участие в королевском отборе?

В первое мгновение Хёнхи не могла поверить своим ушам. Всего несколько дней назад она, дочь наложницы, и мечтать не могла о статусе благородной дамы. А теперь – принять участие в отборе королевской невесты?!

– Я сделаю тебя наследной принцессой этой страны.

Глаза госпожи Со вспыхнули алчностью и амбициями. Несмотря на леденящее душу заявление, Хёнхи испытала странный восторг. Неужели теперь она сможет жить под именем своей сестры и даже мечтать о том, чтобы стать наследной принцессой? Неужели она осмелится?

– А я стану матерью королевы.

Госпожа Со стремилась любыми способами возвыситься до самого почетного положения, которое только возможно. Со Унчжон было тридцать три года, родилась она в бедности и имела низкое происхождение. В юности она продавала свое тело и стала кисэн, оттачивая свою красоту и учась искусству очаровывать мужчин. В один прекрасный день Унчжон встретила господина Е Хёнхо, который приехал в город Кэгён по делам, и поняла: ей необходимо заполучить этого мужчину, чтобы обеспечить себе безбедное будущее. Она притворилась целомудренной вдовой, потерявшей мужа до первой брачной ночи, а после отъезда господина Е отправила ему письмо, в которам утверждала, что родила ему дочь.

Когда Хёнхи исполнилось пять лет, Унчжон привела очаровательную малышку в дом господина Е. Она даже отравила законную жену, госпожу Ким, чтобы занять ее положение и стать почти официальной женой. Однако ее амбиции не знали границ. Унчжон боялась, что ее рожденную вне брака дочь ждет столь же жалкая участь, как ее саму, отчего она еще больше ненавидела законную дочь господина Е. В конце концов ей удалось избавиться от Хёнсон, и теперь она решила сделать Хёнхи наследной принцессой.

– Что ты об этом думаешь, дочь моя? Неужели ты не хочешь заполучить власть в Чосоне?

Хёнхи была немного диковата и невоспитанна, однако при должном старании ее красоту и грацию можно усовершенствовать. В конце концов, женщина сама лепит свою жизнь. Если чего-то хочешь, то добивайся этого любыми способами, преследуя свою цель, будто гончая! Унчжон видела в этом свой способ отомстить миру, который шептался у нее за спиной и насмехался над ней. Да, теперь она возьмет все в свои руки. Она сделает свою дочь Хёнхи наследной принцессой этой страны.

– Матушка, я хочу попробовать… Нет, я хочу стать наследной принцессой!

Хёнхи кивнула. Сердце у нее в груди трепетало при мысли о том, чтобы стать наследной принцессой или даже королевой Чосона. Дремлющие желания червячками прорывались на поверхность.

– Да, давай. Давай попробуем!

Вечером того дня, когда в силу вступил запрет на браки, властные и необузданные амбиции матери и дочери закружились яростной бурей.

Хёнсон некуда было пойти, кроме как к старцу Кэи, который предвидел случившееся и спас ей жизнь. В окне маленькой хижины на берегу реки, где она очнулась несколькими часами ранее, горел тусклый свет масляной лампы. Хёнсон понуро опустила голову, точно девочка, ослушавшаяся бабушкиных слов и тайком сбежавшая из дома. На ногах у нее были испорченные башмачки с цветочным узором. Быть может, ей с самого начала не было предназначено последовать в этих башмачках в мужнин дом. В конечном итоге они полностью разрушили путь, который Хёнсон должна была пройти.

Она закопала башмачки за хижиной, похоронив рядом свою прежнюю жизнь – отчий дом, наполненный родительским теплом, мужчину, которого она хотела полюбить, и все связанные с ними воспоминания и чувства. В воздухе запахло землей. Вместе с башмачками она решила похоронить и Е Хёнсон – девушку, которой она была семнадцать лет. Прощайте, госпожа Е Хёнсон. Она припорошила землю, встала и, растянув губы в деланой улыбке, уверенным шагом вошла в хижину.

– Ах, я и правда увидела то, чего не следовало.

Кэи притворился, что не замечает, как Хёнсон старается выглядеть веселой, и сосредоточился на приготовлении вечерней трапезы.

– Боженьки, где ты поймал вьюна, чтобы приготовить чуотан?![13] А-а-ах, выглядит вкусно! Старец Кэи, ты столько всего умеешь! Если я останусь с тобой, то голодная смерть мне не грозит!

Старец Кэи фыркнул.

– Конечно, суп вкусный. Ведь я сам его приготовил.

– Ах, чудесно! Я весь день ничего не ела. Можно?

Старец Кэи с притворным безразличием поставил перед ней тарелку. Хёнсон с жадностью набросилась на суп.

– Уважаемый господин предсказатель был прав, судьба действительно существует!

– А ты сомневалась?

– Неужели человек не может избежать судьбы, предначертанной ему небесами? Скажи, что теперь меня ждет?

– Что ждет? Твоя жизнь превратилась в запутанный клубок. Ах, ну и невезучая же ты! Уходи.

– Просто удивительно! Старец Кэи, а этому можно научиться?

– Чему этому?

– Ну, видеть нити судьбы, что связывают людей!

Кэи чуть не выплюнул уху, которую ел.

– Ты спрашиваешь, можно ли научиться предсказывать будущее?

Хёнсон с горящими глазами кивнула.

– Благородная девица, что вчера носила свадебные башмачки, сегодня хочет стать скромной гадалкой?

Хёнсон усмехнулась:

– Ну мне же нужно зарабатывать на жизнь! А твои способности очень сильные!

– Не каждый может предвидеть будущее! Для этого нужен особый дар, понимаешь? Талант!

– Пусть у меня и нет особых талантов, зато у меня поразительная интуиция! Помнишь, как я свела кабаниху с лесорубом? Причем буквально за секунду!

Кэи не мог с этим поспорить. Он фыркнул, но потом посмотрел в решительные глаза Хёнсон и все понял. Она пережила встречу со смертью и упустила возможность выйти замуж. Теперь в ее судьбе настал переломный момент.

– Ты выбрала неудачное время. Запрет на браки только начался. Раньше люди были готовы платить за то, чтобы им предсказали судьбу и помогли найти своих суженых. Но зачем обращаться к предсказателю, когда браки под запретом? Теперь все сводники-предсказатели будут голодать.

На это Хёнсон смело ответила:

– Ты обладаешь духовными силами и знаешь многое, но не все. Даже если в Чосоне запретят вступать брак, никто не сможет запретить людям любить.

– Что?

– Подожди немного и сам все увидишь. Чем строже запреты, тем сильнее разгораются чувства. Если мы станем посредником между влюбленными, то наверняка найдем способ заработать на жизнь!

Предлагать соединять влюбленных, несмотря на запрет на браки, все равно что спросить: «Может, уйдем на черный рынок?»

– Я больше не девушка из благородного сословия, купающаяся в роскоши. Я свободна и могу забыть о приличиях и законах. Быть может, мы станем большими шишками в преступном мире! Как знать?

– О, нет. У меня кишка тонка, чтобы заниматься мошенничеством. Не втягивай меня в это.

– Какое же это мошенничество! Для людей естественно создавать пары и жить вместе! Это наша страна сошла с ума, запретив браки. Мы не будем делать ничего плохого. Напротив, мы станем любовными посредниками между юношами и девушками!

У Хёнсон был хорошо подвешен язык, поэтому казалось, что она нигде не пропадет. Ну а поскольку большая часть работы сводника-предсказателя заключается в разговорах, то можно было с уверенностью сказать, что у нее все получится. Признав, что Хёнсон не переспорить, Кэи со вздохом лег и бросил ей сандалии из конопли.

– Похоже, у тебя начнется бродячая жизнь. Интересно, сможет ли молодая госпожа, которую холили и лелеяли, словно нежный цветочек, пройти десять ли, не свалившись от усталости на полпути?

Несмотря на ворчание старика, лицо Хёнсон просветлело. Значит, они отправятся вместе в путь?

– Боженьки, когда это ты успел сплести сандалии? Неужели предвидел, что по дороге наберешь последователей?

– Ничего я не предвидел. Руки словно сами потянулись к прутьям, вот я и плел как одержимый.

– Ого! Дедушка, нет ничего, чего бы ты не смог сделать!

– Тише ты. Хоть я и стар, но я все еще мужчина. Девушка должна опасаться мужчин!

– А. Но ведь женщины тебя уже не интересуют, верно? Разве ты не самый безопасный мужчина в мире?

Кэи ничего не ответил и только фыркнул. Некоторое время маленькая хижина у воды была наполнена разговорами. В день, который навсегда изменил жизнь Хёнсон, ночь, несмотря на все пережитые невзгоды, наступила так же незаметно, как и обычно.

На следующий день они отправились в путь. Переправляясь через реки, преодолевая горы и поля, Хёнсон следовала за Кэи, заучивая книгу совместимости. Так началось их странствие по восьми провинциям. Они делали предсказания на совместимость, путешествуя от одной деревни к другой и встречая самых разных людей. Передвижения их были настолько непредсказуемы, что никто не мог предугадать, где они окажутся, – они присоединялись к купеческим караванам, пересаживались на телеги, перебирались через горы… Подобно оборванной нити судьбы, развевающейся на ветру, они шли туда, куда вел их путь.

После того как свадьба была сорвана, Синвон отчаянно искал Хёнсон. Он верил, что рано или поздно девушка вернется в отчий дом. В конце концов, куда может подеваться благородная дама, которая почти никогда не выходила на улицу? Далеко она не уйдет. Однако сколько бы он ни ждал, Хёнсон не возвращалась. Через некоторое время его отец, достопочтенный господин Ли Чонхак, передал ему сообщение о том, что его разыскивает наследный принц Хон. В юности, еще до официального назначения Хона наследным принцем, они с Синвоном обучались фехтованию у одного мастера. Возможно, Хон хотел открыть сердце старому товарищу. Откликнувшись на призыв, Синвон направился к Восточному дворцу… Еще издали он услышал стенания наследного принца. Войдя внутрь, Синвон почувствовал, как сердце сжимается от мучительной боли. Наследный принц Хон, которого он увидел впервые за долгое время, выглядел тенью себя прежнего.

– Зачем вы искали меня?

– Мы давно не виделись, и я скучал по тебе, Синвон. Как поживаешь?

– Хорошо, Ваше Высочество.

– Я слышал от достопочтенного господина Ли, что из-за запрета на брак тебе пришлось отменить свою свадьбу. Мне очень жаль.

– Ничего страшного, Ваше Высочество. Просто… невеста, которую я видел всего один раз, преследует меня и во сне, и наяву.

Синвон и наследный принц Хон переживали одну и ту же боль – боль от потери любимой, и горе это нависло над ними глубокой тенью.

– Я тоже не могу забыть жену, которая умерла по моей вине. Не будь я наследным принцем, родись я простолюдином, то, быть может, я смог бы ее защитить. Быть может, тогда она бы не умерла.

Глаза наследного принца Хона были наполнены невыносимой печалью и сожалением.

– Мне хочется верить, что моя супруга жива…

Перед глазами встало безжизненное лицо госпожи Ан, и сердце пронзила невыносимая боль.

– Ступай. Мне было достаточно увидеть твое лицо.

– Ваше Высочество.

– Ступай же! – твердо приказал наследный принц Хон.

Не говоря ни слова, Синвон развернулся. Позади раздался звук ломающегося дерева, и Синвону показалось, что это сердце разбивается на куски. Оба мужчины поклялись никогда не проливать слез, но вот они здесь оплакивают потерянных возлюбленных. Незаметно шло время, отмеченное неизгладимыми шрамами. Так прошло семь долгих лет.

Глава 4

На седьмом году запрета на брак ни один юноша и ни одна девушка в Чосоне не могли вступить в брак

Семь лет спустя

– Разве нужно заходить так далеко? – спросила главная придворная дама Чхве, схватив за рукав евнуха Сечжана, который собирался войти в королевские покои с подносом чая.

– Да, нужно.

Залитое тусклым светом лицо евнуха было исполнено решимости.

– Подлить дурманящее зелье в чай Его Величества – преступление, невыразимое по своей тяжести. Сколько лет мы служим Его Величеству?

– Я должен это сделать, даже если мне отрежут язык и обвинят в измене.

– Но… дегустатор чая… Ах, неважно.

– Не волнуйтесь. Это ради блага государства Чосон.

Что же они планируют? Неужто отравить короля, которому служат? Что же они подмешали в чай?

Внезапно придворная дама огляделась по сторонам.

– Где же дитя, которое готовили к этому дню?

– Подойди!

Сечжан тихо подозвал девушку, которая скрывалась в тени. Она была одета как дворцовая служанка.

– Меня зовут Чоран.

Главная придворная дама удивленно посмотрела на девушку. Людская молва воздавала ей должное. Другой такой красавицы в Чосоне не сыскать. Фигура с плавными изгибами, манящий взгляд, изогнутые в соблазнительной улыбке губы…

– Ни одна девушка в Чосоне не сравнится с Чоран в искусстве обольщения. С ее помощью мы точно сможем осуществить наш план!

Конечно, ведь они подлили в чай таинственный эликсир из империи Цинь, который назывался «виагра» и был таким сильным афродизиаком, что с его помощью, если верить слухам, даже старику на смертном одре под силу зачать ребенка.

– Но ведь Его Величество – не обычный человек, верно?

А вдруг эликсир на него не подействует?

– Если сегодня мы снова потерпим неудачу, то можно будет с уверенностью сказать, что Его Величество либо импотент, либо равнодушен к женщинам.

Выражение лица евнуха стало еще более решительным. Со вспотевшими от напряжения ладонями они с главной придворной дамой отодвинули дверь в королевские покои и вошли внутрь. Увидев короля Чосона, Чоран на мгновение замешкалась.

«Что?.. Неужели этот мужчина – Его Величество?!»

Она уставилась на мужчину, непринужденно сидящего возле мерцающего светильника. «Быть может, это спустившийся с небес бог?» Красота представшего перед ней короля Хона была слишком божественной, чтобы быть земной. Брови вразлет, глубоко посаженные глаза, правильные, словно вылепленные скульптором, нос и скулы, таинственная привлекательность и ленивый взгляд, который он устремил на новоявленную служанку… От одного его вида перехватывало дыхание.

– Кто эта девушка? – спросил король мягким глубоким голосом.

– Суна заболела, поэтому сегодня ее заменяет недавно назначенная придворная дама Чоран. Ваше Величество, сегодня мы подготовили для вас чай, который поможет вам справиться с бессонницей.

– Неужели?

Король посмотрел прямо на Чоран, отчего ее дыхание участилось еще больше. Какой же красивый! Подумать только – король Чосона, способный покорить сердца тысяч женщин, оказался без супруги и наследников. Просто невероятно!

– Чего ты так уставилась?

– П-прошу меня простить…

Стараясь унять дрожь в руках, Чоран осторожно налила чай. Ничего не заподозрив, Хон без колебаний выпил его, полагая, что это поможет ему заснуть. Главная придворная дама и Сечжан пристально наблюдали за ним, ожидая, когда эликсир подействует. Только бы он подействовал, только бы подействовал…

– Чай очень горячий. Я выпил всего чашку, а меня уже бросило в жар.

О, если эликсир подействовал, то дело, считай, в шляпе! Чоран незамедлительно подлила чаю в опустевшую чашку. И снова Хон без всяких подозрений отпил из нее. Готово. Говорят, всего одной чашки достаточно, чтобы заставить мужчину пылать. Что же будет после двух чашек? Сечжан сделал Чоран знак переходить к следующей части плана.

– В таком случае позвольте мне помочь Вашему Величеству раздеться.

– Что ты сказала? – король Хон нахмурился, однако рассерженным не выглядел. В конце концов, он уже семь лет не подпускал к себе ни одну женщину. Даже не верится! Чоран плавно приблизилась и начала развязывать пояс на одеждах короля. Король громко вздохнул. Когда Чоран коснулась обнаженной кожи и обдала его ухо своим дыханием, он ощутил прилив жара. Что это за чувство, которое он не испытывал уже семь лет? Кровь бурлила как у дикого зверя, готового к нападению. Вскоре король остался по пояс обнаженным. Широкие плечи, крепкие предплечья, худощавый, но мускулистый торс и точеная талия. Тело, способное пробудить желание в любой женщины.

– Мы оставим вас.

Главная придворная дама направилась к двери и дернула за рукав евнуха Сечжана, давая понять, что им пора. Сечжан неохотно последовал за ней, однако король, казалось, этого даже не заметил. Взгляд его, ни на мгновение не дрогнув, оставался прикован к стоящей перед ним Чоран.

– Сегодня необычайно жарко.

Чоран плавно развязала пояс на своем одеянии и соблазнительно сбросила халат. Воздух наполнился опьяняющим ароматом мускуса и жара тела.

– Кажется, из-за жары у меня кружится голова.

Хон испытывал непрекращающееся головокружение. Казалось, он вот-вот потеряет сознание. Чоран подошла к нему и нежно погладила по щеке. Вскоре их губы оказались на расстоянии выдоха. Когда мужчина оказывается так близко, игра окончена. Да, надо продолжать в том же духе, и дело в шляпе. Сегодня вечером соблазнение увенчается успехом!

– Чаён… – прикрыв глаза, пробормотал король.

Это было имя наследной принцессы, которая умерла семь лет назад. Неужели он до сих пор не забыл ее? Застигнутая врасплох, Чоран на мгновение замешкалась, но не растерялась. Она прислонилась к стене рядом с мерцающим светильником и начала развязывать свое нижнее платье.

– Да, думайте обо мне как о Чаён.

В ту секунду, когда оставшаяся одежда должна была упасть, обнажив Чоран, послышалось:

– Кто смеет произносить это имя?!

Голос короля Хона был холоднее льда. «Неужто действие снадобья ослабело?!» Не успела Чоран опомниться, как у нее перед глазами мелькнул кинжал.

– А-а-а-а-а!

Кинжал вонзился в стену, задев лишь аккуратно заплетенные волосы девушки. Если бы он немного отклонился в сторону, то впился бы ей в шею. «Я чуть не умерла!» Отсеченные лезвием волосы упали, и Чоран в ужасе рухнула на пол.

– Сечжан! Куда ты запропастился?!

Евнух и главная придворная дама притаились за дверью, наблюдая за происходящим. Сердца их оборвались. «Я пропал!» Дверь отодвинулась в сторону. Одетая в одно исподнее Чоран воспользовалась моментом и выбежала из королевских покоев, а Сечжан, дрожа как лист, упал на колени.

– Кто это придумал?

– Я, ваш слуга. Накажите меня! Прикажите казнить меня!

Столик полетел в стену, и Сечжан услышал, как у него над головой разбилась посуда. Король Хон требовательно спросил, разъяренный, как зверь:

– Как ты посмел?! Отвечай!

Перед лицом ярости короля Хона, которая, казалось, сокрушала все на своем пути, Сечжан с мольбой вскричал:

– Прошу, подумайте о том, чтобы жениться вновь!

Итак, через семь лет после описываемых ранее событий наследный принц Хон взошел на трон и стал королем Чосона. Однако он был королем без королевы. Хон питал глубокое отвращение к мысли о том, чтобы соединить свою жизнь с женщиной, – его преследовал страх, что любая женщина, которую он полюбит, будет обречена. В безмолвных стенах дворца притаились убийцы с черными прорезями вместо улыбок, готовые к новым злодействам. Всякий раз, когда приходило время выбрать наследную принцессу, Хон хитроумно придумывал препятствия, чтобы этому помешать. Даже после коронации ничего не изменилось. Не обращая внимания на отчаянные мольбы придворных, Хон использовал свое положение, чтобы приостановить смотрины. В глубине души он видел в этом желание отомстить за безвременную кончину наследной принцессы Ан, в которой винил дворцовых заговорщиков. Таким образом, Хон стал настоящим тираном – королем, который не женится, не имеет наследников и пренебрегает государственными делами. Он никому не доверял и никого не подпускал близко.

Общественное беспокойство оказалось делом более досадным, нежели дворцовые интриги. На седьмой год запрета на вступление в брак Чосон погрузился в полнейший хаос. В эпоху, когда свободная любовь под запретом, а брак был обязательным условием для романтических отношений, запрет имел огромные последствия. Запрет на браки, первоначально распространявшийся на девушек в возрасте от тринадцати до восемнадцати лет, был дополнен, чтобы охватить женщин до двадцати пяти лет. При таких ограничениях закономерно возникал вопрос: что делать мужчинам? Более того, союзы рабов и изгоев, считавшихся недочеловеками, также были запрещены. Все с нетерпением желали, чтобы король поскорее выбрал королеву, однако запрет на браки продолжался целых семь лет. Любовь юношей и девушек зависела от окончания запрета на брак. Отчаяние охватило людей. Практика похищения невест получила широкое распространение, породив сомнительную профессию «похитителя невест».

Женщины угрожали лишить себя жизни, если их не выдадут замуж. Многие влюбленные бежали в империю Цинь. Дома с дурной репутацией полнились мужчинами, ищущими удовлетворения своих плотских желаний. Несмотря на запрет на браки, рождаемость росла – любовь между юношами и девушками, вопреки законам королевства, разгоралась все сильнее. Быть может, разгадка крылась в духе противоречия – или же всплеск рождаемости случился по той причине, по которой происходит во время войны. Поскольку дети младше десяти лет не подлежали переписи, улицы заполнились малышами. Внести ребенка в семейный реестр могли только те родители, которые состояли в браке дольше семи лет, из-за чего бездомных детей становилось все больше и больше. Один почтенный старец, который за свои восемьдесят лет жизни пережил засухи, наводнения, войны и чуму, сказал, что не было для жителей Чосона времени более темного, чем время запрета на брак. Вот чем он был, этот запрет – бедствием, хуже чумы.

– Похоже, тебе надоело жить!

Дрожа, Сечжан смотрел, как король Хон стремительно выхватывает длинный меч. Неужели это конец, неужели сегодня ему суждено умереть?! Сердце Сечжана сжалось до размеров фасолины, однако в следующую секунду кто-то отразил меч короля своим. Кто бы это мог быть? На самом деле король Хон вовсе не собирался никого убивать, его дерзкий поступок был призван вселить в евнуха страх.

– Давно не виделись, Ваше Величество.

Высокий, стройный, с теплыми глазами на дружелюбном лице и острым взглядом воина – это был Ли Синвон. Его называли величайшим гением Чосона, однако он выбрал военную стезю и стал офицером шестого ранга в Королевском сыскном ведомстве.

– Оставьте нас.

В воздухе все еще висело напряжение. Меч короля Хона и не вытащенный из ножен меч Синвона оставались скрещены. Свернувшихся как жуки Сечжана и придворную даму накрыла волна беспокойства – вдруг встреча перерастет в настоящий поединок на мечах?

– Ты стал смелее, раз отважился мне противостоять.

– Не пора ли забыть о свергнутой королеве и найти новую?

О свергнутой королеве? После этих слов из-под меча Хона вырвались искры. Синвон с легкостью отразил удар, даже не вытаскивая из ножен свой меч.

– Неужели ты не понимаешь моей боли? Я не могу быть близок ни с одной женщиной…

Следующий удар был полон горечи и разочарования. Синвон отразил и его.

– Прежде всего вы должны подумать о страданиях своего народа! Мы живем в эпоху, когда брак стал преступлением, и брачующихся уже семь лет как заключают под стражу, хотя для человека нет ничего естественнее, чем искать себе пару! Появились даже брачные мошенники, которые нарушают порядок в стране, обещая влюбленным найти лазейки для вступления в брак. Пришло время выбрать новую королеву.

Синвон горячо надеялся на то, что какая-нибудь девушка сможет заинтересовать короля и положить конец запрету на вступление в брак.

– Ты думаешь, что женишься, когда будет отменен запрет на браки? На той девушке, что была твоей невестой?

У Синвона перехватило дыхание. Он и представить себе не мог, что король Хон вспомнит ту историю.

– На той девушке, на которой ты чуть не женился семь лет назад. Ты ведь тоже ее не забыл, признайся!

Синвон выронил меч, который с глухим стуком упал на пол. Он не мог отрицать этого, не мог сказать, что забыл свою невесту и что она больше ничего для него не значит. Словно прочитав его мысли, король Хон продолжил:

– Вот почему ты единственный, кто может меня понять. Даже если весь мир будет называть меня безумным тираном, ты будешь стоять со мной до конца. Верно?

Король Хон хотел верить в то, что Ли Синвон всегда будет рядом с ним. В конце концов, они оба не могли забыть своих возлюбленных, чувства к которым жили в их сердцах.

– Я верю в твою преданность. Делай, что должен. – Король Хон убрал меч в ножны и холодно сказал: – Привлеки к ответственности тех, кто нарушает закон.

Во времена смуты и горестей, в эпоху запрета на брак, нашелся человек, который умудрился найти себя на неожиданном поприще. Кто смеялся, пока вокруг плакали? Некая Соран. В эпоху запрета на брак она путешествовала по стране, предсказывая судьбы. Это была не кто иная, как Е Хёнсон, оставившая столицу семь лет тому назад.

– Ханьян, твоя сестра вернулась!

Спустя семь лет эта девушка не обладала скромностью благородной девицы, которой пристало носить башмачки с цветочным узором. Ее лицо, прежде напоминавшее сочный персик, теперь источало упорство камыша, а в каждом движении чувствовалась живость дикой природы. Она выдавала себя за гадалку, но на самом деле была мошенницей, незаконно помогавшей людям вступать в брак в обход запрета. По закону жениться было невозможно, поэтому желающих вступить в брак незаконно оказывалось предостаточно.

Будучи гадалкой, не обладающей даром предвидения, Соран полагалась исключительно на свою наблюдательность, которая помогала ей заглядывать в сердца людей. Людей легко было одурачить ее искусной и убедительной игрой. Соран не делала туманных, непонятных предсказаний, подобных тем, что можно найти в философских книгах, и не заявляла о своих духовных силах, а предлагала практическое решение, умудряясь взглянуть на любую проблему под другим углом. Одним возлюбленным, неспособным противостоять своим чувствам, она помогала раздобыть поддельные свидетельства о том, что те поженились семь лет назад, другим – сбежать в империю Цинь, а для третьих играла роль посыльного, передавая между ними любовные письма и обещая им совместное будущее после того, как закончится запрет на браки. Она даже подбирала внебрачным детям новых приемных родителей. Соран любила соединять людей, которые не могли быть вместе. Она хотела исполнять желания отчаявшихся влюбленных, пусть даже нарушая закон.

Умение понимать и удовлетворять желания людей позволило Соран выжить и даже обогатиться, в то время как все остальные гадалки голодали. Удовлетворение от зарабатывания денег поддерживало в ней бодрость духа на протяжении долгих семи лет. За время своих странствий Соран скопила кругленькую сумму и решила вернуться в Ханьян, потому что у старца Кэи развилось слабоумие, и он больше не мог вести кочевую жизнь.

– Тяжело тебе пришлось, да, дедушка? Непросто путешествовать с ребенком, который тебе чужой по крови…

Вернувшись в столицу, Соран первым делом отправилась в Инсадон на поиски здания, которое подходило для ее замыслов. Девушка собиралась открыть чайный домик в тихом месте, где Кэи сможет осесть и давать предсказания. Ее внимание привлекло двухэтажное здание, в котором раньше располагалась лапшичная. Снаружи было довольно людно, а внутри царила тихая атмосфера, которая идеально подходила для того, чтобы спокойно насладиться чашечкой чая.

«Здесь дедушка проведет оставшиеся ему годы».

Соран решила назвать чайный домик «Адальтан», что переводится как «Место, искушенное в любви», потому что собиралась делать здесь предсказания парам, разлученным запретом на брак, и тайно помогать им соединиться. Она немедленно внесла залог посреднику, который показал ей здание, велела Кэи подготовить чайный домик к открытию и отправилась на рыночную площадь. Ей хотелось окунуться в атмосферу столицы, в которую она вернулась после столь долгого времени.

«Наконец-то я вернулась!»

В ее улыбке, похожей на полумесяц, ощущалось странное волнение. Она вернулась в родной город совсем не в том расположении духа, в котором уезжала отсюда семь лет назад.

«До чего же здорово вернуться домой с триумфом!»

Никто в Ханьяне не поприветствовал ее, однако она решила думать о своем возвращении как о триумфальном. Стоя посреди рыночной площади, она от души рассмеялась:

– Я славно проведу здесь время!

Однако не успела она закончить фразу, как мимо на лошади пронесся чиновник из Королевского сыскного ведомства. Пыль, поднятая лошадью, заставила Соран закашляться, и она с негодованием уставилась чиновнику вслед. По иронии судьбы, человек, который проехал мимо нее, был не кто иной, как Ли Синвон.

Человек, который чуть не стал ее мужем, теперь был одет в форму сотрудника Королевского сыскного ведомства. Вопреки ожиданиям отца и остальных родственников, Синвон поступил на военную службу. Движимый тоской по исчезнувшей невесте, он хотел стать сотрудником Королевского сыскного ведомства, поскольку эта должность позволила бы ему проводить свои расследования. Причиной, по которой он не стал обвинять госпожу Со в подмене, была слабая надежда на то, что Хёнсон однажды вернется домой. Однако даже эта слабая надежда за семь лет превратилась в прах.

Надежда – чувство не всегда светлое и доброе. Слабая надежда на то, что Хёнсон еще жива, была больше похожа на клеймо, оставляющее после себя лишь сожаления и боль, столь же мучительную, как пытка. Прежде веселый и задорный, со временем Синвон стал сдержанным и спокойным, возможно, в попытке не показывать своего горя. Его преследовало неизбывное одиночество. Он казался сильным и серьезным, а во взгляде его была заключена любовь к одной-единственной женщине.

На рыночной площади Синвон на мгновение ощутил призрачный аромат цветущей груши и неосознанно обернулся, однако его взгляд задерживался только на женщинах с покрытой головой, поскольку он и представить не мог, что благородная девушка из знатного рода, такая как госпожа Е, станет уличной гадалкой.

– Господин Ли, мы остановили тайную свадебную церемонию в долине Букчон, – доложил подоспевший Чунсок, мелкий чиновник Королевского сыскного ведомства.

Задачей Синвона было брать под стражу тех, кто незаконно вступал в брак, тем самым нарушая королевский указ. Ему не было чуждо желание жениться во что бы то ни стало, однако указ есть указ, и он должен исполняться.

– Сколько лет вон той женщине?

– Что, простите?

– Тебе не кажется, будто ей около двадцати пяти?

– Нет, господин. На вид около восемнадцати.

Похоже, он задал бессмысленный вопрос, на мгновение поддавшись аромату цветущей груши.

– Неважно. Где находится место преступления? Отправляемся туда.

– Почему вы, человек, который за свою жизнь сделал предложение руки и сердца только одной женщине, теперь спрашиваете о другой? Неужто вы снова начали интересоваться женщинами?

– Замолчи. Ты забыл о нашем долге? Сейчас не время предаваться чувствам.

– Не время? Взгляните на дома терпимости – они так набиты, что лопаются по швам. О, раз уж об этом речь зашла, может, мне заказать столик в каком-нибудь уединенном месте? Как мужчине жить без женщины? Укрыться в складках юбки куртизанки – значит на мгновение освободиться от бесчисленных печалей этого мира…

– Чунсок, ты слишком легкомысленный. Говорят, шаловливому щенку поможет только славная взбучка.

– Нет, вовсе нет. Отправляемся немедленно! Вперед, на место преступления!

В эпоху, когда брак стал преступлением, шаги Синвона были тяжелы от обязанности взять под стражу брачующихся, пусть даже для человека нет ничего естественнее, чем искать себе пару. Он направился в сторону долины Букчон, намереваясь выслушать обстоятельства жениха и невесты и, если удастся, проявить к ним милосердие.

Взошла полная луна – совсем как в ту ночь, когда наследная принцесса покинула его. Луна всегда растет или убывает, однако каждый раз, когда она становится идеально круглой, сердце короля Ли Хона неизменно наполняется тоской. В такие ночи он ставит на столик две чашки вина и погружается в размышления. С беспокойством наблюдая за королем, главная придворная дама сказала евнуху Сечжану:

– Зачем вы принесли такое крепкое вино? Я боюсь, что если Его Величество будет пить так безрассудно, то пострадает!

– Разве вы не слышали, что сегодня из-за резких слов короля у придворной дамы Суны случился припадок и она упала в обморок? Кхм-кхм. Скорее всего, завтра утром Его Величество будет страдать от похмелья.

Поступок Сечжана заставил всегда спокойную придворную даму удивленно расширить глаза.

– Подумать только, подданный короля… Вы молодец.

– А?

Сечжан и главная придворная дама как никто другой понимали причины перепадов настроения короля, однако они не могли просто стоять и смотреть, как король вымещает свое раздражение на дворцовых служанках. Поэтому Сечжан прибег к маленькой и робкой мести, угостив короля вином, которое приведет к длительному и болезненному похмелью.

– Рана, нанесенная женщиной, должна быть исцелена женщиной.

– Какая женщина захочет приблизиться к королю? Нужно быть не в своем уме, чтобы выйти замуж за такого тирана!

– Запрет на браки закончится только тогда, когда король возьмет себе супругу.

Главная придворная дама цинично рассмеялась:

– В конце концов, для нас он не закончится никогда, верно?

Для дворцовых слуг сама жизнь – брачный запрет. И Сечжану, и главной придворной даме было уже далеко за сорок. Горести тех, кто вынужден оставаться безбрачным за пределами дворца, и тех, кто добровольно остается безбрачным внутри его стен, ничем не отличаются друг от друга. Они многое бы отдали, чтобы увидеть лицо любимого человека!

– Такое существование обречено.

Сечжон щелкнул языком и пустым взглядом уставился на луну.

Лицо, скрытое за веером, таинственный тон, полная загадочности аура…

– Такое существование обречено.

Парочка, выбиравшая на рынке шелк, удивленно оглянулась. Слова эти были сказаны провидицей, которая сидела на коленях в углу. Парочка подошла к ней и села напротив.

– Вас соединяет красная нить, которая означает, что вам судьбой предназначено быть вместе. Что же делать? Теперь, когда браки запрещены, эта нить запуталась.

Провидица слегка опустила веер, показывая свое лицо. Она оказалась прекрасной девушкой двадцати четырех лет. Вопреки таинственному тону, у нее была на удивление милая улыбка. Четко очерченные черты лица, озорной взгляд, милые щечки и губки. Лицо ее было свежим, как только что сорванный персик.

– Кто… кто вы?

– Е Соран, хозяйка чайного домика «Адальтан», где каждый может узнать свою судьбу. Я неофициальная сваха, довольно известная в Ханьяне.

Неужели эта девушка – та самая брачная шарлатанка, о которой ходят слухи?!

– Заходите, выпейте по чашечке чая. Я выслушаю вашу историю и шаг за шагом распутаю нить между вами.

Неужели так она заманивает клиентов?! Осознав, что происходит, девушка резко встала и сердито сказала:

– Этот человек – мой старший брат! Как может нам судьбой быть предназначено заключить брачные узы?!

Старший брат? Брачные узы? Слова девушки мгновенно привлекли внимание прохожих. О нет! Если Соран ошиблась, то пойдут слухи о том, что в ее чайном домике делают ложные предсказания!

– Кхм-кхм… – Позади взволнованной Соран появился старик, похожий сразу и на мужчину, и на женщину. Это был старец Кэи. – Эти двое – не родные брат и сестра.

«А? Это что еще за клише?» – подумала Соран.

Властный голос Кэи взбудоражил толпу. Все зашептались, но, увидев, как юноша и девушка вздрогнули и отступили, решили, что его слова могут оказаться правдой.

– Вы росли порознь, но, повзрослев, оказались под одной крышей. Вот почему вы, юная госпожа, видите в старшем брате мужчину. А вы, благородный господин, отправляйтесь домой и проверьте семейный реестр девушки, которую считаете своей младшей сестрой. Вы думали, что у вас один отец, но это не так. Теперь вам двоим предстоит распутать узел, что был запутан.

Ошеломленная шокирующей правдой, «сестра» прикрыла рот рукой и бросилась прочь.

– Подожди! – голос побежавшего за ней «брата» был полон такого облегчения, словно все его тревоги чудесным образом разрешились.

– Если у вас будут вопросы, возвращайтесь в «Адальтан»! – весело помахала на прощание Соран.

Старец Кэи схватил ее за ухо и потянул внутрь.

– Ах ты негодница! Я же говорил: не выдумывай небылицы, пока мы в Ханьяне! У тебя же нет никаких духовных сил!

– Моя интуиция и сообразительность куда точнее любых духовных сил! Мы выживали благодаря моим способностям, так почему теперь ты ругаешься?!

– Сейчас мы в столице, а значит, больше не можем быть бродячими мошенниками. Иначе нарвемся на серьезные неприятности!

Неужели слова могут превратиться в быль?! Неприятности уже на пороге! Чиновники из Королевского сыскного ведомства ворвались в «Адальтан»!

– Отпустите меня! – сказал старец Кэи, которого схватили. – Что здесь происходит?

– Нам доложили, что здесь находится человек, которого обвиняют в брачном мошенничестве. Вы взяты под стражу!

– Кто обвиняет? Неужели те ненастоящие брат и сестра?!

Ее вот-вот схватят! Тут в дело вступила смекалка. «Я должна бежать!» Соран бросилась прочь, с ловкостью белки уворачиваясь от чиновников. Пытаясь схватить ее, те столкнулись и упали. Воцарилась суматоха. Ускользнув, Соран выбежала на задний двор и перепрыгнула через забор. Но с другой стороны забора кто-то стоял!

– А?

Соран увидела его слишком поздно и теперь падала прямо на незнакомого мужчину! Однако в следующее мгновение она уже оказалась в его объятиях.

Казалось, время остановилось. Соран подняла глаза и увидела лицо мужчины, который ее поймал. Необычайно красивое лицо.

– Вы целы?

Это был романтический момент, который портило только одно. Этот наряд… Чиновник королевского сыскного ведомства?! Неужели она только что бросилась в объятия закона?!

Она обречена!

Глава 5

Преступница должна… отправиться во дворец!

Синвон получил наводку совершенно случайно. Мошенники, промышляющие брачными аферами по всей стране, были неуловимы, как призраки. Ходили слухи, что они проникли в Ханьян, но выйти на их след было невозможно. Однако сегодня двоюродная сестра Синвона упомянула о подозрительной истории, которую услышала на рынке.

– Вперед!

Синвон немедленно отправил офицеров в чайную, а сам обошел здание с тыла. Какая-то девушка перелетела через стену, точно белка, и упала прямо на него. Синвон почувствовал слабый аромат цветущей груши. Этот аромат показался ему знакомым. Опомнившись, он обнаружил в своих объятиях прелестную девушку.

– Вы целы?

Ее лицо, поднятое, как у настороженного барсучка, резко побледнело. Может ли она оказаться брачной шарлатанкой, раз настолько переволновалась при виде инспектора из Королевского сыскного ведомства? Но ведь она такая юная и красивая! Внезапно девушка вырвалась из объятий Синвона и бросилась прочь. Синвон отряхнул с себя пылинки и, поглаживая подбородок, спокойно проводил взглядом убегающую незнакомку. Как быстро она бегает на таких коротеньких ножках! Просто очаровательно. Синвон неторопливо сел на лошадь и пустил ее галопом. Разве человеку под силу обогнать лошадь? Вскоре он непринужденно ехал рядом с Соран, которая бежала изо всех сил.

– Куда вы так спешите?

– Проклятье!

Соран быстро развернулась и нырнула в заднюю дверь рисовой лавки. Она явно искала место, где можно спрятаться. Синвон неторопливо слез с лошади, вошел в лавку и сказал торговцу:

– Прошу меня извинить. Сюда пробралась маленькая мышка.

Лавка была заставлена огромными кувшинами с рисом. С легкой улыбкой на губах Синвон начал простукивать каждый кувшин по очереди.

– Куда, говорите, пробралась мышь? – раздраженно поинтересовался бородатый торговец.

– Просто подождите немного. Кажется, она находится прямо здесь.

Блуждая среди кувшинов, Синвон ударил по одному ножнами своего меча. Бах! Кувшин разбился, рис высыпался на пол, и Соран робко подняла покрытую рисинками голову. Она и правда выглядела как мышь – мышь, попавшая в мышеловку. Синвон схватил девушку за шиворот и поднял высоко в воздух. Она ничего не могла сделать, только барахталась, словно пойманный щенок.

– Пусти! Пусти, я сказала! – С каждым движением рисинки падали с нее, как вода с собачьей шерсти.

Синвон нахмурился, когда рисинки полетели ему в лицо, потом с легкостью перекинул Соран через плечо и неторопливо вышел из рисовой лавки.

– Что я совершила, чтобы заслужить такое?! Немедленно поставьте меня на землю!

Однако сколько бы она ни извивалась, кусая его за ухо и щипая за плечо, Синвон даже не вздрогнул.

– Я доставил преступницу.

Чунсок, дежуривший в тюрьме, вскочил на ноги и увидел, как Синвон осторожно ставит Соран на ноги. Что здесь вообще происходит? Синвон отправился ловить мошенника, а вернулся с девушкой, похожей на дикую собаку! Соран извивалась, не оставляя попыток сбежать, однако скоро за ней со скрипом захлопнулась дверь тюрьмы.

– Подумать только! Сотворить такое со мной! За что?! – Учитывая обстоятельства, Соран ни минуты не сомневалась, что на нее донесли сводные брат и сестра.

– Боже мой, какая болтливая женщина! Не могла бы ты помолчать?

Даже оказавшись за решеткой, Соран продолжала щебетать как птичка, и через некоторое время терпение Чунсока подошло к концу. Синвон неторопливо подтащил стул к решетке, сел и приступил к допросу:

– Как тебе не стыдно наживаться на горе несчастных, которые не могут жениться из-за запрета на брак?

Однако ответ, который последовал от Соран, стал для него неожиданностью.

– Господин, знаете ли вы о Лунном старце?[14]

– Ты говоришь о старце, который связывает судьбы людей?

– Именно о нем! Лунный Отшельник соединяет людей красной нитью. Но настали темные времена, которые угрожают самому существованию нитей. Скромная девушка перед вами лишь пытается соединить людей, что должны быть вместе.

– Я слышал, что пара, которую ты пыталась свести, – родственники. А даже если нет, то существует черта, которую нельзя пересекать. Даже небеса не одобрили бы их союз.

– Связи между людьми не определяются волей небес, а создаются самими людьми. Было бы желание, а путь обязательно найдется!

Взгляд Синвона на мгновение стал отрешенным – в памяти у него всплыла боль последних семи лет.

– Порой как ни пытайся, а влюбленным не суждено быть вместе, – сказал Синвон, подумав об аромате цветущей груши, который он сегодня почувствовал, – аромате, наполненном горько-сладкими воспоминаниями. Он крепко закрыл глаза, пытаясь скрыть свою уязвимость.

– Я вижу, что вы, почтенный господин, тоже разлучены со своей возлюбленной. Как только мужчина решает открыть свое сердце, встреча с судьбой всего лишь вопрос времени. Попробуйте – и сами увидите!

– Кого, по-твоему, ты сейчас пытаешься обмануть? Все ясно. Ты и правда сбиваешь людей с пути своими сладкими речами! Как ты не понимаешь, что нарушаешь закон?!

Несмотря на властную отповедь, Соран твердо ответила:

– Нынче брак может считаться преступлением, но любить – это не преступление.

– Что ты сказала?!

– Если это преступление, то вы, почтенный господин, тоже преступник. Разве вы не влюблены?

Синвон вздрогнул, не в силах сдержаться.

– Каждый житель Чосона – преступник просто потому, что кого-то любит!

Синвон недооценил эту мошенницу, думая, что она простая девчонка, однако в ее смелом заявлении не было ничего дурного. Он закрыл глаза и повернулся к ней спиной.

– Ты останешься здесь до тех пор, пока не раскаешься в своих преступлениях, – тихо произнес Синвон и ушел.

Глядя ему вслед, Соран почувствовала грусть. В конце концов, даже непогрешимый, казалось бы, инспектор Королевского сыскного ведомства всего лишь человек, который кого-то любит. После минутного молчания из соседней камеры послышались хлопки.

– Это была прекрасная речь!

– «Каждый житель Чосона – преступник просто потому, что кого-то любит».

Это говорили двое мужчин, один пухлый, а другой тощий, которым на вид было далеко за тридцать.

– Кто вы такие?

– Мы? Кхм… Если любовь – это преступление, то мы преступники! Мы – соло. А зовут нас Ванбэ и О Докхун.

Соло? Чунсок окинул мужчин скептическим взглядом.

– Что такое «соло»?

– О, это надо же было так отстать от жизни! Соло – это люди, которые никогда не разговаривают ни с мужчинами, ни с женщинами.

– Что?

– Подобно снегу, что все равно однажды растает, соло живут так, будто их существование едва ли имеет значение для мира! Это понятие широко распространено в столице в наши дни, как вы можете этого не знать? Похоже, вы тоже соло.

– Фу! Такие люди попадают сюда после того, как лапают женщин, когда те кланяются в храме!

– Думаете, мы нарочно? Губительные желания преследуют нас изо дня в день весь год напролет. Мы думали, что посещение храма поможет с ними справиться! Кто же мог представить, что руки наши сами потянутся к женским округлостям?

Несмотря на непрекращающуюся болтовню мужчин, Соран не обращала на них внимания и, скрючившись в углу камеры, тяжко вздыхала.

«Ах, подумать только! Оказаться за решеткой за неосторожные высказывания. Несмотря на то что я вела кочевую жизнь, сталкиваясь со всевозможными трудностями, меня ни разу не сажали в тюрьму. Что со мной будет? – думала она. – Меня же не станут жестоко пытать только за небольшое мошенничество, верно? Говорят, в столице людей казнят, отрывая конечности, но, конечно, это неправда. Конечно же, неправда».

С наступлением ночи Докхун и Ванбэ наконец уснули, и атмосфера стала еще более зловещей. Запертая в этом мрачном месте, Соран дала волю воображению, и оно разыгралось необоснованными страхами. Девушке мерещились угрожающие фигуры, бросающие на нее развратные взгляды. До чего же страшно! Если бы только она не полезла в бутылку во время беседы с инспектором из Королевского сыскного ведомства!.. Она с сожалением вздохнула.

– Эй вы там! Я невиновна! Выпустите меня отсюда! – Слабые крики Соран не заставили стражников сдвинуться с места. Ах, это ужасно! Как же ей сбежать отсюда?

– Кто-нибудь! Прошу, спасите меня!

Они даже не делали вид, что слушают. Как можно привлечь их внимание? Соран задумалась, и вскоре ее осенила блестящая идея. «Ну хорошо. Тогда придется прибегнуть к последнему средству». С этой решимостью она резко закричала, словно пораженная молнией:

– Слушайте сюда! Я – Лунный Отшельник! Внимайте же моим словам!

По правде говоря, Соран несла все, что приходило ей в голову. И все ради того, чтобы выжить!

– Эй, Докхун, проснись! Может, она одержимая?

– Что происходит? Неужели эта женщина не мошенница, а настоящая гадалка?

Вдохновленная реакцией Докхуна и Ванбэ, Соран продолжала кричать, словно в нее действительно вселился Лунный Отшельник.

– Внемлите моим словам! Я, Лунный Отшельник, заявляю…

Синвон тем временем обсуждал с министром юстиции, как доложить королю об истинной сущности мошенницы.

– Что это за шум? – услышав звонкий голос Соран, министр юстиции направился внутрь тюрьмы.

– В этом году запрету на брак придет конец!

Только сделав такое дерзкое заявление, Соран сможет убедить чиновников в том, что она не мошенница, а настоящая предсказательница!

– Значит ли это, что в течение года король выберет новую королеву?

В тюрьме воцарилось оживление. Все заключенные находились здесь за преступления, связанные с браком. В их глазах мелькнул проблеск надежды.

– Чтобы выбрать новую королеву, нужно сперва упокоить дух умершей наследной принцессы Ан! Иначе все вы навсегда останетесь соло!

При этих словах Докхун и Ванбэ задрожали от страха. Навсегда остаться соло – это поистине невообразимая участь!

– Эту девушку арестовали за мошенничество! Неужто вы правда верите ее словам? – властно сказал Синвон, пытаясь утихомирить взбудораженную толпу, однако атмосфера оставалась напряженной.

– Если в течение года не будет выбрана королева, дворец постигнет великое бедствие!

– Что?

– Учитывая, что недовольство среди неженатых мужчин и незамужних женщин растет, даже удивительно, что восстание еще не началось. Если запрет продлится больше семи лет, народ начнет роптать!

– Хочешь сказать, люди поднимут восстание?

– Да! Скоро начнется «Восстание Соло»! – заявила Соран. От нее исходила аура предводителя народного восстания.

Министр испуганно спросил Синвона:

– Кто эта особа?

– Мошенница.

– Я – сваха государства Чосон!

– Я – министр третьего ранга, министр Ким Сольрок.

– Сольрок?

– Кажется, я нашел ключевую подсказку, которая поможет снять запрет на браки!

Стоит ли верить этим словам? Синвон с изумлением посмотрел на министра.

– Я отправлюсь во дворец и доложу об услышанном Его Величеству!

Все присутствующие раскрыли рты от удивления. Конечно, больше всех удивилась Соран.

– Если она говорит правду, то Его Величество действительно мучает злой дух!

– Если?

– Я возьму эту девушку с собой во дворец.

– А если она лжет?

– То завтра она может остаться без головы.

Остаться без головы? Остаться без головы?! После того как Синвон и министр покинули камеру, Соран рухнула как подкошенная.

– О, похоже, одержимость прошла! Ух ты, это завораживает! Похоже, дух просто пришел и ушел!

– Ничего себе! Из тюрьмы да прямиком во дворец! Повезло так повезло!

Пока Докхун и Ванбэ восхищенно хлопали в ладоши, Соран в прострации уставилась в пустоту.

«Что? Неужели они собираются доложить королю об этой лжи? Не может быть! Что же мне теперь делать? Эх, надо было прислушаться к совету Кэи и сидеть ниже травы, тише воды. Неужели теперь король прикажет меня казнить? Тем более что он, по слухам, страдает от безумия… Неужели он просто казнит меня на месте?»

Ее руки и ноги задрожали, а коленки ослабли. Этого не может быть! Должно быть, этот министр просто хочет ее напугать, верно? Да, он ни за что не стал бы докладывать королю о бреднях сумасшедшей, запертой в тюрьме. Должно быть, так оно и есть. Да.

Однако той ночью произошло нечто невероятное. Кто-то поспешно разбудил Соран, когда она спала у себя в камере.

– Что? Что происходит?

– Слушай внимательно, преступница!

Может ли это быть… Нет, конечно, нет!

– Приготовься отправиться во дворец!

От удивления у Соран чуть не отпала челюсть. Она? Отправится сейчас во дворец?

«Что мне теперь делать?» Лицо Синвона, стоявшего рядом с камерой, выражало глубокое беспокойство. Казалось, он сожалеет о том, что взял Соран под стражу и тем самым навлек на себя эту беду. Отправляясь в неизвестность, следует готовиться к неожиданному удару судьбы.

– Сама виновата. Наговорила бог знает чего… Мол, нужно освободить неупокоенный дух наследной принцессы Ан, чтобы положить конец запрету на брак. А если в течение года король не возьмет себе супругу, то начнется восстание соло.

– Неужели об этом доложили королю? – Соран почувствовала, как по спине пробежал холодок. – Понимаете, одержимость приходит и уходит, а значит, то, что я сказала раньше, было не совсем моими словами…

Однако как бы Соран ни пыталась отшутиться, спасти ситуацию было уже невозможно. Ее слова дошли до ушей короля. Ха-ха-ха. За что мир так к ней жесток?!

– Выходите.

А можно остаться? Еще мгновение назад Соран отчаянно хотела выбраться из тюрьмы, однако теперь ей больше всего хотелось остаться в этой камере.

Следуя за Синвоном и остальными придворными, Соран всю дорогу хлопала себя по губам. Вот язык без костей, право слово! Надо было зашить себе рот! От него сплошные проблемы! Зачем, во имя всего святого, она ляпнула такую чушь? Семь лет она не моргнув глазом занималась мошенничеством, однако это – совершенно другой уровень. Подумать только! Соран придется обмануть короля, причем короля, который, если верить слухам, настоящий безумец! Поскольку она не могла попасть во дворец как преступница, ей пришлось переодеться в платье придворной дамы. Казалось, она вот-вот испустит дух от страха. Не успела Соран опомниться, как оказалась перед королевскими покоями. В эту темную ночь дворец напоминал дом с привидениями, который вот-вот поглотит ее. Дверь открылась. Соран вошла в покои и увидела… короля! Самого настоящего короля!

«Ох! Что же мне теперь делать?»

Глава 6

Я не могу явить Его Величеству дух наследной принцессы, однако стать для нее вместилищем…

Для короля это была очередная ночь, когда он не мог заснуть без алкоголя. Прошло немало времени с тех пор, как наследная принцесса Ан покинула Хона, однако дух ее продолжал его преследовать. Жуткие крики, которые он слышал по ночам, словно говорили: «Ваше Высочество! Не доверяйте никому во дворце! Кто угодно может заманить вас в ловушку или лишить вас жизни!» Естественно, от таких леденящих душу ночей Хон только сильнее исхудал, а его взгляд стал еще более ядовитым.

Сегодня к нему пожаловал главный королевский советник в сопровождении Синвона.

– Что? Мы должны очистить дворец от неупокоенного духа наследной принцессы? – переспросил король Хон после того, как королевский советник сообщил невероятную новость.

Опасаясь, что дело может принять опасный оборот, Синвон попытался сгладить ситуацию:

– Пока неизвестно, имеем ли мы дело с мошенницей или необученной шаманкой. Быть может, слабые духовные силы заставляют ее нести околесицу. Прошу, не воспринимайте слова этой девушки всерьез.

Однако ответ Хона оказался неожиданным:

– Приведите ее ко мне.

– Что?

– Даже мои приближенные не знают, что меня преследует призрак.

Неужели девушка говорила правду?!

– Каждую ночь покойная принцесса приходит ко мне и пытается что-то сказать, но я не могу разобрать слова. Если бы я только понял ее, то, возможно, смог бы спать спокойно. Давайте выслушаем эту девушку. Если у нее есть хоть малейшие духовные силы, то она поймет, что хочет сказать принцесса.

Королевский советник и Синвон отправились за Соран, как и было приказано. Синвон не мог избавиться от беспокойства. Он переживал, правильно ли поступил, приведя во дворец мошенницу. Странно – по неясной причине он не хотел представлять королю эту девушку. Его охватило зловещее предчувствие – предчувствие, словно что-то пойдет не так.

Отчаянно пытаясь скрыть свое дико бьющееся сердце, Соран плашмя упала на колени перед королем.

– Подними голову.

Соран робко подняла голову и украдкой взглянула на короля. Король Хон оказался совсем не таким, как она ожидала. Вместо того чтобы походить на владыку демонов или мрачного жнеца, как, по ее мнению, должен выглядеть король, ввергнувший свой народ в страдания, Хон был на удивление красив. Она подумала о том же, о чем совсем недавно подумала Чоран. «Быть может, это бог, спустившийся с небес?» Пленительная внешность короля могла заворожить любую. Почему же такой красивый мужчина не может найти себе супругу? Соран с любопытством окинула его взглядом.

– Говорят, ты обладаешь особой способностью.

– Не то чтобы обладаю. Она приходит и уходит.

– Ты – единственная, кто почувствовал неупокоенный дух наследной принцессы.

Что?! Неужели выдумка Соран оказалась правдой?

– Посмотри мне в глаза. Правда, что меня преследует дух?

Вот она, возможность рассмотреть короля как следует! Глаза, от которых можно было ожидать тепла и сострадательности, источали мрачную ауру. Четко очерченные, словно вылепленные скульптором, скулы казались невероятно привлекательными. Взгляд дикого зверя, сердце хищника, а характер – необузданный и острый, как лезвия. Воспользовавшись умением читать людей, Соран пришла только к одному выводу: у короля разбито сердце и преследует его не дух, а всепоглощающая тоска. Скорее всего, именно она заставляет короля видеть то, чего нет.

– Здесь… и правда есть дух.

Соран не хотела лгать, однако лживые слова легко соскользнули с языка. Все-таки нет ничего сильнее чувства самосохранения!

– Его Величество не может спать, верно? Именно по ночам дух сильнее всего. Вы без видимых причин испытываете недомогание, а ваше тело отказывается принимать пищу. Порой вы слышите странные звуки или видите то, чего нет. Это происходит потому, что дух проявляет себя.

Как правило, такие симптомы испытывают мужчины с разбитым сердцем. Однако королевский советник и король Хон раскрыли рты от удивления, приняв ее слова за чистую монету.

– Похоже, у этой девушки и правда есть духовные силы! – воскликнул советник.

– Я тоже так считаю.

Неужели они серьезно? Синвон был настроен скептически.

– Покойная принцесса приходит ко мне во снах и пытается что-то сказать, но я не могу разобрать слова. Что она хочет?

«Я была бы пророком, если бы знала». Однако Соран понимала, что сказать что-нибудь надо.

– Она хочет… Чтобы вы… позаботились о себе?

Похоже, брошенное наугад предположение попало прямо в цель. Король пораженно замер – это было последнее, что наследная принцесса Ан ему сказала. Его глаза повлажнели. Он полностью купился на представление Соран.

– Я хочу увидеть принцессу. Хотя бы ее дух. Именно поэтому я послал за тобой. Можешь ли ты явить передо мной ее дух?

Он хочет невозможного! Даже шаману такое не под силу. Как вообще можно заставить умершего предстать перед живыми?

– Это невозможно! Ее тело давно истлело.

После этих слов выражение лица Хона стало холодным.

– Хочешь сказать, я не смогу увидеть принцессу? Не потому ли, что все сказанное тобою было ложью?

– Вовсе нет!

– Если ты действительно обладаешь особыми способностями, то призови сюда принцессу. Немедленно! Только тогда я поверю, что ее дух существует.

Боженьки! Перепады настроения короля – это не шутка.

– Советник! Каково наказание за обман короля? Уж не казнь ли?

«Что? Смертная казнь?!» – испугалась Соран.

– Синвон! За что ее арестовали?

– За мошенничество.

– Что? Значит, ты обманула и меня?

– Что? Конечно же, нет! Зачем бы мне обманывать Его Величество!

Сейчас самое время сделать что-нибудь радикальное, чтобы ей поверили!

– Я не могу явить Его Величеству дух наследной принцессы, однако стать для нее вместилищем… – Соран остановилась на полуслове и начала извиваться всем телом, хрустя суставами. Казалось, в нее вселяется другая душа! Соран дрожала и сгибалась в разные стороны. На первый взгляд ее движения напоминали танец сумасшедшего.

– Ваше Величество! Она одержима! Совсем как тогда, когда в нее вселился Лунный Отшельник! – взволнованно воскликнул советник. Наблюдая за тем, как Соран с серьезным выражением лица крутится из стороны в сторону, засомневался даже Синвон, считавший ее мошенницей. Неужели она и правда обладает духовными силами?

– Ах… Ваше Величество! Я очень по вас скучала! – из уст Соран вырвался голос, не похожий не прежний. Казалось, теперь ее тело принадлежит наследной принцессе Ан.

– Неужели… Принцесса? Это правда вы?

Лицо короля Хона озарилось неописуемым восторгом. Какой наивный… Соран напустила на себя еще более серьезный вид и полностью вжилась в роль.

– Как вы поживали все это время? Первым делом позвольте мне выразить свое почтение.

Соран опустилась в глубокий поклон, точно следуя придворному этикету. Каждое движение ее было наполнено грацией и достоинством настоящей принцессы. Синвон, советник и даже главная придворная дама с евнухом неверяще наблюдали за происходящим.

– Это и правда она! Наследная принцесса! – убежденно заявил король Хон.

На самом деле Соран безупречно исполнила глубокий поклон, поскольку этому в детстве ее научила мать, госпожа Ким. То, что она смогла выполнить его без ошибок, впечатлило даже ее саму.

– Долгое время я бесцельно бродила по дворцу, беспокоясь о Вашем Величестве и не имея возможности вознестись на небеса. Прошу, Ваше Величество, отпустите меня.

– Отпустить? Как я могу вас отпустить?

– Его Высочество должен забыть меня и жениться снова. Ваш долг – освободить наш народ от запрета на брак. Ваше Высочество, прошу. Отправьте меня в загробный мир.

Соран вложила в выступление всю душу. Когда из ее глаз, наполненных тоской, потекли слезы, Соран поняла, что открыла в себе новый талант. Она и понятия не имела, что у нее получится так хорошо сыграть. Да она же прирожденная актриса!

Король Хон подошел к Соран и обхватил ее лицо руками.

– Знаете ли вы, как я скучал…

Соран застыла, когда расстояние между ней и королем внезапно сократилось.

– Вы понимаете мое желание снова увидеть вас? Пусть даже всего лишь ваш дух?

Не в силах больше сдерживаться, король Хон проронил слезу. Разве можно было не растрогаться? Сейчас перед Соран стоял не король, а искренне любящий мужчина. Хон потянул ее за руку, увлекая в объятия. От удивления у Соран перехватило дыхание, но она знала, что не может показать свою растерянность.

– Теперь вы должны меня отпустить, – твердо сказала она и попыталась вырваться, но король обнял ее еще крепче.

– Я не могу даже смотреть на других женщин.

– Однако вы должны думать о будущем. Ради нашей страны и ее народа.

– Я не готов вас отпустить.

– Ваше Величество! Прошло уже семь лет. Прошу, позвольте мне уйти. Я хочу освободиться.

Видя, как король вцепился за нее, Соран поняла: чем дольше продолжается представление, тем выше вероятность, что обман раскроется.

– Духи не могут долго оставаться с живыми. Мне пора уходить.

– Останьтесь! Побудьте со мной еще немного, умоляю…

Король Хон, не в силах больше сдерживать слезы, опустился перед ней на колени. «Король стоит передо мной на коленях?!» Соран опешила и от удивления заговорила обычным голосом:

– Ваше Величество! Прошу, встаньте! Не стойте на коленях перед простолюдинкой!

Из-за изменившегося голоса взгляды всех присутствующих резко обратились к Соран. «Что мне теперь делать?» – подумала она, а потом испуганно закатила глаза и громко икнула.

– Похоже… принцесса покинула нас.

– Ах, вот оно что! – советник кивнул. – Как внезапно!

Однако король едва перемолвился с принцессой Ан несколькими словами и теперь был полон ярости.

– Как ты посмела изгнать наследную принцессу!

– Простой человек не в силах сделать подобное!

– Молчать! Верни ее!

– Ваше Величество, прошу, соблюдайте приличия! – воскликнул советник.

После этих слов король прочистил горло, вернулся на трон и вновь принял королевский вид.

– Как поживает придворная дама Суна?

Главная придворная дама и евнух удивленно переглянулись. Для короля было неожиданно вспомнить Суну, а тем более поинтересоваться ее самочувствием.

– Она тяжело больна и прикована к постели, – сказала главная придворная дама. – По словам лекаря, она нуждается в отдыхе.

– Значит, ее место свободно, – заключил король.

«На что он намекает?»

– Пусть эта девушка временно займет место королевской служанки.

О ком он говорит? О ней, Соран?

– Ты останешься со мной. Я хочу встречаться с супругой, пусть даже таким образом.

От такого заявления все подпрыгнули.

– Ваше Величество! Это невозможно. Нельзя назначать на место королевской служанки кого попало! Разве можно доверить такую ответственную должность девушке, не знакомой с дворцовыми правилами? – воскликнула главная придворная дама.

Король холодно ответил:

– Если служанка не может позаботиться о собственном здоровье и потому не в силах служить королю, разве ответственность лежит не на главной придворной даме? Объяснись.

Объясниться? Можно подумать, бедняжка Суна слегла не потому, что король своим поведением довел ее до срыва! Однако главная придворная дама ничего не ответила, опасаясь, что эти слова и впрямь сорвутся с языка.

– Ваше Величество! Я не могу управлять одержимостью по собственной воле!

Поглаживая ножны лежащего рядом с ним меча, король Хон сказал:

– Я спрошу тебя еще раз. Останешься ли ты рядом со мной и позволишь ли мне снова встретиться с супругой?

Взгляд его был страшнее самого острого клинка. Ответ был уже предрешен. Соран вздохнула:

– Те, кто служат богам, задыхаются во дворце. Если я буду находиться рядом с вами каждый день, то мои духовные силы ослабнут. Поэтому я предпочту жить в своем доме и приходить во дворец по мере необходимости.

– Если это действительно так, то ты будешь проводить во дворце пять дней из семи. В оставшиеся два можешь восстанавливать духовные силы у себя дома.

Так король Хон пришел к новаторской идее о введении пятидневной рабочей недели. Придворные дамы входят и выходят из дворца, когда им вздумается, поэтому предложение было не столь уж беспрецедентным. Но вдруг король собирается каждый день призывать почившую супругу? Что тогда? Рано или поздно правда всплывет наружу и станет ясно, что все слова Соран были обманом. Не сможет же она притворяться вечно. Что делать? Что теперь?

– Эта смиренная девушка исполнит королевский приказ и останется рядом с Его Величеством… но только для того, чтобы помочь духу почившей принцессы покинуть этот мир.

Да, впоследствии можно будет сказать, что дух покойной принцессы нашел упокоение и покинул это место. Королевский советник поддержал Соран:

– Ваше Величество, именно для того, чтобы успокоить дух покойной принцессы, мы привели эту девушку во дворец. Только после этого вы сможете жениться вновь и положить конец запрету на брак. А вместе с тем – недовольству народа. В противном случае к концу года предрекают великое восстание. Мы должны позволить этой девушке упокоить душу принцессы.

Как бы больно ни было, держаться за покойную бесконечно – не выход.

– Да будет так.

Так было принято решение о том, что Соран останется рядом с королем. Мысль о том, что эта девушка временно станет дворцовой служанкой, заставила сердце Синвона сжаться. Король, даже не подозревая о его чувствах, сказал:

– Синвон! Однажды ты обмолвился, что тебе тяжко арестовывать людей, которые женятся вопреки указу. Мол, это не их вина, а вина закона.

– Да, Ваше Величество.

– Теперь, когда на эту особу возложена значительная ответственность, ей понадобится страж, который будет сопровождать ее во дворце и за его пределами. Я хочу, чтобы ты взял на себя эту обязанность.

Синвон не мог вымолвить ни слова. Его горло сжалось от сдерживаемых эмоций, но в конце концов он кивнул в знак готовности выполнить приказ.

Когда они покидали дворец, королевский советник повернулся к Соран и сказал:

– Теперь судьба Чосона находится в твоих руках! Добейся успеха и положи конец запрету на брак в этой стране!

Синвону показалось, что лицо Соран осунулось и побледнело. Неужели одержимость истощила ее? Той же ночью Синвон приступил к выполнению королевского приказа. Дворец они покинули в час вола[15]. В Ханьяне, где действовал комендантский час, было тихо, словно весь мир спал. Держа в руках специальный пропуск[16], выданный королем для ночных поездок, Синвон помог Соран взобраться на лошадь.

– Держись как можно крепче, а не то упадешь.

Все закончилось тем, что Синвон обхватил Соран руками для надежности. Только тот, кто ездит на лошади, знает, как вести себя, чтобы сохранить равновесие. Когда лошадь разогналась, они тесно прижались друг к другу, покачиваясь в темпе ее шагов.

Щеки Синвона невольно покраснели. Он не чувствовал такого смущения, когда тащил Соран в тюрьму, как щенка. Прочистив горло, он подстегнул лошадь и помчался сквозь ночь.

Добравшись до Инсадона, Синвон осторожно помог Соран спуститься на землю. Им предстояло совершать такие прогулки два раза в неделю. Не успел Синвон попрощаться, как Соран поспешила домой. Синвон с тяжелым сердцем повел лошадь прочь.

Войдя в «Адальтан», Соран испуганно заткнула себе рот кулаком. Что же теперь делать? Все обернулось серьезными неприятностями! Как же до такого дошло? Если выяснится, что ею не овладевала душа покойной принцессы и все было спектаклем? А вдруг ее казнят? Обманывать короля – преступление посерьезнее брачных махинаций! Ее же не четвертуют, верно?

– Ах, что же мне делать! – В отчаянии Соран рухнула на пол.

Услышав шум, со второго этажа спустились старец Кэи и Хэён, двадцатилетняя девушка, которую они взяли служанкой.

– Как ты оказалась в тюрьме?! Какое счастье, что тебя выпустили! – воскликнула Хэён.

– Я пришла из дворца.

– Вот почему я говорил тебе: не выдумывай небылицы, пока мы в Ханьяне!

Неужели старик Кэи знал о том, что случится? Тогда почему он не предупредил Соран и позволил ситуации выйти из-под контроля?!

– Следовало сказать яснее! Я не поняла!

– Я практически прокричал тебе это на ухо!

– И что мне делать? Теперь я должна проводить во дворце пять дней в неделю и быть рядом с Его Величеством! Как мне быть?!

Хэён беспечно поинтересовалась:

– Ты была во дворце и встречалась с королем? Какой он? Красив ли?

«Я знаю, что ты обожаешь любовные романы, в которых нищенки выходят замуж за богатых господ, но это все фантазии! Попробуй побыть рядом с королем. Никогда не знаешь, когда твоя голова может отделиться от тела!»

– Король безумен! – запричитала Соран. – Совершенно безумен! Как он мог поверить такой мошеннице, как я?! Ох! Дедушка Кэи, скажи, что мне делать! Прошу тебя!

Соран в отчаянии мерила шагами комнату, а потом рухнула на пол. Кэи ласково похлопал ее по плечу.

– Возможно, этот обман станет твоей судьбой.

– Какой судьбой? Судьбой умереть?! Ты небось уже готов явиться на мои похороны, да? Король – не просто безумец. Ах, что мне делать? Как прикажете притворяться человеком, который умер семь лет назад? А если я скажу, что больше не могу, то он сразу же убьет меня? Отлично, забирай мой дух – давайте просто умрем!

Быть может, это Соран была безумна, а не король. Теперь казалось, что она кидается из крайности в крайность.

– Успокойся, девочка. Тебе придется бросить вызов королю, чтобы выжить во дворце.

– Дедушка Кэи, рассуждай здраво!

– Если бы кто-то мог контролировать короля, думаешь, Чосон дошел бы до такого состояния? Сейчас королю нужен не тот, кто будет слепо ему подчиняться, а тот, кто сможет ему противостоять.

– А что, если он наставит на меня свой меч?

– Мужчина, который не может забыть жену, умершую семь лет назад, не причинит вред женщине.

Легко говорить, когда на кону не твоя жизнь! Вот пусть старец Кэи переоденется в придворную даму и попытает счастье!

– Чтобы очистить короля от злобного духа тоски, ты должна признать, что он – человек, которому причинили боль. Даже если все начнется с обмана, в конечном итоге нужно заставить его забыть об этой тоске.

– Хочешь сказать, я должна излечить короля от сердечной боли?

– Именно! И если ты хорошенько постараешься, то однажды Его Величество скажет тебе…

«Что, какую-нибудь заезженную реплику из любовных романов?»

– «Ни одна женщина не относилась ко мне так, как ты!»

Услышав знакомую фразу, Хэён взволнованно запрыгала, гадая, действительно ли такой подход сработает, а Соран с горя начала рвать на себе волосы.

«Не говори ерунды, дедушка!»

Глава 7

Ох! Язык мой – враг мой

– Мне нужно уладить кое-какие дела, а вы, барышни, отправляйтесь в жилые комнаты и отдохните.

Оставив позади Соран, продолжавшую кричать, словно овца на заклании, Кэи вышел из дома. Он прошел немного вперед и наткнулся на мужчину, который поил свою лошадь. Кэи зажег фонарь, и таинственный свет высветил профиль Синвона. Спокойное выражение лица, глубокое одиночество в печальных глазах… «Ах, этот мужчина действительно красив…» Кэи позабыл, что хотел сказать, и уставился на Синвона.

– Чем я могу вам помочь?

– Ничем. Я предсказатель Кэи и тружусь вместе с Соран в чайном домике «Адальтан». Мои способности к прорицанию настолько велики, что никто не смеет подвергать их сомнению.

– Неужели?

Старец Кэи откашлялся:

– Я хочу вам кое-что сказать. Если однажды вам доведется узнать чужую тайну, то сохраните ее.

Это было пророчество, касающееся Синвона.

– В противном случае человек, чью тайну вы узнаете, убежит далеко-далеко.

Что это значит? О какой тайне речь? Синвон выглядел озадаченным, поэтому Кэи продолжил:

– Ах, господин капитан, вы медленно соображаете. Речь о Соран. У этой девушки много тайн. Даже я, который провел с ней семь лет, не знаю их все. Поступки ее довольно своеобразны, однако речь не об этом.

– Иными словами, вы просите меня сохранить тайну Соран, если я ее узнаю?

– Именно! Наконец-то до вас дошло, господин капитан.

Синвон улыбнулся:

– На своем веку я повидал немало. Какие бы тайны ни скрывала госпожа Соран, я подчиняюсь приказу короля. Я не настолько глуп, чтобы раскрыть ее прошлое и ослушаться приказа.

«Твоя судьба уже предначертана – ослушаться приказа, глупец. Как бы то ни было, лучше не раскрывать слишком многое и закончить разговор».

– Хорошо. Если вы все понимаете, то беспокоиться не о чем. Приходите в «Адальтан» почаще, порадуйте мой взор. Знаете, я даже угощу вас ивовым чаем.

«Ивовым чаем? Неужто провидец знает, что некогда меня называли молодым хозяином ивового дома?» – подумал Синвон и недоверчиво посмотрел на старца Кэи, однако тот уже решительно отвернулся и продолжил путь, излучая холодную и благородную ауру.

Проснувшись на следующий день, Соран обнаружила, что в «Адальтане» собралась толпа.

– Что случилось?

Молва о том, что Соран побывала во дворце, разошлась по всему городу. Народ хотел знать только одно: когда же король женится и положит конец запрету на брак.

Попытавшись успокоить взволнованную толпу, Соран сказала:

– Я выполняю тайный приказ Его Величества и не могу разглашать подробности…

– Это связано с запретом на брак? – крикнул кто-то.

– Зачем специалисту в делах сердечных браться за иную работу? Просто знайте, что я занята делом крайней важности!

Куда подевалась Соран, которая вчера как одержимая повторяла: «Мне конец»? Хэён, всю ночь слушавшая ее бормотание, только покачала головой. Какая бравада! Что ни говори, а эта девушка – прирожденная аферистка.

Как только Соран закончила говорить, толпа зашумела. Собравшиеся надеялись, что король отменит запрет на браки, и делились своими печальными историями. Одни попытались сбежать со своими возлюбленными, за что на их лицах выжгли рабские клейма. Другие завели детей и теперь не могли зарегистрировать их в семейном реестре. Чьи-то братья или сестры тайно сыграли свадьбу, после чего их родителям было велено покончить с собой.

Истории были настолько душераздирающими, что нельзя было слушать без слез. Соран оказалась первой, чье сердце дрогнуло.

– История каждого из вас разрывает мне сердце! Я сделаю все возможное, чтобы выполнить тайный приказ короля и положить конец запрету на брак!

Теперь на Соран давил не только министр юстиции, но и народ. Точнее, она чувствовала не столько давление, сколько ответственность. Народ страдал из-за запрета на брак, поэтому у Соран не было другого выбора, кроме как довести начатое до конца. Во что бы то ни стало. После того как толпа разошлась, выяснилось, что в «Адальтане» закончились чайные листья. Нужно отправляться на рынок. Да, поскольку в будущем Соран часто придется отлучаться из чайного домика, следует сразу купить побольше заварки.

Это случилось, когда Соран выбирала на рынке чай. Двое мужчин неподалеку, которые до этого весь день напролет пили и играли на деньги, вдруг начали спорить и выкрикивать оскорбления. «Что с ними не так?» Соран не хотела вмешиваться без необходимости и отступила немного в сторону, но вскоре мужчины набросились друг на друга с кулаками. Один из них промахнулся и чуть было не задел Соран, которая оказалась прямо за спиной его обидчика, но… в последнюю секунду кто-то ему помешал! Это был Синвон. Он одним быстрым движением отразил кулак нападавшего и закрыл собой Соран. Та и опомниться не успела, как оказалась в его объятиях. Она испуганно вскинула голову. Ого! Как близко!

– Что происходит? – тоненьким голоском спросила Соран, пытаясь скрыть свое колотящееся сердце.

– Если бы с вами что-то случилось, мне пришлось бы за это заплатить.

– Поэтому вы последовали за мной?

– Я выполняю приказ короля. В будущем вам следует быть осторожнее за пределами дворца.

– Неужели теперь вы всегда будете меня сопровождать?

– Я сделаю все возможное, чтобы не создавать вам неудобств.

Спокойный взгляд Синвона, обращенный на девушку, излучал тепло.

– Кто ты такой, чтобы вмешиваться в драку? – громко крикнул мужчина, которого оттеснили в сторону.

– Я Ли Синвон, капитан шестого ранга Королевского сыскного ведомства.

Осознание того, что они связались со следователем из Королевского сыскного ведомства, заставило смутьянов обратиться в бегство. После этих слов в голове Соран что-то щелкнуло.

– Подождите! Вас зовут Ли Синвон?

«Точно, Ли Синвон!»

– Да. Почему вы спрашиваете?

«Может ли быть, что мы с ним?..»

Нить, разорванная семь лет назад, возродилась. Однако неосторожное слово может разоблачить прошлое Соран до того, как она стала предсказательницей!

– Отчего вы так задумчиво на меня смотрите?

– А, ничего.

Соран семь лет скиталась по стране, по ночам рыдая в подушку и с мучительным усилием пытаясь отказаться от прошлого. Забыть жизнь Е Хёнсон оказалось не так легко, как она надеялась. Встреча с Синвоном не могла не всколыхнуть захороненные воспоминания, однако Соран твердо решила их игнорировать.

– Простите.

«Конечно, Ли Синвон не знает, что наши пути пересеклись семь лет назад».

– Вы хотели о чем-то попросить? – поинтересовался Синвон.

Лучезарно улыбаясь, Соран ответила:

– Не могли бы вы мне помочь?

А? Синвон проследил за ее взглядом и увидел мешки чайных листьев. «Я сказал, что буду защищать ее, а не то, что меня можно использовать в качестве носильщика!»

– О нет! Если я понесу такую тяжесть сама, то наверняка вывихну плечо и не смогу отправиться во дворец!

Соран уставилась на Синвона жалостливым щенячьим взглядом. «Понимает ли она, как мило сейчас выглядит?» – подумал Синвон и вспомнил, как Соран впервые оказалась в его объятиях.

– Взгляните на мое плечо! Оно вывихнуто.

Соран вела себя так мило, что Синвону ничего не оставалось, кроме как подхватить тяжелую ношу.

– А-ха-ха, спасибо! Все, теперь можем идти.

Синвон вздохнул.

Так капитан шестого ранга Королевского сыскного ведомства стал носильщиком.

Наконец наступил день, когда Соран предстояло вернуться во дворец. Синвон, который с раннего утра ждал девушку перед «Адальтаном», помог ей сесть на свою лошадь. Переживая из-за возвращения во дворец, Соран всю ночь не могла уснуть, и теперь у нее под глазами залегли темные круги.

– Вперед!

Днем дворец производил совсем иное впечатление, нежели ночью. Да, он был великолепным и величественным, однако словно пораженным проклятьем – его окружала мрачная атмосфера. Все цветы были срезаны, и придворные, казалось, избегали выходить на солнце и предпочитали передвигаться в тени.

– Атмосфера такая мрачная! Это все король виноват! – полушутя пожаловалась Соран.

Перед ней разъяренной тигрицей предстала главная придворная дама. После того как король сурово обошелся с ней во время недавнего инцидента с Чоран, она была полна решимости следить за дисциплиной во дворце.

– Невоспитанное дитя! Следи за языком!

«Неужели эта тетушка появилась из ниоткуда только для того, чтобы меня отругать?» Соран мило улыбнулась, словно умоляя о снисхождении, однако выражение лица главной придворной дамы оставалось непоколебимым.

– Невзирая на приказ Его Величества, если выяснится, что ты не настоящая служанка, то все мы можем лишиться головы!

Похоже, здесь головы можно лишиться из-за малейшей ошибки. Соран надула губы, а главная придворная дама приказала ей следовать за собой.

– Куда мы идем?

– Учить тебя правилам поведения во дворце.

Главная придворная дама привела Соран в одну из жилых комнат, окружающих внутренний дворец, – комнату, которую им предстояло разделить. Им что, придется жить вместе?! Ох и наслушается Соран придирок! А ведь у нее уже звенело в ушах!

Она вздохнула.

– Чего это ты вздыхаешь! – снова последовал строгий упрек.

Нельзя вздыхать в присутствии короля, нельзя вести себя грубо, – главная придворная дама усадила Соран и целых полдня учила ее дворцовому этикету. «Это нельзя, то нельзя. А что же можно?» Соран почувствовала, как у нее загудела голова. Она всегда презирала всевозможные законы и правила. Даже когда она жила в женских покоях, ее доводил до бешенства раздражающий этикет. А теперь ей придется подчиняться еще более строгим королевским правилам!

«Прощай, свободная жизнь, которой я наслаждалась на протяжении семи лет!» Полдня прошли в непрерывных наставлениях, от которых у Соран закружилась голова. Наконец главная придворная дама закончила.

Настало время вечерней трапезы короля. Пребывание рядом с королем словно тень ознаменовало начало жизни Соран в качестве дворцовой служанки. Вместе с главной придворной дамой они вошли в павильон Каннёнчжон – место, где спит, ест и живет король Чосона. Как только ее мысли прояснились, сердце необъяснимым образом начало учащенно биться. В следующее мгновение король Хон вышел из своих личных покоев, и их с Соран взгляды встретились. Соран вздрогнула и широко раскрыла глаза, однако король Хон холодно отвел взгляд. Он смотрел на нее с теплотой только тогда, когда она притворялась покойной принцессой. Не стоило ожидать, что король будет уделять внимание каждой дворцовой служанке, но все равно неприятно, когда тебя откровенно игнорируют. Пока Соран тихонько стояла у двери, кухонные служанки принесли вечернюю трапезу. Огромный стол прогибался под тяжестью немыслимых для простолюдинов яств.

Показать удивление будет равносильно тому, что признать себя неотесанной простушкой, однако Соран не удержалась и громко кашлянула. Король Хон бросил на нее раздраженный взгляд и взял со стола ложку. Тушеные ребрышки на пару! Ах, это же ее любимое блюдо! А вот и юкхо, ее фаворит среди закусок. Такой хрустящий и нежный, особенно с грушей! Поистине райский вкус. Ах, мясной суп! Не стоит дискриминировать мясо только потому, что оно в воде! Суп наверняка очень вкусный, а еще – теплый и манящий… Однако король Хон принялся есть с таким видом, словно жует бумагу или просто тренирует челюсти. «Он ест с таким видом, будто это не яства, а помои!» Тушеные ребрышки на пару, юкхо, мясной суп…

Пока Соран, глотая слюну, разглядывала блюда, ее желудок издал громкое урчание, словно умоляя: «Накорми меня!» О нет! До чего же неловко! Она испуганно втянула живот, однако урчание раздалось снова, громкое и гордое, словно землетрясение. «Ох, мне следовало съесть что-нибудь заранее…» Король сузил глаза. Он не собирался оставлять случившееся без внимания.

– Пусть все выйдут! Вон!

Дворцовые служанки, явно привыкшие к подобному отношению, склонили головы и поднялись со своих мест. Они поняли, что Соран, новая служанка, пришедшая вместо Суны, вызвала недовольство короля урчанием живота. «Хорошо… я уйду вместе с остальными…» Соран приняла невозмутимый вид и последовала было за остальными служанками, но остановилась, услышав резкие слова короля:

– Эй, ты! Останься.

Соран крепко зажмурилась и повернулась к нему.

– Где это видано, чтобы подданные имели наглость глотать слюну и издавать такие звуки, пока король трапезничает?!

В такой ситуации, как учила придворная дама Чхве, следует плашмя броситься на пол и молить о пощаде, приговаривая: «Я совершила грех, достойный смерти!» Самое важное – как можно быстрее признать свою ошибку.

– Это не в моей власти, – закономерно возразила Соран.

– И ты еще смеешь перечить?! Неужто нужно лишить тебя жизни, чтобы ты одумалась?

О боже, ее язык двигается быстрее мыслей! Ошеломленная внезапным криком, Соран мгновенно распростерлась перед королем на коленях, а потом вспомнила слова старика Кэи: «Тебе придется бросить вызов королю, чтобы выжить во дворце». Боженьки, этот старик совсем спятил! Если Соран будет продолжать в том же духе, то умрет прямо здесь и сейчас!

– Я пришла, чтобы очистить дворец от духа. Если Его Величество будет плохо есть, то его тело и разум ослабнут, что сильно усложнит мне задачу.

– Ты повторяешь слова королевских лекарей. Скука. Может, скажешь что-нибудь новенькое?

– Но сейчас это говорит покойная принцесса.

– Что? Принцесса? – Выражение лица короля Хона мгновенно изменилось.

«Язык мой – враг мой…» – подумала Соран и тихонько вздохнула.

– Ты снова одержима?

– Я нечасто бываю одержима, однако время от времени слышу голос принцессы. Прошу вас, позаботьтесь о себе!

– Она говорит что-нибудь еще?

Как при одном упоминании женщины такой грозный мужчина вмиг становится мягким и пушистым, как одуванчик?!

– Она говорит вам наслаждаться едой. При взгляде на вас портится аппетит.

– Принцесса никогда бы так не сказала.

– Ну, это мой вольный пересказ. Язык усопших несколько расплывчат и неоднозначен.

Соран вдруг замахала руками и покачала головой.

– Что? Что говорит принцесса?

– Э-э-э… это все.

– Что она говорит?

– Покойная принцесса была добросердечной?

– Да. Я никогда не встречал человека добрее.

– Полагаю, вы нечасто обедали вместе, верно?

– Верно. Именно об этом я больше всего жалею после ее ухода. Мы никогда по-настоящему не ели вместе как муж и жена.

– Ах, вот оно что…

– Что? Что она сказала?

– Она предлагает мне что-нибудь съесть…

Что? Король застыл в недоумении. Его супруга правда этого хочет? Девчонка говорит так ведь не потому, что голодна, верно?

Глава 8

А теперь я покажу тебе, что такое «чувственность»

– Ты хочешь вкусить блюда, приготовленные для короля?

– Принцесса хочет, чтобы я поела, раз уж она не может.

– Принцесса за всю свою жизнь ни разу не нарушила королевского закона! Как она могла предложить королю есть со служанкой?

– Она говорит: «Теперь, когда я мертва, какой смысл следовать закону живых?» – сказала Соран и возмущенно замахала руками, словно прогоняя призрак покойной принцессы.

Испугавшись, король Хон остановил ее:

– Ладно. Ты, наверное, проголодалась. Возьми ложку.

– Нет-нет! Я весь день изучала придворный этикет, я не посмею прикоснуться к трапезе Его Величества! Я не желаю лишиться головы!

– Ты служишь наследной принцессе, пусть даже она стала призраком, и должна ей подчиняться.

– Ох, если вы так говорите…

Немного поразмыслив, Соран потянулась за ложкой, которую держала придворная дама Чхве.

– В любом случае прислуга трапезничает тем, что Его Величество не доел накануне, верно? Раз уж я временно стала дворцовой служанкой, то попробую немного…

Первым делом Соран устремила ложку к мясу. Ах, как вкусно! Словами не описать! Тушеные ребрышки на пару, юкхо, мясной суп… Придворные повара не знают себе равных! Впрочем, оно и понятно: лучшие повара Чосона готовят трапезу из самых лучших продуктов! Соран жадно накинулась на еду. Она никогда прежде не ела с таким удовольствием. Король был поражен ее аппетитом. С тех пор как его назначили наследным принцем, он почти всегда трапезничал в одиночестве. В его присутствии никто и никогда не наслаждался едой до такой степени.

– Вы не собираетесь есть, Ваше Величество? Покойная принцесса хотела, чтобы мы поели вместе.

– А? Да, сейчас.

Даже когда в честь короля устраивали настоящий пир, ему порой казалось, что еда напоминает по вкусу собачий корм – а все из-за одиночества. Однако сегодня неожиданная сотрапезница несколько оживила его ужин. Быть может, из-за духа соперничества? Заметив, что Соран ест все быстрее и быстрее, король Хон тоже заторопился, опасаясь, что она в одиночку прикончит всю еду. Вскоре многочисленные тарелки опустели. Закончив трапезу, Соран повернулась и глубоко поклонилась пустой комнате.

– Благодарю вас, Ваше Высочество. Было очень вкусно.

От того зрелища король Хон ощутил приятную сытость. Казалось, он целую вечность не испытывал такого аппетита и не наедался досыта. А еще он заново осознал, насколько прекрасны расставленные перед ним блюда. Неужели они всегда были такими вкусными? Лица служанок, подававших еду, тоже просветлели. Как бы они ни старались, король никогда не ел как следует, а теперь их старания были наконец-то вознаграждены. При виде довольного лица короля Соран сверкнула улыбкой.

«Нужно хорошенько питаться, чтобы были силы. Исключений нет даже для короля!»

Она надеялась, что если состояние короля постепенно улучшится, то можно будет сказать, что она очистила его от дурной энергии. Когда тело станет здоровым, разбитое сердце тоже обязательно заживет.

Глубокой ночью, когда все уже должны были крепко спать, король Хон беспокойно ворочался в постели, не в силах уснуть. Соран тем временем сидела перед дверями в его покои и ерзала, пытаясь устроиться поудобнее. Внезапно налетел порыв ветра, от которого задребезжали окна. Король Хон вскочил, широко раскрыл глаза и бросился на поиски Соран.

– Моя супруга пытается поговорить со мной?

– Что? Разве она сейчас здесь?

Подобные уклончивые ответы начинают входить у Соран в привычку. Ох, похоже, ложь начинает накапливаться как снежный ком…

– Разве ты не слышала вой?

– Я слышала только шум ветра, больше ничего.

– Выходит, его могу слышать только я. Да, наверняка это призрак.

Похоже, король Хон был уверен в том, что слышит потусторонний шум. Ничего удивительного, учитывая бессонницу и мучившие его кошмары… «У-у-у-у-у» – из спальных покоев вновь послышались звуки, похожие на завывание ветра.

– Я тоже! Я тоже его слышу!

– Значит, ты и правда слышишь голос принцессы! Я расспрашивал служанок, но, похоже, больше никто ничего не слышит.

– Однако здесь призрака нет. Давайте поищем, откуда исходит звук!

Призрак? Что за чушь! Однако ничто не поможет от бессонницы лучше физической работы или упражнений. В голове Соран созрел план, который заключался в том, чтобы заставить короля больше двигаться.

– Что? Ты собираешься искать призрака? Где?

– Нужно пойти туда, откуда доносится звук.

– А что, если мы действительно столкнемся с призраком?

Король был явно напуган.

– Подумаешь, призрак! Отсеките ему голову своим мечом, делов-то. Мертвецы все равно не чувствуют боли. Неужто вы боитесь, Ваше Величество?

Подначка Соран заставила короля Хона вскинуться.

– Боюсь? Кто сказал, что я боюсь?!

– Тогда пойдемте. Кажется, неподалеку есть пруд? Звуки распространяются по воде быстрее, чем по воздуху, поэтому стоит начать поиски оттуда.

Пока король Хон колебался, Соран поспешила наружу и сказала евнуху Сечжану:

– Его Величество желает совершить ночную прогулку. Будьте любезны, подготовьте все необходимое. Пусть нас сопровождает как можно меньше людей.

Так они оказались на пути к пруду. Соран шла немного позади короля Хона, однако тот дернул ее к себе.

– Иди первая. Кто знает, где и когда появится призрак.

– Это неуважительно, Ваше Величество, – возразила Соран, решив сослаться на этикет.

– Тогда иди рядом.

– Так тоже нельзя…

В эту секунду возле пруда прыгнула лягушка. Король Хон испуганно схватил Соран за локоть.

– Можешь взять меня за руку?

– За руку?

Взгляд Соран был прикован к королю Хону, который с тревогой смотрел на пруд. Как он может казаться таким по-детски невинным?! Мир клеймит его безумцем и тираном, обзывает всеми именами, которые только можно себе представить, однако этот король Хон, которого она встретила, больше похож на мальчишку.

– Прошу, Ваше Величество, возьмите меня за руку.

Заметно волнуясь, король Хон потянулся к рукаву Соран, но потом, испугавшись кваканья лягушки, внезапно переплел их пальцы. Тихий вечер, мужчина и женщина идут рука об руку вдоль кромки воды. Для наблюдавшего за ними евнуха Сечжана было странно видеть, как король полагается на Соран. Обычно тот избегал женщин. Счастье, если он не раздражался и не злился на них. Ни разу за последние семь лет король не проявлял ни к кому такого отношения.

В эту минуту к Сечжану торопливо подошел Синвон.

– Что происходит? Отчего такая спешка?

– Государь не велел стражникам следовать за ним на случай, если во время прогулки в Соран снова войдет дух.

Синвон с тоской посмотрел на короля и его спутницу. Гуляя рука об руку вдоль пруда, они выглядели идеальной парой, и от этой мысли у Синвона защемило сердце.

Тем временем Соран приподняла бровь и повернулась к королю Хону:

– Куда бы мы ни пошли, ничего не слышно. Верно, Ваше Величество?

– Неужели? Тогда давай вернемся назад.

Король Хон быстро развернулся, взмахнув полами одежды. Казалось, он несколько смущался того, что перепугался из-за пустяков. Соран снова забеспокоилась. Если они сейчас вернутся в покои, то отсутствие физической активности наверняка снова вызовет у короля Хона бессонницу. Она решила снова подначить его.

– У меня такое чувство, что после смерти наследной принцессы физические и душевные силы Вашего Величества ослабли.

– Разве во всем дворце остался хоть кто-то, кто этого не знает?

– Самое главное – это силы физические. Мужчина в первую очередь должен быть сильным, а вы, похоже, забросили тренировки.

– Тренировки? Не беспокойся. Я одарен от рождения. В детстве не было человека, которого я не мог бы победить деревянным мечом.

– Так то в детстве! Взгляните на себя сейчас. Как часто вы тренируетесь?

С этими словами Соран указала на Синвона. Даже король Хон был вынужден признать, что плечи капитана выглядели необычайно широкими. И когда этот паршивец успел стать таким мускулистым?

– Хочешь сказать, что в сражении с Синвоном я проиграю?

– Ваше Величество… простите меня за прямоту, но господин Синвон – военный офицер и умелый боец. Это совершенно другой уровень.

– Чтобы я, король Чосона, проиграл Синвону?! – вспыхнул король Хон, поведясь на подначку.

– В таком случае как насчет поединка? А впрочем, забудьте. Исход уже предрешен, – сказала Соран, чем только подстегнула короля. Он сильно нахмурился и сказал:

– Вперед. На тренировочную площадку.

О, да! Соран лукаво улыбнулась и последовала за ним. Синвон, которому предстояло посреди ночи сразиться с королем на деревянных мечах, с озадаченным видом направился следом.

– Не сдерживайся!

Король Хон крепко сжал деревянный меч. Сражение с ним всегда было сражением нападения и защиты, меча и ножен. Синвон только покачал головой. Неужто король и правда думал, что он не будет сдерживаться?

– Думаешь, я проиграю? Смотри! Вот мастерство короля!

Король Хон сделал первый выпад. Держа меч обеими руками, Синвон ловко отразил удар. Сражение продолжилось, и вскоре король понял, что Синвон бьется вполсилы. Неужто он осмелился ослушаться?! Движимый гневом, король Хон ударил Синвона мечом по ягодицам, как теленка по крупу. «Больно!» Синвон почувствовал жгучую боль и последовавший за ней жар, однако это только разожгло в нем дух соперничества.

– Разве я не приказал не сдерживаться?!

Преисполнившись боевым духом, Синвон перестал сдерживаться и как следует взмахнул мечом.

– Да, вот так!

Начался настоящий бой. Несмотря на то, что бились противники на деревянных мечах, те сверкали, словно настоящие клинки. Наблюдая за разворачивающимся у нее на глазах поединком, Соран с трудом сдерживала смех. Немного хитрости – и они уже набросились друг на друга, словно сражаются не на жизнь, а на смерть. Как же это мило! Каждый раз, когда король с криком делал выпад мечом, Соран думала: «Что же делать? Это так мило!» – и с каждой секундой становилась все более взволнованной. Разве есть что-то более увлекательное, чем наблюдать за сражением? Услышав ее смех, король на мгновение отвлекся. Воспользовавшись этим, Синвон выбил меч у него из рук.

– Ваше Величество, вы в порядке?

Несмотря на победу, Синвон испытывал опасения. Все обернулось совсем не так, как он хотел. Король Хон смущенно почесал голову и как ни в чем не бывало рассмеялся:

– Да. Таким и должен быть тренировочный бой, разве нет?

Он показал Синвону большой палец, словно говоря: «Это был великолепный поединок».

– Все годы моего правления окружающие щадили меня. Никто не говорил мне правду и не открывал мне свое сердце. Синвон, я надеюсь, что хотя бы ты не пощадишь меня, не предашь и не закроешь для меня свое сердце.

Синвон кивнул.

– Ты ведь не предашь меня, верно? Говорят, чаще всего мужчины предают друг друга из-за женщин.

Король Хон громко рассмеялся, словно над веселой шуткой.

– Этого никогда не произойдет, – ответил Синвон.

– Ха, давай почаще устраивать бои на деревянных мечах. Я и подумать не мог, что это настолько бодрит.

Передав меч распорядителю, король Хон обернулся и скрипнул зубами:

– В следующий раз я обязательно выиграю!

Некоторое время Синвон смотрел королю вслед, а потом перевел взгляд на Соран. Ему стало не по себе. Во время поединка с королем он испытывал не преданность, а странное соперничество, словно сражался за любимую женщину. Увидев, что Соран последовала за королем, Синвон почувствовал, как в душе у него поднимается необъяснимая ревность.

«В следующий раз я стану еще более умелым…» Синвон сжал кулаки, полный решимости тренироваться усерднее.

«После такой тренировки король позабудет о страхе и будет спать как младенец!» – с лукавой улыбкой думала Соран, следуя за королем Хоном. Предвкушая, как она уложит короля спать, Соран насмешливо сказала:

– Не будь господин Синвон столь снисходителен, Его Величеству не поздоровилось бы! Вы были бы повержены!

Не поздоровилось? Повержен? За такие слова полагается снять голову с плеч, однако сегодня король Хон пребывал в хорошем расположении духа, поэтому решил обойтись выговором:

– Как ты разговариваешь с королем?

– Будьте снисходительны, Ваше Величество! Поймите, ведь я – девушка низкого происхождения… Ах, господин Синвон был прекрасен с мечом в руках! А как меч танцевал под лунным светом, преисполненный элегантностью и чувственностью…

Что? Элегантностью и чувственностью? Эти слова возмутили короля больше, чем все разговоры о том, что ему «не поздоровилось бы».

– Чувственностью? Похоже, ты не совсем понимаешь значение этого слова. И ты так говоришь о Синвоне? Видимо, из-за низкого происхождения у тебя плохой вкус.

– Уверена, что после нескольких тренировок Его Величество тоже начнет источать чувственность.

Похоже, Соран совсем не контролировала свою речь. Не было слов, которые она бы боялась произнести. Она не просто дразнила короля, а откровенно издевалась!

Однако по прибытии в Каннёнчжон беззаботный смех Соран резко стих. Оказалось, что ей предстоит снять с короля пропитанное потом боевое облачение. Король Хон, который до того таинственно улыбался, с непринужденным видом скомандовал:

– Раздень меня.

Ра… ра… Раздеть?!

– Не забывай о своих обязанностях королевской служанки.

Пусть и так, но чтобы королевская служанка раздевала мужчину…

– Что стоишь столбом? Раздевай скорее.

Даже появись сейчас призрак, атмосфера не могла бы стать более напряженной. Пропитанная потом полупрозрачная ткань липла к обнаженной коже… Соран едва не лишилась чувств, глядя на широкие плечи, выпуклые мышцы и завязки на одежде, которые, казалось, вот-вот развяжутся… Отплатив Соран за все подначки и поддразнивания, король Хон торжествующе прошептал:

– Ты рискнешь ослушаться королевского приказа?

Соран нерешительно потянулась к завязкам одежды, однако король Хон опередил ее и, скинув одежду, притянул девушку к себе. Приблизившись настолько, что их губы почти соприкоснулись, король произнес:

– А теперь я покажу тебе, что значит «чувственность».

Глава 9

Начало пути завоевателя!

Приблизившись настолько, что их губы почти соприкоснулись, король произнес:

– А теперь я покажу тебе, что значит «чувственность».

Однако Соран, которая замерла в его объятиях, разразилась хохотом.

– Ты смеешься? Смеешься королю в лицо?!

– «Чувственность», вы сказали? – Соран громко фыркнула. – Это не то, что вылетает изо рта!

– Что?

– «Чувственность» мужчины исходит от его тела. От его крепких мышц! Может, вам стоит побольше тренироваться? Вот достигнете мастерства господина Ли Синвона…

– Я от природы легко набираю мышцы, поэтому немного тренировок, и…

– Вот тогда мы с вами и поговорим о том, что значит «чувственность».

Соран нахально подмигнула, и король Хон покачал головой. С этой девушкой непросто справиться. Однако на этом Соран не остановилась. Она решила зайти еще дальше.

– А пока я подчинюсь королевскому приказу.

– О чем ты?

– Вы же хотели показать мне чувственность! Пусть я всего лишь временная служанка, однако верно служу королю и не могу ослушаться. Идите сюда. Ой нет, это мне следует подойти к вам.

Соран подняла руки, будто призрак, и с хихиканьем направилась к королю. Тот машинально сделал шаг назад.

– Не подходи ко мне!

– Вы же сами говорили, что неповиновение карается смертью!

– Эй, подойди сюда и помоги мне переодеться! Прикосновения этой девицы меня несколько… смущают.

Король Хон торопливо подозвал другую служанку и незаметно повернулся к Соран спиной, чтобы она ничего не увидела.

Соран с притворным сожалением причмокнула губами, отчего король Хон снова вздрогнул. «Это не обычная девушка». Он никогда никому не проигрывал в битве умов, был правителем целой страны и прослыл непревзойденным тираном, однако даже он не мог тягаться с хитрой Соран.

«Похоже, сегодня я снова не смогу заснуть…»

Бессонница усиливалась с каждым днем. Полулежа на кровати, король приказал Соран сесть перед ним.

– Соран, ты ведь семь лет странствовала по Чосону?

– Да, Ваше Величество. Видимо, скитания предначертаны мне судьбой.

– Чем же ты занималась все это время?

– Встречала людей разных цветов и мастей. У каждого была своя история. Ночи не хватит, чтобы рассказать их все.

– Неужели? Хочешь сказать, что многое знаешь? – поинтересовался король, лениво глядя на Соран сквозь полуприкрытые веки. – Тогда почему бы тебе не рассказывать их мне всю ночь?

Казалось, он подготавливает ее к очередному испытанию. На ее лице промелькнула тень обиды.

– Расскажи мне интересную историю. Если она окажется скучной, то ты поплатишься головой.

Даже несмотря на явную усталость, повелительный тон короля не изменился. Он столько раз грозил Соран казнью, что эта угроза все больше теряла убедительность.

– Если таково желание Его Величества, то я расскажу свою историю.

Соран села рядом с королем.

– Случилось это около пяти лет назад. Мы с моим спутником переходили через гору, и тут путь нам преградил огромный камень. Хм-м, как бы описать? Он был странной формы, это не передать словами. И, как ни странно, камень был испещрен отверстиями, словно сделанными человеческими пальцами.

– И что потом?

– Ну, нам нужно было идти дальше, поэтому я толкнула камень, пытаясь сдвинуть его. И тут сопровождавший меня провидец разразился гневной отповедью. Знаете, что это был за камень, Ваше Величество?

Король не ответил. Он лежал на боку и внимательно смотрел на Соран.

– Как оказалось, местные жители верили, что этот камень дарует детей. Женщины, которые хотели забеременеть, брали маленькие камушки и терли большой… Так и получались эти отверстия.

Соран почесала затылок и продолжила:

– Ну, если знаешь смысл, то это может показаться немного непристойным. Как ни крути, а я прикоснулась к камню, наполненному искренними желаниями многих женщин. Пожалуй, я заслужила отповедь, – Соран усмехнулась. – В общем, я знаю много интересных историй, но большинство из них довольно пикантные, поэтому я не уверена, что они уместны…

Рядом с ней послышалось ровное дыхание.

Неужели король уснул? Да. Должно быть, вымотался после сражения на деревянных мечах, ведь он так старался…

Некоторое время Соран тихонько рассматривала спящего короля. Почему во сне он так разительно отличается от себя бодрствующего? От этого свирепого, как дикий зверь, мужчины не осталось и следа; красивые брови, закрытые глаза и точеный нос делали короля похожим на прекрасного мальчика, который мирно спит, не заботясь ни о чем на свете.

Временами – зверь, временами – мальчишка. Он и правда человек с двойным обаянием. Возможно, большинство людей во дворце даже не подозревают об этой мальчишеской стороне короля Хона.

Так прошла первая ночь Соран во дворце.

Следующим утром Хон проснулся резко, словно от толчка.

– Что… что такое?

Он открыл глаза и посмотрел сначала в одну сторону, потом в другую. Что-то не так. Откуда у него столько сил? Он уже семь лет не просыпался с такой ясной головой. Утро всегда было таким прекрасным и бодрящим? Он пошевелил конечностями. Руки двигались плавно, в плечах не чувствовалось скованности. Тело казалось легким как перышко. Как странно! Неужто Соран подмешала что-то ему в еду? Хон с подозрением подозвал к себе Соран.

– Соран, поди сюда! Почему я чувствую легкость во всем теле?

Соран торопливо подошла, и при виде нее Хон удивленно разинул рот. Она выглядела так, словно всю ночь боролась со злыми духами. Опухшие глаза, темные круги под ними, впалые щеки…

– В чем дело? Почему ты так выглядишь?

Некоторые люди просто не могут бодрствовать ночью. Если они не выспятся, то на следующий день будут полумертвыми. Соран была именно таким человеком. Бодрствовать всю ночь для нее было чистой пыткой.

– Что? Легкость во всем теле? О, я уже чувствую, как ослабевает влияние плохой энергии!

– Неужто эта плохая энергия перешла к тебе?

– Нет, мой господин. Я чувствую себя прекрасно.

Выглядела Соран как угодно, но только не прекрасно. На нее было больно смотреть – казалось, будто она навлекла на себя все несчастья Чосона.

– Ты освобождена от своих обязанностей. Возвращайся к себе и поспи.

– Но я не могу этого сделать, Ваше Величество. Во дворце есть правила и законы! Я должна прислуживать вам во время утренней трапезы…

– Иди и умойся. Поняла? Смотреть на тебя больно.

Хон оттолкнул Соран, и она неохотно отступила.

– Если Ваше Величество настаивает, то я уйду.

Шатающейся походкой Соран направилась к выходу. Выглядела она поистине жалко – и это после одной бессонной ночи? Как она собирается быть дворцовой служанкой, для которых не спать – обязательное условие?

– Ваше Величество…

«Почему она возвращается?!»

– Вы должны стать еще сильнее. Пха!

«Это еще что?»

– Вы должны поскорее одолеть злых духов, чтобы жениться, положив конец запрету на брак, и произвести на свет наследника Чосона.

– Я понял. Ступай уже.

Хон дал понять, что сейчас выпроводит ее лично, и только после этого она наконец покинула королевские покои.

Когда Соран на нетвердых ногах спускалась по ступенькам, на лице ее появилась тень улыбки. Выглядела она неважно, но, по крайней мере, Хон хорошо выспался и почувствовал себя лучше. Одна эта мысль успокаивала.

«Пойду-ка посплю».

Тем временем магистрат Чо Сонгюн, направлявшийся в главный дворцовый зал, заметил Соран, которая шла в свои покои. Его чувства сразу же обострились.

– Кто это?

Прихрамывающая девица с глупой улыбкой. Неужели во дворце сумасшедшая? Судя по одеянию, она должна быть дворцовой служанкой. Министр позвал главную придворную даму Чхве, которая стояла перед Каннёнчжоном.

– В рядах дворцовых служанок произошли изменения?

Осознав, о ком речь, придворная дама Чхве вздрогнула и тут же попыталась скрыть изумление. О нет, неужели о Соран стало известно?! Говорили же ей быть осторожнее!

– Нет, никаких изменений не было.

– Тогда кто эта девушка?

– Служанка по имени Суна, она работает здесь давно.

– Я не помню такой служанки.

Повисла напряженная тишина. Неужели господин министр раскусил ее? Однако если пойдут слухи о том, что во дворец под видом служанки проникла предсказательница, которая должна упокоить дух умершей принцессы… Страшно подумать, что может случиться!

– Прежде Суна выглядела иначе. Недавно она заболела и стала очень уродливой.

Министр уставился на придворную даму Чхве, всем своим видом выражая недоумение.

– Уродливой?

– А еще она стала вести себя странно. Я прослежу за тем, чтобы она следила за своим поведением.

– Значит, она служанка, приближенная к Его Величеству?

– Да.

– Вот оно что. Хорошо. А теперь позвольте удалиться.

Однако магистрат Чо Сонгюн не мог оторвать глаз от удаляющейся Соран. Будет проблематично, если кто-нибудь сблизится с королем до начала отбора невест. «А впрочем, он никогда не обратит внимания на эту странную девицу». Министр знал, что идеал короля – это умная и мудрая женщина, такая, какой была покойная госпожа Ан. «А впрочем, это не имеет никакого значения. В конечном итоге все они будут ланями перед львом, как и госпожа Ан». Министр был полон решимости устранить всех, кто встанет у него на пути. Он уже расправился с принцессой, поэтому избавиться от служанки будет проще простого. Развеяв свои сомнения, министр продолжил путь к главному дворцовому залу.

Днем главная придворная дама разбудила Соран, которая крепко спала в своих покоях, и принялась ее ругать.

– Что же это такое?! – возмутилась Соран. – Говорят, даже собаку нельзя будить, когда она спит.

– Разве я не говорила тебе соблюдать осторожность? Насколько неуклюжей нужно быть, чтобы окружающие начали задавать вопросы?

Соран громко зевнула.

– Что я могу поделать, если не спала всю ночь? Нет, дворцовая жизнь точно не для меня. Может, сбежать? – Соран была не из тех, кто принимает критику близко к сердцу; у нее на все был готов ответ. – Если служанка сбежит, то кто понесет ответственность?

– Нахальная девчонка! Воистину язык без костей. Таких исправит только хорошая порка! – Главная придворная дама несколько раз шлепнула Соран по спине, стараясь выглядеть грозной. Но на самом деле она совсем не казалась страшной. Решив, что главную придворную даму можно не бояться, Соран с хитрой улыбкой ответила:

– Скажите, вы сильно изменились с тех пор, как пришли во дворец?

Застигнутая врасплох внезапной сменой темы, главная придворная дама озадаченно нахмурилась.

– Разве раньше вы не были более мягкой и доброй? Сейчас вы кажетесь свирепой, как тигрица, а еще холодной и строгой, однако я не могу избавиться от ощущения… что на самом деле вы совсем не такая.

Главная придворная дама заколебалась, потом отвела взгляд и пробормотала:

– Да, раньше я была другой.

Соран встрепенулась, как напавшая на след гончая, и лукаво продолжила:

– Я поняла это, едва взглянув на вас. Должно быть, в юности у вас было много поклонников, которые пали жертвой вашей красоты и милого характера.

– Ты и правда видишь людей насквозь. – Главная придворная дама серьезно кивнула. У нее на лице появилось выражение, которого Соран еще не видела. На самом деле его не видели даже те, кто знал придворную даму Чхве на протяжении многих лет. Упоминание о днях юности заставило ее вспомнить прошлое. Лицо придворной дамы Чхве стало грустно-отстраненным.

– В юности моя жизнь была неописуемо прекрасна.

– Я слышала, что придворные дамы попадали во дворец уже в пять или шесть лет.

– Мой случай был особенным…

В восемнадцать лет придворная дама Чхве была воплощением здоровья. Мужчины не могли отвести глаз от ее фигуры. Лицо у девушки было обычным, однако даже ханбок не мог скрыть соблазнительных изгибов ее тела, благодаря чему она пользовалась бешеной популярностью среди деревенских мужчин.

– Ах, любовь и правда похожа на судьбу…

Однажды, когда будущая придворная дама Чхве собирала цветы на холмах за деревней, к ней смело и решительно подошел господин Хван из соседней деревни, схватил ее за руку и сказал:

– Будь моей…

В ту же ночь все свершилось.

– Вы вечно твердите о законах и правилах, а сами вступили в запретную связь, – сказала Соран, однако даже ее поддразнивания не смогли вырвать главную придворную даму из ее романтических грез.

– Все молодые люди из соседних домов рыдали в день моей свадьбы. Мне было ужасно их жаль.

Она вышла замуж за господина Хвана и родила здорового сына. Однако слишком крепкое здоровье тоже приносит несчастья. У молодой матери было много молока – слишком много для одного малыша. Людская молва разошлась далеко и в конце концов дошла до дворца.

В это время только-только родился будущий король Хон. У королевы-матери было мало грудного молока, поэтому маленькому принцу понадобилась кормилица. Госпоже Чхве, известной своим здоровьем, было приказано явиться во дворец. Оказавшись во дворце, покинуть его не так-то просто. Несмотря на наличие семьи, госпожа Чхве не была уверена в том, что когда-нибудь вернется домой. Женщины, которые оказывались при дворе в качестве кормилиц, зачастую находили своим мужьям новых жен. После долгих раздумий госпожа Чхве решила подчиниться королевскому приказу. Не имея возможности остаться с мужем и сыном, она хотела посылать им деньги, заработанные во дворце. Она трудилась не щадя себя и, благодаря своему упорному труду, поднялась до положения самой высокопоставленной придворной дамы.

Однако вот уже двадцать пять лет она не видела ни мужа, ни сына. Связь с ее семьей была давно прервана.

– Знаешь, как сильно я по ним скучаю? Мне хочется знать, каким вырос мой сын и как поживает мой муж, который любил только меня…

Она сильно по ним скучала. Слишком сильно.

Главная придворная дама погрузилась в воспоминаниях о прошлом, и глаза ее влажно заблестели. Однако Соран сосредоточилась на другой части истории, и ее глаза засверкали от возбуждения.

– Итак, подведем итоги. Получается, вы одна из немногих придворных дам, кто познал плотское удовольствие от союза мужчины и женщины?

Ах, эта девчонка… с чего вдруг она перевела разговор на эту тему?!

Вырвавшись из грез, главная придворная дама Чхве покраснела и пришла в ярость:

– «Плотское удовольствие»?! Как ты смеешь произносить такие слова!

– Разве я не права? Что мы, дворцовые служанки, можем знать? Единственный мужчина, на которого нам позволено смотреть, страдает уже семь лет! Мы ничего не знаем в искусстве любви. Но вы, главная придворная дама, вы – совсем другое дело!

Этой девчонке палец в рот не клади…

– Вы ведь были невероятно популярны, верно?

Главная придворная дама прочистила горло и ответила:

– Нужно быть мужчиной, чтобы об этом судить.

– Именно! И сейчас, как никогда, нам нужны ваши мудрость и опыт! Как наивные придворные дамы должны соблазнить Его Величество и родить наследника? Пришло время женщинам взять инициативу в свои руки!

После этих слов придворная дама Чхве поняла: а ведь Соран права! Быть может, национальный кризис возник из-за того, что дворцовые служанки слишком скромны? Быть может, им пора действовать? Пока главная придворная дама Чхве и Соран вели этот разговор, на дверь упала мужская тень.

Услышав стук, главная придворная дама Чхве удивленно вскрикнула. Мужчинам не пристало приходить. Кто же это? Мог ли он подслушать их разговор?

– Кто здесь?